Т А Д Ж И К И КАРАТ ЕГИ НА И ДАРВАЗА ДУШАНБЕ — 1Я7« АКАДЕМИЯ НАУК ТАДЖИКСКОЙ ССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ им. АХМАДА ДОНИША ТАДЖИКИ КАРАТЕГИНА И ДАРВАЗА Вып. 3 • Под редакцией [Н. А. Кислякова\ и А. К. Писарчик ИЗДАТЕЛЬСТВО сДОНИШ» ДУШАНБЕ — 1976 АКАДЕМИЯМ ФЛНХОИ РСС ТОЧИКИСТОН ИПСТИТУТИ ТАЪРИХИ ба помп ЛХМАДИ ДОНИШ ТОЧИКОНИ КАРОТЕГИН ВА ДАРВОЗ Нузъи 3 Дар зери тщрири \Н. А. Кисляков\ ва А. К. Писарчик НАШРИЁТИ «ДОНИШ» ДУШАНБЕ 1976 Книга посвящена традиционному семейному быту таджиков центральных горных районов республики, где в силу былой географической изолированности сохранились многие пережиточные формы, уже давно исчезнувшие на равнинах. В ней дается подробное описание различных форм старой к современной семьи, свадьбы, рождения и воспитания ребенка, похорон, а также большого количе­ ства обычаев и обрядов, связанных с этими событиями в жизни семьи. Авторы стремились показать семейную обрядность таджиков Каратегина и Дарваза не только времени сбора материалов — 50-х годов, но и более старые обычаи и ;<бряды, уже исчезнувшие из быта и сохранившиеся только в памяти стариков. Весь этот материал имеет большую научную ценность и нередко даст ключ к пониманию многих сторон семенного и общественного быта не только таджиков, но и других народов Средней Азии и сопредельных с нею стран. Не менее важна ценность книги в практической работе — выработке новой семейной обрядности, а также борьбе со многими вредными обычаями, пере­ житки которых сохраняются еще в быту. Книга рассчитана на историков широкого профиля, этнографов, археоло­ гов, фольклористов, пропагандистов-атеистов, литераторов, работников кино, театра, телевидения, а также на широкие круги советской интеллигенции. 106О2-О15_ 4 . М502-76 ' * '° ( С ) ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДОНИШ», 1976 г. ПРЕДИСЛОВИЕ Предлагаемая вниманию читателей книга представляет собой тре­ тий выпуск этнографического труда «Таджики Каратегина и Дарваза», написанного коллективом сотрудников сектора этнографии Института истории им. А. Дониша АН Таджикской ССР и содержащего в себе ре­ зультаты обследования Каратегина и Дарваза (территории б. Гарм- ской области) Гармской этнографической экспедицией в 1952—1957 гг. В первый выпуск (Душанбе, 1966) вошли главы, содержащие све­ дения по истории исследования района, краткий географический и исторический очерки, характеристику населения, историю его сложе­ ния, сведения о населенных пунктах, а также сведения об основных занятиях населения — сельском хозяйстве, домашних промыслах и ре­ меслах и охоте. Второй выпуск (Душанбе, 1970) посвящен материальной культуре и народным знаниям. В него вошли главы: «Селение», «Жилище», «Пи­ ща», «Одежда», «Узорные изделия из кусочков материи — цурама или к;урок;», «Народная медицина». Настоящий третий выпуск посвящен семейному быту. Как известно, именно эта область жизни каждого народа в наибольшей степени насы­ щена всевозмолсными обычаями и обрядами, составляющими самые характерные черты национальной культуры. Многие из описываемых в настоящем выпуске таких обрядов, связанных с традиционным семей­ ным бытом, выявлены и зарегистрированы впервые — часто не только для таджиков Каратегина и Дарваза, но и для других горных и равнин­ ных таджиков. Весь этот материал приобретает особую ценность и ак­ туальность в связи с вниманием, уделяемым за последние годы изуче­ нию народных обрядов и их ареалов. (См. А. К. Алиев. Народные традиции, обычаи и их роль в формировании нового человека. Махач­ кала, 1968; Д. И. Угринович. Психология религии. М., 1969, а так­ же выпущенный недавно сборник «Фольклор и этнография. Обряды и обрядовый фольклор», в частности статью Л. М. С а буровой. Об изу­ чении народных обрядов. Л., 1974). Будучи одним из наиболее ярких и своеобразных проявлений национальной культуры, традиционные на­ родные обряды являются чрезвычайно ценным и далеко еще не полно собранным и исследованным источником для изучения национальной культуры, ее развития, этногенетических связей. В теоретическом аспек­ те это изучение необходимо также для выявления корней существова­ ния и причин устойчивости многих традиционных обрядов, особенно вредных. Практическое же значение такого материала определяется необходимостью хорошего знания традиционных семейных обрядов для выработки идущих им на смену новых форм, соответствующих требова­ ниям времени, а также вкусам и потребностям населения, и, особенно. 5 для успешной борьбы с еще бытующими иногда вредными пережитка­ ми. Поэтому авторы и редакторы данного выпуска стремились возмож­ но полнее собрать и изложить сохранившиеся ко времени полевых ра­ бот в памяти населения сведения. Авторами глав данного выпуска, являются: «Семья», «Свадьба»— Н, Нурджанов—по материалам, собранным им самим в 1952—1954 гг.; «Рождение и воспитание ребенка» — М. Р. Рахимов — по материалам, собраны им же в 1952—1954 гг. и М. А. Хамиджаповой в 1952 — 1957 гг., «Игры» — Н. Нурджанов — по материалам, собранным им же в 1952—1954 гг.; «Смерть. Похороны» — А. К. Ппсарчик — по материа­ лам, собранным М. Р. Рахимовым в 1952—1954 гг. и А. К. Ппсарчик в последующие годы. «Библиография литературы о Каратегипе и Дар- вазе» составлена Н. А. Кисляковым. К настоящему выпуску приложен указатель терминов, составлен­ ный А. К- Ппсарчик. При решении вопроса о транскрипции многочисленных терминов и топонимических названий авторы стремились передавать их в форме, приближенной к литературной таджикской, в указателе же в скобках приводится диалектное произношение так, как его сумели зафикси­ ровать собиратели нелингвисты, причем для передачи звуков, отсут­ ствующих в таджикском алфавите, введены дополнительные знаки, в частности знак ы для обозначения характерного для каратегиноких и дарвазских говоров гласного смешанного или заднего ряда среднего подъема. Вошедшие в настоящий выпуск фотографии выполнены большей частью Н. X. Нурджаиовым. Только фото 2 к главе «Рождение и вос­ питание ребенка» выполнено Л. С. Машковым, любезно предоставив­ шим его для опубликования, а фото 3 и 4 к тон же главе — 3. А. Ши­ роковой. Негативы фотографий, выполненных Н. X. Нурджаиовым и 3. А. Широковой, находятся в фототеке сектора этнографии Института истории АН Таджикской ССР (коллекции № 18 и 38). Как говорилось в предисловии к первому выпуску настоящего тру­ да, работа была выполнена в плане сплошного этнографического об­ следования Таджикистана. Задача осуществить такое обследование встала перед этнографами республики потому, что, имеющиеся до­ вольно многочисленные работы но этнографии таджиков освещают культуру и быт парода очень неравномерно, п но ряду основных сто­ рон жизни таджиков сравнимого материала было мало. С другой сто­ роны, с конца 40-х годов на территории всех районов республики в процессе социалистического преобразования происходят значительные изменения в составе населения, главным фактором которых является то обстоятельство, что таджики многих высокогорных районов пере­ селяются на равнины на вновь орошаемые земли. Эти переселения со­ вершенно меняют этнографическую карту республики. Старые исто- рико-географические и историко-культурные районы складывались на протяжении длительной совместной жизни людей па одном месте, не­ редко в условиях относительной замкнутости и изолированности, ха­ рактерной для старого быта, особенно в труднодоступных в прошлом горных районах. В них сохранялись своеобразные локальные формы быта, материальной культуры (в первую очередь одежды, жилища), различных социальных институтов, обычаев, обрядов. И именно эти локальные особенности служат исходными данными, основным источ­ ником для сравнительного исследования генезиса и развития различ­ ных форм материальной и духовной культуры, социальных явлении и, в конечном счете, для решения вопросов этногенеза. В результате про- 6 исходящих переселений и перемещений больших масс населения, по­ падающих обычно уже в иные условия и соприкасающихся с носите­ лями других локальных форм, эти порайонные отличия каждой из групп смазываются, исчезают. Поэтому одной из главных задач этнографов республики в то вре­ мя явился сбор по всем районам, в первую очередь по тем, из которых происходили переселения, обстоятельных и разносторонних сравнимых материалов. В 50-х годах началось массовое планомерное переселение горных таджиков на равнины. Дарваз и, особенно, Каратегин были в то время в постоянном движении, каждый год новые и новые пересе­ ленцы покидали свои кишлаки и направлялись вниз. Это диктовало необходимость срочного сбора материалов, так как Дарваз и Карате­ гин с прилегающими горными районами — это один из основных мас­ сивов компактного проживания таджиков в республике. В своем изложении авторы шли не от прошлого к настоящему, а наоборот, от настоящего к прошлому. Такой метод дает возможность полнее и богаче отразить современную жизнь населения обследуемых горных районов во всем ее многообразии — в сложнейшем сочетании нового, передового, приносимого общей для всех народов Советского Союза социалистической культурой, со старыми народными нацио­ нальными традициями, верованиями, обычаями и обрядами. Некото­ рые из старых обычаев и обрядов вредны и сохранялись только из-за низкого в прошлом уровня точных знаний, из-за непонимания причин и следствий и взаимосвязи различных явлений. Однако во многих тра­ дициях проявляются неиссякаемые творческие силы народа, его тон­ кие и точные наблюдения природы, .которые он умело использовал в быту и труде. Именно эти традиции проявлялись и проявляются в раз­ личных видах народного искусства — музыке, пении, танцах, народ­ ных театральных постановках, своеобразным проявлением которых являются и семейные обряды, с их традиционными действиями и фор­ мулами, песнями, шутками и пр., в спортивных играх, произведениях народного прикладного искусства. В наши дни ломка старого происходит настолько быстро, что в книге, на подготовку которой требуется ряд лет, невозможно отразить последние перемены. Как говорилось, сбор полевых материалов для этой книги был закончен в 1957 г. (Только для главы «Смерть. Похо­ роны» отдельные сведения, главным образом сравнительные по сопре­ дельным районам, были собраны в последующие годы). Написание монографии было закончено в 1960 г. Главной своей задачей авторы считали, как сказано выше, воз­ можно более полное и точное научное описание быта и культуры тад­ жиков Каратегина и Дарваза по тем материалам, которые удалось собрать, а также систематизацию этих материалов, их первичный ана­ лиз и опубликование. Эта работа по своему характеру может быть сравнена с опубликованием исторических первоисточников. Именно так охарактеризованы первые два выпуска «Таджиков Каратегина и Дар- ваза» в рецензии, опубликованной в журнале «Советская этнография» (1971, № 2). Они были высоко оценены за обилие приведенного в них нового фактического материала и названы ценным первоисточником. А насколько велика нужда в новых полевых этнографических материа­ лах свидетельствует высказывание ответственных редакторов только что вышедшего сборника «Домусульманскне верования и обряды Средней Азии» (М., «Наука», 1975). Они говорят, что и «до сих нор эт­ нография народов Средней Азии и Казахстана испытывает острую по­ требность в новых данных». 7 Авторы не ставили перед собой задачи одновременно с подробным изложением собранных данных дать анализ происхождения всех вы­ явленных обычаев, обрядов, форм материальной и духовной культуры, социальных явлений. Это большая самостоятельная задача, которая является следующим этапом работы. Полноценные исследования этого рода возможно выполнить лишь после издания сравнимых этнографи­ ческих материалов по всем основным местам обитания таджиков. Пока такие подробные материалы-первоисточники опубликованы только по одной из припамирских долин — долине Хуф (М. С. Андре­ ев. Таджики долины Хуф, вып. I, Сталинабад, 1953; вып. 2. С приме­ чаниями и дополнениями А. К. Писарчик, 1958). Настоящее издание является второй такой публикацией. Работа эта коллективом этногра­ фов Таджикистана продолжается. Кроме того, пишутся и тематиче­ ские монографические исследования. К сказанному следует добавить, что на современном уровне этно­ графической науки еще далеко не всем явлениям даны исчерпываю­ щие объяснения, не для всех установлен их генезис. Многие из выяв­ ленных фактов, особенно новые, потребуют проведения специальных исследований для решения всех вызванных ими вопросов. За истекшие после окончания сбора материалов и написания книги годы в быту и культуре таджиков Каратегина и Дарваза, как и всего населения республики, произошли грандиозные изменения. Однако, как говорилось, они не нашли отражения на страницах предлагаемой вни­ манию читателя книги. Для этого нужно написать новую книгу. Поэто­ му читателю не следует упускать из виду то обстоятельство, что всю­ ду, где изложение ведется в настоящем времени, речь идет о фактах, имевших место до 1952 — 1957 гг. Можно с уверенностью сказать, что эта книга, имеющая главной своей целью сохранить для науки ценнейшие сведения о старой и со­ временной культуре таджиков, собранные этнографическим методом, будет полезна и в партийно-пропагандистской работе, в особенности в борьбе с изживанием религиозных пережитков. Душанбе Октябрь 1975 г. А. К. Писарчик СЕМЬЯ Современная семья таджиков Каратегипа и Дарваза отражает ко­ ренные перемены, происшедшие в жизни горцев за годы Советской вла­ сти. Как и повсюду в нашей стране, в результате огромных социаль­ ных, экономических и культурных преобразований, а в сельских мест­ ностях особенно в результате установления колхозного строя, семья в значительной мере утратила свою былую замкнутость. В прежнее время в условиях сохранения многих пережитков патриархального бы­ та семья являлась изолированной ячейкой, общавшейся с внешним ми­ ром главным образом через своего главу, которым чаще всего был представитель старшего, наиболее консервативного поколения. Теперь же, при непосредственном участии в общественном труде и в обще­ ственной жизни всех работоспособных членов семьи, в том числе и жен­ щин, былая изолированность и замкнутость уже невозможна. Поэто­ му все прогрессивные явления нашей жизни неизбежно проникают да- ,,.же в самые отсталые и консервативные семьи. Коренным образом из­ менились отношения между всеми членами семьи: между мужем и же­ ной, родителями и детьми. В этой связи очень важным является тот факт, что с распадом больших семейных общин и преобладанием в на­ ши дни малых семей во главе семьи часто стоят не представители старшего более консервативного поколения, а молодые мужчины, ино­ гда даже женщины, имеющие то или иное образование, принимающие активное участие в производстве и общественной жизни. В современной семье таджиков Каратегина и Дарваза значительно повысился авторитет женщин не только пожилых, но и молодых, в частности невесток, которые раньше обычно были совершенно бесправ­ ны. Большие изменения произошли в области воспитания детей. В ре­ зультате целого комплекса проводимых советским государством меро­ приятий детская смертность уменьшилась во много раз. Школа, куль­ турно-просветительные и медицинские учреждения оказывают свое по­ ложительное действие. Очень велико влияние примера наиболее пере­ довой части кишлачной интеллигенции — учителей и служащих, полу­ чивших высшее или специальное образование. Возросшие материаль­ ная обеспеченность и культура положительно сказываются па уходе за детьми, их пище, одежде. В случае тяжелых заболеваний, особенно детей, население, убедившись не раз в беспомощности местных знаха­ рок и лекарей, обращается к врачам. Передовая часть населения, по­ нимающая опасность для здоровья и даже для жизни людей многих старых обычаев, уже полностью отказалась от них. Вместе с тем нельзя забывать, что область семейного быта у всех народов является очень консервативной, связана с большим количе- 9 СТВОМ обычаев И обрядов, в Которых ярко проявляется сила традиции. При низком культурном уровне в прошлом населения далеких окраин И отсутствии в массах знании биологических и физических законов многие явления в жизни люден и окружающей природы неизбежно объяснялись деятельностью различных демонических сил, иногда доб­ рых, помогающих человеку, но чаще враждебных, стремящихся при­ чинить ему вред. Самыми опасными с точки зрения проявления деятельности этих враждебных человеку духов считались наиболее важные моменты се­ мейной жизни человека: свадьба, рождение ребенка и первые месяцы его жизни, смерть кого-либо из членов семьи. Особенно много суеверий и вытекающих из них обычаев и обрядов связано с ребенком, что объ­ яснялось громадной детской смертностью, вызываемой нищетой, анти­ санитарией и полным отсутствием медицинской помощи. Многие подобные суеверия и предрассудки бытовали и у таджиков, особенно в таких глухих и изолированных в прошлом горных районах, как Каратегин и Дарваз. При разительных, можно сказать поистине революционных, преобразованиях в общественной жизни, экономике, хозяйстве семья и поныне остается областью, где перемены происходят гораздо медленнее и где еще таятся часто чрезвычайно опасные пере­ житки старых представлений и вытекающей из них обрядовой практи­ ки; они тем более опасны, что до сих пор остаются в тени, мы о них мало говорим; до сих пор еще в этнографической литературе наблюда­ ется тенденция обходить молчанием эти теневые стороны быта, гово­ рить о них в прошедшем времени. Действительно, на первый взгляд может показаться, что все об­ стоит благополучно, старые вредные обычаи уже в значительной сте­ пени исчезли и скоро исчезнут совсем. Ведь практика местных знаха­ рей и знахарок не учитывается, становятся известными лишь сравни­ тельно немногочисленные случаи с тяжелым или смертельным исхо­ дом. Материалы этого выпуска говорят о том, что среди более отста­ лой части населения все еще имеют место пережитки суеверий и зна­ харской практики, особенно в области, связанной с женщиной и ново­ рожденным. Главные носители старых обычаев и суеверий — это пред­ ставители старшего поколения, выросшего и сформировавшегося еще в условиях бухарского феодального режима. Им трудно отказаться or усвоенных с детства взглядов и представлений. Молодежь часто гото­ ва идти по новому пути, но традиционное уважение к старшим, к их авторитету иногда не позволяет ей действовать решительно. Поэтому старые обычаи и обряды соблюдаются главным образом в семьях, где есть старшие женщины и где еще сильны традиции. Несомненно, что и в этих семьях уже наиболее вредные и антисанитарные знахарские манипуляции не осуществляются, вместо всего цикла проводятся толь­ ко отдельные знахарские «процедуры». Тем не менее вред от них на­ столько велик, что необходимо Еести самую решительную борьбу с ними. Но для проведения этой борьбы, для проведения разъяснитель­ ной работы необходимо знание и понимание всех бытующих пережит­ ков, умение их разъяснить и убедить слушателей в том, что вся зна­ харская практика построена не на действительных знаниях, а на суеве­ риях, присущих не только таджикам, но и почти всем народам земно­ го шара на определенном этапе их общественного развития. Это обстоятельство побуждает нас возможно подробнее изложить собранные нами по затронутому вопросу материалы. Они представля­ ют собой большой интерес с точки зрения истории культуры, истории 10 верований таджиков и иранских народностей в целом. Но еще более велика их практическая ценность, так как они дают в руки работников культурного фронта оружие для борьбы с этими пережитками, кото­ рые тормозят рост культуры и благосостояния парода. Относительно семьи и семейных отношений у таджиков Карате- гина и Дарваза некоторые сведения можно найти у ряда авторов.1 Бо­ лее подробно семья изучалась Н. А. Кисляковым.2 Вся эта литература посвящена, однако, в основном вопросам семьи в дореволюционный период, в то время как о современной таджикской семье у таджиков Каратегина и Дарваза публикаций очень мало.3 В процессе работы Гармской этнографической экспедиции автором этих строк было обследовано около двадцати семей таджиков Карате­ гина и Дарваза и в разных местах произведены записи, касающиеся современного семейного быта.* Великая Октябрьская революция, построение социалистического общества внесли коренные изменения в семью, в том числе и в семью горных таджиков. В прошлом для Каратегина и Дарваза были характерны большие педелепные семьи, в которых совместно с родителями проживали их взрослые сыновья с женами и детьми. Число членов таких семей не­ редко составляло 15—20 человек, а отдельные семьи насчитывали до 30—40 человек. Быт больших семей достаточно полно описан М. С. Андреевым для припамирских стран,5 Н. А. Кисляковым для долины Вапча0 и А. Н. Кондауровым для долины р. Ягнобт — районов, где особенно стойко держался обычай совместного проживания родственников. Все члены таких больших семейных патриархальных общин про­ живали обычно в одном большом доме; в некоторых кишлаках Кара­ тегина и Дарваза, а также в других районах горного Таджикистана такие большие дома сохраняются еще и в наши дни. Старые большие дома Каратегина и Дарваза обычно имели вдоль сген глинобитные нары, где каждая отдельная семейная пара имела отведенное ей место для сна; тут же ставились и колыбели для малень­ ких детей. Неженатые члены семьи располагались на ночь возле очага. На самой почетной части нар спал глава семьи — калонтари хона со своей женой. Если в семье было несколько женщин, имеющих детей, то каждая из них делала в своем отделении нар небольшой вырытый в земле очаг — чахлак и спала с детьми около него. Днем женщины большей частью проводили время на своих нарах. Спали обычно на ЕОЙлоках, расстеленных на соломе, покрываясь одеялами, которых, однако, было мало; поэтому нередко под одним одеялом спали с одной стороны мать, с другой стороны — отец, а между ними дети. Иногда подстилкой служила овчина—пустак. В домах были только «черные светильники» — чироги сиёх, сиях- цирор, которые едва освещали помещение. Огонь добывали с помощью кремня и огнива — охан, пулов; кремень находили в горах, железо для огнива приносили из равнин. Между кремнем и огнивом закла­ дывали трут — хаф из соскобленной кожицы со стеблей щавеля— ишлха? Вследствие трудности добывания огня старались, чтобы в до­ ме он не угасал; для этого клали з очаг кизяк, который тлел до утра. Если огонь угасал, за ним ходили к соседям. Большие семьи часто распадались после смерти старика-отца из- за раздоров между братьями и, особенно, между их женами. Во время раздела семьи делилось и все имущество. Эту обязанность исполнял 11 казни или человек, присланный амлокдором, вместе с двумя-тремя опытными и уважаемыми стариками-односельчанами. При выделении доли каждого члена семьи дочери получали поло­ винную долю сыновей. Вдова, если имела детей или была беременна, кроме своих личных вещей (кошмы, постели и вещей, полученных ею В наследство—ашьё^ои меросй), получала еще .уаштьяк, т. е. '/8 до­ лю. В случае же, если детей не было, она имела право на >Д оставше­ юся имущества покойного мужа. Несколько большую долю получал неженатый брат. Дом отца обычно доставался младшему брату, при котором оставалась жить и его мать. Вопросы наследования подробно исследованы Н. А. Кисляковым.9 До революции власти всячески препятствовали разделу больших семей по той причине, что отделившиеся малые семьи экономически были менее мощными, чем большие, и не всегда могли обеспечить ис­ правную уплату налогов. Поэтому, как рассказывали, например, в к. Нушор, в случае раздела местные власти накладывали на делив­ шихся штраф; каждый отец, у которого отделялся сын, штрафовался миром на 20—30 тенег и считался «виноватым» — гунаукор. С другой стороны, разделение семьи не одобрялось общественным мнением; родственники и односельчане упрекали братьев в том, что они не мо­ гут ужиться мирно вместе. В настоящее время, хотя большие неделенные семьи еще кое-где сохраняются, основной формой является малая семья (рис. 1—3). Рис. 1. Семья колхозника. Кишлак Юс, Комсомолабадсклй район. 1953 Процесс, распада больших патриархальных семей, начавшийся еще до революции вместе с проникновением в край товарно-денежных отно­ шений, принял особенно интенсивный характер в 30-х годах. Некото­ рые информаторы связывают это явление с организацией колхозоз. Каждый работоспособный член семьи, имея постоянный заработок в колхозе, получил возможность самостоятельно себя обеспечивать. Совокупность лиц, проживающих в одном доме, сейчас называют \уцагй—«хозяйство», в прежнее время более употребительным был тер- 1.2 -«. ....... : ШШШ 1 ,,, г-., ЩШшш Рис. 2. Семья колхозника таджика, у которого жена киргизка. Джиргаталь- ский район. 1953 г. Рис. 3. Семья учителя. Кишлак Нушор, Таджикабадский район, 1953 г. мин буни. Возможно, что слово хуцагй, которое больше употребляется па равнинах, в горных районах распространилось в связи с организа­ цией колхозов. Семенную ячейку, состоящую из мужа, жены и их де­ тей, называют оила, ацтл—семья: слово оила теперь в горах очень употребительно. Современная семья в Каратегине и Дарвазе в основном состоит из (5— 8 человек; она обычно включает мужа, жену и пх детей, иногда тут же живут и родители. Взрослые сыновья после женитьбы чаще всего теперь выделяются. Обычно они строят себе дом в том же киш­ лаке, поблизости от дома отца, и живут отдельно. Лишь изредка встре­ чаются семьи, где женатые сыновья не выделены и живут с родителя­ ми, и даже после их смерти иногда продолжают жить одной семьей. Однако в каждом кишлаке таких больших неразделенных семей бы­ вает не более двух или трех, да и те уже по своему быту и взаимоот­ ношениям между своими членами в корне отличаются от старых пат­ риархальных семейных общин. Приведем несколько примеров таких наделенных семей. JieioM 1952 г. семья председателя колхоза им, Кирова в к. Халкарф, Гарм- ского р-на, Алимах.мада Давлятова, состояла из 18 человек; семья самого Алимахмада из 7 человек, а его брата—Шобиддина—из 11 че­ ловек (один из его сыновей был женат). В том же году нами была за­ регистрирована в к. Казиок, Гармского района, семья колхозника Зиёиддина Саллохова, состоящая из 25 человек. Эта большая семья складывалась из следующих малых семей: а) Зиёиддин, его жена и трое их детей; б) Нуриддин — старший сын, его жена и трое детей; в) Мухиддин—средний сын, его жена и трое детей; г) Сиродж—млад­ ший сын и его ребенок (с женой оп развелся); д) Джалол—брат Зиё­ иддина, его жена и четверо детей; е) Пулод, сын Джалола и его жена. В к. Оби-Лурд, Комсомолабадского р-на, семья Абдуллохопа Оли- мова до 1953 г. состояла из 45 человек:10 Абдуллохон со своей женой и шесть его сыновей, все женатые и имевшие детей, а также его зять с четырьмя маленькими детьми. Все они жили в одном большом доме, готовили пищу в одном большом котле; печь была такая большая, что вмещала одновременно 25—30 лепешек. Каждый день пекли хлеб 2—3 раза. Взрослые мужчины ели пищу из одного блюда, женщины— из другого; дети ели отдельно. Три сына Абдуллохона получили обра­ зование в Душанбе, приобрели специальность и по возвращении домой постепенно отделились и теперь живут со своими семьями самостоя­ тельно. В семьях, где женатые сыновья живут вместе со своим отцом и матерью и ведут общее хозяйство, они имеют свои отдельные помеще­ ния. Эта новая особенность наблюдается теперь во всех больших семьях. Так, если в семье имеется два брата или если один женатый сын живет с отцом, и матерью, то отец и мать, каждый из братьев, или женатый сын — все они имеют отдельные комнаты—хуцра, которые обычно располагаются вокруг большого, построенного по-старинному, дома. Днем все члены семьи собираются в большом доме (зимой внут­ ри, летом—па айване), где едят и проводят время. Ночь каждая отдель­ ная семья проводит в своей худжре, летом — около нее. Летом обыч­ но располагаются спать на больших деревянных кроватях—каравог, конца. Спят также под виноградником, под фруктовыми деревьями, па глиняных нарах возле дома в саду. В помещении обычно спят на полу, на коврах и паласах, лишь в некоторых домах можно видеть железную кровать, на которой чаще всего спит кто-либо из старших 14 летен. В районных центрах в семьях местной интеллигенции желез­ ные кровати и диваны широко вошли в быт. В настоящее время, независимо от того, велика семья или мала, стремятся иметь не одно, а несколько помещений — общее помещение для еды и приема гостей и отдельные комнаты для отдельных брач­ ных пар. В комнатах, предназначенных для проживания отдельных брачных пар, находятся их личные вещи, в частности, постельные при­ надлежности; эти комнаты обычно убраны просто, по содержатся чисто. Экономика современной таджикской семьи в Каратегипе и Дар- пазе базируется па доходах, получаемых от колхоза па трудодни. Обычно все трудоспособные члены семьи работают в колхозе, на трудо­ дни они получают зерно и деньги. Кроме этого, почти каждая семья имеет в своем личном хозяйстве корову, осла, иногда лошадь, немного овец, коз, кур; при доме имеется 15 соток огорода (савзикорй, обчако- p:i), где выращивают морковь, тыкву, картофель, лук, перец, кукурузу, иногда помидоры и люцерну. Некоторые семьи, живущие в кишлаках неподалеку от районных центров, привозят свои овощи на базар. Про­ дажей их бычно занимаются вдовы, подростки и старики. Сейчас не­ редко в составе семьи колхозников можно встретить учителей, бухгал­ теров, агрономов, советских служащих и т. п., которые вносят свою за­ работную плату или часть се в общий доход семьи. Значительные перемены произошли во взаимоотношениях между членами семьи, в особенности между мужчинами и женщинами. В прошлом женщины по законам шариата занимали в обществе и семье бесправное приниженное положение, обязаны были избегать по­ сторонних мужчин, прикрывать платком от них лицо и в собственной семье проявлять сдержанность в отношении с мужчинами, даже со своим мужем. Это накладывало своеобразный отпечаток на семейные отношения. Обычно женщина, с утра до вечера занятая домашними делами и воспитанием маленьких детей, по имела привычки беседо­ вать с мужем. Женщины разговаривали только в своем кругу. В случае прихода женщин-гостий мужчины этой семьи переходили в мечеть или в мехмонхону (около каждого большого дома бывала мехмонхона), а хозяйки и гостьи, расположившись в доме, проводили время за раз­ говором и угощением. В Дарвазе женщины чувствовали себя сво­ боднее, ходили с открытым лицом, не избегали знакомых мужчин и соседей, сидели и беседовали с ними. Но в прошлом и здесь они не могли посещать без разрешения мужа даже дом своих родителей. А ес­ ли мужчина видел свою жену, разговаривающую наедине с посто­ ронним мужчиной, то он избивал ее или отводил к казию, по приказу которого женщину помещали в мешок и избивали, а потом муж давал ей развод. Советское законодательство и колхозный строй освободили жен­ щину Каратегипа и Дарваза от правового неравенства и экономиче­ ской зависимости. Теперь труд ее стал производительным, она нарав­ не с мужчиной работает в колхозах, в учреждениях и вносит свой за­ работок в общий семейный бюджет. Это подняло авторитет женщины и ее значение в семье. Участие в общественной жизни также способствует росту ее авто­ ритета. Многие из таджикских женщин Каратсгина и Дарваза — члены партии; женщины в колхозах выполняют обязанности бригадиров, а в районных центрах — библиотекарей, воспитательниц детских садов и яслей, служащих различных учреждений. Среди них встречаются де­ путаты сельских советов и женщины, имеющие среднее образование. Такие женщины пользуются в семье большим уважением, не прячутся 15 от мужчин, свободно ходят, куда хотят, самостоятельно делают по­ купки в магазинах, в случае показа фильмов или приезда артистов они, принарядившись, в сопровождении мужей или двух-трех женщин отправляются в кинотеатр; они отстаивают свое мнение при решении семейных вопросов, дают дельные советы мужьям и братьям. Однако этого, к сожалению, нельзя сказать об основной массе женщин, особенно в Каратегипе, где они по-прежнему закрывают лицо от чужих мужчин, стараются быть подальше от них. В случае прихо­ да в дом незнакомого гостя женщины обычно совсем не показываются. Если приходит знакомый или близкий мужчина, пожилые женщины семьи здороваются с ним — щеолщрсй. мекунанд и, сев немного по­ одаль, слушают беседу мужчин, иногда занимаясь при этом своим де­ лом. Несмотря па общий рост культуры и политической сознательности населения Каратегина и Дарваза, все же в наиболее консервативных семьях еще не полностью изжито патриархальное отношение к женщине. Мужчина в доме проводит свободное время в чае­ питии или беседе с товарищем. По старой традиции жена очень редко беседует с мужем, сидя бок о бок с ним; если у нее есть необ­ ходимость посоветоваться или сообщить мужу что-нибудь, то она обыкновенно это делает во время выполнения какой-нибудь домашней работы. В больших семьях молодые женщины и теперь при других членах семьи держатся особняком от своего мужа, не говоря уже о других муж­ чинах дома, днем стараются с ним мало разговаривать. Только вечером в своей отдельной худжре они могут поговорить более свободно. В семь­ ях учителей или в маленьких семьях, члены которых образованнее и культурнее, женщины чувствуют себя более свободными и полноправ­ ными, беседуют со своими мужьями; если муж читает газету пли кни­ гу, слушают, задают вопросы, просят объяснить непонятные места. Б Дарвазе в большинстве семей женщины держатся более свобод­ но и независимо и очень активно пользуются своими правами. Неред­ ко, если какое-нибудь возникающее дело пе разрешается в колхозе (например, вопрос о пепсин, о неправильной оплате труда, об устрой­ стве ребенка в интернат пли посылке его в какой-нибудь город учить­ ся), женщина, посоветовавшись с мужем, отправляется в районный центр и сама добивается удовлетворения своей жалобы или просьбы в соответствующих учреждениях. Вообще теперь женщина часто само­ стоятельно предпринимает путешествие на дальние расстояния в гости или по делу, в то время как прежде она обычно всю жизнь не выез­ жала из своего кишлака. В прошлом главой дома — колони хона считались старшие—отец и мать. Огец или старший мужчина руководил всеми домашними де­ лами, распределял работу между членами семьи. Все ему подчинялись, уважали его. В случае его смерти его обязанности выполнял один из старших братьев. Мать или старшая женщина руководила работами женщин. Ее основная обязанность — быть хозяйкой продуктовой кла­ довой — ганцур, ключ от которой был в ее руках. Каждый день она брала из закромов муку и давала одной из своих снох для выпечки хлеба. Чужой человек не имел права входить в кладовую. Если слу­ чайно кто-либо из родственников или близких друзей семьи заходил туда, хозяйка предлагала ему выбрать себе что-либо из нравящегося. По выходе из ганджура этот человек должен был сделать ей какой- нибудь подарок. Существовал и другой обычай: если кто-то из посто­ ронних попадал, может быть нечаянно, в кладовую, то должен был Ц. отдать какой-нибудь предмет из надетой па нем одежды, как выкуп за это. В Сангворе женщина, ведавшая в доме продуктами, называлась элич. В Дарвазе именем элич называли женщину, на обязанности ко­ торой лежало доить коров, овец и коз, кормить их и ухаживать за ни­ ми, кипятить молоко, сбивать масло, делать сыр. Кроме этого она уже ничего не делала. Если у элич было очень много работы, какая-нибудь из женщин ей помогала. Элич называлась и женщина, ходившая на летовку для ухода за скотом и для заготовки впрок молочных продук­ тов. Старшая хозяйка, помимо руководства работами других женщин семьи, смотрела за маленькими детьми, чинила одежду свою, мужа и неженатых сыновей. В настоящее время в большинстве семей главой дома продолжает оставаться мужчина. В семьях, где женатые сыновья живут вместе с от­ цом и матерью, обычно, по традиции, главой семьи считается отец. Все члены семьи его уважают и за советом по своим делам обращаются к нему. Но если в семье есть сын — все равно старший или младший, который имеет образование и является достаточно культурным челове­ ком, он нередко выполняет роль старшего в семье. Глава семьи про­ изводит общие расходы, покупает нужную одежду, заботится об обе­ спечении семьи запасом продуктов на зиму; во время распределения доходов колхоза по трудодням он получает от имени всех работающих членов своей семьи их доли, все считает и записывает. Члены семьи не решают ни одного вопроса без его совета. Такой глава семьи иногда имеет еще помощника — сообразительного подростка из младших чле­ нов семьи, часто школьника. Он по указанию старшего дома делает покупки и выполняет разные поручения. Старший в доме хранит деньги всех членов семьи, нередко отда­ вая их на сбережение своей жене. Если один из членов семьи—учитель или служащий учреждения — получает зарплату, он отдает деньги старшему в доме, оставляя себе немного на карманные расходы (на чайхану, парикмахера и т. п.). Если ему оставленных денег не хватает, сп просит дополнительно у старшего в семье. В семьях, состоящих из жены и мужа, большей частью деньги на­ ходятся у жены, но главный распорядитель расходов — мужчина. В прошлом среди женщин в доме обычно не было твердого распре­ деления обязанностей, каждая выполняла то дело, которое у нее лучше всего получалось. Например, женщина, хорошо пекущая хлеб, всегда занималась этим, даже без специального указания старшей дома. В Дарвазе в некоторых больших семьях женщины варили пищу и пекли хлеб по очереди, называемой навбати алое — очередь огня. Осталь­ ные женщины занимались своими детьми или другими работами. За очередью следила старшая дома. Дежурная женщина, испекши хлеб, отдавала его старшей дома. Помимо выполнения ежедневных домашних работ — приготовления пищи, уборки, доения скота и ухода за ним, женщины имели еще опре­ деленные занятия в каждое время года. Зимой они занимались пря­ дением, вязанием чулок, тканьем карбоса, вышиванием, весной очи­ щали от семян хлопок, высевали около дома лук. Летом женщины де­ лали из навоза кизяк, собирали ягоды шелковицы, сушили их на кры­ шах, мололи и заготавливали по 5—10 мешков тутового толокна — 7утпуст, работали на огородах. Осенью мыли собранное зерно, сушили его на крышах, смолотую муку ссыпали в закрома. В конце осени они снова принимались за вышивание, прядение ниток и тканье карбоса. 2 50 17 Ъ> каждой женщины была своя прялка, стоявшая на том отделении нар, где она спала. Основным занятием мужчин была работа по вырашиваппю п уборке урожая, уход за волами, лошадьми и ослами. Этими делами в больших семьях чаще всего занимались младшие братья, которым помогали их сыновья-подростки. Кроме того, мужчины заготовляли дрова н сено для скота, занимались строительством, очищали дороги и крыши домов от снега, ткали карбос и сукно. Так как в небольших кишлаках специальных цирюльников нет, то мужчины стригут и бреюг друг друга. Зимой мужчины собирались в доме огня алоу-хона, представляю­ щем собой общественное помещение, обычно при мечетях. Утром и вечером там разводили огонь, устраивали общее чаепитие, каждый при­ носил с собой свою лепешку. Мальчики старше 11 —12 лет по поручению старшего в доме вы подняли всевозможные подсобные работы: пасли мелкий скот, пасли лошадей па привязи, выпасали волов около гумна, подметали конюш­ ню, хлев, приносили топливо. Мальчики старше 13—14 лет считались уже почти взрослыми —- бузбала, принимали участие в собраниях муж­ нин, а дома выполняли хозяйственные работы потруднее. Разделение труда в современных семьях претерпело некоторые изменения. Мужчины по-прежнему заняты сельскохозяйственными ра­ ботами, следят за скотом, особенно за транспортными животными, дают им корм, заготавливают дрова, производят более крупные закуп­ ки (например, зерно) для нужд семьи, ремонтируют жилье, выполня­ ют строительные работы н т. п. У большинства женщин значительная часть времени теперь уходит па труд в колхозе; если в доме нет пожилых женщин, которые могли бы целиком заниматься домашними делами, то колхознице приходится уделять время и па приготовление пищи, выпечку лепешек, стирку, уход за детьми и другие повседневные работы (рис. 4—10). Однако некоторые из домашних работ не требуют уже столько времени и тру­ да, сколько па них затрачивалось раньше. Например, женщинам не приходится теперь самим изготовлять мыло, отпала необходимость в изготовлении домотканной материи, почти прекратилась выделка гли­ няной посуды и т. п. Но зато теперь по сравнению с прошлым много времени у женщин отнимает стирка, которая устраивается почти каж­ дую неделю. Иногда несколько соседок стирают вместе у речки или арыка, развешивая одежду для сушки на жердях или ветках деревьев. р. обязанности женщины входит и ношение воды (рис. 8). В большинстве семей, особенно в районных центрах, стали поль­ зоваться утюгом. Учителя и служащие всегда одевают глаженую одеж­ ду, особенно белые кители. Зимой и весной, когда женщины свободны от колхозных работ, они заняты прядением (рис. 9), вышиванием (особенно в Дарвазе и Верхнем Каратегиие), шитьем одежды. В некоторых семьях имеются швейные машины. Одно и важнейших женских дел — воспитание детей. Девочки с малолетства связаны со своими матерями и бабушками, действуют под их руководством и бывают хорошими помощницами в доме. Де­ вочки-подростки моют посуду, носят воду, присматривают за младши­ ми детьми, гуляют с младенцами по кишлаку, качают колыбель, где спят маленькие братишка или сестренка. Мальчики-подростки пасут на лужайке телят, овец, коз и тут же играют, ходят на мельницу и мелют пшеницу, приносят хворост и т. п. 18 ш wm ИЩ1 • • • • , . • • ' ' • • • • • : • : • • , • • ltbJUJ£Ab :-v. Рис 4. Разделка теста па лепешки. Кишлак Калапак, Гармский район 1952 г. Рис. 5. Выпечка лепешек. Кишлак Калапак, Гармский район, 1952 г. Рис. 6. Стирка у арыка. Гарчский райои, 1952 г. ШШВЁ'Ш »ж Рис. 7. Дробление зерна. Калаи-Хумбский район, 1950 г. Все дети очень уважают старших, здороваются при встрече первыми, беспрекословно выполняют любые поручения своих и посторонних старших. До десяти—двенадцати лет дети привлекаются только к мелким домашним работам. Достигший этого возраста ребенок помогает уже и в серьезных домашних делах. Летом во время каникул и осенью после уроков дети помогают старшим в сельскохозяйственных работах. Дети обычно учат уроки сами, родители в их ученье мало вмеши­ ваются. Только иногда по приглашению учителей они посещают роди­ тельские собрания или приходят в школу, чтобы узнать от учителей об успехах своих детей. Ряс. 8. Женщина, несущая воду. Кишлак Калан- Сурх, Гармскнп раной, 1952 г. После окончания школы юноши и девушки работают в колхозе или отправляются для продолжения образования в Гарм и Навобод, где есть техникумы и интернаты, или в Душанбе в техникумы или вузы. Отцы охотно соглашаются на отъезд молодежи учиться, матери иногда протестуют, по все-таки отпускают своих ребят. Девушек роди­ тели отпускают учиться неохотно, всячески препятствуя; поэтому ИНО- 21 гда девушки вынуждены уезжать в город без согласия своих родите­ лей. В старое время из-за скудности пищевого рациона приготовление пищи не отнимало у женщины много времени; во многих семьях быва­ ли дни, когда ничего не варили, а ограничивались хлебом и чаем утром и вечером. ша за прядением. Кишлак Нушор, Тад- жикабадскии район, 1953 г. Если была горячая пища, то ее раскладывала по мискам старшая женщина. Мужчины ели, сидя па больших нарах. Все одновременно крошили хлеб в жидкую пищу; маленькие дети пристраивались со своими мисочками около очага или на отделении нар у входной двери. Женщины обычно ели после мужчин, собираясь у очага, пз одной мис­ ки, а если мисок не хватало — прямо из котла. Теперь пища стала более разнообразной и питательной и нередко се приготовлению уделяют много внимания и времени. Пища для, всех членов семьи варится в одном котле даже в боль­ ших неразделенных семьях (как известно, в таких семьях при разделе первым этапом является разделение «котла», стремление каждой из отпочковывающихся семей питаться отдельно). Обычно стряпней запн- 22 мается женщина, которая Не работает в колхозе, — молодая, имеющая грудного ребенка, или старуха. В семьях, где в колхозе рабо­ тают и муж и жена и больше никого в доме нет, готовит жена. Она заводит тесто и готовит пищу в дневной перерыв или сразу после работы. Если по соседству есть родственница, не работающая в кол­ хозе, то она приходит, заранее ставит тесто и подготавливает продукты, чтобы хозяйка, придя с работы, быстро могла приготовить. В семьях, где есть свекровь, ведает продуктами она; если невестка работает в колхозе, то пищу готовит свекровь, если же невестка почему-либо ие работает и сидит дома, свекровь выдает ей продукты и следит за при­ готовлением пищи. Но и в этом случае раскладывает еду по мискам старшая в доме. Рис И). V колыбели. Кишлак Калаиак, Гармскпи pai'ioii, 1052 г. По традиции и is настоящее время -женщины и мужчины чаще всего едят отдельно. На каждых трех-четырех мужчин подается еда в од­ ной миске. С ними едят и мальчики старше 10 лет. В старое время, если во время еды из мужчин бывал дома только (•лип, то он часто приглашал какого-либо соседа, так как одному есть было не принято. В семьях, состоявших только из мужа и жены, каж­ дый из них ел отдельно, па своем месте, но в таком случае мужчина, будучи в одиночестве, соседа не приглашал. Прежде всего подается еда мужчинам, после них едят женщины, собравшись па айвапе или в другом помещении. Если в мисках мужчин остается пища, женщины присоединяют ее к своей. Маленькие дети присоединяются к женщинам. Детям 2—4 лет пищу дают каждому в отдельной мисочке, чтобы они не ссорились; если малышей в семье много, то на трех-четырех детей дают в одной миске. В отдельных случаях женщины и мужчины едят совместно, напри­ мер, если сварено немного что-либо жидкое. В семьях учителей, если они состоят из мужа и жены, большей частью все едят вместе, но если приходит гость, то жена в совмест­ ной еде обычно участия не принимает. 23 В кухнях современных семей горных таджиков можно видеть но­ вую утварь: фарфоровые пли фаянсовые чашки, эмалированные тазы, стаканы, сахарницы, ведра и кастрюли, алюминиевые и деревянные ложки. Вместе с тем бытует еще и традиционная старая утварь: боль­ шие н малые деревянные миски, деревянные ложки с длинными руч­ ками (одной такой ложкой по очереди едят несколько человек), гли­ няные кувшины и блюда. Если приходят гости, жидкую пищу подают в отдельных чашках, каждому кладут ложку. Приверженность многих семей к старой утвари имеет две причи­ ны. С одной стороны, старые традиции соблюдаются в семье старика­ ми; с другой, в горных районах в магазинах до сих пор еще не доста­ точно традиционных форм посуды (чашки, блюда, пиалы, деревянные ложки), к которым население привыкло. Ниже приводится описание двух каратегинских семей. Семья учителя семилетней школы к. Нушор Сибгата Саадуллаева в июле 1953 г. состояла из шести человек: он сам, жена, мать и трое детей дошкольного возраста. Саадуллаев кончил 4 класса в школе своего кишлака, потом семимесячные курсы по подготовке учителей в Гарме. С 1939 г. он учительствует в начальных классах. Он ежегодно ездил в Гарм и закончил там заочное педучилище в 1945 г. Он — глава семьи. Все деньги в его руках, ои сам делает все по­ купки, даже покупает по поручению женщин в районном магазине женскую одежду. Жена Саадуллаева имеет семилетнее образование, она не работает, так как на ее руках малолетние дети, занимается до­ машними делами, готовит пищу; от чужих мужчин закрывает лицо платком. Дети выросли в колыбели — гаувора (рис. 10); сейчас старшие дети спят каждый в отдельной детской кроватке, с отдельными одея­ лом и простынкой. У них отдельные мисочки, пиалы для еды. Жена и муж спят на полу, едят вместе. В случае прихода гостя-мужчины жена и дети едят в отдельной комнате. Саадуллаев выписывает газеты «Точикистопп Совета», «Маориф ва мадапият», «Навоноии Точикистои» и журнал «Мактаби советй». Жена его сама газет не читает, по слушает, как читает их ее муж. Если в кишлаки приезжает кинопередвижка или артисты, супруги по­ сещают кино и представление. Однако Саадуллаев идет вперед один, жена же идет вслед за ним—одна или с другими женщинами. В хозяйстве Саадуллаева имелась корова, коза, несколько кур; он обрабатывает 15 соток огорода, на участке растет несколько фрук­ товых деревьев. До 1949 г. Саадуллаев жил вместе с семьей своего брата (7 человек), но после появления детей и после землетрясения 1949 г. он отделился и построил себе дом—сначала одну комнату, по­ том еще две жилых комнаты, сени, сарай, хлев. Одна из комнат по­ строена по старому образцу, с очагом и топкой «по-чериому», в двух других комнатах сделаны окна и печь. Семья жителя к. Джавони, Оби-Гармского района колхозника Искапдара Шарифова состоит из S человек: он сам, жеиа.сын Хаким с женой и сыном, двое других детей и его вдовая сестра. Искандар (1893 г. р.) много лет работал в колхозе. Неграмотен. В семье глава— он, а среди женщин — его жена Ходжимо. Все члены семьи их ува­ жают и выполняют их поручения. Все деньги хранятся у Шарифова. Женщины денег не касаются, покупок не делают. В магазине и на ба­ заре необходимое покупают Шарифов и его сын Хаким, женщины только дают заказы. Готовит пищу и печет хлеб Ходжимо. Иногда ей 24 помогает сестра Шарнфова и невестка, когда она свободна. Большей частью она же и стирает, и присматривает за детьми. Женщины за­ крываются от посторонних мужчин. Все они мастерицы — шьют одеж­ ду для членов своей семьи, вышивают тюбетейки, платья. Приготовленную еду все члены семьи едят вместе. Хаким с женой и сыном спят в отдельном помещении, все остальные — в другом. Семья Шарифова подписывается на газеты. Их читают Хаким, его же­ на и братья. Сын и невестка—члены колхоза, все получаемые ими на трудодни деньги тратятся сообща на семью. При доме имеется при­ усадебный участок в 14 соток. Большие перемены в семье таджиков Каратегииа и Дарваза, осо­ бенно в положении женщины, произошли не сразу и не гладко. Исто­ рия зафиксировала жестокую борьбу в этой области в 20-х и 30-х го­ дах, когда случалось, что женщина платила жизнью за свое стремле­ ние к свободе; лишь благодаря новому советскому законодательству, руководству и заботе Коммунистической партии положение женщины постепенно стало изменяться. Борьба на этом участке строительства новой жизни еще не закончена. Немаловажную роль в росте культуры современной семьи играет интеллигенция кишлака, в частности, учительство, служащие. При их непосредственной помощи, при участии общественных организаций на­ чала практиковаться организация семейных вечеров в колхозах, не­ сомненно способствующих искоренению старых пережитков в совре­ менной семье и развитию сознания отсталой части ее членов. С В А Д Ь Б А Описание свадьбы горных таджиков можно найти в ряде работ, од­ нако в большинстве из них материал изложен очень кратко, некоторые авторы ограничиваются лишь беглыми замечаниями.1 Только М. С.Анд­ реев дает очень обстоятельное описание свадьбы припамнрских народ­ ностей.2 В литературе имеются также некоторые подробности, касаю­ щиеся таджиков равнин.3 Относительно свадьбы таджиков Каратегнна к Дарваза до последнего времени было мало материала.4 В 1959 г. была опубликована монография Н. А. Кислякова, в ко­ торой вопросы, связанные с семьей и браком у таджиков, рассмотрены подробно, причем большое количество материала собрано самим авто­ ром.5 Н. А. Кисляков, давая широкое описание свадьбы горных и рав­ нинных таджиков, использовал всю имеющуюся по вопросу литерату­ ру. Поэтому в настоящей главе мы приводим мало сравнительного ма­ териала. Читатель найдет его в книге Н. А. Кислякова. Большая часть материалов, легших в основу этого раздела, собра­ на в процессе работы Гармской этнографической экспедиции и запи­ сана со слов пожилых лиц в возрасте 60—80 лет. Общие сведения. В дореволюционное время практиковались эндо­ гамные браки, чаще всего между двоюродными братьями и сестрами. Практически нельзя было жениться только па родных и молочных се­ страх и родных тетках. В наши дни девушки и юноши вступают в брак чаще всего в 18—20-летнем возрасте, а представители сельской интеллигенции— учителя, врачи—иногда даже в 22—24-летнем возрасте, после завер­ шения высшего образования. Поскольку теперь молодежь встречается в школе пли па колхозной работе, то здесь и пробуждается часто пер­ вое чувство. Нередко п таких случаях молодые сами договариваются о женитьбе, а потом юноша просит своих родителей посватать поправив­ шуюся ему девушку. В районных центрах молодежь встречается в ки­ но. Иногда между молодыми людьми, полюбившими друг друга, по­ средником служат бойкая девушка или юноша. Если юноша и девуш­ ка знают друг о друге лишь заочно и хотели бы познакомиться, по по какой-либо причине повидаться еще не имеют возможности, каждый из них старается достать фотографию другого. Иногда юноша под ка­ ким-нибудь предлогом заходит во двор девушки, стараясь повидать ее; потом, улучшив благоприятный момент, встречается с пей и просит у нее согласия па брак. Некоторые молодые люди и девушки высказы­ вают своп чувства посредством писем. Стеснительность в выражении чувств молодых вызвана больше всего влиянием родителей, которые, цепляясь за старые предрассудки, чинят препятствия полной свободе своих дочерен. 26 Ё прежние времена возможности видеться у молодежи почти ив бывало. Если это не был брак между родственниками, то молодые люди вступали в брак, иногда не зная друг друга, даже не видя ни разу один другого, особенно в крупных населенных пунктах Нижнего Каратеги- па, где до революции бытовало затворничество женщин. Судьбу их ре­ шали родители. Девушек выдавали замуж в возрасте 12—14 лет, иног­ да далее раньше, юношей женили в 16—18 лет.6 Богатые люди сговаривали своих детей еще раньше: мальчиков в 10—12-летнем возрасте, а девочек — 7—8 лет. В к. Егид, объясняя причину ранних браков, говорят: «У нас обы­ чай — во-первых, как можно скорее похоронить мертвеца, чтобы он не издавал зловония, во-вторых, как можно скорее выдать девушку замуж, чтобы она не стала легкомысленной — беодоб. Поэтому деву­ шек чаще всего выдавали замуж в 14—15 лет».7 Что касается юношей из бедных семей, которые не имели никаких средств для женитьбы, то они вынуждены были нередко более половины жизни работать черно­ рабочими в различных городах, чтобы накопить денег на свадьбу и лишь в 35—40-летнем возрасте могли жениться, нередко даже не на девушке, а па вдове. Некоторые богатые люди принимали к себе в дом на работу ка­ кого-нибудь бедного юношу, обещая выдать за пего замуж свою дочь, когда она подрастет. Этот обычаи назывался хонадомодй, а сам юноша хонадомод (примак, зять в доме). Для утверждения этой сделки спустя некоторое время отец девушки резал барана, приготов­ лял еду, приглашал нескольких соседей и устраивал угощение; мулла совершал брачный обряд. Хонадомод работал 5—10 лет и обычно в конце концов получал девушку в жены. Однако случалось, что по тем или иным причинам (девушка, став взрослой, выказывала отвращение к хопадомоду, или из материальных соображений) отец нарушал обе­ щание и выдавал дочь за другого. Обычаи хонадомод практиковался редко. Длительное пребывание в доме у чужого человека считалось унизительным; не случайно гово­ рится в пословице: «Будь нищим, но живи отдельно»—Гпдо бошу чудо бош. Некоторые родители отдавали своих дочерей за ВО—70-летних стариков, прельстившись их богатством. Однако большей частью юно­ ша и девушка соответствовали друг другу по возрасту, иногда бывали однолетками. Такое положение особенно часто имело место в том слу­ чае, когда совершался обряд гсцворабахш — колыбельного сговора, в прошлом очень распространенного среди таджиков. Родители, желая устроить свадьбу и приобрести новых родственников, сговаривали сво­ их детей вскоре после рождения, в возрасте шести месяцев или одно­ го—двух лет.8 Обычно родители мальчика приходили к родителям де­ вочки в гости с предложением совершить колыбельный сговор. Затем мать мальчика приносила одежду — сарупо для девочки. Родители девочки, пригласив трех-четырех соседей, устраивали угощение, после которого заявляли о своем согласии па колыбельный сговор. Если колыбельный сговор происходил в богатой семье, то роди­ тели мальчика давали в дар дому девочки быка или барана.3 В неко­ торых кишлаках, в частности в Сапгворе, мать мальчика надевала па девочку рубашку, поэтому и сам такой сговор назывался здесь курта- пушй — «надевание рубашки».10 По материалам Е. М. Пещерсвой, в некоторых кишлаках Каратегнпа и в Япюбе при помолвке малолет­ них мальчика и девочку ставили рядом, брали подолы их рубашек, складывали вместе и надрывали; поэтому обряд помолвки малолетних носил там название йоманчок—надрывание, надрезание подола." 27 После совершения колыбельного сговора родители девочки и мальчика считались сватами—к,уда и до Достижения «сговоренными» детьми совершеннолетня время от времени обменивались подарками, обычно дарили одежду для нареченных. Если умирал до свадьбы юно­ ша, то отец девушки, должен был возвратить родне умершего полу­ ченные подарки. Если же до свадьбы умирала девушка, то се отец мог потребовать от стороны жениха какую-либо вещь, назначавшуюся в калым за девушку (см. ниже), а односельчане требовали устройства угощения. Колыбельный сговор часто практиковался среди соседей, в особенности, среди родственников, так как при этом растягивалась на много лет уплата калыма. В старину очень распространены были кузенные браки.12 Вообще девушек очень часто выдавали замуж за дальних родственников, одно­ сельчан и редко в отдаленные селения. Идеал жениха отражается в поговорке, записанной в к. Егид: «Отдай дочь за богатого скотовода — молдор, за имеющего много род­ ственников—каундор, или за владельца земли—мулкдор».п Практиковался обычай левирата, но в отличие от равнин здесь не только младший брат женился на вдове старшего брата, но и наобо­ рот — старший мог жениться па вдове младшего брата. Только в к. Самсолик, как и на равнинах, брак со вдовой младшего брата счи­ тался запретным. В случае женитьбы на вдове брата родителям жен­ щины иногда давался калым в размере половины обычного, но свадеб­ ные торжества не устраивались, совершался лишь брачный обряд. Левират были обусловлен рядом причин: брат умершего не хотел, чтобы дети брата оставались сиротами или чтобы вещи и имущество умершего брата перешли вместе с вдовой в дом ее отца или нового мужа. Главной же причиной левирата было нежелание потерять жен­ щину—собственность, за которую было уплачено. Обычаи отработки невесты, колыбельный сговор, левират, в наше время почти исчезли. Братская дружба пародов только в советское время сделала близ­ кими молодых людей разных национальностей. Теперь среди местной интеллигенции встречаются таджики, женатые па русских девушках, причем последние зачастую отлично овладевают таджикским языком и соблюдают некоторые черты таджикского быта. Горцы выдают своих девушек не только в отдаленные кишлаки Каратсгииа и Дарваза, но и за душаибинцев, таджиков северных райо­ нов республики, узбеков. В прежнее время выдача девушек на сторо­ ну практиковалась редко, жен же из других мест привозили; чаще все­ го это делали бедняки, уходившие на отходничество в города Средней Азии. В Джиргатальском районе, население которого состоит из кирги­ зов и таджиков, широко распространены смешанные браки: киргизские девушки выходят замуж за таджиков, а таджикские девушки—за кир­ гизов. Интересно отметить, что если таджик женится на киргизке, он в части свадебного ритуала, проходящей в доме жениха, придерживается таджикских свадебных обрядов (например, выполняет обряд бритья юловы жениха — сартарошон), но когда жених приходит в дом не­ весты, где происходит основная часть свадьбы, таджикские свадебные обряды заменяются киргизскими. Если же киргиз женится на таджик­ ской девушке, то свадьба целиком празднуется по-киргизски. Сватовство и сговор. В настоящее время после того, как молодые люди познакомятся и уверятся в чувствах друг друга, юноша для по- 28 лучения согласия родителей девушки засылает к ним сватов; роль сва­ тов теперь чаще всего выполняют наиболее авторитетные лица в киш­ лаке: учителя, председатель колхоза, колхозный парторг, почитаемый старик. Иногда сам юноша непосредственно говорит с родителями де­ вушки и, получив их согласие, торопится с устройством по этому по­ воду небольшого праздника. Подобные случаи чаще всего бывают в маленьких семьях, в таких, где девушка, кроме матери, не имеет дру­ гих близких родных. Родители девушки обычно устраивают угощение для сватов. В тех случаях, когда родители девушки передают решение на усмотрение са­ мой девушки, сваты, для того чтобы поскорее решить вопрос, пригла­ шают девушку и в присутствии отца и матери получают ее согласие. Затем устанавливают день регистрации в загсе. Однако и сейчас еще встречаются случаи, когда родители выдают дочерей по своему выбору, абсолютно игнорируя их желание. Но теперь молодежь нередко па это не соглашается, и если родители не дают согласия на брак, молодые люди не отступают от своей цели и регистрируются тайком. Так, одни юноша из кишлака Егид окончил педагогическое училище в Гарме и был назначен учителем в Дарваз в к. Зыгар. Таи он познакомился с одной девушкой и начал с ней встречаться. Никто не знал об их тай­ ных встречах. На предложение юноши выйти за него замуж девушка ответила согласием. Юноша послал в дом девушки сватов, но отец и старший брат девушки ответили отказом, сказав, что не выдадут ее замуж в дальний кишлак. Наступил конец учебного года. Учитель со­ бирался вернуться к себе в Ёгид. Девушка согласилась бежать с ним, она поджидала его на дороге, и оба они приехали в Егид. Здесь юноша устроил свадьбу. Спустя три месяца молодые вернулись в Зыгар и с помощью родственников добились примирения с родителями. В том же к. Егид один колхозник решил отдать свою дочь замуж за какого-то юношу. Однако девушка отказалась выйти за него замуж, так как любила другого человека— пастуха колхозной фермы. Однаж­ ды ночью девушка, не взяв ничего с собой, ушла из своего дома в дом возлюбленного. Родители юноши приняли девушку как родную. Молодые стали жить вместе, не устраивая свадьбы, а ограничившись только совершением брачного обряда. Теперь они живут счастливо, имеют пятерых детей. В 1947 г. в Нульванде один лейтенант милиции, родом из Карате- пша, познакомился с девушкой-комсомолкой, имевшей семилетнее об­ разование, и начал с ней встречаться. Затем он послал к ее родителям сватов, но родители отказали ему. Тогда девушка ушла к своему воз­ любленному и вышла за него замуж. Родители искали ее три дня, в конце концов они прокляли ее. Но девушка, несмотря ни на что, стала женой любимого человека.14 Подобные случаи вызывают острую реакцию среди отсталой части кишлака, которая обсуждает и по-своему истолковывает происшедшее. В некоторых отдаленных кишлаках случается, что юноша и девуш­ ка соглашаются по воле родителей па свадьбу, не видя друг друга до брака, но при встрече в загсе иногда настолько не нравятся друг другу, что юноша или девушка при этом отказываются от брака. Приведенные примеры показывают, что теперь в создании повой семьи большую роль играет согласие молодых людей. Поэтому в повой свадьбе сговор — гапзанй очень упростился и почти не связан с рас­ ходами. В прошлом же выбор невесты и получение согласия ее роди­ телей было очень сложным делом и обставлялись рядом обычаев. Для выбора невесты — арус прежде всего направлялись две-три 29 женщины (мать, сестра юноши и кто-либо ИЗ других родственниц). Их называли келшхушкун, арусбин (кишлаки Булкос, Калаи-Сурх), си- норхушкун пли хушкун (Таджикабад). Мать девушки обычно привет­ ливо встречала гостей. Затем мать юноши или какая-нибудь из при­ шедших пожилых женщин говорила родителям девушки: «Возьмете ли нашего мальчика себе в сыновья? Бачаи мора фарзанд мсгирй?». Если предложение было приемлемым, отвечали согласием. По просьбе сватей мать невесты, нарядив девушку, выводила ее к гостьям, те ее осматривали и ощупывали, выясняя, пет ли у нее каких-либо физиче­ ских недостатков. В к. Егид прежде всего, чтобы узнать, будет ли согласие или от­ каз, в дом девушки отправлялся один человек, неся с собой 2—4 лепеш­ ки. Если родители пли опекуны девушки были согласны на брак, то при мытье рук перед едой на руки свату поливали теплую воду, в про­ тивном же случае—холодную. Нередко сторона невесты не торопилась с положительным ответом, обдумывала и взвешивала вопрос брака своей дочери; в таких случаях сватам приходилось повторить свое по­ сещение два-три раза. Считалось почетным для родителей девушки ес­ ли сваты приходили несколько раз. В Нижнем Каратегине также еще до сватовства в дом девушки направлялся одни из родственников юноши, чтобы узнать о согласии и попросить разрешения прислать сватов; такого человека называлигуш- хабарак пли хучакурук (к. Муджихарф). пли хуцаи курук (Гарм),нлн гушакчй (район Обп-Гарма). После получения согласия 2—4 человека (мужчины) со стороны жениха шли на сговор — гапзанй, гапшунавонй (Дарваз). Их называ­ ли аусак,ол (Гарм), хуцакурук (Комсомолабад, Таджикабад), хуцакад- худо (к. Яхак), хучахицит (Тавиль-Дара), хуцахичим, хуца (кишлаки Куглик, Дараи-Мазор, Таджикабадского района, район Джпргаталя). Если родители юноши уже знали будущую невесту, то они не посыла­ ли келшхушкун, а сразу направляли двух-трех стариков-сватов. Сваты обычно приходили в дом дезушкп перед вечером, во время намози аср, неся с собой несколько (чаще шесть) сдобных хлебцев— кулча и отрез белой материн. Как только отец невесты давал согла­ сие, материю разрывали па кусочки — нумолй, нумолак и раздавали всем присутствующим. Иногда этот отрез давал отец девушки. Разры­ вание и раздача кусочков материн были символом «белизны» дела, но­ вого брака, укрепления родственных уз и благословения. В некоторых кишлаках, например в к. Дараи-Мазор (район Таджикабада), отец не- Еесты одаривал сватов одеждой сарупо. В Таджикабаде давали отрез материн щаламй или алоча в качестве «халата и чалмы» цомаву салла. В Дарвазс, наоборот, во время сговора сваты ничего с собой не приносили, а родители невесты, если считали брак приемлемым, дава­ ли сватам что-либо (лепешки и т. п.). В Оби-Гармском районе сватать приходили 10—15 человек. За день до этого отец жениха посылал в дом девушки барана, полпуда или пуд риса, около фунта чая, муку. Из этих продуктов в доме девушки приготовляли суп и жареное мясо п угощали сватов; от себя также ре- залп барана, и его мясо присоединяли к принесенным продуктам. После угощения отец девушки обращался к сватам и говорил: «Спрашивать гостей зазорно» Мехмонро пурсидан айб аст. Пришед­ шие отвечали: «Мы пришли, чтобы ты взял пас своими родственника­ ми» Мо омадем, ки ту моро ба хеши гир. Отец невесты (в случае согла­ сия на брак): «Если вы считаете нас достойными этого, то и мы так- 30 же считаем себя достойными вас» Агар шумо моро лощ шуморед, мо хам лощи шумоем. Обычаи сватовства и сговора исполняется и в настоящее время, по в более упрощенном виде. В качестве подарков носят конфеты, пе­ ченье, сахар и лепешки. Церемонии, следующие за сговором, определение размера калы­ ма и приготовление его. В Дарвазе после того, как сторона девушки дала согласие на брак, жених посещал всех своих родственников, гово­ рил им о предстоящей женитьбе и просил оказать помощь. Дядя по отцу и дядя по матери, тетка по матери давали богатые подарки— быка, корову; более дальние родственники дарили что-нибудь поде­ шевле, например, домотканную материю карбос. Все полученное вклю­ чалось в состав собираемого калыма. Этот обычаи называют оспл или осолталбй (просьба об осоле). В Гарме и Джиргатале то, что приводи­ ли или приносили в день свадьбы родственники в дом жениха (козу, пара па, быка), называли осоли туй, ог.олтуй. В Дарвазе через 5—6 дней после сватовства выполнялся обряд габащбарй - «отнесение блюда с (угощением)» пли куртапушонй — -.-надевание платья». Отец жениха с 4—8 родственниками вечером от­ правлялся в дом невесты. С собой они приносили корзину с лепешка­ ми, кувшин с супом, а также платье для невесты; в к. Ёгид приносили блюдо с едой (суп или курутоб), которое называлось табаци хабарку- нонда — «блюдо оповещения». В к. Курговад ату миссию выполняли две женщины (мать жени­ ха и еще какая-нибудь родственница). При их уходе из дома невесты им клали в корзину подарок — потахс: лепешки, отрез ситца или кар- боса; это называлось табак,гирдпнй — «возвращение блюда». После ухода родственников жениха родители невесты приглашали своих род­ ственников, угощали их тем, что принесли от жениха, и объявляли, что «такие-то взяли пас в родню». Вопрос об уплате стороной жениха выкупа за девушку — салинг и об определении его размеров иногда поднимался уже во время сго­ вора. Отец девушки заранее приглашал к себе нескольких мужчин из числа своих близких, с которыми советовался по всем вопросам. После этого начиналось обсуждение размера калыма. Представители жениха говорили: «За ваши заботы, за то, что воспитали и вырастили, ска­ жите, сколько вы пожелаете, мы будем служить вам, сколько в наших силах» Барои музди хизмататун, барон тарбия карданатун як чи гуфту гузор кынед, мувофики щувватамон як чи ба шумо хизмат кынем. Отец невесты говорил: Мы отдаем вам дочь, зачем же нам еще что- нибудь от вас требовать?» Як духтар додем шидаст, чй лозим ай шумо чиз тамаъ кынем? Представители жениха говорили: «Все-таки вы ска­ жите что-нибудь, это дедовский обычай». Бо вучуди ин хам як чиз шу­ мо быген, ин як таомули бобигихомо %аст. Отец невесты: «Ну, что ж, если так, поступим, как все родственники, по обычаю». Хайр, хамита ки бошад, таомули хешу табор. Представитель жениха: «Ладно, пусть это обычай родственников, но назовите что-нибудь». Хайр, таомули хешу табор хам бошад, ки як чи номгуй шаеад. После этого длинного предисловия отец невесты объявлял размер калыма. В калым входило: от двух до семи голов крупного рогатого скота, из них часто одна или две были телки и считались прибавкой — дум- рав (букв, «идущие в хвосте»)16 к основному калыму; одна лошадь с полной упряжью, или ее стоимость — семь—десять золотых; от двух до восьми голов мелкого рогатого скота; два—девять тукузов (см. ни­ же) материн (шелк, ситец, сатин, карбос пли кисея, бязь, калами, от- 31 рсз адраса на одеяло); предметы костюма невесты (пара ичигов с. ко­ жаными калошами, один-два шелковых платка, паранджа—цома, фа- ранца); ружье старого образца; утварь (два-три чугунных котла, блю­ да, чугунный кувшин для кипячения воды); продукты (один-два кув­ шина — чакса топленого масла, два—четыре мапа пшеницы). Содержание калыма было одинаково для всех, по размер его был разный; это зависело от состояния родителей, от красоты девушки, от экономических и материальных условий кишлака. Наши материалы показывают, что размер калыма варьировал по кишлакам; в более от­ даленных и бедных селениях ои был меньше. Так, например, в к. Пшн- харв в калым лошадь и тукузы не входили. Калым, который называ­ ли махр,16 состоял там из 15 предметов (бывало меньше, но больше не бывало), в том числе один бьрк, одна корова, четыре овцы, один осел (не обязательно), ружье, котел, материя на халат, отрез на платье и шаровары, 4—5 пудов зерна. Как заметил житель к. Пшихарв Вали Нуров, от которого записаны эти сведения, «родители невесты терпят убыток, родители жениха получают выгоду» — духтарвара зарар ме- кына, бачавара фойда мекынаУ В других же местах, например, в Гарме, состоятельные люди в большой калым давали до 50—55 предметов: скот, материю и продукты. В составе калыма различали три части: кола, тук,уз и бор. В кола входили наиболее ценные и крупные предметы: скот и ружье. Один из передаваемых в составе кола быков должен был быть сук,ум — откорм­ ленным на убой; его резали в день свадьбы в доме невесты, и мясо рас­ ходовали на угощение; обычно на это выделяли жирного быка, не ис­ пользовавшегося па работе. Отец жениха советовался с двумя-тремя людьми о том, подходит ли для этой цели тот или иной бык. Одну из коров называли чармисарй (сало для головы), она предназначалась для невесты, и ее оставляли в доме жениха. Другую корову называли хащи шир (плата за молоко), и ее предназначали для матери невесты. Лошадь доставалась отцу девушки. Однако, поскольку расходы па свадьбу были очень большими, иногда отец невесты продавал лошадь и деньги расходовал на свадьбу. Трехлетний бычок, который входил в дополнение к калыму — дум- рав, доставался дяде невесты по матери. Этого бычка называли вакил (уполномоченный), поскольку во время брачного обряда дядя по ма­ тери был доверенным невесты, и бычок давался в вознаграждение за это. В к. Пшихарв, где число предметов, входивших в калым, было не­ велико, и лошадь и материя в него по включались, скот назывался по другому. Быка, входившего в состав махра, называли барзагови сари калине — «бык, открывающий калым», его во время распределения калыма отец невесты отсылал жениху . Второго быка называли хак,и шир — «плата за молоко», его брал себе дядя по матери невесты. Сле­ дует отметить, что дядя по матери в продолжении всей свадьбы играет решающую роль и не зря народ говорит: «дядя по матери доверенный до могилы, он вместо семи отцов» тарой махрами гур, ба чои хафт па- дар. За полученного быка дядя по матери дарил невесте, когда она уходила в дом к мужу, одну кошму, отрез ситца на платье, платок. Одну из коров, входившую в калым, называли колаи кушт—«скот, предназначенный к убою», она оставалась у отца девушки; телка, ко­ тел и остальные вещи назывались колаи ащиб — «остатки кола». В тущуз входила только материя (от шелка до карбоса). Каждый тукуз'8 состоял из девяти частей — ток,а и равнялся 47г отрезам на платье (один отрез равнялся 2 тока). Из тукузов шили платье для не- 32 весты, два ватных одеяла, две-три наволочки для подушек, два тюфячка для сидения — курпача, один платок; оставшуюся материю расходова­ ли на одежду для жениха, на одежды для двух дружек жениха, на платочки нумолак, необходимые при выполнении обряда шаубаробар (см. ниже), па халат для отна жениха, на рубахи и шаровары для его матери и для янга жениха и на отрезы для других его родственников. Бор (бук. груз) — это часть калыма, которая расходовалась па угощение. В бор обычно входили 2—4 мана пшеницы, до 8 овец и бара­ нов, 4—5 кг топленого масла, иногда рис и сахар. Все эти продукты заранее отсылались в дом невесты. Отец девушки отсылал одного ба­ рана в то время, когда она уходила в дом к мужу, этот баран назы­ вался ситонй; его резали в доме жениха во время обряда муборакбод (поздравление). После установления размеров калыма отец женпха давал согла­ сие, говоря мебардорем (поднимем). Он разрезал два отреза сптна и второй раз после сговора раздавал платочки — нумолак всем присут­ ствовавшим членам породнившихся семей, что должно было символизи­ ровать счастье, благословенно и укрепление связи между вступающи­ ми в брак. В некоторых дарвазских кишлаках, как только отец жениха при­ нимал условия калыма, представитель стороны невесты — дорга,'9 ко­ торый посылался для решения вопроса о калыме, отведывал угощения и возвращался домой. При этом его одаривали халатом или, в зависи­ мости от занимаемого положения, комплектом одежды. Люди почтенные, богатые во время переговоров о калыме за свою дочь прямо не указывали его размеры. Стараясь сохранить свое досто­ инство, они не хотели, чтобы говорили, что они продают девушку. По­ этому они говорили стороне жениха: «Все, что ни дадите, сойдет!». Та­ кой оборот дела оказывался для жениха еще более обременительным, он старался дать в калым все, что имел. Сторона невесты также несла большие расходы. Все эти отношения называли ацали ма.-^р. В к. Ёгнд отец жениха спустя неделю после сговора приглашал близких родственников (мужчин), устраивал небольшое угощение, за­ тем отсылал угощение в дом невесты. В миске-блюде несли курутоб или суп, сверху клали комплект одежды для невесты: рубашку и шта­ ны из карбоса. туфли, платок. Все это называли табащи ца.шнг'дозуна— <-.блюдо определения калыма». Во время беседы решался вопрос о ка­ лыме. После ухода гостей отец невесты созывал своих родственников и устраивал им угощение. В случае, если жених отказывался от невесты, он мог забрать от­ данный калым назад. В к. Егид, если женщина, прожив год с мужем, заявляла, что она его не любит, то могла получить развод, по только в том случае, если ее отец возвращал ее мужу весь калым и еще давал вознаграждение, например быка. Обычай давать калым в настоящее время почти исчез. Только сре­ ди некоторых приверженцев старого .можно иногда встретиться с этим пережитком прошлого. Так, в Калаи-Хумбском районе известны слу­ чаи, когда отец девушки требовал от стороны жениха десять тысяч рублей деньгами и большое количество материн. Предпочиталось полу­ чение калыма в денежной форме, так как это легче скрыть. Отец де­ вушки, желавший получить калым, старался во время прихода сватов устроить угощение получше и расположить к себе гостей и таким об­ разом подготовить почву для получения калыма. В вечер сговора в та- 3-50 33 ком случае сторона невесты тратила до 2000 руб. (дореформенными деньгами). Во многих кишлаках обычай давать калым совершенно исчез. Жи­ тели других районов упрекают калаихумбцев в том, что они берут ка­ лым. На современных свадьбах в Каратегнне и в Дарвазе обычно расхо­ ды берет на себя сторона жениха, обязуясь кроме того подарить неве­ сте два-три отреза шелка, атласа, сатина на платье, отрез бекасаба на шаровары, пару ичигов с калошами, платок. Если у жениха есть возможность, он дарит матери невесты отрез на платье, кисею па пла­ ток, пару калош, отцу невесты — халат, а также дает 500—1000 руб­ лей (дореформенными деньгами) на свадебные расходы. Что же каса­ ется более далеких родственников невесты, то им ничего не дарят. В Оби-Гармском районе сторона жениха дает стороне невесты па сва­ дебные торжества трех-четырех баранов, мешок муки, несколько кило­ граммов топленого масла, некоторое количество патоки — ширина, ки­ лограммов восемь сахара и конфет, полкило чая, 50 кг риса. Посколь­ ку все эти продукты имеются в магазинах и на базаре в изобилии, иногда жених, чтобы себя не затруднять, отдает несколько сот рублей родственникам невесты, и они уже все закупают сами. Всю домашнюю утварь и имущество (одеяло, котел, тарелки, миски) для молодой семьи приготавливает сторона жениха. Однако в большинстве случаев род­ ные невесты дают отрезов десять ситца и сатина для изготовления тю- ф.яков и подушек. Родители невесты расходуют все, что дает жених, а также добавляют и от себя один-два отреза ситца (для платочков), несколько килограммов сахара, конфет, домашнюю халву, мыло, гребе­ шок, чайники и пиалы, чашки большие и средних размеров (коса ва иимкоса). Следует отметить, что хотя сторона невесты много дает, но все это идет дочери. Ее родители старались обеспечить новую семью, Жених, кроме того, что дает в дсм невесты и на праздник, у себя дома также расходует 1—2 ц пшеницы и барана. После договоренности о материальной стороне, о распределении расходов сторона жениха отсылает в дом невесты все, о чем догова­ ривались, и тогда устраивается свадьба. В 30-х годах нашего века не­ веста получала от врача справку о возрасте и только после этого же­ них мог зарегистрироваться с ней в загсе. В таких случаях некоторые шли на хитрость: приводили к врачу и представителям загса какую- нибудь молодую женщину постарше, а после получения документоз женились на избранной молоденькой девушке. Или на слишком моло­ дую невесту надевали обувь с высоким каблуком, много платьев, под- кладывали ей что-нибудь на грудь, чтобы ее фигура была похожа на фигуру сформировавшейся девушки. В настоящее время все девушки имеют метрики и возраст невесты устанавливается по ним. В прежние времена, после того как решался вопрос о калыме, свадьбе предшест­ вовали еще различные церемонии, такие как марди сари бор, передача калыма—фиристодани к,алинг, щинголбозй и другие, ныне уже исчез­ нувшие. Марди сари бор. После того как сторона жениха подготовила калым, она извещала сторону невесты и приглашала ее представите­ лей прийти проверить его. В Гарме этот обычай назывался марди са­ ри бор (мужчина у груза), в Комсомолабаде—туи сари кола (празд­ ник у вещей), в Оби-Гарме — сари кола (у вещей), в Дарвазе — дорра, в Вахио — марди сари цалинг (человек у калыма). На осмотр калыма обычно отправлялось два—четыре человека. Это могли быть отец, браг, дядя по матери невесты или другие родственники. В к. Курговад эти' 34 .лица назывались хоца. Со стороны жениха за ними посылался специ­ альный человек хоцацахд. Родители невесты дарили ему пару шерстя­ ных чулок. В некоторых районах, например в Комсомолабаде, Оби-Гарме, Джиргатале, число представителей дома невесты, отправлявшихся для оценки калыма, доходило до 40 человек; родные жениха приглашали присутствовать нескольких человек со стороны. Житель к. Янгишахр, Джиргатальсксго района, Додарбек Киргизов рассказывал, что, когда он в 1927 г., будучи двадцатилетним юношей, женился, для оценки жалыма пришли 40 человек, чуть ли не все мужчины из кишлака не­ весты. Представители невесты приносили с собой тушу зарезанного ба­ рана и в нескольких скатертях сдобные лепешки, яйца, домашнюю халву. Отец жениха приветливо встречал гостей, резал в их честь бара­ на (богатый—корову) и устраивал угощение, которое продолжалось день и ночь. На это угощение — туи марди сари бор сторона жениха приглашала из каждого дома в кишлаке по человеку. Некоторые при­ глашали лишь самых почтенных людей. После угощения и отдыха родители жениха доставали всю мате­ рию, предназначенную для калыма, и показывали ее гостям. Если какую-нибудь вещь пришедшие не одобряли, то просили, чтобы ее за­ менили до того, как будет отвозиться калым. Затем отец жениха на­ девал упряжь на отобранных в калым лошадь и быков и показывал их гостям. Если представителям невесты какое-либо животное не нра­ вилось (по причине малорослое™, худобы и т. п.), то просили, чтобы оно было заменено другим. В некоторых кишлаках, например в Гарме, марди сари бор, осматривая скот, некоторую его часть оставлял роди­ телям жениха; обычно при этом говорили: «Этот бык, сват, пусть останется вам» У гоо, кыда, сари пои шумо, «этот — для нашей доче­ ри, пусть стоит в вашем доме» ана инаш барои дыхтари хыдамон, дар хунаи шумо истад. Во время угощения или перед уходом представителей невесты отец жениха всех одаривал: отцу, брату, дяде по матери невесты он дарил халат, чалму, ичиги с калошами, а остальным—бязь, чай или что-нибудь другое; кроме того, давали с собой также что-либо съест­ ное — лепешки и домашнюю халву. Передача калыма. После ухода представителей невесты проходи­ ло несколько дней, пока сторона жениха ке устраняла недостатки, вы­ явленные при осмотре калыма. Когда все было окончательно подготов­ лено, калым посылали в дом невесты. Этот обычай называют молба- рон—«перенос калыма». Калым отвозили отец и старший брат жениха в сопровождении 10—12 человек родственников. Опять-таки они несли с собой тушу барана, лепешки и домашнюю халву. Все приготовленное грузили на ослов и с шумом подъезжали к дому невесты. Родители не­ весты приветливо встречали приехавших и устраивали для них неболь­ шое угощение, на которое также приглашали нескольких односельчан. Провожая принесших калым, родители невесты дарили отцу жениха и брату по халату, а остальным по тюбетейке или платку. Очень бедные люди давали по лепешке. В ;к. Элок, Оби-Гармского района, когда привозили калым, род­ ственники невесты обсыпали гостей мукой.20 Здесь калым сопровожда­ ли около сорока родственников жениха. Их встречала группа мужчин— родственников невесты. С шутками и возней они стремились измазать мукой лица гостей, приговаривая при этом: «Даст бог, путь наших родственников будет белым» Плохим рохи хеши мо сафед оошад. Го- ворили, что если не будет измазано мукой лицо у кого-либо ИЗ гостей, то он будет попрекать, что у родственников невесты пет муки.2' В некоторых кишлаках, например в Калаи-Лаби-Обе, часть калы­ ма (главным образом материи) забиралась представителями невесты уже во время прихода марди сари бор. В к. Сангев (Дарваз) за калымом приезжал уполномоченный дорга в сопровождении 10—12 человек. Вместе с ними отправлялся и жених. Он надевал новую одежду и садился верхом на лошадь, предназна­ чавшуюся для калыма. В тот же день или на другой отец невесты со­ зывал близких родственников, показывал им калым и дарил что-ни­ будь: одному—лошадь, другому—быка, третьему—козла и т. д. Полу­ чившие подарок, в свою очередь, также делали подарки отцу невесты. Так, в к. Курговад после доставки калыма в дом невесты ее отец от­ давал дяде по матери лошадь—тагоиёна, дядям по отцу и тетке по матери — быка. Дядя по матери в ответный дар приносил невесте одеяло, подушку, толстый тюфяк, сундук, в котором было десять—две­ надцать отрезов карбоса, пару туфель, два платка; дядя по отцу дарил четыре карбоса, четыре козы, тетка—отрез ситца. Отец жениха с не- -сколькими родственниками, сообщая о завершении доставки калыма, приносил в дом невесты три блюда с угощением — табащи кыл, в каждом из которых было по двадцать лепешек; кроме того, в двух кув­ шинах приносили жидкую пищу — ьармй, курутоб, шурбо. Поев, пред­ ставители жениха уходили. После этого отец невесты приглашал на принесенное угощение своих родственников (только мужчин). Если у невесты было несколько дядей по матери и все они жили в одном доме, то тагоиёна брал самый любимый дядя девушки. Если же они жили раздельно, то каждому из них доставалась какая-нибудь- вещь из калыма. Спустя три-четыре дня после того, как принесли блюда с угощением, невеста обходила родственников в сопровождении какой-нибудь бой­ кой женщины (тетки по отцу или по матери), которая говорила: «Мы пришли за наследством» — мо миросцуй омадем. Хозяин дома давал что-нибудь (козу, миску, котел и т. п.). Собранные таким образом ве- щи мать невесты с двумя-тремя женщинами относила в дом жениха, что называлось миросьёрй; они приносили также блюдо с угощением. Поев в доме жениха, они возвращались обратно. Отец жениха также давал им с собой блюдо с угощением. Житель к. Вишхарв (Дарваз), Ахмедов Орзу, рассказал, что в 1914 г., когда ему было 18 лет, его родители дали в калым за его не­ весту лошадь, осла, трех быков, двух коров, восемь коз, два котла, два ружья, двенадцать пудов пшеницы, десять кусков карбоса для невесты н еще шесть кусков карбоса и двадцать рубах на подарки родне. После того, как калым принесли в дом невесты, отец ее отдал лошадь дяде не­ весты но матери, осла—сыну ее дяди по отцу, быка — другому сыну дяди, второго быка — сыну тетки по отцу, корову — своей сестре, вто­ рую корову—другой сестре. Себе он оставил лишь одного быка и шесть коз. Пшеница и мясо двух коз ушли на свадебное угощение. Когда не­ веста пришла в дом мужа, она принесла с собой сто кусков карбоса. которые си дали родственники, получившие скот. Кинголбозй. В прежнее время собрать и отдать сразу весь калым было нелегко. Некоторые семьи, выплатив часть калыма, приглашали муллу для совершении брачного обряда, другую же часть калыма от­ давали после. В таком случае до большого свадебного праздника, пли собственно свадьбы, жених тайно посещал невесту; подобные встречи назывались к,инголбозй (от тадж. K^UHFOJIU—невеста). Обычай этот имел 36 место в старое время в бедняцких семьях, которые не могли сразу вы­ платить калым и должны были его собирать в течение длительного вре­ мени. В таких случаях период кинголбози длился шесть месяцев, год или два. Другой причиной кинголбози являлась молодость невесты и жени­ ха, в особенности невесты. Хотя между мальчиком и девочкой и заклю­ чали брачный обряд никох, но свадебного пира не устраивали до дости­ жения молодыми совершеннолетия. В течение этого периода между ними продолжались отношения кинголбози. Однако кинголбози практиковалось и тогда, когда не было налицо указанных причин. Даже богатые люди, которые могли сразу выпла­ тить весь калым, все же не торопились со свадьбой, наоборот, задержи- пали ее на 20—25 дней и давали молодым насладиться кинголбози. По причине бытования обычая кинголбози, свадьба делилась на две части: небольшое празднество—туи хурд, которое включало обру­ чение — фотиха и брачный обряд — никох,22 и большой праздник— свадьба, после которой жених отвозил невесту к себе в дом. В Дарвазе первое празднество называли цалингтуй — «праздник калыма», когда вручали родителям невесты часть калыма и совершали брачный обряд, ьторое празднество называли туи калон—«большой туй». В ряде случаев после первого праздника, происходившего в доме невесты, жених 7—8 дней оставался с ней, даже спал с ней рядом, шу­ тил и забавлялся, но супружеских отношений между ними не должно было быть. Когда жених отправлялся к себе домой, мать невесты давала ему сдобные лепешки — кулча и слоеные лепешки — щтмол и ласково про­ вожала. После этого до самой свадьбы почти каждую неделю жених приходил в дом невесты, оставался на ночь, а потом уходил к себе. S каждый приход он приносил невесте подарки (сдобные лепешки, яйца, яблоки, орехи, зеркальце, платочек). Мать невесты также одари­ вала молодого — рубашкой, поясным платком, тюбетейкой. В празднич­ ные дни жених дарил невесте платье, платок или отрез на шаровары. Общеизвестно, что во многих районах Таджикистана соблюдается ар- ханческий обычай «избегания» женихом и невестой старших родствен­ ников друг друга. В Каратегине и Дарвазе этого обычая не было. В к. Ёгид, когда жених посещал дом невесты, он помогал тестю, например, колол дрова. На обычай -кинголбози в различных районах Каратегина и Дар- ваза указывают многие исследователи.23 Он имел также место и в дру­ гих горных районах Таджикистана.24 В настоящее время этот обычай, ведущий свое происхождение от матрилокального брака, изредка на­ блюдается в некоторых отдаленных кишлаках Каратегина и Дарваза. Приготовление свадебного наряда невесты. Как только родители невесты получали присланный женихом калым, они тотчас же присту­ пали к приготовлению свадебной одежды для невесты. Мать ее при­ глашала к себе мать жениха, его тетку по отцу и еще нескольких ста­ рух-односельчанок. Мать и тетка жениха приходили с лепешками. Мать невесты угощала их, и затем все вместе приступали к раскраиванию материй. Этот обычай в разных районах называется по-разному: в к. Ёгид—пушок поракунй, в к. Пшихарв—лоц поракунй, в Гарме— порча поракунон, в к. Камароу--ла7та поракунон, в Оби-Гарме—тук,- куз поракунй. Кроить начинала пожилая многодетная женщина со словами: •«Во имя бога милостивого и милосердного, долгой жизни и здоровья». Невеста в это время сидела подле матери жениха или другой жепщи- 37 ны в обычной одежде, или, если имела возможность, надевала новые- платья. Женщина, кроившая одежду, ставила перед собой невесту и при­ кидывала на пен платье. Для невесты кроили шелковую, сатиновую и красную ситцевую рубашки, жилет-безрукавку — калача, которую шили из шелка пли адраса, на вате, шаровары—из бекасаба; для же­ ниха кроили рубашку и штаны из белой бязи, халат, тюбетейку, пояс­ ной платок. Во время раскроя мать невесты осыпала ее сушеными фруктами (сейчас конфетами). Она же одаривала мать жениха, тетку, сноху янга отрезами на платье—сарупо. Доставали кусок материи из калыма к клали перед ними. Некоторые тут же кроили и шили для себя платье. Оставшуюся материю раздазали присутствовавшим старухам. После окончания кройки или одновременно с пей приступали к. выпечке лепешек, что называется ордбезон — «просеивание муки», или (в Комсомолабаде) — нонбандй. — «выпечка хлеба». Женщины с не­ вестиной стороны с помощью нескольких женщин средних лет из этого же кишлака в четырех-пяти квашнях замешивали муку и три—четыре дня пекли лепешки. Во время замешивания теста приговаривали: «Пусть бог дарует долгую жизнь и доброе расположение духа». Женщина, которая должна была просеять муку, стоя держала сито до тех пор, пока родственница невесты не положит ей на руку платок. Лишь после этого она садилась и начинала просеивать муку (к. Кама- роу). В настоящее время обычай «раскроя» и «просеивания муки» про­ ходит очень просто. Мать невесты без всякого угощения приглашает двух-трех старух и с их помощью шьет невесте одежду. Когда со стороны невесты все считается готовым, назначают день свадьбы — четверг или понедельник. Чтобы известить сторону жени­ ха, отец невесты посылает дядю по матери невесты или ее двоюродно­ го брата или другого почтенного родственника. Такого посланца в Каратепше и Вахио называют шащах,д, шончй, дорга. Придя к жениху, он говорит: «Господин жених, мы вас приглашаем» Хати ша, МО цахд- гар. Переночевав, вестник возвращается. Отец жениха одаривает его халатом или отрезом материи, или серпом. В Каратегине (по материалам Е. М. Пещеревой) и Вахио в роли шащацд посылается какой-нибудь проворный юноша. Он издали гром­ ким голосом приглашает на свадьбу и опрометью бросается бежать. Родные жениха стремятся его схватить. Если это им удается, они вы­ сыпают ему па голову блюдо золы или обливают водой, или же запи­ хивают ему в рот мокрую золу. Тогда приглашающий может потребо­ вать карбос. Но, получив подарок, он опять бросается бежать, чтобы его не схватили и снова не осыпали золой или не облили ЕОДОЙ.25 Свадьба (большой свадебный пир). Сама свадьба в разных местах называется по-разному: в Гарме — туи арусбарй — «праздник увоза невесты», в Камароу — туи бачазантий — «праздник женитьбы сына», в Оби-Гарме — туи келинфурорй—«празр.тп< привоза невесты», в Дар- вазе — туи калон—большой праздник. Свадьбу иногда устраивают весной, но большей часть осенью, по­ сле завершения всех сельскохозяйственных работ. В течение одно- го-двух дней (в богатых семьях нескольких дней) до начала свадьбы два человека — один со стороны жениха и один со стороны невесты, которых называют ца^дгар, обходят родственников, соседей и близких друзей и приглашают их на свадьбу. Некоторые дарят пригла- 33 шающим тюбетейки, другие—платок. О свадьбе и без этого уже весь кишлак знает, но посылать джахдгаоов требовалось обычаем. Гости, приглашенные на свадьбу, не приходили с пустыми руками. Женщины приносили в скатертях лепешки, простые и сдобные, различ­ ную другую еду. Родственники жениха и его друзья приводили бара­ нов, коз, некоторые быков, приносили рис, часть из этих подарков тотчас же расходовалась на свадебное угощение. Свадьбой руководил один из близких людей (жениха или невесты), ясавул, ясавулбошй или Туйбошй. Все угощение приготовляли за несколько дней до свадьбы: одних только тонких лепешек — чапотй пекли 500—600 штук; для этого тре­ бовалось несколько дней. Все складывали в кладовой; распределением и выдачей продуктов ведал кто-нибудь из родных устроителя туя. Веселье в доме жениха и его отъезд в дом невесты. Свадебные празднества у жениха начинались с того, что мужчины собирались в мечети, а женщины — в доме, где происходило торжество. На бога­ тых свадьбах гости собирались в помещениях для гостей — к,ушхона, принадлежавших отдельным хозяевам селения, чаще всего родствен­ никам жениха, которые от себя резали для гостей барана. Кроме того, угощение посылалось также из дома устроителя свадьбы. В мечети старики, люди средних лет, молодежь сидели по группам. Сначала им подавали чай, печенье—орзук, орехи, лепешки, затем суп, потом, не убирая скатерти, приносили плов или рисовую кашу на масле — шав- ла, халву, иногда компот — зардолуоб, опять подавали чай. Гости, приходившие в дом жениха (особенно родственники и близкие друзья), приносили по восемь больших, толстых лепешек, поверх которых были положены халат и тюбетейка. Перед уходом хозяин праздника давал каждому по две кулчи и горсть халво или по детской тюбетейке. В Ка- ратегиие обычай помощи родственников и гостей в расходах на угоще­ ние носит характер взаимопомощи. На равнине этот обычай носит ха­ рактер обмена подарками. В некоторых кишлаках на современных свадьбах мужчины сидят в чайхане—также группами: сельская интеллигенция отдельно, колхоз­ ная молодежь отдельно, пожилые и средних лет колхозники отдельно. Как прежде, так и теперь жених в своей повседневной одежде при­ служивает, приветствует гостей словами хуш омадед (добро пожа­ ловать!), расстилает скатерть, подает и принимает; в свободную минуту он садится с гостями. Празднество в доме жениха называют шабтуй—«ночной пир», те­ перь оно длится до 1—2 часов ночи, а в прежние времена продолжа­ лось целую ночь. После угощения начиналось веселье: выступали пев­ цы, сказители эпоса «Гуругли», масхарабозы, танцоры-любители. На утро после ночного пира в некоторых кишлаках Дарваза (Ка- лаи-Хумб, Ризвай) на крыше дома жениха исполнялся обычай, назы­ ваемый «проводы на рассвете»—субхакдамон. В к. Ризвай при этом на крыше разжигали огонь, отец жениха, несколько мужчин и какая-ни­ будь пожилая женщина (мать жениха, тетка по матери пли другая родственница) собирались вокруг. Двое мужчин пели песни. В Калаи- Хумбе несколько женщин из родственниц жениха, умеющих петь и тан­ цевать, взяв в руки свечи, танцевали, другие играли на бубне. Обычаи субхакдамон был связан с пожеланием счастья, удачи.26 В Дарвазе (Калаи-Хумб и некоторые окрестные кишлаки) имел место еще обычай, который называли шаххизмат (служба жениха). В то время, как в доме жениха происходил шабтуй, жених, отведав угощения в своем доме, в сопровождении 10—15 дружок, часть из КО- 39 торых — его родственники, отправлялся в дом тестя. Большинство дружек несли факелы — шсшъи латтагин (зажженные масляные тряпки, намотанные на метровые палки), освещающие дорогу. Молодые певцы пели песни. Придя в дом иезесты, жених говорил тестю: «Мы пришли для жениховской службы», — Мо шаххизмат омадем. Пришед­ шим подавали угощение, они веселились, пели песни и вскоре возвра­ щались обратно. Одевание жениха и отправление его в дом невесты. На следую­ щее утро происходит обряд бритья головы жениха, который называется сартарошон. Жениха сажают посредине комнаты на уложенные в че­ тыре слоя подстилки. Пожилой мастер-цирюльник приступает к бритью головы. Два певца под аккомпанемент дойры поют следующую песню: Хромой мастер-цирюльник, Почище выбрей голову. Мать жениха, я тебе говорю, Ты послушай, что я скажу: Набрось на голову жениха платок. Не притворяйся слепой, Не притворяйся глухой. Сестра жениха, я тебе говорю, Ты послушай, что я скажу: Набрось на голову жениха платок. Устои ланги сартарош, Сара показа тарош. Очаи ша, ба ту мегум, Ту гуш бидор, ма ни мегум: Дар сари ша нумол андоз. Чшимота ба кури нандоз, Гушата ба кари нандоз. Апаи ша, ба ту мегум, Ту гуш бидор, ма чи мегум: Дар сари ша нумол андоз. Чшимота ба кури нандоз, Гушата ба кари нандоз. Не притворяйся слепой, Не притворяйся глухой. Таким образом они обращаются к брату, сестре, приятелям и род­ ственникам жениха. В Таджикабадском районе поют не специальные песни при бритье головы жениха, а разные: Агар чун хоку помолам нихй, Гирди сарат гардам. Дигар чун гирду барбодам дихй, Гирди сарат гардам. Каши ханцар ки месозам ба дасти хеш к,ырбонам, Чй лытф аст ки ман к,ырбони дасти ханчарат гардам. Хотя меня и попираешь ногами как прах, Я все же буду вращаться вокруг твоей головы. И если ты меня будешь развевать, как вихрь (развеивает) пыль. Я все же буду вращаться вокруг твоей головы. Если ты обнажить кинжал, я сам принесу себя в жертву. Как сладостно мне стать жертвой от твоей руки с кинжалом. В кишлаках Егпд и Нульванд (Дарваз) поют следующие стихи: Гылоб, гылоб, ГСГ намебарад, Розовая вода, розовая вода, бритва не берет. Э, хонахароб, тег намебарад. О, чтобы твой дом разрушился, бритва не берет.27 Певцы поют все время, пока жениху бреют голову. Под это пение двое юношей, а иногда и мать жениха танцуют. На платок, завязан- 40 мып на шее жениха — нумолии сари ша, бросают деньги. В к. Ну- шор приятели жениха из своей среды выбирают старшего—ясавул. Он делает из платка плеть — дурра и стегает всех (даже женщин в до­ ме), требуя, чтобы они бросали жениху деньги. После этого все бро­ сают деньги и другие вещи на одеяла и подушки, на которых воссе­ дает жених. В к. Сафедорон ясаул с платком в руке обходил отца, мать, сестер жениха и других родственников, требуя, чтобы они дали различные вещи, необходимые для бритья — мыло, бритву, платок.28 По словам Е. М. Пещеревой, в Каратегиие в тюбетейку, лежащую возле жениха, бросали клочки ваты для «белизны» — благополучия и клали яйца, чтобы брак не был бездетным.29 Часть собранных денег цирюльник отдает певцам, другую часть берет себе и незначительную часть дает жениху, чтобы он истратил эти деньги на свадьбу. В Таджикабадском районе кто-либо из родственников жениха бе­ рет решето, в котором лежат абрикосы, яйца, орехи. Зрители по свое­ му достатку бросают туда также деньги, легкий халат, тюбетейки, орехи. После окончания обряда бритья головы содержимое решета де­ лят между присутствующими. Абрикосами обсыпают ребятишек. Боль­ шую часть денег отдают певцам и цирюльнику. Когда жениху обреют голову, тотчас, же цирюльник моет ее го­ рячей водой, затем брызгает на жениха молоком. После этого мать и дядя по матери жениха надевают на него новую одежду, которую ему дарят родители невесты. В Дарвазе какой-нибудь родственник прино­ сит в узле одежду: сапоги, халат, чалму, рубашку, которые пригото­ вила сторона невесты. Жених надевает новые рубашку и штаны, халат из бекасаба, ичпги, калоши, повязывает чалму, оставляя висящим ее длинный конец. В Дарвазе, например в к. Курговад, жениха наряжа­ ют при гостях в костюм, присланный стороной невесты — духтарвара. Берут красный узорный платок — гулбаст, перевивают его с куском кисеи и повязывают этой чалмой голову жениха. В чалму втыкают бу­ кетик цветов (на зиму для этой цели в кладовой сохраняют сухие цве­ ты). Поверх рубашки надевают халат из карбоса, без подкладки, а сверх него — халат пз красной алачи, на ноги жених надевает крас­ ные сапоги из сыромятной кожи горного козла — нахчирй. В руке же­ них держит цветной платок, которым он прикрывает лицо, используя для этого и рукав. Когда одевание жениха окончено, он садится Еерхом па лошадь и отправляется в дом невесты. Вместе с ним едет верхом па лошади н какая-нибудь из его родственниц, обычно одна или (к. Элок) две, которые являются его представительницами и попечительницами на свадьбе; их называют янгаи шах, мурова (к. Калаи-Лабп-Об), хох~ари шах (Дарваз). Это может быть старшая или младшая сестра жениха, тетка по отцу, а иногда даже мать. Таких же янга (мурова) имеет и не­ веста. Иногда, если янга бывает две, одну называют «янга правой сто­ роны», другую — «янга левой стороны». Янга едет впереди жениха, какой-нибудь юноша, которого называют сарцчлаб, ведет под уздцы ее лошадь. Жениха сопровождают 30—40 человек молодежи, которых называют шахмард, вместе с ними идут дядя по матери, дядя по отцу и другие родственники. Жених, его родственники и все, у кого есть лошади, едут верхом, остальные идут пешком. Перед женихом идут две-три пары певцов, они ноют под аккомпанемент бубна свадебные песни и до выхода из кишлака танцуют. Иногда впереди свадебного поезда идут несколько человек с ружьями и время от времени стре­ ляют в воздух.30 И Свадебные песни различаются по кишлакам. В кишл. Охапгарон, Комеомолабадекого р-на поют: Шох муборак боде, Князь (жених) благословен будь. Имшаб чи хове дидаям, Сегодня, какой я сон видел, Болои гул галтидаям, Упал я па цветы, Шох муборак бодв, Князь (жених) благословен будь. Савдо, савдои мо шавад, Торговля пусть будет нашей, Руи ращиб сие шавад, Пусть лицо соперника почер­ неет. Шох муборак боде, Князь (жених) благословен будь. Так они поют байт за байтом, сопровождая каждый из них при­ певом: «князь (жених), благословен будь». В к. Егид поют так: Шо(х)ым баромад ба ишкоре, Князь мой вышел па охоту, Гардаш бырезад ба губоре. Пыль закручивается столбом. Э вой ялалало, сад вой Э вон, ялалало, по сто раз ялалало, ялалало, Цона ба ман цопай. Душечка, моя душечка, Э вой ялалало, сад вой Э вой, ялалало, сто раз ялалало. ялалало. Эту свадебную песню поют двое. Один поет основные слова, вто­ рой — к.ушищгир подхватывает припев. В к. Сангев, расположенном вблизи Егпда, эта песня несколько отличается: Шохым баромад ба шикоре, Гардаш баромад ба губоре. Дар орзуи буса канорыт мурдым, Дар хасрати лаъли обдорыт мурдым. К,исса чи кунам, дароз куто(х) нашавад, Ай наргиси чашми пурхуморыт мурдым. Князь мой вышел на охоту, Пыль закручивается столбом. Я умираю от желания поцеловать и обнять тебя, Я умираю от тоски по твоим коралловым влажным губам. Как мне рассказать, чтобы не было ни длинно, ни коротко, Я умираю из-за твоих томных глаз-нарциссов. После каждого двустншья повторяют припев. В Оби-Гарме песни поют четыре певца громкими голосами, без му­ зыкального сопровождения. Каждое двустишье основные певцы — ба- ландгу повторяют дважды. Следом за ними два других певца--/гпстгу снова каждый стих повторяют дважды. Когда свадебный поезд жениха приближается к дому невесты, но еше не достиг его, кто-либо из родни невесты бросает к ногам жениха зарезанного козла для игры в козлодрание — бузкашй. Жених броса­ ет эту тушу на площадку для игры, а сам становится в сторону и на­ блюдает за состязанием, которое в данном случае называется шахтоз 42 (скачки в честь жениха). Если жених умеет играть, он принимает уча­ стие в игре. Если оп из другого кишлака, играющие делятся на две партии: партия жениха — шахмард и партия невесты—арусмард. Каж­ дая сторона стремится одолеть и утащить козла к себе в кишлак и там бросить. Когда игра закончена, свадебный поезд жениха продолжает свое шествие к дому невесты. В к. Элок, Обн-Гармского района, как только жених приближается к воротам дома невесты, кто-либо из ее родных подходит к нему и го­ ворит: «Мы приглашаем шаха»; этого человека называют шахцахд, цах-дгар. Кто-либо из родных жениха (например, отец) дарит ему отрез ситца или халат. В Калаи-Хумбе при приближении жениха молодежь из квартала невесты преграждает дорогу платком, который двое держат за концы. Этот обычай называют саркув. Тогда отец жениха дает заранее заго­ товленный выкуп (тушу барана, хлеб и халву, рис) и таким образом устраняет преграду. В Дарвазе при приближении поезда жениха к дому невесты путь преграждает группа молодежи — родственников, соседей или одно­ сельчан невесты. Жених должен откупиться, дав им сто тонких лепешек чапотп пли блюдо халвы, или блюдо вареного мяса бахпуст.31 В к. Калаи-Лаби-Об, когда янга жениха подъезжает к дому неве­ сты, ее лошадь привязывают около дома. Кто-либо из родственников невесты выносит в небольшом сссуде кипяченое молоко. Янга макает в молоко палец, облизывает его и вытирает о гриву лошади. Этот обы­ чай в Вахио-Боло связан и с янга и с женихом. Когда жених прибли­ жается к дому невесты, кто-либо из ее близких выносит чашку кипя­ ченого молока, в котором плавает кусочек масла. Эту чашку дают же­ ниху. Он, не слезая с лошади, обмакивает в молоко палец правой руки и облизывает его. Затем эту чашку присутствующие передают из рук в руки и по-немногу отпивают. Когда посаженная мать сходит с лоша­ ди, она входит в дом невесты, целует ее в лоб и набрасывает ей на го­ лову платок «за гляденье» — рубинй, затем садится в стороне и про­ бует поднесенное ей угощение. Везде в Каратегпне и Дарвазе, как только жених сойдет с лоша­ ди у дома невесты, его подхватывают под руки два его ближайших дру­ га — шахмурова, шах.мард (Гарм), муроваи шах; (Калаи-Лаби-Об) и ведут в помещение (в теплое время — в отведенное место во дворе или в саду). В это время женщины стороны невесты, расположившись на крыше, на каком-нибудь возвышении или просто во дворе, осыпают жениха монетами, сахаром, орехами, абрикосами. Это называется чочук. При этом несколько женщин бьют в бубны, певцы, прибывшие с женихом, поют комические куплеты. При входе жениха в помещение ему под ноги постилают кусок ткани в виде дорожки—пояндоз. В Дар­ вазе в богатых домах прежде расстилали пояндоз от самых ворот до помещения, предназначенного для жениха. Как молодежь, так и взрос­ лые стараются выхватить пояндоз, тянут его к себе, рвут на части или стараются захватить целиком. В Каратегпне жених, войдя в дом невесты, стоит до тех пор, пока отец невесты не даст ему разрешения сесть: он ждет разрешения мол­ ча, склонив голову и прижав обе руки к сердцу. По обеим сторонам стоят его дружки — шахмард. Такое стояние дружек вместе с же­ нихом называют шах.баробар. Многие дружки жениха, добиваясь этой чести, отпихивают других, чтобы стать рядом с женихом. Они знают, что за это получат подарок. После того как отец невесты или какой- либо из ее ближайших родственников поздравит жениха и разрешит 43 ему сесть, жених садится. Подается угощение: сдобные хлебцы, лепеш­ ки, печенье орзук,, абрикосовые зернышки, сушеные ягоды шелковицы. чай, потом приносят плов. Продукты идут за счет стороны жениха, ино­ гда расход на них несут обе стороны. Например, в к. Сафсдорон два котла супа присылает отец жениха, а два других приготавливает отец невесты. Обе стороны также заготовляют определенное количество .хлеба.32 Жениха приглашают поесть чего-либо из принесенного. В Дарвазс но старому обычаю жених ничего не ел, все присутствовавшие ему го­ ворили, чтобы он не притрагивался к пище и сидел бы молча, пока не получит какого-либо подарка от отца невесты. Последний приходил и спрашивал, почему жених ничего не ест, присутствовавшие отвечали, что жених сердится, надо обещать ему что-нибудь, тогда он будет есть. Тогда отец невесты говорит: «У нас есть один лужок, его мы дарим жениху», или же «сад или такие-то фруктовые деревья даем». Иногда обещали такое количество земли, что был ясен шуточный характер это­ го подарка. Затем уже жених начинал есть. После угощения устраиваются различные развлечения: поют пев­ цы—хофиз, выступают масхарабозы. Одевание невесты. Еще до приезда жениха, в то время как его в доме наряжают и бреют ему голову, в доме невесты идет приготовле­ ние к свадьбе. Помочь приходят родственницы, убирают помещение, готовят еду. В комнате, предназначенной для невесты, стелят войлоки и одеяла, между столбами вешают свадебную занавеску—чодир, за ко­ торую позднее садится невеста. В Вахио, Дарвазс, в долинах Ванча и Язгулема, где имеются большие дома с глинобитными нарами — декун, для невесты отводится одно отделение их, например, главные пары — дукони сари такья или нары около двери — дукони новацо (Вахио, Ванч), быстет (Язгулем), которые находятся в углу у двери за стенкой.33 В Дарвазе гости, приходящие, в дом невесты, приносят с собой корзину сдобных хлебцев, блюдо домашней халвы, рубаху, гребень; уходя они получают подарки от хозяев дома. В доме девушки покут лепешки из пшеницы, доставленной женихом. В день свадьбы с утра в доме девушки готовят два котла супа для односельчан, которых приглашали на угощение. Перед каждыми дву­ мя гостями ставят миску супа, кусок (около полкилограмма) мяса, де­ сять чапотн. В Дарвазе одевание невесты сопровождается специальным обря­ дом, называемым сароофон. Еще до свадьбы отец невесты обращается к одной из своих родственниц (чаще, к старшей или младшей сестре) и говорит: «Я поручаю тебе одевание (букв, заплетение волос) этой моей дочери» — ман сирбофии хамин духтарама ба ту додам. Уполно­ моченная таким образом женщина в присутствии других женщин моет невесте голову (воду поливает какая-нибудь старуха). Затем она на­ чинает заплетать волосы и, глядя на других женщин, говорит: «Гребен­ ка не берет волос, кто здесь найдется из сердобольных родственников, [ребенка не чешет волос» — шона дар cap намешана, кадом хеши дил- cy.se дошта бошад, ки шона дар cap наишнаме. Тогда присутствующие начинают класть в подол женщине монеты, мыло, платочки, зеркаль­ це, кольца, даже материю. Эти вещи обряжающая невесту женщина берет себе в качестве подарка. Во время церемонии заплетенпя волос две-три женщины играют па бубнах п поют специальные песни. Иногда эти песни поют мужчины. U В к. Курговад: Гул (.f)apycaK, сарта боф, (Х)о.ш ваъдаи рафтанай. Вало билло камерам, Хонаи падар бе.\тарай В кишлаках Умарак и Зйнг: Гул (^)арусак, сарта боф, (Х)оли ваъдаи рафтанай. Вало билло набофымыш, Набофтаным бецтарай. Гул (%) арусак, соба доз, (Х)оли ваъдаи рафтанай. Вало билло надозумыш, Сари личым бе^тарай Гул (%)арусак, кырта пуш, (Х)оли ваъдаи рафтанай. Вало билло напушымыш, Нопушыданым бехтарай (Тани личым бе.^тарай). Гул (^)арусак му.\ра банд, (Х)оли ваъдаи рафтанай. Вало билло набандымыш, Набастаным бе.угарай. Гул (%) арусак кавшта пуш, (Х)оли ваъдаи рафтанай. Вало билло напушымыш, По(х)ои личым беутарай. Гул (%)арусак, ззор дуз (Х)оли ваъдаи рафтанай. Вало билло надузымыш, Нодухтаным бех;тарай. Невеста-цветок, заплетай свои косы. Наступило время отправ­ ляться. Клянусь, я не поеду, Дом отца мне милее. Невеста-цветок, заплетай свои косы, Наступило время отправ­ ляться. Клянусь, не буду их плести, Незаплетепные лучше. Невеста-цветок, накинь платок. Наступило время отправ­ ляться. Клянусь, не буду надевать его. (Ходить) с непокрытой голо­ вой мне лучше. Невеста-цветок, надень платье. Наступило время отправ­ ляться. Клянусь, ие буду надевать его. Быть раздетой мне лучше. Невеста-цветок, надень ожерелье. Наступило время отправляться. Клянусь, не буду надевать его. Не надевать его мне лучше. Невеста-цветок надень обувь, Наступило время отправ­ ляться. Клянусь, не буду надевать ее. Быть босой мне лучше. Невеста-цветок сшей шаро­ вары. Наступило время отправ­ ляться. Клянусь, не буду шить, Не шить их мне лучше.34 В Дарвазе, если свадьба происходит в большом доме, старого ти­ па, в нем с одной стороны располагаются мужчины, а с другой—жен­ щины. Когда начинают заплетать волосы невесты, кто-либо из родствен­ ниц (мать, старшая сестра) приносит в чашке вскипяченное вместе с сахаром и маслом молоко — ширцилов. Из этой чашки по глотку от­ пивают сначала невеста, потом женщина, заплетающая волосы, и, наконец, все присутствующие женщины. Затем уже заплетают волосы, вплетая в них туго скрученную вату. В к. Сафедороп к косам прикреп­ ляют подвески — гураи чамолак, пилкак. Волосы заплетают еще по- девичьи — в четыре «осы.35 Мать приносит узел с одеждой и одна из женщин начинает оде­ вать невесту. Эта женщина должна быть пожилой, имеющей достаток. Одевание производится в присутствии женщин. На ноги надевают чулки — чуроб, затем мягкие сапоги — махей с калошами — кафш, калуш (чаще бухарские), в которые кладут немного проса — «на сча­ стье». Надевают две пары шаровар, нижние — из ситца или карбоса, а верхние из алачи, бекасаба или шелка. Нижняя рубаха — из бязи пли карбоса, верхняя — из красного сатина или шелка, поверх нее надевают бархатный или шелковый камзол. В прежнее время в зажиточных семьях на невесту надевали 4—5 рубах. В к. Сарай Оби-Гармского района, сперва на невесту наде­ вали ситцевую рубаху, поверх бязевую, затем кумачовую, рукава кото­ рой богато вышивали, а сверху еще шелковую. На шею невесты наде­ вали ожерелье, в уши вдевали серьги. На голову накидывали сначала кисейный платок, затем шелковый, тканный золотыми нитками нумоли бирешим или кобулй, сверху набрасывали сложенный вдвое платок из кисеи—нумоли шол, бирешим. Все эти три платка называли чодар, так как они были большие, и, когда невеста садилась верхом на ло­ шадь, полностью закрывали ее лицо и фигуру. В к. Сарай на го­ лову невесты набрасывали шелковый платок, поверх него повязы­ вали небольшой украшенный цветами платочек — алабандак, а по­ верх него накидывали кисейную шаль. При повязывании платка ала­ бандак у него оставляли длинные концы, и этими концами невесте, когда ее сажали на лошадь, закрывали лицо. Поверх кисейной шали накидывали фаранцй, у бедняков ее заменял легкий халат без под­ кладки—яктай. Брови у невесты выщипывали только сверху, подравнивали и по­ крывали усмой и сурьмой, на лицо накладывали румяна. В к. Сарн- Шухон (Каратегнн) в махси и галоши невесты клали у,амели донаки яардолу — абрикосовые ядрышки, ядрышки грецких орехов и суше­ ный тут, что, по поверью, должно было сделать невесту плодовитой. Во многих кишлаках голову невесты обкладывали ватой и обвязывали платком, затем накидывали вышитую свадебную занавеску — рубанд. Е. Д1. Пещерева, наблюдавшая одевание невесты в к. Сари-Шухон в 1945 г., отмечает, что платки на голове невесты сшивали ниткой, а иглу закалывали здесь же в платок; по поверью иголка с ниткой де­ лала чистым предстоящей невесте путь и устраняла опасность.36 Итак, одевание невесты сопровождалось рядом магических обря­ дов, якобы приносящих молодым счастье и много детей. Когда жених приезжает в дом невесты, женщины ведут ее к си­ дящим за свадебной занавеской янга (родственницам жениха), кото­ рые, встав с места, знакомятся с невестой — они целуют ее в лоб, а приведшим ее женщинам дают материю или платки «за смотрины»— рубинак. В это время женщины, обладающие хорошим голосом, поют: Ов равунай мерава, Бежит текущая вода, Духтар мехмунай, мерава. Девушка—гость, она отпра­ вится, Моли мардума хурдай, Проела имущество людей, Ночор мондай мерава. Волей-неволен отправится. 46 Невеста сидит за занавеской, закрывая свое лицо концом длинного рукава. По бокам ее сидят янга и подружки—арусако. Все эти обряды и церемонии, которые в прежнее время полно­ стью соблюдались, теперь выполняются более упрощенно. Обряд бритья головы жениха сейчас во многих местах не выполняется, так как юноши не хотят расставаться со своими красивыми волосами. Из церемоний старой свадьбы больше всего сохранилось шествие сва­ дебного поезда, обычай ша^тоз, осыпания сладостями или монетами, приход шахмард и янга, отдельные увеселения мужчин и женщин, за­ крывание лица невесты. Однако молодежь, наряду с регистрацией брака в загсе все же, чтобы не обидеть стариков, обычно совершает — в некоторых случаях негласно, а в других открыто—и мусульманский брачный обряд никох. Брачный обряд.37 После угощения й развлечений днем мулла со­ вершает брачный обряд. Перед ним чашка с молоком или с водой, по­ крытая лепешкой. Жених опускается на колени и садится на ноги, в почтительной позе дузонуъь перед муллой, сидящим на тюфячке. По бокам жениха садятся по одному или по два (у почетного жениха и по четыре) его дружки— шахмард, додарои ша (к. Каланак, Карате- гин). В некоторых кишлаках дружки стоят, сложив руки на груди. В Оби-Гармских кишлаках за женихом становится один шамард, кото­ рый прошивает его халат иголкой с ниткой без узла для того, чтобы кто-нибудь не «завязал» жениха, то есть чтобы путем заклинания не сделал бы его слабым, бессильным в половом отношении. В к. Бедихо говорят, «чтобы не повредил шайтан» — шайтон халал нарасонад. Перед заключением брачного договора по просьбе муллы отец невесты посылает к дочери двух своих родственников (дядю со стороны матери и брата невесты или кого-либо другого) узнать, кого она выбе­ рет своим уполномоченным — вакил; двух других лиц он посылает сви­ детелями — шохид, гувох. Они подходят к свадебной занавеске и пред­ лагают девушке назвать уполномоченного, чтобы тот от ее имени перед муллой засвидетельствовал бы ее согласие на брак. Девушка смущает­ ся, не отвечает, окружающие ее женщины просят, чтобы она поскорее •ответила. После неоднократных обращений невеста застенчиво, как бы нехотя, называет имя уполномоченного (чаще всего отца или дяди по матери).39 В к. Бедихо Оби-Гармского района свидетели после того, как услы­ шат из уст невесты имя уполномоченного, вместе с последним приходят и садятся против муллы. Мулла спрашивает: «Что сели?» — Чй ни- шаставори? Уполномоченный: «Имею поручение быть уполномоченным» —Даъвои вакилу ваколат дорым. Мулла: «Имеете лн свидетелей»—\ец •чй шо^ид doped? Уполномоченный: «Кто знает, во имя бога»—Кие ки бидочад, ай барои худо. Свидетели, встав и протянув обе руки, по очереди произносят тра­ диционную формулу: «Да прибегну к божьей помощи от козней шай- 'гана, во имя бога милостивого и милосердного, я свидетель и свиде­ тельствую во имя бога, что такая-то, дочь такого-то сделала своим уполномоченным такого-то». Аузу биллохи мина шайтони рацим, бисмиллохи рахмони рахим, гувохам гувохй метиям аз барои худо, ки бибй фалонй фалонизода ва­ кил гардонд тагоша. Если второй свидетель на знает точно формулы, то говорит просто: «Я тоже свидетельствую эти слова»—Ман хам ба -V"- мин лавз гувох. 17 Затем мулла читает брачную формулу; остановившись паполовипс. спрашивает уполномоченного: «Как уполномоченный, отдаешь ли эту девушку этому юноше?»—Ту ки вакили ба никои; ки хастй тану нафеи духтарта ба химия чцаони хозиру нозир бахшидй? Тот отвечает: «Да, я по полномочию отдаю»—ман ваколатан бахшидым. Затем спрашива­ ют жениха. Тот встает, по обе стороны его становятся два его дружка, являющиеся свидетелями. Мулла спрашивает у него: «Согласен взять ее в жены?»—Клбулаш карди ба лани? Жених едва слышно говорит: «Я ее хочу и соглашаюсь взять в жены»—Хостем, щабулаш кардем ба занй. Это должны слышать свидетели. Следует добавить, что если уполномоченным со стороны девушки назначен дядя по матери, свидетели на вопрос муллы отвечают: «Во имя бога, мы знаем, что уполномоченным она назначила своего дядю». Мо ай барои худо медонем, ки вакилиба ба никох; гардонд тагоиша. Тогда тагои говорит: «Мои полномочия—за наличные». — Вакилииман па%т шавад. Свидетель отвечает: «Черный теленок принадлежит те­ бе»—Хаму ri/ноцинаки сия ай ту. После этого тагои давали корову, иногда лошадь. В к. Калаиак мулла во время бракосочетания говорит жениху, что ла ним махр (обеспечение невесты) з размере ста танга, жених согла­ шается. Много лет спустя муж говорит жене: «Откажись от тех ста танга». И обещает ей за это определенную корову или предлагает по­ мощь в устройстве поминания ее родителей. Жена может согласиться или нет. По окончании акта бракосочетания молодой муж, а затем его дружки пьют молоко или воду из чашки, стоящей перед муллой; ее не­ сут также к новобрачной, и она отпивает из нее. Хлеб, которым была покрыта чашка, берет себе мулла. В Дарвазс после бракосочетания отец молодого надевает на упол­ номоченного халат и чалму (богатые дают больше). В Гарме после- окончания бракосочетания на молодого надевают халат из адраса или бекасаба, другие же принадлежности костюма (тюбетейка, рубаха, чул­ ки) дают завернутыми в платок. Дружкам дарят по куску материи на тюбетейку или же недорогой халат. Отцу молодого, его братьям сто­ рона новобрачной дает в подарок одежду (чалму, халат, рубаху и ша­ ровары, сапоги пли ичиги с калошами). Все эти вещи и кроме того еще много тюбетеек, рубах, шаровар и платков, завернутых в узел, кладут перед родными новобрачного, которые затем уже делят все это между собой. В Комсомолабадском районе после бракосочетания отец. новобрачпого дарит последнему халат, а мулле и дружкам—по платку. В к. Калаиак Гармского района после бракосочетания родственни­ ки новобрачной приносят и ставят перед «братьями молодого»—дода- рои ша (его дружками) блюдо с печеньем и яйцами, поверх которых положены куски материи или платочки. Угощение здесь же съедается. а положенные сверху вещи «братья молодого» берут с собой. В к. Нушор Таджикабадского района еще и теперь во время бра­ косочетания перед женихом ставят сито (чтобы ему сопутствовало благоденствие), в которое кладут платок и тюбетейку, а для его му- рова — тюбетейку и платочек (для «мурова правой стороны» и для «мурова левой стороны» по одной из этих вещей). Как только окончен обряд бракосочетания, новобрачные начинают готовиться к отъезду. Обычай посещения женихом невесты и переезд в дом новобрач­ ного. В некоторых кишлаках (Комсомолабадский и Оби-Гармский 48 районы) новобрачный перед отъездом идет повидать невесту. Товари­ щи жениха с песнями ведут его к невесте, которая сидит за свадебной занавеской; при этом его осыпают чочук — орехами, изюмом, монетами, бросают яйца. Перед входом в помещение, в котором находится ново­ брачная, стелят кусок материи (карбос, ситец) в качестве пояндоза, который юноши затем отбирают друг у друга, как в пешей игре в коз­ ла — писдакашак. Когда новобрачный входит в дверь, ему перегора­ живает дорогу женщина, которую называют дарвозабон — «приврат­ ница». Юноша откупается, дает ей деньги или материю, затем входит в помещение. Янга новобрачного проводит его в передний угол. Юноша заходит за занавеску, новобрачная встречает его стоя. Юноша обходит девушку три раза; обычно янга трижды вводит его под занавеску с одной стороны и выводит с другой. Затем юноша становится рядом с девушкой, что называют ишхбаробар. В этот момент юноша старается незаметно первым наступить на ноту девушке, что в большинстве слу­ чаев ему и удается. Это делается для того, чтобы жена не главенство­ вала в доме. Потом оба они смотрятся в зеркало. При этом кто-либо присутствует. Мать девушки или ее янга ставит перед ними род киселя—тарщл- во или вообще что-нибудь сладкое (чашку с сахаром, тутовые ягоды, сироп), что называется косой шарбат—«чашка шарбата». Юноша толь­ ко пробует принесенное и кладет на чашку деньги. Остальное съедают женщины, сидящие у занавески. Если юноша хочет, он поднимает лицевое покрывало девушки и смотрит на нее, иногда же, не посмотрев на свою молодую жену, идет к своим дружкам и остается с ними во дворе или в помещении, где пе­ ред ними расстилают скатерть —: дастархон, в которой завернуто при­ готовленное мясо. Обычай посещения юношей девушки перед отъездом из ее дома существовал также в к. Сафедорон40 и в Вахио.41 В Верхнем и Среднем Каратегпне (районы Джиргаталя, Таджпкабада, Гарма) этого обычая кет. Когда новобрачный уже собирается ехать в свой дом, один из его родственников (брат, дядя), отправляется к новобрачной в качестве «приглашающего» — чахдгар с приглашением ехать. Тогда кто-либо из самых бойких родственниц выливает на голову джахдгара воду с раз­ мешанной в ней золой. Все смеются. Мать и родственницы снаряжают новобрачную в дорогу. Затем новобрачные и янга садятся верхом на лошадей. В к. Элок если вместе с юношей в дом девушки приезжала одна янга, то со стороны девушки з дом новобрачного ехали две; если со стороны юноши приезжало две, то со стороны девушки в дом юноши ехали четыре. В к. Курговад при отправлении свадебного поезда в ло­ шадей новобрачного и его янга кидали комки глииы, а зимой—снежки. В этом обычае, очевидно, сохранился пережиток умыкания и вытекаю­ щей из него вражды. Лошадь невесты украшают очень нарядно. На уздечку по обе сто­ роны прикрепляют красные и белые платки, которые называют нумо- лаки сарчилаб, борики асп (Гарм), личавакои аса. Новобрачную сажает на лошадь ее дядя по матери (если его нет, то отец или старший брат), он же снимает ее с лошади. В прежнее время, если новобрачная была еще очень мала, кто-либо из ее род­ ственников садился перед ней на лошадь и ее к нему привязывали, чтобы она не упала. На другую лошадь грузят се имущество: с одной стороны привя­ зывают сундук невесты, а с другой — постельные принадлежности — 4-50 49 одеяла, подушки, покрывало, белый войлок. В сундуке сложены про­ дукты — сдобные хлебцы, .халва, яйца, печенье, фрукты, чайники и пиалы. Ключ от сундука находится в руках янга новобрачной и оста­ ется у нее до времени открытия сундука (через два-три дня после приезда в дом мужа). Сундук открывает сама янга или мать мужа, а его содержимое дается на угощение мужу и его приятелям. В преж­ нее время, если не было сундука, все указанные вещи везли в корзине пли (в Дарвазе) в круглых деревянных коробках — табанг. В бедных семьях, если не было лошади для перевозки прида­ ного, его относили несколько человек на своих спинах. В Дарвазе при отъезде новобрачной в дом мужа мать давала ей следующие вещи: четыре-пять корзин со сдобными хлебцами и халвой, войлок, два одеяла, одну подстилку, одну большую подушку, сундук, в котором были зеркало, гребень, мыло, трн-четыре запасных рубахи. Кроме этого, мать дарила ей три-четыре козы и корову. Все это назы­ валось мироей — наследственное. Перед отправлением поезда исполняют следующие песни: Бурор бурориш, хола, Кай мебарориш, хола. Моли мардум хурдай, Кай мебарориш, хола, Афтов бар суй царздор рафтаст. Кай мебарориш, хола. Выводи, выводи ее, тетка, Когда выведешь ее. тетка. Она проела принадлежащее людям. Когда выведешь ее, тетка. Солнце склонилось к долж­ нику, Когда выведешь ее, тетка. В Дарвазе после повторения каждых двух строк следует припев: Гул быбуро аз хонае, Цветок, выходи из дома, Чашмои ша(х') мастонае. Взгляд новобрачного опьянен­ ный. В к. Курговад поют так: Барор барорише! Выводи, выводи ее! Э, намебарорумуше! Эх, не выведу ее! Калинги хуб овардаме, Хороший калым дали, Кур шаву бифароруше! Хоть ослепни, а выведи ее! Свадебный поезд, который нз дома новобрачной отправлялся днем, очень многолюден. В дом мужа, кроме родителей новобрачной, направ­ ляются и все родственники. Впереди едут два-три певца, затем новобрачный, его сестра, ново­ брачная, их янга. Затем следуют родные и гости. Поезд двигается с весельем и шутками. Впереди поезда идет танцор, дорогой певцы по­ ют песни. Часто песня начинается с припева, который повторяется по­ сле каждой новой строки. Например: (Припев) Хуш омадй мехмони мо, Добро пожаловать, наш гость. Бар дидаву бар цони мо. Дорогой, как зеница ока. Ман руи туро нацш кашам дар газалам. Ман зулфи туро илща кынам дар багалам Я твое лицо воспеваю в песне. (Припев) Твои локоны завиваю в своих объятиях. (Припев) 50 Дар боре рута ёд кунам Как только вспоминаю твое дар сафарам. лицо в своем путешествии. (Припев). То даври циё.иат бисузад До страшного суда цигарам. будет тосковать мое сердце. (Припев) На полпути поезд останавливается и устраивается бузкашй— «озлодранье. Козла дает сторона новобрачной, в игре принимают уча­ стие обе стороны, и в зависимости от того, чей родственник или одно­ сельчанин доставит козла к условленному месту, та сторона считается выигравшей. Новобрачный в игре участия не принимает, лишь наблю­ дает за ней со стороны. Прибытие поезда в дом юноши встречается с большой радостью. 'Е Дарвазе в момент приезда новобрачной в дом мужа, две-три жен- ацины-певицы играют па бубне и поют: Хуш омадй (у)арусак, Добро пожаловать, невес­ тушка, Лагз омади (.у)арусак, Добро пожаловать, невес­ тушка, KUAUFU хуб дорй, Хороши манеры у тебя, Киливу кытит муборак Хуш омади (^)арусак, Добро пожаловать, невес­ тушка, Нарз омадй (^)арусак. Добро пожаловать, невес­ тушка, K,UAUFU ганда дорй, Плохи твои поступки, Говка^дозит муборак. Поздравляю тебя с обязанно­ стями по уходу за коровой. Одна из родственниц новобрачной приносит для лошади, на кото­ рой ехала девушка, немного ячменя и берет себе платки, повязанные на •уздечке. Когда лошадь новобрачной подходит к дому юноши, сопровождав­ ший ее родственник, которого называют сарцилаб (букв, «находящий­ ся при узде»), не выпускает из рук поводьев до тех пор, пока ему не сделают подарка; ему обычно дают сарупо (рубаху и шаровары). В Дарвазе перед тем, как новобрачную снять с лошади, ее осыпают про- •сом, сахаром, орехами или сушеным тутом. Новобрачную снимает с лошади указанный выше ее родственник, однако он делает это лишь после того, как перед ним зарежут барана или козленка. В прежнее время при вступлении молодой в дом мужа обычно резали козла, туша которого потом отдавалась для козлодрания. В к. Яхак (Нижний Каратегин) мясо зарезанного барана или козы солили. И когда на второй день после приезда новобрачной устраива­ ли угощение для всех женщин, это мясо варили вместе с мясом друго­ го зарезанного животного. Празднества в доме новобрачного— туи муборакбод. Перед тем как молодая сойдет с лошади, кто-либо из женщин (обычно мать мужа) 'приносит ширруган — кушанье из молока и масла с лепешками; ново­ брачная опускает туда палец и облизывает его, потом кушанье съсда- ют певцы и музыканты. В к. Егид это называют ширина—сладость:, здесь иногда вместо поднесения ширини новобрачную осыпают мукой. В некоторых местах, как только молодая слезает с лошади, новобрач­ ный трижды садится па эту лошадь и слезает с другой стороны. В к. Дни (Нижний Каратегин) новобрачный проделывает это после- того, как трижды обойдет вокруг уже сидящей за свадебной занавес­ кой жены и наступит ей на ногу. Родственник новобрачной, снимающий ее с лошади, берет ее на руки или сажает себе на спину, а потом относит и ставит на расстелен­ ный у входа пояндоз, по которому новобрачная и входит в дом. В к. Кочони-Боло (близ Гарма) кладут два пояндоза: один от мес­ та остановки лошади до входа в дом, другой — от входа до свадебной занавески. Первый из них берет себе дядя новобрачной по матери, а второй — ее янга. В некоторых кишлаках новобрачной, да и ее мужу не легко войти в дом. Например, в к. Дий при входе новобрачных в дом две женщины, называемые дарвозабон, требуют с юноши денег. Пожи­ лые женщины затем ведут новобрачную под свадебную занавеску, по­ вешенную между столбами в одном из углов помещения. Вокруг нее: располагаются молодые девушки, в то время как янга новобрачной уса­ живается среди пожилых женщин. Свадебную занавеску заранее до­ ставляют из дома девушки, ее приносит какой-либо человек вместе с одеялом для сиденья и большим количеством печенья орзук,; этому че­ ловеку сторона новобрачного дарит рубаху или платок. Оказавшись за свадебной занавеской, молодая сразу не садится; в некоторых кишлаках вскоре за занавеску приходит муж и становится рядом с женой, он осторожно поднимает ее лицевое покрывало, смот­ рит на нее, а затем удаляется. В этот момент женщины быот в бубны.. В к. Ведихо (близ Оби-Гарма) при этом в руки новобрачной дают ре­ бенка. В некоторых кишлаках приход новобрачного к жене отмечается особо. В к. Калаи-Лаби-Об этот обряд совершается на другой день после приезда новобрачной и называется ша^салом. Новобрачный при­ носит с собой чай, дастархан, сахар и завтракает вместе с женой, не­ много шутит, если удается — целует ее. В к. Нушор юноша приходит" на ша^салом днем, при содействии янга; он приносит жене платок, от­ рез хорошего сатина, мыло, зеркало, браслет, кольцо, пудру. Родствен­ ницы молодого заранее стелят перед невестой дастархан. В течение трех дней вокруг новобрачной происходит веселье. При­ ходящие в гости женщины одни сменяют других. В некоторых кишла­ ках Дарваза, например в Сангеве, устраивают качели, и около них не­ сколько женщин бьют в бубны и играют на варганах — чанг; все присутствующие, в первую очередь обычно родственницы, поочереди качаются. Иногда качели устраивают в самом помещении. Праздник в доме юноши на второй день после приезда новобрач­ ной в к. Сангев (Дарваз) называют туи муборакбод. В этот день все- родственники новобрачной (мужчины и женщины) приходят с угоще­ нием, приносимым в больших блюдах, и поздравляют молодых. Каждая из пришедших женщин знакомится с новобрачной, что называют руби- яик; они целуют девушку в лоб и дарят ей рубиник — подарки «за смотрение лица»: материю, платки, деньги, браслеты, а также пре­ подносят какое-нибудь блюдо со съестным. Все принесенное берет ян­ га, она крепко держит покрывало новобрачной и открывает ее лице-- только после того, как приношения положат у ее ног В к. Калаи-Лаби- Об покрывало с лица новобрачной поднимает свекровь. По материалам Е. М. Пещеревой, в Каратегине близкие родствен— 52 инцы новобрачного, приходя за свадебную занавеску, по очереди це­ луют новобрачную, засовывают ей под платок деньги, а вату, которую туда клали перед одеванием невесты, вынимают и раздают по кусочку всем, даже детям. В к. Сафедорон рубпппк совершается в день приезда новобрачной. • С ее лица откидывают покрывало и сыплют ей в подол сушеный тут и различные сласти. Затем снимают покрывало, с головы снимают вату и кусочки ее раздают женщинам, которые вплетают вату в свои косы.''2 Новобрачной приносят тархавло — род мучного киселя, однако -сна не ест. Тогда по просьбе какой-нибудь женщины свекровь говорит невестке: «Вот тебе сад, который имею; возьми, питайся от него и живи». Все приносимое женщинами съестное сначала собирают в кладо­ вой, а потом уже устраивают угощение всем пришедшим женщинам сразу, чтобы еда не была холодной. На следующий день один мужчина (брат новобрачной) и две жен­ щины (ее соседки) приносят из дома отца провиант для молодой — тушаи дасти арус; в его состав входят жареные в масле слоеные лепеш­ ки щатмол и сдобные кулча, домашняя халва, яйца и жареное баранье мясо. Принесшим это угощение родные новобрачного дарят халаты, что-либо из одежды. Все с весельем и шутками съедается женщинами, которые затем расходятся. В некоторых кишлаках в указанный день женщины у новобрачной .не собираются. Какой-нибудь опытный мужчина делит тушаи арус на части и рассылает по всем домам кишлака. В кишлаках левобережья Нижнего Кэратегина (Яхак, Юс и др.) этот обычай называется аталаи таи чодир, та6ак,и таи чодир («угоще­ ние из-под свадебной занавески»). Из дома новобрачной присылают •плов, тархавло, ширбат, это угощение обычно съедают за утренним завтраком женщины, близкие к новобрачной. В Вахиои-Боло с по­ здравлением приходят родители новобрачной и приносят угощение.43 Другой обычай заключается в том, что через два-три дня после прихода новобрачной в дом мужа собираются его близкие приятели и родные (мужчины и женщины). Янга новобрачной раскрывает перед •собравшимися упомянутый выше сундук невесты и раздает им на­ ходящееся в нем съестное. Небольшую тарелку халвы дают молодому. Также раздают родным мужа различные подарки, привезенные ново­ брачной. После этого в сундук кладут ее вещи, сундук запирают к ключ отдают ей же. Первую ночь после приезда новобрачные не остаются вместе. Мо­ лодой приходит к жене во вторую, иногда только в третью или четвер­ тую ночь. Устраивается брачная постель: на войлок стелят несколько новых одеял, кладут подушки. Устраивающая постель женщина (мать молодого, его янга, тетка) сыплет между одеялами немного проса и семян какого-либо растения, что, по поверьям, сделает молодоженов плодовитыми. Если постель стелет какая-либо из родственниц мужа, мать юно­ ши заранее кладет для нее между одеялами отрез ситца или что-нибудь другое. Иногда новобрачный потом, когда встанет с брачного ложа, кладет под подушку деньги, которые и берет себе женщина, стелив­ шая постель (она же потом и убирает ее). По существовавшим поверьям, сближение между новобрачными не должно было произойти в ночь на субботу, вторник и среду, потому что эти ночи считались несчастливыми. В первую и вторую ночь ново­ брачный не мог вступить в связь с женой, так как вместе с ней спала 53 ее янга. Когда новобрачная несколько привыкала к мужу, янга остав­ ляла их наедине. В некоторых кишлаках, например в к. Дип-Та (Ниж­ ний Каратепш), до тех пор, пока янга новобрачной не давала разре­ шения, новобрачный не мог вступить в связь с женой. В первую ночь совместной жизни муж делал жене подарок — браслет, мыло или еще что-либо. В прежнее время на утро после первой брачной ночи свекровь брала положенный заранее в постель кусок белой ткани и показывала его близким ей женщинам в качестве доказательства девственности невестки.44 Через несколько дней после переезда новобрачной в дом мужа,, чаще всего через три дня, происходит проверка способностей ее как хозяйки. Этот обычай называется дастпеша. С утра новобрачную сажают перед кожаной скатертью и дают ей в руки сито, чтобы она просеяла муку, сделала тесто и приготовила бы лапшу или испекла сдобные хлебцы. Ей на руку повязывают белый платок, чтобы в будущем ее дело спорилось, с этой же целью на руки ей льют молоко, масло. Во время просеивания муки все собравшиеся женщины — родственницы и соседки кладут в сито деньги, браслеты, вату, платки, зеркальца; все эти предметы затем забирает себе янга. Приготовленное новобрачной отведывают сначала старики, а потом съедают собравшиеся женщины. В прошлом, если новобрачная была очень юной, она только погружала руки в муку, стряпала же за нее- другая женщина. Через семь дней выполняется церемония снятия свадебной зана­ вески — чодирканон, часто в тот же день, что и дастпеша. Свадебную» занавеску снимает старая женщина, имеющая много детей и преуспе­ вающая в жизни. Ей дают какой-нибудь подарок, а занавеску берег себе янга новобрачной. Янга, кроме того, получает два-три отреза материи, пару туфель, платок, пачку чая и, покончив со своими обя­ занностями, в тот же день возвращается домой. В к. Джавопи близ- Оби-Гарма свадебную занавеску снимают на десятый день, при этом новобрачной дают подержать на руках ребенка. В районе Комсомолабада по случаю снятия занавески устраива­ ется угощение—оши чодирканон. Мать новобрачной через двух других родственниц посылает в дом зятя кувшин с сухим сыром — цурут и Ь—7 кусков теста для приготовления лапши; женщинам, принесшим это, дарят по платью или по платку. Обычай возвращения домой. Через несколько дней, обычно через неделю после свадьбы, дядя или брат новобрачной, захватив с собой сдобных лепешок или домашней халвы, приезжает в дом новобрачного в качестве посланца с приглашением — чах'дгар; он остается ночевать, а наутро, отведав предложенное угощение, приглашает новобрачную- ъ дом ее отца и увозит с собой. Этот обычай называется хафтачауд— «приглашение через неделю». В прежнее время богатые люди пригла­ шали дочь в свой дом через три-четыре дня после окончания свадьбы,, однако бедняки, несмотря на указанное выше название, обычно могли пригласить дочь только через 20—30 дней, иногда же через полгода или год после свадьбы. Но тогда родные время от времени посещали: дочь. В случае, если новобрачная была еще очень юной, малолетней, ее отец приезжал в дом зятя и забирал дочь с собой. Следом за ними ехал и новобрачный. В этом случае, если в доме тестя молодые и спа­ ли вместе, все же в связь не вступали. Это происходило позже, когда* она становилась старше. 5* Со стороны юноши на хафтачахд отправляется его отец или мать, янга и 5—6 человек дружек. Они везут с собой и угощение — вареное мясо, сдобные лепешки, хлеб. Их радушно встречают, для них закалы­ вают барана, готовят угощение. В кишлаках Булкос, Сари-Пул н окрестных кишлаках Среднего Каратегина прибытие зятя в дом тестя и тещи называют хушдоман салом — «приветствие теще», в Дарвазе (к. Пшихарв) — хушсалом (хуш—теща). Юноша приезжает с 15—20 приятелями и привозит рис, масло, тушу барана и сарупо для тещи. В доме устраивают угощение из продуктов, привезенных новобрачным, и перед отъездом делают ему подарок. Молодой обычно остается в доме тестя одну ночь и на следующий день уезжает со своими спутниками. Тесть дает ему халат, а его друзьям—тюбетейки, платки или еще что-либо. Мать юноши или его янга остаются три дня, их тоже родные девушки одаривают бархатом, атласом или другой какой-либо материей. Новобрачная остается в доме отца неделю, а то и больше. В неко­ торых более бедных семьях она гостит всего три дня и возвращается домой вместе с мужем. Если новобрачная гостит долго, за ней из до­ ма мужа приезжает кто-либо из его родных в качестве шахцахд. Он остается на одну ночь, ему устраивают угощение. При отъезде роди­ тели новобрачной дают ей приданое — мирос, мирот, состоящее из чашек, блюд, различной кухонной утвари, котла. Прежде некоторые давали корову с теленком, баранов и коз, а богатые—даже лошадь. В Дарвазе этот обычай называется миротчуй, миротй. Новобрач­ ная за день до отъезда обходит дома родственников, приветствует их и получает от них различные зещн хозяйственного обихода, раньше давали иногда и мелкий скот. В некоторых дарвазских кишлаках, например, в Калаи-Хумбе, в Умараке этот обычай называют миротталбй (выпрашивание прндано- чго). Новобрачная из дома мужа привозит с собой сдобные хлебцы, бараньи туши, отцу сарупо. Мать готовит различную еду из привезен­ ных продуктов, добавляет и своих и рассылает всего понемногу по до­ мам родных. Новобрачная гостит у родителей дней 10—15. Перед ее отъездом устраивают фотихагирй (получение благословения): ее при­ глашают в дома родственников, там устраивают угощение и одарива­ ют ее материей и другими вещами, в прежнее время дарили барана или козу, в зажиточных семьях отец давал дочери в качестве миротй лошадь или корову, или несколько голов мелкого скота. После возвращения в дом мужа новобрачная моет голову. Затем какая-либо старуха, расчесав ей волосы, заплетает их в две косы. До начала жизни с мужем новобрачная носит три косы—сечола, а потом две—Зучола. В некоторых кишлаках мытье головы — саршуй устраивают на­ кануне хафт — отъезда в дом отца. На церемонию мытья головы но­ вобрачной приходит ее мать или старшая сестра, приносит с собой угощение. Родные новобрачного приготавляют еду и созывают жен­ щин-соседок. Голову моют после угощения. Пришедшим родным новобрачной перед уходом делают подарки. Все описанные церемонии и обряды, совершавшиеся после брако­ сочетания и до конца свадебных торжеств, в настоящее время тоже в той или иной мере имеют место. Большинство основных моментов празднества — устройство свадебного поезда, смотрение лица пово- -г, брачной, приобщение к хозяйству соблюдается. Некоторые церемонии и обряды претерпели изменения. Сейчас, например, если нет дяди по матери, новобрачную с лошади снимает сам муж; если делает это дя­ дя, то ему дают отрез ситца. Перед новобрачной не закалывают бара­ на. Обычай хафт выполняют через 10, а то и 20—30 дней после при­ езда новобрачной, когда новобрачные и родители жены имеют свобод­ ное время. Сейчас родители девушки не дают ей в приданое скота, а дарят лишь различные предметы домашнего обихода. Мы описали свадьбу девушки. Если же замуж выходит вдова, •ю хотя порядок свадебных церемоний тот же, все значительно упро­ шено, кроме того имеются и некоторые различия. За вдову в прежнее время давали небольшой калым, бракосочетание и увоз новобрачной происходил ночью. По старинному поверью, если бракосочетание вдовы устроить днем, то в кишлаке возникнет эпидемия коклюша.15 Поэтому, если муж вез в свой дом новобрачную-вдову днем, люди ки­ дали им вслед золу, чтобы предотвратить возникновение болезни. При выходе замуж вдовы обычаи мардн сари бор, сартарошон, шахтоз, рас­ стилание пояндоза не выполнялись. Описание свадьбы таджиков Каратегина и Дарваза показывает, что в основном во всех кишлаках и районах она была одинакова. Од­ нако во многих местах в деталях выполняемых обрядов, а также в терминологии имелось своеобразие. Можно сказать, даже что иногда наблюдались и более существенные различия в выполнении церемо­ ний. Например, для Нижнего Каратегина был характерен обычай прихода новобрачного к жене после бракосочетания. Для дарвазской СЕадьбы характерны обряды субх^акдавон, шаухизлшт, сарбофон и в этом отношении дарвазская свадьба более близка к кулябской (как отмечалось, обряды субхащдавон и сарбофон засвидетельствованы в Муминабаде и Ховалннге). Свадьба в к. Егид тоже имеет некоторые отличия; здесь обряд миротьёри совершается после получения калыма до начала свадьбы. Обычай табщи цалингдозуна также характерен для этого кишлака. Некоторые старые свадебные обряды кишлаков Дарваза (Пшн- харв. Курговад и др.). в частности распределение калыма между род­ ственниками молодой, были сходны с прнпамирскими. Незначительные отличия имеются в свадебном фольклоре, кото­ рый сопровождает яркие и живые сцены брачных церемоний и по сравнению с аналогичным обрядовым фольклором равнинных таджи­ ков удивительно образно и конкретно выражает настроения и душев­ ное состояние вступающих в брак, непосредственно связан с ипол- няемым обрядом, четко характеризует его содержание. В особенности эмоционально рисуется образ невесты, уход которой из дома отца со­ провождается печальными песнями. Старая свадьба таджиков Каратегина и Дарваза изобиловала магическими обрядами, которые, как отмечено выше, должны были символизировать счастье, благословение и укрепление связи между вступающими в брак. В современной свадьбе, правда, подобные обычаи с каждым го­ дом сокращаются, забываются, упрощаются, приобретают более су­ хой, формальный вид; они соблюдаются и навязываются молодежи стариками, но все же имеют место, а в некоторых случаях соблюда­ ются довольно полно. С другой стороны, современная свадьба в своем переходном пе­ риоде от старой формы и содержания к повой претерпела значитель­ ные изменения, продиктованные советской действительностью. 56 Свободная договоренность молодых, вступающих в брак, заклю­ чение браков между представителями различных районов республи­ ки, а также различных народов, отмирание ряда обычаев, в частно­ сти калыма (хотя некоторые пережитки его существуют до сих пор) и в связи с этим сильное сокращение больших расходов, которые в прошлом производились с самого начала сговора до последних сва­ дебных церемоний, особенно на бесконечные подарки — все это ре­ зультат серьезного влияния советского строя, советских законов, про­ грессивных идей, которые не могли не внести перелом в старый, патри­ архальный уклад быта, в сознание людей. РОЖДЕНИЕ И ВОСПИТАНИЕ РЕБЕНКА Рождению, первым годам жизни ребенка и связанным с ними обычаями и обрядами у таджиков посвящен ряд статей, специальным работ и отдельных заметок.1 В этих работах в основном рассказыва­ ется о рождении, связанных с ним обычаях и обрядах и первых шагах ребенка у таджиков долины Зеравшана, г. Самарканда, канибадам- ских и шахристаискнх кишлаков, а также у таджиков верховьев Аму- Дарьи. Имеется также несколько работ, в которых рассматриваются те же вопросы применительно к другим среднеазиатским народам.2 Со­ поставление изложенного в них с таджикским материалом позволяет установить много сходных черт в обычаях и обрядах тех и других; поэтому привлечение литературы по теме рождения и воспитания ре­ бенка у различных пародов Средней Азии представляется полезным при рассмотрении таджикского материала. Однако о таджиках Каратегина и Дарваза по этому вопросу пет ни одной специальной работы, имеются лишь некоторые отрывочные сведения, содержащиеся в трудах М. С. Андреева («Вахпё») и Л. Л. Семенова («Этнографические очерки Зарафшанскнх гор, Кара­ тегина и Дарваза»). Материалы, изложенные в этой главе, предна­ значены в какой-то мере восполнить этот пробел, показать специфику многих обычаев и обрядов, присущую именно этим районам. Бесплодие и меры против него. «Бесплодная женщина подобна бес­ плодному дереву» — говорит таджикская поговорка. При безграничной любви таджиков к детям, которая была неодно­ кратно отмечена в этнографической литературе,3 бездетность в семье peer да считалась и считается большим несчастьем. Нередко она явля­ ется одной из главных причин разлада в семье и развода супругов. До революции иногда муж в случае бездетности жены брал себе вто­ рую жену. В бездетности супругов винили обычно женщину, и этот взгляд во многих случаях держится до сих пор. Правда, в настоящее время наблюдается все больше случаев, когда не только жена, но и муж, обращается к врачам и лечится. Однако некоторые женщины еще и сейчас предпочитают обращаться к муллам, знахарям и «сведущим» бабкам и прибегают по их сове­ там к таким приемам, которые нередко вредят здоровью. Основной причиной бесплодия — аз ба%ра мондан считают пере­ житые женщиной сильный страх, испуг, боязнь ожидаемой опасности— водима,4 бим, таре, харос, %авф, перенесение сильного удара—зарои сахт, простуду — газак,ъ а также наговор муллы. По поверьям, страх насылается злыми духами (о вере в которых 58 мы скажем подробнее ниже), стремящимися вредить женщине. В ре­ зультате указанных причин ребенок якобы «прилипает» — мечаспад* к утробе матери, что называют также термином кудаквайронкунй. Обычаи и обряды, выполняющиеся в связи с бездетностью, можно подразделить на собственно религиозные и магические. Бездетные жен­ щины обращались к тому мулле, который славился среди населения силой своих заклинаний и наговоров.7 Мулле приносили в виде подар­ ка пешволй материю на одежду (ситец, карбос) и несколько лепешек. Мулла давал женшине кусочки бумаги с написанными на них стихами из Корана или из других религиозных книг (как, например, «Коз-ул Хусайн»), которые по способу применения подразделялись на тумор, дуди и таштоб. Тумор зашивали в тряпочку и вешали на шнур­ ке на шею или через плечо или же подвязывали к поясу. Дуди и таш­ тоб писалось от 3 до 6 штук и даже больше, так как женщина упо­ требляла их три раза в день, в течение двух и больше дней. Дуди (буквально «дымное») клали в какой-нибудь обломок глиняной по­ сулы с горячими углями, который женщина ставила между ногами или же клала себе в подол и держала до тех пор пока совсем не сго­ рала бумажка. Существовало представление, что дым от дуди отгонял ?лых духов, всякую болезнь и что с помощью его женщина могла за­ беременеть. Бумажку таштоб (ташт— большая миска и об — вода) клали в пиалу или в миску с холодной водой, смывали с нее чернила, и женщина пила эту воду.8 Таштоб обладал якобы силой, уничтожаю­ щей все внутренние болезни женщины, которые появились у нее в ре­ зультате влияния злых духов. **** > 'Щг? шШШ. • Рис. !. Мазар л к/Дии-Та. Если эти средства не помогали, то бесплодную женщину вели к ма- зару (рис. 1 и 2).9 В некоторых кишлаках Каратегина и Дарваза по­ сещение мазара с целью избавиться от бездетности иногда практико­ валось до последних лет, до революции же оно считалось одним из основных способов достижения цели. Как известно, мазарамп часта считались места древних доисламских культов. Нередко это просто скала (рис. 1), дерево, почитаемый источник. Иногда таким местам присваивалось имя мусульманского святого, и таким образом древняя святыня превращалась мусульманским духовенством в исламскую. 59 В к. Али-Галабоп существует мазар Хазрати-Имоми, пользовав­ шийся в прошлом широкой известностью как помогающий от беспло­ дия (па него И сейчас еще ходят иногда женщины окрестных кишла­ ков). Приносимые дары женщины отдавали мутаввалй (хранителю мазара), который, прочитав отрывок из Копана, брал женщину за ру­ ку и обводил ее три раза вокруг мазара. Потом он предлагал ей взять где-либо около мазара горсть земли и посмотреть, есть ли в пей какое- нибудь живое существо. Если во взятой земле оказывался червяк или какое-либо насекомое, то женщина могла надеяться, что у псе будет ребенок, если же в земле ничего не было, то она теряла надежду стать матерью. Рис. 2. Мазар в долине р. Хингоу. Б к. Пшихарв женщины ходили па находившийся поблизости ма­ зар Ходжа Абдол Балогардон («отвращающий несчастье»). Они от­ давали еду, которую приносили с собой, мутаввалй и шейхам мазара. Те, отведав принесенное, читали молитву, затем один из шейхов брал за руку бесплодную женщину, обводил ее вокруг мазара и, прочитав стих из Корана, слегка ударял ее Кораном по голове. Все это счита- 60 лось действенным стредством для того, чтобы женщина могла забере­ менеть. В верховьях кулябской Кызылсу есть «Серный» мазар — Мазори- Гугирд, находящийся на расстоянии одного дня ходьбы от каратегин- ских кишлаков Бедихо, Рогоп, Таги-Камар, Юс, Яхак. Из этих киш­ лаков бесплодные женщины ходили на указанный мазар. Около маза- ра был водоем — .уаез, застоявшаяся вода которого имела запах серы. Все предметы, принесенные в качестве дара мазару, женщины отдава­ ли мугаввали, которым была женщина. Прочитав стих из Корана, му- таввали брала пришедшую за руку и обводила ее три раза вокруг хау­ за. По повелению мутаввали бесплодная женщина должна была раз­ деться и с полной верой в помощь мазара войти в хауз; если ею владе­ ло хоть какое-либо сомнение, то, по словам мутаввали, ее желание не ис­ полнялось. Женщина выпивала три горсти воды из хауза и, нагнув­ шись, брала с его дна одну за другой три горсти песка. Если в песке оказывалось какое-нибудь живое существо, то можно надеяться, — говорила мутаввали, — что будет ребенок, если ничего не было, то и надежды не оставалось. Обычаи обращаться к мазарам был широко распространен во всех кишлаках Каратегина и Дарваза. Не только женщины, но и без­ детные мужчины, когда проходили мимо мазаров, называвшихся лат- •габандак (обычно почитавшееся дерево, к ветвям которого привязыва­ ли лоскутки материн), отрывали от одежды лоскут и привязывали его к дереву, чтобы исполнилось их желание иметь ребенка. Бесплодные женщины, кроме обращения к мазарам, выполняли еще ряд других обычаев и обрядов. Так, в к. Пшихарв и в некоторых других кишлаках Дарваза прибегали к следующему. Брали несколько зерен растения Fe.ia, встречающегося на полях среди зерновых культур, толкли в ступке и, добавив немного воды, скатывали в небольшие ша­ рики. Бесплодная женщина в течение трех дней три раза в день закла­ дывала внутрь по одному такому шарику.10 Этот вид лечения, якобы, помогает тем женщинам, которые не рожают из-за «простуды». Прибегали также к следующему средству. В очаг клали куски абрикосового дерева, разводили огонь и, после того как потухнет пла­ мя, на горячие угли накладывали куриный помет; женщина, сняв ша­ ровары, приседала над очагом и оставалась в таком положении до по­ явления испарины, а после этого, искупавшись, ложилась спать с му­ жем." Употребление куриного помета й абрикосового дерева, по-видимо­ му, является пережитком магических представлений, так как курица несет много яиц, а абрикосовое дерево приносит много плодов. В к. Бедихо бесплодных женщин «лечили» следующим образом. Корень дикого клевера толкли в ступке'и кипятили в котле с водой до густоты. Слив содержимое котла в какую-нибудь чашку, женщина снимала шаровары, становилась над чашкой и закутывала нижнюю часть тела покрывалом, чтобы хорошенко пропотеть. После этого она должна была спать с мужем. Этот способ применялся также в к. Пши­ харв и в некоторых кишлаках Дариаза, по в несколько отличной фор­ ме. В Пшихарве кипятили в воде дикий клевер — говрыш^а и ату во- :±у пили три утра подряд по одной пиале натощак. Ппли также очень горький настой корней травы шоган ежедневно по одной пиале нато­ щак. Считали, что бесплодие может быть следствием неправильного употребления «горячен» или «холодной» пищи;12 чтобы узнать, какой CI именно, разбивали куриное яйцо, выливали его содержимое на кусок черной кошмы, и женщина, сняв шаровары, садилась на него. Полага­ ли, что яйцо должно втянуться внутрь женщины, причем если втянет­ ся желток, это означает, что бесплодие есть следствие употребления «горячего», если же втянется белок — то «холодного».'3 После опреде­ ления причины женщине давали соответственно «горячую» или «хо­ лодную» пищу. В к. Бедихо нам рассказывали, что хорошим лекар­ ством для бесплодной женщины, у которой болезнь от «холодного» или от простуды, считается первая порция льняного масла, полученного из пущенной в ход кустарной маслобойки. Бесплодная женщина должна иыппть полную чашку этого масла. С целью вызвать беременность совершали еще следующий маги­ ческий обряд. Бесплодная женщина приходила в дом, где только что произошли роды, брала послед, втыкала в него три раза иголку, и, сняв шаровары, долгое время сидела над ним. Этот обряд выполняли три раза, затем, взяв послед, обносили его шесть раз вокруг дерева, после чего бросали в старую обвалившуюся могилу. Этот обряд, за­ писанный в к. Пшихарв, практиковался и среди таджиков Каратегн- на. Здесь помимо наивной уверенности s том, что все свойства роже­ ницы должны перейти к бесплодной женщине, считали также, что злые духи, увидев женщину, сидевшую над последом, подумают, что она уже родила, и не будут ее больше преследовать. Многие женщины всякую задержку менструаций считали призна­ ком беременности; в связи с этим, вероятно, и появилось представле­ ние о «прилипании» ребенка. Верили, что ребенок может пробыть в «прилипшем» состоянии в утробе матери от одного до двух-трех лет; после исполнения же ряда обычаев и обрядов ребенок вновь оживет и по истечении нормального срока родится на свет. Средством против «прилипания», известным почти всюду, являет­ ся вытягивание живота женщины.'4 Этим занимались специальные бабки — кампир^ои ашк;амкаш или нофк,аш. В к. Пшихарв для этой операции наливали в глиняный кувшин немного молока и хорошо про­ гревали его на огне; потом в кувшин клали три сырые сдобные лепеш­ ки — кулчаи ной, зажигали кусок ваты и клали так же в кувшин, а затем опрокидывали кувшин на живот больной, который втягивался в горлышко кувшина; получалась своеобразная медицинская банка. После этого бабка поворачивала кувшин три раза и тянула кверху. Это очень болезненный способ «лечения», однако его применяли, а ино­ гда и сейчас применяют, предполагая, что после этого ребенок вновь «оживет». В к. Бедихо и в некоторых других кишлаках Каратегина, налив в кувшин молоко, расстилали на животе женщины платок, и горячий кувшин на несколько минут ставили на жизот поверх платка, чтобы живот женщины стал мягче. Затем уже применяли описанную выше «банку». Этот способ лечения называют нофкашй (втягивание пупка) или шикамкашй (втягивание живота). Беременность. Беременность женщины в семье встречается с боль­ шой радостью. Особенно радуется муж женщины и, как говорят в на­ роде, «от радости не умещается в рубахе» — аз шодй ба куртааш на- мегунчад, особенно если у супругов долго не было детей. Беременную женщину называют буруз, уомиладор (беременная), вазнин (тяжелая), умедвор (надеющаяся), иногда бордор (с плодом). Чаще про забере­ меневшую говорят дар к,адаш кддак (гулак) афтодааст (в ее теле по­ явился ребенок) или чашмравшанй, чашмдиёргй дорад (она ждет). 62 В настоящее время партия и Советское правительство проявляют большую заботу о будущей матери. За два месяца до родов колхоз­ ницам и другим труженицам кишлака предоставляется декретный от­ пуск с выплатой пособия. Сейчас женщины, особенно в районных цент pax, все чаще обращаются к врачу, который берет их под наблюде­ ние, дает консультации. Правда, в некоторых высокогорных кишлаках Каратегина и Дар- Еаза в годы нашего обследования все еще не хватало медицинских пунктов и консультаций, еще недостаточно хорошо была поставлена разъяснительная работа среди женщин, призванная разоблачать тот вред, которые причиняют знахари и несоблюдение правил поведения беременной женщины, личной гигиены. Сейчас и в семьях гораздо больше стали заботиться о том, чтобы женщина во время беременности не делала тяжелой работы, опасаясь выкидыша — бачапартой, кудак (гулак) хой дихй. Пища беременной женщины обычно не отличается от пищи других членов семьи, хотя стараются удовлетворить все ее прихоти. Период женских прихотей называют гудоиш. отказ удовлетворить их обычно •осуждается; кроме того считают, что в таком случае глаза ребенка могут оказаться голубыми.15 Если беременная женщина окажется в чу­ жом доме и там в это время что-нибудь готовят, то ее обязательно должны угостить. Если хозяева дома вовремя об этом не вспомнят, то после ее ухода, спохватившись и посетовав на свое невнимание, •обязательно относят ей в дом немного из приготовленного кушанья. Считается, что женщина во время беременности не должна есть следующих продуктов: рыбу, иначе рот ее ребенка будет таким же большим, как у рыбы; селезенку животных, иначе губы ее ребенка бу­ дут синими; мясо дикого козла и верблюда (Джиргаталь), иначе она долго не разродится (дикие козы и верблюдицы носят детеныша 11 — 12 месяцев); куриной шейки и шейки других птиц, чтобы у ребенка не было длинной шеи. Чтобы ребенок был красивым и обладал приятными чертами лица, беременной женщине рекомендовали есть мясо с шеи барана или козыг. чтобы шея ребенка была сильной, полной, а также мясо (особенно голову) куропатки и красивой птички шохник. Если женщина страдает изжогой, говорят, что у ребенка чернеет головка или на головке растут волосы, этот период часто называют сарторик (затемнение головы). Считалось, что если беременная, когда чувствует движение ребенка в утробе, будет смотреть на красивого и богатого человека, обладающего к тому же хорошими манерами, ее ребенок будет обладать этими же качествами. На некрасивых и гру­ бых людей старались не смотреть, чтобы ребенок не стал похож на них. Обычно беременная никогда не говорит правду, когда ее спраши­ вают о времени родов, а отвечает: «Еще много времени». Относительно последнего месяца беременности говорят мохаш асг (ее месяц), мохи охиринаш аст (ее последний месяц). В это время женщина особенно бережется, чтобы не родить раньше срока: не де­ лает тяжелой домашней работы, не ходит в дома, где кто-нибудь умер'6 или где родила женщина и младенцу еще не исполнилось 40 дней. У таджиков Каратегина и Дарваза общей покровительницей жен­ щин—пир считается Бабушка Ева — Момп Хаво, жена Деда Адама— Бобои-Одам. Кроме того, своими непосредственными покровительницами женщины считают Биби Фотима, Биби Зухро,17 Биби Хатича, Биби- Кибирьё (все эти имена связаны с исламом), они якобы помогают женщинам при родах и во всяких других женских делах.18 63 Считается, что злые духи стремятся вредить беременной женщине и се ребенку. К числу таких злых духов относится «Умм-ус-сибиён»15 —«мать детей». Это персонаж мусульманских религиозных книг, пред­ ставление о нем распространяют в основном муллы.20 Злых духов представляли также в образе одиогрудого дива—деви якпистондор, якпистона, сорокогрудпого дпва—деви чилчоч или деви чилчичия, семндесятпгрудного дива — деви хафтодпистоиа, ведьмы— алмастй, духов — чину ачина, пари. Представление о различных видах дивов варьировало по отдельным кишлакам; в К. Сафедоро;; и Сагырдаште — одногрудый див, в Дарвазе — семидесятигрудый. в Каратегппе — больше сорокагрудын. Представление же об алмастй,2' аджина22 и пари существовало везде. Злые духи представляются обыч­ но в женском облике, они невидимы, держатся обычно около загрязнен­ ных мест, в заброшенных домах, под деревьями, на перекрестках дорог. Если беременная одна пойдет ночью в такие места, то духи бросают на нее «тень» — соя мекунанд или душат ее—бугй мекунанд. Поэтому беременную женщину не пускали вечером на улицу и не оставляли до­ ма одну. Особенно сильно оберегали ее в последний месяц беременно­ сти, опасаясь как бы в результате действий злых духов ребенок не ро­ дился мертвым или же не заболела бы и не умерла сама женщина. Охраняли беременную женщину и от возможного вреда от покойника (см. ниже). В течение последнего месяца беременности женщина носила на шее амулет-оберег Байкал, называемый ривояти деву ачина или ривоя- ти ачина (стих Корана, ограждающий от девов и джинов) ,23 Непроизвольный выкидыш — кудакпартой считался большим не­ счастьем, его часто также объясняли действием злых духов. Уничтожение плода было редчайшим исключением, оно считалось большим грехом и приравнивалось к убийству; говорили, что бог за это накажет и больше не пошлет детей. В старину к избавлению от бе­ ременности прибегала в исключительных случаях женщина, забереме­ невшая от другого мужчины, когда ее мужа долгое время не было до­ ма. Чтобы вызвать выкидыш, прибегали к следующим способам: 1) беременная женщина ложилась на спину, а другая женщина клала ей на живот тяжелые камни для того, чтобы убить плод и добиться выкидыша; 2) толкли несколько шишек дерева арчи и давали их съесть беременной; считали, что горечь этих шишек приведет к выки­ дышу; 3) с той же целью женщина пила горький отвар корня одуван­ чика — к,оку. Среди населения существует убеждение, что если ребенок рожда­ ется шести- или восьмимесячным, то он умрет, а если семимесячным, то, возможно, останется живым. Роды. В Каратегине и Дарвазе считают, что нормальный срок бе­ ременности составляет 9 месяцев, 9 дней, 9 часов и 9 минут. Иногда говорят, что девочка рождается на 10—12 дней раньше срока, а маль­ чик—на 10—12 дней позже. Первые не очень сильные родовые схватки называют — хунукдард (холодные боли). Схватки, после которых родится ребенок, назы­ вают чордард (четыре схватки). При первых схватках к роженице зовут двух женщин-повитух— пирзача, доя, момо, табиб. Роженицу сажают возле водостока—ташноу. Повитухи по приходе к роженице совершают ритуальное омовение. Затем, прочтя стих из Корана, они три раза ударяют рукой роженицу по спине. Если приходят другие женщины они делают, так же. Из до­ ма удаляют всех мужчин, детей и девушек. 64 К роженице не пускают женщин, которых подозревают в недобрых намерениях, и женщин, у которых часто умирают дети или у которых тяжело проходят роды, с тем, чтобы их «болезнь» не перешла к роже­ нице. Во время родов одна повитуха садится спереди, другая сзади роже­ ницы. Первая, упираясь коленями в колени роженицы, всячески успо­ каивает ее и заставляет исполнять все, что нужно. Вторая повитуха упирается колеииями в спину роженицы, а руками массирует ей живот. Повторяя молитвенную формулу «Во имя бога милостивого и мило­ сердного», повитуха прибавляет также следующие слова: «Не моя рука—рука Биби Фотимы, Биби Зухро и их доброе намерение, с ве­ сельем освободись, велик аллах». Если роды затягиваются и женщина мучается, то объясняют это кознями злых духов. В качестве противодействия этим козням роже­ нице дают выпить оби дам, в к. Тегирми оби бандкушо—воду, на ко­ торую, после прочтения стиха из Корана, дует мулла. Кроме того, у муллы берут тумор, дуди и таштоб.и Если же эти меры не дают результата, тогда роженица должна попросить проще­ ния — пилили у свекра, свекрови и у мужа во всем том, чем она могла их когда-либо обидеть. При трудных родах роженице давали также выпить воды, в которой ее муж обмыл большой палец своей ноги, эту воду тоже называют оби дам (Дарваз).25 Если же и эти все «меры» не помогали, то прибегали и к другим, более опасным для здоровья женщины и ее ребенка. Роженицу клали на живот, отводили ей руки назад и. одна из повитух взяв роженицу за руки три раза встряхивала ее; клали на одеяло (в некоторых киш­ лаках на кошму) и, взявшись за четыре угла, перекатывали ее из сто­ роны в сторону; заставляли женщину спрыгнуть три раза с какого-ни­ будь возвышения в доме (например, с суфы); женщину клали на край суфы так, чтобы голова ее свешивалась и две женщины, взяв ее за ноги, встряхивали. Часто при выполнении этих манипуляций женщина теряла созна­ ние, иногда и ребенок появлялся полуживым, если только эти при­ емы не приводили к гибели матери и ребенка. Как только ребенок родится, повитуха, сидящая спереди роженицы, подхватывает его на руки, чтобы он не упал на земляной пол жилища. Однако во многих кишлаках Каратегина и Дарваза считают, что если, ребенок упадет на землю, то это угодно богу савоб аст, так как «че­ ловек сотворен из праха», и ребенок будет бодрым и здоровым.26 Как только ребенок родится, пуповину перевязывают в двух или трех местах ниткой, а затем повитухи или сама мать острой бритвой, перерезают ее у первого узла. Тщательная перевязка делается для того, чтобы кровь не разбрызгалась и не осквернила одежду повиту­ хи. В некоторых местах (к. Умарак, Гарм) пуповину сначала завязы­ вают в узел, затем перерезают. После перерезания пуповины ранку посыпают золой от сожженой тряпки. В к. Умарак и во многих других кишлаках Каратегина и Дарваза ранку присыпают золой от сожжен­ ных мужских волос или от кошмы. В к. Пшихарв если родился маль­ чик, то сжигают несколько волосков из косы матери и этой золой при­ сыпают ранку, если—девочка, то присыпают золой от волос отца. Затем ранку пуповины посыпают бурой—танакор (по местному, танакорд), кладут ватку и завязывают какой-нибудь тряпицей. После перерезания пуповины новорожденного купают и заворачивают в какое-нибудь тряпье; в таком виде его называют лулак, муштик, гулок, в Пшихарве и в некоторых кишлаках Дарваза—гажд (грязный). С—50 6S Во многих кишлаках Каратепша и Дарваза ребенка кладут около матери, завернув в старую одежду отца, чтобы ребенок долго жил. В к. Пшпхарв после того, 1как ребенка искупают и завернут в тряпье, повитуха выносит его во двор и, читая стих из Корана, обносит его три раза вокруг тополя, яблони пли абрикосового дерева. Пуповина у ребенка засыхает и отпадает через 3—5 дней. Для того чтобы пупок не воспалился, в некоторых кишлаках (Сафедорон, Пшихарв и др.) на него кладут слегка поджареный желток яйца, в других кишлаках—баранье курдючное сало или же из сала и теста делают тонкие лепешечки чалпак, кладут на пупок и перевязывают. Сразу же после родов одна из присутствовавших при этом женщин спешит к отцу ребенка, поздравляет его и получает подарок—хадья. Кто-нибудь также идет к родителям роженицы с радостной вестью и тоже что-нибудь получает. Если отца новорожденного нет в кишлаке, то спешат его разыскать, чтобы сообщить новость и получить подарок, особенно если это первый ребенок и мальчик. Раньше при рождении мальчика поздравителя одаривали дорогим подарком (бараном, ино­ гда коровой, теленком или жеребенком), при рождении девочки— меньшим. В к. Пшихарв, узнав о рождении ребенка, местный мулла шел в дом новорожденного и, если родился мальчик, произносил следующие поздравительные слова: «Да будет благословен новый гость, охотник на горных козлов, велик аллах» — Муборакии мехлюни. нав, муборакии шикорчй, нахчиркуш, аллоду акбар, а если девочка — «Да будет бла­ гословенна мастерица сладких блюд» — Муборакии уалвопазак и в ухо ребенка читал азан (призыв к молитве), чтобы он приобщился к ис­ ламу. В Калаи-Хумбе поздравляют с сыном, говоря мубораки ишкоракй, а с дочерью—мубораки ришчуяк. Узнав о рождении в семье сына, односельчане приходили к дому новорожденного с ружьями и возле дверей дома стреляли вверх. Кто выстрелил первым, тому давали подарок (пару чоруков, халат или яг­ ненка). Кроме того, устраивали стрельбу в цель — к.абак, мемонданд}' которой служили козленок или тыква-горлянка; козленка получал тот, кто попал в него. Эта обрядовая стрельба была в обычае в Пшихарве, Курговаде и в нескольких ближайших кишлаках.28 Все эти обычаи выполнялись для того, чтобы злые духи напугались и ушли от ребен­ ка, не повредив ему. С другой стороны, они символизировали, что ре­ бенок впоследствии станет охотником. В первую ночь после рождения ребенка в Пшихарве и в некото­ рых других кишлаках Дарваза в очаге или в глиняном обломке со­ суда жгли сухой болотный лук, что называют хушбуй. В ряде кишла­ ков Дарваза и долины Хингоу жгли руту — испанд для того, чтобы все злые духи ушли из дому, а духи предков—арвох радовались и что­ бы пришло веселье. Роженица после родов лежит в постели три дня; на третий день она купается и. начинает выходить. В этот день шьют и первый раз надевают на ребенка рубашку, которую называют «рубашкой сороко- дневия» — куртаи чиллагй. В прошлом одевание рубашки было свя­ зано с некоторыми магическими обрядами. Чтобы ребенок рос, концы рукавов и подол рубашки не подшивали. Рубашку надевали сначала на веник, затем на ребенка. Роженицу называют зача. Если после родов она болеет, ее назы­ вают зачабемор. В течение 40 дней для роженицы готовят определен­ ную пищу, особенно строго поддерживая режим в ее питании первые 6ft дни. В первый день после родов дают мучной кисель на молоке шир- бат, мучной кисель—атола, яичницу—тухмбирьён, а в Дарвазе—хал­ ву из тутовой муки — ^алвои тутпистй. Чтобы остановить кровотече­ ние и укрепить поясницу, роженице дают молоко, вскипяченное с че- тырьмя-пятью яйцами. Всю еду стараются готовить на бараньем сале, хотя в некоторых местах предпочитают готовить на топленом или льня­ ном масле. После того, как роженица вымоется, ей дают выпить зиркоб (густой кисель, для приготовления которого берут пиалу пшеничной муки и пиалу топленого масла). Соседки приносят роженице молочные блюда — халвой ба шар и атола. Вообще в течение 40 дней роженице стараются давать «горячи­ тельную» пищу. Угощение по случаю рождения ребенка. В течение трех первых дней к роженице приходят женщины, мальчики и девочки. Женщины, заходя к ней, поздравляют ее с новорожденным ребенком: «Да будет благословен новый гость, пусть будут живы с ним отец и мать, пусть после него будут еще три-четыре брата, пусть бог продлит его жизнь, •сделает помощником отца и матери, да будет он многодетным, велик аллах» Муборакии ме^мони нав, серпадар, сермодар, аз ащибаш се- чор додар. Худо умраша дароз кунад, дастьёри падару модараш кунад, серба'шаш кунад, аллох акбар. Некоторые женщины приносят по не­ большому куску материн за смотрины — рубинак, кладут в изголовье ребенка и смотрят па новорожденного, приподняв платок, накинутый на его лицо, некоторые же берут его на руки и «разговаривают» с ним на ломаном детском языке (это называется забонзанй). В течение трех суток приходящих угощают, это называется пос или чарогсузон. Обычно дают суп (иногда с тыквой), к.урутоб, шир- равган.29 Приходящие на пос обязательно приносят с собой абрикосо­ вый компот — зардолуоб, тутовые ягоды, сушеные фрукты и орехи. Родители роженицы приносят подарок — потахс: тушу барана или козла, лепешки, фрукты. Соседки и некоторые другие женщины прихо­ дят с четырьмя—шестью лепешками, некоторые же приносят и какую- нибудь еду. После еды женщины поют песни, весной и летом качаются на ка­ челях — хой мераванд, танцуют (например, танец с ложками—кр- шу^бозй),30 всячески веселятся. Отец ребенка устраивает увеселение для мужчин, которые часто вынуждают отца новорожденного устроить козлодрание, для чего, договорившись и заседлав коней, едут к его дому; отец ребенка пони­ мает этот намек, стыдится отказать гостям и дает козла для игры (кишлаки Сафедорон, Сагырдашт). Наречение имени. У таджиков Каратегина и Дарваза для наре­ чения имени новорожденному ребенку не установлено определенного времени, однако обычно оно происходит до положения ребенка в ко­ лыбель, через шесть-семь дней после его рождения. В связи с этим событием отец ребенка закалывает козу или барана и созывает несколько человек гостей, преимущественно пожилых. Пос­ ле еды кто-либо из авторитетных в кишлаке людей предлагает не­ сколько имен. Нередко родители сами заранее выбирают имя ребенку, и в этот день оно входит в число предлагаемых. Затем присутствую­ щие останавливаются на каком-нибудь имени, которое дают ребенку. В прежнее время обычно имена предлагали муллы, главным об­ разом «книжные» имена, встречающиеся в религиозных или в старин­ ных книгах. Если па это было согласие отца ребенка, наречение имени 67 производили в мечети или в другом общественном месте. Отец ребен­ ка нес в мечеть угощение, выложенное на несколько блюд; чаще всего на двух блюдах несли сдобные маленькие лепешечки, орехи, сушеный тут и другие сушеные фрукты, которые распределялись между присут­ ствовавшими. Во многих кишлаках Дарваза и долины р. Хипгоу наречение име­ ни происходило и сейчас происходит без угощения. В советское время детям стали давать имена, связанные с рево­ люционными и другими общественными событиями, например: Ху- кумат—власть (м.); Октябрь, Озод — свободный (м.), Озода (ж.);31 Джангн32 — воинственный, боевой; Аскар — солдат. Однако еще широко распространено наречение старых имен. Неред­ ко родители дают своему ребенку имя, выражающее качества, которые они желали бы видеть в нем. В этом факте проявляется наивная вера ь- связь имени человека с его характером, повадками, с его судьбой, в то, что все свойства человека, героя или предмета, имя которых носит ребенок, должны также выявляться в нем. Таджикские имена имеют разнообразные значения, и этот вопрос требует специального исследования.33 Нередко детям давали имена унизительного характера или обозначающие какой-либо незначитель­ ный предмет, не имеющий особой ценности, например, Хоркаш—тас­ кающий колючки, хворост; Лут, Лутак—слабый; Джоруб—веник; Пар- тов—брошеное; Пустак—шкурка; Хошок—грязь, высохшая трава и др.. Такие имена обычно давали в семьях, где была большая детская смерт­ ность; они должны были отвлекать от ребенка внимание злых духов.34 В этих же целях детям давали имена, связанные с названиями растений, деревьев, птиц. Например: Зелол—барбарис, Тулох—таль­ ник, Хучак—шиповник, Камол35—дягиль, Бурудж—береза, Навда— побег растения, Баргак—листок; Кафтар—голубь, Гулба (рулба) — сорока, Будана (бедона)—перепелка, Булбул—соловей, Чуджик (от чща)—цыпленок, Зогак (Зогак)—ворона, Шех, Шехак—маленькая птичка, Фохтак—вяхирь, Кабгак—куропатка, Малах—кузнечик, Саъбз (саъва)—чиж, и др.; или имена крепких долговечных предметов: Та- бар—топор, Теша—тесло, Каланд—мотыга, Санг—камень, Сайгак—ка­ мешек, Сангин—каменный (м.), Сангимо (ж.), Шухак, Шухи—гора, Сафол, Сафолак—черепок.36 Наречение имени ребенку нередко связано с различными отличи­ тельными его чертами или приметами. Если у ребенка глаза голубые, ему дают имя Кабут (м. и ж.), если лицо красное—Сурхак (м.), если смуглое—Сиёхак (м.); если у ребенка на теле или на лице имеются родинки, его называют Холак, Холмахмад, Холмад (м.) или Холмо,. Холбиби (ж.). Ребенку, родившемуся с шестью пальцами на руке или на ноге, давали имена Шаша (м.), Шашамо (ж.)—от шаш—«шесть» или Зиёдат, Зиёдати, Зиёти (ж.)—в. смысле «лишний», «с излишком». Встречаются имена, которые имеют отношение к месяцам годаг дням недели, праздникам, явлениям природы, отсюда, например, име­ на по названиям мусульманских месяцев: Сафар, Сафарак, Сафаралп, Сафарбек (м.), Сафаргул, Сафармо (ж.), Раджаб (м.), Раджабмо (ж.), Рамазои, Шариф—благородный, так называют месяц рамазон, Махмадшариф (м.), Мошариф, Шарпфак, Шарифа (ж.), Шаъбон (м.)> Ашур—первые десять дней месяца мухаррама (м.), Ашура, Ашурмо,. Ашурбиби (ж.); имена по дням недели—Джума, Шанбе, Якшанбе (м.). Если ребенок родился в праздничный день, его называли Иди— праздничный, Идибек (м.), Идимо (ж.), или по названию праздника: Курбон (м.), Курбонмо (ж.), Навруз (м.) и т. п. Иногда ребенка, родившегося в период сильных зимних холодов 68 или во время сильного снегопада, нарекали Чилла—сорокодневие зим­ них холодов; были имена Борон—дождь, Барфи, Барфак—снежный, снежок, Джола—град, Зилзила—землетрясение (м.), Зилзиламо (ж.). Имена Талбон, Талабшо, Талбак, Талабндаги — выпрошенный, Шукрон—благодарственный (м.), Шукрона (ж.), Шоди—радость! Шодпбек, Шодмон, Шодак (м.), Хурсаид—веселый, Бадал — обменен­ ный, Бадалбой (м.), Бадалмо (ж.) очень интересны и часто встреча­ ются в Каратегипе и Дарвазе. Последние имена давали в том случае, если в семье часто умирали дети и над новорждеиным был совершен обряд покупки или обмена (см. ниже). Имена Гулом (Гулом)—раб, Гуломали, Гуломмахмад, Гуломшо, Убайдулло, Убайд и очень редко Банда—раб давались тем детям, у которых при рождении отрезали кусочек уха и мать слизывала с этого места кровь, или съедала отре­ занный кусочек с хлебом (см. ниже); имя давалось по аналогии, так как у рабов в старицу также отрезали кончик уха. Для сохранения жизни новорожденного считалось желательным посвятить его мазару; в таких случаях ребенку давали имя Назри— жертвенный. Назримухаммад, Назришо, Назрак, Назрибек (м.), Наз- рибибп, Назригул, Назримо, Назрихонум (ж.), Зиёрат—паломниче­ ство, Мазори—мазарный (м.). Часто даются имена Бури—волк, Бурибек (м.), Буримо, Бури- гул (ж.) и т. п. Эти имена связаны с особым обрядом протаскивания ребенка под шкурой волка или через его пасть (см. ниже). В семье, где все время родились девочки, для того, чтобы после новорожденной девочки был мальчик, ей давали имя Басбиби (хватит девочек) ,37 В старину детям часто давали такие имена, которые были связаны с названиями административных должностей в феодальную эпоху: Бек—правитель области, Бекназар, Бекмахмад; Шо—шах, Махмадшо, Шоназар, Шомахмад, Шорахмат; Султон—султан, Султонмахмад, Сул- тонбой, Султонбек; Малик—царь, Маликшо (м.), Малика (ж.); Мир— правитель, Мирмахмад, Мирбадал, Мирбобо, Мирджон; Мирзо— принц, грамотный человек, писец, Мирзошо, Мирзобек, Мирзокарим, Мирзомахмад, Мирзодавлат, Мирзонаим, Мирзорахим, Мирзоча; их давали для того, чтобы дети выросли и стали уважаемыми и богатыми. До революции давались, а иногда еще и сейчас даются религиоз­ ные имена и имена легендарных и исторических героев. К группе ре­ лигиозных имен относятся имена и эпитеты бога, пророков, халифов и их жен: Сайид (м), Сайида (ж.), Суфи, Имом, Ислом, Муслим (м.), Муслима (ж.), Рахим (м.), Рахима (ж.), Карим, Джалил, Халил, Ко- дир, Рахмои, Хомид, Джаббор — эпитеты бога; Расул, Мухаммад, На- би—имена пророков; Али, Хасан, Хусайн, Умар, Усмон—имена халифов; Фотима, Зухро, Хатича, Ойша—дочь и жены пророков и халифов; к мужским именам часто прибавляются слова: бек, шоу, али, маумад, тариф (отсюда много сложных имен, например, Махмаднаим), а к женским—слова биби, мо$. Имена героев эпических сказаний (Шахнома, Гуругли и др.), как Джамшед, Рустам, Сухроб, Бахром, Хисрав, Хотам, Аваз, Нурали, Ше- рали были любимы раньше, часто даются и теперь. Положение в колыбель. У таджиков Каратегина и Дарваза ко­ лыбель не отличается от качающейся па полозьях колыбели других оседлых народов Средней Азии.38 В Каратегипе и долине реки Хннгоу колыбель называют говара (лит. га^вора), в Дарвазе—гарова (рис. 3). Здесь следует сказать, что хотя в настоящее время колыбель гахвора ii не считается отвечающей требованиям современной детской гигиены, 69 но в прошлом она в суровых климатических условиях, в жилищах поч­ ти без отопления способствовала содержанию ребенка в сухости и от­ носительном тепле и в какой-то мере сохранению многих младенческих жизней. Ребенка кладут в колыбель чаще всего па пятый-шесчой, иногда на седьмой-восьмой день после рождения. До этого времени ребенок лежит с матерью. Если в доме сохранилась в целости и хорошем со­ стоянии колыбель от старших детей, то используют ее, если нет, то по­ купают новую или берут на время у кого-либо из соседей. Раньше- брали у людей, дети которых живы и выросли здоровыми. Считали, что такая колыбель приносит счастье. Рис. 3. Убранная колыбель из к. Мнёнадара. Женщине, которая родила впервые, колыбель по обычаю приноси­ ли ее родители; это их обязанность, которую называли «долгом страш­ ного суда» — щарзи к;иёмат. В Дарвазе вместе с колыбелью достав­ ляли снаряжение к ней: дастбандак и побандак (перевязки для рук и ног), курпача (одеяльце), казаки (матрасик, набитый мелким сама­ ном или мякиной), арзанакчй (набитая просом подушечка с отвер­ стием, кладущаяся поверх горшочка), пуштакчй (подушечка с отвер­ стием, кладущаяся на арзанакчй), еевук, севчук (костная или деревян­ ная трубочка для стока мочи в горшочек), дулак, кузача, сиба (горшо­ чек), 5—6 пеленок—фархак, панччелак, чорчелак, две рубашечки— муштак, кусочек марли — соба. Колыбель украшали ниткой, на кото­ рую нанизаны жареные в масле кусочхи теста, трехугольной формы— орзук,, сушеные ягоды инжира, ядра орехов, ядрышки урюка и одно куриное яйцо; эту нить—хамел вешали на перекладину колыбели. Кто- нибудь нес колыбель со всем снаряжением к роженице. К этому в ка­ честве подарка дочери несли материал на платье, а также доставля­ ли одну овцу или козу и одну паймона (примерно, 100—120 кг) пше­ ницы. После положения ребенка в колыбель, муж и его родня со своей стороны делали родителям роженицы подарки: при возможности да­ вали лошадь или корову (или две-три козы, овцы), ситец или карбос на одежду, поясной платок, халат, обувь. В к. Умарак ребенка клали в колыбель в четверг или в поне­ дельник после полуденной молитвы, а в некоторых других кишлаках: 70 Дарваза — вечером после захода солнца; укладывала ребенка одна из многодетных и зажиточных женщин. Прежде чем положить ребен­ ка в колыбель, она говорила: Худо хови царори мандобай тура быда (Пусть бог даст тебе мой сон и покой). Этой женщине давали в по­ дарок кусок марли, карбоса. В /.-арвазских кишлаках Пуип-Шор, Ушхарв раньше было приня­ то, чтобы ребенка впервые клала в колыбель шести-семнлетняя девоч­ ка, у которой родители были живы и богаты. Набив себе рот кусками лепешки, она клала ребенка сначала на пол справа от колыбели, а затем уже клала его в колыбель, повторяя следующие слова: Ховат— хови хырсун, умрат—умри вырсун, ховолуду оволуд (Пусть твой сон будет как у медведя, жизнь будет долгой как у арчи, [будь] сопливым, водолюбивым).39 В к. Сафедорон ребенка укладывали в колыбель через три дня после рождения (то же и в к. Тегирмн). Колыбель и се снаряжение при­ носили родители роженицы. Отец новорожденного закалывал козла или барана; приглашали женщин, которые веселились и пели. После еды одна из многодетных женщин, обладающая спокойным характе­ ром и известная достатком, кладет ребенка в колыбель; эту женщину называют момо. В к. Сафедорон перед совершением обряда положения в колыбель пекли одну большую лепешку сатрй (тесто для нее заводится на мо­ локе н яйцах). Эту лепешку разделяли между женщинами; все они, включая и ту, которая кладет ребенка в колыбель, набивали себе за щеки куски лепешки. Близкие родственники новорожденного привя­ зывали к верхней перекладине колыбели кусок карбоса или другой материи. Затем женщина, которая клала ребенка в колыбель, произ­ носила первую суру Корана, которая всеми повторялась, а затем го­ ворила: Хови хирсу, умри вырсу, cap Сандала, руйкулча, хунаи бобош пыри бача—Пусть сон твой будет как у медведя, жизнь долгой, как у арчи, голова круглая, как дыня хандаляк, лицо как сдобная лепеш­ ка, пусть будет дом отца полон детей. Женщина, кладя ребенка в колыбель, от его имени говорила: И мега ки быбим .4.'v чизым быда—Он говорит: пусть бабушка даст мне что-нибудь. Бабушка ребенка снимала привязанную к верхней пере­ кладине колыбели материю и отдавала ей. Затем женщина повторяла эти же слова, обращаясь к родителям новорожденного, они тоже да­ вали ей что-либо. После этого она раздавала присутствующим жен­ щинам орехи и сухие фрукты. В к. Яхак у колыбели разбрасывают тут, орехи и печенье, а дети их собирают. Во многих кишлаках женщина, которая кладет ребенка в колыбель, заталкивает себе за обе щеки по одному очищенному яйцу. Затем, взяв ребенка на руки, она кладет его головой в нижнюю сто­ рону колыбели и спрашивает: «Дар инцо хобыш кыным?»—Здесь по­ ложить? Присутствующие отвечают: «Яе, момаш-е, ростыш хов.кын,*— Нет, бабушка, положи правильно. Она опять кладет ребенка непра­ вильно и спрашивает: «Так положить?» и получает отрицательный от­ вет. Только в третий раз она кладет правильно и опять спрашивает: «Так положить?» и получает одобрение. Набивание рта лепешкой и яйцом, по поверью, делается для того, чтобы ребенок был полным и без пороков. Первоначальное неправиль­ ное укладывание ребенка в колыбель выполнялось, по существовав­ шим воззрениям, для того, чтобы дев чилчоч не смог накормить ре­ бенка грудью. Поэтому, как только ребенка окончательно положат в колыбель, тотчас же мать должна дать ему свою грудь. Иногда (к. Са- 71 федорон) мать дает сначала ребенку копчик своего языка, а затем грудь. В к. Тегпрми в день положения ребенка в колыбель после угоще­ ния молодые женщины уходили, оставались только женщины средних лет п старухи. Обряд положения в колыбель также совершала одна из многодетных здоровых и всеми уважаемых женщин. Ей к руке при­ вязывали кусок материи. Набив рот кусками лепешки, она брала на руки ребенка и, прочитав первую суру Корана, произносила: Дыста мын не, ды'ст'и Бий Фотима, Бий ЗуХро, Бай Хатича, Бий Кибирьё, ща хов мерой, уца хов мерай дар чои бобиёт хов мерой? (Не моя рука, рука бабушки Фотимы, бабушки Зухры, бабушки Кибирьё; здесь бу­ дешь спать, там будешь спать, на месте твоих дедов будешь спать?). Затем, вынув кусок лепешки изо рта и положив его в изголовье, кла­ ла ребенка в колыбель. Считают, что если положить ребенку в изго­ ловье лепешку, то он будет спокойным, «как баран», не будет пла­ кать.40 Обычно ребенка перед положением в колыбель купают. В к. Са- федорон и в ряде кишлаков Дарваза сначала концом ножа берут три раза горячую золу из очага и кладут в воду, в которой будут купать ребенка. Такую воду называют хулоб, халоб, хыльёв — грязная, глиня­ ная. Затем женщина, купающая ребенка (иногда .купает мать, если она опытная), говорит: Ховы царори гоеара ай ту, ховы к,арори дах. х.елу (злу) хамсоя, даутаи дигар дыхтари к,инрола ай ту (Спокойный сон колыбели — тебе, спокойный сон десятка соседей и десятка не­ вест—тебе). После этого она берет горсть воды и три раза брызгает на низ и верх колыбели. После выполнения такого обряда приступают к купанию ребенка. Затем половину воды из таза выливают в сторону востока, а половину в сторону запада, и говорят: Об%о калапо, бача руболо (вода течет вниз, ребенок растет вверх). Это связано с представлением, что ребе­ нок будет расти подобно быстротекущей воде. До сорока дней мать при каждом купании выполняет этот обряд. Меры для обеспечения ребенку красивой формы тела. По этому вопросу в литературе имеются сведения лишь у М. С. Андреева в от­ ношении таджиков верховьев Пянджа,4' мы здесь остановимся на ма­ териалах, собранных среди таджиков Каратегипа и Дарваза. Считается, что поскольку тело младенца мягкое и кости его не­ окрепшие и хрупкие, надо позаботиться еще в младенчестве, чтобы стан ребенка был прямым и без пороков. Одним из лучших средств для этого, по местным представлениям, является колыбель. Таджики Ка­ ратегипа и Дарваза никогда не делают матрац на вате, так как вата не ложится ровным слоем и считается, что на ватном матрасике ре­ бенок может стать сутулым и даже горбатым. Поэтому матрацы наби­ вают мелкой соломой (что отражено и в их названии казаки—соло­ менный) и следят, чтобы солома лежала ровным слоем. Подушку де­ лают на вате тонкой, почти на одном уровне с матрацем. Когда ре­ бенок только начинает сидеть, в 6—7-месячном возрасте, стараются, чтобы каждый раз он сидел недолго из опасения, что он может стать сутулым. При этом больше заботятся о девочках, для которых важнее иметь изящный и красивый стан. Большое внимание уделяется форме головы. По существующим представлениям, красивая голова должна быть круглой, а не длинной, виски не должны западать, затылок не должен быть сплющенным, так же как и одна сторона головы не должна быть более плоской, чем другая — качаласар, тапаксар, что случается, если ребенка в колыбе- 72 ли мать всегда кормит грудью с одной стороны. Чтобы избежать это­ го, мать кормит ребенка попеременно то с одной, то с другой стороны колыбели (рис. 4), ночью перенося ее с одной на другую сторону по­ стели. При этом следят, чтобы неги ребенка (как и взрослых) не были обращены на запад. Это считают большим грехом и непочтительностью в отношении Каабы. Рис. 4. Кормление грудью ребенка в колыбели, к. Кочони-Боло. Если у ребенка виски немного впалые, то кожу на них потихонь­ ку оттягивают или это место часто взасос целуют; считается, что тогда виски выравниваются. Для того чтобы щеки ребенка не были отвислы­ ми, стараются не целовать его крепко. Чтобы у ребенка не оттопыри­ вались уши, ему на голову повязывают платок. По местным представлениям о красоте считается желательным, чтобы ребенок не был курносым, поэтому если мать находит, что верх нпеа у него впавший, она массирует и при этом вытягивает его. Когда пебенок подрастает, то ему не позволяют вытирать нос, проводя по ноздрям ладонью снизу вверх и задирая при этом кончик носа, а учат ьытнрать нос пальцами сверху вниз. Для того чтобы руки и ноги ребенка не были кривыми, их прибин­ товывают покрепче к колыбели широкой тесьмой. Ребенка не при­ учают ходить слишком рано из опасения, что ноги могут стать кри­ выми, и упражнения в ходьбе сначала делают короткими. До 12— 15 лет детей не обременяют трудной работой, в частности не дают под­ нимать тяжести, считая что от этого ноги могут стать кривыми, по­ явится сутулость и затормозится рост. Чтобы ноги были крепкими, с того времени, как дети начинают выполнять более тяжелую работу, их заставляют туго бинтовать икры •специальной длинной тесьмой пайтоба. Также мать всегда следит, чтобы у ребенка брови лежали пра­ вильно; для этого она приглаживает их рукой, укладывая в нужную сторону (волоски правой брови—вправо, левой—влево). 73 Обряды и действия, направленные на сохранение жизни ребенка-- Большинство обрядов, направленных на сохранение жизни младенца, связаны с сорокадневным периодом после его рождения, который на­ зывается чилла. Следует еще раз подчеркнуть, что большинство из этих обрядов иррациональны и практически либо бесполезны, либо, чаще, приносят ребенку вред. Поэтому должна проводиться неустан­ ная агитация за окончательный отказ населения от этих обрядов и действий. В Каратегине и Дарвазе ребенка в период чилла (первые сорок, дней) не оставляют одного, стараются также, чтобы кроме матери з доме был еще кто-либо, так как якобы в присутствии нескольких бодр­ ствующих человек злые духи не появляются. Больше всего опасаются того, что злой дух — див, дев, алмастй даст ребенку пососать свою грудь, от чего ребенок будет болеть и может умереть. Поэтому в колы­ бель ему кладут всякие отпугивающие злую силу предметы: амулет— тумор, нож или кусок железа, чеснок, лепешку. Меры против вреда от покойника. Некоторые обычаи и обряды были связаны с покойником, который, как считалось, мог причинить новорожденному вред. До окончания чилла роженица не должна хо­ дить в дом, где кто-нибудь умер (так же, как этого должна избегать- и беременная). Считают, что если роженица пойдет в такой дом, то ее ребенок получит болезнь мурдачил, чилли мурдазадагй, хушчил, чилла- гй. Признаком этой болезни являются зудящие нарывчики на лице и теле. Считают, что она очень опасна для жизни ребенка: он худеет и может умереть. Для предупреждения и «лечения» этой болезни выполняли много обрядов. Так, в Дарвазе мать новорожденного ходила в семь домов., выпрашивала' муку у женщин, которые были замужем только один раз — занони якникощ; и из этой муки пекла большую круглую ле­ пешку — кумоч пли нони хафтдарй (хлеб семи дверей); затем пригла­ шала семь женщин, бывших замужем один раз. В некоторых кишла­ ках (Пшпхарв) приглашали семь девушек. Одна из них ножом выре­ зала круг в середине лепешки так, чтобы через него мог пройти ре­ бенок. Женщины вставали в ряд одна за другой; затем первая, взяв ребенка на руки, говорила: Бисмиллохи рахмони рахим, ва нияти шифо, дардц ращьпа канда кына, касала ай таныт хориц кына (во имя бога милостивого и милосердного с целью исцеления, пусть отстранит от тебя боли, огорчения и болезни) и протаскивала ребенка через отвер­ стие в лепешке. Затем, наклонившись, она передавала ребенка между своими расставленными ногами стоящей за ней женщине, та таким же- образом передавала его третьей и т. д. Таким образом все семь жен­ щин (или семь девушек) передавали друг другу ребенка между ног. Такую процедуру проделывали три раза, а в некоторых кишлаках до семи раз. В некоторых кишлаках Дарваза (Умарак), после совершения это­ го обряда десятн-двенадцатилетняя девочка сразу же выносила ребен­ ка на улицу. До революции в верхних кишлаках Дарваза (Пшихарв. Курговад, Пошхарв и др.) после выполнения этого обряда две девочки указанного возраста, взяв ребенка, относили его на кладбище (в этих местах кладбища расположены вблизи кишлаков) и, оставив его в какой-нибудь старой обвалившейся могиле, возвращались домой. Че­ рез несколько минут третья девочка по другой дороге приходила на. кладбище и, взяв ребенка, не оглядываясь, несла его домой. В к. Са- федорон после совершения обряда протаскивания ребенка через ле­ пешку одна из женщин выходила с ним во двор, обносила раз вокруг 74 дома и затем вносила обратно через маленькую дверцу, находящуюся к передней части комнаты. Если комната не имела такой дверцы, то его вносили через обычный вход. После выполнения этого обряда устраивалось угощение: между женщинами участницами обряда де­ лили ритуальную лепешку. В к. Умарак лепешку, через которую про­ таскивали ребенка, крошили в молоко и съедали. В к. Ушхарв, напро­ тив, лепешку эту не ели, а отдавали собаке или же относили на клад­ бище, бросали в какую-нибудь могилу, а затем, не оглядываясь, воз­ вращались домой, а съедали только вырезанную середину лепешки, разломив ее на мелкие кусочки руками или ложкой и положив в мас­ ло. В к. Курговад после протаскивания ребенка через лепешку и меж­ ду ног его протаскивали еще три раза через сквозное дупло прогнив­ шего тутовника или другого какого-нибудь дерева. Для предохранения ребенка от опасного влияния мертвеца приме­ няли и другие меры. В к. Ушхарв, если кто-либо умирал, ребенка, на­ ходившегося в периоде чилла, измеряли сложенной всемеро ниткой, затем брали камышинку килк, равную росту ребенка, обматывали ее этой ниткой и клали в саван мертвеца. На вопрос: «Разве родственни­ ки покойного на это не обижаются?» нам ответили: «Ин рачашу вы­ даст, барои хамин сохиби мырда ба ин дилсиёхй намскард» (таков их обычай, поэтому хозяин покойного не обижался на это).42 В к. Пшнхарв лоскут, оторванный от одежды ребенка, наматывали на палочку и клали во внутренний саван мертвеца.43 затем, взяв нит­ ку от савана, накручивали ее на мизинец ребенка и пришивали к его рубашке. В к. Тегирми мать брала нитку из савана и, зашив ее в тря­ почку, пришивала как тумор к рубашке ребенка. Кроме того, ребен­ ка мыли остатками воды в котле, согретой для обмывания покойника. Если женщина во время беременности ходила в дом, где был по­ койник, то, чтобы ее обезопасить от влияния мертвеца, совершали не­ которые аналогичные обряды. Например, ниткой из савана отмеряли рост беременной или эту же нитку накручивали семь раз вокруг ми­ зинца и затем клали ее в саван покойника; иногда в доме такой бе­ ременной женщины изготовляли куколку и также клали в саван покои ника. В к. Сафедороп если роженица ходила в дом, где был покойник, одна или с ребенком и последний заболевал болезнью мурдачил, то проделывали следующие процедуры. Из дома покойника приносили. мешочки, которые обычно надевает па руки обмыва.тьщик трупа, опо­ ласкивали их в чашке с водой и этой водой мыли голову ребенка. Кроме того, в этой воде мочили одну из рубашечек младенца и отно­ сили ее на могилу покойника, от «вреда» которого, как считалось, ре­ бенок заболел; через три дня рубашку приносили обратно (обычно это бывала его рубашка, сшитая в период чилла) и дарили кому-нибудь. Этот обряд до недавнего времени существовал у таджиков к. Сафедо­ роп и ряда кишлаков долины р. Хингоу. Аналогичный обряд отмечен в к. Нушор. Когда умирал кто-нибудь из односельчан, брали воду, приготовленную для обмывания покойника, и мыли ею лицо ребенка.44 Затем в этой воде мочили рубашку ребенка и клали на могилу этого покойника или же на какую-нибудь другую могилу.45 В к. Яхак, помимо описанного обряда, выполняли еще такой: ру­ башку чилги, сшитую в период первого сорокадневна — чилла, напол­ няли пшеницей или ячменем, относили на кладбище и, бросив ее в ка­ кую-нибудь старую обвалившуюся могилу, возвращались домой по другой дороге, не оглядываясь назад. Считали, что если пшеница и 7."- ячмень прорастут, то и ребенок выздоровеет — саазу мунешвар меша- вад. Кроме вышеупомянутых обрядов, в значительной степени являю­ щихся магическими и, вероятно, весьма древними, существовали и ны­ не еще кое-где соблюдаются обряды синкретического характера, в ко­ торых древние представления переплетаются с мусульманскими. Эти обряды в большинстве своем связаны с мазарами, и часть населения до сих пор верит в их силу и влияние. Существует много мазаров и священных мест, которые называют чиллахона;*0 они есть в Нижнем Каратегнпе в кишлаках Косагардон, Лангар, Самсолик; в кишлаках Дарваза и долины р. Хингоу чиллахона нет. Детей, заболевших болезнью чнллаги, приносили, а иногда и сей­ час приносят в чиллахона. В к. Тегирми мать больного ребенка, решив пойти в чиллахону, брала несколько зажаренных в масле лепешек, ру­ башку ребенка, сшитую в период чилла, 3—4 м марли, немного ваты и вместе с ребенком отправлялись к одной из знахарок, которая шла вместе с ними на мазар. Взяв ребенка на руки, она обносила его три раза вокруг тутового дерева, которое росло у чиллахона, каждый раз повторяя следующие слова: «Эмы демыт уамин шава» (пусть это бу­ дет твоим лечением). После этого знахарка брала себе лепешки, мар­ лю н вату, а рубашку бросала под дерево и, подняв ребенка, не огля­ дываясь, по другой дороге шла домой. Возвращение домой не оглядываясь и по другой дороге, по ста­ рым представлениям, совершается из тех соображений, что «болезнь», которая осталась на мазаре благодаря заклинаниям, потеряет доро­ гу и больше не вернется; если же оглянуться назад, то «болезнь» узна­ ет уходящих и возвратится к ребенку. В кишлаках Кабутиёи и Самсолик мутаввали мазара раздевал принесенного ребенка догола и клал на некоторое время на пол чнлла- хоиы; затем три раза ударял его головой об пол и три раза обносил вокруг чиллахоны. Меры против влияния злых духов на ребенка. Перейдем теперь к рассмотрению обрядов, призванных якобы защитить ребенка от па­ губного влияния злых духов. В прошлом в целях сохранения жизни новорожденного выполняли обряд отрезания кончика уха ребенка, который давали матери, и та съедала его вместе с кусочком лепешки или (к. Сафедорон) слизы­ вала немного крови с надрезанного места. Смысл этого обряда, по-ви­ димому, состоит в том, что ребенок считается съеденным или же, что злые духи, увидев метку на ухе и считая, что у ребенка есть хозяин, не будут его преследовать и вредить ему.47 Этот обряд, кроме Кара- тегина, Дарваза, Куляба существовал до революции также во многих кишлаках Памира и в некоторых других местах,'18 в настоящее время он почти совсем исчез. Но иногда в некоторых семьях, где часто уми­ рают дети, новорожденному, будь то девочка или мальчик, по рож­ дении прокалывают мочку уха топкой иголкой и в отверстие продевают нитку пли топкую палочку (к. Шуль). Через несколько дней вместо нит­ ки пли палочки зставляют серьгу. Во всех кишлаках Каратегпна и Дарваза в семьях, в которых уми­ рали дети, после родов выполняли обряд инсценировки воровства ре­ пейка. Этот обряд в некоторых местах сохранился до сих пор и име­ ет различные варианты. Ребенка отдавали па время какой-нибудь женщине, у которой дети живы а здоровы и которую в данном случае называют момо или доя. Это делается сразу после родов; когда жен­ щина родила, ребенку перевязывали пуповину и, искупав, забирали его 76 от матери. Теперь обычно мать знает о «воровстве» своего ребенка, но в старое время делали так, что мать совсем не знала об этом, так как ей голову покрывали платком. Доя трое суток держала ребенка у себя дома или в отдельном помещении этого же дома. Все это время около роженицы вместо ребенка клали пест от ступки — санги уграк или завязанный в тряпки веник цоруби кындак, считая что, когда приходит див, чтобы дать грудь ребенку, он наталкивается на холодный камень или колючий веник и убегает, думая, что ребенок умер. Поэтому он больше не будет преследовать ребенка и вредить ему. В течение трех суток несколько женщин держали ребенка все вре­ мя на руках. Если доя и помогающие ей женщины уставали и им при­ ходилось положить ребенка, то они клали его в решето. Существует убеждение, что дивы очень боятся решета. На пол ребенка не клали, это считали опасным — дивы могли дать ему грудь. По истечении трех суток выполняли обряд «выкупа» ребенка. Доя приносила ребен­ ка к его родителям и говорила: Як кудак дорам, 5а к,имати тилло кй мехарад? (имею ребенка, кто купит его за золото?). Родители отве­ чали: Мо мехарем (мы купим). Родители ребенка давали дое деньги, одежду (платье, обувь) и таким путем «выкупали» своего ребенка. В к. Пшихарв этот обряд несколько отличен от описанного. Когда рождался ребенок, повитуха—доя, закрыв глаза роженице платком, за­ ворачивала его немытым в тряпье и отдавала заранее намеченной жен­ щине. Рядом с матерью вместо ребенка клали завернутый в тряпьё пест от ступки — санги цувозак. Женщина, «укравшая» ребенка, дер­ жала его трое суток у себя. Если она была кормящей, то кормила са­ ма ребенка, в противном случае его кормила какая-нибудь другая женщина, которая не болела болезнью симиюн, насланной Умм-ус-си- биён.49 Через три дня мать что-нибудь готовила и шла к дое. Та по­ крывала ребенка решетом и через него показывала его матери. В тот же день, но несколько позднее, доя, тоже сготовив что-нибудь, брала ребенка и несла его к родителям. После угощения родители, сообра­ зуясь со своим достатком, давали дое одежду и другие вещи (барана или козу, пшеницу, сушеные фрукты и т. п.). В некоторых кишлаках (Сафедорон, Сагырдашт) в старое время при выкупе ребенка на одну чашку весов клали ребенка, на другую пшеницу и уравновешивали. Пшеницу брала себе женщина, державшая ребенка у себя трое суток; кроме того, ей давали одну золотую или серебряную бухарскую монету (к. Шуль). Во всех этих действиях ярко сказывается основная цель обряда— обман злых духов. Родители, «выкупив» своего ребенка, хотят убедить злых духов, что это не тот ребенок, которому они стремились повре­ дить. За ребенка давали даже золото и серебро; это усиливает впечат­ ление, что ребенок чужой, купленный.50 В кишлаках долины Хингоу камень, который клали возле матери вместо ребенка, обмывали подобно покойнику и, завернув в саван, хоронили в какой-нибудь старой обвалившейся могиле. Этот обряд в Других кишлаках Каратегина и Дарваза не наблюдался. Похоронами камня вместо ребенка хотели также обмануть дивов, показать, что ре­ бенок уже умер, его похоронили и поэтому дивам уже нечего здесь делать. В к. Яхак обряд имитации воровства ребенка несколько отлича­ ется. Здесь, если у женщины часто умирали дети, то новорожденному до перерезания пуповины прокалывали иголкой ухо и эту иголку вби­ вали камнем в то место, где происходили роды; затем, нагрев пест от 77 ступки, клали его поверх иголки. Между том доя. украв ребенка, уно­ сила его домой. По поверью, обманутый див чилчоч по ошибке давал грудь камню и иголке; горячий камень обжигал ему грудь, а иголка колола ее. Таким образом ребенок якобы избавлялся от преследова­ ний дива. Доя должна была быть женщиной, имеющей детей, но пере­ ставшей рожать. Это считалось для данного случая хорошим свой­ ством — ребенок, возможно, будет подобен доя в смысле преуспева­ ния в Жизни — шояд, ки бо гарда дамана доя new. равад. Женщина, переставшая рожать, здесь предпочтительна, вероятно, потому, что див чилчоч действует только против молодых женщин, способных рожать. Доя, дав для виду свою грудь ребенку, на самом деле кормила его ко­ ровьим молоком из наперстка, и трос суток его не оставляли одного, и в комнате горел свет; эти три дня его держали только в решете. Затем приносили ребенка к родителям и доя говорила: «Принесла ре­ бенка, кто купит?» Родители отвечали: «Мы купим». Дое давали одеж­ ду, обувь и таким образом, откупившись, забирали своего ребенка. Другой обряд, связанный с сохранением жизни новорожденного магическими средствами, — это протаскивание ребенка через пасть или под шкурой волка. Для этого снимали шкуру с убитого волка, су­ шили ее и сохраняли, как и кожу с волчьей пасти. Перед выполнением обряда их замачивали в воде, чтобы они размякли. Потом одна из зна­ харок, взяв ребенка на руки, раздевала его и три раза протаскивала через пасть в сторону шеи пли же под шкурой, каждый раз повторяя: Эмы демыт %амин шаеа (пусть это будет твоим лечением).51 В тот же день или на другой день ребенка протаскивали три раза под взмылен­ ной лошадью, верблюдом или ослом, каждый раз повторяя те же сло­ ва. При протаскивании ребенка под животными, особенно под ло­ шадью, просили всадника, чтобы он три раза плюнул в рот ребенку. Во­ обще же в рот ребенку плевала сама знахарка. Эти обряды до рево­ люции были широко распространены во всех кишлаках Каратегина и Дарваза, по в настоящее время они почти не выполняются. Среди на­ рода существовало представление, что после выполнения этих обрядов дивы видят ребенка в образе волка, лошади, собаки, осла и верблюда, и к нему переходят все хорошие черты человека, плюнувшего в рог ребенку. В к. Яхак женщина, у которой постоянно умирали дети, для со­ хранения жизни своего новорожденного выполняла обряд, близкий к вышеуказанному. Этот обряд совершался на третий день, иногда позд­ нее, в период от одного до шести месяцев после рождения ребенка. Мать просила из семи дворов своего кишлака муку и из этой муки готовила похлебку — атолаи оиш борик, атолаи худой, приглашала несколько женщин и мужчин и угощала их этой едой. Они читали мо­ литву и желали ребенку долгих лет жизни. Затем ребенка три раза протаскивали между ног лошади, верблюда, ослицы, собаки, пли если в кишлак приходил какой-нибудь юродивый, то его просили плюнуть в рот ребенку. По-видимому, считалось, что злые духи боялись юроди­ вого и воздерживались от преследования его и причинения ему зла. В защиту от злых духов нанизывали па шнурок бабки — буцул и когти волка и вешали их на шею ребенка или же крепко пришивали к его одежде как амулет. Иногда из волчьей шерсти заплетали косич­ ку и вместе с бабкой и когтями волка привязывали к верхней пере­ кладине колыбели. Оберегом служили также сушеные и растолченные Б порошок язык и глаза змеи; порошок смешивали с дурпопахнущей травой, называемой хинги бадбуй, и все это давали есть ребенку. Ве­ рили, что дивы, увидев его в образе змеи, больше не будут преследо- 78 •вать и вредить ему, а также, испугавшись запаха травы, не приблизят­ ся к ребенку. В к. Пшихарв говорили, что больного ребенка протаскивают три раза между ног лошади потому, что «лошадь — потомок дива». От­ сюда, по-видимому, такое объяснение обычая: если лошадь является готомком дивов, а протаскивание ребенка между ее ног как бы сим­ волизирует сосание вымени (или рождение), дивы убеждаются, что •один из их потомков (лошадь) уже дал ребенку «грудь» и поэтому им нет смысла это делать вторично. Протаскивание ребенка под шку­ рой пли через пасть волка, вероятно, было связано с тем, что дивы боятся волков и.представляя себе после этой процедуры ребенка в об­ разе волка, не могут ему вредить. Наречение младенца именем Бури (волк), а также привешивание к перекладине колыбели или к шее ре­ бенка косички из шерсти волка вместе с его бабками—все это как бы еще больше должно подтверждать, что ребенок—волчий детеныш. Обряды, связанные с волком, собакой, ослом, лошадью, верблю­ дом, змеями и другими животными, возможно, являются отдаленными пережитками тотемизма. Известно, что тотемы в представлениях людей наделялись сверхъестественной силой. Они якобы могли оказать под­ держку членам своего тотемического рода и защитить их от вреда, причиняемого злыми духами. С течением Бремени эти пережитки то­ темизма тесно переплелись с пережитками шаманизма, анимизма и, наконец, ислама и сохранились в виде ряда веровании, обычаев и •обрядов, первоначальное значение которых в большинстве случаев уже давно утрачено. Другими «средствами», к которым прибегали для сохранения жиз­ ни ребенка, были следующие. В к. Шуль в семье, где постоянно умирали дети, для сохранения жизни новорожденного выполняли такой обряд. На месте, где происходили роды, выкапывали в полу ямку и клали туда послед — уамрояк; затем завернув жало скорпиона в какую-ни­ будь тряпочку, втыкали в нее стальную или бронзовую иголку так, чтобы острие иголки через жало вышло на другую сторону тряпки и задело послед; потом в послед втыкали старое прядильное веретено и все это вместе закапывали. Сущес!вовало представление, что послед имеет душу, и когда в него втыкают иголки с жалом скорпиона и ве­ ретено — он кружится; когда он умрет, то перестает кружиться. Нуж­ но отметить, что перед выполнением этого обряда ребенка «крали» у матери и уносили. По-видимому, цель этого обряда также заключа­ лась в обмане злых духов: «убивание» последа и закапывание его есть символ убивания и захоронения ребенка. Злые духи, увидев это, яко­ бы считают, что ребенок умер и похоронен, и больше не стремятся его преследовать и вредить ему. Этот обряд нам не встречался в других кишлаках Каратегипа и Дарваза. Другой обряд, выполнявшийся для сохранения жизни новорожден­ ного в семье, в которой умирали дети, заключается в следующем. Как уже отмечалось, па третий день младенцу шьют рубашку, которую называют курган чилгй. После этого зовут одну из знахарок, которая, надев па ребенка рубашку, кладет его вверх лицом на пол и накры­ вает сверху перевернутым котлом; па котел она кладет немного ваты и, левой рукой держась за ушко котла, а правой ударяя каблуком ко­ жаной туфли один раз по земле, а другой раз по котлу, под которым лежит ребенок, при каждом ударе говорит: Эмы дсмыт уамин шава (пусть это будет твоим лечением); это повторяется три раза. Таким же образом три раза ударяют по котлу лошадиной уздой. Затем зна­ харка заворачивает ребенка в синюю тряпку и сутки держит его у 79 себя. Около матери кладут завернутые старый веник и пест. В тече­ ние этих суток ребенка кормит грудью какая-нибудь другая женщина. Котел, вата, туфли и уздечка в течение трех суток остаются там, где был выполнен обряд. Такой обряд существовал в Тегирми и в ряде других кишлаков. Если ребенок заболевал эпилепсией, то считали, что его накормил грудью див. Эту болезнь во многих кишлаках Каратегипа (Калаи-Ла- би-Об, Нушор, Халкарф, Навди, Новдснак) и Дарваза (Пшихарв, Курговад, Угр, Хек, Ушхарв, Сагырдашт, Сафедорон и др.) называют касали ганда, гандакасал (нехорошая болезнь), водима или вода ку- дакон. В других кишлаках Каратегипа (Тегирми, Юс, Яхак) ее назы­ вают узбекским термином шайтонламиш—«дьявольщина». В кишлаках Тегирми, Лангар, Самсолик и в ряде кишлаков по Вахшу ниже устья р. Хингоу для предохранения ребенка от этой бо­ лезни выполняют ряд обычаев и обрядов. Седьмая и восьмая ночь после рождения считались особенно опасными для жизни ребенка, так как в эти ночи див чилчоч якобы особенно настойчиво стремится дать ребенку свою грудь; поэтому восемь женщин и родственниц или сосе­ док роженицы по очереди держали ребенка па руках и не клали его на землю, а после восьмой ночи укладывали его в колыбель. Это, по-ви­ димому, древний обряд, описание которого несколько отличающееся от нашего, мы встречаем в письменных источниках. Так, автор второй половины XIX в. Возех в своем произведении сообщает относительно этого обряда в Бухаре следующее: «Новорожденный должен шесть суток лежать на земле. На седьмую ночь его укладывают в колыбель; эту ночь называют шаби муборак, и ребенка по очереди носят на ру­ ках и говорят: «Бача, бача, чон бача, Детка, детка, деточка, Худо нигохдор, бача. Пусть сохранит (тебя) бог. детка. Хар ки хурад нон, бача, Всякий, кто ест хлеб, детка, Дуо кунад, чон бача. Пусть молится за (тебя), деточка.52 В к. Нушор к новорожденному приходили восемь старых женщин. обычно родственниц, и восемь суток держали его на руках. Мать не кормила его грудью (кормила лишь в том случае, если у нее росли здоровыми другие дети). Если ребенка клали спать, спуская с рук. то одна из женщин неотступно сидела возле него и не спускала с не­ го глаз. Все восемь ночей непрерывно должен был гореть светильник. Все это делалось для того, чтобы див не дал ребенку грудь и этим не вызвал болезни. По истечении восьми суток опасность уменьшалась. Детей, заболевших болезнью шайтонламиш, «лечили» такими спо­ собами. В к. Тегирми на доске, на которой обычно нарезают лапшу, смешивали немного золы с мукой, затем эту смесь просеивали, и од­ на из знахарок чертила на ней указательными пальцами от пяти до семи треугольников, связанных между собой (рис. 5).53 После этого, раздев ребенка, она трижды спиной прикладывала его к этим рисункам, держа за руки и за ноги, и приговаривала: Эмы де- мыт хамин (леченье твое—это). Потом эту смесь бросали в воду или закапывали в землю. Исполнив все это, знахарка брала кувшин, об­ водила им трижды вокруг головы ребенка, а затем разбивала его об землю. Смысл первой части обряда неясен. Обведение же кувшина вокруг головы ребенка и разбивание его имеет значение пожертвова- 80 ния, кувшин является как б.л жертвой за голову ребенка, и вся бо­ лезнь его передается сломанному кувшину.5'' В некоторых кишлаках Нижнего Каратегппа (Яхак, Юс, Яхч) болезнь шайтонламиш «лечили» таким способом. Мать ребенка и две- три женщины шли за кишлак и на перекрестке дорог исполняли сле­ дующий обряд. Смешав растолченные семена дикого чеснока и крас­ ку индиго с семью горстями золы, взятой из мечети, мазали этим лоб, нос, подбородок и щеки заболевшего ребенка. Перед исполнением об­ ряда знахарка произносила слова: £ арвохо, ё ру^о, ё калунони гузаш- Рнс. 5. Способ «лечения» ребенка, заболевшего эпилепсией. таги, ё пайгамбарои худо, ё худовандо. дарду ранци хамин кудакро канда куна, бедардаш купи, модараша ноумед накунй, аз балохо ни- сохаш. дорй, алло.?, акбар\ (О духи умерших, о предки, о пророки божьи, освободите этого ребенка от болезни и страдания, сделайте здоровым, не лишайте надежды его мать, сохраните от несчастий, бог еелик!). Затем знахарка клала смесь на доску, на которой обычно рас­ катывают тесто для лепешек, наливала туда немного воды, отчего смесь получала консистенцию теста, затем раскатывала ее скалкой: скалку клала па чашку с водой, а смесь резала большим кухонным ножом и приговаривала: Хамаи дарду ранци цудак (гудак) дар хамин 6-50 р. цо монад (пусть пес болезни и страдания этого ребенка останутся здесь). После этого женщины, взяв ребенка, не оглядываясь, по дру­ гой дороге возвращались домой. Такое обрядовое «лечение» выполня­ ли в день три раза — утром, днем и вечером три дня подряд. Зна­ харке давали платье или марлю или два-три блюда пшеницы. Иногда же в качестве жертвоприношения оставляли на месте совершения об­ ряда всю одежду ребенка, а затем ее брала себе знахарка пли какой- нибудь бедный человек. "Считают, что болезнь перейдет к тому существу (человеку пли животному), который первым пройдет мимо этого места.™ Этот обряд в отдельных кишлаках исполнялся и в годы нашего обследования. В к. Пшихарв ребенка, заболевшего эпилепсией — боди кудакон, окуривали рутой и дуди, брали для него тумор, поили водой таштоб (см. выше). "Смешивали порох с сажей от котла и толченым семенем дикого чеснока и мазали лоб, нос, подбородок и щеки ребенка и клали ему немного этой смеси в рот. В к. Курговад эту болезнь называют водима и для излечения ре­ бенка семена дикого чеснока смешивали с порохом и с индиго и маза­ ли ему лоб, щеки, губы, рот и кисти рук В к. Тегирми шайтонламиш «лечили» еще и следующим образом. Знахарка, взяв ребенка за руки и за ноги, трижды легонько ударяла его о потолок и притолоку двери, иногда об лошадиные ясли, или же засовывала головой в курятник, каждый раз повторяя: «Пусть это будет твоим лечением». Полагали, что болезнь должна перейти на потолок или дверь, в ясли или в курятник, и таким образом ребенок может избавиться от нее. В том же кишлаке больного ребенка относили на кладбище и, по­ ложив его в какую-нибудь обвалившуюся могилу, делали семь шагов в сторону дома; потом возвращались, брали ребенка и относили домой. В этом обряде также отражается упоминавшееся представление о воз­ можности обмана духов, которых считают причиной детских болезней: решив, что ребенок, которому они хотели навредить, умер и похоронен, они больше не будут его преследовать, и он станет здоровым. В к. Тегирми практиковали еще и такой обряд, особенно в отно­ шении хилых, худосочных детей. Ребенка раздевали, и тело его сма­ зывали кровью барана, пожертвованного в день праздника Курбан.56 Затем его клали в ясли лошади или коровы и делали семь шагов в сторону дома, после чего брали ребенка и возвращались домой. Вери­ ли, что как раз в это время появляется дев чилчоч, который решает, что ребенок убит, слизывает кровь с его тела и этим удовлетворяется. Говорят, что за время, когда делают семь шагов в сторону дома, на те­ ле ребенка почти не остается крови, остатки же ее желтеют. Возможно, что этот обряд имеет характер искупительной жертвы: вместо крови ре­ бенка демоническим существам дается кровь барана. В к. Курговад для «излечения» хилых и болезненных детей в по­ лый ствол борщевика — тутаи куруш, мулут насыпали бобов и концы его завязывали тряпкой, затем ствол закапывали возле почитаемого источника, находящегося вблизи мазара Шохи-Савзпуш. По поверью, после того, как бобы размокнут и разбухнут внутри этого ствола, больной, худой ребенок тоже выздоровеет и поправится. Посвящение ребенка мазару. Культ почитаемых мест и мазаров существует среди таджиков, так же как и других народов Средней Азии, с древних времен. Однако после распространения ислама многие старые почитаемые места и мазары стали связывать с различными, ча­ сто легендарными мусульманскими святыми. Многие почитаемые 82 места называют цадамчо, — букв, «место следа», веря, что здесь по­ бывал какой-либо святой. Таким образом, в культе мазаров и других почитаемых мест, в обычаях и обрядах, с ними связанных, древние доисламские верования тесно переплетены с мусульманскими. Одним из древних обрядов, позднее приуроченных к исламу, является обряд «посвящения ребенка мазару», который можно рассматривать в каче- -стве непосредственного пережитка древнего обряда «пожертвова­ ния»—цурбонкунй. Особенно часто «посвящение мазару» практикова­ лось в семьях, где умирали дети. В к. Шуль через неделю после рождения ребенка родители приго­ товляли ревич—жаренные в масле мелкие лепешки и халву, и все это относили на мазар. Мутавалли и шейхи мазара, приняв подношения, читали за здоровье новорожденного какой-нибудь стих Корана или писали тумор. Родители ребенка давали мутавалли материю на одеж- ,ду или наматывали ему на голову чалму, что называлось назри мазор —«приношение мазару». Ребенку, как говорилось выше, обычно в та­ ком случае давали имя Назри или другое, производное от этого слова. В к. Пшпхарв, помимо всего этого, ребенка три раза обносили вокруг мазара. В Гармс этот обряд сохранил, по-видимому, более древнюю фор­ му. Здесь родители ребенка, заколов козу или барана, варили мясо, брали лепешки и относили на мазар. Шейхп мазара вместе с другими собравшимися съедали все принесенное, а оставшиеся кости собира­ ли и бросали в воду. Делали это потому, что вода «вечная»; таким образом стремились обеспечить ребенку долгую жизнь. Обряд посвящения мазару существовал почти во всех кишлаках Каратегина и Дарваза. Закалывание скота и приношение мазару разнообразной пищи яв­ ляется одной из форм жертвоприношения, которое должно заменить ребенка. Родители верили, что мазар возьмет ребенка под свое по­ кровительство и сохранит его жизнь. Шейхи и мутавалли, читая мо­ литвы и заклинания, путем обмана вымогали у темного населения при­ ношения, обеспечивавшие им беззаботную и зажиточную жизнь. Угне­ тенный простой народ, не имевший даже представления о научной ме­ дицине и лишенный всякой медицинской помощи, спасение жизни ре­ бенка связывал с молитвами и заклинаниями обманщиков мулл и шей­ хов и считал приношения на мазары одним из наиболее эффективных средств борьбы против болезни и смерти. Перенесение болезни на другого ребенка. Иногда женщины, у ко­ торых часто умирали дети, для сохранения жизни новорожденного выполняли обряды, направленные якобы па отвращение болезни и опасности смерти от их младенца и перенесения этой опасности на чу­ жих здоровых детей. Так, во всех кишлаках Каратегина и Дарваза для того, чтобы больной ребенок выздоровел, мать старалась положить его в колыбель ребенка, растущего здоровым. Однако считалось, что делать это опас­ но, так как исцеление больного ребенка может вызвать болезнь здо­ рового. Поэтому обычно мать здорового ребенка не допускала такого «лечения», и оно производилось в ее отсутствие, тайно. В к. Шуль, помимо этого, иногда крали какую-нибудь из принадлежностей колы­ бели здорового ребенка и больше ее не возвращали, а использовали вместе с другими вещами своего ребенка. Все же иногда женщина, имеющая много детей, которые вырастали благополучно, если она была уверена, что больного ребенка его мать кладет в колыбель здо­ рового ребенка с чистыми намерениями, надеясь на исцеление, по не • S 3 желая, чтобы болезнь перешла на здорового, давала согласие на та­ кое «лечение».57 В к. Тегирми, женщина, у которой часто умирали дети, во время родов другой женщины приходила К ней домой и обходила вокруг нее- три раза, чтобы таким способом передать ей свою болезнь; кроме то­ го, она стремилась каким бы то ни было способом дать свою грудь новорожденному женщины, имевшей здоровое потомство, или же она приносила синюю тряпочку и клала ее в колыбель здорового ребенка.. Синяя тряпка, по-видимому, является символом смерти (траурной це­ ремонии) . В том же кишлаке болезнь своего ребенка «передавали» чужому еще и так. Придя в дом какой-нибудь многодетной женщины и заго­ ворив с ней, мать больного ребенка незаметно ударяла локтями о по­ душку здорового чужого и брала его на руки.58 Приведенные обряды, безусловно, лосят магический характер. Естественно, что такие действия не могли не вызывать неприязни и вражды со стороны той женщины, против ребенка которой они были направлены; она, в свою очередь, пыталась отплатить той, которая стремилась принести ей вред. К сожалению, обо всем этом мы имеем очень мало сведений. Только в к. Тегирми удалось зыяснить следующее. Если какая-либо- женщина узнает о происках своей соседки или односельчанки, то, взяв из колыбели своего ребенка пеленку, она опускала ее в горшочек с мочой своего ребенка, шла в дом обидчицы и, отжав пеленку в горшо­ чек ее ребенка, оставляла и саму пеленку в колыбели. Конечно, и это делается тайком, а не открыто. Считали, что эта мера ослабляег влияние и силу козней противницы, и она уже не сможет повредить ребенку. Первая стрижка. Обычно ребенка первый раз стригли, когда ему исполнялся год или три года. Сейчас ребенка часто стрижет его отец. До этого мать ножницами подстригает спереди ребенку волосы, чтобы они не закрывали глаза. В настоящее время обряд стрижки волос теряет свой древний ха­ рактер и большинство семей не уделяет этому особого внимания. В го­ родах и в районных центрах детей стригут в общественных парик­ махерских. Но в кишлаках до сих пор сохранились некоторые древние- обряды. Там волосы ребенку спереди подстригают ножницами стари­ ки. Когда наступает время полной стрижки, приготовляют какое-ни­ будь угощение и приглашают несколько стариков, один из которых it остригает волосы ребенку ножницами, оставляя иногда небольшую ко­ сичку на макушке. Раньше такую косичку у мальчиков оставляли часто, особенно в семьях, где умирали дети,59и сохраняли долго, ино- 7'да до самой женитьбы, пряча под тюбетейкой. Называли ее щи ниёзй—волосы, посвященные мазару. Косичку сохраняли до тех пор, пока родители не устроят на маза- ре угощение, для которого обычно резали барана или козу.60 Срезан­ ную косичку подвешивали к зеленому, хорошо растущему дереву или закапывали в землю около него. Существовало поверье, что жизнь ребенка, чьи волосы лежат под пышным зеленым деревом, будет пол­ ной, счастливой и долгой. Чтобы избежать лишних расходов, иногда стрижку косички мальчика приурочивали к обрезанию. В Комсомолабаде, когда мальчику оставляли косичку, одновре­ менно продевали в одно ухо серьгу. Серьга снималась тогда же, когда срезалась косичка. Снятая серьга сохранялась у матери до появле­ ния следующего ребенка.61 R4* В старое время обряд стрижки волос проходил очень торжествен­ но; некоторые семьи закалывали барана и устраивали пиршество. Ребенка стриг один из стариков, обладающий «легкой рукой» и имею­ щий много детей. До четырех-пятилетнего возраста детей стригли нож­ ницами, а в дальнейшем уже брили голову бритвой. Девочек также два-три раза стригли ножницами и один раз бритвой, чтобы волосы росли красивыми и густыми. В кишлаках Каратегипа и Дарваза пер­ вую стрижку волос ребенка называют муйсаргирон или сартарошон. Б к. Пшпхарв этот обряд называется, как и в Шугиане, калтуй.62 В некоторых кишлаках (Юс, Яхак, Яхч), когда состригали первые волосы, их взвешивали серебряными монетами, а эти монеты отдавали повитухе.63 Волосы клали на полку па мазаре или в дупло какого-ни­ будь дерева. В Гарме тоже впервые остриженные волосы клали в дуп­ ло дерева, чтобы ребенок рос, как дерево.64 В к. Пшихарв волосы ребенка сохраняли в нише стен двора маза- ра или в чулане дома. Если волосы сохраняли на мазаре, то ребенок считался посвященным мазару и ему давали имя Назри. Появление первых зубов. В Каратегине и Дарвазе ребенку при набухании десен (вора) дают жевать сухари или какой-либо твердый предмет. В некоторых семьях ребенку дают очищенную от мяса варе­ ную кость; в ней просверливают отверстие и продевают нитку, за ко­ торую ее подвешивают на шею или на руку ребенку, чтобы он не мог •ее проглотить. Такая косточка называется чочак. В настоящее время детям в большинстве случаев дают чисто вымытые резиновые игрушки, которые они постоянно жуют. Существовал ряд обрядов, направленных на то, чтобы у ребенка зубы прорезались легко и без боли; эти обряды исполняются кое-где и в настоящее время. Так, в к. Муджихарф выполняли обряд, назы­ вающийся дандонмушак или дандонрезонак (прорезывание зубов). Мать с ребенком шла в несколько домов и просила у хозяев немного муки, гороха, пшеницы и других продуктов, из которых она приго­ товляла какое-нибудь блюдо, а затем приглашала женщин. После еды -одна из женщин проводила на земле ножом длинную черту и, взяв ребенка за руки, водила по этой черте — той-тояк. мекард. Сзади ребенка, по обе стороны черты, рассыпали печенье — орзущ и бур- •сок,, а собравшиеся дети подбирали его. Женщины играли на бубне, некоторые танцевали, пели песни. Потом между женщинами распре­ деляли печенье и сушеные фрукты. Этот обряд иногда выполняется и сейчас. В к. Халкарф, кроме печенья и сдобных хлебцев, красили яйца, за­ готавливали сушеный тут, орехи, поджаренную пшеницу и горох, а в большом котле варили пшеницу,, фасоль и горох с острой приправой— нугул. Приглашали женщин и детей, угощали их. После еды ребенка, у которого прорезываются зубы, клали в решето, и сыпали туда же сушеный тут, урюк, жареный горох, пшеницу и печенье. Затем ребен­ ка брали из решета, а все содержимое высыпали на головы детей, в том числе и на голову виновника торжества. В кишлаках Халкарф и Муджихарф до окончания выполнения об­ ряда несколько женщин играли на бубне, танцевали, пели песни. Пе­ ред уходом они читали благопожелапие: Худо %ами бачара ба камоли пирй бирасунад, умраша дыроз кунад, бадавлаташ кунад, омин, алло% акбар (пусть бог доведет этого ребенка до глубокой старости, сделает его жизнь долгой, богатой, да будет так, велик аллах). В кишлаках Тегирмн и Элок, где этот обряд называли еще му- •шакгардонй — «вождение мышки», мать с ребенком, идя к дверям 85 семи домов просить продукты, на ломаном языке, подражая ребенку. пела: Дандуным, дандуным, О мой зуб, о мои зуб, Хирмани гулгардуным О мое гумно, полное цветов. Ордак биёр кулча кыным, Дай мне мучки испечь лепешку, Гандум биёр куча кыным, Дан мне пшеницы сварить кашку, Чормагз биёр шах-шах Дай мне орехи зубами кыным. погрызть, /1з боиси як дандуным. Все это для одного зуба моего. В к. Самсолнк эту песню пели так: - Дандуным, дандуным, О мой зуб, о мой зуб, Хирмани гулгардоным, О мое гумно, полное цветов, Тыхм быте дандун кыным, Дан мне яичко, попробую на зуб, Ордым быте кулча кыным, Дай мне муки испечь лепешку, Гандым быте куча кыным. Дай мне пшеницы сварить кашку. Аз бахшаки як дандун Из-за одного зубочка Доим шыдем саргардун. Мы всегда в хлопотах. Матери давали муку, яйца, пшеницу, орехи и сушеные фрукты. Из муки она пекла сдобные хлебцы, из пшеницы приготовляла похлеб­ ку — гандумкуча, гандумоб, добавляя еще фасоль, горох, чечевицу. Приготовляя эту похлебку, пшеницу ие толкли в ступке, чтобы не- отделилась шелуха. Существует убеждение, что если пшеницу рас­ толочь и отделить шелуху, то зубы у ребенка будут кривыми. Эту по­ хлебку съедали взрослые.65 Приглашенные женщины приносили с собой орехи, сушеные фрук­ ты и посыпали на головы присутствующих. После еды говорили: Камолии умри кудак, худо уро ба камоли пирй бырасуна, бо падару модарыш пирыш хунад, муъмину мусулмон ай кулли офат нигахдорым шава, аллох акбар\ (Пусть достигнет расцвета жизнь ребенка, пусть бог его доведет до глубокой старости, пусть он состарится, имея в живых своих родителей, правоверные мусульмане да охрапяг его от всех напастей и бед, бог велик!) и уходили. В некоторых кишлаках долины р. Хингоу (Сафедорон, Ёзганд, Чильдара) прежде богатые не выполняли обряда хождения по домам, а закалывали козу или барана и приглашали близких соседей, и те после еды просили бога о ниспослании ребенку здоровья и жизни до старости. В этих кишлаках обряд называется дандонбаророн, дандон- кафонй (появление зубов, прорезывание зубов). В дарвазских кишлаках Умарак и Ушхарв этот обряд называют дандонруй или дандонруёнак, т. е. появление зубов. В к. Умарак при прорезании зубов у первого ребенка его бабушка и дедушка по мате­ ри, как и при положении в колыбель, приносили тушу барана или ко­ зы. Из принесенного мяса готовили суп, приглашали соседей — муж­ чин и женшин и угощали их. В к. Ушхарв приготовляли также далда- (кашу из раздробленных зерен пшеницы, бобов и гороха). Устраива­ лись различные развлечения и игры. Если это было летом, женщины качались на качелях. 8fi В к. Пшихарв где этот обряд называли также дандошшзй (созре­ вание зубов), мать ребенка ходила к своим родителям и извещала о появлении у ребенка зубов. Родители давали ей одного барана или козу и одну меру — пенат муки или масло. Из этих продуктов устраи­ валось угощение для приглашенных. В некоторых кишлаках Каратегпна тот, кто первым увидит зуб у ребенка, должен подарить ему рубашку.67 Когда у ребенка выпадают молочные зубы — дандони шир, мать говорит ему, чтобы он выбросил зуб в мышиную порку. При этом он должен сказать: Мишпк, мушак, ма(х') диндуни астурунавй, диндуни оханим бита; или: Ман хыдта диндуни астагунй додим, ту диндуни оханим битй (мышка, мышка, на тебе костяной, дай мне железный зуб; ИЛИ же: я тебе дал костяной, ты дан мне железный зуб).68 Обряды, связанные с первыми шагами ребенка. По этому вопро­ су мы имеем очень скудный материал. Надо отметить, что с 9—10 ме­ сяцев ребенка постепенно учат ходить. Сначала его водят, держа под мышки, повторяя: Тай-тай, по-по, кулча, хйлво (шаг за шажком, нож­ ка за ножкой, лепешки, халва), потом его начинают ставить к степе. Ребенок, опираясь о степу, стоит прямо и делает несколько шагов. По­ сле этого, держа за обе руки, заставляют его ходить. До трех-четырех лет носят ребенка по-разному, по обычно па ру­ ках сари даст, па спине—пушт, на бедре—сари севчй (рис. 6—8). Рис. fi. Женщина с ре^чкпм, Коисомол- абалский район. В Дарвазс и верхних кишлаках Каратегнна не сохранилось ни одного специального обряда, связанного с первыми шагами ребенка. Только в кишлаках Муджихарф, Чормагзэк, Чорсада записан следую­ щий обряд. Когда ребенок начинал ходить, мать его приготавливала какую-нибудь пищу, пекла сдобные лепешки, печенье и приглашала нескольких женщин и детей. После еды одна из женщин острием ножа проводила па земляном полу длинную черту. Затем, держа ребенка за руки, водила его по этой черте и приговаривала: Тай-тай, по-по, кулча, %алво. Затем с двух сторон черты сыпала орехи, сушеный урюк, тут, печенье, и дети все это подбирали. В это время женщины пели песни, играли па бубне и танцевали. В настоящее время этот обряд выполняется очень редко, хотя, по словам осведомительницы, раньше его выполняло все население. Рис. 7. Способ ношения ребенка не бедре, к. Куглнк. Таджикабадский район. В Каратегине и Дарвазс;: если ребенок долго не начинал ходить, творили, что у матери «тяжелое молоко»—шчоаш вазнин. будаст. В некоторых кишлаках Каратегнна (Самсолпк, Пумбачн) если ребенок долго не начинал .ходить, его сажали в решето и, привязав в таком виде к собаке, возили по улицам кишлака. По поверью, после этого ребенок должен быстро научиться ходить.69 Кормление ребенка и отнятие его от груди. В первые три дня после рождения ребенка мать не дает ему грудь; считается, ого в это время у нее молозиво, or которого у ребенка будет запор — гириш. Мать лишь капает ему время от времени в рот .молоко из соска для передачи материнской любви. Чтобы ребенок не голодал, его кормит SS грудью одна из уважаемых женщин, у которой дети живы и здоровы. .Эта женщина считается приемной матерью, а если'в это время она име­ ет грудного ребенка, то последний считается молочным братом (или «естрой) новорожденного (таким молочным брату и сестре запреща­ ется вступать в брак). Рис. 8. Женщины с детьми, к. Каланак. Иногда роженица сразу кормит ребенка грудью, но в таком слу­ чае, чтобы предохранить ребенка от запора, через шесть-семь дней после рождения ему дают съесть растолченную мальву—гармаш, сме­ шанную со сливочным маслом. Это очищает желудок от молозива. Обычно ребенка кормят грудью до двух-трех или до четырех и даже до пяти-шести лет.70 Отучают ребенка от груди несколькими способами. Мажут грудь сажей с котла или копотью с потолка, некоторые мажут перцем, или кладут на грудь под платье какую-нибудь колючую вещь. Ребенок вначале плачет, но постепенно отвыкает от груди. В настоящее время "аще под платье кладут одежную щетку. Женщины Каратегина и Дарваза считают, что если ребенок бу­ дет долго сосать грудь, у него испортятся зубы. Несмотря на это, они все же кормят детей грудью довольно долго. После отнятия от груди детям специальную пищу не готовят, дают то же, что и взрослым. Ребенка начинают прикармливать раз­ личной пищей с 6—7 месяцев: обычно сначала ему дают коровье мо­ локо, фрукты, мучной кисель, рисовую кашу и т. п. В настоящее вре­ да МЯ, когда во всех сельских и районных магазинах имеются разнооб­ разные продукты, детям специально варят манную кашу, кисель и дру­ гие блюда, подходящие для детского рациона. Обрезание. У таджиков Каратегнпа и Дарваза обрезание назы­ вается различными терминами. Например, в к. Шуль его называют туи чукбурон, в к. Нушор—хатна, в к. Умарак—хадматуй, в Пшихар- ьс—чуксир, в долине р. Хннгоу—чуксур, туи чукбурй, хадмасур. Обще­ известными терминами являются чукбурон, чуксур, дастхалолкунй. Обрезание — обычаи, которого продолжает еще придерживаться подавляющее большинство населения. Помимо чисто религиозного его значения, существует представление, что обрезание диктуется и пра­ вилами гигиены. На необрезанного мальчика или юношу смотрят, как на нечистого; веками сложившаяся традиция привела к тому, что к пе- обрезаниому относятся с чувством брезгливости, ему не разрешают резать скот и т. п. В то же время необходимость борьбы с этим вред­ ным обычаем совершенно несомненна. Обрезание вредно уже в силу того, что оно является мусульманским обычаем и укрепляет влияние духовенства: оно часто проводится без соблюдения элементарных правил санитарии и гигиены; наконец, с обрезанием связаны очень большие расходы. В основном его делают в возрасте от трех до пяти лет. Существовало мнение, что так как через обрезание мальчик при­ общается к исламу, то желательно совершать его в таком возрасте, ког­ да он поумнеет и, как говорят, почувствует действие «бритвы ислама». В прошлом обряд обрезания обязательно созершался торжествен­ но и сопровождался угощением, расходы на которое были велики и отрицательно отражались на экономике семьи. Особенно большой ущерб этот обряд наносил хозяйству бедных. Устройство пышного торжества по случаю обрезания с большими расходами чаще всего пропагандировали сельские богатеи, представители духовенства и ре­ лигиозные люди, которые хорошо знали, что после торжеств бедняк или даже человек среднего достатка. обычно становился их неоплат­ ным должником, нередко отдавал им в залог свою землю и в конце концов превращался в издольщика или батрака. Муллы всячески до­ казывали населению необходимость устройства большого праздника, ссылаясь при этом на шариат и приводя многочисленные высказыва­ ния вероучителей ислама. Даже заклад имущества в целях устройства праздника обрезания они считали одним из наилучших деяний, за ко­ торое человек будет награжден на том свете. Известный таджикский писатель С. Айни, который описал все это. вкладывает в уста одного из имамов следующие слова: «Во время об­ резания Имама Хасапа и Имама Хусейна в доме пророка не было де­ нег. Тогда великий пророк заложил еврею свою одежду и покрыва­ ло жены и денын израсходовал на совершение обряда. Поступок про­ рока служит примером и показывает, насколько правильно и благо­ родно устраивать такие праздники. В Коране также сказано, что если кто-нибудь, несмотря на бедность, устроит праздник очищения и на этом празднике окажет почести духовным наставникам, то всеблагий п всевышний бог в день воздаяния подарит в раю по дворцу за каж­ дую крупинку риса, израсходованного на празднике. А степы каждого такого дворца будут из серебра, двери из золота, скобы, петли и окоп­ ные решетки из жемчуга».7' Подобная агитация оказывала свое действие, и трудовой народ- живший в условиях Бухарского ханства в темноте и невежестве, ради «райского блаженства» часто разорялся, стараясь как можно пышнее- справить обряд обрезания. . по Хотя обрезание среди большинства населения практикуется и те­ перь, по ритуал редко выполняется в своей полной форме, отдельные обряды и церемонии стали опускаться и забываться, но расходы на пиршество и сейчас нередко бывают очень велики. Здесь мы приво­ дим церемонию обрезания в том виде, в каком она выполнялась в не­ далеком прошлом. В Каратегине и Дарвазе в семье начинали готовиться к обреза­ нию сына за несколько месяцев, иногда даже за год и больше. В бо­ гатых и средних семьях откармливали корову, заготовляли муку, раз­ личные сласти и фрукты, материю для раздачи гостям, приходившим с поздравлением, подарки для участников козлодраппя, скачек и дру­ гих развлечений. За месяц до обрезания посылали с приглашением специальных людей—цахдгар^о (в городах их называют царчй). Близкие родствен­ ники приходили на два-три дня раньше обрезания и приносили по своим возможностям сласти, фрукты, сдобные лепешки или муку, мас­ ло, приводили козу или барана; некоторые, более богатые родствен­ ники, приводили корову или лошадь. На торжество приглашали муж­ ское население своего кишлака, а также ближайших кишлаков. Спе­ циально на празднество приглашали певцов и комиков-скоморохов. Общее угощение устраивалось днем, это называли рузтуй. При дневном празднестве организовывали козлодранпе и скачки (соревно­ вались в скачках и в беге). После этого некоторые из гостей уходили. Затем устраивалось ночное празднество — ишетуй,72 во время которого выступали танцоры, певцы, скоморохи, организовывалась игра в под- шохбозй (инсценировка шахского двора),73 во время которой с род­ ственников мальчика под видом ШУТОЧНОГО штрафа собирали различ­ ные подношения.74 В некоторых, местах подношения от родственников мальчика соби­ рались не во время указанной игры, а несколько иначе и называлось это хадьядихй. Так, в к. Умарак во время торжества на землю растп- лали платок пли клали бубен, и певцы, сидя на почетном месте, пели песню «Ялали», или «Ялало». Певцы по-очереди называли по имени всех родственников мальчика (величая самого мальчика в песпе кня­ зем, государем — подшох и приглашали их пройти в передний угол, положив на платок или на бубен свои подношения, что те и исполня­ ли. Аналогичная церемония выполнялась также во время свадьбы. Приводим слова этой песни: Булбули масти-масти—маете, Булбул ба шохи гул нишасте. Падари шах" хадьяша до, боло гузаште. Булбули масти-масти-масте, Булбул ба шохи гул нишасте. Модари шах1 хадьяша до, боло гузаште. Булбули масти-масти—маете, Булбул ба шохи гул нишасте. Опьяненный-опьяненный соловей, Соловей сел на ветку розы. А отец князя (жениха) отдал своп подарки, прошел па почетное место. Опьяненный-опьяненный соловей, Соловей сел па ветку розы. А мать князя отдала свои подарки и прошла на почетное место. Опьяненный-опьяненный соловей. Соловей сел на ветку розы. Я1 Холсш шах %адьяша до, боло Л тетка князя отдала свои гузаштс... подарки и прошла на почет­ ное место... Из этих даров все съедобное раздавалось участникам торжества, а материю и деньги распределяли между собой певцы. Некоторые богатые люди принимали гостей в течение трех суток. Само обрезание совершалось по окончании торжества. Обряд обрезания обычно проводился весной пли осенью. Счита­ ли, что если его сделать в жаркое или в холодное время года, то ран­ ка может воспалиться, долго не будет заживать и причинит страда­ ния ребенку. Способ обрезания везде одинаков, и используют для этого толь­ ко обструганную палочку с расщепленным концом, наподобие пинце­ та — цагак и бритву—тер. Для обрезания приглашают специального мастера; верили, что бывают мастера с «легкой» и «тяжелой» рукой. Если у мастера «легкая» рука, то ранка заживет через шесть-семь дней, а если «тяжелая» — после пятнадцати-шестнадцати дней. Перед обрезанием певцы стоя пели песни, главным образом сти­ хи таджикских классических поэтов; иногда пели и народные песни. Например, в к. Умарак, когда мастер готовился к обрезанию, певцы пели народную песню «Гули гул кимат» следующего содержания (при­ водится отрывок песни): Биё, бырем 6а гулчаман, гули гул щнате, Ту гул бичину ман суман, гули гул щимате. Эй, дар чаман се сад гулай, гули гул клилате, Се саду шасту шаш гулай, гули гул климате. Аз он гул(%)о дар инцо нест, гули гул к;имате, Хубии гул дар Чамбулай, гули гул климате. Биё, бурем 6OFU боло, гули гул щимате, Хей, ту гул бичи(н) у ман лола, гули гул кимате. Хсй, биё, бурем ба мисгарй, гули гул к,имате, Эй, духтар гирем чучаи пари, гули гул уплате. Давай, пойдем к цветнику, о драгоценная роза, Ты розы собирай, а я жасмин, о драгоценная роза. Эх, в цветнике триста цветов, о драгоценная роза, Триста шестьдесят шесть цветов, о драгоценная роза. Тех цветов здесь нет, о драгоценная роза. Хорошие цветы—в Чамбуле75 о драгоценная роза. Давай, пойдем в верхний сад, о драгоценная роза, Эх, ты розы собирай, а я тюльпаны, о драгоценная рг»«. Эх, давай пойдем к меднику, о драгоценная роза, Эх, женимся па девушке, подобной дочке феи, о драгоценная роза. Эта песня .очень длинная, ее поют все время, пока мастер гото­ вится к обрезанию, чтобы ребенок все свое внимание обратил на пев­ цов. Когда мастер приступает к обрезанию крайней плоти, все окру­ жающие ребенка мужчины и юноши поднимают шум и крнк, якобы для того, чтобы ребенок не чувствовал боли.70 Мастер, массируя, оттягивает крайнюю плоть, сильно защемляет ее расщепом и быстро отрезает бритвой. Ранку присыпают горячим 92 пеплом от сожженных тряпок и ваты, но не перевязывают, иначе тряп­ ка прилипнет и причинит боль ребенку. Ребенок должен лежать на спине, чтобы скорее остановилась кровь. Если ранка опухла, ее смачи­ вают коровьим маслом. В кишлаках Сафедорон, Сагырдашт и Пуштарог шили специаль­ ный мешочек и наполняли его горячен золой; мешочек надевали на половой орган (а чтобы он не спадал, привязывали его на шнурке к пояснице). Если ранка опухала и синела, то ее смазывали яичным маслом ругани тухм77 или же льняным маслом ругани загер. В кишлаках Каратегнна после обрезания крайнюю плоть, продев сквозь нее нитку, привязывали к щиколотке мальчика. Существует представление, что как только кожица засохнет, ранка тоже высохнет и заживет. После выздоровления мальчика эту кожицу закапывали под стеной дома (к. Шуль), клали в норку мыши (к. Элок) или в тре­ щину стены (к. Нушор). В кишлаках Дарваза обрезанный кончик плоти нацепляли на палочку (которую засовывали под потолочную балку дома), чтобы она высохла и ранка также скорее бы зажила. Здесь, по-видимому, мы имеем дело с магическим обрядом, по которо­ му высыхание отрезанной кожицы способствует быстрейшему зажива­ нию ранки. .Мастеру дарили материю па одежду, халат, а также пачку чая и кусок мыла для мытья pyK.7S Иногда при обрезании сына некоторые люди приводили и обрек­ ли заодно со своим сыном сирот и мальчиков из бедных семей. Это считалось богоугодным и хорошим делом, но впоследствии эти маль­ чики становились должниками своего «благодетеля» и стремились ока­ зать ему какую-нибудь услугу. Иногда бывает так, что крайняя плоть ребенка настолько коротка, что делать обрезание невозможно. Таких детей называют суннатй (обрезанный), среди населения существует убеждение, что им еще в утробе матери ангелы сделали обрезание.73 В Каратегине и Дарвазе не делали полного обрезания таким детям, а только копчик плоти не­ много окровавливали острой бритвой, чтобы «над ребенком прошла бритва ислама» — аз болои кудак TIFU ислом гцзарад. Если родители не устраивали торжестза по поводу обрезания, то никто их не упрекал и не осуждал, но в большинстве семей все же считали, что торжество в связи с обрезанием является «долгом гос­ подним» — к,арзи парвардигор. Воспитание ребенка и его помощь в семье. В нынешних условиях детей с малых лет как в семье, так и в школе приучают к физическо­ му труду. Летом и осенью учителя после уроков ведут учеников на колхозные поля для помощи во время жатвы. Более взрослые жнут, младшие собирают колосья; дети завязывают и складывают снопы, некоторые носят воду работающим колхозникам и т. п. В школе детям внушают, чтобы они дома помогали родителям, выполняли некоторые работы. И в школе и дома девочек учат выши­ вать. Мальчики и девочки до шести-семи лет носят в небольших сосу­ дах воду, подметают, моют посуду, разжигают в очаге огонь, помога­ ют матерям при доении коров и коз (придерживая подпускаемых телят, козлят и ягнят). Кроме того, девочки учатся с шести-семи лет месить тесто, прясть, шить и вышивать тюбетейки и т. п.; они обычно в виде практики шьют одежду своим куклам. И до революции детей учили помогать домашним. В те времена мальчики и девочки уже с десяти лет выполняли почти всю домашнюю работу: разжигали огонь в очаге, подметали, помогали матерям при 93 доении скота, делали кизяк па топливо, готовили пищу и т. п. Маль­ чики собирали для растопки щепки, иногда очень издалека приносили .хворост и дрова, пасли скот, гоняли воробьев с посевов и в садах, охраняли посевы от потравы скотом, охраняли сады. Иногда мальчики уже семн-восьмн лет жали пшеницу, помогали отцам в обмолоте зер­ на (погоняли быков), зимой кормили и поили скот, чистили хлева. Вплоть до коллективизации сельского хозяйства у таджиков Ка- ратегина и Дарваза существовал обряд, называемый сарбандон, сар- турунчон—тугое повязывание головы. Когда ребенок брался первый раз за какую-нибудь трудную работу, например, придя на поле во вре­ мя отдыха быков, держался за плуг, желая поучиться пахать, и если в тот момент его видел кто-нибудь посторонний, например, сосед по участку, то он своим поясным платком при?язывал ребенка к ручке плуга. Мальчик начинал плакать, а его отец, обрадовавшись, просил отпустить ребенка и обещал устроить угощение. После этого сосед от­ пускал мальчика. Отец, во исполнение своего обещания, поручал до­ ма приготовить угощение и нес его в мечеть или на поле (если это поле находилось вблизи кишлака). Собравшиеся люди после еды чи­ тали фотиху и желали ребенку здоровья, долгой жизни, а также стать хорошим работником. Вообще если ребенок брался первый раз за какое-нибудь дело или впервые приходил в общественное место (мечеть, чайхана) и это кто-нибудь видел, тс выполняли обряд сарбандон с целью устройства отцом угощения в связи с проявившейся способностью ребенка к тру­ ду или с приобщением к быту взрослых мужчин. Мальчика кто-ни­ будь привязывал к столбу мечети, он оч страха плакал, кричал. Ког­ да отец обещал устроить угощение, мальчика отпускали. Если отца не было поблизости, то за ним посылали. В некоторых кишлаках Каратегина и Дарваза, если ребенок впервые брался за какую-нибудь работу или впервые приходил в ме­ четь, сарбандон совершали над его отцом, т. е. туго завязывали ему голову поясным платком или чьей-нибудь чалмой и всячески мучили его до тех пор, пока он не обещал устроить угощение. В кишлаках Сафедорон и Сагырдашт отцу повязывали на шею пли голову пояс­ ной платок и затем двое из присутствовавших тянули концы платка в разные стороны. Когда девочка впервые бралась за какую-нибудь работу, женщи­ ны тоже устраивали сарбандон или сартурунцон, после чего мать устраивала угощение для них. Такие обычаи существуют среди населения до сих пор, но имеют хаоактер веселой игры и чаще всего обходятся без угощения. Эти обряды, по-видимому, являются пережитком посвящений, устраивающихся в связи с переходом ребенка в следующую возраст­ ную группу. Ребенок, приступающий к выполнению различных работ, становится уже как бы взрослым. После выполнения обряда сарбан­ дон и соответствующего угощения дети могли без стеснения ходить в общественные места. Одним из важнейших вопросов воспитания детей является дисци­ плина, которой в настоящее время уделяется внимание как в семье, так и в школе, а также со стороны общественности. В прежнее время таджики уделяли внимание тому, чтобы пх дети были дисциплинированными, развивали у них положительные черты характера и поведения. Одним из признаков воспитанности и хорошего поведения являлось почтительное отношение к родителям и старшим. Детей учили первы- 94 ми приветствовать старших, пе вмешиваться в их разговоры, помогать старикам, выполнять различные поручения старших, знать свое место в обществе старших. Помимо этого, всячески внушали отрицательное отношение к воровству и обману, к предательству по отношению к. друзьям, к злым поступкам, несправедливости и т. д. В Каратегиие и Дарвазе недисциплинированных детей наказыва­ ли, за мелкие провинности бранили; это делали не только родители, но и посторонние, и родственники ребенка на это не обижались. На­ пример, если во время беседы старших ребенок прошел между ними, то они, остановив его, делали замечание, чтобы он больше не повто­ рял этого; по обычаю младший всегда должен пройти сзади старшего. Когда мальчик приходил в мечеть, то он должен был, сложив руки на груди, громко поздороваться; в противном случае он тотчас же по­ лучал замечание за невежливость. Особенно осуждалось воровство, и все с презрением смотрели на людей, изобличенных в краже. Если мальчика ловили на краже мелких вещей (фруктов .сушеного сыра и т. п.), то его били, приводили к отцу и очень ругали, отец его тоже бил и наставлял, чтобы он другой раз не позорил его среди людей. Такое внушение и наказание со стороны своих и чужих не оставались для ребенка без результатов. Вообще же в горных районах воровства почти не было, что от­ мечали и многие русские путешественники. Помещения не запирались, фрукты и другие продукты открыто сушили на крышах, даже быки и лошади по два-три месяца паслись на пастбищах без присмотра па­ стухов; их никто не трогал, лишь очень редко случалось, что какой- нибудь случайный бродяга, забредший издалека, уводил быка или ло­ шадь. Правда, были в обычае н некоторые правила, относившиеся ско­ рее к феодальному этикету, которые чаще служили интересам «благо­ родных» и «уважаемых» людей, но попирали достоинство человека, так, например, детей заставляли в виде оказания почтения взрослому дер­ жать под уздцы лошадь, подавать обувь и т. п. • * - : ! ' - & Обобщая все вышесказанное, можно сделать вывод, что бытовая обстановка, в которой происходит рождение и воспитание детей, в свою очередь определяющаяся условиями жизни и общественной сре­ дой, значительно варьирует по районам н даже по отдельным кишла­ кам; этим и объясняется большое разнообразие различных поверий, обрядов и церемоний. Обычаи и обряды таджикоз Каратегина и Дарваза, по-видимому, возникшие в глубокой древности, связанные с бесплодием, стремле­ нием иметь ребенка, а в дальнейшем со стремлением к сохранению жизни ребенка и его здоровья, появились в результате слабого раз­ вития производительных сил, отсутствия научной медицины, почти без изменения передавались из поколения в поколение и сохранились вплоть до установления Советской власти, а кое-где бытуют и сейчас. Однако строительство социалистического общества, изменение ма­ териально-бытовых условий жизни парода, развитие науки, искусства, культуры и применение современных медицинских способов лечения приводит к постепенному исчезновению большинства описанных здесь обычаев п обрядов. И Г Р Ы Об играх таджиков написано очень мало, причем часто сведения о них излагаются попутно в работах, посвященных другим темам.* Наиболее интересный материал специально о играх можно найти у М. С. Андреева2 и Е. М. Пещеревой,3 особенно в ее последнем спе­ циальном труде об игрушках и детских играх у таджиков и узбеков, вышедшем в свет в 1957 г. Материал для него собирался автором как среди горных таджиков, населяющих центральную и юго-восточную- часть современного Таджикистана (верховья р. Зеравшан, долина Яг- ноба, бассейн р. Сурхоб, долины рек Ванч и Язгулем, Рушан, а так­ же верхняя часть долины р. Яхсу), так и в ряде городов и окружаю­ щих их сельских районов равнинных частей Средней Азии (Ташкент. Самарканд, Ура-Тюбе, Исфара и др.). Е. М. Пещерева подробно опи­ сывает игрушки детей самых разных возрастов, показывает связь этих игрушек с жизнью и бытом таджиков; представляет интерес описа­ ние многочисленных игр, место и время их исполнения. Собранный нами материал по игрушкам в основном совпадает с материалом Е. М. Пещеревой, поэтому во избежание повторений мы сочли возможным отослать читателя к ее труду, где он найдет исчер­ пывающий материал по этому вопросу. В отношении игр материалы Е. М. Пещеревой, касающиеся Каратегипа и Дарваза, не так полны, и мы надеемся, что наши сведения несколько расширят и углубят их. В Каратегине и Дарвазе, как и в других районах Таджикистана, игры занимают большое место в жизни детей. В настоящее время з некоторых домах самые маленькие забавляются современными игруш­ ками, покупаемыми родителями в магазинах. Дети с 3 до 8 лет имеют. кроме того, и местные игрушки: самодельные куклы—луфтак (лухкак, яухтак) (рис. 1), чашечки—чини, тазики—гидора, кувшинчики—кузи­ на, люльки — гаровача (рис. 2), лошадок — аспак, саночки-волокуши для перевозки соломы, хвороста—чигинача, детский топорик—таварча, детскую тешу4—тешача, детскую побрякушку в форме глухого кув­ шинчика—кузача и др.; все эти игрушки, кроме кукол, изготовляются ремесленниками из дерева и глины. В прошлом делали игрушечных баранов, горных козлов, собак и других животных из тутовой муки— тутпуст. «В начале нашего столетня в отдельных горных районах игрушка бывала очень богато представлена как по своему составу, так и по количеству ее в детских руках. Особенным богатством от­ личались игрушки в наиболее глухих горных районах, таких, как вер­ ховья долины Зарафшана, Ягноб, долины рек Хингоу и Ванча, а так­ же припамирскис районы».5 Среди девочек особенно распространена игра в куклы, которые часто делаются взрослыми, но иногда и самими играющими. Существует 96 два вида кукол, изображающих женщин и девочек: куклы с вышитыми глазами, бровями, носом, ртом, щеками (рис. 3, 4) и КУКЛЫ С т е т е ным лшюм в виде ромба (рис. 1, 3 п 5); особенно тщательно изготов­ ляют кукол-женщин: стараются дугообразно нанести брови, правильно изобразить черты лица, заплести две косы и т. п. Кукол-мужчин же делают из двух накрест связанных палочек, причем верхний конец вертикальной палочки—шею делают очень длинной, а лица не делают совсем, голову изображает намотанная па конец палочки тряпочка- чалма (рис. 1 и 4). Так же без лица делают кукол, представляющих Рис 1. Кукл -кукла-женщина. кукла-мужчина, 3—кукла -ребенок; к. Егид, Калаи-Хумбский район, 1956 г. младенцев или детей. Куклы-новобрачные одеты очень нарядно, осталь­ ные скромнее, по с соблюдением традиций национального костюма. Куклы-женщины обычно имеют два платья: белое нижнее с вышиты­ ми длинными рукавами и красное или пестрое верхнее; на голову им повязывают белый марлевый платок. В одежде кукол-женщин наблю­ даются элементы современности: платок с кружевами—румоли гщш, 7-50 97 Рис. 2. Га/ювача, гувара—кукольная колыбель, к, Сари-ГКмя.к. Каратёгин, 1950 г. Рис. 3. Куклы: /—кукла-женщина, 2—кукла-мужчина. 3—такгоМ куколь* ная подушка, к. Кочони-Боло, Гар.мскнп район,. Рпс. 4 Куклы: /—занак—кукла-жен'Шша, 2—мардак—кукла-мужчина* 3—бача— —кукла-ребенок; к. Пуни-Шор, Калан-Хумбскин район, 1954 г. пальто—палгун и т. п. Одежду кукол-мужчин составляет в основном •-белый или пестрый халат. Среди кукол особый интерес представляет кукла-дергунчик—яуф- таки бозингар, предназначенная для маленьких детей6 (рис. 6). Рис. 5. Луфтаки сура- гак — кукла городского Рнс. 6. Луфтаки бозингар — (русского) типа. Кишлак кукла-дергунчнк. Кишлак Ко- Кочонн-Боло, ГармскиК чонн-Боло. Гармскнк район, район, 1957 г. 1957 г. Играя в куклы, девочки воспроизводят сцепки из домашней жизни. представляют свадьбу, прием гостей и т. п. Девочки и мальчики дошкольного возраста часто играют вместе. Но с 8—10 лет девочки уже устраивают свои игры отдельно от маль­ чиков. Мальчики в 8—12 лет обычно объединяются для игры в одну группу, подростки и юноши—в другую. Большинство записанных нами современных игр существовало и в дореволюционный период; но имеются и некоторые новые игры, кото­ рые проникли в жизнь детей через школу, как, например, кошки-мыш­ ки—мушу пишакбозй, лапта—тупбозй, прыганье через поднятые гори­ зонтально длинные палки или через веревку—параку парак. Различные игры связаны с определенным сезоном и с определен­ ным местом. В зимний период дети собираются дома и, рассевшись вокруг очага, играют в загадки, прятание в руках мелких предметов, проводят время в пении, игре на дутаре, на бубне (девочки), расска­ зывают друг другу сказки и смешные рассказы. Многие игры устраи­ ваются с условием, что проигравший в качестве штрафа должен при­ нести что-нибудь съестное. Игры со штрафами дети позаимствовали у взрослых, которые в прошлом собирались в зимний период в доме сгня—алоухона7 и проводили зремя в играх, а также устраивали игры на свадьбе, перед совершением обряда бракосочетания или после иего,- В солнечные зимние дни и ранней весной дети играют на ровных широких крышах, которые быстро высыхают и представляют собой удобное место для игр. Хозяева дома нередко специально сами при­ глашают туда детей играть, так как при этом они утаптывают землю на крыше, чем предохраняют ее от протекания во время дождя. Иные хозяева для привлечения детей разбрасывают на крыше сухие фрук­ ты или же назначают играющим мелкие призы (тетради, карандаши, мелкие монеты). Летом и до поздней осени игры проводятся на открытых площад­ ках, на зеленых лужайках, на улице, в саду, возле реки, где играют и в лунные ночи. Но в этот период игры устраиваются сравнительно- редко, потому что обычно дети наряду со взрослыми принимают уча­ стие в сельскохозяйственных работах. Большинство игр требует двух партий играющих. Для этого сна­ чала выбираются два вожака—саймир, сармир, мир (букв, «прави­ тель»); ими обычно бывают наиболее развитые физически, ловкие и инициативные дети. Затем все участники игры делятся на пары, каж­ дый из данной пары называет себя одним из двух сходных предметов, например, севу нок (яблоко и груша), анциру анор (инджир и гранат), садбарги сурху садбарги сафед (красная роза и белая роза) и т. п. Затем каждая пара подходит к вожакам со словами: Сармиро, сармиро Вожаки, вожаки, (мирун, мирун), салом! здравствуйте. Вожаки: Алек. Здравствуйте. Конаю­ щиеся: Киро себ, киро нок} Кому яблоко, кому грушу? Вожак: Ба мо нок. Мне грушу. После того как все играющие разделятся на две партии, вожаки бросают жребий: кто должен первым начать игру. Для этого берут монету, уславливаются, какая ее сторона загадывается каким вожа­ ком, и бросают в воздух; или берут плоский камень, мочат в воде од­ ну из сторон и так же бросают в воздух. Угадавшие, какой стороной: кверху она упадет, начинают игру.8 100 Дать более или менее четкую классификацию игр трудно, многие из них очень близки друг к другу, элементы одних игр входят частич­ но и в другие. Вначале мы приводим несколько игр с архаическим сюжетом, затем излагаем игры, связанные с животными, птицами. Далее следуют игры с загадками, спортивные игры, игры с предмета­ ми (спичками, орехами, бабками и т. п.), с ними связаны популяр­ ные игры с тюбетейками. Затем следуют игры, включающие теат­ ральные элементы (диалоги, изображения определенных лиц), и игры, связанные со штрафами. Наконец приводятся несколько игр девочек и одна игра маленьких детей. Аловпарак—«прыганье через костер».9 Устраивается весною и ле­ том, на большой открытой площадке или дороге. Играющие в воз­ расте от 7 до 15 лет собирают дрова и разжигают костер, а затем один за другим прыгают через него. В этой игре находит свое отражение старый обычай в дни Нового года, в конце месяца Сафара и др. пры­ гать через огонь для очищения от всевозможных бед.10 Калъагирак — «взятие крепости». Играющие делятся на две пар­ тии, каждая партия имеет своего вожака. На широкой площадке кла­ дется камень, изображающий крепость, около него встают вожаки. Партии стоят в стороне от «крепости». По приказу вожаков участни­ ки партий наступают на крепость, завязывается бой, который ведется только ногами. Игра заканчивается победой одной из партий, взяв­ шей «крепость».11 Палабарак — «выигрывание участка».12 Участники игры делятся на две партии. Проводят линию посередине крыши, где в зимнее вре­ мя устраивается игра. Уславливаются, которая сторона называется пал, которая чал. Одна из партий вместе со своим вожаком стоит в пал, другая — в чал, но стремится попасть в пал. Обороняющиеся отбивают атаки нападающих до тех пор, пока один из наступающих не прорвется в пал, не получив удара. Дерутся только ногами, руки не должны пускаться в ход. После сдачи пал игра начинается снова, партии меняются местами. В к. Каланак аналогичная игра называется талгираку чалгирак. Крыша делится на две неравные части: меньшая, которую защищают, именуется чал, большая—тал. Гургбозй—«игра в волка».13 Игра происходит зимою иа крыше, а весною на дороге, площадке, возле реки. Вожак игры назначает од­ ного волком, двоих или троих—собаками, а остальных—баранами. «Волк» привязывает к вискам две свернутые трубочкой тюбетейки, что должно изображать уши; надевает халат, полы которого отводит обе­ ими руками назад за спину—это хвост. «Бараны» лежат, тесно прижавшись друг к другу, временами блеют. Недалеко от них спит «пастух» — рамабун, которым является сам вожак. «Собаки» лают и уходят на поиски пищи. Появляется «волк» и поочередно уводит несколько «баранов». В стаде возникает беспокойство, громко блеют «бараны». Пастух встает, зовет «собак», и, успокоившись, опять мирно спит. «Собаки» зорко сторожат стадо. Снова появляется «волк». На этот раз охота для него оказалась не­ удачной: пастух встает, гонится за «волком» и бьет его палкой. «Со­ баки» бросаются на «волка».14 В к. Халкарф и в Тавильдаре эта игра называется да^мардабозй —игра в пастуха, в к. Навди—галабозй—игра в стадо, а на Ванче—гур- гакбозй—игра в волчонка. В последнем варианте «волк» уносит «ба­ ранов» одного за другим, и они становятся «волками». В Тавильдаре вместо «волка» введен «вор». Когда «пастух» задерживает «вора», он 101 плюет на него, и пока плевок не высохнет, «пастух» не отпускает «во­ ра». Иахчирбозй — «игра в горного козла» аналогична игре в волка.. Один из играющих исполняет роль охотника — шикорчй, другой—роль собаки, а остальные — горных козлов. «Охотник» топится за «горны мн козлами», стреляет в них (бросает тюбетейку). В игре каждый «горный козел» имеет определенный возраст, и если «козел» трехлет­ ний, то для того, чтобы его убить, «охотник» должен бросить в него- три раза тюбетейку. Убитый «горный козел» садится на землю, к нему подбегает охотник с «собакой» и проводит рукой по шее «козла». Эта- означает, что он отрезал ему голову и сделал его чистым для еды (%алол). Эта же игра имеет другой вариант, записанный в к. Куглик. Игра; происходит весною на крыше. Играющие садятся в круг. Вожак внут­ ри этого круга чертит большую окружность, затем он подходит к каж­ дому из сидящих и чертит перед ним еще два-три небольших кружоч­ ка и, указывая на них, спрашивает: «Х,амира мегирй?»—Возьмешь это? Тот отвечает: «Нет». На третий и четвертый раз вожак чертит срав­ нительно больший круг и снова спрашивает: «Ба дашти бозор ва гулу гулзор мегирй?» — Возьмешь ли наподобие базарной площади и цвет­ ника? Играющий отвечает:' «-Да»—Да.15 Так вожак игры обходит всех. присутствующих. Затем по его распоряжению участники игры пооче­ редно встают с места, приложив руки к коленям. При этом, если у кого-нибудь коленные суставы издадут хруст, то он становится «гор­ ным козлом», а если нет, то старой «собакой» — пиркут.16 «Горные- козлы» становятся по четырем углам крыши, а «собаки» на середину крыши. «Козлы» устраивают бег с одного угла крыши на другой. По- дороге на них нападают «собаки». Если «собаке» удастся царапнуть- «козла» по спине, то играющие должны поменяться ролями. Нунварб'озй—«игра в сокола». Эту игру мы наблюдали в дарваз- ском кишлаке Нульванд. Один из играющих исполняет роль охотника,, другой—сокола—чунвар, а остальные участники игры изображают куропаток, которые сидят на корточках в одном месте. «Охотник» стре­ ляет (бросает камешки) в «куропаток», те быстро убегают. За ними гонится «сокол», он хватает одну, вторую, третью «куропатку», и каж­ дый раз, когда «сокол» задерживает «куропатку», «охотник» подбегает и обводит рукою вокруг ее шеи; это означает, что голова отрезана и пти­ ца «чиста», годится для еды. Хола-хола—«тетка-тетка».17 Играют весною, на крыше. Участву­ ют около 15 человек. Один из подростков играет роль орла—ук;об, другой — роль курицы — мург, а остальные — цыплят — чуча. «Цыпля­ та» держатся друг за друга, а первый из них крепко держится за. «курицу». Появляется «орел», он взмахивает «крыльями» и нападает на «цыплят», те убегают и прячутся за мать. «Курица» говорит «орлу»: «Чучукакои хыдум, хыдум, хыдум катта кардем». — Это мои, мои цыплята, я сама их вырастила. «Орел» постепенно перетаскивает" всех «цыплят». «Курица» остается одна, царапает землю и кричит: «Ту-ту-ту»..., «цыплята» снова собираются. Лаглагбозй—«игра в аиста».18 Играют па «рыше весною, днем. Один из мальчиков садится на плечо другого. Последний закрывается большим платком и надевает тюбетейку. Эти два играющих изобра­ жают аиста. Остальные участники игры бегают за «аистом», он от­ гоняет их и бьет. Бак,абозй — «игра в лягушку». Эту игру мы наблюдали в к. Ну- шор (Каратегин). Участвуют два человека. Каждый из них держит Б- 102 руке камень или кость, которая называется «лягушка»—бек,а. Один из играющих бросает камень на землю, другой должен попасть в него своим камвем. Если это ему удается, тогда первый играющий везет второго на спит: до того места, где камин стукнулись. Акка-аккабозй — «игра в ворону».'-9 Участвует группа детей, игру устраивают весною в саду и иногда зимою на крыше. Вожак игры на­ значает одного из участников «вороной» и привязывает ему одну руку к ноге. Один из играющих подходит к «вороне» и спрашивает: Мальчик-. Акка, акка, кычо быдй? Ворона: Хунац мир (в к. Навдй: хунан козй). Чй хурдп? Шнру пун. Мальчик: Ба мына иамондй? Ворона: Да гокча. РафтЬШ, наёфтым Дп мехчп. Рафтым, наёфтым Да сари санг мундым, iiK.ani» хурдым, пкаша ов бурд, пк,аша гындпш- ко хурд (в к. Куглпк: '' ката-ката.\ошуна зого хурдап. майдахакошуна гьшдншко). Мальчик: Мышт мехырн, калан- гушт (шапот)? Ворона: Мышг. Мальчик: Ворона: А\альчнк: Ворона: Мальчик: Ворона: Ворона, ворона, где ты была? В доме правителя (в к. Навдн: в доме судьи). Что ты ела? .Молоко и хлеб. Мне не оставила? В нише. Ходил (искал), не нашел. На гвозде. Ходил (искал), не нашел. Я оставил на камне, часть съел, часть унесла вода, часть съели воробьи (в к. Куглик: большие куски съели вороны, маленькие- воробьи). Кулак хочешь получить или по­ щечину? Кулак. Мальчик бьет кулаком «ворону» п убегает; вместе с ним разбегаются в разные стороны зее играющие. «Ворона» гонится за ними, поймав кого-нибудь, плюет на него, и пойманный становится «вороной». Игра начинается снова. Буданапрккг'10 — «перепелка прыгает». Исполняется в теплое время года, на открытой площадке. Играющие плотно садятся в круг, протягивая ноги к середине, и держат на земле правую руку кулаком. Один аз старших по возрасту участников игры перечисляет названия всех нищ или животных (например, буданапринг, зотринг— «перепелка прыгает», «ворон прыгает») и, выбирая одно из них, бы­ стро поднимает вверх правый кулак. Ему должны подражать все играющие. Опоздавшие наказываются. Каждого из них поочередн кладут на спину к ногам сидящих и последние ногами подкидывают его вверх — сихак сари по, до тех пор, пока ему не удается бежать. Бачошавик — «игра в прятки». Распространена среди девочек и мальчиков по всему Каратегину и Дарвазу, в теплое время года дети играют в прятки почти каждый вечер. Устраивают ечнталочку, играющий, пк которого пал жребий, закрывает глаза руками и гово­ рит: Хуп, тут лухт, чае расид? Другие быстро прячутся и кричат: Хуп. (В Тавильдар/?: чае пухт, похча-похч;. расид.2' Хуп, поспел ли тут, созрел ли ячмень? Да. Ячмень поспел, мы дошли, до укромного места). 1 103 После этого мальчик, закрывший глаза, отправляется искать спрятав­ шихся.22 В Калаи-Хумбском районе эта игра называется цо-уобарак, в Тавильдаре — бачогарак и не отличается от варианта игры в прятки таджиков долины Хуф.23 Одна партия играющих прячется, другая ищет их. После того как находят, меняются ролями. В к. Егнд аналогичная игра называется серчик, шурчик. В нее играют вечером, весною. Играющие делятся на две партии. Одна из них прячется в соседнем кишлаке (если он расположен недалеко), другая идет искать. Если спрятавшиеся попадаются в руки идущим, то первые должны везти их на спине до места начала игры. Момаланг.24 Играющие делятся на две группы. Одна из них пря­ чется, а другая идет ее искать и поет хором: Момаланг, момаланг, Момаланг, момаланг, ; Куча танг, куча тапг. Улица узкая, улица узкая. Шер кычо? — Ба намак, Где лев? — В соли. Быка кычо? — Пешравак. Где бык? — Идет вперед. Ови зам-зам, Святая вода, Тири махкам, Крепкая пуля, Шер чыфт, дур пар. Пара львов, прыгай выше. Если задерживают одного из убегающих-прячущихся, то последний обязан везти па себе победителя до центра игры—чала. Приведем теперь несколько образцов игр с загадками. Шох—шохи гое — «рога—рога коровы».25 Эту игру устраивают большей частью осенью, особенно в лунные ночи. Участвующие де­ лятся на две партии, во главе которых стоят вожаки. Каждая партия отходит в сторону от своего вожака на расстояние 20—25 м. Вожаки шопотом уславливаются между собой, корову какого из односельчан наметить. Затем один из вожаков обращается к своей партии: Вожак: Ерон, ёрони мо. Друзья, друзья мои. Играющие: Лаббай, мири Что прикажете, наш уважаемый калони мо? вожак (букв, «правитель») Вожак: Шох—шохи гови ки? Рога—рога чьей коровы? Отвечающая сторона называет хозяина какого-нибудь дома, где име­ ется корова. Если эта сторона не отгадает, чью корову загадали во­ жаки, то такой же вопрос предлагается другой партии. Все это дела­ ется до тех пор, пока не отгадает одна из партий. Затем каждый участник побежденной стороны сажает себе на спину участника вто­ рой партии и песет до того дома, который был правильно назван. Дойдя до дома, верховые спрашивают хозяина дома: Суворо сувор, пиёдахо сувор? — Верховые верхом или пешие верхом? Если хозяин отвечает: «Верховые верхом», то обе партии продолжают следовать таким же образом до другого дома, называемого любым из вожаков игры. В случае, если играющие получают ответ: «Пешие верхом», то «верховые» (участники второй партии) сажают себе на спину «пе­ ших» и доносят до названного места, где повторяются вышеуказан­ ные вопросы и ответы. Так играющие обходят почти все дома в киш­ лаке и прекращают игру, когда она им надоест.26 В к. Егид существует и другой вариант этой игры, в котором вместо имени хозяина коровы загадывают имя хозяина дома, в котором спря- 104 тан давани амак*7 причем играющие ходят в называемые отгадываю­ щими дома до тех пор, пока не найдут его. Чистун; булбулун хунаи /ей? — «Загадка: соловьи в чьем доме?»28 В эту игру играют дети и молодые люди обоих полов (мальчики от­ дельно от девочек), зимой в комнате, обычно вокруг очага, в вечернее время или осенью под открытым небом, особенно в лунные ночи. .Играющие делятся на две партии, садящиеся друг против друга (в к. Чормагзак; в к. Егид на партии не делятся). О загаданном доме спрашивают: Чистун: булбулун хунаи кй? — «Загадка: соловьи в чьем доме?» Если отгадывающие затрудняются определить загаданный двм, они просят сообщить, сколько в нем человек (мужчин, женщин), в каком он находится квартале (к. Егид: Урма кычо).29 Если отгадываю­ щие не могут правильно назвать имя и просят им его сказать, то за­ гадавший, прежде чем назвать имя, требует, чтобы отгадывающие •«сдали свой город», т. е. признали свое поражение. Проигравших мно­ го раз подряд дразнят, говоря: Ах,маддин кычо? Где Ахмаддин? Тахл-аи бышол. Под кустом жимолости. Чй мекова? Что ищет? Играющие отвечают и вновь задают вопросы в шутливой форме. «Ёрон, ёрони, мо» — «Друзья, наши друзья».30 Выбираются два -вожака. Две партии играющих выстраиваются в ряд друг против друга, на расстоянии 5—10 м, вожаки стоят посередине. Каждый во­ жак, обращаясь к своей партии, загадывает название кишлака: .Ёрон, ёрони мо, дар cap «О*. — «Друзья мои, начинается с буквы О». Если партия верно назовет задуманный вожаком кишлак (на­ пример, Охангарон), участники другой партии несут отгадавших на спине до своего места, где они только что стояли, и обратно. Некото­ рые «верховые» тут же на ходу устраивают игру в «козлодрание»— тянут друг друга со спины проигравших. Гул чй ранг? Гулхо ба ранг. — «Какой цвет цветка? Цветы раз­ ного цвета».31 Эта игра устраивается обычно осенью в лунный вечер. Участники делятся на две партии и рассаживаются на земле на неко­ тором расстоянии одна партия от другой. Вожаки совместно задумы­ вают какой-нибудь цветок. Один из вожаков обращается к своей партии: Вожак: Ерако, гул чй ранг? Друзья мои, какой цвет цветка? Играющие: Гулх.0 ба ранг. Цветы бывают разного цвета. Вожак: Як чизи хушбуй, ки Душистый цветок, очень ароматный, бисьер буи хуб дорад. Играющие отвечают. Если не отгадают загадку, то очередь предо­ ставляется второй партии. Второй вожак таким же образом задает вопрос участникам своей партии, наконец, кто-нибудь из играющих отгадывает: гули сидбирг—роза. Отгадавший встает со своего места, берет платок, скручивает его жгутом, кружит им над головой и бросает за спину. Затем проходит ^несколько шагов вперед, садится и закрывает свое лицо. Участник 105 другой партии поднимает жгут, потихоньку подходит к сидящему, крепко закрывает его глаза ладонью и отдает жгут своему вожаку. Жгут он может нести двумя способами: бодобод — на весу или хоки- хок — волоча по земле. Вожак второй партии прячет жгут под кем- нибудь из членов своей партии и разрешает открыть глаза отгадав­ шему. Тот подходит к вожакам, начинается диалог: Вожаки: Кычо буди? Играющий: Толику. Вожаки: Играющий: Вожаки: Играющий: Вожаки: Играющий: Вожаки: Чп овардй? Тушаву талку. Бай кира? Бай навазгакума. Навазгакунта чй номай? Чаку Паку. Чышмата кй капид? Дырара ки овард? Дырара хокохок оварданд ё бодобод? Дыра дар таи кыни кист? Где ты был? В Толиконе (название кишлака в Афганистане). Что принес? Дорожный провиант и толокно. Кому? Для своих малышей. Как зовут твоих малышей? Чаку Паку (от чаккон-паккон— проворный, ловкий). Кто тебе закрыл глаза? Кто принес жгут? Жгут принесли волоча по земле или на весу? Жгут под кем? Если играющий ответит на все вопросы, то освобождается без- наказания. Если отгадает только часть вопросов, то получает столько' ударов жгутом, сколько не отгадал вопросов и затем освобождается- Игра начинается снова. В кишлаке Яхак, Комсомолабадского района, аналогичная игра, называется Цавлон-цавлон. — «Кружение» и имеет некоторые отличия.. Играющие садятся в круг. Два вожака садятся в центр круга, пред­ варительно договорившись о названии какого-нибудь цветка; затем один из них спрашивает название цветка у каждого играющего. От­ гадавший делает жгут из своего платка и им гонит всех сидящих, (кроме вожаков), которые разбегаются, бежит и сам. Тогда вожаки: кричат: цавлон-цавлон. Мальчик со жгутом бежит к вожакам, за ним следуют все играю­ щие. Если кто-либо из них поймает мальчика со жгутом, не успевше­ го добежать до вожаков, то крепко закрывает ему глаза руками. Когда мальчик со жгутом, вырвавшись из рук играющих, добежит до> вожаков, они спрашивают его: Вожаки: Мальчик: Вожаки: Вожаки: Вожаки: Мальчик: Ай кучо омадй? Ай Лахш. Чй овардй? Як линги харум, як линги халол. Харомаш пеши кй, халолаш пеши кй? Халолаш пеши сай- миро, харомаш пеши бачахо. Откуда пришел? Из Лахша. Что принес? Одну ляжку съедобную, другую поганую.. Кому съедобную, а кому поганую?' Съедобная- -вожакам, поганая— ребятам. 106 Аспгирак — «Игра в лошадки». Весною на крыше пли на улице группа играющих в количестве 10 или 20 человек делится на пары, которые становятся в один ряд. Затем каждая пара бежит до установ­ ленного места. В каждой паре прибежавший первым получает пода­ рок (сухие фрукты, орехи, карандаши, тетради) от пайкатй—специаль­ но выделенного человека из числа играющих или от хозяина дома, на крыше которого происходит игра. В Тавильдаре и Калаи-Хумбе бег на перегонки называется и другими терминами: суросуркунак, даводавак, сурку но, суркунак. Баландпарак — «Прыганье в высоту».32 Игра распространена сре­ ди детей в возрасте от 7 до 13 лет, в нее играют весною и обязатель­ но на склоне холма. Играют двое. Каждый по очереди, плотно сжав обе ноги, прыжками двигается снизу вверх холма. Выигрывает тот, кому удается пройти прыжками большее расстояние. Яклингча — «Прыганье на одной ноге».33 Играют па крыше, Чач.- то зимой и в начале весны. Играющие делятся на две партии. Участ­ ники одной из партий по очереди прыгают на одной ноге вдоль крыши, каждого догоняет кто-либо из другой партии, прыгая так же на од­ ной ноге. Если догоняющему удается стукнуть ногой убегающего, то участники обеих партий должны поменяться ролями. В конце игры представители победившей стороны садятся на спины побежденных, которые возят их по крыше. Рудакашак — «Вытягивание кишок». Эту игру мы наблюдали в к. Яхак. Она устраивается весною па крыше. Играющие делятся на две партии, и обе начинают соревноваться в борьбе. Борются один на один, побеждает тот, кто валит на обе лопатки своего противника. Каждый побежденный сажает победителя себе на спину и делает не­ сколько кругов по крыше. Бузи танагирак3* — «Козел, захватывающий долю других». Играют весною на крыше. Участвует большая группа детей, иногда принима­ ют участие даже взрослые. Один из играющих является бузи танаги- рак, он говорит: Ай и чиндым, Я собрал у этого, Ай у чиндым, Я собрал у того, Хамаш дар хыдым. И все у меня. Сказав это, он убегает, а остальные догоняют его. Если убегающий успеет добежать до финиша — .уалолга, то он выигрывает, затем игра повторяется. Кто догонит убегающего и ударит его рукой, становится бузи танагирак. Ха тела — «Кого толкать» (разрывные цепи).35 Играющие делят­ ся на две партии, обе становятся друг против друга на расстоянии 8—10 метров, выстроившись в шеренгу во главе с вожаком и держа друг друга за руки. Вожак одной из партий спрашивает, а другой от­ вечает: Ха тела? Кого толкать? Буз-бузи кавуд тела. Серую козу толкать. Ай ёрои мо кадомуш тела? Из моих друзей кого толкать? Рахим. Рахима. Играющий по имени Рахим выбегает и стремится прорваться через ряд своих противников. Если ему это удается, то он приводит с собой одного человека в свою партию. В случае, если ему не удается про­ рваться, игру начинает другая сторона. 107 В к. Яхак описываемая игра называется ши тела — «толкай лого».36 !А<цтавпучак — «При лунном свете». Большая группа играющих делится па две партии и каждая из них располагается на одной сто­ роне крыши, па которой зимою и ранней весной устраивается игра. Вожаки обеих партий стоят в центре. Один из вожаков закрывает ру­ ками глаза одному из участников своей партии, к которому подходит кто-либо из играющих другой партии, и тихонько бьет его по лбу, а затем садится на свое место и вместе со всеми участниками своей пар­ тии говорит: Топил-топил 1\аращош (узб. найди, найди черные брови), ударяя руками по земле. Тот, кого ударили, открывает глаза, подхо­ дит к играющим другой партии и отгадывает, кто стукнул его по лбу. Если он угадает, то ведет его к своим, а если нет, то остается в партии противников и игра начинается снова. В к. Куглпк описываемая игра называется Офтов-.па.\'тов к,арок,уш— «Солнце и луна наподобие черной птицы». Играют в нее летом, обычно днем, на открытой площадке, в саду. Играющие делятся на две пар- тин, которые располагаются на земле на расстоянии около 10 м одна от другой. По совету вожака каждый из участников игры присваива­ ет себе название какого-либо предмета или животного (чашка; трактор, голубь и т. п.). Кидают жребий, кому начинать; выигравшая сторона приводит одного пз участников другой партии и закрывает ему глаза; один из играющих бесшумно подходит к нему, щелкает пальцем по лбу и опять садится на свое место. Вожак открывает глаза мальчику. Все играющие его партии хлопают в ладоши и говорят: Офтов-маутов кароцуш, мир омад ай сари к,уш — «Солнце и луна наподобие черной птицы, правитель пришел из куш».37 Мальчик должен угадать, кто его щелкнул; если угадает, то уводит подходившего к нему в свою пар­ тию, а если нет — тот остается в своей партии. В конце игры участ­ ники победившей стороны садятся на спины побежденных и те уво­ зят их до того места, где в начале игры стояли побежденные. Шавкурук — «Ночный слепец» (жмурки).38 Эта игра устраивается зимою, в полутемном хлеве. Одному из играющих завязывают глаза, •он должен поймать кого-либо из участников игры, наощупь узнать и назвать его имя. Если он правильно назвал имя, то глаза завязывают задержанному, после чего игра продолжается. Аналогичная игра в к. Ёгид, Калаи-Хумбского района, называет­ ся «Курособх—«Слепой», в к. Нушор, Таджнкабадского района, — «Чашмбандак»—«Завязывание глаз». В другой вариант этой игры под названием Рубаугурез—«Побег лисы», записанный нами в к. Нушор, играют летом, на улице, с наступ­ лением темноты. В игре принимает участие большая группа детей. Один из играющих закрывает руками лицо, остальные разбегаются в раз­ ные стороны, а потом он бросается ловить разбежавшихся. Пойманный должен пронести па спине поймавшего его до места начала игры. Почобозй — «Игра в царя». Распространена во многих районах Таджикистана, в нее играют во все времена года, в помещении, в саду, на улице, в чайхане. Участвуют 4 человека, в возрасте от 9 до 16 лет. Участники игры поочередно бросают спичечную коробку; у кого она примет вертикальное положение, тот становится царем— подшо%, если ребром — визирем—вазир, если лицевой стороной — слу­ жителем мечети — суфй, если тыльной стороной — вором—дузд. Затем по приказу «царя» «визирь» бьет вора, который должен целовать ноги «царю» или выполнить приказ «визиря».39 Сак,ачабозй — «Игра в бабки». Широко распространена среди 108 всех таджиков, устраивается летом, в любом месте.40 В Каратегиие и Дарвазе играют мальчики от 6 и до 15 лет, образуя группы примерно одного возраста. Каждый из участвующих ставит по одной бабке в об­ щий ряд, затем по очереди выбивают эти бабки более крупной. Кто выбьет чужую бабку, которая должна вылететь на расстояние не ме­ нее четырех шагов, тот и забирает ее. Существуют различные виды игры в бабки: бучулбозй, хит, зангул, дутай и др., но, к сожалению, эти виды нам не пришлось записать. Чормагзбозй — «Игра в орехи». В пей принимают участие не толь­ ко дети, юноши, по и взрослые. Играют осенью, в период созревания орехов, обычно под вечер, на улице. Участвуют от 2 до 6 человек. Игра в орехи имеет много вариантов, приведем некоторые из них: 1. Чорпай—«Четыре следа». Каждый из играющих ставит па про­ веденную на земле линию по одному ореху. Затем каждый по очереди бросает по одной бабке — сак,ача. Владелец бабки, упавшей стоймя, становится асп—лошадью, владелец бабки, упавшей стоймя другой стороной, называется cap—начало, тот, у кого бабка упадет передней стороной, получает название ай думби cap — после начала, владелец бабки, упавшей тыльной стороной, называется дар к,алъа — в крепости. Затем каждый играющий, стоя около линии, бросает свою бабку в направлении, откуда должна начаться игра; первым кидает асп, за­ тем cap, ай думой cap и в последнюю очередь — дар цалъа. Начинает игру тот, чья бабка упадет дальше всех, он кидает бабкой в одни из орехов. Если этот орех откатывается на четыре следа (ступии) от линии, то удачно ударивший забирает его и бьет в следующий орех с того места, где упала бабка; если этот орех откатился на расстояние четырех ступней, он его тоже забирает и бьет в следующий, если же орех не откатился на требуемое расстояние, очередь переходит к дру­ гому играющему. Проигравший все свои орехи одалживает их у вы­ игравшего, говоря: Довыма быте. 2. Бозии зангул — «Колокольчик». Все играющие собирают в одну кучу свои орехи, затем один из играющих собирает у всех участников игры по одной бабке и бросает их на землю. Если бабка упадет отме­ ченной стороной, то становится cap — начало. Если две бабки падают указанным образом, а третья — другой стороной, то первые две на­ зывают асп — лошадь, а третью хар—осел. В таком случае бабка- «осел» становится cap. Если две бабки падают передней стороной— пук, а третья — тыльной—чук, то последняя выполняет функцию cap. Обладатель бабки cap, стоя возле орехов, бросает как можно дальше свою бабку, за ним следуют другие участники игры. Если дру­ гому играющему удается ударить своей бабкой бабку cap, то функции cap переходят к нему. Сар начинает игру, выбивает орехи. Кулух_ бачокунак — «Игра в прятанье комка глины».41 Играют в нее весною, на крыше, днем и под вечер. Играющие делятся на две партии. Один край крыши отделяется чертой, эта часть называется чал, чалчога. Партии располагаются на другом краю крыши, участни­ ки каждой из них сидят один за другим, вытянув обе ноги в стороны. Расстояние между двумя партиями 2—3 метра. Один из вожаков бе­ рет комок глины и прячет за пазуху кому-нибудь из участников своей партии; чтобы нельзя было заметить, кому он положил комок, он для виду сует его каждому за пазуху и незаметно оставляет у одного из них. Затем комок ищет другой вожак. Если он не находит, то первый сидящий в партии, у одного из играющих которой спрятан комок, прыгает в сторону чал и сразу садится на то место, до которого он прыгнул. За ним подбегают его сторонники и садятся сзади в преж- 100 нем порядке. Второй вожак опять начинает искать комок. Если он не находит, то все начинается снова. Когда игроки первой партии доберутся до чал, игроки второй пар­ тии сажают их себе на спины, делают несколько кругов по крыше и останавливаются на том месте, где началась игра. В случае, если во­ жак находит комок, то последний прячут среди играющих его партии. Ток,й бачокунак — «Прятание тюбетейки». Играют весной на кры­ ше. При участии вожаков играющие делятся на две партии. Каждая из сторон прячет своп тюбетейки под нижний край крыши: одна груп­ па на одной половине крыши, вторая—на другой. Затем участники обеих партий ищут спрятанные тюбетейки, и каждый, кто первым на­ шел тюбетейку, гонится за ее хозяином. Игра с тюбетейкой имеет различные варианты, она распростра­ нена не только по всему Каратегину и Дарвазу, но и в других горных районах Таджикистана и в Узбекистане.42 Fup-Fupu майдун — «Швыряние (тюбетейки)43 по площадке». Эта игра также устраивается весною, на крыше. Играющие становятся в ряд, каждый кладет перед собой тюбетейку. Затем по очереди каж­ дый швыряет ее ногой. У кого тюбетейка упадет ближе всех, тот ста­ вит ее в очерченный на крыше круг и зорко сторожит. Остальные играющие стремятся вышвырнуть ногой тюбетейку из круга. В кон­ це концов это им удается (часто тюбетейка при том разрывается на куски). В случае, если охраняющему человеку удается ударить ногой одного из нападающих, то этот последний ставит в круг свою тюбе­ тейку, а охраняющий присоединяется к нападающим. В к. Яхак эта игра называется Хавар-хавар — «Весть-весть». В Таджикабадском районе — Хаварбача — «Мальчик, подающий ьесть».44 Ток,й ойдихак — «Подбрасывание тюбетейки».45 Один из играю­ щих высоко бросает в воздух тюбетейку. Остальные участники игры стараются ее поймать и подбросить ногой. Хозяин тюбетейки должен выхватить ее из-под ног играющих, тогда для игры ставит тюбетейку тот, из-под ноги которого она была выхвачена. В к. Нушор существует другой вариант этой игры, называемый Мангирша. Игра устраивается весною, на крыше. Когда хозяин тюбе­ тейки выхватывает ее мз-под ног играющих, последние хором должны сказать: «Мангирша». Если они не произносят этого слова, то хозяин тюбетейки ударяет кого-либо из играющих или того, кто не сказал слово мангирша. Последний ставит свою тюбетейку для игры, кидает ее кверху. Если играющие не смогут поймать тюбетейку и она падает на землю, тогда все участники игры собирают своп тюбетейки в кучу, один человек бросает их кверху и ловит одну из них. Пойманная тю­ бетейка превращается в мяч для участников игры до тех пор, пока ее пе сумеет выхватить ее хозяин. Мулло харгурез — «Мулла, у которого убежал осел».46 Весною на крыше или открытой площадке собирается большая группа играю­ щих. Из числа участников один исполняет роль муллы, другой—роль осла. Остальные играющие составляют круг. Приезжает «мулла» на «осле» и объезжает два-три раза круг. Затем «мулла» обращается к одному из участников игры и говорит: «Харма бык,ап» — Подержи моег* осла. Все это делается условно: исполнитель роли муллы, держа за руки исполнителя роли осла, обходит круг, и когда обращается к одному из играющих, тот берет «осла» за большой палец. «Мулла» ьходит в круг и спрашивает присутствующих: К.ибла кадом ct/H аст'?» — В какой стороне кибла?47 Присутствующие указыва- tm •ют какую-нибудь сторону. «Мулла» смотрит туда и бормочет про се­ бя молитву: «Аллох акбар...» — Бог велик... в это время «осел» убега- -ст. Все кричат: «Мулло, мулло, харыт гырехть — Мулла, мулла, твой осел убежал. «Мулла» поспешно встает и бежит за «ослом». Когда «Мулла» задерживает «осла», то исполнители этих ролей становятся в круг и игра начинается снова.43 BOFU 6OF6OH — «Сад садовника».'*9 Играющие становятся в полу­ круг и держатся за рукн, образуя как бы цепочку. Оба вожака стоят во краям полукруга. Между ними происходит диалог: Первый вожак: BOFH богбон? Сад садовника? 'Второй вожак: Чони богбон. Милый садовник. Первый вожак: Ангурако пух- Поспел ли виноград? так? Второй вожак: Ниму нимкола. Наполовину. Первый вожак: Чува катасара- Почему ты съел крупные кисти, коша хурдй, майда сэра- а оставил мне мелкие? коша бай мына мондй? Второй вожак: Дар сараки санг Я оставил на камне, съели мондым, ЗОРО хурдануш. вороны. Первый вожак: Ку рахи гулзор, Где дорога, подобная цветнику, и ку рахи хорзор? где дорога с зарослями колючего кустарника? Второй вожак: Ина рахи гулзор, Бот дорога наподобие цветника, ина рахи хорзор, чилингу а вот дорога с зарослями чилинг дар паи хор зад.50 колючего кустарника, подскакивая- подскакивая попал в колючки. Первый вожак тянет за собой цепь и, нагнувшись, проходит под рука­ ми второго вожака и стоящего рядом с ним участника игры. В резуль­ тате этого последний остается замкнутым в цепи, повернувшись спиною к фронту цепи играющих и сложив руки крестом на груди. Первый во­ жак, подтянув цепь за собой, становится на свое место. Игра начина­ ется снова, как описано выше. Так повторяется несколько раз, пока все участники игры, кроме вожаков, не станут с переплетенными кресто­ образно руками. После этого вожаки кладут на землю две тюбетейки на расстоянии двух метров. Предварительно договариваются, что одна •тюбетейка будет означать рай, другая—ад. Затем вожаки поочередно приводят к тюбетейкам каждого играющего, причем держат его за руки и по дороге несколько раз толкают то вперед, то назад. Приближаясь к тюбетейкам, играющий должен выбрать, около ка­ кой из них ему встать. Так все участники игры распадаются на две -партии. Затем вожаки объявляют, что одна группа считается попавшей в рай, а другая в ад. Попавшие в рай плюют на попавших в ад. Аналогичная игра в Калаи-Хумбском районе называется Раи жир ё рай банд — «Открытая или закрытая дорога», а на Ванче—Лаббай. лаббай?—«Что изволите? Что изволите?». Калан-Хумбский вариант имеет указанные ниже отличия, и игра кончается тем, что если вожак говорит рай банд — «закрытая дорога», то все попадают в положение с переплетенными крестообразно руками, а если он скажет рай жиг — «свободная дорога», то цепь распуска­ ется. Первый вожак: Чй ёракои шымо Почему ваши друзья кушают наш ангурои мораи хураман? виноград? [U Второй вожак: Еракои ту бемо- Разве твои друзья больны, что рй дорап, санг бызанан не в силах сшибать камнем вшю- быхырап? град и есть его? Первый вожак: Раи жиг ё ран Дорога свободная пли закрытая? банд? Второй вожак: Раи банд. Закрытая дорога. Концовка о рае и аде в этом варианте отсутствует. Ванчский вариант имеет следующий текст: Первый вожак: Лаббай, лаб- Что изволите, что изволите, бай, сари ды? начало кишлака? Второй вожак: Лаббай, лаббай, Что изволите, что изволите, куни ды? конец кишлака? Первый вожак: Ангурп шумо Поспел ли ваш виноград? пухтан ё не? Второй вожак: Нисфо пухтан, Половина поспела, половина нисфо не. нет. Первый вожак: Барои чй хул- Почему ваши сопливые ребята мошкакои шумо мехырану кушают, а наши сметливые нет? какрадорони мо не? Второй вожак: Дар похоту хае- У вас на ногах рана что ли, морай ки омада хурда ра- что вы не в состоянии прийти и вед? кушать? Первый вожак: Бо рохи жур ё Открытой дорогой или закрытой? бо рохи руб? Второй вожак: Бо рохи жур Открытой дорогой (закрытой до- (или бо рохи руб). рогой). Второй вожак тянет за собой цепочку, и все хором говорят журум- чо (или рубумцо, в зависимости от ответа). При повторении игры слово «виноград» заменяется названием другого плода, например, анчирак—инжир, зандолу—абрикос и т. п. Когда все участники игры попадают в положение с переплетен­ ными крестообразно руками, вожаки приказывают всем лечь на землю. Каждый ложится на своем месте па живот. Один из вожаков исполняет роль хозяина бахчи — сощби полез, другой—вора—дузд. Каждый лежащий изображает дыню, а все в целом—бахчу. «Хозяин бахчи» подходит к «дыням» и поочередно ощупывает каждую: поспе­ ла или нет? Приходит «вор». Чтобы отвлечь хозяина, ом говорит (по­ казывая в сторону): «Гов полеза хурд» — Корова забралась на бахчу. «Хозяин бах­ чи»: Рав, бызаиуш! — Иди, бей ее! Вор (уходит, но быстро возвращается): Гов мара мезана, хыдыт быра! — Корова бодается, иди сам! «Хозяин бахчи» идет прогнать «корову». «Вор» крадет одну «ды­ ню». Приходит «хозяин бахчи» и начинает считать свои «дыни». По­ является «вор», он помогает «хозяину» считать (он считает лежащих по ногам, «хозяин» — по головам). Оба при этом говорят следующее: Инакуша об додым, инакуша не... — Эту я поливал, а эту нет... «Хозяин бахчи» догадывается, что «вор» украл «дыню»; он выго­ няет его с руганью и говорит: Як дона харбузан амирии мына Ты стащил у меня одну дыню дыздидай, боз омада хнеоб амирй,51 а еще осмеливаешься мекыий? Быра ай и ча! пересчитывать? Уходи отсюда! • 112 «Вор» уходит, но снова появляется и опять крадет одну «дыню». Таким образом ему удается перетаскать все «дыни». При каждой кра­ же «хозяин» валится на «дыни» и кричит, называя сорта дынь: зар- дамс, дуруштакаме, амириме, хандалакуме. Затем «вор» подходит к «хозяину бахчи» и говорит: Биё бырем хонаи мо харбуза Пойдем ко мне, покушаем дыню. хырем. Хозяин: Шымо саги гпрапда У вас злая собака. доред. Вор: Май саг надорым. У меня нет собаки. «Вор» приводит «хозяина бахчи» в свой дом (дом и все прочее здесь, конечно, условно). Возле ворот на него бросается собака, ко­ торую изображает один из играющих. «Вор» выгоняет «собаку». Вхо­ дят в комнату. «Вор» угощает «хозяина» «дыней». «Хозяин» узнает свои «дыни» и обвиняет «вора» в краже. «Вор» признает свою вину, по просит «хозяина» разрезать «дыни». «Хозяин бахчи» проверяет все дыни: кладет локоть на «дыню» (на голову играющего, который изо­ бражает дыню) и резко выпрямляет руку, в результате кулак ударя­ ется об «дыню» и она «трескается». «Хозяин бахчи» говорит, что эта дыня не поспела и надо принести другую. Таким образом он проверяет все «дыни» и под конец говорит: «Харбузаи дыруштаки бомазаи ман»— моя вкусная дыня дуруштак. На Ванче в Лаббай-лаббай играют чаще всего летом, в лунный вечер, обычно на свежесооруженном гумне во время подготовки его и просушки — хирманзев. При подготовке гумна отведенное под него место вспахивают, затем поливают, выравнивают, сушат и засыпают мелкой соломой потрескавшиеся места. Хозяин гумна охотно пригла­ шает ребят играть, говоря: Шав омада хирманзев кунед — Приходите вечером и устраивайте хирманзев. 15—25 детей (принимают участие и девочки) играют на гумне в игру лаббай-лаббай и в другие игры. Во время игры утаптываются потрескавшиеся места гумна. В награду за это некоторые хозяева гумна угощают играющих яблоками или линей. Тути кал — «Тутовник с обрезанными ветками».52 Эта игра рас­ пространена среди детей (мальчики и девочки играют вместе или от­ дельно), подростков и молодых людей. Играющие в количестве 10— 12 человек садятся в круг и все протягивают полусогнутые ноги. Во­ жак садится в середине круга и произносит речитативом нижеприве­ денные стихи-считалку, поочередно дотрагиваясь рукой до каждой ноги сидящих. Тути кал, Тутмони кал, Панчаба шашмони шакар Хафтодро хаштодро Мех мехи оханй, Силсиламои (Зилзиламои),53 яманй. Кавча быбар Кавча бьёр Бар дари дугдони самаркандй (Дег ба дегдони самаркандй), 8-50 Голый тутовник, Голый тутовничек. Семьдесят на восемьдесят Гвоздь—гвоздь железный Яманская Силсиламо (Смысл этой части считалки неясен) ИЗ Чилдухтари ангора Загони карогона (Дар даштн биёбона) То сер Хирад майна (Смысл этого текста неясен) Лндал каш Мандал каш Мири мо пота быкаш Каждый убирает ту ногу, до которой дотронулся вожак, произнося слова тути и кал. Если слова тути, а затем кал приходятся на обе но­ ги одного из играющих, вожак дает ему свою тюбетейку. Тюбетейка передается тайно по рукам, и если вожак находит ее, то играющие начинают ее подбрасывать ногами, как мяч. Если на кого-нибудь из участников игры совсем не придутся сло­ ва тути кал, т. е. ни одна из его ног не окажется убранной, то играю­ щие берут его за руки и за ноги и сильно раскачивают. Концовка этой игры с тюбетейкой в Дарвазе составляет другую, самостоятельную игру, называемую Куча бар дасти касе — «Улица в чьих-то руках». Пока сидящий в центре круга (любой из участников игры) ищет свою тюбетейку, играющие хором говорят: Куча бар дасти касе, Улица в руках кого-то, Ёр ба кадом дасти касе? Любимая в какой руке у кого-то? Если сидящий в центре круга находит тюбетейку до того, как она обойдет один круг, то тогда его заменяет человек, у которого нашли тюбетейку. Если он не находит ее, то обязан принести из дома что-ни­ будь съестное. По приказу вожака его сопровождает один из играю­ щих. Эта игра происходит обычно зимой в помещении.54 Ана бог — «Вот сад». Эта игра распространена в Оби-Гармском районе среди детей и взрослых. Играющие образуют круг или полу­ круг. Все протягивают правую руку, пальцы складывают вместе и ше­ велят кистью руки. Вожак игры стоит посередине также с вытянутой рукой и произносит: Ана богу, ана рогу, ана кишмишу Вот сад, вот луг, вот кишмиш мавиз, ана замбури ало омаду и изюм, вот прилетел шершень инчама газид. и укусил меня вот в это место. При этом говорящий дотрагивается рукой до какой-либо части тела (глаза, уха, бедра и т. п.). Играющие внимательно следят за вожаком, подражая его движе­ ниям. Кто не успевает за ним и делает неверные движения, тот полу­ чает щелчок или платит штраф — яреу. должен принести что-нибудь вкусное, съестное.65 К описанной игре можно присоединить следующие, сходные по замыслу игры: Думтов — «Кручение, хвоста». Вожак хлопает в ладоши и быстро дотрагивается руками до какой-нибудь части тела. Играющие должны вслед за ним повторить все движения. Кто не успевает и сбивается, того штрафуют. Х,упй-уупй.т Играющие становятся на колени и опускаются на подогнутые ноги, кладут перед собой тюбетейки и прячут руки за спи­ ну. Вожак показывает, как надо поднять тюбетейку (губами, зубами, головой и т. п.); при этом он говорит %упй-%упй, ана ита %упй.57 114 Участники игры вслед за ним повторяют все движения. Неуспе­ вающие штрафуются. Кечабозй — «Игра в кеча» (?).58 В этой игре обычно участвуют взрослые, нередко и старики, играют зимою, поздно вечером, около оча­ га. Участники делятся на две партии. Игра заключается в прятании одной партией пуговицы, монеты и в поисках этого предмета, называе­ мого кеча, другой партией. Прячущие держат руки под общим покры­ валом и в это время кто-либо из них зажимает кеча в кулак. Затем они вынимают руки со сжатыми кулаками и предлагают другой пар­ тии найти кеча. Считают до двадцати. Если вторая партия не нахо­ дит спрятанный предмет, она обязана принести штраф—обычно что- нибудь съестное. Хар-хари ру59 — «Осел на осле» (чехарда). Играющие делятся на две партии. Участники одной партии становятся на четвереньки, один за другим в ряд, на расстоянии около метра друг от друга. Участники второй партии прыгают через них. Первым прыгает наибо­ лее ловкий и смелый, а последним — самый слабый и неумелый играющий, который, прыгая через всех стоящих на четвереньках, са­ дится на вожаке этой партии играющих (он стоит в начале ряда) и спрашивает: Чанд ман? — Сколько манов?60 Вожак называет опре­ деленное количество манов (например, 10, 20 30). Тогда участники второй партии садятся верхом на стоящих; задавший вопрос считает до той цифры, которая была названа, и, называя ее, произносит: Да% (бист) ман шакарак — Десять (двадцать) манов «шакарак».61 В те­ чение всего времени, пока идет счет, стоящие на четвереньках тащат на себе участников второй партии, и если все выдержат и не свалятся, то считаются победителями. Существует другой вариант этой игры, называемый Харак чав- чав—«Ослик ячмень-ячмень». Один из играющих изображает осла. Он становится на четвереньки и через него прыгают все участники игры. Кто не сможет перепрыгнуть, тот становится «ослом». «Чирым-чирш:».62 Игра устраивается весною на крыше. Играю­ щие собирают проросшую на крыше траву и складывают ее в одно место. Все садятся в круг. Один из участников игры исполняет роль матери. Обращаясь к кому-либо из играющих, «мать» говорит: «Дысто- та бышу» — Вымой руки. За него все отвечают: «Не, не* — Нет, нет. «Мать» делает вид, что моет ему руки. Затем «мать» просит его на­ чать есть: «Быхур, быхур» — Кушай, кушан. Играющие хором отве­ чают: «Не, не» — Нет, нет. «Мать» сердится и намеревается бить си­ дящих, те вскакивают и убегают, «мать» гонится за ними. Арусбозй — «Игра в невесту». Одна из любимых игр девочек, устраиваемая в саду, во дворе, в хлеве. Одну из самых маленьких девочек выбирают «невестой», наряжают ее в шелковое платье и шта­ ны, покрывают голову платком. Невесту сажают на почетное место; часть играющих располагается вокруг нее, другая часть представляет Постей, которые приходят по одиночке. При их появлении невеста вста­ ет с места и делает поклон, сложив обе руки на груди. Потом невеста опять садится на место, застенчиво закрывая длинным рукавом лицо. Одна из девочек бьет в бубей, а другие поочередно танцуют. Танцую­ щим дарят подарки — кусок материи, платочек, фрукты и т. п. Под­ ходит время везти «невесту» в «дом жениха». Приводят «лошадь», которую изображает одна из девочек. Две участницы игры представля­ ют отца и брата невесты. Они сажают «невесту» на «лошадь» (на шею исполнительницы этой роли) и в сопровождении всех участников игры привозят ее в «дом жениха». За «невестой» следуют ее «тетка» (по ма- 115 тери) и «брат». Последний — сарцилаб подводит «лошадь» к порогу н снимает с нее «невесту». В «доме жениха» «невеста» стоит за сва­ дебной занавеской. Входит «жених» (его изображает девочка в муж­ ском костюме), поднимает платок с лица «невесты», дарит ей (дает в руки или кладет в карманы) что-нибудь: зеркальце, яблоко и насту­ пает на ногу в знак своего превосходства над ней. Словом, соблюда­ ется весь старый свадебный ритуал. Затем «жених» уходит, «невеста» садится, а присутствующие веселятся—бьют в бубен и танцуют. Аналогичная игра в к. Каланак называется Арусбьёрак—«Привоз невесты». Кашк, кашкдозй — «Варка кашка».63 Игра устраивается весною, летом и осенью в доме. Участвуют почти все девочки кишлака, органи­ затором игры является одна из старших девочек. Все участницы при­ носят с собой по пиале пшеницы, гороха или фасоли, очищают их от сора и затем кипятят в котле. Иногда кладут и мясо. Пока варится «кашк», девочки играют в бубен, поют песни и устраивают разные игры, например, арусбозй. После всего этого едят кашк и расходятся по домам. С этой игрой связана следующая легенда: у подножия горы в к. Халкарф лежит огромный камень, который население называет чилдухтарон — сорок девушек. По преданию этот камень упал с горы -Андар и задавил сорок девушек, игравших в кашк. Полезбозй — «Игра в огород».64 Играют дети в возрасте 6—10 лет летом, на дороге. Выравнивают землю, делают много маленьких арыч- ков — чуворак, затем пускают воду и следят, как она идет по арыч- кам. Чизнибозй — «Игра в классы».65 Эту игру, к сожалению, мы запи­ сали не полностью. Играют девочки, иногда и мальчики в возрасте от 10 до 15 лет на крышах, очищенных от снега. Участвуют 6—7 человек. Делятся на две партии, затем на земле чертятся классы, и каждый поочередно, бросая камень в отделения, прыгает на одной ноге и дви- 1ает камешек ногой через все классы, называемые пешак—передок, додари пешак—братец передка, циз,65 додари чиз—братец джиз, кат— кровать, додари кат—братец кровати. По своему характеру детские игры Каратегима и Дарваза разно­ образны, хотя многие из них в какой-то мере схожи, имеют одинаковые концовки, построены на употреблении одного и того же предмета (на­ пример, тюбетейка) и часто лишь носят другое название и имеют не­ значительные отличительные черты. Большинство игр носит чисто спор­ тивный характер и вырабатывает в детях выносливость, смелость, лов­ кость, наблюдательность и находчивость. Многие игры связаны с бытом, с трудом и условиями жизни гор­ ных таджиков. Такие игры позволяют детям познавать окружающий мир, прививают любовь к труду, природе и являются одним из важных средств воспитания детей. Мальчики в подобных играх изображают пастьбу скота, нападе­ ние волков на стадо, охоту на горных козлов; одни исполняют роль охотников, другие — собак, третьи—козлов, причем всегда стремятся придать себе сходство с изображаемым животным (делают из тюбе­ теек рога и т. п.). Иногда точно воспроизводятся приемы, к которым прибегают взрослые в том или другом деле или занятии. Девочки играют в куклы, изображая домашний быт женщины: приготовление пищи, прием гостей, шитье одежды и т. п. Многие игры содержат диалоги, сопровождаются песнями или иг­ рой на музыкальном инструменте, в некоторых играх действие дра- 116 .Чатизировано и длится долго. Подобные игры играют определенную роль в эстетическом воспитании детей. Очень интересны игры с загадками, имеющие большое значение в умственном развитии детей, в развитии их воображения, внимания. Почти все игры такого рода связаны с условиями быта горцев. Среди описанных игр встречаются и некоторые очень старинные с архаическими элементами. Так, например, в игре «Охота на горных козлов» каждый козел имеет определенный возраст и соответственно с этим, по-видимому, определенное количество душ. Если козлу пять лег, то его надо убить пять раз. По первобытным верованиям, сохранив­ шимся у некоторых народов, люди наделяли несколькими душами не только человека, но и животных. Поэтому в «Охоте на горных козлов» можно видеть некоторые черты древних анимистических представле­ ний предков таджиков. Игра «Аловпарак — «Прыганье через костер» представляет древ­ ний обряд, существовавший до недавнего времени в Каратегине; сей­ час воспоминание о нем сохранилось в детской игре. Не менее древними нам представляются и такие воинственные игры, как взятие крепости и др. Почти все записанные нами игры, бытовавшие еще до революции, сохранились почти в неизменном виде до наших дней. СМЕРТЬ. ПОХОРОНЫ В дореволюционной этнографической литературе обычаи и обряды, связанные со смертью и похоронами у оседлого равнинного населе­ ния—таджиков и узбеков, освещены очень слабо. Работ, посвященных специально этому вопросу, не было. Наиболее подробно описаны по­ хоронные обычаи и обряды узбеков Ферганской долины супругами Наливкиными, в книге которых о быте ферганской женщины имеется специальная небольшая глава о них. а обычаи равнинных, главным образом ташкентских, узбеков освещены Н. С. Лыкошиным.1 Похорон­ ная обрядность горных таджиков освещена полнее,2 но тоже недоста­ точно. За советский период вышел в свет ряд работ, содержащих дан­ ные о похоронной обрядности народов Средней Азии—горных и рав­ нинных таджиков,3 казахов,4 каракалпаков,5 хорезмских узбеков6— или специальные разделы по этому вопросу, по хотя в них имеется большой фактический материал, нередко сходный с аналогичным ма­ териалом по Каратегину и Дарвазу, почти все они относятся к дру­ гим районам. Отдельные сведения по интересующему нас вопросу рас­ сеяны во многих работах,7 в частности, тексты причитаний по умершим и заплачек — в некоторых работах фольклористов.8 Таким образом, настоящая глава — это первая работа, специаль­ но посвященная похоронным и поминальным обычаям и обрядам тад­ жиков Каратегина и Дарваза. Как отмечено в предисловии к данному выпуску, основные поле­ вые материалы, послужившие источником для написания нами этой главы, были собраны в Каратегнне и Дарвазс в 1952, 1953 и 1954 гг. этнографом М. Р. Рахимовым. Эти материалы приводятся без ссылок на собирателя. Однако в процессе систематизации и исследо­ вания материала возникали Еопросы, требующие дополнительных дан ных даже по Каратегину и Дарвазу. При попытке же определить место похоронной обрядности исследуемого района среди других районов Таджикистана и Средней Азии вопросов возникало еще больше, так как во время работы над главой (1960 г.) опубликованных материалов по похоронной обрядности равнинного населения Средней Азии было совершенно недостаточно. Это обстоятельство вызвало необходимость проведения мною большой работы по сбору дополнительных мате­ риалов. Много данных помог мне собрать зав. сектором памирскнх языков Института языка и литературы АН Тадж. ССР Д. Карамшоев, который в 1968 г. организовал среди студентов Кулябского педагоги­ ческого института сбор сведений о похоронной обрядности по состав­ ленному мной опроснику. Я очень благодарна Д. Карамшоеву и при­ нявшим участие в этой работе студентам Кулябского пединститута (КПИ) за помощь. Ряд интересных сведений сообщили мне этногра- 118 фы и некоторые, другие лица: по Каратегину И Ура-Тюбе—зав. сек­ тором истории средних веков А. М. Мухтаров; по Дарвазу—И. М. Му- хиддинов; по Душанбе и Самарканду—М. А. Хамиджанова; по Самар­ канду—О. М. Муродов, который по моей просьбе сделал ряд записей на своей родине, в к. Кулбаи-Поён под Самаркандом; по к. Хуфар, Сариаснйского района Узбекской ССР—И. Хидоятов; по г. Коканду— Г. И. Ишанкулов; по Шуг.чану—Л. Б. Бахтоваршоева; по среднеазиат­ ским евреям—А. С. Давыдов и Я- И. Калонтаров. Всем этим товари­ щам, а также многим другим лицам, сообщившим мне те или иные сведения, я очень признательна за их помощь. Приступая к описанию обычаев и обрядов, связанных со смертью, похоронами, поминками, следует напомнить, что эта область семейно­ го быта у таджиков, как и у всех народов, наиболее консервативна, в ней дольше всего сохраняются, почти не изменяясь, многие старые формы. В годы нашего обследования их выполняли часто даже пред­ ставители передовых слоев населения, неверующие, из боязни упрека окружающих в неуважении к умершим близким, которые большею частью были верующими и часто даже перед смертью отдавали рас­ поряжения относительно проведения своего похоронного и поминаль­ ного ритуала. Приближение смерти. По старым народным представлениям (к. Яхч) существует два рода смерти — марг и ауал.9 В первом случае смерть настигает человека внезапно, в расцвете сил, во втором—смерти предшествует болезнь, человек худеет, желтеет, слабеет и потом уми­ рает. В Дарвазе (к. Ёгид) смерть называют шикает (от шикастан—ло­ мать, ломаться, в переносном смысле умирать). Когда предполагают, что больной не поправится, скоро умрет, то стремятся, чтобы тело его было в порядке (ислоу кардагй): сбриты у мужчин и выдернуты у женщин на нижней части живота волосы, кото­ рые считаются нечистыми и называются касрат, волосы под мышка­ ми, у мужчин также волосы на голове, а в некоторых кишлаках (Егид) у женщин и волосы на коже лица.10 Удалить волосы больной должен сам, родные могут только мужчине обрить голову. Если при жизни всего этого сделать не удалось, то после смерти покойника уже не тро­ гают. Только в к. ЁГИД среди исмаилитов близкие родные после смерти очищают тело покойного от волос, у женщин и с лица, чтобы обмываю­ щие не упрекнули родных, что их покойник «грязный»—гажд, ифлос; однако у мужчин волосы с головы после смерти не сбривают и в £ги- де.11 Из помещения, где лежит умирающий, до его смерти выносились все продукты, иначе они считались бы ритуально нечистыми — %аром, непригодными для еды (к. Тегирми. Сообщ. М. Исаевой). Прощание умирающего с близкими. Как и всюду, человек, чув­ ствуя приближение смерти, часто сообщает близким, сколько кому он должен и кто ему должен, иногда говорит, что прощает долги тех, кто ему должен, дает наказы: как поступить с его имуществом, сколько израсходовать на поминки, иногда высказывает пожелание, чтобы та кие-то люди его обмыли, а такой-то прочитал по нему джапозу.12 Если остаются маленькие дети, просит их не обижать. При этом умираю­ щий, особенно женщина, завещающая кому-либо заботу о своих детях, говорит: «Если это мое желанье останется невыполненным, рука моя будет торчать из могилы» — дасти ман беруни гур мемонад.1' Как и у многих таджиков,14 у каратегинцев и дарвазцев принято просить у умирающего прощение—пылили; считается, что прощение им причиненных ему кем-либо обид облегчает смерть. К умирающему отцу 11!> или матери приходят все их дети и говорят: «Отец, вы нам служили, а мы не смогли вам отплатить, простите нас» (Падар, шумо ба мо хиз- мат кардед, мо адо карда натавонистем, акнун шумо моро пьщил ку- иед). Отец отвечает: «Я вами доволен, если что согрешили, прощаю» (Мо аз шумо розй, гунохе ки карда бошсд, бахшидым) (к. Джавони, Нижний Каратегин). Бывает, что дети не могут решиться обратиться к умирающему с просьбой о прощении и тем самым показать, что они потеряли надеж­ ду на его выздоровление; тогда от их имени просит прощения кто-либо из окружающих. Если умирающий не может говорить—зыныкыш ги- рифтагй бошад, он в знак прощения кивает головой (Нушор); у уми­ рающего без сознания прощения не просят. Если умирает человек в расцвете сил, то старшие, придя к нему, сами дают ему прощение. Считается, что молодому умирать тяжелее, так как грехов у него больше, чем у старого человека или у ребенка, подростка. Если молодой умирает в муках, окружающие просят его родителей, чтобы они простили его от всего сердца—о.з сари сидк,, так как считалось, что это должно облегчить его муки. Умирающему, у которого нет отца или брата, дает прощение какой-нибудь старик. Если чей-нибудь сын умирает вдали от дома и об этом знают родите­ ли, то они спешат передать ему через кого-нибудь прощение заочно. Если умирает жена, то муж просит ее простить ему невыплаченный мах>р — часть вена, которую он должен был дать в обеспечение жене при вступлении в брак, но обычно в связи с материальными затруд­ нениями откладывал выплату и в конце концов в подходящий момент просил жеиу простить ему этот долг.16 Бывает, что кто-либо очень ожесточается па другого за какую-ни­ будь обиду и даже на смертном одре не соглашается примириться с обидчиком. Например, в к. Нушори-Поён М. Рахимову рассказывали об одном отце, который умирая, не согласился простить своего сына за то, что он, вступившись за мать, не позволил отцу взять вторую, моло­ дую жену при живой первой. Иногда человек, сильно обиженный па кого-либо, наказывает сво­ им близким, чтобы они после его смерти положили его тело лицом вниз, чтобы дать стечь через нос жидкости, которая, как считалось, скопляется в теле человека в результате перенесенного от обиды стра­ дания. При этом говорили: «Пусть жидкость (зардоб) такого-то (обид­ чика) выйдет из меня». Иногда и без наказа так поступали с телом умершего, чтобы после обмывания во время укладывания на носилки или в могилу не вытекла жидкость из носа и не осквернила бы обмы­ того тела; в таком случае его следовало обмыть снова. Умирающего укладывают на спину и убирают из-под головы лиш­ ние подушки. Считалось, что в животе у него есть жидкость — зардоб. которая, если он не лежит ровно, приливает ко рту или к нижней части тела и затрудняет выход души. В к. Егид в помещении, где лежит умирающий, ставят зажженный светильник. Верующие стараются, чтобы около умирающего находился мулла, который бы в момент выхода души из тела громко читал суру Есин (в разговорном языке — Хазрати Есин).16 Это якобы мешает дьяволу приблизиться к умирающему. Окружающие и сам умирающий, пока может, повторяет основную мусульманскую формулу: Лоилоха илал- лох (нет бога, «роме бога)17 или хотя бы произносит имя бога: Аллох.1* Считалось, что это отгонит дьявола, который стремится напоить уми­ рающего своей мочой. Чтобы предотвратить это и утолить предсмерт- 120 ную жажду, умирающему капают с ваты в рот воду, которая называет­ ся оби хасрат — вода скорби, оби рехлат — предсмертная вода (Оби- Гарм), оби харакати цон — вода движения души, оби сари мает— предсмертная вода (к. Яхч).19 Если умирающий крепко стиснул зубы, считается, что душа его выходит из тела, и капать воду перестают (к. Нушор). В некоторых местах Каратегина (Гарм) женщине для облегчения предсмертных мук немного разрывают спереди (сверху и снизу) платье.20 В к. Егид представители каума (родовой группы) умирающего со­ бираются и сидят вокруг него при зажженном светильнике, поджидая, когда начнется агония, выход души из тела (сеп-сепи чун). Как и в других местах, здесь считается, что мучительная агония, с пеной у рта, судорогами и пр.—признак совершенного при жизни тя­ желого греха.21 Вместе с тем существует представление (бассейн р. Хин- гоу, к. Али-Сурхон. КПИ, Назриев Рустам), что если человек долго и мучительно болеет, это якобы уменьшает его грехи (гунохаш мерехта бошад). Если в день смерти человека идет дождь, это истолковывается как знак того, что умерший был хорошим человеком — «и природа его оплакивает».22 В день похорон считается лучше, если погода хорошая, нет ни дождя, ни снега. - Для того чтобы не пропустить наступления агонии, близкие следят за появлением ее признаков (бледность, заострение носа, устремлен­ ный в потолок или бегающий взгляд, предсмертное хрипение, исчезно­ вение пульса), и верующие спешат позвать муллу. Опытные люди по этим признакам определяют приближение смерти настолько точно, что чаще всего мулла даже не успевает прочесть всю суру Есин, а только 2—3 части (мубин) ее. Но иногда случается, что агония затягивается и мулле приходится повторить всю молитву несколько раз, прежде чем человек умрет. Сура Есин читается и при лечении больных, причем в чтении молитвы над больным и над умирающим имеется разница. В первом случае мулла, закончив чтение, должен 2—3 раза дунуть в лицо больному — куф кардан, по окончании же чтения молитвы над умирающим этого не делается. Представления о душе. Народные представления о душе в настоя­ щее время, в связи с ослаблением религиозности, довольно неясны И представляют собой смесь официальных исламских воззрений и осколков различных домусульманских верований. Как и у других на­ родов Средней Азии, различается душа — цон и дух — ру%Р называе­ мый часто арво% (арабск. мн. ч. от рух). Рух или мурги рух. (птица духа) — это показатель души — нашонаи цон. Он покидает тело за 40 дней до смерти человека, и именно рух, если человек праведен, попадает потом в рай, или, если он грешен, терпит муки в аду. Дух покидает тело умершего человека, как и спящего, вылетая из носа в виде комара, мухи — пашша.2* Он летит к небесному престолу — арш, где имеется дерево — дарахти дупй (тубй), на листьях которого написаны имена людей, находит свой лист и садится на него. Душа, попавшая в рай, пребывает там до дня воскресения из мертвых. Как только прозвучит труба Израила, душа входит опять в свое ожившее тело, пока совершенно нагое. Только после прохождения через мост Сират оно получает свою одежду. В каждую пятницу, вернее, в канун пятницы, вечером, душа прилетает к себе в дом с плачем—гирья карда, в надежде получить садак,а—жертвы, состоящие из молитв, возжигае­ мых курений и пр.25 В этот вечер повсюду в Средней Азии стараются 121 проводит!, время и мире п согласии, чтобы души умерших • ирвох не огорчались, а были бы довольны. Душа — чон якобы извлекается из тела умирающего ангелом смер­ ти Азраплом — Хазрати меХтар Азроил — тогда, когда он получает па это приказ от бога. Азранл при этом может принимать разные формы—лавины, от которой погиб человек, ядовитой змеи, укусившей ого, и т. п. Считалось, что душу дает человеку бог и когда она ему по­ надобится, он её забирает обратно, В Тавильдаре про умершего че­ ловека говорили: «Он исполнил рабские обязанности по отношению к богу (бандагии хыдора бацо овард)», т. е. отдал богу душу. Сущест­ вовало представление, что душа—джон, в отличие от духа—рух, вы­ ходит из тела в виде воздуха, дыхания.26 Однако нередко оба эти представления путали и считали, что джон вылетает из носа в виде мухи или голубя (кафтар) Р Душу хорошего, праведного человека Аз- раил извлекает безболезненно, начиная с ног и 'Кончая головой. Он приносит с собой райское яблоко, на аромат которого душа выходит из тела легко (к. Нушор), «как будто, вдохнув аромат яблока, чело­ век потерял сознание» (к. Бедихо),25 у грешника же Азраил выдирает душу из тела долго и мучительно, «как бы втыкает в тело колючки и вытаскивает их, проливая кровь».29 В к. Яхч считают, что Азраил, взяв душу человека, помещает ее в стальную клетку — к,афаси пулов, кото­ рую уносит с собой и держит в ней душу до наступления судного дня. Широко было распространено поверье, что плач и рыдания окру­ жающих мешают душе умирающего выйти из тела, от этого она яко­ бы опять спускается к ногам. Чтобы избавить умирающего от тяже­ лой агони — цонсарак, близкие стараются не плакать громко, пока он не умер.30 В помещении, где находится умерший (в к. Юс также и при боль­ ном), не принято приветствовать друг друга, вставать при входе ко­ го-нибудь в комнату. Считается, что в данном случае это нехорошо— хосият надорад, приносит горе, тяжесть — вазнинй меорад (к. Яхак). Однако это правило соблюдается не везде.31 Представления о связи души умершего с его близкими находят отражения во многих поминальных обрядах (см. ниже). Существует, как и всюду в Средней Азии, представление о связи душ умерших — арво% с местом их погребения. Широко распростране­ но представление о том, что на каждом самом малом клочке земли имеются погребения людей, что отражено в таджикской поговорке: «Rap хар як сумби асп (хар) ду сад чашм дорад» — «На каждом месте величиной со след коня (осла) имеется двести глаз», т. е. по­ хоронено сто человек. Поэтому при возведении любого сооружения следует совершить жертвоприношение, чтобы духи похороненных на этом месте людей не причинили вреда живым, которые здесь будут жить.32 Приведение в порядок тела умершего. Как только человек умер, ему прежде всего подвязывают подбородок — манахаша (кайлакша— кишлаки Ушхарв, Нушор) мебанданд13 и закрывают глаза; если они все же остаются открытыми, то близкие или кто-либо из присутствую­ щих потирает их руками или сухой глиной, чтобы они закрылись— открытые глаза считались признаком того, что человек грешен.34 За­ тем с умершего снимают одежду, разрывая ее спереди (Оби-Гарм! или распарывая швы (к. Нушор), так как через голову снимать не при­ нято, выпрямляют ноги и связывают вместе оба больших пальца ног.35 В к. Ёгид, если покойник мужчина, для этого отрывают полосу от го- 122 ловного платка — соба жены умершего или от его собственного по­ ясного платка. Руки выпрямляют и кладут вдоль тела, а в к. Егид— на колени, оставляя ладони полураскрытыми, или кладут их одна на другую на груди. Женщине расплетают волосы. С нее снимают укра- щения. Считается нежелательным, чтобы у покойницы ладони и ступ­ ни ног были окрашены хной. В бассейне р. Хннгоу существовало по­ верье, что если женщина умрет до истечения 40 дней после окрашива ния хной рук и ног, то она считается умершей в ритуальной нечисто­ те—хароммур.'м Выпрямленное тело без одежды укладывают—тахт мезананд, рост хекунанд на какой-нибудь чистой подстилке — ткани, войлоке, паласе где-нибудь в прохладном месте на землю (в к. Ушхарв—в доме на то место, где он обычно спал), чтобы оно застыло, и накрывают чистой тканью.37 Иногда (к. Пильдон) лицо покойника остается открытым, и родные и близкие могут его посмотреть. Если это женщина, мужчины, даже родные, не должны смотреть на ее лицо, муж же после смерти жены, как и повсюду в Средней Азии, считается в отношении ее номах- рам и видеть ее лицо больше не должен.38 В Джиргатале (Кабудов Шодибек. КПИ) на живот умершей бере­ менной женщины кладут комок сухой земли- кулух. Существовало поверье (Тавнльдара), что если тело не затверде­ ет, то это примета предстоящей в этом селении еще чьей-то смерти; только в к. Нушори-Поён М. Р. Рахимовым записано представление о том, что если тело умершего остается мягким, не твердеет, то это хорошо — хосияти хуб дорад, хотя и неудобно при укладывании в мо- i илу. i Традиционные формы проявления горя. Как только человек умер, сдерживаемое до этого горе его близких проявляется со всей силой: родные и близкие, окружив умершего, громко рыдают и причи­ тают, женщины расплетают косы3? (в к. Тегнрми расплетать волосы не принято, но в находящемся неподалеку ущелье Камароу это в обычае), бьют себя по голове, рвут па себе волосы, царапают лицо, в некото­ рых местах (к. Тегирми, Джиргаталь) мажут себе лицо сажей с низа котла; в кишлаках Гармской группы в бассейне р. Хингоу, в Дарвазе, г. к. Тегирми (но не в Джиргатале) ближайшие родственницы умер­ шего, прежде всего мать, разрывают на себе спереди сверху донизу платье (в к. Тегирми, по сообщению М. Исаевой, женщина тут же подпоясывается мужским платком),"0 в некоторых кишлаках Дарваза (Егид, Ушхарв) близкие родственницы умершего—мать, жена, сестра тотчас после его смерти в знак отчаяния обрезают себе пряди волос над ушами.'" Одна дарвазка из к. Джорф слышала, что в Егиде близ­ кие родственницы, оплакивая обряженного покойника, обрезают свои волосы и бросают их на него.'12 Однако в могилу с ним этих волос не кладут (сообщение Р. Л. Неменовой). Все эти древние доисламские формы проявления горя — расплета­ ние волос, вырывание или обрезание их, царапанье лица, вымазыва­ ние его сажей, битье себя в грудь или по голове, разрывание одежды, громкий плач и причитания (гирья, нолп, в к. Егид—гарев)—осужда­ лись мусульманским духовенством и даже местными мужчинами, ко­ торые, как и всюду, более строго придерживались предписаний исла­ ма, чем женщины. Они проповедовали, что это—протест против воли божьей, а следовательно, противоречит шариату (хилофи шаръ аст) И является не меньшим грехом, чем было бы, например, «сближение мужчины со своей родной сестрой у священного камня Каабы» (к. Ка- ланак, запись М. Р. Рахимова, 1952 г.).3< 123 В бассейне р. Хингоу (Саигвор, к. Лли-Сурхон, КПИ Назриез Рустам) считается, что если близкие — родители, братья и сестры очень горюют пс умершему (беток,атй кунанд), то могут ему повредить, так как его будут вторично допрашивать аигелы-опрашиватели. Однако, несмотря па осуждение духовенства, близкие и родствен­ ники умершего, особенно женщины, и Дарвазе и всех верхних кишла­ ках Каратегина проявляют горе по умершему близкому человеку очень бурно. Некоторую сдержанность можно наблюдать только в к. Ну- шор (Таджикабад, б. Калаи-Лабн-Об), в некоторых нижних кишла­ ках Каратегина (Элок, Тегирми), где много каупов ишанов и ходжей, среди которых очень громкие сильные причитания считаются делом невежд—кори yoijUJlOH., и в Дарвазе (к. Ушхарв), где осуждают гром­ кие причитания — овозро сахрой кардан хуб не. Там над умершим плачут тихо, не распускают волос, не рвут на себе одежду. Лишь иногда молодые женщины, причитая, царапают себе лицо.44 В Каратегиие и Дарвазе только женщины оплакивают умершего, причитая громко, во весь голос, мужчины же, хотя также плачут и причитают, особенно самые близкие, но делают это более сдержанно. Обычай провожания покойника мужчинами, громко причитающими и держащими посохи в руках, как это принято в северных районах,45 в Каратегиие и Дарвазе во время обследования не был выявлен. Од­ нако, по сообщению М. Исаевой, уроженки к. Тегирми (Нижний Кара- тегин), записанному мной в 1973 г., там женщины причитают по умер­ шему—нола мекынан с посохом—асо в руках.46 Оплакивание совершается над обряженным — тахт задагй по­ койником. В Тавильдаре и некоторых других местах, если умерший был молод, ему повязывают голову чалмой и втыкают в нее желтый цветок—знак печали.47 В к. Пильдон умершей девушке украшают цве­ тами голову, иногда приносят и раскладывают около нее все ее укра­ шения и нарядные платья. В к. Ёгид. если умирает молодая женщина, ей надевают на шею ожерелье, вдевают в уши серьги, кропят аромати­ ческие вещества. Все это делается для того, чтобы у нее не осталось неисполненных желаний — ормон намонад. На одном обряженном покойнике в к. Егид были часы и тюбетейка, носимые им при жизни. В нижних кишлаках Каратегина (Самсолик) при оплакивании умершего причитали, импровизируя. Например, по дочери: Вой, дыхтарым, дыхтари О дочь, моя чернокосая дочь, сиёхдичам, Дыхтари арусии оча, дыхта, Дочь на выданье, дочь, дочь! дыхта, Дыхтари пыралами пырхасрати Дочь, наполнившая болью и оча, дыхта, дыхта. скорбью свою мать, дочь, дочь. Ох, дыхтари дыгунадори оча, О дочь матери, имеющая много дыхта, дыхта. подруг, дочь, дочь! По сыну: Бачаи кучагарди оча, бачам, О выросший (ходящий по улице), бачам, сын мой, о сын, сын, Бачаи чурадори оча, бачам, Сын матери, имеющий много бачам, друзей, сын, сын, Бачаи мактабхуни оча, бачам, Сын, учащийся в школе, сын, бачам, сын, Бачаи нимколаи оча, бачам, О мой сын, оставшийся недорос- бачам. шим, сын, сын, 124 Или: Бачаи оча, чуни оча, Чыфти говыт бесохиб мондай Арусыт хайрон мондай, ох бачам, ох бачам. Или: Дыхтари оча, аруси оча, Дыхтари шахдори оча, Дыхтари чуни ширини оча, Чодырыт дар девол мондай, Шахыт хайрон мондай. О сын матери, душа матери, Твоя пара волов осталась без хозяина. Твоя невеста осталась растерян­ ной, о сын мой, о сын мой. О дочь моя, о моя невеста, О моя просватанная дочь, Дочь—душа своей матери, Твой свадебный занавес остался на стене. Твой жених растерян, (к. Тегирми). Причитания вдовы почти всюду начинаются со слов: Хунаи шириным, хулам, хунам! О мой любимый дом, о мой дом, дом! Гулакои бесохиби дар дашт Осталась я с детьми в степи без мундам, хунам, хунам! хозяина, о мой дом, дом! (к. Самсолик). Очень характерно упоминание дома в причитаниях, выражение горя от неизбежной в старом быту разлуки с ним, а часто и с детьми, так как они, в соответствии с обычаем, при новом замужестве и ухо­ де из семьи оставались в доме отца без матери.48 В Верхнем и Среднем Каратегиие, бассейне р. Хингоу и Дарвазе в оплакивании принимали участие специальные плакальщицы—нола- кунуо (Каратегин), Хайдарерхощо (Дарваз), которые, помимо импро­ визированных причитаний, во время оплакивания пели различные грустные четверостишия.49 Например, в к. Курговад: Ай инбара то унбара дылгырым, Шавхои дыроз пои дар занчырым. Эй, бод, биё бышко дари занчырым, То руз шава дылаки пыр- гамгиным. От этого края до того края я горюю, Длинными ночами ноги мои, как в цепях. О ветер, приди, открой мою дверь, закрытую на цепочку, Пусть прояснится мое грустное сердечко. Присутствующие после каждой строфы причитают: — О мой движущийся чинар! О чинори гардуным О сытымби дылым! О столб моего сердца! и т. д. Обрядовые похоронные танцы в Дарвазе. Очень архаические об­ ряды оплакивания умерших сохранились в нижних кишлаках Дарва- за—Егид, Пупи-Шор, Сангевни-Духун, Нульваид, Ушхарв. Здесь во время обмывания покойника вдова умершего, женщины-родственницы и специально приглашенные плакальщицы,50 а также мужчины (за исключением к. Ушхарв) совершают на открытой площадке перед до­ мом (зимой и доме, в пога) обрядовый похоронный танец вокруг пус- 125 тых похоронных носилок, поставленных на каком-нибудь возвышении и покрытых белым покрывалом или платком.51 По наблюдениям И. Мухиддинова, такой танец совершала близкая молодому умерше­ му женщина вокруг приготовленных похоронных носилок говара, гах- кораи ноз (о них см. ниже) у переселенцев из центральных дарвазских кишлаков Умарак и Зинг в Курган-Тюбе (колхоз им. Ленина) в 1957 г. Этот танец был без резких движений, плавный, и оплакивавшая про­ шла, выбрасывая руки, только один крут. При этом поют траурные песни — марсия. Женщины стоят вокруг носилок, образуя круг, вну­ три которого ходит вдова, подпоясанная куском ткани, делая ритмиче­ ские шаги и выбрасывая руки то в одну, то в другую сторону. В Егиде этот танец совершается, как в Припамирье, под аккомпанемент ру- боба, в к. Ушхарв — без музыки. Мужской танец таков же, каж и жен­ ский, но более резкий, грубый.52 По записям М. Р. Рахимова, в Дарвазе выше Калаи-Хумба, на­ пример, в к. Ризвай, похоронных танцев не было. Вдова начинает свой плач традиционными причитаниями о доме: Ох хунам, ох хунаи вайроным! О мой дом, мой разрушенный дом! Мыни яснр чо кыме? Что я, сирота, буду делать? Причитания сменялись песнями. В к. Ушхарв умершего укладывали в доме, вокруг него были близкие, а снаружи под деревом или на открытом месте около дома вокруг похоронных носилок собирались родственники и родственницы умершего и пели. Дари кун хиромон(?) касе мир В этом непостоянном мире(?) наши, додар-с, додар-е! никто не стал правителем, о братец, о братец! Дар мурдани одами замни сер Мертвыми земля не насытилась, наши, додар-е, додар-е! о братец, о братец! Кае пест ки хабар барад ба Пет человека, который отнес бы устози ачал, додар-е, додар-е! 'весть мастеру смертного часа, о братец, о братец! Ай дысти ачал хечи чывон Пи одни молодой, которого настиг пир наши, додар-е, лодар-е! смертный час, не дожил до старости, о братец, о братец! Когда приходит время нести носилки в дом и укладывать на них обмытого покойника, все умолкают и оплакивание прекращается. Если не приготовлено поминальное угощение — оши сари тахта, то танцы, пение и оплакивание продолжаются до следующего дня. В к. Егид оплакивание с обрядовыми похоронными танцами совер­ шают не только но умершему в своем кишлаке, но заочно и по умер­ шему на чужбине. Когда в 1943 г. на войне погиб одни из ёгидцев, бывший учитель, Муллозуров Саъдулло, две его тетки оплакивали его с обрядовыми похоронными танцами в течение пяти суток. Вместо от­ сутствующего покойника делают из его одежды (иногда с примене­ нием палок и камней) куклу, с воспроизведением всех членов тела— рук, ног, головы, туловища.53 Оплакивание — хайдарер с танцами совершается вокруг этой куклы, около которой на постели—тахт рас­ кладывают все одежды покойного. Почтить его память и принять уча­ стие в оплакивании собирается мн„го людей мужчины поют скорбные 126 песни под звуки рубоба, женщины-родственницы и приглашенные пла­ кальщицы — %айдарегхон, нолакын танцуют и причитают. Оплаки­ вающие женщины в знак глубокого отчаяния ударяют ладони одна о другую. Одежды покойного, использованные для сооружения куклы, рас­ стилают на воздухе и держат до появления вечерней зари—зардипари офтоб. В Дарвазе (И. Мухиддинов) не вносят в дом сразу и получен­ ные на похоронах кусочки материи — иртиш, а вешают их до вечера, а иногда и на несколько дней на веранде, причем каждый, получивший иртиш, завязывал на одном из его углов узелок, который развязывал­ ся только, когда иртиш на что-либо использовался. В Нижнем Каратегине вещи, которыми были покрыты похорон­ ные носилки при переноске тела на кладбище, оставляли па три ночи под открытым небом, чтобы па них падал свет звезд—ситора хурад и очистил бы их.54 В Верхнем Каратегине и Дарвазе этот обычай не был выявлен, но там, как и в Самарканде и Коканде, существовал обычай, если ребенок упал и у него остались ссадины на теле, говорить: Зарар надорад, имшаб ситорая бинад, дуруст мешуд — «Ничего, сегодня ве­ чером (больное место) увидит звезды и заживет* (И. Мухиддинов, О. Муродов, Г. Ишанкулов). Как и всюду у таджиков, горько оплакивают только молодых, безвременно умерших людей. Смерть стариков, проживших долгую жизнь, считается естественной и не вызывает очень бурной реакции. Если покойник прожил долгую благополучную жизнь, оставил после себя .многочисленное потомство, то окружающие, утешая горюющих родных, говорят, что смерть так долго и хорошо жившего человека— это его праздник—туй. В Дарвазе и Среднем Каратегине это представление проявляется слабее, чем на равнинах. В частности, там не зарегистрирован обычай обсыпать носилки с телом умершего монетами: Он выявлен только в Верхнем Каратегине, в Джиргатале (Кабудов Шодибек. КПИ), где в случае смерти человека, прожившего более ста лет, считающегося благословенным, почитаемым— табаррук, на носилки с его телом бро­ сают деньги — сум (букв, рубли), т. е. совершается то, что обычно делается с благожелательной целью в отношении живых в дни ра­ достных событий.55 В Нижнем Каратегине (к. Тегир.ми, сообщение М. Исаевой) и в Среднем (к. Джафр, сообщение С. Назарова) при переноске такого покойника на кладбище люди нередко стаскивали покрывающие по­ хоронные носилки ткани или одежды и разрывали их на части, стре­ мясь получить хотя бы маленький. кусочек как залог того, что и по­ лучивший его проживет такую же долгую и благополучную жизнь. Не­ редко такая борьба за частицы покрова тобута происходит на похо­ ронах влиятельных и почитавшихся представителей религиозного куль­ та, например ишамов. Очень интересно и своеобразно отношение к смерти младенцев и малолетних детей. Считалось, что смерть их «полезна» для родите­ лей, так как якобы в день страшного суда, когда должна решаться судьба каждого человека — попадет он в ран или ад, младенцы, как безгрешные, должны попасть в рай. Но, узнав среди умерших своих родителей по печати горя — доги гам па их сердце, они будут просить за них перед богом, отказываясь идти в рай без родителей, и таким образом обеспечат им на том свете райское блаженство. В Нижнем Каратегине (к. Тегирми, сообщение М. Исаевой), утешая мать умер- 127 шего младенца, говорят: Сари пули Сирот бачаат дастата гирифта мегуэаронад—«Твое дитя проведет тебя за руку через мост Сират». В Дарвазе (И. Мухиддинов) это представление существовало как среди суннитов (например, в Калаи-Хумбе), так и среди исмаилитов (к. Ёгпд). Вообще же это очень широко распространенное представ­ ление повсюду среди таджиков и узбеков.56 Подготовка к похоронам. Как и все мусульмане, таджики Кара- тегина и Дарваза стремятся похоронить покойника возможно быстрее —если удастся, в день смерти. В большинстве кишлаков Каратегина и Дарваза считают, что нельзя хоронить в момент восхода солнца, в полдень (в момент, ког­ да солнце находится в зените) и в момент заката; это недозволено— Харомй дорад (Нушори-Поён). По-видимому, это связано с исламским запретом произнесения какой бы то ни было молитвы во время вос­ хода или захода солнца, а также зо время прохождения его через меридиан ( Х и д а я . Комментарии мусульманского права. Перевод с англ. под ред. Н. И. Гродекова, т. 1. Ташкент, 1893, стр. 4): Утром до восхода солнца и вечером после захода его, до намаза шом хоронить .можно, позднее обычно не хоронят (к. Бедихо).57 Задержка в похоронах бывает чаще всего за рытьем могилы, при­ готовлением имущества — хайрот для совершения обряда выкупа гре­ хов — давра (см. ниже) и всего необходимого для устройства поми­ нок, а также из-за отсутствия кого-либо из близких. Если человек умер в первой половине дня, его обычно удается похоронить в тот же день, если же после полудня, то похороны переносят на другой день, и покойник остается на ночь в доме. Особенно часто так случается в Дарвазе, где из-за окружающих высоких гор светает поздно, а темнеть начинает рано. О покойнике, находящемся в доме ао похорон, говорят (Дарваз, И. Мухиддинов), что он гость—мехмон, однако здесь нет распростра­ ненного на равнинах обычая считать, что пребывание ночью в доме покойника — это принятие его как гостя — мехмон кардана мурда, что сопровождается некоторыми обрядами.58 В Дарвазе при оставле­ нии покойника на ночь в доме никаких обрядов не совершают.59 При покойнике остаются люди и горит свет.60 Близкие плачут и причитают, другие присутствующие вспоминают об умершем, говоря о нем хо­ рошее. Умершего всюду принято называть рахматй, худо рахматй (букв, тот, кому богом оказана милость).61 Тело человека, умершего перед вечером, обычно оставляют на ночь необмытым,62 хотя считают (к. Бедихо), что обмыть его с вечера можно, но не следует его оставлять одного, так как, будь он обмыт или нет, оставленного на ночь одного покойника начнгут допрашивать ангелы- опрашиватели Мункар и Накир. В к. Тегирми оставшегося на ночь по­ койника нередко обмывают два раза—вечером, с наступлением темно­ ты, и утром. Считается, что вечернее обмывание имеет наибольшую благодать — савоб. Обмытого покойника, как и каждого оставшегося в доме покойника, никогда не оставляют одного. Находящиеся при нем люди ни в коем случае не должны спать. Считается, что покойник во­ дима дорад — наводит страх, и заснувший при нем человек может очень испугаться (сообщ. М. Исаевой). Несмотря на то, что практически покойник остается в доме на ночь довольно часто, особенно в наши дни в городах, все же считают, что это опасно, так как длительное пребывание его в доме может повлечь за собой смерть еще кого-либо из обитателей дома. 128 Ребенка обычно удается похоронить в тот же день, даже если он умер во второй половине дня, так как могила для него нужна ма­ ленькая п вырыть ее недолго. Обычай срочного захоронения умершего, с выполнением ряда тра­ диционных похоронных п поминальных обрядов и трапез, создает не­ обходимость участия большого коллектива в подготовке всего, что тре- .буется. В наше время в этот трудный момент на помощь семье умер­ шего приходит колхоз, выделяя продукты и направляя людей. В про­ шлом широко применялась родовая и соседская взаимопомощь.63 Соз­ давшимся острым положением тогда пользовались баи, предоставляя заем деньгами и вещами на кабальных условиях, нередко под залог земли, которую потом мало кто был в состоянии выкупить. Разорение маломощных хозяйств и утрата земельного участка в старом крестьян­ ском быту часто были связаны именно со смертью одного и тем более нескольких членов семьи, с вызванными этими непосильными расхода­ ми па похороны п поминки. Как только кто-нибудь в селении умер, все жители этого селения разделяются на группы, распределяя между собой обязанности по под­ готовке к похоронам: рытье могилы, заготовка досок для перекрытия ее, обмывание покойного, изготовление савана, закалывание животно­ го и приготовление поминальной пищи, извещение жителей соседних селений о времени похорон. Извещенные, особенно старики, оставляют все свои дела и немедленно отправляются в путь, чтобы поспеть к чте­ нию заупокойной молитвы — цаноза. Повсюду у таджиков участие в похоронах считается богоугодным делом, поэтому стараются быть обя­ зательно (в отличие от свадьбы, присутствовать на которой не обяза­ тельно, это — увеселение, и оно может быть пропущено). Обмывание. Как только готов саван, приступают к обмыванию тела и к совершению обряда давра. Труп считается ритуально нечистым — бенамоз. Обмывание—шус- ган (в к. Бедихо дыст ба об кардан) имеет целью совершение полного ритуального омовения — русл, чтобы очистить — намозй кардан тело покойного от всякого осквернения, которое могло произойти во время агонии или до нее. В Каратегине и Дарвазе почти нигде не было и нет профессиональ­ ных обмывалыциков, они имеются только в нижних кишлаках: Элок, где их называют арабским словом гассол, Тегпрми--мурдашу и неко­ торых других.64 Обычно обмывальщиков — мурдашу назначает хозяин дома умершего, если только человек еще при жизни сам не наметил желательных для него людей, причем нередко в таком случае он даже указывает, кто должен обмывать, кто переворачивать, а кто поливать воду. В некоторых кишлаках (Нушор) принято, чтобы обмывали род­ ственники; при этом покойного должны обмывать старшие родствен­ ники; младшие, например, братья, к эгому не допускаются, старший брат приравнивается к отцу, и младшему грех видеть его обнаженным. В других местах (к Пильдон) родственников к обмыванию покойника не допускают. Женщин везде обмывают родственницы; в старое время старшая в доме назначала обмывалыцнц из бывших в доме женщин. Там, где нет профессиональных обмывальщиков, считается, что каждый должен в своей жизни обмыть трех (в некоторых местах се­ мерых) покойников. Это фарз—обязательное религиозное предписа­ ние.60 Вместе с тем к обмыванию большего количества покойников сверх местной «нормы» также относятся неодобрительно, такого человека называют не мурдашу, а гассол, т. е. как профессиональных обмываль­ щиков (к. Равноу, Дарваз, КПИ. Суфиев Назрулло). В бассейне •)—5U [29 р. Хингоу (Сангвор. к. Али Сурхон. КПП Назриев Рустам), где каж­ дому человеку полагается обмыть трех покойников, допускается, если пет других обмывалыдиков, обмыть до семи покойников, но при этом получаемое вознаграждение считается не таким «чистым» — халол, как за первых трех; вознаграждение же, получаемое за обмывание более семи покойников, признается нечистым—х'аром. В таком случае счита­ ется, что человек обмывает умерших уже из материальных соображе­ ний, а не ради благодати—савоб.6ь Обычно для самого обмывания выбирают пожилых людей, подно­ сящие и поливающие воду могут быть и молодыми. Обмывание производится чаще всего в доме; если это дом старого типа — в каком-нибудь углу нар, сбоку от входа, куда не наступают. Место это называется " лахад, you оби лахад, цои лах^ада мурда (к. Элок) и считается почитаемым, священным — муцаддас. На нем р, течение первых трех ночей СТЭЕЯТ горящие свечи-лучинки—далел. Ес­ ли кто-либо бранится, высказывая оскорбления в адрес лахада умер­ шего человека, то это считается большим грехом и непотребством. Де- leii сызмала приучают относиться с уважением к месту обмывания умершего и даже случайно не осквернять его. Помимо почитания, су­ ществует и представление об опасности этого места; если кто-либо да­ же по незнанию наступит на него, то якобы может тяжело заболеть.67 Поэтому стараются на место обмывания поставить ларь для зерна или другую вещь, чтобы не наступать на это место. Иногда в теплое время года покойника обмывают на террасе — долон, часть которой при этом отгораживается полотнищем — чодар. М. Рахимовым записано, что в дарвазском кишлаке Ушхарв и в каратегииских кишлаках Халкарв и Нушори-Поён покойника обмывают Е доме на полу (нахи хона, дар руи пога), и вода стекает в водосток с поглощающим колодцем—об- шин, ташноу. Но в большинстве мест считают, что покойника не сле­ дует обмывать в пога, чтобы вода, стекая в ташноу, не смешивалась с водой от омовений живых.68 В к. Тегирми, обмывая умершего в пога. воду выводят наружу, даже при наличии поглощающего колодца; в лю­ бом случае нельзя, чтобы вода от обмывания мертвого соединялась с водой от умывания живых. Летом в Тегпрми покойников обмывают во дворе или в саду, огоро­ див это место чодарами (сообщение М. Исаевой). В отличие от это­ го в к. Джафр в Среднем Каратегнне покойника никогда не обмы­ вают во дворе, а только в доме или па айване (сообщ. С. Назарова). В месте, где производят обмывание, предварительно выкапыва­ ется углубление, над ним кладут доски, на которые укладывают по­ койника (если их нет, то используют снятую дверь). Доски укрепля­ ют в наклонном положении, опирая верхний конец их на край нар или на поставленный сандали, а нижний придерживают вбитые колышки. Вода для обмывания называется оби рохат (к. Яхч), оби махрам (к. Бедихо). В том месте, куда стекает вода, предварительно снима­ ют небольшой пласт земли, делая углубление. Стремятся, чтобы вся вода стекала в него, не проливалась на другое место. Потом землю, в которую впиталась вода, выносят из дома и на ее место насыпают свежую. Обмывают 3—5 человек: собственно обмыватель — шцянда. поддерживающий и поворачивающий тело — такьягир или щпанда, поливающий воду — обрез. Кроме того, один человек греет воду69 и один подносит ее, но эти двое уже не считаются собственно обмываль- щиками. В к. Егид иногда собственно обмывалыциков — шуянда бы­ вает трое: один моет ноги, другой—руки, третий—тело. Обмывающий надевает на левую руку мешочек — халата из карбоса. Во время 130 обмывания тело умершего от груди до колен прикрывают куском ткани — сирпуш или сатрпуш (букв, покрывающее скрытое, тайное). Халита, как и спппуш, при изготовлении савана делают по два: один .для употребления при обмывании, второй — при обтирании тела. Сначала, как и при совершении ритуального омовения, моют руки, рот. т-юс, потом тело, затем ноги. Сначала обмывают правую, а потом левую сторону. Во время обмывания прочитывается один раз молитва Нияти русл Поэтому первым условием для того, чтобы человек мог обмывать те­ ло умершего, является знание им этой молитвы. Во время чтения ее и вообще во время обмывания плач и причитания по покойнику пре­ кращаются. Через 3 дня, когда устраивают очищение дома и стирку, обмы­ вальщикам отдают одежду умершего и мешочки для обмывания; они сами распределяют это между собой.70 Наиболее ценное—новый ха­ лат, рубаху и штаны, пояс получает обмывавший. Державший полу­ чает также рубаху и штаны, пояс, тюбетейку (к. Каланак). Если дер­ жавших тело было несколько, то державший ноги—пощп, получает обувь умершего (к. Оби-Гарм). В к. Егид, помимо одежды умершего, обмывавшим дают по 4 сдобных лепешки—кулча. Иногда обмываль- щнкп отказываются взять одежду умершего, просят продать ее и день-' ти использовать па поминание покойного. Это считается богоугодным делом — савоб. В к. Элок профессиональным обмывальщикам дают тоже новую одежду обмываемого или по нескольку рублей денег. •Старые люди, готовясь к смерти, стараются заранее запасти одежду для вознаграждения обмывалыциков (к. Оби-Гарм). За последнее время в некоторых местах (например, в бассейне р. Хингоу) в связи с возросшим материальным благосостоянием насе­ ления это вознаграждение бывает очень значительным, так как вся одежда покойного, даже новая, отдается обмывальщикам. На советы друзей оставить кое-что из вещей покойного для детей, вдова обыч­ но отвечает: «Если бы эти вещи пришлись, они пришлись бы ему са­ мому; раз не пришлись ему, все отдам обмывалыцикам> (Агар на­ сиб мекард, ба худаш насиб мекард; ба худаш ки насиб накард, хамаашро ба мурдашуйхо медикам). Корыстные люди используют это обстоятельство и, как записано в Оби-Гарме, соглашаются обмывать обеспеченных, а от обмывания бедных отказываются, и их обмывает какой-нибудь старик из благочестивых побуждений (дар роху рйяпч •худо). В верхних кишлаках Каратегина (Ляхш) при согревании воды для обмывания в котел бросают клочок белой ваты, «чтобы будущее было светлым». Всю посуду, использованную при обмывании, прежде всего котел, тщательно чистят и моют (в к. Егид не только золой и песком, но и мылом), а потом, опрокинув кверху дном (пуру карда монда), остав­ ляют на сутки. Если в доме не было другого котла, то его потом ис­ пользовали для приготовления пищи (к. Самсолик). В некоторых кишлаках Каратегина на ушки опрокинутого котла кладут вату, жгут поминальные лучинки. В Дарвазе (к. Егид) ничего этого не делают. Сосуд, использованный для поливания воды при обмывании (напри­ мер, тыкву-горлянку), ломают и выбрасывают. Теперь для этого не­ редко употребляют банки из-под консервов, которые тоже выбрасы- ьают. Сохранение в доме «благодати руки умершего». В старину после обмывания перед завертыванием в саван совершали еще обряд сохра- 131 пения для дома «благодати руки» уважаемого хорошего человека: например, если умирала старшая из женщин в доме, хорошая хозяй­ ка или глава семьи, отец, то о ладонь умершего терли кусочек соли или теста, пли горсть зерна, которые потом, ссыпав в мешочек, сохра­ няли в кладовой па закроме с мукой (кишлаки Тегирми, Пильдон),71 или погружали в муку правую руку умершей и эту муку, посолив, ссыпали в мешочек и сохраняли (кишлаки Джиргатальской группы. Кабудов Шодибск. КПИ). От долго живших людей брали и сохраняли несколько волос из бороды или отрывали от их савана небольшую, пальца в два шириной, полоску материи на память—табаррукй (к. Бе- днхо в бассейне р. Хингоу) ,72 Обряд выкупа грехов покойного—давра. Почти одновременно с обмыванием — в к. Халкарф в то же время, в к, Калаиак после об­ мывания его первой водой, в к. Бедихо перед обмыванием—соверша­ ется очень распространенный среди мусульманских народов Средней Азии обряд выкупа грехов покойного, называемый в Каратсгипе и Дар- вазе давра (бытующий в ряде других мест для обозначения этого об­ ряда термин фидия здесь не употребляется).73 Он бытовал и бытует во всех обследованных экспедицией кишлаках Каратегииа и Дарваза; отсутствует только у исмаилитов Дарваза (кишлаки Егнд, Ширговад. >Равноу),74 как пет и не было его среди исмаилитов Прппамнрья.75 Сущность обряда давра сводится к тому, что представитель дома умершего передает совершающему обряд мулле—даврагар то или иное имущество, называемое в данном случае, независимо от того, из чего оно состоит, хайрот, как компенсацию за грехи покойного, а мулла, в свою очередь, передает его какому-нибудь третьему лицу (не заин­ тересованному — бегараз), согласившемуся взять на себя грехи умер­ шего, совершенные в течение одного года. Это лицо — мустахик (к. Элок) возвращает затем полученное имущество мулле, который спять передает его тому же лицу за второй год и т. д. Следователь­ но, такая манипуляция должка быть повторена столько раз, сколько умершему было лет; однако при этом отбрасываются первые годы жизни, до половой зрелости, считающиеся безгрешными, — у мужчин 12, у женщин—9.76 Если в состав передаваемого имущества входит зерно — донаи бешумор (бесчисленные зерна), то з нижних кишлаках Каратегииа (Тегирми) считается достаточным повторить передачу хайрота тлпькп три раза, если же зерна нет, а есть вещи, поддающиеся счету, то обя­ зательно повторить передачу столько раз. сколько определено в жизни умершего «грешных» лет. Во время давра мулла читает молитву «Таборака с.чука ва таолег Чаддука еа.ю и.ю^'а райрук». Эти слова информаторы М. Р. Рахимова определяли как начальные слова суры «Таборак», но в действитель­ ности это — выражение, произносимое во время каждого намаза после первого такбира.77 После выполнения всего обряда часть имущества хайрот отдается мулле, другая часть расходуется на поминание покойного, в частности; всем присутствующим па похоронах раздается по куску материи «на тюбетейку» — ток,ивор, иртши. В основном порядок выполнения обряда давра в Каратепше и Дарвазе не имеет больших отличий. Разнообразен состав хайрота, раз­ мер его,способ использования. По словам информаторов, в к. Калаиак (Каратегин) обряд дав­ ра раньше совершался так. Мулле-даврагару передавали блюдо с пшеницей, на которую были положены соль и свеча, и, если есть, день- 132 п] — пули хайрот. Приводили лошадь умершего, уздечку от которой тоже давали держать мулле. Мулла одной рукой держал четки, дру­ гой — край блюда с пшеницей. С другой стороны блюдо держал чело­ век, согласившийся взять на себя грехи покойного. Мулла читал ыо- .литву — хутба, оканчивая ее словами: «Такой-то, сын такого-то, в сво­ ей жизни некоторые своп религиозные обязанности выполнял вовремя, я некоторые с опозданием. Сейчас пришел его смертный час. А про­ жил он столько-то лет» (Фалон, бинни фалон дар хасти худаш баъ- -зеро адо карданд ва баъзеро цазо карданд. Хозир оциз омада дар вакрулмавт мебошанд. Аз хаёти у фалон сол гузашта аст). После этого мулла брал на четках одно зерно и, обращаясь к че­ ловеку, держащему с другой стороны блюдо, говорил: «Вы эти вещи подарили?» Тот отвечает: «Вам подарил» (Шумо хамин ашьёро бах- шидед?—Ба шумо бахшидам). Тогда мулла протягивал это зерно че­ ток ТОМУ человеку, который брал его с другой стороны, и говорил:'- «Взамен выполнения постов и молитв и всех обязанностей (мусульман­ ских) я вам эти вещи подарил» (Дар фитьяи савму салот ва тойирул- воцибот >(алшн ашьёи мубоширотро мо ба шумо бахишдем). А тот че­ ловек отвечал: «Мы приняли и вам подарили» (Мо хам щабул кардем, ба шумо бахишдем). И так повторялось столько раз, сколько покойнику насчитано «грешных» лет. В Каратегине в состав хайрота обычно входит зерно (пшеница, ячмень), которое подают мулле-даврагару на блюде. На зерно кладут кусок соли, а иногда и другие различные предметы: комок земли (к. Ляхш, Верхний Каратегин), Коран—калом-улло, каломи шариф (к. Нушор), свечу (к. Каланак), вату (кишлаки Халкарф, Бедихо). Б состав хайрота всегда входят еще ткани (в дарвазском кишлаке Ушхарв — куски карбоса), раздаваемые потом как йиртиш, и деньги пли вместо них скот, несколько овец (к. Каланак, Средний Каратегин). В Оби-Гарме раньше было принято, чтобы в состав хайрота входили конь и Коран (другие мирские вещи не могли их заменить), в к. Хал­ карф — конь или несколько баранов, или половина стоимости быка/8 По сообщению уроженца к. Нушор Гулома Кодырова (запись М. Хамиджановой), в Каратегине в старину без коня давра не совер­ шали. Зерно заменило его позже, когда лошадей стало мало. Как видим, в ряде мест у таджиков Каратегина (как и у многих других народов Средней Азии) в состав хайрота должен входить конь. В этом отражается древнее представление о связи умершего с конем, вероятно, как часть представления о необходимости обеспечить умер­ шего всем тем, чем он пользовался при жизни.79 Других обычаев, от­ ражающих представление о связи умершего с конем, в Каратегине не ьыявлепо. Можно отметить только примету: видеть во сне себя или кого-либо верхом на неоседланной лошади считается приметой скорой смерти всадника.50 Вместе с тем видеть во сне человека едущим на оседланной лошади — к почету, богатству, удаче (сообщение Й. Мухид- динова). Сейчас мулле-даврагару дают лишь небольшое вознаграждение, НО теоретически все имущество хайрот должно быть отдано ему. В старину по окончании обряда (например, в к. Каланак) даврагар пере­ давал уздечку, за которую держал лошадь во время обряда, хозяе- ьам, чтобы они эту лошадь продали и деньги использовали на помин­ ки. Зерно иногда берет себе мулла, по в таком случае (к. Тегнрмн) хозяева ему больше ничего не дают. Чаще всего во время выноса по­ койного из дома блюдо с зерном ставят на пороге дома или где-нибудь i а дороге, и когда покойника пронесли, зерно забирает себе кто-ни- 133 будь из бедняков, в некоторых местах (к. Джафр) - муотаущ — человек, взявший па себя грехи умершего. Вместе с этим зер­ ном из дома должна уйти печаль, тяжесть — вазнинй. В к. Ну- шор на дороге ставят блюдо не с зерном, а с мукой и ма­ сляный светильник — чароги сиёх. Деньги и материя раздают­ ся присутствовавшим па похоронах мужчинам и мальчикам. Это называется иск,от, хайрот," иртиш. Мулле-даврагару дают боль­ шой кусок материи — в 2—3 м, а также халат или отрез материи на него, или материю на молитвенный коврик — цойнамоз. Это называ­ ется пешнамозй (к. Каланак). В некоторых местах, например, в Обп- Гарме, раздачу иртнш устраивают перед выносом покойника из дома, после поминального угощения, которое там подается перед похорона­ ми, после прочтения джанозы, в других обследованных местах (Ну- шор, Джавони) — после давра, но перед джанозой, в к. Самсолик — после похорон на кладбище.82 В связи с возросшим уровнем благосостояния населения, в на­ стоящее время, на похоронах уважаемых людей обычно раздаются не маленькие кусочки белой материи, как раньше, а большие куски— 1,5—2 м и более ситца, сатина и даже шелковых тканей. В 1953 г. в к. Джавони (Нижний Каратегин) па похоронах мужчины ололо 50 лет раздавали иртиш по 30 см материи. Близкие семье умершего люди, приходя на похороны, приносят отрезы материи; при раздаче иртиша принесших стараются соответственно отдарить из вещей, при­ несенных другими. В к. Егид материал, идущий на токивор, называется тауей, раздают его за последние годы по 1 м.83 Облачение в саван. После совершения давра и обмывания по­ койника облачают в саван — кафан (в к. Нушор также такфин).^ В настоящее время саван делают из мадаполама, по наиболее жела­ тельным всегда считался и считается саван из карбоса,85 в дореволю­ ционное время богатые иногда предпочитали карбосу кисею, приво­ зившуюся из Коканда или (по записи в к. Нушор) из Стамбула людь­ ми, ездившими в хадж. Если не могли найти карбоса, то его заменяли шерстяными полотнищами — чодар (Нушор, Ляхш) или светлой бу­ мажной полосатой тканью щаламй. Для бедняков проблема савана бывала в старое время очень трудной, а во время эпидемий иногда неразрешимой. Если родные умершего не могли найти материи на са­ ван, то. по записанным М. Рахимовым в ряде кишлаков Каратегина сообщениям, покойника хоронили, завернув в джойнамазы из мечети. а в крайности, особенно чужаков (рариб), — в тростниковое растение — оби ках, кахоб, кахи обй, найчат (Халкарв) или в люфу—гаша, лю­ церну — ришща (Нушор, Ляхш), солому. Все эти заменители материн на саван сначала мыли, чтобы сделать их ритуально чистыми—на.иозй. Е к. Чпльдара (долина р. Хянгоу) при полном отсутствии материала для савана, на памяти видевших это стариков, покойника обмазали вместо савана слоем белой глины — танаша cmdoiia карданд.г7 В Дар- вазе, где сами ткали карбос, о случаях замены ткани саваном из расте­ ний слышать не приходилось. Почти повсюду в Каратегине и Дарвазе мужской саван состоит из рубахи — курта и двух простыней-полотнищ — чодар. Только в «а- ратегпнеком к. Халкарв М. Р. Рахимовым записано со слов Ходжа Латифа, что мужчину облачают в рубаху и завертывают в одну про­ стыню (курта ва як чодари кафанй). Для тех, кто носил чалму, осо­ бенно, если человек при жизни высказал соответствующее пожелание, делалась еще небольшая, в 2—3 оборота чалма—салла, и это счита­ лось дополнительным, четвертым саваном. Рубаха в Каратегине дела- 134 ется без рукавов и не сшивается по бокам; это просто сложенная вдвое одна точь материи, с вырезанным отверстием для головы, немного ко­ роче сзади и длиннее спереди. Раньше ее делали до колен, теперь де­ лают до пальцев ног (к, Каланак). Удлинить рубаху савана рекомен­ довали представители духовенства—уламо. В Дарвазе (к. Егид) эта рубаха — гаргара делается с рукавами, также несшитыми. Одетого в рубаху покойника завертывают в два савана-простыни — чодар, чо- дари кафанй, шириной в 6—8 четвертей (вацаб), чтобы после того, как им обернут покойника, края его немного заходили один па другой, дли­ ной — внутренний (чодара зери му, к. Ушхарв) вровень с телом чело­ века от головы до ног, а внешний (чодара калон) немного длиннее, так, чтобы у головы и йог оставались концы, которые завязывают за­ вязками — цабза. Обе эти простыни сшиваются из двух точей. Женщинам делают рубаху до конца пальцев ног (в к. Егид до ко­ леи), два чодара, лачак и синабанд. Только в к. Егид в состав жен­ ского савана входили еще и шаровары,ss доходящие до копна пальцев ног. Как и точи простыней савана, они сшиваются ниткой, выдернутой из той же материи. Лачак делается из прямоугольного куска материи такой длины, чтобы оп спереди и сзади доходил до конца волос, ко­ торые в расплетенном виде отбрасываются па спину и только по обе­ им сторонам головы находят поверх рубахи на плечи. В верхней част.1 лачака делается разрез в виде буквы Т. Горизонтальный разрез при­ ходится на лоб, края вертикального подгибаются, обрамляя лицо. На­ ружные края лачака подвертывают под волосы вдоль всей их длины (к. Ппльдон). Санабанд—грудная перевязь (в к. Ушхарв сатрпуш—по­ крывало) — широкий от колен до горла кусок ткани, который придер­ живает сверху все саваны; он не завязывается, а только края его под- кладываются под сипну при переноске умершей па кладбище. При укладывании тела в могилу синабанд снимают, по оставляют в могиле. Не достигнувших половой зрелости мальчиков — саба завертыва­ ют в два чодара, а девочек—в рубаху и два чодара. Людей, погибших от несчастного случая и называемых шщид, хоронили в той одежде, в которой они были. К шахидам относят и женщин, умерших во вре­ мя родов. В к. Тегпрми в саван сыплют чечевицу и цветы сафлора — гули Majfcap,** но сведений о том, для чего это делается, собрать не удалось В к. Пильдон настаивают воду на цветах сафлора и этой желтоватой ЕОДОЙ ваткой смачивают в нескольких местах саван около головы. Считается, что это богоугодно — саеоб дора, так как оставляет слабый аромат цветка, о котором говорят, что он «имеет райский запах» (буи ou.fuuiT мекына). В к. Тегирми считали, что желтые цветы связаны с умершими— гули зард гули мурдаай. Поэтому если весной девочки, играя с желты­ ми цветами одуванчика — гули щощух, сплетали себе из них венки— сарбандак, ожерелья — муура и пр., .матери их бранили и запрещали это делать (сообщение М. Исаевой). По сообщениям некоторых дарвазцев, записанным М. Рахимовым, в к. Егид в старину девушек хоронили с ожерельем, кольцами, брас­ летами. Достоверных сведений об этом собрать не удалось,90 Однако приведенное сообщение позволяет предполагать, что старая традиция хоронить с покойником его вещи, давшая громадное количество цеп­ ных материалов археологам, прервалась здесь сравнительно недавно. В Каратегинс и Дарвазе не выявлен обычай класть з рот умершему бусину—муура, как это делается в некоторых других местах, напри­ мер, в таджикских кишлаках Сарнасийского района УзССР (к. Хуфар. 135 П. Хидоятов),91 за исключением случаев, когда считалось, что покойник затащил саван себе в рот (см. ниже). Некоторые суеверия, связанные с покойником. В дореволюцион­ ное время и Каратепше и Дарвазе бытовало широко распространен­ ное в Средней Азии суеверие, связанное с саваном. Считали, что если после какого-либо покойника умирало подряд несколько человек (что случалось при частых в дореволюционное время эпидемиях), то это означало, что первый покойник затащил саван себе в рот. Против это­ го принимали различные магические меры. В к. Егпд разрывали мо­ гилу и клали покойнику в рот камешек, в особо «тяжелых» случаях покойника даже вынимали из могилы и выбрасывали в воду; в к. Яхч, разрыв могилу, разбивали мотыгой череп (каполаи cap) покойника и могилу опять закапывали. Очевидно, с представлением о преде, который может причинить покойник живым, связан и распространенный повсеместно обычай, чтобы все присутствовавшие при агонии и смерти человека, а так же участники похорон, прежде чем вернуться домой, должны обмыть лицо и руки в речке, под водопроводом и т. п., а в некоторых местах (например, в Сагырдаште) тут же в доме умершего греют в котле воду, и люди моют горячей водой лицо, шею, руки и ноги.92 Без этого никто не входит з свой дом, опасаясь занести туда тяжесть—бор умершего. В к. Тегнрми женщины, проводив немного носилки с телом умер­ шего (до кладбища им идти не полагалось) и вернувшись домой, ста­ вили на огонь котел с «черной водой» — оби сиё^ и устраивали траур­ ную стирку — сиё^шуй — смывание «черного». Стирала одна, другие ей помогали, разбрасывая выстиранные вещи на кустах и изгородях для просушки. Каждая из присутствовавших давала в стирку что-либо из своей одежды — платье, платок. Если все было чистое, давали хоть небольшой платочек, т. е. в данном случае стирка превращалась уже в чисто символическое действие — очищение от всего связанного с умершим (сообщение М. Исаевой). В самом западном дарвазском кишлаке Равноу, Калап-Хумбского района в прошлом существовал обычай повязывать куском ткани, остав­ шимся от изготовления савана, колонну на айване в доме умершего. Этот кусок ткаии брала себе женщина, подметавшая помещение, в котором находился покойник (сообщение Суфпева Нурулло. КПИ). Происхождение этого обычая связано, несомненно, со страхом перед умершим, особенно недавно, с верой в возможность вреда от него живым. Одной из мер, имевших целью предотвратить вредное действие мертвеца, который стремится потянуть за собой живых, бы­ ло стремление не оставлять ничего or предметов, употреблявшихся в похоронном обряде и связанных с умершим. Обычно старались так рассчитать, например, нитку при шитье савана, ткань при его изго­ товлении, воду, приготовленную для обмывания, закваску, употребляе­ мую для выпечки поминальных лепешек, чтобы не было никакого ос­ татка, который, но старым суеверным представлениям, мог спровоциро­ вать новую смерть. Использование остатка ткани от савана для опо­ ясывания колонны должно было предотвратить возможную новую смерть. Еще более ясен смысл этих действий в свете аналогичного обычая, бытующего в к. Кафдон в Файзабаде. Там мужчина из дома умершего, подпоясавшись в знак траура, идет к колонне айвана и обвя­ зывает поясным платком и ее. Это делается, чтобы число подпоясан­ ных было четным, парным (сообщение Ш. Каландаровой). Как извест­ но, в таджикских народных представлениях четность, парность чего- 136 либо символизирует завершенность, нечетность же предусматриваем продолжение.93 В Каратегине труп человека, умершего вне дома, например погиб­ шего во время охоты, путешествия, обязательно приносят в дом, где п обмывают.9* Только если в доме имеются дети—мальчики, не достиг­ шие 12, а девочки—9 лет, в жилом помещении труп не обмывают, счи­ тая, что это может им повредить. Тогда тело обмывают на айване— долон, а в теплую погоду — во дворе, огородив выделенное для об .мывання место чодарами. Особенно велика была, по существовавшим поверьям, опасность от мертвеца, угрожавшая беременным женщинам и младенцам.95 Отсю­ да запреты входить в дом умершего беременным женщинам, вносить туда младенцев. Характерно, что меры предохранения и лечения так­ же связаны были с покойником: считалась исцеляющей вода, остав­ шаяся от обмывания покойника в котле, нитка, вытянутая из савана умершего и т. п.96 В Среднем Каратегине (к. Джафр), как и в некоторых других ме­ стах, у таджиков был обычай для облегчения тоски женщины по умершему любимому мужу тайно от нее принести с его могилы не­ много земли, растворить ее в воде и дать ей выпить этой воды. Су- •ществовал там также обычай в случае, если вдове приходит время вновь выйти замуж, к ней сватаются, а она не может забыть мужа, что объясняется тем, что умерший еще любит ее и его любовь под­ держивает чувство и в ней,—«остудить» его чувство. Для этого она берет кувшин афтоба, наполняет его холодной водой, идет на могилу мужа и поливает ее этой водой. Тогда и ее тоска должна уменьшить­ ся (сообщение проживающего в Душанбе уроженца к. Джафр шту­ катура, усто Сохиба Назарова. 1974 г.). В старое время имелись представления о связи дождя с покой­ ником: для вызывания дождя клали в воду палки с могилы или су­ хие ветки деревьев с мазара, а для прекращения дождя сжигали их.97 В Тавильдаре (басе. р. Хиигоу) в прошлые времена верили, что обычно земля не хочет принимать в себя тело умершего, она со всеч сторон сжимает его, причиняя ему страдания. Но бог приказывает земле принять его раба — бандой хыдора, и она принимает его. Су­ ществовало поверье, что земля иногда выбрасывает наружу нечистого покойника. В к. Сафедорон М. Рахимову рассказывали, что однажды три раза хоронили одного покойника из-за того, что земля якобы не принимала его и выбрасывала наружу. Тогда решили, что этот человек при жизни много грешил и его нельзя хоронить. Тело бросили в яму, и его съели звери.98 Прощание с умершим. Вынос тела. Перед тем как завязать са­ ван, зовут родственников-мужчин проститься с умершим — открыва­ ют и показывают им его лицо. В некоторых местах (бассейн р. Хин- гоу) родные прикасаются к бровям (по не к бороде и усам) умерше­ го, расправляя их, и других (к. Пильдон) прощающийся может при­ коснуться чистым — намозй рукавом ко лбу умершего, а потом поце­ ловать это место рукава и провести им по своим бровям. В некото­ рых кишлаках Каратегина (Шульмак, Нушор, Калаи-Нав, Джаво- ни) отец и мать, прощаясь, целуют умершего. При этом, однако, отец может целовать только взрослого сына, взрослую же дочь после ее смерти, как и при жизни, ему целовать не полагалось. В К. Элок от­ цу не полагалось целовать даже умершего сына и, кроме отца с ма- 137 терыо, там никто не должен видеть лица упершего; то же самое отме­ чено п в дарвазском кишлаке Ушхарв. Завернутого в саван и поверх того в какое-нибудь чистое полот­ нище — чодар покойника кладут на похоронные носилки — сароча (кишлаки Элок, Обн-Гзрм; их подставка, нижняя часть — такта ро­ вен), тобутчув (к. Калапак), гахвора, говара — колыбель (к. ЁГИД).95 Обычно они представляют собой подобие лестницы с несколькими перекладинами (рис. I).100 В Дарвазе раньше их переплетали ветвями и, покрыв этот настил тканью или ковром, укладывали покойника, накинув сверху одежды и ткани, в Оби-Гарме — адрас, шелк, кото­ рые потом отдавали читавшему джанозу мулле и людям, копавшим могилу. В некоторых кишлаках (Джиргаталь в Верхнем, Дии-Та к Нижнем Каратегине) похоронные носилки оставляют на могиле; зи­ мой через 3—10 дней их приносят обратно в мечеть, при которой они обычно хранятся, летом же они остаются до новых похорон (к. Кала- нак). Б местах, где много леса, например во многих дарвазских киш­ лаках, для каждого покойника делают новые носилки, если же кладби­ ще находится близко от селения, то иногда берут с могилы старые.101 Рис. 1. Могила с похоронными носилками, положенными около нее. Джирга- тальекпп раной, 1953 г. При возобновившемся плаче и причитаниях женщин покойника выносят из дома. Как упоминалось, прежде чем выносить носилки с телом умерше­ го, из дома выносят и ставят па пути похоронной процессии блюдо с зерном и масляный светильник (к. Нушори-Поён) или блюдо с зер­ ном (к. Джафр) пли с солью и с ватой (к. Халкарв), употреблявшее­ ся при совершении обряда давра; это зерно потом отдают кому-нибудь из бедняков. В Каратегине и Дарвазе. как и повсюду у таджиков, покойника выносят из дома головой вперед.102 Объясняют это тем, что человек а 138 на свет появляется головой вперед и уходит в последний путь так же (к. Нушор).103 Только в Сагырдэште (бассейн р. Хингоу) М. Рахимо­ вым записано очень интересное объяснение этого как меры, чтобы по­ койник «не нашел дороги» обратно домой и не потянул бы за собой других членов семьи.104 В Дарвазе и в Среднем Каратегиие (так же, как и в Припампрье и в Сарнаснйском районе Сурхандарьипской области Узбекской ССР) мет обычая при выносе тела из дсма трижды приподнимать носилки над землей прежде чем нести, как это принято делать в северных и некоторых других районах республики.105 Имеются сведения о бытова­ нии этого обычая только в кишлаках Джпргатальского района (со- общ. Шодибека Кабудова. КПИ) и кишлаках сангворской группы (верховья р. Хингоу). В Сангворе (Хусайнов Рахим. КПИ) это объяс­ няется как мера, чтобы умерший больше не вернулся в дом.106 В санг- ворском кишлаке Али-Сурхон (Назрнев Рустам, КИИ) трижды под­ нимают не носилки с телом, а тело умершего после того, как оно об­ мыто и завернуто в саван. В Нижнем Каратегиие (Рахимов Изатулло. КПИ) приподнимают носилки с телом не каждого человека, а толыо молодых супруга и супруги (%амсар) — муж край носилок жены и жена—мужа. А в Оби-Гарме по обычаю отец, который не может нести тело сына на кладбище, трижды поднимает его перед выносом из дома. Считается, что умерший бывает удовлетворен этим—аз падараш ризо шавад (Сулейманов Манон. КПИ). При похоронах безвременно умерших молодых людей в Каратегиие и Дарвазе (как и в Кулябе107 и на Ванче106) над носилками устраива­ ют сооружение из двух-трех дугообразно воткнутых у изголовья и в ногах ветвей, верхушки которых иногда соединяют продольно положен­ ным прутом; на этом остове держатся накинутые на носилки материи. Оформленные таким образом носилки называются га^вораи ноз — ко­ лыбель неги. В Дарвазе устраивают гахворан поз не только молодым, но и всем умершим. При укладывании тела мужа па носилки вдова, если она бере­ менна, по об этом пока никто не знает, подходит и хватается рукой за край их. Таким образом она дает знать, что будет иметь от умер­ шего ребенка,109 чтобы его потом не считали незаконнорожденным. В к. ЁГИД после того как покойника вынесли из дома, в огонь оча­ га бросали немного дикого горного лука — камч, чтобы «пришло хо­ рошее» {некй пеги ояд). В переноске покойника на кладбище принимает участие много людей. Сначала, первые 6—7 шагов несут 4 человека (в Нушоре—6), по двое спереди и сзади, потом двое, а многие поддерживают носил­ ки с боков. В гористом Дарвазе двоим нести тяжелые носилки по кру­ тым тропинкам обычно невозможно, и носильщиков там бывает всегда больше. Идут, как и всюду у мусульман, быстрым шагом, почти бегом. В Дарвазе, как и во многих других местах,110 первыми поднима­ ют носилки с телом сыновья умершего или ближайшие родственники и сородичи по кауну. Потом носильщики часто сменяются, так как нести покойника богоугодно — савоб."1 Каждый несущий проходит не менее 7 шагов. Младенца несет без носилок один человек на вытяну­ тых руках, несущие тоже сменяются. В связи с обычаем нести на кладбище трупик младенца на вытя­ нутых руках в Каратегиие, как и повсюду среди таджиков и равнин­ ных узбеков, нельзя так держать живого ребенка; его держат всегда подведя одну руку под ребенка, а другой придерживая его сверху. В Каратегиие и Дарвазе не выявлено обычая бросать вслед выне- сенному покойнику камень или комок земли, как это делают в При- памнрье (Шугиан. Л. Бахтоваршоева),"2 пли вслед обмывалыцикам, как па равнинах."3 а также обычая, чтобы сразу после выноса покой­ ника несколько человек принимались левой рукой подметать комнату, где лежал покойник, как это делается в Прппамирье. В Каратегине и Дарвазе такие действия считались бы оскорблением памяти умершего, проявлением к нему неуважения — бе%урматй. Вместе с тем в Дар- вазе (II. Мухиддинов) и бассейне р. Хнпгоу (М. Рахимов), да и по­ всюду среди таджиков н оседлых узбеков, существует в быту запрет подметать дом сразу нескольким людям одновременно, так как это якобы может вызвать смерть. Наличие такого запрета может рассмат­ риваться как указание па то, что когда-то описанный обычай суще­ ствовал и здесь. Как известно, подметание после ухода кого-либо из дома служит магической мерой для того, чтобы он не вернулся. По­ этому в день ухода пли отъезда из дома члена семьи или друга, близ­ кого "человека" никогда не подметали помещение — в бассейне р. Хин- юу до тех пор, пока уехавший не миновал хотя бы одной реки. Не принято также подметать помещение вечером. Если почему-либо это необходимо сделать, то концы прутьев веника слегка опаляют на огне, считая, что это должно предохранить от плохих последствий."4 Чтение джанозы. Когда покойника несут к месту чтения джано­ зы, мулла по дороге три раза восклицает Салоти цаноза (заупокойная молитва), призывая этим всех принять в ней участие.115 Джанозу про­ читывают чаще всего около мечети, если же ее в кишлаке нет, то где- нибудь во дворе или па площадке перед домом, или в каком-нибудь «чистом» месте по дороге на кладбище. Очень желательным считается для этого клеверное поле.116 В к. Тегирми (сообщ. М. Исаевой) летом к в теплое время года джанозу прочитывали на поле с посевом кле­ вера — риища или во дворе мечети, в холодное ненастное время—на а Иване и даже внутри мечети. Известны случаи, когда в снег или дождь джанозу прочитывали во дворе дома умершею и даже в самом доме. Только в к. Нушор М. Рахимов записал сообщение Акбара Дав- лятова о том, что в старину там читали джанозу па кладбище,117 чего в других кишлаках не делают.113 Прочитывают стоя, про себя 4,ракъа- та (ращъат) намаза,"9 а в конце мулла — цанозахон, пешнамоз трижды повторяет ал.юх акбар—бог велик (к. Ёгид). Во время чте­ ния джанозы мулла стоит впереди всех принимающих участие в мо­ литве, называемых цанозагар. Считается, что мулла, предстоящий при чтении джанозы, как и имам, предстоящий на молитве в мечети, не должен иметь никаких физических недостатков. За чтение джанозы мулла получает вознаграждение — в Каратегине (Самсолик, Каланак) отрез материи пли сшитый халат, в Дарвазе (к. Ёгид) — блюдо соли или зерна (это вознаграждение называется пешнамозй), все же прочие участвующие в чтении джанозы—цанозагар получают куски ткани или деньги — иртйш. Считается, что джапоза прочитывается для того, чтобы умерший перестал слышать происходящее, так как до этого он якобы слышит ьсе оплакивания, причитания. После выноса покойника из дома женщины продолжают рыдать и причитать. Однако, как только несущие покойника поставили носил­ ки па землю для прочтения джанозы (за этим следят из дома умер­ шего, если далеко, то с крыши), плач и рыдания прекращаются, и r-.ee опускаются на корточки или садятся, как и при чтении всякой мо­ литвы. Этот обычай прекращения громкого плача на время прочитыва- ния джанозы соблюдается везде неукоснительно.120 Если кладбище ПО видно из дома умершего, то плач прекращается и во время чтения молитв при похоронах (бассейн р. Хингоу). Следует отмстить, что в то время, как в чтении джанозы по умер­ шему принимают участие все пришедшие, па кладбище идут преиму­ щественно молодые, способные принять участие в переноске покойни­ ка, люди же средних лет и старики, за исключением наиболее близ­ ких, не идут. Обычно тут же подается поминальная пища, и не по­ шедшие па кладбище съедают ее в первую очередь, участвовавшие же в похоронах едят после них. Кладбище — цабрист.он, гуристон, хокдон, .ток121 обычно находит­ ся в стороне от селения. Только в дарвазских кишлаках Курговад и Шксв отмечены семенные кладбища, расположенные при каждом до­ ме, иногда всего в 5—6 м, обычно к западу от пего.122 Кладбище в Каратсгпнс и Дарвазе очень почитается как священ­ ное место.'23 Прежде считалось богоугодным делом завешать свою землю пол кладбище. Например, в к. Ппльдоп имеется три кладбища: Кабристо- ии-Боло — верхнее кладбище, старое, где хоронят только зимой, а ле­ том только младенцев, Кабрпстонн-Дашт — степное кладбище, рас­ положенное ниже кишлака (кишлак на верхней террасе, а кладбище на нижней), у проходящей мимо кишлака автомобильной дороги, и третье —ниже дороги. Земля под это третье кладбище была завешена кишла­ ку неким Ходжи Салимом, умершим несколько десятков лет назад.124 Во многих местах Каратегииа и Дарваза кладбища в настоящее время общие, на них хоронят умерших подряд. Однако и сейчас еще часто встречаются кладбища, где каждая семейно-родовая община— щаум, к;аун имеет свой участок и очень ревниво оберегает его от захо­ ронения на нем представителен других каумов, особенно тех, которые считаются более «низкими». Так, до настоящего времени кладбище в к. Джавони, где живут два каума — эшоно и фикиро — ишанов и бед­ няков, делится на две части, и представители каждого каума строго придерживаются правила хоронить своих покойников только па своей половине. В основе этого лежало представление о социальном нера­ венстве разных каумов. Каумы, более старые по происхождению или ведущие свое происхождение от особо почитаемого лица, например, ишана, как и каумы старшей липни той пли иной группы, почитаются больше, чем младшей линии и т. п. Это очень учитывается при заклю­ чении браков и в ряде других случаев, в том числе, как мы видим, и в вопросах захоронения.125 Характерно высказывание по этому поводу дарвазиа из кишлака Хшарвак, записанное И. Мухиддиновым в 1955 г.: «Как люди неодинаковы по своим качествам, так и каумы» (Х,амаи одам якхел хосият надорад, к,авмх.о бошад хам х;амин хел). В прошлом обычай хоронить своих умерших на родовых клад­ бищах в Каратегине и Дарвазе, как и среди прочих горных и равнин­ ных таджиков, соблюдался строго. Характерным фактом в этом отно­ шении может служить то, что тело женщины обычно относят не на кладбище мужа, а на кладбище отца.126 На кладбище мужа ее хоро­ нят только в том случае, если она сама при жизни выразила желание лежать рядом со своими умершими детьми. Тело человека, умершего вдали от родины, родственники, а иног­ да за их отсутствием односельчане, переносили в родное селение, не­ смотря на большую сложность этого в прошлом, чтобы предать зем­ ле на родовом кладибще. По записям М. Р. Рахимова, в Оби-Гарме з старину покойника перевозили, па лошади. Для этого набивали сама­ ном два больших мешка и, привязав к лошади, укладывали на шк III тело. Даже если умерший был уже похоронен, приехавшие близкие выкапывали тело и привозили в родной кишлак, где и хоронили. Как и в некоторых других местах, практиковалось временное захоронение умерших на чужбине,127 причем в таком случае, обращаясь к земле, говорили: «Сохрани это данное нами тебе тело на хранение до такого- то времени» — Х.амин амонати мора то фалон вак,т нигох; дор. Якобы такое тело земля сохраняла нетленным (тоза нигоц медошт) ,123 В к. Ну- шор при возможности перенести тело не делали этого только в слу­ чае, если место смерти находилось к западу от родного селения и ро­ дового кладбища, т. е. ближе к кибле. В к. Пильдон также считалось, что приближать тело умершего к кибле богоугодно, а удалять — грешно.129 Представителя чужого каума можно было похоронить на чьем- либо кладбище только с согласия его хозяев. Пришельцам, если они и совсем осели в данном селении, приходилось устраивать свое особое кладбище — гурхонаи гарибон, отдельно от кладбища старожилов. Здесь же хоронили и случайных покойников, например, неопознанных утопленников, принесенных рекой в половодье. Отдельно устраивали свои кладбища и привилегированные каумы (например, каум эшоно в к. Джавони), но уже из других побужде­ ний — из сословной гордости. Они хотели хоронить своих умерших подальше от простонародья—фащиро. В Дарвазе и в Каратегине не выявлен обычай захоронения мла­ денцев па особом кладбище, как это наблюдается в некоторых местах к северу от Каратегниа.130 В Каратегине (запись М. Рахимова и сооб­ щение М. Исаевой из к. Тегирми) только если у беременной жен­ щины происходит выкидыш, то мертвый плод хоронится где-нибудь во дворе. Если же ребенок родился своевременно, то хотя бы он был мертворожденным, его следует похоронить на кладбище.,31 Забота о сохранности могил умерших близких проявляется при переселении в другие места. Перед отъездом люди благоустраивают свои кладбища, обносят могилы каменными оградами, чтобы они не потерялись (наблюдения Н. Н. Ершова в б. Тавильдаринском районе, в басе. р. Хппгсу).132 Устройство могилы. М. Р. Рахимов в 1952—1953 гг. собрал цен­ ный материал о формах могилы, бытовавших в те годы в Каратегине и Дарвазе, и об ареалах выявленных форм. Могила в разных кишлаках называется по-разному: гур. цабр, ман- 511,!, лауад, в Дарвазе еще так,. Самый поздний тип могилы в Каратегине это двухкамерная мо­ гила, состоящая из прямоугольной впускной камеры и расположенной- параллельно ей с западной стороны погребальной камеры. Этот тип могилы является наиболее распространенным на равнинах, где он чаще всего называется гури лахадй. Двухкамерные могилы, по известным мне материалам, бывают двух вариантов. В первом варианте впускная камера копается в виде прямоугольной ямы, глубина и длина которой в разных районах бы­ вает различной, что часто зависит ог грунта. В западной стене этой ямы делается проход-очко длиной около 50—60 см и такой величины (ширины н высоты), чтобы в нем мог поместиться человек, копающий могилу. Затем выбирается грунт и параллельно впускной яме выкапы­ вается сводчатая погребальная камера, в которую через очко-проход и вносится тело. После этого отверстие закладывается комками сухой земли или дерна или сырцовым кирпичом, а впускная яма заполняет­ ся землей, выброшенной при рытье обеих камер. Этот вариант двух- 142 камерной могилы, в котором погребальная камера соединяется с впуск­ ной только узким проходом-очком, а остальная часть ее отделена стенкой нетронутого грунта, мы будем называть двухкамерной могилой с погребальной камерой катакомбпого типа. Во втором варианте двухкамерной могилы в длинной западной стене впускной камеры роется подбойная пиша, открытая всей своей длинной стороной в впускную камеру. В эту пишу укладывается тело, а затем открытая сторона ниши закладывается стенкой из сырцового кирпича, комков земли или дерна, досками или брусками дерева и т. п. Впускная камера, как и в первом варианте засыпается вынутой при копании могилы землей. Этот второй вариант мы будем называть двухкамерной могилой с погребальной камерой в виде подбойной ниши. Второй вариант двухкамерной могилы в Каратегине и Дарвазе пока не выявлен,133первый же вариант зарегистрирован в годы обсле­ дования М. Р. Рахимовым с кишлаках Верхнего Каратегина (Джир- гатале, Пнльдоне) под тем же названием, которое применяется к та­ кой могиле на равнинах, — гури лахадй, а также в Нижнем Карате­ гине в кишлаках обн-гармской группы — под названием гури июмй (название гури лахадй здесь применяется к могиле другого типа— гури царма, описание которой см. ниже). И в Верхнем и в Нижнем Каратегине сохранились воспоминания о том, что могила с погребальной камерой катакомбпого типа появилась сравнительно недавно, в последние предреволюционные годы, а более широкое распространение получила уже после революции. В Верхний Каратегнн она проникла, по-видимому, через киргизов Джиргаталя и Е годы обследования еще не была выявлена в самых изолированных кишлаках ляхшекой группы. В Нижний Каратегин она проникла сни­ зу, через Файзабад, вероятно из Гиссарской долины и, как и в Верх­ нем, более широкое распространение получила после революции. Помимо названия, имеются различия и в некоторых деталях устройства могилы этого варианта, вернее ее впускной камеры, в обо­ их районах ее бытования. В Верхнем Каратегине (Джиргаталь), по материалам М. Р. Рахимова, сначала з грунте роют прямоугольную яму, ориентированную по оси север—юг, шириной около 1 м, длиной около 2 м и глубиной для мужчин по пояс копающему (для женщи­ ны—по грудь). Эта впускная яма называется долон, долун (равнинное айеон) — анван, терраса. В западной стене ее внизу делается отвер­ стие-проход длиной около 40—50 см такой величины, чтобы через него мог протиснуться человек и можно было внести тело умершего в могильную камеру, вырытую параллельно долону на расстоянии длины прохода, т. е. около 50 см. Пол этой могильной камеры ниже пола впускной камеры примерно сантиметров на 30, причем перепад не имеет ступенек или пандуса. Называется эта камера ла^ад.,и Дли­ на ее определяется ростом умершего плюс четверть (около 20 см— по 10 см у головы и в ногах), высота должна быть такова, чтобы по­ койник мог поместиться в ней сидя. По старым религиозным воззре­ ниям, при появлении в могиле ангелов-опрашивателей покойнику воз­ вращается принесенная ими душа, он оживает, приподнимается и са­ дится; при этом он ударяется лбом (?головон) о верх могильного свода и осознает, что он умер.135 После допроса Мункаром и Накпром он якобы умирает окончательно. Тело опускается в долон при помощи подведенного под поясницу поясного платка — локй; через отверстие вводят в погребальную камеру сначала погп и нижнюю часть туловища, затем верхнюю, го- 113 лоном к северу, Укладывают тело в могиле двое: один человек рас­ правляет ноги, второй верхнюю часть туловища. Затем отверстие ла- хада закладывают камнями, а сверху — мякиной, мелкой соломой; долой засыпают землей, сначала той, которая вынута из погребальной камеры, потом гой, что из долона. Остаток земли собирают сверху в аккуратный холмик. В Нижнем Каратегиис (к. Джавопп) впускная камера делается такой же глубины, как и в Верхнем, но короткой, по форме близко]! к квадрату со сторонами около 70—80 см или немного больше.. При этом отверстие, ведущее в погребальную камеру, приходится непода­ леку от головы умершего. Для закладки отверстия в к. Джавони упо­ требляли куски дерна — ним, куски сухой глины или большие сырцо­ вые кирпичи. Выше кишлаков оби-гармской группы М. Р. Рахимовым в Кара- тегнпе бытование двухкамерной могилы шомй зарегистрировано не бы­ ло. По сообщению встреченного мной в Душанбе уроженца к. Оби-Лурд, Хумдонского сельского совета (левый берег Сурхоба, ниже впадения р. Хингоу) Абдусаттора Абдусаломова (1942 г. р.), в кишлаках этого сельсовета бытовала только прямая могила — гури расми или гури оддй — обычная (см. ниже). Однако в отношении к. Навди, росположенного немного выше Гарма (Средний Каратегип). О. Муро- дов записал для меня сообщение уроженца, этого кишлака Набп Хасз- нова, шофера совхоза, что в Навди наряду с могилой оддй пли расми встречается и двухкамерная могила типа нижнекаратегинской гури шомй, но с более глубоким долоном. Она не имеет здесь широкого рас­ пространения и сооружается главным образом для стариков и старух, более же молодых умерших хоронят в обычных однокамерных могилах старого типа — гури расмй. Последнее обстоятельство особенно инте­ ресно. Обычно всякие новшества в быту воспринимаются прежде все­ го молодежью, старшее же поколение поначалу относится к ним враж­ дебно. Даже больше, в старшем возрасте люди отказываются от при­ нятых ими самими в минувшие годы новых форм, например в одежде, и возвращаются к традиционным. Здесь же, наоборот, новый для дан­ ной местности тип могилы применяется предпочтительнее при похоро­ нах стариков. По-видимому, это явление надо связывать с тем об­ стоятельством, что начавшийся еще в XIX в. процесс проникновения в горы, в том числе и в Каратегин и Дарваз, ортодоксального ислама, постепенно вытеснявшего старые формы, продолжается и после рево­ люции. Приведенные нами выше данные о смене формы могилы один из примеров этого. Любопытно отношение каратегннцев к могилам нового типа. В их сознании настолько укрепилось представление о том, что помещение для покойника, его «вечный дом» имеет сверху свободное пространство, перекрытое досками, имитирующее перекрытие жилища, что, по их мне­ нию, и впускная камера—долон (терраса) в могиле нового типа, двух­ камерной, должна иметь такое же перекрытие, а не быть засыпанной землей. По мнению джафрцев, следовало и долон делать пустым, свер­ ху перекрывать досками и только поверх них насыпать могильный холмик. По словам Сохиба Назарова, джафрцы даже обращались к муллам за разъяснением причин этой кажущейся им «неправильно­ сти», но те ничего вразумительного ответить им не смогли. По сообщению Каюма Аминова (1922 г. р.) из Оби-Гарма, ра­ ботающего сторожем ТГУ (запись О. Муродова, 1974 г.), в Обн-Гарме и Файзабаде бытуют оба вида могилы—гури шомй, двухкамерная и гу­ ри тахтагй, или гури царма—однокамерная в виде прямоугольной ямы. 144 на четверть длиннее тела покойника, глубиной для мужчины по пояс, для женщины по грудь человеку, копающему могилу.136 В Дарвазе двухкамерная могила ла$аой или шомй пока не вы­ явлена. Перейдем к изложению материалов М. Р. Рахимова о вариан­ тах однокамерной могилы. Такая могила до настоящего времени яв­ ляется основной формой могилы на территории Каратегина за исклю­ чением самых нижних и самых верхних кишлаков, где, как говори­ лось выше, она вытесняется за последние десятилетня двухкамерной могилой с погребальной камерой катакомбного типа. В прошлом одно­ камерная могила была основной формой и там. В кишлаках Нижнего Каратегина бытовала и бытует однокамерная могила, называемая лауадй1*7 пли тахтагй, тахта^акй, или царма. Эта могила роется следующим образом. На поверхности земли до глубины 35—40 см выкапывается прямоугольная яма, несколько длин­ нее и шире, чем для обычной могилы (длиной в 3 гяза, т. е. около 2,5 м). Затем, оставив со всех сторон полочку около 30 см шириной— ламбарза, синч, в к. Тегирми — санцак, дальше копают собственно могилу, могильную щель меньшей длины и ширины, соответственно росту покойника, глубиной для мужчины до основания груди, для женщины — выше груди.138 Верхняя широкая часть могилы назы­ вается хонаи pi/ — верхнее помещение, нижняя—хонаи дарун—внут­ реннее помещение. Положив тело в могилу, ее перекрывают гладкими досками, которые опираются концами па полочки хопап ру. В к. Ка- ланак (Средний Кяратегин) доски, перекрывающие могилу, кладутся поперек могильной щели, в к. Навди неподалеку от Гарма и в к. Са- федорон в бассейне р. Хингоу — вдоль. Такие однокамерные могилы в Нижнем Каратегнпе сосуществуют с двухкамерными могилами шомй. Выше Обн-Гарма в долине Сурхоба и в бассейне р. Хингоу бытует п другой вариант однокамерной могилы. Могила делается ров- нон сверху до низу, без хонаи ру. Только на самом верху торцовых сте­ нок для концов досок делается карниз сантиметров 10—15, называе­ мый (к. Навди) лаббора. Уложив покойника на дно, могилу перекры­ вают горбылями, гладкая сторона которых обращена вниз. Горбыли обтесывают в селении и в готовом виде приносят на кладбище. Дела­ ются они из древесины арчи, тута, ореха, тополя, т. е. из наиболее устойчивых сортов леса. Могилы этого варианта называют гури расмй или гури оддй — простые, обычные (к. Оби-Лурд, Хумдонского сель­ ского совета), гури ростакй — прямые или гури чубин — деревянные (к. Халкарв), гури чокак — прорезные (к. Пильдон, Джиргаталь). В к. Оби-Лурд могила делается глубиной для мужчины—до линии груди, для женщин—до подбородка. В Дарвазе бытует еще один вариант однокамерной могилы. Стен­ ки прямоугольной ямы выкладываются камнями, а верх перекрывают одной большой или несколькими меньшими тонкими каменными пли­ тами — санги сагоч. При сооружении могилы крайняя плита, закры­ вающая сверху могилу, кладется так, чтобы ее во время похорон легко можно было снять и внести тело (к. Хумбивари), после чего поверх каменной плиты насыпается земля. Таким образом могила здесь имеет вид каменного ящика без дна.'39 Глубина ее (к. Ушхарв) для мужчины до пояса или до плеч, для женщины—до мочки уха (то патики гуш).ш При копании — кофтан, кандан могилы хозяин умершего идет на кладбище и указывает, где надо копать: «Вот здесь похоронены наши предки, здесь копайте», и часто просит копать могилу шире и глубже, чтобы умершему было удобнее лежать — ба %узур хоб кунад. Счпта- 10-50 145 лось, что рыть более глубокую могилу богоугодно, так же как и де­ лать просторный саван.1*' В Дарвазе в населенном нсмаилитами к. Ёгид могила роется в земле всего примерно на 0,5 м, а затем в ней выкладываются из кам­ ней стенки, которые продолжаются и па поверхности земли тоже па 0,5 м, образуя надгробное сооружение сагона, перекрываемые сверху каменными плитами. В йогах делается отверстие, закладываемое после помещения тела в могилу большими камнями, чтобы дикие животные ис могли их отвалить. 6 Дарвазе не зарегистрирован обычай оставлять в стенках скле­ па сбоку отверстие для того, чтобы дух покойного мог выходить на­ ружу, как это отмечено для Бухары В. А. Гордлевским.142 В Егиде покойников каждого каума хоронят в общих могилах. На родовых кладбищах — гурхона имеются отдельные коллективные мо­ гилы для мужчин и женщин, для мальчиков и девочек. Всех предста­ вителен дайной половой и возрастной группы хоронят в одной общей могиле (к сожалению, более подробных сведений об устройстве и раз­ мере этих могил собрать не удалось).143 Во время обмывания тела три человека отправляются на кладбище и открывают отверстие нужной могилы. Затем двое, возвращаются, а один остается охранять могилу. После того, как над покойником прочитана джаноза, кости предыду­ щего покойника отодвигают в сторону, а на его место укладывается новый, и отверстие могилы опять закрывается. В суннитском кишлаке Ушхарв в одну могилу можно было поло­ жить до трех покойников при условии, что предыдущий уже истлел (в Егиде, по словам ушхарвцев, — до ста). Делалось это, по объясне­ нию информатора, из-за тесноты. Иногда бывало, что отец завещал похоронить его в могиле сына, тогда его там и хоронили. В Калаи- Хумбе М. Р. Рахимов видел в одной могиле кости двух покойников. Ему объяснили, что это старый обычай, так хоронили в случае необ­ ходимости, если почему-либо не было возможности вырыть отдельную могилу. В кишлаках Курговад и Ризвай не принято было хоронить двоих в одной могиле. Так поступали только иногда в отношении одиноких людей, для которых некому было организовать похороны и рыть отдельную могилу, или зимой, в холод и снег. В Каратегине иногда тоже безродного чужака кто-нибудь разрешал похоронить в одной из своих могил, считая это богоугодным делом, вообще же хо­ ронить двух покойников в одной могиле, даже зимой, там не принято. В Каратегине и Дарвазе профессиональных копальщиков могил, какие имеются на равнинах, не было. Только в самых нижних кара- тегинских кишлаках (например, Элок) могилу копали специальные могильщики — к,абркан, в Оби-Гарме три человека, в Элоке, как и в большинстве других мест, — четыре. Труд их оплачивался деньгами; в дореволюционное врейя каждому давали по 4—5 танга, теперь (1957 г.) дают по 2—3 рубля или по 2—3 м ситца. Считалось, что если копавшие могилу остались недовольны оплатой, то покойника в этой могиле хоронить нельзя.144 После смерти человека кто-нибудь поднимался на возвышенное место и кричал: Х,ар ки бошад—щври хыдой, ки мурда шыдай дар ва- тан. — «Все — на богоугодное дело по копанию могилы, потому что у нас (букв, на нашей родине) появился покойник». И все, кто слышал, шли. Измеряли палкой длину тела умершего и начинали копать (к. Халкарф, близ Гарма). Обычно копают могилу представители каума умершего или одно­ сельчане. Это считается богоугодным делом, очищающим человека от 146 ЕСЯКОГО осквернения. Например, в старом быту считалось, что попав­ шие на тело человека капли мочи оскверняют его настолько, что -очиститься от этого можно только выжигая оскверненные места огнем. Копание же могилы (пот, выделяющийся при этом) очищает человека и от такого осквернения. Поэтому недостатка в желающих копать мо­ гилу никогда не было и нет. В Дарвазе (Ушхарв, Егид) копавшим могилу, кроме общей поми­ нальной пищи и иртиша, ничего не давали — ни денег, ни материи. В некоторых кишлаках Каратегина и Дарваза (Джавони, Ризвай) принято было относить им на кладбище пищу (в Ризвае тутовое то­ локно — тутпист и лепешки кулча) или (Тавильдара, Калапак, лево­ бережные кишлаки Яхак, Юс, Яхч, Сангдевол), заколов овцу или козу, отварить мясо в доме кого-либо из соседей, напечь штук 50 тонких ле­ пешек чапоти и, завернув в них мясо, послать копавшим. Это счи­ талось здесь совершенно обязательным, и даже самый бедный человек должен был хотя бы взять денег в долг, заложив что-либо, но выполнить это. Сейчас вместо этого иногда дают деньги. В других киш­ лаках (Пильдои, Ну шор) в день похорон ничего не дают, но когда на третий день закалывают животное, готовят пищу и приглашают лю­ дей, это считается «долей копающих могилу»—щ<\К,и гуркано. В некоторых местах (Дарваз) считается богоугодным делом—савоб, чтобы не имеющий детей человек приготовил себе могилу заранее. Однако этот обычай отмечается не везде. Насколько можно судить по имеющимся данным, в Каратегике он отсутствует. Участие в похоронах женщин и близких родственников. В некото­ рых местах (к. Элок в Каратегине, кишлаки Ушхарв и Шкев в Дарва­ зе) женщины-родственницы, в том числе и мать умершего, ни во вре­ мя похорон, ни после них на кладбище не бывают. В к. Али Сурхон (Сангвор. КПП. Назриев Рустам) считают, что женщина не должна во время похорон идти на кладбище, так как якобы покойники, похо­ роненные на кладбище, будут видеть ее обнаженной (барауна). Од­ нако в ряде нижних кишлаков Каратегина (Джавони, Сафсдоро близ Оби-Гарма) мать идет вместе с отцом на кладбище, хотя окружающие и пытаются удержать ее от этого,115 но жена не идет. В 1953 г. М. Рахимов присутствовал в к. Джавони на похоронах мужчины лет 45, оставившего пятерых детей. На кладбище пошли и родители умершего, которые перед опусканием тела в могилу попро­ сили открыть лицо сына, чтобы еще раз попрощаться с ним. Они бро- -сились к умершему, целовали его в щеки, пока не потеряли сознание. В дарвазском кишлаке Егид, где живут исмаилиты, в похоронах участвуют женщины, но только из каума умершего (да и то не всег­ да),|<6 женщины же из других каумов не ходят; через несколько дней после похорон на кладбище идут женщины. В кишлаках Шульмак и Каланак Гармского района близкие род­ ственницы умершего — мать, сестра, дочь (но не жена) перед похо­ ронами, до прочтения джанозы, отправляются на кладбище, осматри­ вают могилу и плачут. В к. Каланак и к. Пильдои при этом мать опускается в могилу и платком подметает ее, чтобы ее ребенок лежал там в чистоте. После похорон женщин насильно отводят домой. Потом они тоже время от времени ходят на могилу и плачут. В кишлаках Яхак, Шульмак и некоторых других женщина, если она обижена кем- либо, идет поплакать на могилу близкого человека. В к. Ушхарв (Дар- ваз) женщины на кладбище совсем не ходят. Что касается отца, то в большинстве мест (например, в к. Кала- г.ак) он в похоронах участвует, хотя в ряде кишлаков это считается 147 нежелательным и его уговаривают не ходить (в к. Ушхарв его во вре­ мя похорон на кладбище не пускают). Навещает он могилу и после- похорон. Положение мужа особое. Как и всюду в Средней Азии, ПОСЛЙ- смерти жены его брак с пей считается расторгнутым, и в старину муж не должен был видеть лица умершей жены, как и лица чужой женщи­ ны.147 В дарвазском к. Ушхарв он не должен был даже присутство­ вать па похоронах, это считалось грехом — цбол (увол). В остальных кишлаках Дарваза и Каратегина муж в похоронах участвует и при­ нимает участие в переноске на кладбище тела жены. Похороны. На кладбище покойника снимают с носилок, перевя­ зывают поясницу платком и, придерживая за него, опускают в могилу ногами вперед. Только исмаилиты в к. Егид вносят тело умершего в- большие общие могилы головой вперед (И. Мухиддинов). Покойника в могиле укладывают головой на север, ногами на юг.148 Вместе с покойником иногда кладут в могилу бумагу — цавобнома, раднома с написанной на ней молитвой,149 которая должна помочь покойнику отвечать па вопросы ангелов-опрашивателей. Эту бумагу накалывают на палочку, которую втыкают в землю над головой умер­ шего или так, чтобы взгляд допрашиваемого ангелами умершего па­ дал прямо на записку с нужными для ответа ангелам-опрашивате- лям словами, или (к. Оби-Лурд) кладут умершему под мышку пра­ вой руки. Никаких других предметов в могилу с покойником не кладут. Па сообщению, записанному в 1965 г. А. Мухтаровым в каратегинском кишлаке Яхакпаст, там в могилу одного муллы был как-то положен коран. Однако многие считали это неправильным.150 В могиле укладывают покойника обычно два (реже, например, в дарвазском к. Ушхарв—один) старика, «чистых» — ci/фи, пар.\езгор. т. е. известных своим аскетическим поведением, которые развязывают завязки к,абза у головы и ног и поворачивают лицо покойного вправо, к кибле. В некоторых местах (к. Сафедорон в долине Хингоу, к. Элок к Каратегине) существует поверье, что голова праведного—хыдодод покойника сама принимает нужное положение, голова же грешника лежит лицом кверху. В Калаи-Хумбе (И. Мухиддинов), если у умершего есть сын, то мать и отца укладывает в могилу он. Мужчину может укладывать в могилу любой человек, женщину, как и всюду среди мусульман, только- махрами гур — близкий родственник, за которого при жизни ей нельзя" было бы выйти замуж. Как и всюду, предпочтительнее других дядя- no матери — тарой. Если никого из родных нет, женщина иногда при жизни наказывает: «Я выбрала себе такого-то нареченным сыном (братом),151 пусть он положит меня в могилу». Если она при жизни;' этого не сделала, то кто-либо из присутствующих па похоронах назы­ вал себя ее нареченным родственником и укладывал ее в могилу. Как' вытекает из всего сказанного, муж не имел права укладывать в моги­ лу тело своей жены. Только в к. Нушори-Поён М. Р. Рахимов записал: со слов Акбара Давлятова, что муж, хотя и считается после смерти жены чужим для нее человеком—нома^рам, но все же может уклады­ вать в могилу ее тело. Это сообщение остается единичным и требует проверки.152 Очень интересный обычай отмечен в к. Ппльдои.153 Здесь иногда после того как покойник положен в могилу, мать требует, чтобы ей в последний раз показали лицо ее ребенка. Она спускается в могилу и еще раз смотрит иа лицо умершего.154 Иногда прощается с сыном (и» 148 •ке с дочерью), спустившись в могилу, и отец. И хотя такое действие является нарушением норм ортодоксального ислама, присутствующие не считают себя вправе препятствовать родителям. Прежде чем закапывать могилу, совершают еще один обряд. Один из участников похорон набирает в иолу халата землю и обходит всех присутствующих.155 Каждый берет из полы горсть земли и произносит над ней трижды слова: «Хазрати цулху валлону ахад». Затем тот же (или другой) человек опять обходит всех и, собрав в полу эту землю, передает ее мулле, который посыпает ее трижды поверх савана на гла­ за покойного (к. Егид) или подает человеку, укладывающему покой­ ника в могилу, который посыпает ее вокруг тела (к. Ушхарв) или (к. Каланак) один человек берет горсть земли и рассыпает ее перед лицом покойника «чтобы он насытился могильной землей». В к. Нушор каждый присутствующий, сказав приведенные выше слова, сам броса­ ет землю в могилу. Считается, что этот обряд способствует облегчению мук умершего при допросе его ангелами-опрашивателями.156 В Джиргатале (сообщение Кабудова Шодибека. КПИ) во время похорон каждый присутствующий, подобрав по одному комочку зем­ ли—яктогй кулухча, кладет его около умершего — ба пах'луи мурда. При зарывании могилы первым бросает землю тот, кто начинал копать могилу. При этом в некоторых кишлаках (Тавильдара, Нушор) закапывающие, сменяясь, не передают лопату из рук в руки, а бро­ сают ее каждый раз на землю, «чтобы после этого покойника больше никто в кишлаке не умирал», в других же (Каланак), наоборот, счи­ тается богоугодным не бросать лопату, а передавать ее из рук в руки. При закапывании могилы обязательно собирается в холмик над ней вся вынутая земля, чтобы она не оставалась вокруг. В то время как закапывающие могилу заканчивают оформлять мо­ гильный холмик, остальные садятся, мулла прочитывает суру «Табо- рак», после чего все проводят руками по лицу. Тут же представители •семьи умершего раздают всем присутствующим куски материи — ир- гиш или то^ивор. В к. Егид после этого один из присутствующих под­ нимается с места, делает 7 шагов по направлению к дому и возвраща­ ется обратно. Считается, что ангелы-опрашиватели приходят к умер­ шему в могилу тогда, когда хоронившие отойдут от нее на 7 шагов. По возвращении отходившего мулла прочитывает еще одну суру, что .должно якобы воспрепятствовать Мункару и Накиру мучить умерше­ го. Потом прочитывается фотиха и все возвращаются домой.157 В Оби- Гарме после окончания молитвы все, поднимаясь с места, говорят: «Да простят нас похороненные в могилах, другого пути у нас нет. Бее люди станут обитателями могил» (Ахли щыбур илохе марфиратым кына ки мо дигар рохе надорем Одами хыдодод а$ли кыбур мебошад). По-видимому, в этом обращении к умершим отражена просьба про- -стить за неизбежное наступание на могилы умерших. Обычно на мо­ гилу не наступают, ее всегда обходят. В Дарвазе и Каратегине не выявлен обычай, широко распростра­ ненный на равнинах, где после того, как закопана могила и все сели вокруг нее, мулла громко спрашивает, хорошим ли человеком был умерший, и все так же громко хором отвечают, что он был хорошим. В Дарвазе и Каратегине, только укладывающий тело в могилу при­ говаривает: «Он был хорошим человеком, старался совершать бого­ угодные поступки» (Одами хуб, одами савобкуш буд) (И. Мухиддинов). В Верхнем Каратегине (к. Пильдон) существует обычай после по­ хорон переламывать пополам палку — щадчуб, которой измеряли рост покойника, и втыкать обе половинки в изголовье и ногах могилы.158 149 Обычай вбивать на могиле у изголовья (в Карятсгпне—И у ног) жер­ ди—хода бытует по всему Каратегину (рис. 2 и 3), в бассейне р. Хин- гоу и некоторых кишлаках Дарваза. В к. Тегирмп для этого берут све­ жие — тар ветки ивы и снимают с них кору в виде узора — накцшн карда, так что они выглядят пестрыми. Считается, что если памогиль- • • . • • . X ш Рис. 2. Могила с подвешенной над пси корзиной. К. Яхч, КомсомолабадскогЪ района. : Рис. 3. Л\огилы с палками, к которым привязаны завязки от савана. К. Муджн- харв. Комсомолабадского района. 150 ные палки зазеленеют и превратятся в деревца (рис. 4), то это «хоро­ шо». В к. Джафр в Среднем Каратегике (С. Назаров), помимо ивы, берут и плодовые деревца и даже черепок винограда, втыкая его ря­ дом с жердью. Если похороны были весной, то наступившим летом воткнутые палки и черенки поливают и стремятся, чтобы они зазеле­ нели, а плодовые деревья цвели и плодоносили. В Самсолике (по со­ общению студентов КПИ) на могиле высаживают тутовое деревце. Рис. 4. Кладбище на окраине Гарма с зазеленевшими и превратившимися в деревца намогильными палками. К намогильным палкам прикрепляют завязки, скреплявшие саван у головы и ног и отвязанные в могиле при укладывании тела. В к. Хаит (Верхний Каратсгпн). по сообщению Н. Н. Ершова, еще в 30-х годах бытовал обычай прикреплять к жердям па могиле девушки ее при- плетные косы.159 Во многих дарвазских кишлаках (например, в Курговаде) нет и но было обычая вбивать на могиле жерди. На могиле младенца колыбельного возраста в некоторых кишла­ ках (например, Каланак) ставят колыбель со всеми принадлежностя­ ми, и она стоит на кладбище в течение года.160 В к. Оби-Гарм могильный холмик поливают водой, посыпают мел­ кой соломой и утрамбовывают трамбовкой бунгчув, после чего на него кладут колючки.161 Всюду в первую ночь или иногда в первые три ночи (к. Элок) по­ сле похорон на могиле разводят огонь, жгут солому, объясняя это как меру против волков и других диких животных, чтобы они пс добрались до трупа.162 В некоторых местах (кишлаки Нушор, Яхч, Беднхо, Рогу- пи-Поёп, Оби-Гарм) корзину, в которой принесена солома, подвешива­ ют над могилой на жердях. В к. Рогуни-Поён такая корзина бывает привязана к вершине жерди, в к. Яхч подвешена над могилой при по­ мощи веревки на трех жердях, воткнутых одна у изголовья и две—• у ног (рис. 2). Население объясняет это тоже как меру предохранения покойника от диких животных. Во многих местах па могилу кладут 151 колючки и набрасывают сухие палки, которые через три дня убирают, приносят домой и там сжигают. В к. Курговад (Дарваз) с этой же целью на могиле привязывают на платке в тряпочке порох. В ряде мест Каратегина (кишлаки Сари-Шухоп, Самсолик, Тегпр- ми) па специальной жерди с развилкой наверху или с перекладинкой, как у русского креста, привязывается тесемочками платочек, сшитый из кусочков материи — нымолаки цыра.иа или нымолаки сари хода. Середина его (10X10 см) белая, кайма — черная, по бокам пришиты по 3—4 длинные полоски материн (рис. 5). В к. Тегирми эти платочки Рис. 5. Намогильный шест с узорным платочком из лоскутков—карама. Кишлак Дки-Та, Комсомолабадского района, 1953 г. называют ъалам—знамя, флаг и прикрепляют к жердям на третий день после похорон. Родные умершего, главным образом, женщины—мать, жена, дочь, 5—6 старух, иногда сын, идут на кладбище, неся с собой лепешки кулча и мучной кисель — халво в чашке. Съев эту пищу, пла­ чут, а потом сшивают из лоскутков эти платочки. Духовепство считает этот обычай противоречащим шариату. В к. Пильдон платочки карама делает только мать па могиле сына. В Дарвазе (II. Мухиддинов), а также среди дарвазских пересе­ ленцев в Курган-Тюбе есть обычай, спустя какое-то время после похо­ рон, относить на кладбище и привязывать к намогильной жерди близ­ кого умершего кусок материи метра в два длиной, прочитав при это!« молитву за умершего. Это якобы облегчает его положение на том свете. Через какое-то время другой человек может пойти на кладбище, прочитать у этой могилы молитву за этого усопшего и взять этот кусок материи себе, как бы в награду за прочитанную молитву. 152 3 ряде каратегинских кишлаков — Чорсада, Навобод, Самсолик, Дуоба (Хилмони), Щилбили (Джиргаталь) — на могилах почитае­ мых и любимых людей в изголовье к перекладинам, прикрепленным к намогильным жердям под прямым углом (в виде буквы Г), прибивают -вырезанные из дерева фигурки голубей — кафтарак (иногда воробь­ ев—гунцишкак). Их бывает по одному или по два, и головы их скло­ нены к могиле (рис. б).'63 По объяснению джиргатальцев (запись А. М. Мухтарова, 1965 г.) эти изображения делают на могилах моло­ дых женщин, умерших бездетными. Население, как-то связывает их с представлениями о душе, как о голубе (см. выше представления о душе).'64 Рис. 6. Намогильный шест с голубями. Кишлак Дни- Та, Комсомолабадского района, 1953 г. Изредка встречаются на намогильных жердях изображения руки —панна, которые, как считается, свидетельствуют о том, что человек -умер с неисполненными желаниями, с горечью — пурармун, пур.\'асрат рафт. Такие изображения зафиксированы в Каратегине в Джнргатале, а в Дарвазе—в кишлаках Равиоу и Зыгар, в последнем на могиле женщины, умершей в возрасте 27 лет и оставившей пятерых сирот.165 В Хаите на могиле молодых женщин привязывали к переклади­ нам намогильных жердей их искусственные косы, а на могиле маль- 153 чика, носившего отпускаемую по обету косичку, — приплетки, носимые на этой косичке. Гармской этнографической экспедицией в Каратегипе и Дарвазе не выявлен обычай высевать что-либо на могиле, встречающийся ме­ стами в Гпссарской долине.166 Мы уже упоминали, что, по представлениям таджиков Каратеги- на и Дарваза, как и других районов, как только хоронившие отойдут от могилы иа 7 шагов, туда спускаются аигелы-опрашиватели Мункар и Накнр, покойник оживает и привстает (чынгыр мехезад—к. Нушор), а ангелы начинают его допрашивать, избивая дубинками. Рис. 7. Изображение голубем на намогильном шесте (деталь). М. Рахимов записал в к. Нушори-Поёп следующий текст разговора, якобы имевшего место между ангёлами-опращивателями и ожившим умершим: — Бандаи кисти? — Чей ты раб? — Бандаи худо. — Раб божий. — Уммати кий? — Чей ты последователь? — Уммати Мух,аммади — Последователь Мухаммеда- Мустафо. Избранника. — Дар мазх,аби кисти? — Ты последователь чьего мазхабаз (религиозной школы)? 154 — Дар мазхаби эмоми Аъзам — Дар ннлати (вероятно, из миллати) кисти? — Дар ниллати Иброхим Халилуллох — Аз ёрон кадомора дуст медорй? — Сарам хоки пои хар чор ери сарвар, чуй Абубакр, Умар, Усмои, Хайдар. На- шинанд чор бурчи хавзи Кавсар, об днхаид ба ёро- ни пайгамбар. — Последователь мазхаба имама Аъзама (великого). — Чьего ты вероучения? — Учения Ибрагима Любимца бога. — Из друзей (пророка) которых ты любишь? — Да станет моя голова прахом у ног всех четырех друзей-пред­ водителей: Абубекра, Омара, Османа, Хайдара (прозвище Али). Сидят они по четырем уг­ лам хавза (райского) Кавсар, дают воду друзьям пророка. Кто твой господин (бог)? Мой господин аллах. Какова твоя вера? Моя вера ислам. Кто твой пророк? Мой пророк святой Мухаммад, да блаюсловит его бог и да приветствует. Какой Мухаммад? Мухаммад сын Абдуллы сына Абдумуталиба сына Хошима сына Курайша сына Абдулман- иоса. И еще спрашивают: — Раби ту кист? — Раби ман аллох- — Дини ту чист? — Дини ман ислом. — Набии ту кист? — Набии май Хазрати Му­ хаммад салаллоху алайхи вассалом. — Аз кадом Мухаммад? — Мухаммад пбни Абдулло ибни Абдумуталиб ибни Хошмм ибни Курайш ибни Абдулманнос. Если опрашиваемый не даст ответа на эти вопросы, то ангелы- опрашиватели начинают избивать его палицами. Укладываемая в могилу и прикрепляемая так, чтобы находилась против глаз покойника бумага, содержащая символ веры и пр.— цавобно.иа, должна помочь ему ответить на задаваемые вопросы. По существовавшим представлениям, каждый человек имел че­ тырех ангелов-хранителей — малоика: одного справа, второго слева, третьего спереди и четвертого сзади. Ангелы правок и левой стороны записывают все хорошие и плохие поступки человека; передний ангел очищает путь человека от джинов, девов и пари, задний охраняет человека от джинов, девов и пари. Все записи ангелов нахо­ дятся у бога, и Мункар и Накир смотрят эти записи при допрашива- нии. После допроса душа, вновь превратившись в мучу—пашша, по­ кидает тело, на этот раз уж окончательно, до дня страшного суда и воскресения. Считалось, что если человек умер в пятницу, то ангелы во время допроса не мучают его, каковы бы ни были его прегрешения. В к. Егид в течение трех дней после похорон каждое утро п вс чер люди собираются на могиле, читают молитву—опт и расходятся. В Гарме мать ходит па могилу ребенка каждую неделю, В Дар- вазе (И. Мухиддинов) через неделю после похорон на кладбище идут женщины и дети из семьи умершего поплакать. Мужчины, если очень Горюют, посещают могилу в одиночку, идя на кладбище после утрен­ него намаза. Поминальные обряды, Цикл поминальных обрядов, сопровождаю- 155 щпхся поминальными угощениями — ошу об (чаще всего суп с тон­ кими лепешками — чапотй и вареное мясо) у таджиков Каратегииа н Дарваза в основном таков же, как и у таджиков других горных райо­ нов. Первое поминальное угощение обычно в большинстве кишлаков дается в день похорон, после прочтения джанозы (иногда до нее, к. Бедпхо) всем мужчинам, принимавшим в ней участие, — от маль­ чиков до стариков. Называется оно в большинстве мест оши сари тах­ та — еда у (могильных) досок или худой (у киргизов Джиргаталя— ош), а в нижних кишлаках Каратегииа — иртыш—букв, лоскут, так как перед пли после этой трапезы присутствующим раздают куски материн и деньги (иртши, хайрот, иск,от), в самых верхних кишлаках Каратегииа, в Ляхше это угощение называют еще саршуён—мытье го­ ловы167 и дают его всем мужчинам и женщинам, находящимся в доме умершего. Пищу и куски карбоса для раздачи людям приносят и род­ ственники, члены каума умершего. В некоторых кишлаках Каратегииа (Пильдон, Бедихо) и во »nv- гих кишлаках Дарваза (ЁГИД И др.) поминальное угощение в день по­ хорон устраивают не все, а только более имущие. При этом в Дарвазе (И. Мухиддинов), если по каким-либо причинам умершего не удается похоронить в тот же день (например, в ожидании отсутствующих род­ ственников), угощение дается и до похорон — в день смерти человека или на другой день, так как считается, что с ним медлить не следует (может быть это отголосок представления, что это — пища умершего). Многие, придя на похороны и участвуя в поминальной трапезе, особенно по молодом умершем, стараются все же поминальной пищи не есть. Близким она просто не идет в горло, а другие относятся к ней с некоторым опасением, считая, что она может «повредить»,'68 осо­ бенно молодым. Оставшуюся пищу отдают бедным, а то, что недоедено Е чашках, выливают куда-нибудь в чистое место. Вторые поминки устраиваются на третий день и называются себе- гаха — третьевечернее или, как и всякое жертвенное угощение,— худой. Устраиваются эти поминки на третий день везде обязательно, так как это — поминки по поводу очищения дома, почему они часто называются хона халолк,ыну, в к. Ёгид—еще у ми мулло или оши сари тахта.'69 Как и всюду среди таджиков, дом умершего — хонаи рам—дом скорби (в дарвазском кишлаке Ушхарв—хонаи мурдавара) по ста­ рым воззрениям считается ритуально нечистым—харом. Кое-где, на­ пример, в к. Каланак, выявлено представление о том, что во время смерти человека дом до самого потолка заполняется кровью.170 Что­ бы предотвратить это, в доме по периметру стен на высоте около 1 м над полом проводится черта, выше которой кровь якобы не подни­ мается. Местное духовенство относится к проведению такой черты не­ одобрительно, говоря, что это против шариата (хилофи шаръ аст). В к. Элок такую черту проводили не в доме умирающего, а в доме, где находилась первородящая женщина. В старину, по-видимому, бы­ ли представления об осквернении ее кровью дома, где она рожала. До совершения обряда очищения дома пища в нем не готовится и хлеб не выпекается. Ее приносят семье покойного родственники и соседи — хадду уамсоя. В к. Ёгид это делают представители своего каума, иногда по очереди жители разных кварталов, и приносимая похлебка называется там атолаи шикает — похлебка смерти. В до­ мах равнинного типа, где имеется два жилых помещения, например 155 в к. Элок, пищу не готовят только в том помещении, где человек умер и лежал обряженным. В день очищения в доме умершего «проливают кровь» — режут курицу (Дарваз), козу или овцу, иногда (к. Шкев в Дарвазе и Кара­ тегин) в старину богатые резали вола, и готовят угощение — хонаха- лол, хона халолкыну (очищение дома, Дарваз), нагори, норй (к. Шкев), худой пли себегаха (угощение третьего вечера, Каратегин). В к. Элок при этом готовят жидкую пищу — пиёба (постный суп, заправленный поджаренным в масле луком), кадупиёба, кадушурбо—суп из тыквы, в к. Каланак—атолаи оши борик — похлебку с лапшой, зажиточные режут животное. В к. Самсолик бедные делают какую-нибудь жидкую пищу — оши суюк н относят ее в мечеть, где ее и съедают находящие­ ся там старики. Если в селении есть приезжие, эту пищу относят и им. На себегаха приходят только мужчины. Съев пищу, они читают молитву за умершего. В Дарвазе в этот день в дсм умершего из каж­ дого дома мужчины, а в случае их отсутствия женщины несут жидкую пищу (в кувшинах) и хлебные лепешки—нони гам (хлеб печали), кото­ рые в этом случае должны быть в нечетном количестве (в отличие от четных хлебных приношений на радостные пиршества—свадьбу, обре­ зание и т. п.). Дальние родичи приносят их по 3, люди из своего кау- на или близкие родные — по 5, 7. В к. Ёгнд представитель дома умер­ шего, приняв эти лепешки, дает принесшему две лепешки — одну из принесенных другими людьми, вторую из испеченных семьей умершего. В других кишлаках (например к. Ушхарв в Дарвазе) нет обычая да­ вать лепешку принесшим хлеб. Женщины в доме умершего в этот день моют головы и стирают одежду покойного (которую потом, как говорилось, отдают обмываль- щика.м), кошму, одеяла. Только в к. Джавони (Нижний Каратегин) в этот день женщины голову не моют (очевидно, это делается раньше, как, вероятно, и в Ляхше, где, как упоминалось, угощение первого дня называется саршуён). Так как мытье головы в доме сразу несколькими женщинами свя­ зано с похоронной обрядностью, то в быту повсюду считается дурной приметой, если несколько женщин одновременно моют голову. В к. Нушор женщинам, моющим голову на третий день после смер­ ти (всем обитательницам дома и пришедшим или приехавшим из дру­ гих мест близким родственницам), называемым саршу, в старину, в день очищения дома подавали есть суп, сваренный из печени и сердца убитого для поминок животного, что должно было «остудить сердце», облегчить боль от утраты,171 а соседям давали угощение, называемое фотихахонон—еда читающих фатиху. В к. Джавони считают, что поминальное угощение худой па третий день после смерти устраивается для духа умершего — барои арбохи он мурда. В зажиточных домах (кишлаки Нушор, Каланак, Самсолик) в те­ чение 3 дней организовывали, а иногда и теперь организовывают про­ чтение всего Корана — хатм, хатми Куръон, тиловатп Куръон за умер­ шего. Мулле — хатмгар, тиловатгар дают в вознаграждение садацот—• отрез ситца или сатина, в старину давали 2—3 блюда зерна или что- нибудь из новой ненадеванной одежды пли обуви умершего. Поэтому бедняки обычно не могли этого делать. В к. Джавони после смерти человека Коран не читали, а делали это в канун годовых праздников— Рамазан и Курбан. Всюду в первые три ночи на месте, где обмывали умершего, жгут лучинки дилел. В Дарвазе (И. Мухиддинов) на месте, где лежал по- 157 конник, кладут еще камень. В к. Джавони лучинки ставятся только в первую ночь. Кроме лучинок в эти дни в доме постоянно горит масля­ ный светильник. На седьмой день устраивают поминки — худой или оши хафг (к. Элок), пли оши сари хафта (к. Бедихо). В этот день, кто может, закалывает крупное рогатое животное п устраивает трапезу для всех мужчин кишлака. После этого раньше многие справляли еще пятничные поминки— Чу.нъагй, приготавливая какое-нибудь блюдо (например, в к. Бедихо кулча п оши борик, — сдобные лепешки и лапшу) вечером, в канун пятницы,1Г2 несли его в мечеть пли в алоу-хону при мечети, или пригла­ шали 5—6 человек съесть его. В Каратегине (к. Калапак) богаты»- пятничные поминки с угощением из мяса заколотого вола или короны устраивали до трех раз. В кишлаках Пильдон, Элок, Курговад пят­ ничные поминки устраивают до сорока дней, а у зажиточных иногд i и до года. В Дарвазе пятничную поминальную еду готовили только раз, а в дарвазском к. Ушхарв не справляли вовсе. В к. Курговад, помимо приготовления пищи, в канун пятницы сжи­ гали на очаге дикий лук — камч в качестве приношения духу умер­ шего. Вообще канун пятницы повсюду считался временем, когда души умерших посещают свой дом в надежде получить благодать от про­ читываемых за них молитв и возжигаемых курений или поминальных лучин.'73 Следующие поминки совершаются на сороковой день и называются чил, оши чил, оши калон, в Ляхше — у таджиков чилбарорун (у кир­ гизов — к,ирк,). В нижних кишлаках Каратегина (Бедихо, Джавони). как и па равнинах, например, в Самарканде (М. Хамиджанова), а также у хорезмских узбеков, поминки сорокадневия справляются не на сороковой, а па двадцатый день.174 Объясняют это тем, что при отсче­ те считают за сутки отдельно день и ночь. Поминки эти считаются важными и справляются обычно возможно лучше (оши чыл—лымбтару зоидтарай), что наносит семье умершего большой материальный ущерб. В старину при этом даже бедняки должны были заколоть крупное жи­ вотное — суцум, богатые сверх того еще и овец. В богатых домах к. Калапак на таких поминках пекли до 2 тысяч лепешек чапотй. По­ мимо обычного круга участников семейных празднеств, йазываемых ошхио, чаще всего односельчан, на эти поминки приходили и люди из других кишлаков. Над вырытыми ямами ставили большие котлы, ва­ рили суп—шурбо. Мясо, сварив, вынимали, складывали в большие кор­ чажки для сбивания масла (чагдег) и нарезали. Затем крошили в миски хлеб, поливали его супом и клали сверху пригоршню мяса. Ели еду в мечети или во дворе на постланных (зимой поверх снега) пала­ сах, кошмах и т. п. Люди победнее в том же к. Нушор и в кишлаке Халкарве ограничивались одним барашком и блюдом сладкого кисе­ ля (халво), но справить эти поминки было обязательно. Считалось, что покойник в течение 40 дней после похорон распу­ хает. Если справить поминки сорокадиевья, то опухоль спадает, в про­ тивном случае кожа лопается. В к. Пильдон считают, что покойник с нетерпением ожидает поми­ нок сорокового дня (чашмдиёрай), беспокоится о них (хавотирай), и что следует эти поминки устраивать не на сороковой день, а на два- три дня раньше, чтобы избавить покойника от беспокойного ожиданья. В к. Нушор взрослые сыновья старались даже устроить эти поминки своим состарившимся родителям при их жизни, чтобы они не оста- 168 .лись неоправленными в случае, если дети обеднеют или умрут раньше своих родителей. Устройство поминок родителям при их жизни счи­ талось, по материалам М. Рахимова, в Каратегине (как и в Кулябе) оказанием им уважения и почета;175 при этом некоторые люди, даже в случае поминок по родителям при жизни, устраивали их еще раз и после их смерти. И хотя в большинстве мест, о которых мы имеем све­ дения, — Дарваз, многие районы Южного и Северного Таджикистана, сопредельные районы Узбекистана — это считается неприличным, про­ изводит впечатление, что дети хотят скорой смерти своих родителей, все же в ряде случаев даже на равнинах (Самарканд, О. Муродов) такие прижизненные поминки из тех же соображений устраивались. Вместе с тем, в том же Пильдсне и во многих местах горного и рав­ нинного Таджикистана распространен обычай, чтобы старые люди, не имеющие детей, сами устраивали себе при жизни поминки, принимая участие в потчевании гостей и в беседе, но не прикасаясь к поминаль­ ной пище.176 Считалось, что такие поминки обладают большой благо­ датью.177 В некоторых кишлаках считают, что имеющие детей люди справляют по себе поминки только в случае, если они не надеются на детей, сомневаются, что они справят поминки так, как надо. Поэтому в таких местах поминки, устраиваемые при жизни человеком, имеющим детей, бросают тень на детей, которые стараются этому воспрепятство­ вать.178 По истечении года справляются поминки оши сари сол, называе­ мые еще азобарорун — выведение из траура (к. Самсолик), для кото­ рых раньше, особенно в Каратегине, тоже старались заколоть быка или хотя бы овцу. Люди победнее раньше и теперь ограничиваются приготовлением одного блюда сладкого мучного киселя—уавло (к. Ка- ланак). Поминки сорокового дня и тем более годовые (время идет и остро­ та горя сглаживается) проходят уже без таких длительных и гром­ ких причитаний, как первые.179 Обычно на годовых поминках соседи и родственники просят ближайших родственниц, носящих траур по доро­ гому (азизги) покойнику, снять в этот день траурные одежды, если они их носили, надеть украшения. И такие женщины стараются в этот день весело разговаривать с гостями и даже смеяться, так как слиш­ ком настойчивое и длительное проявление горя здесь, как и в других местах, считается недовольством волей божьей — ношукрй, ропотом, и бог может за это наказать, послав болезнь или смерть кому-либо из молодых или детей из этой семьи. В Дарвазе (И. Мухиддинов) поминки делаются в целом гораздо скромнее, чем в Каратегине, и полный цикл их справляется редко. В бедных семьях, как упоминалось, нередко ограничиваются только одними поминками, устраиваемыми на третий день после смерти—в день очищения дома. В дореволюционное время такое положение на­ блюдалось в большинстве хозяйств. Но и в наши дни, несмотря на по­ вышение благосостояние населения, годовы». поминки справляются меньшей частью населения, а в кишлаках ЁГИД, Ушхарв, Ризвай и не­ которых других не справляются даже поминки сорокового дня. Можно предположить, что, помимо материальных условий, на это оказывала влияние и местная старая традиция. В Дарвазе (Калаи-Хумб. И. Мухиддинов) в месяце Раджаб, ко­ торый является месяцем поминовения умерших, полагается справить по умершему в этом году близкому челойеку поминки—рауабй;ш их устраивают обычно после десятого числа этого месяца. В Дарвазе (Калаи-Хумб. И. Мухиддинов) имеется еще такой 159 обычай, связанный с поминками. Если женщина умерла не в доме му­ жа, а в доме своих родственников—родителей, брата и т. п., то семья мужа может просить, чтобы тело умершей было передано для похорон ей. Обычно так делают, если женщина имела от мужа уже несколько детей. Однако считается возможным и обратное — чтобы семья жен­ щины, умершей в доме мужа, просила передать тело для похорон ей. При этом принимается во внимание, помимо прочего, и материальная обеспеченность семей, так как сторона, взявшая тело для похорон, тем самым берет па себя и все расходы по устройству поминок.181 В та­ ком случае в доме, где умерла женщина, устраивается на третий день полагающееся очищение дома — хона халолкыну, а затем только еже­ недельное поминание по пятницам — цумъагй. Сторона же, взявшая тело умершей, производит обмывание его (если это происходит в теп­ лую пору, то обмывают, не внося в дом, на айване) и устраивают по­ минки, начиная с первых — в день похорон. В других случаях эти поминки обычно устраиваются в доме кого-либо из соседей, в данном же случае, поскольку дом не был осквернен поднявшейся кровью умер­ шего — хун надамид. еда готовится и трапеза устраивается дома. В Каратегипе и Дарвазе, как и во многих других местах, если по­ зволяет материальное положение, люди стараются справить каждыег поминки раньше срока. В отношении поминок сорокового дня мы уже об этом говорили. Годовые поминки можно справить и через 6 месяцев. В Дарвазе и Верхнем Каратегпне нет обычая общественных по­ минок — массового выхода по праздникам на кладбище па могилы своих близких для их поминовения, как это принято на равнинах.182 В Среднем Каратегпне (к. Джафр. Сообщение С. Назарова) в му­ сульманские годовые праздники женщины приготавливают обрядовое блюдо халвой тар (мучной кисель) и, взяв его с собой, идут на клад­ бище. Там они посещают могилу умершего близкого, а затем, отойдя на несколько шагов от нее. садятся (есть стоя—грех), съедают прине­ сенное кушанье, прочитывают молитву, совершают зиёрат (проводят по лицу обеими руками, как это обычно делается после еды, после прикосновения к святыне), остатки еды отдают детям, а что не съели и они выливают в воду. На могиле еду не оставляют и обратно домой не несут. В к. Ушхарв после годовых поминок при наступлении месяца Ра­ мазана — арафаи Рамазон готовят блюдо пищи, которую съедают 3—4 человека. Вскрытие могилы после похорон. Обычай вскрытия могилы после похорон ближайшими родственниками, чтобы посмотреть еще раз на умершего и этим облегчить свою боль и тоску по нему, в Каратегпне был зарегистрирован впервые в к. Хаит,183 а позднее и выше — в Джир- гатале и ниже — в к. Джафр.,ai В Хаите, по -которому имеются наи­ более полные сведения, определенного времени для этого не было: мож­ но было это совершить хоть через неделю, хоть через 10 лет после смерти человека. Вскрытием могил здесь занимались только женщины и делали это в тайпе от мужчин. Если последние узнавали о намерениях женщин,. то старались помешать им. В совершении этого дела женщинами, при­ том гайно от мужчин, которые более строго соблюдали предписания ислама, можно видеть указание на его древний, домусульманский ха­ рактер. « Специалисткой по вскрытию могил в Хаите считалась старуха по имени Хаттпмомо (погибшая во время землетрясения 1949 г.). Собрав­ ши шись пойти на кладбище, говорили: «Позовите Хаттимомо, пусть она пойдет, вскроет могилу» — Хсптимомора файрод кунед, бырава, быкана. Перед выходом на кладбище Хаттимомо совершала ритуальное омо­ вение и намаз. На кладбище шли во второй половине дня, чтобы в от­ крытую могилу падали с запада лучи заходящего солнца. Все жен­ щины вставали поодаль от могилы, Хаттимомо же подходила, делала отверстие и сама тотчас же тоже отходила в сторону, пережидая, пока выйдет «дух» покойника (дамп мурда), вредный для человека. Потом она подходила к отверстию, палкой, отодвигая саван, открывала лицо покойника и полой своей одежды стирала с него плесень (рубор). Не­ ясно, как она все это делала, учитывая глубину могилы, особенно жен­ ской. После этого она приглашала пришедших подойти поближе и посмотреть. Трупы умерших делятся населением на две категории—хокй и бодй. Хокй (от хок — прах, земля) сохраняются долго не разложившимися, бодй (от бод — ветер, газы) очень быстро разлагаются и в них заво­ дятся черви. Если покойник оказывался бодй и выглядел очень страшно, то Хат­ тимомо отговаривала пришедших смотреть на него, говоря: «Нет нужды смотреть на него, зачем это?». Иногда пришедшие понимали, что име­ ет в виду Хаттимомо. и отказывались от своего намерения, но случа­ лось, что они упорствовали и все-таки подходили посмотреть на умер­ шего. Целью этого обычая было «остудить сердце», уменьшить боль и тоску от утраты.185 Траур. В Каратегине и Дарвазе во многих местах женщины соблю­ дают траур — азо по умершему, хотя с точки зрения ортодоксального ислама это порицается, как несогласие с нолей бога.186 В некоторых местах, например в к. Нушор, его не соблюдали. В траурных одеждах преобладают синие,'87 голубые, черные то­ на, более дальние родственницы носят белые одежды. Не носят крас­ ных и вообще очень ярких платьев, хотя наличие красного цвета в пестрых тканях с преобладанием темных тонов в траурных одеждах встречается довольно часто и считается вполне допустимым. Во время траура женщины не носят украшении (серег, ожерелий). В старину са­ мые близкие родные — отец, мать умершего в знак печали до года не ели сладостей (к. Тегирми).188 В Дарвазе (И. Мухиддинов) траурные одежды носят немногие. Там существует обычай дарить близкой родственнице умершего ма­ терию на траурное платье, обычно белую в некрупный синий или голу­ бой узор. Делает это кто-либо из родственников такой женщины и это считается для нее почетным.189 , По истечении года носящая траур женщина приготавливает лап­ шу, приглашает несколько старух, и они, поев пищу и прочитав после нее молитву, надевают женщине на шею ожерелье. Это называется азобарорун—снятие траура. По шариату вдова обязана соблюдать иддат—воздержание от но­ вого замужества — в течение 4 месяцев и 10 дней. Считалось, что этот срок необходим, чтобы определить, не беременна ли она. Беременная женщина должна соблюдать иддат до рождения ребенка.190 В быту таджиков Каратегина и Дарваза вдова соблюдает иддат после смерти мужа 4 месяца и 10 дней, иногда (в к. Сагырдашт)—8 месяцев, но местами, например в Тавильдаре, женщина выходит замуж раньше УГОГО срока, и это не вызывает осуждения. Возможно, что в старину срок воздержания адовы от нового замужества и официально был по П—50 161 местному обычаю короче.191 Некоторые вдовы не выходят замуж п те­ чение 2—3 лет после смерти мужа. По обычаю в Каратегине и Дарва- зе беременная женщина по истечении 4 месяцев и 10 дней может вый­ ти замуж, не дожидаясь рождения ребенка. После развода можно бы­ ло выходить замуж спустя 2 месяца и 10 дней (кишлаки Ёгид, Кала- иак). Для мужчины не существует ограничения (уида) в отношении срока повой женитьбы после смерти жены. В Оби-Гарме мужчина мо­ жет жениться после того, как справит поминки сорокового дня — чил. В Нушоре записано мнение, что вдовец соблюдает срок в 2 месяца 10 дней, но там же записано, что он может жениться и через 8 дней— «благоустроить свой дом» (хонаашро обод кунад). *** Подводя итоги сказанному, можно сделать некоторые выводы, ого­ ворившись, однако, что они носят предварительный характер, так как материалы о похоронной обрядности таджиков как горных, так и рав­ нинных, проживающих в республике и за се пределами, не собраны еще с достаточной полнотой. Зарегистрированные в Каратегине и Дарвазе обычаи и обряды, связанные со смертью и похоронами, в целом имеют много черт, об­ щих с обрядами как у других народов Средней Азии и таджиков дру­ гих регионов, так и между собой. Вместе с тем выявлен и ряд разли­ чий между Каратегином и Дарвазом — в форме могилы, в устройстве цикла поминальных трапез, в традиционных формах проявления горя по умершему и др. За последние десятилетия наблюдается процесс изменении в по­ хоронных обычаях и обрядах, как и во многих других областях быта. Так, например, в ряде кишлаков Нижнего и Верхнего Каратегипа про­ слеживается исчезновение могилы старого типа — в форме прямо­ угольной ямы, перекрытой сверху досками (в Дарвазе — плоскими каменными плитами) и смена ее двухкамерной могилой равнинного типа; распространение сдержанных, соответствующих исламским пред­ писаниям, форм проявления горя по умершему, вместо традицион­ ных доисламских бурных форм, сохранившихся преимущественно в некоторых дарвазскнх кишлаках и в Верхнем Каратегине (обреза­ ние волос близкими родственницами, разрывание на себе одежды, характерные похоронные обрядовые ганцы); появление в кишлаках Нижнего Каратегипа профессиональных обмывалыцнков — гассол и могильщиков — гурков, в то время как на остальной территории по- прежнему обмывают умершего и копают могилу его родственники или представители его каума или соседской общины, и ряд других измене­ ний. Выявлены два пути проникновения новых форм похоронной обряд­ ности в Каратегин — с одной стороны снизу по течению Сурхоба — Вахша, через Нижний Каратегин, с другой — сверху, через Джирга- таль. В Дарваз — главным образом через Каратегин, в частности, кишлаки бассейна р. Хннгоу, и кроме того в западной части — из восточных районов Куляба, а па востоке — из Припампрских районов. Сравнение материалов, собранных на территории исследуемого ре­ гиона, с материалами, имеющимися в литературе и собранными мною дополнительно по другим горным районам Таджикистана, выявило близость обычаев и обрядов, связанных с похоронами, у каратегинцев с такими же обычаями населения Кулябской группы районов, а у дар- 162 вазцев — с припампрцами. Сравнение материалов, собранных в Кара- тегине и Дарвазе, с похоронной обрядностью у населения северных районов — у равнинных таджиков и, частично, у таджиков бассейна верховьев Зеравшана (Ягпоб). показало отсутствие в Каратегнне и Дарвазе ряда черт, характерных для северных районов, например, обычая сопровождать покойника до кладбища громко причитающими мужчинами, держащими посохи в руках; осыпание носилок с телом че­ ловека, умершего г. очень преклонном возрасте, деньгами, спрашива пне на кладбище всех присутствующих, был ли покойник хорошим человеком, не остался ли он кому-либо должен; приподнимание триж­ ды носилок с телом умершего перед выносом из дома; вынос покой­ ника из дома не через входную дверь, а через окно, удаленное от вхо­ да; наличие (кроме бассейна верховьев р. Зеравшан и Ягноба) обря­ довых похоронных танцев — садирусамаъ, напоминающих радения дер­ вишей (похоронные танцы в Дарвазе носят иной характер), наличие отдельных кладбищ для младенцев и др. Некоторые из этих обычаев зарегистрированы спорадически в от­ дельных местах в Южном Таджикистане. Для окончательного опреде­ ления их ареалов, что дало бы возможность делать некоторые выводы в области этногенеза, нужны специальные дополнительные исследова­ ния, особенно относящиеся к истории сложения и происхождения тех групп, обычаи которых выделяются среди общего массива однородного населения. Нарушения намечающихся сплошных ареалов отдельных явлений бывают иногда связаны именно с происхождением отдельных групп на­ селения, вкрапленных в общий более или менее однородный массив, а также с перемещениями отдельных территориальных групп. В целом, если не учитывать отдельных исключений, требующих объяснения, можно считать, что данные по похоронной обрядности тад­ жиков Каратегнна и Дарваза подтверждают выводы, сделанные пре­ дыдущими исследователями (М. С. Андреевым, Н. А. Кисляковым, А. К. Писарчик, А. С. Давыдовым, 3. А. Широковой) па основании изучения диалектологии и материальной культуры, о том, что таджи­ ки, живущие к северу от Зеравшанского хребта, т. е, на территории древнего Согда, имеют ряд отличий от таджиков, живущих к югу от Зеравшанского хребта, па территории древней Бактрии (Тохарнстаиа). В похоронной обрядности таджиков Каратегина и Дарваза, как и таджиков других районов и других народностей Средней Азии, наблю­ дается тесное переплетение исламской обрядности с огромным количе­ ством пережитков более ранних верований — пережитков магической практики, связанной со страхом перед умершим, с представлениями о его вредности и опасности для живых, но вместе с тем и с комплексом пережитков анимистических представлений, проявляющихся в обыча­ ях и обрядах, связанных с культом предков. В памяти населения со­ хранились воспоминания о сравнительно недавнем внедрении в Кара­ тегнне мусульманства, причем отмечается в преданиях, что ислам был внедрен здесь насильственным образом. Известно, что еще в начале XIX в. бухарцы считали каратегинцев язычниками — кофир.192 За по­ следние полтора столетия формы ортодоксального ислама проникали я быт населения все больше, и этот процесс для последних десятилетий отражен в наших материалах; с территории соседних районов, где та­ кие формы бытовали раньше, они постепенно проникают и па терри­ торию Каратегина и Дарваза, вытесняя традиционные старые формы. В качестве примера можно привести проникновение с востока и запа­ да па территорию Каратегина двухкамерной могилы с погребальной 163 камерой катакомбного типа, которой раньше на описываемой террито­ рии, по воспоминаниям наиболее старых представителей населения, не было. Обычаи и обряды, связанные со смертью и похоронами, у таджиков Каратегина и Дарваза, как и у таджиков других районов и вообще у всех народов, сохраняются в быту особенно прочно. При этом возрос­ ший уровень материального благосостояния населения способствует тому, что похоронные и поминальные обряды справляются в настоя­ щее время более пышно, сопровождаясь большими расходами, чем прежде. Если в старое время на похоронах в качестве иртиш раздава­ лись только небольшие куски карбоса, достаточные для изготовления одной тюбетейки (они так и назывались токивор), то теперь иртиши часто на богатых похоронах состоят из нескольких метров дорогих ма­ терий — шелка, плюша. Так как соблюдение этих обычаев наносит большой материальный ущерб, то предстоит последовательная и целе­ устремленная работа по борьбе с ними. Следует особо подчеркнуть то обстоятельство, что работами Гарм- ской этнографической экспедиции, хотя они и проводились маршрут­ ным методом, а значит неизбежно охватывали материал недостаточно широко и глубоко, выявлено в похоронной обрядности (как и во всех других областях, охваченных нашими исследованиями) много новых данных, имеющих большое теоретическое значение. Многие из них бы­ ли потом выявлены и в других районах. Из этого следует, что при бо­ лее глубоком, чем маршрутный, — стационарном специальном сборе материала по похоронной обрядности и сейчас еще могут быть вы­ явлены многие, неизвестные науке обычаи и обряды, чрезвычайно важ­ ные для восстановления религиозного мировоззрения таджиков в давно минувшие времена и для активной борьбы с ними. П Р И М Е Ч А Н И Я Список условных сокращений вго вди ГБАО ГЭЭ ИРГО к. кпи ксиимк ксиэ МАЭ МГУ РГО , САГУ сэ ТВ ТГУ ТОРГО ТФАН СССР Всесоюзное географическое общество Вестник древней истории Горно-Бадахшанская автономная область Гармская этнографическая экспедиция Известия Русского географического общества кишлак Кулябский педагогический институт Краткие сообщения Института истории материальной культуры АН СССР Краткие сообщения Института этнографии АН СССР Музей антропологии и этнографии АН СССР Московский государственный университет им. В. И. Ленина Русское географическое общество Среднеазиатский государственный университет Советская этнография Туркестанские ведомости Таджикский государственный университет им. В. И. Ленина Туркестанский отдел Русского географического об­ щества Таджикский филиал АН СССР С е м ь я 1 К. А б р а м о в . Записка о Каратигенском владении, составленная по расспро­ сам. ИРГО, 1870, т. 6, отд. 2, стр. 109; II. М и н а е в . Сведения о странах по вер­ ховьям Аму-Дарьи. СПб,, IS79, стр. 193; Г. А р а н д а р е н к о . Дарвоз и Каратегин. Военный сборник, 1S83, вып. 2, стр. 157; вып. 12, стр. 303; А. А. С е м е н о в . Этно­ графические очерки Зарафшанских гор, Каратегина и Дарваза. М., 1903, стр. 41—44; А. А. Б о б р и некой. Горцы верховьев Пянджа. М., 1908, стр. 72—80; М. С. Анд­ р е е в и А. А. П о л о в ц о в. Материалы по этнографии иранских племен Средней Азии. Сб. МЛЭ, 1911, т. 1, вып. IX, стр. 20, 21; Б у р х а н-у д-д и н-Х а н и Кушке- к п. Каттаган и Бадахшан, Ташкент, 1926, стр. 131, 140, 141, 154. 2 Н. А. К и с л я ко в. Следы первобытного коммунизма у горных таджиков Вахно-Боло. М.—Л., 1936; его же. Семья и брак у таджиков (по материалам кон­ ца XIX—начала XX в.)- М.—Л., 1959 (Тр. Ин-та этнографии АН СССР, нов. сер., т. 44). 3 См. Н. X. Н у р д ж а н о в. Предварительный отчет о работе во время Гарм- ской этнографической экспедиции 1952 г. Докл. АН Тадж. ССР, 1953, № 9; его же. Отчет о работе во время Гармской этнографической экспедиции 1954 г. Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, № 10—П. 1956. 4 Были обследованы следующие семьи: 1. Семья председателя колхоза Алимах- мада Давлятова, 1910 г. р., к. Халкарф, Гармского р-на, состоящая из 18 человек. 2. Семья колхозника Зяёиддина Саллохова, 1S79 г. р., к. Шул, Гармского р-на, из 25 человек. 3. Семья заведующего складом Нурпддина Саидова, 1910 г. р., к. Навдн, Гармского р-на, из S человек. 4. Семья пастуха колхозной фермы Карима Сабурова. 1902 г. р., к. Тегирми, Комсомолабадского р-на, из 8 человек. 5. Семья учителя Абду- салома Салимова, 1923 г. р., к. Чормагзак, Комсомолабадского р-на, из 7 человек. 6. Семья колхозника Асомиддина Абдукаримова, 1S83 г. р., к. Элок, Обн-Гармского р-на, из 15 человек. 7. Семья мельника Назри Гафурова, 1892 г. р., к. Нушор, Тад­ жикабадского р-на, из 5 человек. 8. Семья учителя Сибгата Саадуллоева, 1917 г. р.. к. Нушор Таджикабадского р-на, из 6 человек. 9. Семья учителя Эшона Мирзоева, 1913 г. р., к. Даран-Мазор, Таджикабадского р-на, из 5 человек. 10. Семья секрета­ ря кишлачного совета Гадо Табибова, 1926 г. р., к. Лангарн-Шо, Таджикабадского р-на, из 5 человек. 11. Семья заведующей женотделом райкома партии Тнлло Зарп- фовой, 1917 г. р., Джиргаталь, из 5 человек. 12. Семья заместителя председатели колхоза Шарифа Шокирова, 1903 г. р., к. Джиргаталь, из 7 человек. 13. Семья Зай- дулло Нурова, IS71 г. р., Джиргаталь (районный центр), из 3 человек. 14. Семья колхозника Тоша Гафурова, 1907 г. р., к. Яхак, Комсомолабадскоог р-на, из 7 че­ ловек. 15. Семья колхозника Искандара Шарнфова, 1873 г. р., к. Джавони, Оби- Гармского р-на, из 8 человек. 16. Семья колхозника Нура Пирова, 1889 г. р., к. Джа­ вони, Оби-Гармского р-на, из 11 человек. 17. Семья колхозника Хисрава Мирумова, 1886 г. р., к. Умарак, Калан-Хумбского р-на, из 6 человек. 18. Семья колхозного бригадира Шодмона Навкарова, 1903 г. р., к. Умарак, Калаи-Хумбсксго р-на, из 8 человек. 19. Семья колхозника Давлатшо Махмудова, 1898 г. р., к. Пуни-Шор, Калаи-Хумбского р-на, состоящая из 9 человек. D М. С. А н д р е е в и А. А. По л о в ц о в . Материалы по этнографии иран­ ских племен Средней Азии, стр. 20—21. с Н. А. К и с л я ков. Следы первобытного коммунизма..., стр. 40—83. 7 Л. Н. К о н д а у р о в . Патриархальная домашняя община и общинные дома у ягнобцев. Тр. Ин-та этнографии, т. III, вып. 1, М.—Л., 1940. н О способах добывания огня у таджиков и других народов Средней Азии см. М. С. А н д р е е в . О первоначальном способе добывания огня в Средней Азии и в сопредельных с нею странах. Тр. ТФАН СССР, т. XXIX, Сталннабад, 1951, стр. 75—87; Б. А. Л и т в и и с к и й. Древние кочевники «Крыши мира». М., 1972, стр. 50—52. 9 Н. А. К и с л я к о и Семья и брак у таджиков, стр. 61—64. 10 Эта семья была обследована в 1957 г. И. Мухнддпповым. 167 С в а д I. fi о 1 Л. Г р е б е н к и н . Заметки о Когистане. В кн.: «Мат-лы для статистики Тур­ кестанского края», т. II, СПб., 1S73; И. П. М и н а е в . Сведения о странах по вер­ ховьям Аму-Дарьи (по 1878 год). СПС, 1879; А. С е р е б р е н н и к о в . Очерк Шуг- нана. Военный сб., 1895, № 12; М. С. А н д р е е в . Вахиё. «Туркестанские ведомости». 1899, 93; А. Д. Б о б р и н с к о и. Горцы верховьев Пянджа (ваханцы и ишкаишмцы). М. 1908; М. С. А н д р е е в п А. А. П о л о в ц о в. Материалы по этнографии иран­ ских племен Средней Азии. Ишкашнм и Вахаи. Сб. МАЭ, т. I, иь:п. IX, 1911; М. С. А н д р е е в . По этнологии Афганистана. Ташкент, 1927; О. А. С у х а р е в а . Некоторые вопросы брака и свадебные обряды у таджиков кшплака Шах ристай. Сб. Научв. кружка при восточном факультете САГУ, вып. 1, Ташкент, 1928. 2 М. С . А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, Сталинабад, 1953. 3 О. А. С у х а р е в а . Свадебные обряды таджиков г. Самарканда и некоторых других районов Средней Азии. Сб. Советская этнография, вып. III, 1940; Н. А. Кис­ ля к о в. Некоторые материалы по этнографии псфарпнекнх таджиков. Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 5, 1954. 4 К. А. А б р а м о в . Записка о Каратигенеком владении, составленная по рас­ спросам. ИРГО, т. 6. отд. 2, 1870, стр. 108. 109; Г. А. А р а н д а р е н к о. Каратегин. Военный сб., 187S, № 5; Н. А. Кис л я к о в . Следы первобытного коммунизма у гор­ ных таджиков Вахно-Боло. М.—Л., 1936, стр. 128—135; Д. Н. Л о г о ф е т . В долинах рек Хингоу и Арзынга. Путевые очерки по Восточней Бухаре. Военный сб., 1913, Лг9 2, стр. 171—174; А. А. С е м е н о в . Этнографические очерки Зарафшанских гор, Каратегина и Дарваза. М., 1903, стр. 79—82. 5. Н. А. К и с л я к о в. Семья и брак у таджиков (по материалам конца XIX— начала XX в.). М.—Л., 1959 (Тр. Ин-та этнографии АН СССР, нов. сер., т. 44). с Такое же положение наблюдалось в Припамирье (М. С. А н д р е е в и А. А. П о л о в ц о в. Материалы по этнографии иранских племен, стр. 12; М. С. Анд­ реев. Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 120) и среди таджиков долины Пандж- шир в Афганистане (М. С. А н д р е е в . По этнологии Афганистана, стр. 38), где над девушкой, которая до 14—16 лет не вышла замуж, и над юношей, который до 16—20 лет не женился, все смеялись. Такую девушку называют хонамонда, или ради, а юношу—быддй, или пирдук. 7 Сообщение Махрамова Халифы (1954 г.). 8 О причинах таких браков, имевших целью обеспечить долголетие сговаривае­ мым детям, см. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 120. 9 Н. А. К и с л я к о в. Семья и брак у таджиков, стр. 76. 10 Н. А. К и с л я к о в. Следы первобытного коммунизма..., стр. 131, 132. 11 Н. А. К и с л я к о в. Семья и брак у таджиков, стр. 76. 32 Н. А. К и ел яков. Следы первобытного коммунизма, стр. 145, 149; его же, Семья и брак у таджиков, стр. 65, 66; М. С. А п д р е с в. Таджики долины Хуф. вып. 1, стр. 121. 13 Сообщение Махрамова Халифы (1954 г.). 14 Все три случая сообщены Джоновым Мнрали, жителем к. Егид (Запись 1954 г.). 15 Ее потом дарили молодым. 16 В Пшихарве и в некотрых других кишлаках горцы путают калым с махроы. Многие информаторы под махром подразумевают калым и не видят никакой разницы между ними. Между тем махр в отличие от калыма предусматривается мусульманским законодательством. Он существовал в доисламскую эпоху и, по мнению Н. А. Кис- лякова, является «одной из форм калыма, так как передавался при заключении брака опекуну невесты». Позже функция махра изменилась и он превратился в денежное или имущественное обеспечение, выдаваемое женихом невесте. В настоя­ щее время махр устанавливается обязательно при заключении брака на случай раз­ вода или смерти мужа (см. Н. А. Кис л я к о в . Семья и брак... стр. 154, 155). Супруги Налнвкины отмечают, что махр по способу его уплаты разделялся на шщра муааджаль, выплачиваемый наличностью при заключении брака и мах-ри муад- жаль, остающийся в долгу за мужем. (Подробно см. В. Н а л и в к и н и М. На­ л и в к и н а. Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы. Казань. 1880. стр. 201—205). Об этих видах махра упоминается в тексте брачного договора при- памирскнх таджиков долины Хуф (М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1. стр. 166). 17 О размере калыма в Каратегнне и Дарвазе имеется много материала в книге «Семья и брак у таджиков» Н. А. Кислякова, стр. 13(3—142. is Q T тюркского слова «девять». Подробности см. Н. А. К и с л я ков. Семья и Срак у таджиков, стр. 142. 19 Так в старое время назывался феодальный чиновник, определявший размеры урожая у крестьян на гумне на предмет установления величины налога. 168 20 Обычай обсыпания мукой представителей жениха, привозивших калым, имел место и среди таджиков верховьев Зеравшана. 21 А. Г р е б е н к и и. Заметки о Когпстане. 22 Следует отметить, что совершение брачного обряда в малый праздник, а не в большой, т. е. задолго до собственно свадьбы и увоза новобрачной в дом мужа, практиковалось не повсеместно у таджиков; больше всего такого порядка придержи­ вались в районах Дарваза, Каратегина и Куляба, но и здесь этот порядок не был всеобщим правилом, довольно часто никпх совершался именно в большой праздник. См. Н. А. К и с л я к о в . Семья и брак у таджиков, стр. 86—91; автор этой работы отмечает, что в тех районах, где совершался предварительный нихг>%, мы не нахо­ дим ясно выраженного праздника помолвки (стр. 90, 213—214). 23 М. С. А п др е е в. Вахнё; Н. А. К и с л я к о в . Семья и бр:и< у таджиков стр. 86—88. •4 А. Г р е б е н к и н. Записки о Когистане; М. С. А н д р е е в . По этнологии Аф ганистапа, стр. 41. Среди таджиков Шахрнстана этот обычай был известен под на­ званием кайликбозй, ниспатбозй; здесь после помолвки—туи фотих а юноша н девуп' ка уже считались мужем и женой (О. А. С у х а р е в а . Некоторые вопросы брака и свадебные обряды у" таджиков кишлака Шахрнстан, стд. 77, 78). 25 Н. А. К и с л я к о в . Семья и брак у таджиков, стр. 100. :G Аналогичный обычай, называемый суб^акдавон, имел место и Кулябскон груп­ пе районов — Муминабаде и Ховалинге. Однако там он выполнялся не во время большого свадебного пира — туи ка.юн, а цо время малого — туи хурд, устраивае­ мого еще до начала отношений ^инролбозй. После совершения брачного обряда там всю ночь проводили в различных развлечениях, а незадолго до рассзета кто-нибудь из родственников невесты приходил и звал жениха. Тогда друзья жениха и другие гости с песнями, ударяя в бубен, отводили жениха в дом, где сидела невеста. Когда жених подходил к этому дому, читали первый утренний азан. В связи с этим певцы пели обрядовую песню: Субхакдавон омадем, Вакри азон омадем, Дарака яла быку я, Дидани арусцон омадем. Дар дари хона тутай, Саллаи ёр кабутай, Пешаки ёр омадем. Дар дари хуна то кай Кучои;, ба даванут хокай, Коли омадем уаминщ Дар пешум биё бишин, Лави нумолут нахшин, Дандунакои бирищут, Буса гирум ай линцут, Дар еакти наечувонй. Зулфи сиёи хулкат, Дида намешан сад^ат, Дар вакти кунасолй. На рассвете мы пришли. Во время азана мы пришли. Открой дверцу, Посмотреть па душечку-невесту мы пришли. Возле дома тутовое дерево, Чалма у милого синяя, К милому мы пришли. До каких пор в дверях дома Обниматься, прах тебе в рот. Теперь мы пришли сюда, Иди, посиди возле нас. Края твоего платка расшиты узорами, Зубки твои как зернышки риса, Я поцелую тебя в щечку, В период расцвета твоей молодости. Твои черные локоны—кольцами, Чтобы я тебя не видел, В период старости. Когда жених входил в дом невесты, под ноги ему стелили ткань — пояндоз, которую потом присутствовавшие разрывали на части и делили между собой. Жени­ ха вводили за занавеску, где невеста стояла спиною к «трону» тахт. «Троном» служил сундук, на котором были постелены 5—6 тюфяков курпача. Если тюфяков было много, то сундук не ставили. Сверху на трон накидывали покрывало—борпуш белого или красного цвета. Жених становился рядом с невестой (это называлось шахбаробар) и наступал ей на ногу, затем, трижды погладив ее по голове, снимал с ее головы платок и повязывал его себе на талию. Взамен платка он клал на •строи» отрез ситца. Этот отрез забирала себе женщина, которая устраивала «трон*. После этого какая-нибудь почтенная старуха произносила молитву за новобрачных «Пусть бог доведет вас до старости, пусть пошлет нам детей...» Худо хар дута ;а камоли пари расонад, бачадор шавед). Все произносили благословение и ухо­ дили. Жених при желании мог выйти из комнаты, но мог и остаться. Затем входила тетка невесты по матери или по отцу и начинала устраивать постель молодым— клала три-четыре слоя одеял, это называлось чогаандозон — «постнлапне постели-*. Жених дарил ей отрез ситца. Когда все ухолили из комнаты, жених с невестой ло- 169 жнлнсь, не раздеваясь, на пойтель и проводили ночь вместе, не переступая однако, известной черты. Утром, когда жених с невестой вставали, постель убирали. Жених шел в по­ мещение к гостям-мужчинам, невеста — к женщинам. Кннголбози продолжалось три ночи. На четвертый день утром жених с матерью и сестрой возвращался домой. Спустя 2—3 дня, иногда 2—3 месяца или даже полгода, когда сторона жени­ ха полностью выплачивала калым, устраивали большой праздник. 27 В бывш. Ховалппгском районе поют вариант этой песни: Гылоб, гылоб, тер намегузара, Устойи ланги сартарош, сара показа тарош. Очайи ша, танга парто, тер намегузара, Гылоб, гылоб, тер намегузара. Тори бунгта сум задум, мисли руба дум задум, Гылоб, гылоб, тер намегузара. Аз барои арусцон лурй/сида ба кун задум, Гылоб, гылоб, тер намегузара. Розовая вода, розовая вода, бритва не берет, Хромой мастер-цирюльник, почище выбрей голову, Мать жениха, брось монету, бритва не берет, Розовая вода, розовая вода, бритва не берет. На твоей крыше я топнул ногой, словно лиса ударила хвостом. Розовая вода, розовая вода, бритва не берет. Из-за милой невесты я поскользнулся и упал. Розовая вода, розовая вода, бритва не берет. 28 Н. А. К и с л я к о в. Семья и брак у таджиков..., стр. 98. 29 Т а м ж е. 30 Т а м ж е, стр. 100. 31 Т а м ж е, стр. 102. 52 Т а м ж е , стр. 103. 3-1 Т а м ж е , стр. 99. Zi Обряд сарбофон под названием саршувон (мытье головы) был распростра­ нен и среди таджиков Муминабада и Ховалинга (Куляб). Перед отправлением не- Бесты в дом жениха ее сажали на середине комнаты в окружении женшин-гостий, Одна из старух мыла невесте голову кислым молоком. При этом две-три женщины играли на бубнах и пели: Гули гулгинакум, Шохи рангинакум, Шонаи шамшод бьёр Бар сари бегимакум, Саршувонем, cap мешуёнем, Тарораи шишагин биёрен, мешуёнем. В Ховалппгском районе эта песня по Гуларусак, cap биту, Пага оаъдаи рафтанай. Сарма шуста ни куным, Ношуштагем бехтараи. Гуларусак, курта пуш, Пага ваъдаи рафтанай. Куртапушй ни куным, Иопушиданым бехтараи. Гуларусак, гушвор бидоз, Пага ваъдаи рафтанай. Гушвор дохта ни куным, Иадохтаньш бехтараи. Гуларусак мура бибанд, Пага ваъдаи рафтанай. Мура баста ни куным, Набастаным беутарай. Мой розовый цветочек, Моя цветная веточка, Принеси самшитовый гребень Для моей госпожи. Мы, моющие голову, помоем голову. Принесите стеклянный таз, вымоем (ей голову). ;тся иначе: Невеста-цветок, вымой голову, Завтра наступает время отправ­ ления. Зачем мне мыть голову, Не мыть ее мне лучше. Невеста-цветок, надень платье, Завтра наступает время отправ­ ления. Зачем мне одеваться, Не одеваться мне лучше. Невеста-цветок, надень серьги, Завтра наступает время отправле- лення. Зачем мне серьги, Не надевать их мне лучше. Невеста-цветок, надень ожерелье, Завтра наступает время отправ­ ления. Зачем мне ожерелье, Лучше бы его не надевать. 170 Гуларусак, латта бидоз, Невеста-цветок, надень платок, Пага ваъдаи рафтанай. Завтра наступает время отправ­ ления. Латта дохта чи куным, Зачем мне надевать платок, Надохтаным бехтарай. Не надевать его мне лучше. Гуларусак, чала бидоз, Невеста-цветок, надень кольцо, Пага ваъдаи рафтанай. Завтра наступает время отправ­ ления. Чала дохта чи куным, • * Зачем мне надевать кольцо, Надохтаным бехтарай. Не надевать его мне лучше. Гуларусак эзорта бипуш, Невеста-цветок, надень свои шаровары, Пага ваъдаи рафтанай, Завтра наступает время отправ­ ления, Эзор пушда чи куным, Зачем мне надевать шаровары, Нопушиданьил бехтарай. Лучше мне их не надевать. Гуларусак, кавшта пуш, Невеста-цветок, надень кожаные туфли, Пага ваъдаи рафтанай. Завтра наступает время отправ­ ления. Ковша пушида чи куным, Зачем мне надевать туфли, Нопушиданьил бехтарай. Лучше мне их не надевать. После мытья головы невесты ее окружают девушки, держа над головами рас­ тянутую вышивку, и надевают на нее нарядный свадебный костюм. 35 Н. А. К и с л я к о в. Семья и брак у таджиков, стр. 99, 100. 36 Та м же, стр. 108. 37 Напомним, что в некоторых местах иногда брачный обряд был приурочен к помолвке; в таком случае большой свадебный праздник не проводится. 38 В отличие от сиденья со скрещенными ногами, что называется сидеть чор- зону. 39 Порядок вопросов и ответов свидетелей и муллы и всего обряда брако­ сочетания очень подробно описан Н. А. К и с л я к о в ы м . Семья н брак у таджиков, стр. 104—106. 40 Н. А. К и с л я к о в. Семья и брак у таджиков, стр. 109. 41 М. С. А н д р е е в . Вахиё. 42 Н. А. К и с л я к о в. Семья и брак у таджиков, стр. 116. 43 T а м ж е, стр. 119. 44 Н. А. Кисляков считает, что этот обычай не имел повсеместного распростра­ нения у горных таджиков (Семья и брак у таджиков, стр. (18). 45 Ср. М. С. А н д р е е в. Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 161. Рождение и воспитание ребенка ! А. А. Г р е б е н к и н. Заметки о Когистане. В кн.: «Мат-лы для статистики Туркестанского края», 1873, т. 2, стр. 71—83; А. А. С е м е н о в . Отношение к детям у горных таджиков. Этнограф обозрение, т. 42, № 3, 1899, стр. 99—107; Пго же. Этнографические очерки Зарафшанских гор, Каратегина и Дарваза. М., 1903; А. А. Б о б р и н с к о й. Горцы верховьев Пянджа (ваханцы и ишкашимцы). М., 1908, стр. 94—96; A-rved S c h u l t z . Die Pamirtadschik. Giessen, 1914, p. 75; И. И. З а р у б и и. Рождение шугнапского ребенка и его первые шаги. Сб.: В. В. Бар- тольду. Ташкент, 1927, стр. 361—373; О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков (Обряды и представления, связанные с материнством и младенчеством у таджиков Самарканда и кишлаков Кусохо, Канибадама и Шахристапа). Иран, т. 3, 1929, стр. 107—154; А. Л. Т р о и ц к а я . Рождение и первые годы жизни ребенка у таджикоз долины Зеравшана. СЭ, 1935. Кя 6, стр. 109—135; М. С. А н д р е е в . Вахиё. ТВ, 1899, № 93; М. С. А н д р е е в и А. А. П о л о в ц о в. Материалы по этнографии иранских племен Средней Азии. Ишкашим и Вахан. Сб. МАЭ, 9, вып. 1, 1911, стр. 11, 12; М . С . А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, Сталинабад, 1953 (Тр. АН Тадж, ССР, т. 7), стр. 46—95. 2 В. Н а л и в к и н и М. Н а л и в к и н а . Очерк быта женщины оседлого тузем­ ного населения Ферганы. Казань, 1886, стр. 167—192; II. X у д о я р-.х а и. Некоторые обычаи и суеверия у сартов, связанные с рождением ребенка. Этнограф, обозрение, 1909, Хч 1, стр. 35—39, А. Л. Т р о и ц к а я . Первые сорок дней ребенка (чллля) среди оседлого населения Ташкента и Чимкентского уезда. Сб. В, В, Бартольду. Ташкент, 1927. стр. 319—360; Р. С. Г е р ш с н о в п ч . 6 бытовой гигиене узбекского грудного ребенка. Тр. Среднеазиатского гос. ун-та, серия XII. Этнография, вып. I- Ташкент, 1928, стр. 3—19; С. М. Л б р а м з о и. Рождение и детство киргизского ре- 171 бенка (из обычаев н обрядов тяныиапскнх киргизов), Сб. МАЗ, т. 12, М.—Л., 1949, стр. 79—138; Т. С. Л о з о в с к а я . Мать и дитя у среднеазиатских евреев г. Самар­ канда. «Советская Азия», 1930, № 3—4, стр. 197—212; № 5—6, стр. 245—260; 3. Л. А м и т м н-Ш а П И р о. Верования и обряды v среднеазиатских евреев, связан­ ные с материнством И ранним детством. СЭ, 1933, № 3—4. 3 А. А. С е м е н о в . Этнографические очерки Зарафшанских гор, Каратегина и Дарваза, стр. S2; О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков, стр. 108: М, С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. I, стр. 48. * Относительно водима см. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 46,47; ср. также О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков, стр. 114 и др. Г| О простуде газак см. О. А. Сух а р е в а. Мать и ребенок у таджиков, стр. 109—112. 0 О прилипании плода в утробе матери у таджиков Шахристана, Самарканда и Памира см. И. И. З а р у б и н . Рождение шугнанского ребенка и его первые шаги, стр. 336; О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков, стр. 112, 113; М. С. Анд­ реев. Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 47. Об этом понятии у среднеазиатских евреев см. 3. Л. А м и т и н-Ш а п и р о. Верования и обряды у среднеазиатских ев­ реев..., стр. 139. 7 И наоборот, если хотели повредить женщине (например ее соперница) и сделать ее бесплодной, то тоже обращались к мулле за наговором, хотя составле­ ние таких вредящих наговоров муллами считалось предосудительным (М. С. Анд­ р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 47, 48 текст и прим.). 8 И. И. З а р у б и н . Рождение шугнанского ребенка и его первые шаги, стр. 366; М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 47—49. 9 Об оформлении каратегинских мазаров см. А. К. П и с а р ч и к. Гл. «Жилище» в кн.: Таджики Каратегина и Дарваза, вып. 2, Душанбе, 1970, стр. ИЗ. 10 У среднеазиатских евреев бесплодные женщины для лечения применяли анис —бодиён (Fructns Foeniculi), имбирный корень—зардчуба (Rhizoma curcumo), тмин— зира (Semananisum). См. 3. Л. Ам и тин-Ша пир о. Верования и обряды у сред­ неазиатских евреев..., стр. 139. 11 Ср. О. А. С у х а р е в а. Мать и ребенок у таджиков, стр. 112. 12 О делении пищи ня «горячую» и «холодную» см. Н, Н. Е р ш о в . Гл. «Пища» в кн.: Таджики Каратегина и Дарваза, вып. 2, Душанбе, 1970, стр. 252. 13 Ср. О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков, стр. 110. 14 Описание аналогичных приемов см. О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков, стр. 112—114; И. И. З а р у б и н . Рождение шугнанского ребенка и его первые шаги. стр. 336; 3. Л. А м ити н-Ш а п и р о. Верования и обряды у средне­ азиатских евреев..., стр 139; В. Н а л и в к и и и М. Н а л и в к и н а . Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы. Казань, 1886. стр. 168. 15 Таджики Каратегина и Дарваза не любят голубые глаза, считают, что они некрасивы. 16 О суевериях относительно вреда, который может причинить покойник бере­ менной и новорожденному, см. ниже. 17 Зу^ро — блистательная. Это эпитет дочери Мухаммеда Фатнмы, воспринимаю­ щийся позднее, как имя самостоятельной святой. 13 Ср. О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков, стр. 122, 123. 19 См. М .С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 79—82. 20 Сведения об этом демоне-божестве и ареалах верования в него см. М. С. А н д р е е в. Краткие сведения о верозаннях в божество-демона Ал-Албасты в Средней Азии. В кн.: М. С. А н д р е е в . Таджики долины Х^ф, вып. 1, стр. 78—82. 21 Подробно об алмасти см. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 7S—82. 22 По поверьям, ночью человека всюду окружают аджнна, так что во время ходьбы одним взмахом руки можно задеть многих из них (поэтому ребенка с дет­ ства приучали воздерживаться от резких движений). Защитниками человека являют­ ся ангелы, которые постоянно находятся по бокам, сзади и спереди человека. 2J Ср. М. С. А н д р е е в. Таджики долины Хуф, вып, 1, стр. 82. 24 Об их употреблении сказано выше. 25 В Дарвазе нам говорили, что если женщина во время чтения молитвы не зна­ ет, в какой стороне к,ибла, то она должна мужа считать кпблой и читать молитву ч в его сторону. У киргизов Акмолинского района, когда женщина сильно мучается и не может быстро разродиться, смывают грязь с ворота рубахи мужа, и эту воду дают ей вы­ пить (ср. С. М. А б р а м з о н . Рождение и детство киргизского ребенка, стр. 100). 211 Подобное представление существовало и у киргизов (С. М. А б р а м з о и. Рождение и детство киргизского ребенка, стр. 96). 27 В толковом словаре «Гисс-ул-Лугот» на слово «кабак» дано следующее объяс­ нение: «Тюрки тыкву называют «кабак» и в древние времена, повесив тыкву на 172 длинную палку, целились в нее. Сейчас вместо тыквы целятся в медный таз (ташт)*. (Каган, 1889—1890, стр. 579). 28 Обычаи стрелять прч рождении сына существовал также у таджиков доли­ ны Хуф, в Орошорс, иногда и в Шугнане (см. И. И. З а р у б и н . Рождение шугнан- ского"ребенка и его первые шаги, стр. 364; М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. I. стр. 52). 23 О различных блюдах см Н. Н Е р ш о в . Глава «Пиша». В кн.: «Таджики Каратегина и Дарваза», вып. 2, Душанбе, 1970. 30 См. Н. X. Н у р д ж а н о в . Развлечения и народный театр таджиков Карате­ гина и Дарваза. В кн.: «Искусство таджикского народа», вып. 3, Душанбе, 1965, стр. 144 и ел. 31 И до революции детям давали имена Озод или Озола (в смысле чистый/ая, аккуратный/ая), но очень редко. 32 До революции также давали цмя Джанги пли Джанджоли, но это нередко было связано с семенными ссорами. 33 За последние годы появились специальные работы, посвященные таджикским и вообще восточным именам. См., например, А. Г а ф у р о в. Рассказы об именах. Душанбе, 1968; его же. Лев и кипарис. М., 1971 (Прим. ред. А. К. Писарчик). 34 Ср. М. С. А н д р е с в. Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 87. 35 Имя Камол дается также и в его книжном значении — совершеннолетний, совершенным (по знаниям, качествам). 35 Ср. О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков, стр. 141. 37 Ср. О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков, стр. 141. 38 Ср. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. I, стр. 64—67, где дано по­ дробное описание колыбели. 39 Сообщение Давлатмо Негматовой, 59 лет, к. Пуни-Шор. 40 В этом обычае отражается представление о роли хлеба как охранителя от злых духов. •" М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 71, 72. А2 Нурбнбп Мухаммаднурова. 84 лет. 43 О саване см. ниже, главу «Смерть. Похороны». *4 Во многих кишлаках Муминабадского и Ховалингского районов (Кулябская группа районов) водой, оставшейся в котле от обмывания покойника, поили ребенка. 45 Рекомендовалось класть на могилу человека, погибшего за веру, шахид. 44 Чиллахона — это, собственно, небольшое помещение в укромном месте, свое­ го рода келья, где уединялись для религиозных размышлений, по обету и т. п., ча­ ше всего на срок в сорок дней, откуда и самое название. 47 О подобных обрядах см. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 57, 58. Обряды, связанные с ухом, существовали и у ряда других народов, на­ пример, у осетин до XVIII—XIX вв. (См. Н. Ф. Т а к о е в а. Погребальные и поми­ нальные обряды осетин в XIX в. «Советская этнография», 1957, № I, стр. 147). 48 Ср. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 56, 57; А. К. Пи­ сарчик. Кулябская этнографическая экспедиция 1948 г. Изв. ТФАН СССР, № 15 Сталинабад, 1949, стр. 93, 94. 49 О ней см. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. I, стр. 79. г , 0Там же, стр. 56; А. К. П и с а р ч и к . Кулябская этнографическая экспеди­ ция 1948 г., стр. 94. 51 Ср. М. С А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 58 (примечание А. К. Писарчик). 52 В о з е х. Ак.оид-ун-нисо. Рукопись № 3759-IV, фонд рукописей Института востоковедения АН УзССР, стр. 133а. Цит. по работе Т. Негматзода «Возех и его творчество», рукопись диссерт., стр. 145, 146. 53 Возможно этот рисунок—стилизованный див. и Обряд разбивания кувшина с целью передачи ему всех несчастий и бедствий человека сохранился в обряде, связанном с «последней средой» — чоршанбеи охи- рон мусульманского лунного месяца сафар (См. М. Р. Р а х и м о и. Следы древних верований в земледельческих обычаях и обрядах таджиков Каратегина и Дарваза до революции, стр. 76). Й В к. Яхак нам говорили, что в 1953 г. во время исполнения одного из таких обрядов мимо прошла коза, принадлежавшая некоему Аслану, она и заболела бо­ лезнью, которой болел ребенок. 56 В горных местностях ягненка, родившегося в день праздника Курбан, расти­ ли до следующего такого же праздника, затем приносили в жертву; его называли барраи цурбонй (жертвенный ягненок). 57 Ср. с аналогичными мерами у кулябских таджиков (А. К. П и с а р ч и к, Кулябская этнографическая экспедиция 1948 г., стр. 95). 58 Во время наговора о ниспослании зла — dijou бад кардан женщины хрустят пальцами, а иногда локтями или кулаками ударяют об землю. 173 6fl С, Улуг-зале в cnoefl книге «Утро пашен жизни* (М , 1955, стр. 21 и ел.) подробно останавливается на этом обряде. Он пишет, что у пего самого на макуш­ ке была оставлена косичка. 60 Ср. С. П. Р у с я н к н н а , Народная одежда таджиков Гармской области. Сред­ неазиатский этнографический сб., 2. М.. 1959. стр. 168. 51 Запись IO. И. Богорад. О роли уха и различных связанных с ним представ­ лениях и магических обрядах см. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1. стр. 56. 57. 82 И. И. З а р у б и н . Рождение шугнанского ребенка и его первые шаги, стр. 371. 63 Среднеазиатские евреи, особенно религиозные люди и люди высшего со­ словия, волосы своего «любимого» — а:шз ребенка состпигалп в возрасте 13 лет и, взвесив их с помощью золота, расходовали последнее на богоугодные нужды (См. 3. Л. А м и т и н-Ш а п и р о. Верования и обряды среднеазиатских евреев, стр. 169). 64 И. И. Зарубин отмечает, что остриженные волосы в Шугнане бережно со­ бирают, заворачивают в тряпочку в привязывают к веткам какого-нибудь фрукто­ вого дерева, обычно вишневого, чтобы ребенок подобно этому дереву приносил всем пользу (Рождение шугнанского ребенка и его первые шаги, стр. 372). В Самаркан­ де состриженные волосы ребенка собирали и закапывали под ивой, чтобы ребенок рос, как ива, и жил долго (О. А. С у х а р е в а . Мать и ребенок у таджиков, стр. 154). В Матче из впервые состриженных волос ребенка делали амулеты и пришива­ ли к плечику его халата. Иногда состригали одну из косичек и посвящали ее ма- зару (А. Л. Т р о и ц к а я . Рождение и первые годы жизни ребенка..., стр. 132). 65 У шугнанских таджиков, напротив, в этом случае еду, называемую боу, iu- товнли из размельченных и очищенных от шелухи пшеничных зерен. Бодж ребенку также не давали, но, в отличие от самсолпкекого обычая, прежде чем взрослые при­ ступали к еде, ему мазали ею зубы и десны. Это должно было свидетельствовать о том, что ребенок уже достоин пищи взрослых (И. И. З а р у б и н . Рождение шуг­ нанского ребенка и его первые шаги, стр. 371). 6G Пена — деревянная лукошкообразная посуда различной величины для сы­ пучих тел; большая пена вмещала от 100 до 200 кг. 07 У таджиков Бухары при прорезэнии зубов у ребенка выполняли обряд кал.шшпканон (разбивание головы скота), чтобы боль, которую испытывает ребенок, перешла па голову барана. Покупали голову барана, и две женщины раскалывали ее пополам над головой ребенка, повторяя слова осон-осон (легко-легко). После это­ го варили из головы суп и приглашали соседей (А. Л. Т р о и ц к а я . Рождение и первые годы жизни ребенка..., стр. 131, примечание 2). 68 По сведениям А. Л. Троицкой, в Фальгаре, когда у ребенка первый раз выпадал зуб, этот зуб бросали на крышу дома или мечети и говорили: Акка, акка диндонами бар, дандони виринцп биёр (сорока, сорока унеси мой зуб, принеси мне бронзовый зуб). Выпавший зуб бросают также в мышиную норку и говорят: Му- шак, мушак. дандон те, хирмани гул майдон те (мышка, мышка, дай мне зуб, дай мне гумно, полное цветов). Или же закапывают под стену мазара и говорят: Ин дандуна гир, йел дандуни нагз те, йел дандуни Ошанин те (этот зуб возьми, дай хороший зуб, дай железный зуб) (А. Л. Т р о и ц к а я . Рождение и первые годы жизни ребенка..., стр. 131, 132). G9 Близкий по смыслу обряд отмечен у среднеазиатских евреев. Если ребенок долго не ходит, считают, что это влияние мертвеца (особенно если мать носила его в дом покойника в период чилла). Для того чтобы ребенок начал ходить, его кла­ ли на то место, где сдохла собака (3. Л. А митин-Ш а пи р о. Верования и обри­ ты у среднеазиатских евреев, стр. 165). 70 А. Л. Троицкая отмечает, что таджички Бухары кормят грудью девочку до двух с половиной лет. а мальчика—до двух лет; это делают якобы потому, что де­ вочка получает меньше наследства, чем мальчик, поэтому стараются как бы в ком­ пенсацию девочку дольше кормить грудью (Рождение и первые годы жизни ребен­ ка..., стр. 130, примечание 2). 71 С. А й н и. Дохунда. М., 1956, стр. 65, 66. 72 Рузтуй и шабтуй устраивались и во время свадьбы. 73 Об этой игре в Прнпамирье см. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 118 74 См. Н. Н у р д ж а н о в . Таджикский народный театр. М., 1956, стр. 51, 55. 75 Чамбуль — сказочный город в народной поэме «Гуругли». 76 Ср. М. С А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. I, стр. 92. Автор отме­ чает, что в Хуфс при обрезании около ребенка остаются только самые близкие род­ ственники. 77 Желток жарят в масле до обугливания, затем его удаляют, а оставшееся масло называют яичным маслом. 78 М. С. Андреев отмечает, что в Хуфе мастеру давали всю одежду ребенка, кусок мыла для мытья рук, бритву и некоторое количество пшеницы (Таджики до- 17-1 лины Хуф, вып. 1, стр. 32). У таджиков Каратегина и Дарваза не было в обычае отдавать одежду ребенка мастеру. 79 В верховьях Пянджа 3 таких случаях считали, что ангелы произвели обре­ зание ребенка после его рождения (М. С. А н д р е е в , Таджики долины Хуф, вып. ! стр. 93). И г р ы 1 Н. С. Л ы к о шин. Полжизни в Туркестане. Игр., 1017, стр. 359—361; I: M. П е щ е р е в а . Гончарное производство у горных таджиков. Изв. Среднеазиат­ ского географического общества, т. XIX, Ташкент, 1920, стр 33: Е. S с h U у 1 е г. Turkistan, notes of a journey in Russian Turkislan, Khokand, Bukhara and Kuldja, I. London. 1876; A. V. L e С о q. Volkskundliches aus Ost-Turkistan. Berlin, 1916; две последние работы цитируем но труду Е. М. П е щ е р е вой «Игрушки и детские игры у таджиков и узбеков» (см. ниже). Некоторые тексты песенок "и считалок, свя­ занных с темп пли иными играми, можно встретить в публикациях фольклорных ма­ териалов См. например: А. 3. Р о вен ф ел ь д. Намунахои фольклори Дарвоз. Сталппабад, 1055, стр. 120—131. 2 М, С. А н д р е е в . Вещие сны, несколько примет и детская игра «Сорока- ворона» среди некоторых пародов, главным образом Средней Азии. Изв. Главного среднеазиатского музея, еып. 2. Ташкент, 1023, стр. 28—34; ег о ж е. Таджики долины Хуф. вып. I, Сталппабад, 1953, стр. 96—110. 3 Е. М. П е щ е р е в а Некоторые игры среди оседлого населения Туркестан- Бюллетень Среднеазиатского государственного университета. Ташкент, 1925, вып. V, СТр. 81—97; ее же. Игрушки и детские игры у таджиков и узбеков (но материа­ лам 1924—1935 гг.). Сб. Музея антропологии и этнографии, XVII. М.—JI-, 1957, стр. 22—94. 4 Теша—род топора с узким лезвием, насаживаемым поперек топорища. г' Е. М. П е ш е р е в а . Игрушки и детские игры у таджиков и узбеков, стр. 2ь. 8 Т а м ж с, стр. 49 и ел. 7 О них см. Н. А. К и с л я ко в. Следы первобытного коммунизма..., стр. 115. и ел. s Ср. М. С. А п д р е с в. Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 100. 9 Записана в Тавильдаре (бассейн р. Хингоу). |и Об этом обычае см. М. Р. Р а х и м о в . Следы древних веровании в земле­ дельческих обычаях и обрядах таджиков Каратегина и Дарваза до революции. Изв. Отд. обществ, наук АН Таджикской ССР, 1956, № 10—11, стр. 76, 77. 11 Аналогичная игра бытует среди прппамирских таджиков долины Хуф (.'Л. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 102). 12 Записана в к. Навдн, Гармского района. 13 Записана в к. Дехаи^ир. Гармского района. !4 Ср. Е. М. П о т е р е в а. Игрушки и детские игры у таджиков и узбеков, стр. 73, где описана аналогичная игра в Ягпобе. '' Как и в некоторых других описываемых ниже играх, здесь связь первой части игры с продолжением ее утрачена, но описанные действия, возможно сохра­ нившиеся с глубокой древности, по традиции всегда выполняются. 16 В этом термине интересна вторая часть «кут», обозначающая собаку. Ср. nivi п.-руш. куд (В. С. С о к о л о в а . Рушанскне и хуфгкие тексты и словарь М—Л 1959, стр. 199). 17 Записана в к, Каланак, Гармского района. Происхождение такого названия игры неизвестно. 14 Записана в к. Куглик, Таджнкабадского района. 19 Записана в к. Дехаи-Мир, Гармского района: варианты текста в скобках—п к. Куглик. 20 Принг от слова прингас — звукоподражание, выражающее быстрый взлет птнцы и т. п. Записана в к. Нушор. 21 Слово похча означает маленькое углубление на земле, где ставится один конец палочки, употребляемой при игре в чиликдангал — чиж, которую, к сожа­ лению, нам не пришлось записать. В данном случае это слово выражает «скрытое место». 22 Эта игра описана и Е. М. Пещеревой. См. Некоторые игры среди оседлого населения Туркестана, стр. 84. 23 М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 104, 105. 2А Игра записана в Гармском и Таджпкабадском районах. Значение слооа момаланг не выяснено. 25 Игра записана в к. Иавди, Гармского района. 2'} Аналогичная игра существует у узбеков. См. А. К. Б о р о в к о в . Игры уз- 175 бекскнх детей. Сб. Научного кружка при восточном факультете Среднеаз, гос. ун-та, пып. 1, Ташкент, 1928, стр. 40. 27 Дихани амак -• дугообра -пая поастаока иод блюдо, как бы напоминающая большой открытым рот и в шутку называемая «рот дяди». эя Записана в к. Чормагзак (Каратегин) к в к. ЁГИД (Дарваз). 29 Этимология слова урмй неясна. 30 Записана в к. Чормагзак, Комсомол аба дского района. 31 Записана В к. Егид. 32 Игра записана в Калаи-Хумбском районе. 33 Записана в к. Найди. 34 Записана в к. Чормагзак, Комсомолабадского района. 35 Записана в к. Каланак, Гармского района. 36 Аналогичная игра под названием «Ахталакуп> записана нами в Кулябской области (к. Ел, Даштнджумского района и к. Сафёдов. Шуроабадского района). Эта игра у узбеков и уйгуров известна под названием «Ок терак, кук терак» (белый тополь, зеленый тополь)*. См. В. Н а л и в к и н и М. Н а л и в к и н а. Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы. Казань, 1886, стр. 183. 37 Куш — помещение для гостей (?). 38 Записано в Калаи-Хумбском районе. 39 Об аналогичных играх в Ягнобе см. Е. М. П еще рева. Игрушки и детские игры у таджиков и узбеков, стр. 61 и 67. 40 Ср. Е. М. П е щ е р ев а. Игрушки и детские игры у таджиков и узбеков, стр. 66, 67, 82. 41 Записана в к. Навди (Каратегин) и в Тавильдаре (бассейн р. Хингоу). 42 М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. !, стр. 107, 108; А. К. Боро­ вков. Игры узбекских детей, стр. 40. 43 Записана в к. Навди. 44 Аналогичная игра есть и в Матче, где она называется мургарракяк. (Е. М. П е щ е р ев а. Некоторые игры среди оседлого населения Туркестана, стр. 84). 45 Записана в к. Егид. 46 Записана в к. Чормагзак, Комсомолабадского района. 47 Кмбла—сторона, в которую обращаются мусульмане во время молитвы. 48 Игра Мулло харгурез записана нами в кишлаке Лангар, Мум и на б а дского района (Куляб) под названием Бобо, харыт мурд — «Дедушка, твой осел сдох». 49 Записана в к. Чормагзак, Комсомолабадского района. 80 Текст варианта этой игры, называемого «Зандолупазак», см. А. 3. Р о з е н - ф е л ь д . Говоры Каратегина. Иранские языки, П. М.—Л., 1950, стр. 164. :,i Амарй — название одного из сортов дынь. ''2 Записана в к. Егмд (Дарваз). 53 В скобках приводится вариант, записанный в к. Нульванд (Дарваз). и В Ягнобе существовал другой вариант игры под названием тута кал. Е. М. П е т д е р е в а . Игрушки и детские игры у таджиков и узбеков, стр. 62, 63. 55 Аналогичная игра записана Е. М. П е т е ре в ой. Некоторые игры среди оседлого населения Туркестана, стр. 82. 56 Смысловое значение неясно. 37 Е. М. Пе т е рева. Некоторые игры среди оседлого населения Туркестана. 58 Записана в к. Егид (Дарваз). 59 Записана в к. Навди, Гармского района. 00 Ман—единица измерения веса сыпучих тля и площади земли. 61 В данном случае, очевидно, подразумевается название одного из сортов дыни, арбуза или винограда. 62 Чир — название птицы, похожей на горлинку, отсюда чирым— «мой чир». Записана в к. Яхак, Комсомолабадского района. w Кашк — обрядовое кушанье, род каши. Игра записана з кишлаках Халкарф и Каланак, Гармского района. 01 Записана в к. Каланак, Гармского района. *5 Записана в Таджикабадском районе. 65 Этимология этого слова неясна. Смерть. Похороны 1 В. Н а л и в к и н и М. Н а л и в к и н а. Очерк быта женщины оседлого ту­ земного населения Ферганы. Казань, 1886, стр. 231—235; Н. С. Л ы к о шин. «Хо­ роший тон» на Востоке. Гл. V. Приличия, соблюдаемые при посещении больных, а также когда посещают семьи, где кто-нибудь умер. Пг., 1915, стр. 97—111. 2 См. соответствующие разделы в книгах: А. А. С е м е н о в . Этнографические очерки Зарафшаиских гор, Каратегина и Дарваза. М., 1903, стр. 95, 96; О O l u f s e n . Through the unknown Pamirs. The Second Danish Pamir Expedition. Vakhan and Garan. London, 1904, p. 147 и ел.; М. С. А н д р е е в . Вахиё. ТВ, 1889, 176 -М- 93; М. С. А н д р е е в и А. А. П о л о в ц о в. Материалы по этнографии иранских племен Средней Азии. Ишкашим и Вахан. Сб. МАЭ, IX, СПб., 1911, стр. 17—19 и не­ которые другие. 3 М. С. А н д рее в. По этнологии Афганистана. Долина Панджшир. Ташкент,- 1927, стр. 52—55; его же. К характеристике древних таджикских семейных от­ ношений. Изв. ТФАН СССР, № 15, Сталинабад, 1949; его же. Таджики долины Хуф, вып. 1, Сталинабад, 1953, главы IX—XI, стр. 185—211; М. Р а х и м о в . Обы­ чаи и обряды, связанные со смертью и похоронами у кулябскнх таджиков (в даль­ нейшем: Обычаи и обряды...). Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж, ССР, выи. 3, 1953; Н. Н. Ершов, Н. А. К и ел яков, Е. М. П е щ е р ев а, С. П. Р у с я и к и н а. Культура н быт таджикского колхозного крестьянства. М.—Л., 1954, стр. 190—193 (В дальнейшем: Культура н быт таджикского колхозного крестьянства...). 4 А. М. Б а л а у б а е в а-Г о л я х о в с к а я, Погребальные обряды у казахов Акмолинской губернии. Сб. Научи, кружка при восточном факультете Среднеазиат­ ского гос. ун-та. Ташкент, 1928, стр. 17—30 (В дальнейшем: Погребальные обряды у каза :ов...). 5 X. Е с б е р г е н о в. К вопросу об изживании религиозных представлений и обрядов у каракалпаков (на материале погребальной обрядности). Автореф. канд. дне. М., 1963. (В дальнейшем: К вопросу об изживании религиозных представле­ ний...). G Г. П. С н е с а р е в . Реликты домусульманских верований и обрядов у уз­ беков Хорезма. М., 1969 (В дальнейшем: Реликты домусульманских верований...). 7 Н. А. К и с л я ко в. Язгулемцы (Этнографический очерк). Изв. Всесоюз. геогр. об-ва. т. 80, вып. 1, 1948, стр. 370; Л. Ф. М о н о г а р о в а . Материалы по этногра­ фии язгулемнев. Среднеазиатский этнографический сб., II, М., 1950, стр. 82; М Р. Р а х и м о в . Предварительный отчет о работе во время Гармской этнографи­ ческой экспедиции 1952 г. Докл. АН Тадж. ССР, № 9, 19сЗ, стр. 71, 72; М. P a x u - м о в. Следы древних верований в земледельческих обычаях и обрядах таджиков Каратегпна и Дарваза до революции.. Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10—11, 1956, стр. 80, 81; М. Р а х и м о в . Пережитки древних верований в со­ временном быту таджиков. В кн.: Материалы второго совещания археологов и эт­ нографов Средней Азии (29 октября—4 ноября 1956 г.). М.—Л., 1959, стр. 118, 119; Н. Н у р д ж а н о в. Отчет о работе во время Гармской этнографической экспеди­ ции 1954 г. Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10-11, 1956. s Н. М а ъ с у м н . Фольклори точик. Курск конспективи барои гоибхонх,ои Ин- CTIITVTH педагоги. Кнсмн I. Сталинобод, 1952, са.\. 46—50; Р. А м о и о в. Фольклори сокинонн саргахи Зарафшон. Сталинобод, 1960, сах. 150—152; Р. К, о д и р о в. Фоль­ клори мароспмпи тореволюционии точиконн водни Кашк.адарье. Душанбе, 1963 (В дальнейшем: Фольклори маросимии... Кашкадарьё). 9 Такое же представление существует и во многих других местах. Всюду бы­ тует бранное пожелание: «Маргат расад», «Лцалат биёяд»—«Умри». О надоедливом досаждающем человеке, ребенке, животном в Самарканде говорят: «Ацалиш i^aea ги- рифтагй» — «Он как в агонии» (сообщ. О. М. Муродова). :о Об обычае очищать кожу лииа от волосков см. 3. А. Ш и р о к о в а. Гл. «Одежда». В кн.: «Таджики Каратегпна и Дарваза», вып. 2, стр. 188. У шугнанцев (Л. Б. Бахтоваршоева), так же, как и у среднеазиатских евреев, девушка, выходя­ щая замуж, в день свадьбы должна очистить лино от волос. В Шутнане, если за­ мужняя женщина не сделала такого очищения лица хотя бы раз в жизни, это считается грехом, и по такой женщине якобы не полагается читать джанозу (цаноза раво нест). Девушке, наоборот, такое очищение лица производить не пола­ гается, и если она его сделает, то это считается доказательством ее легкомыслия. 11 В Самарканде (О. М. Муродов) перед приходом профессиональных обмы- вальшиков родные предварительно сами обмывают умершего и удаляют волосы. Такое предварительное очищение тела умершего близкими называется оби маврам и считается очень богоугодным. Не принято там только посте смерти подстригать человеку усы и бороду. Считается, что неподрезгчшые усы и борода будут «смачи­ вать саван» (кпфан таркунак. меистад), т. е. уменьшать жар и страдание от мучений при допросе умершего ангелами-опрашнвателямн. 12 Ср. Н. С. Л ы к о шин. «Хороший т(,и-> на Востоке, стр. 102. 13 Это выражение употребляется иногда п как бы в виде клятвенного обеща­ ния: «Гели я не сделаю того-то, рука моя будет торчать из могилы». В к. Кулбан- Поён (Самарканд) говорят даже: Мана да.ч; диетам аз гур берун мемонид — де­ сять моих рук будет торчать из могилы (О. М. Муродов). м Ср, М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. I, стр. 185, 186; М. Ра­ химов. Обычаи и обряды..., стр. ПО. 18 Запись М. А. ХамнджановоЙ и Каратепше. О специальном обычае у куляб- ских таджиков торжественного «прошения махра» женщиной вскоре после свадьбы см I!. Д. К пет я ко в. Семья и брак у таджиков. М.—Л., 1959, стр. 155. 177 ,и Сура 36 Корана. Очень популяона, играет роль отходной н панихидной. См. Коран. Перевод н комментарии И. Ю. Крачковского. М., 1963, стр. 348—352 и 548—585. 17 В ФаЙзабаде (к. Кафдон, сообщ. Ш. Каландаровой) эта формула закан­ чивается не по-арабски, а по-таджикски: — Худо яку яг дона — «Бог един». 18 Ср. с возгласом жнецов — «£, Аллох*, заканчивающих жатву поля, «душа» которого якобы выходит с последним сжинаемым колосом (М. Р. Р ЗХИМО в. Гл. Сельское хозяйство. В кн.: «Таджики Каратегина и Дарваза», вып. 1. Душанбе. 1906, стр. 130). 19 Вместе с тем существует поговорка: «Когда капают ватой воду, сомнитель­ но, пройдет ли она через твое горло» — Ба пахта об чаконанд, ба халк,ат меравад ё не, ки онро дар гумон бинй. Эта поговорка употребляется и в переносном смысле, когда хотят подчеркнуть сомнительность результатов того пли иного дела (Запись М. Рахимова). У афганских таджиков три капли воды, даваемые умирающему, называются тушаи охират — «путевой запас в вечность» (М. С. А н д р е е в . По этнологии Аф­ ганистана. Долина Панджшпр. Материалы из поездки в Афганистан в 1926 г. Таш­ кент, 1927, стр. 52). 20 Ср. с обычаем при сговоре малолетних в Ягнобе надрывать сложенные вме­ сте точи одежды сговариваемых. отчего и сам обряд такою сговора называется доманчок (Запись Е. М. Пещеревой. В кн. Н. А. К" с л яков. Семья и брак у тад­ жиков. М.—Л., 1959, стр. 76). 21 В Файзабаде (к. Кафдон, сообщ. И. Бабаевой) считалось, что очень тяжело умирают мастерицы-швеи — чевар, шьющие одежду на заказ, так как они могли присвоить КУСКИ материн заказчиков. 22 Такое же представление имеется и у шугнанцев (Л. Бахтоваршоева) — Заму на нуд — природа плачет — говорят они. Но во время похорон (как и во время свадьбы) должна быть ясная погода. У среднеазиатских евреев, по-види­ мому, наоборот, плохо, если в день смерти человека идет дождь, так как у них существует бранное пожелание: «Пусть в день твоей смерти идет дождь» (Ба руза мирдагет борон борад). {А. С. Давыдов). 23 См., например, у узбеков Ташкента (М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. !, стр 206—207, прим. 1) и Хорезма (Г. П. С н е с а р е в. Реликты до- мусульмзнскнх верований..., стр. 108). 24 По сообщению искусствоведа М. Рузнева, в Канибадаме крупные бабочки, летящие вечером на свет (по-видимому, совки), считаются духами умерших—арво-х. и их запрещается убивать, так же, как и маленьких разноцветных мотыльков, лета­ ющих днем. О живучести и конкретности этих представлении можно судить по сле­ дующему случаю. Когда после смерти отца одного мальчика, его товарищ хотел убить летающего в помещении мотылька, мальчик воскликнул:» «Не убивай моего отца!». Считаются в Канибадаме воплощением д\-\а рух, арвох и большие зеленые мухи, называемые пашаи кавут. В Самарканде (О. Муродов) считают, что красивые бабочки — это духи умерших девочек и девушек, а зеленые или черные крупные мухи—духи родителей, сородичей—арвох. 25 Ср. М. P a x и м о в. Обычаи и обряды..., стр. 111. 26 Под Самаркандом в к. Кулбаи-Поён из комнаты, где находится умирающий, выносят все лишнее, особенно посуду и продукты, и ставят у нзгсловья чашку с водой. Считают, что душа, выйдя из тела в виде темного дымка кровавого оттенка (як даста дуди сиёхи хунолуд), мечется по комнате, ища куда бы деться, и, бросив­ шись в чашку с водой, исчезает. Воду из чашки выплескивают на присутствующих, «чтобы они не боялись», или выливают где-нибудь в стороне (О. Муродов). 27 Ср. с аналогичными представлениями о зооморфном образе души у хорезм­ ских узбеков (Г. П. С н е с а р е в. Реликты домусульманских верований..., стр. 114). М. Руэиев (Канибадам) слышал от своих родителей рассказы о старых пред­ ставлениях, будто бы душа человека после смерти может воплотиться в птице, дра­ коне (аждахор) или змее. Последнее представление настолько сильно, что запрет убивать змеи, находящихся в доме пли неподалеку от него на кладбище или ма- заре, распространяется не только на ужей н безобидных змей, но и на ядовитых. Очень ясное представление о воплощении духов предков в змеях имеется у бухарских эрони. Они разделяют всех змеи на вредящих, темных, пестрых, называе­ мых мори афъй, и безвредных, светлых, называемых мори арвох, которые считаются воплощением духов умерших. Если в доме появляется такая змея, то говорят, что это дух умершего соску елся (арвох ёд кардааст) и пришел. Считают, что появление такой змеи увеличивает благодать в доме {мори арвох баракати хоная зиёд меку- над) (сообщ. А. Мардоновой). А. С. Давыдов слышал, что бухарские таджики для светлых змей ставят в посуде молоко и муку, а Н. Н. Ершов—что в случае их по­ явления устраивают прочтение всего Корана — хатми г^уръон и возжигают курение— буй. То и другое считается жертвой, служащей пищей духов арвох. 178 О почитании безвредных светлых змей как проявлении культа предков см. JM. А. Х а м и д ж а н о в а . Некоторые представления таджиков, связанные со змеей. Ъ кн.: «Памяти М. С. Андреева». Сталннабад, 1960, там же см. и библиографию; Г. П. С неса р е в. Реликты домусульманскнх верований, стр. 114. О представлениях относительно превращения умершего в змею у других на­ родов мира (Африка, Мадагаскар) см. J. F г a z е г. The Golden Bough, vol. IV, Lon­ don, 1928, p. 84. 23 He с этим ли связан выявленный Сановбар Карнмовон в Ура-Тюбе обычай класть на место, где лежал умерший, яблоко? 29 Ср. с аналогичными представлениями у прнпамирцев (М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 307). 30 То же под Самаркандом (к. Кулбаи-Поён. О. My родов). Кроме того, там для ускорения агонии — цонбозй переламывают v изголовья умирающего веретено для прялки — дуг (сообщ. М. Хамнджановой). Возможно, здесь отражалась маги­ ческая символика — слово шикает (буквально поломка), как упоминалось, в Дар- вазе обозначает смерть. С другой стороны, по предположению Б. А. Лнтвннского, •высказанному мне лично, здесь возможна связь с индоевропейским божеством, пря- „дущим нить судьбы: переламывается веретено. 31 По записи М. Рахимова, в к. Яхак его информаторы слышали об этом от -одной женщнны-карлучкп. 32 Ср. А. К. П и с а р ч и к . Гл. «Жилище». В кн.: «Таджики Каратепша н .Дарваза», вып. 2, стр. 20 и 277. 33 В к. Кулбаи-Поён подвязывать подбородок умершему не должны его бли­ жайшие родственники и родственницы (О. Муродов). м Ср. с представлением кулябскнх таджиков о том, что, если у покойника • остаются открытыми глаза, то это значит, что после него будут новые покойники -и что он ждет прошения от кого-либо из своих близких (М. Р а х и м о в . Обычаи •и обряды..., стр. 111). В Файзабаде (к. Кафдон, сообщ. Н. Бабаевой) считается, что глиза умершего остаются открытыми, если он не дождался перед смертью кого- •ннбудь нз очень желанных для себя люден. 35 В Сурхандарьннской области (к. Хуфар. И. Хидоятов) считается, что это необходимо делать для того, чтобы ноги покойника не зашли одна на другую, так как скрещенные ноги покойника могут вызвать новую смерть в семье. В случае не­ скольких новых смертей одна за другой подозреваемому «виновнику», открыв могилу, забивают между ног толстын кол. В противоположность этому в археологических захоронениях, относящихся к первым векам н. э., покойника хоронили со скрещен­ ными и связанными ногами, чтобы предотвратить возможные вредные действия его по отношению к живым (Б. А. Л и т в и н с к и й . Погребальный обряд древних фер- ганцев в свете этнографии. Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, № 3 (53). Душан­ бе, 1968, стр. 50; он же. Курганы и курумы Западной Ферганы. М., 1972, «стр. 104 и ел.). 56 В южных районах Горного Таджикистана (Файзабад) также в старину счи­ талось предосудительным, если у умершей женщины ладони оказывались окрашен­ ными хной, по ней даже не следовало читать джанозу; но если бывали окрашены усмой брови, это, наоборот, считалось богоугодным — савоб (3. А. Ш и р о к о в а. •Обрядовая одежда горных таджиков. В печати). 37 У ургутских таджиков (запись М. Хамнджановой) считается, что нераспрям- ленный покойник тянет за собой других. В качестве примера ей привели случай, когда одну согнувшуюся от старости старушку обмывалыцицы никак не смогли распрямить. Они сказали, что это не к добру — бехосият и что эта старуха сар- хур — губительница людей. В это поверили, когда через две недели после ее смерти погибли от пожара сразу семь человек из ее семьи. 38 См. М. С. А н д р е е в . К характеристике древних таджикских семейных от­ ношений, стр. 128. 39 Б Гарме, когда женщина ходила с расплетенными волосами, например, перед мытьем головы, это считалось предосудительным и ей говорили: «Что ты по покой- -нику что ли расплела косы?» (М. Р а х и м о в . Обычаи и обряды..., стр. 112). -М. С. Андреев пишет, что женщины в Южном Таджикистане носят волосы рас­ пущенными, незаплетенными в знак траура (К характеристике доевннх таджик­ ских семейных отношений, стр. 4, примеч.). В Самарканде расплетают концы кос, я молодые при прическе из многих косичек — несколько из них (сообщ. О. А. Суха­ ревой). 40 Ср. с обычаем в Язгулеме разрывать на себе спереди платье женщиной, приступающей к совершению обрядового танца и оплакивания (Н. А. К и с л я к о в. Язгулемцы. Этнографический очерк. Изв. ВГО, т. 80, вып. 1. 1948, стр. 370). 41 Так же бурно и в сходных формах проявляется горе по умсршем\ близкому меловеку н у оседлых узбеков, не только сразу после смерти, но и во время траур­ ных радений—садир, а также у казахов (См. Народы Средней Азии и Казахстана, 179 т. 1, М.—Л., 10(i2, стр.330; Л. М. Б а л а у б а ев а-Го л я х о и с к ;i я. Погребальные? обряды у казахов..., стр. 19). Обычаи разрывания на себе одежды м обрезания волос в случае смерти близ­ ких людей бытует и у при па МнрскЙХ псманлитов, в частности, у шугнапцсз (Л, Бахтоваршоева). В долине р. Гунт лет 30 назад после смерти молодого муж­ чины его родственницы обрезали себе волосы: жена у самою основания кос, а Дру­ гие — половину кос. Этот обычай нашел отраженно п в бранном пожелании смерти: Ту ион туты гунч X'liuyX'T суд—«Чтобы твоей матери пришлось обрезать по тебе во­ лосы». В Файзабаде в к. Кафдон но умершим волосы только распускают, но не обре­ зают. В быту же, если бы женщина обрезала волосы, она считалась бы разведен­ ной со своим мужем — ныкохбурида (сообщ. Ш. Калапдаровой). *- Об обычае принесения волос в жертву умершим у разных народов см. J. F г a z е г. The Golden Bough, vol. I, London, 1922, p. 31. 13 Описанные традиционные формы бурного проявления горя по умершему были характерны для погребальной обрядности зеравшанского Согда VII—VIII вв. (См. Живопись древнего Пянджикента. М., 1954; табл. XIX и XX; А. М. Б е л е н и и кий. Вопросы идеологии и культов Согда, там же, стр. 33, 34, 76 и ел.), но осуждали'.';» уже в зоролстрийской погребальной обрядности (Б. Я. С т а в и с к и й . К вопросу об идеологии домусульманского Согда. Погребальный обряд и представления о за­ гробной жизни. Сообш.. Респ. краев, музея Тадж. ССР, вып. I. Археология. Сталпн- абад, 1952, стр. 53). Борьба ортодоксального ислама с такими формами проявлений горя имеет большую давность. А. Мец говорит о неоднократно повторяемых в IX—X вв. за­ претах таких «стойко • сохраняющихся», «чуждых исламу» обычаев, как оплакивание умерших с разрыванием на себе одежды, остриганнем волос, вымазыванием са­ жей лица и т. п. (Мусульманский ренессанс. М., 1966, стр. 308, 309). О вымазывании сажей лица в знак траура говорится часто в народных таджик­ ских сказках. В Прнпампрье такие бурные формы проявления горя по умершему также бы­ туют среди народа, но это тоже осуждается представителями исмаилитского духо­ венства, пшанами. Там, как и у всех мусульман, считается, что очень сильное опла­ кивание умершего может повредить ему, так как из слез1 оплакивающих образуется пруд (\авз), который умерший не может перейти (сообщ. Л. Бахтоваршоевой). Эта мотивировка запрета оплакивания является очень древним пережитком и совпадает с таковой же в зороастрийских текстах, где говорится, что не следует в случае смерти человека «совершать оплакивание, потому что каждая слеза, которая вы­ текает из глаз, становится каплей той реки [которая находится] перед Кинвадекнм мостом, и душа мертвого человека остановится затем на этом месте, для нее труд­ но здесь перебраться и она не способна пройти по Кинвадскому мосту» (Б. Я. Ста­ виский. К вопросу об идеологии домусульманского Согда, стр. 53). Приведенные выше воззрения припамирцев отражаются и в толковании ими снов. Нередко человек видит во сне умершего близкого родственника, который говорит, что мучается от слез живых и просит перестать плакать по нему. Сохранение описанных бурных форм проявления горя по умершему, несмотря на многовековую борьбу с ними сначала зороастризма, а затем ислама, свидетель­ ствует об устойчивости древних традиций и о трудности их изживания. Это обстоя­ тельство необходимо учитывать работникам культуры, борющимися с вредными пере­ житками прошлого в современном быту народов Средней Азии, в частности Тад- • жикистана. м По сообщению О. А. Сухаревой, в к. Шахристан неподалеку от Ура-Тюбе громко — овоз бароварда причитают только по взрослым умершим; громкие при­ читания по младенцам там осуждаются. 1,5 Этот обычай, насколько мне известно, впервые отмечен в Фергане супругами Наливкпнымн. Они пишут, что сопровождающие носилки с покойным «только муж­ чины, имеют в правой руке посох и синий платок. По дороге на кладбище оплаки­ вание совершается сравнительно редко, только в случаях смерти богатых мужчин, обычно же похоронная процессия двигается в молчании». (В. Н а л и в к и н и М. Н а л и в к и н а. Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы, стр. 233, 234). В Самарканде (О. Муродов), наоборот, считается, что громкие причитания— овоз бировардан мужчин по близкому умершему или умершей в течение трех дней после похорон должны быть слышны во всех кварталах селения, Если причитают недостаточно громко, односельчане осуждают за это родственников покойного, счи­ тая, что они не оказали ему должного почета. Однако мужу по жене, как и жене по мужу, очень громко причитать считается неприличным. В похоронной процессии see самые близкие родственники-мужчины, иногда до 8—10 человек, идут громко-' плача, опираясь на посохи, вырезанные из свежих ветвей ивы. Однако на террпто- 180 трию кладбища в Самарканде входить с посохами не полагается, их бросают перед тем как войти на него. В к. Чорку в верховьях р. Исфарасай {мои наблюдения 1970 г.) родные также провожают умершего с посохами в руках, но посохи потом •оставляют на могиле, а в к. Кумышкент, около .Чанша иод Самаркандом (сообще­ ние О. А. Сухаревой), где живут узбеки-сараи, посохи после похорон втыкают в мо­ гилу. Обычай громко оплакивать умершего родственниками-мужчинами н провожать •его на кладбище с посохами в руках имеется и у жителе]"! ряда других мест: у тад­ жиков верховьев Кашка-Дарьи (Р. Коли ров. Фольклорп маросимни... Кашка-Дарье, -стр. 91), у ягнобцев и таджиков Матчи (М, С. А н д р е е в . Материалы по этногра­ фии Ягноба. Душанбе. 1970. стр. 130 и 141), у таджиков долины Варзоба (к. Та- коб, сообщ. Хусноро Мпрзоевой), Каратага (сообщ. А. С. Давыдова). У сурхаи- дарьинскнх таджиков с посохами идут до кладбища и женщины (к. Хуфар. И. Хн- доятов): М, С. Андреев отмечает, что в Матче, опираясь на посох, оплакивают умер­ ших близких и женщины (Матералы по этнографии Ягноба, стр. 130). У узбеков Ташкента с посохами в руках идут на кладбище плачущие и при­ читающие мужчины и дети, в том числе и девочки {сообщ. этнографа М. А. Бик- жановой), в узбекском селении Айкыран в Фергане девочки оплакивают умершего стоя над могилой с посохом в руках (сообщ. О. А. Сухаревой). У киргизов во время исполнения женщинами в юрте традиционных поминальных плачен над по­ койником близкие родственники-мужчины стоят около юрты, опершись на посохи (Народы Средней Азии и Казахстана, 2, М., 1968, стр. 278). Об оплакивании умер­ шего мужчинами с посохами в руках в первые дни после смерти и в дни поминок у казахов пишет Мухтар Ауэзов в своем романе «Абай» (М., 1949, стр. 202 и 217) 46 Впервые, насколько мне известно, этот обычаи упомянут супругами Налив- кннымп. Они пишут, что в Фергане во время поминок на третий день «происходит еще и специальное оплакивание покойника или покойницы женщинами. Для этого надевают траурные рубахи, подпоясываются синими кушаками и берут в правую руку посох и синий платок» (В. Н а л и в к и н и М. Н а л и в к и н а. Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы, стр. 234). Здесь уместно отметить особо почтительное отношение к посоху—«со у ряда народов Средней Азии как оседлых, так и, особенно, у бывших кочевников-живот­ новодов. Посох считается спутником — .уамро человека, охраняющим его в пути. Если посох нечаянно уронят, то тут же поднимают и, прежде чем поставить на место, прикасаются к нему почтительно обеими руками и проводят потом ими по -лицу, как это делается при прикосновении к святыне. У узбеков-локайцев быто­ вала клятва посохом. Клянущийся трижды перепрыгивал через положенный па зем­ лю посох н говорил: «Пусть высохну я, как этот посох (если говорю неправду)». Подробнее об этом отношении локайцев к посоху см. Б. X. К а р м ы ш е в а. Узбе- кп-локанцы Южного Таджикистана. Сталннабад, 1954, стр. 114. 47 В Самарканде вокруг обряженного молодого покойника, умершего летом, в жаркое время, втыкают ветки базилика — рай%он, которые обмывалыцикн потом закладывают в саван (О. Муродов). 48 Ср. М. С. А н д р е е в . К характеристике древних таджикских семейных от­ ношении, стр. 6. В к. Кулбап-Поён под Самаркандом вдова средних лет, от 30 до 50, оплакива­ ет в причитаниях свой дом: «Хонумонам», молодая—мужа: «Тура, турачонам»— господин, хозяин; женщинам же старше 50 лет причитать громко по мужу здесь (как и в к. Хуфар. И. Хпдоятов) считается зазорным — айб, хоти по умершему сыну или дочери и т. п. это обычно (О. Муродов). 49 Ср. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 190, 193 и ел. 50 Лучшими плакальщицами в Дарвазе к западу от Калаи-Хумба считались женщины из кишлаков Пуни-Шор, Сангевни-Духун и Нульванд. :'1 Впервые об оплакивании умершего, сопровождавшемся «приплясыванием», у оседлого населения Ферганской долины сообщают супруги Наливкины (В. Н а- _л и в к и н и М. Н а л и в к и н а. Очерк быта оседлого туземного населения Фер­ ганы. Казань, 1886, стр. 234), а позднее Н. Лыкошкин («Хороший тон» на Востоке, стр. 107, 108). Об оплакивании умерших с танцами типа радений — садиру самая; в к. Кул- баи-Посн в день смерти — дома и во время всех поминок, за исключением годовых— на кладбище, сообщил нам О. Муродов. Бытуют они и у кашка дарвинских таджи­ ков (Р. Ко д и р о в. Фольклорп маросимни... Кашка-Дарьё, сах. 84). причем здесь в них принимают участие и мужчины, а также в южной части Хорезмского оазиса (Г. П. С н е с а р е в . Реликты домусульманских верований,,., стр. 155). О похорон­ ных танцах в Ура-Тюбе, ссылаясь на сообщение Р. Амонова, говорит М. Рахимов, отмечающий одновременно отсутствие их в Кулябе н в бассейне р. Хингоу (Обычаи и •обряды..., стр. 114). В Бухаре у таджиков п среднеазиатских евреев танцы с бубном устраиваются вокруг похоронных носилок с телом умершей девушки или юноши, не доживших до 181 своего свадебного пира (Я. И. К а л о н т а р о в. Среднеазиатские евреи. В кн.: «Народы Сроднен Азии и Казахстана», т. 2. М.—Л., 1963, стр 627), а у арабов во­ время оплакивания и траурного радения, по-видимому, по молодым умершим, бил» в б\'бен, вымазанный сажей (О. А. С у х а р е в а . Бухара, XIX и начало XX в. М., 1066, стр. 151). У прнпамнрцев обычай обрядового похоронного танца впервые описан в- 1893 г. Ванновскнм (Извлечения из отчета генерального штаба капитана Банков­ ского о рекогносцировке в Рушане и Дарвазе. 1893 г. Сб. геогр., топогр. и статист. мат-лоз по Азии. СПб., вып. 56, 1894, стр. 90), а более подробно в советское время' у язгулемцев Н. А. Кисляковым (Язгулемцы. Изв. Всесогози. геогр. об-ва, т. 80, вып. 1, 1948, стр, 370), М. С. Андреевым (К характеристике древних таджикских семейных отношений, стр. 4 и ел.), который , приводит его название поямол, и' Л. Ф. Моногаровон (Материалы по этнографии язгулемцев, стр. 82), а у дарвазцев— Н. Нурджановым (Отчет о работе во время Гармской этнографической экспедиции, 1954 г. Изв. Отд Обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10—11, 1956, стр. 50—52) и" М. Р. Рахимовым (Некоторые результаты Гармской этнографической экспедиции 1954 г., там же, стр. 69,70). В к. Ванкала (Шугнан. верховья р. Гунт), как и в Хороге, обрядовые похо­ ронные танцы исполняют не так бурно, как, например, в Язгулеме. Женщина прохо­ дит только круг, делая ритмичные движения, сопровождаемые ударами в ладоши— х-икуфд-ед. Такой танец называется здесь чархд-ед— кружение (Л. Бахтоваршоева). В Вахане, как показали наши опросы в 1964 г., похоронный танец отсутствует. Южнее Прнпамирья похоронные танцы, в которых принимают участие как муж­ чины, так и женщины, отмечены у кафиров Дж. С. Робертсоном (Кафиры Гиндуку- ша. Ташкент, 1906, стр. 180, 181. Цит. по Г. П. Снесареву. Реликты домусульман- ских веровании..., стр. 155). Судя по имеющимся данным, похоронный танец горных таджиков отличается от похоронного танца-радения равнинных таджиков и узбеков. Этот вопрос требует еще специального детального исследования, в том числе и хореографов. 52 Н. X. Н у р д ж а н о в . Отчет о работе во время Гармской экспедиции 1954г.,. стр. 52. 53 О. А. Сухарева наблюдала в Самарканде оплакивание при разложенных (как на одетом человеке) частях одежды умершего, который умер и был похоронен на курорте .Однако внутрь одежды ничего не вкладывалось, т. е. собственно куклы не было. Об изготовлении куклы, изображающей умершего, у киргизов см. М. С. А н д- р е е в. Поездка летом 1928 г. в Касанскнй район (Север Ферганы). Изв, Об-ва для изучения Таджикистана и иранских народностей лг его пределами. Т. 1, Ташкент,. 1928, стр. 116; С. М. А б р а м з о н . «Тул» как пережиток анимизма у киргизов. В кн.: «Белек». С. Е. Малову. Сб. статей. Фрунзе, 1946, стр. 5—8. 54 Этот обычай мной был выявлен впервые у таджиков Нур-Ата в 1938 г., Там вышивку, которой покрывали похоронные носилки, оставляли в течение трех но­ чей под открытым небом, чтобы она «увидела звезды, очистилась и не причинила бы вреда живым» — Ситорая бинпд, тоза ишвад ба мо зарар накунад, гуфта. О. А. Сухарева наблюдала его в Самарканде, где, по сообщению 6. Муро'дова,. так же поступают с полученными иртншамн. У хорезмских узбеков зафиксировал этот обычай Г. П. Снесарев, который правильно видит в нем пережиток древних пред­ ставлений об очишаюшем свойстве небесных светил (Г. П. С к е с а р е в . Реликты домусульманских верований..., стр. 135). Очевидно с этим связано ч зарегистрированное мной в Душанбе среди выход­ цев из Файзабада опасливое отношение к оставлению на ночь под открытым небом одежды живых людей. Это считается нехорошей приметой, может вызвать скорую смерть владельца одежды (сообщ. Н. Бабаевой). :'5 Представление о том, что смерть человека, прожившего долгую жизнь, это его праздник — туй, в более отчетливой форме было распространено в северных районах Таджикистана — среди таджиков Ура-Тюбе (сообщ. А. Мухтарова). Коста- коза (Культура и быт таджикского колхозного крестьянства, стр. 192), Самарканда (сообщ. О. Муродова), верховьев Зеравшана (записи Р. Кадырова), верховьев Кашка-Дарьи (Р. К о п и р о в . Фольклори мароснмпн... Кашк.а-Дарьё, с. 80), вер- ховьев Сурхан-Дарьи (к. Хуфар, И. Хндоятов), ущелья Варзоб (к. Такоб. Хусноро Мирзоева), а также среди каракалпаков (X. Е с б е р г е н о в . К вопросу об изжи­ вании религиозных представлений, стр. 11). Оно находит отражение и в том, что на похоронах в некоторых местах на равнинах близкие умершему люди, в частности женщины, надевают не траурную, а нарядную одежду (См. О. А. С у х а р е в а . Не­ которые результаты изучения истории одежды народов Ср. Азии. Итоги полевых ра­ бот Института этнографии АН СССР в 1970 г. М., 1971, стр. 82—87). Однако такой обычай бытует не везде. В Ура-Тюбе (А Мухтаров) сразу после смерти близкого^ человека женщины надевают одежду неяркой расцветки. Если такой не оказывалось^ 182 то до изготовления специальной траурной одежды (голубого или синего цвета) брали ее у кого-нибудь взаймы. Об обычае осыпгть носилки с умершим монетами на равнинах как у таджиков, так и у хорезмских узбеков и карлуков см. Е. М. П е щ е р е в а . Глава «Домашняя и семейная жизнь». В кн.: «Культура и быт таджикского колхозного крестьян­ ства...», стр. 191—192; Г П. С н е с а р е в . Реликты домусульманскнх верований..., стр. 126; К. Ш а н и я з о в. Узбеки-карлукн. Ташкент, 1964, стр. 14. В Файзабаде (к. Кафдон, сообш. Н. Бабаевой) считалось, что похоронный об­ ряд, поминальная трапеза в день похорон — это последний туй человека. 53 В к. Чормагзн-Якка, Яванского района говорят, что живые младенцы для ро­ дителей — радость земной жизни, а умершие — помощники судного дня — дастгири охират (coo6iu. М. А. Хамнджановон). В к. Такоб, в долине Варзоба, прямо гово­ рят, что смерть младенцев, считающихся безгрешными, особенно девочек, это «хоро­ шо» — мурдани кудаки бегунов нагз (сообш. Хусноро Мнрзоевой), В Ура-Тюбе (А, М. Мухтаров) считается, что каждый умерший младенец закрывает перед своими родителями одни ворота ада—як дарвоэаи дузахро мебандад. Такое же поверье есть и а Коканде (Г. Ишанкулов), в Самарканде (О. Муродов) и пр. Так как считается, что в аду имеется 7 ворот, то смерть семи младенцев обеспечивает якобы рай даже самым грешным родителями. 57 В к, Элок (Оби-Гарм) М. Рахимовым записано сообщение одного старика о том, что покойник ждет, чтобы его скорее отнесли в его вечный дом — хонии охи­ рат, и что поэтому человека следует хоронить в любое время. Однако с наступле­ нием темноты не хоронят и в Элоке. Интересно сообщение Л. БахтоваршоевоП о похоронах в 1958 г. одной жен­ щины в к. Байкала (Шугнан, верховья р. Гунт). У этой женщины взорвавшимся примусом было очень сильно обожжено лицо. Она пролежала в больнице в Хороге 8 месяцев и после этого умерла. Когда ее привезли из Хорога в Ванкалу, было уже темно, но все же схоронили ее тут же, не откладывая, при саете фар автомашины. Старики говорили при этом, что, поскольку она так много и долго страдала, то похороны се ночью не могут считаться грехом. Здесь отражено уже упоминавшееся представление о том, что прижизненное страдание может искупить грехи. :,s В к. Кулбаи-Поён. например (О. Муродов), совершается обряд «убаюкива­ ния» умершего — алла гуфтани мурда. 59 В Щугнане (Л. Бахтоваршоева) покойнику, оставляемому на ночь в доме, кладут на живот железо. 60 Об аналогичных обычаях в зороастризме см. Г. П. С н е с а р е в . Реликты до- мусульманских веровании.... стр. 131. 61 В Щугнане (Л. Бахтоваршоева) умершего называют так же. Часто прежде, чем сказать что-либо о нем, произносят: В и цой цанатанд — «Его место в раю». О рано умершем говорят кутощмр — с короткой жизнью — и особенно стараются со­ блюдать запрет на упоминание его имени, считая, чго это опасно для живых. О дурном умершем человеке в Щугнане говорят: «Он был такой плохой, что зем­ ля его не приняла». Собираясь сказать о нем что-либо плохое, сначала говорят: «Пусть земля ему не передаст...». Если же на него очень обижены, то говорят: «Да­ же, если земля ему передаст, пусть сгорит его могила», а потом уж рассказывают о его плохих поступках. Так же начинают говорить о недостатках умершего в к. Кафдон Фапзабадского района (сообщ. Н. Бабаевой): Зимин хавар набора — «Пусть земля не передаст •покойнику»... Здесь отражены древние представления о земле как об одухотворенной суб­ станции, а также страх перед покойником, хотя бы уже и давно умершим, и тем более недавним. 02 Ср. с кулябскимн таджиками (М. Р а х и м о в . Обычаи и обряды..., стр. 116). ь3 Подробно об этом см. М. С. А н д р е е в . К характеристике древних таджик­ ских семенных отношений. ьЧ Как известно, институт профессиональных обмывалыциков существует с древности (см., например, А. Мец. Мусульманский ренессанс, стр. 285, который, опи­ сывая нравы арабского халифата IX—X вв., упоминает «женщин, занимающихся об­ мыванием покойников»). До последнего времени обмыв альщики-профессионалы там, где они имелись, выделялись в особую касту, считающуюся «низшей» (см. Г. П. С н е с а р е в . Реликты домусульманскнх веровании..., стр. 155 и ел.). Вместе с тем не только в горах, по и на равнинах в ряде мест профессиональные обмываль- шики появились недавно. Например, по материалам, собранным мной в Нур-Ата в 1938—1941 гг., на памяти старшего поколения там покойников обмывали члены семьи или родственники. Только в начале XX в. профессиональные обмывальШИКН — мур- дату (нз Бухары?) выхлопотали себе у эмпра ярлык на право обмывания умерших в Нур-Ата и ревниво следили за тем, чтобы никто не обмыл дома покойника без них и тем самым не лишил бы их вознаграждения. Нам приходилось слышать рас- 183 сказы об их жадности, о стремлении семьи умершего сохранять от их посягательств ту или иную пещь. Такое же положение — обмывание умерших представителями своем семьи млн рода существовало на памяти старшего поколения в Самарканде (спобщ. О. Муродова, к. Кулбан-Поёи). Недавнее появление обмывалыциков трупов в таких старых центрах местной земледельческой культуры, как Нур-Ата и Самарканд, а также в таких горных райо­ нах издавна населенных оседлыми земледельцами, как Припамирье, Дарваз, Карате- гин, где до последнего времени не было института профессиональных обмывалыциков, противоречит заключению Г. П. Снесарева, что «профессиональные обмывальщики существуют у тех групп населения, этногенез которых более или менее явно восходит к древнейшему оседлому населению оазисов». (Реликты домусульманеких верований.... стр. 156) и «наличие или отсутствие профессиональных обмывальшиков зависит от этнической принадлежности населения» (там же, стр. 136). Вопрос этот сложен, и для его окончательного решения потребуется большое количество наблюдении, сопровож­ даемых в каждом случае исследованием генезиса населения, среди которого зафикси­ ровано наличие или отсутствие института профессиональных обмывалыциков трупов. 05 Представление об обязательности для каждого мужчины и женщины обмыть за свою жизнь определенное число умерших распространено у таджиков всюду, где нет профессиональных обмывалыциков. Местами (Фархор, Куляб. КПИ. Давлятова Бнбннисо) считают, что тот, кто не выполнит этого,—язычник и не войдет в царствие небесное (кофир мешудаст, руи бихиштро намедидаст). 66 Отношение к обмыванию большего числа покойников, чем положено, в раз­ личных районах разное. В некоторых кишлаках Муминабада и Шуроабада (Куляб) это считается богоугодным, уменьшающим грехи того, кто обмывает. Однако в боль­ шинстве мест в южных районах это. как и в Сангворе, порицается, и в некоторых кишлаках Дашти-Джума (КПИ. Гадоиева Райхонпари) даже считают, что человек, обмывший умерших больше, чем полагается, заболевает пли становится паривара — одержимым духами, пари. 67 В Кулябе считают, что если по незнанию женщина вымоет на этом месге Голову, то у нее будет болеть голова. в* По имеющимся у нас данным, на территории кишлаков Кулябской группы, в низкой части иола — /юга. где находится сток для воды, обычно" умерших не обмы­ вают, мотивируя тем, что над этим стоком совершают ритуальное омовение—тщорат перед молитвой. Однако единичные записи об обмывании покойников над стоком ташноу имеются (к. Загара, Ховалинг, КПИ. А миро в Надир) или об этом сохрани­ лись воспоминания, относящиеся к дореволюционному периоду (к. Кавок, Шуроабад. КПИ. Кобулов Джумахон и один из кишлаков Дашти-Джума. КПИ. Афгопов Гадо). 69 У таджиков Сарнасинского района (к. Хуфар) при этом согревание воды но­ сит символический характер. Нужно только разжечь под котлом с водой яркий огонь из соломы пли сухих трав (И. Хидоятов). Ср. с Хорезмом; «При процедуре обмывания утилитарное значение ее отступает на задний план. Это ритуальное дей­ ствие носит скорее символический характер» (Г. П. С и е с а р е в. Реликты домусуль­ манских верований..., стр. 139). 70 В Ура-Тюбе одежду умершего отдают профессиональным обмывальщпкам — мурдашу в день обмывания (Л. М. Мухтаров). Об обычае раздачи части имущества умершего у хорезмских узбеков см. Г. П. С и е с а р е в. Реликты домусульманских верований.... стр. 136. В Самарканде (О. А. Сухарева) считается, что обмывалыци­ ки получают одежду умершего не в собственность, а на временное храпение — амонат п в день воскресения — а^иёмат вернут ее умершему, который переходит в рай по мосту Сират совершенно голым. 71 Истолкование обычая оставлять в доме «благодать руки» умершего как имею­ щего целью воспрепятствовать уходу вместе с умершим главой дома п духа дома— форм см. у Б. А. Лит в и н е к о г о . Канпойско-сарматский фарн, стр. 105, 106. 72 М, Р а \ и м о в. Обычаи и обряды..., стр. 115—116. На севере республики— Ура-Тюбе (А. Мухтаров) и в Сарпасийском районе УзССР (И. Хндоягов) этот обы­ чаи, по-видимому, отсутствует. В к. Новачоп (Куляб, Даштн-Джум) в руку человека, умершего после тяжелой мучительной болезни, кладут кусочек закваски для теста, камень или еше какую- нибудь, принадлежавшую ему (ей) вещь, например бусину или серьгу {%аАК,а)—«для облегчения трудностей» (мушкилйш осон шавад). Потом дочь или сын берет эту вещь и сохраняет на память (сообщ. Сапдовой Оламби. КПИ). 73 См. Народы Средней Азии и Казахстана, т. 1 и 2; Г. П. Снесарсв обращает винмание на сохранение в этом явно мусульмаппзнрованном обряде архаических представлений, «родственных представлениям о переносе зла, болезни на животных». которые... «перекликаются с пресловутым обрядом «козла отпущения» у древних ев­ реев». (Реликты домусульманских веровании..., стр. 127, 1-28). Интересны данные, сообщаемые X. Есбергеновым. «Обряд фпдни у каракалпаков, как и У других наро­ дов Средней Азии, — пишет он, — считается мусульманским, однако в Коране ни­ чего не говорится о фидии. Даже сама по себе идея выкупа грехов поотпворечит 184 ортодоксальному исламу с его учением о загробном воздаянии. Интересно, что кара­ калпакские муллы говорили автору об этом обряде «Фидия—обман шариата». (X. Е с б е р г с н о в. К вопросу об изживании религиозных представлений..., стр. 13). и Сообщение И. Мухиддннова. 75 М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф. вып. 1, стр. 196. прим. 3. TG См. М. Р а х и м о и. Обычаи и обряды.... стр. 117, 118. В Колхозчнене (бас­ сейн верховьев Зеравшана), где живут таджики—выходцы из Маша па и предста­ вители различных узбекских групп, если человек рос сиротой, то при совершении давра годы сиротского детства и юности ему прибавляли к числу безгрешно про­ житых (М. Хамнджанова п А. Давыдов). 77 См. О LeVI i^j f JL литография, Казань, 1003. стр. И. На эту литографию любезно обратил мое внимание Г. И. Ишапкулов. 78 Как записано в 1972 г, А. М. Мухтаровым со слов Рашида Шашиева из яз- гулемского кишлака Андарбаг, если семья умершего не имела денег на оплату има­ ма, совершавшего обряд давра, то вместо карбоса, алачн или чего-нибудь еще ему давали во временное пользование, на 2—3 года, какое-нибудь плодовое дерево. 79 Ср. Б. А. К а л о е в . Обряд посвящения коня у осетин. Тр. VII Между­ народного конгресса антропология, и этнографич. наук, т. 8. М., 1970, стр. 33 н ел.: Б. А. Лит в и не кий. Древние кочевники «Крыши мира». М., 1972, раздел «Захо­ ронение коня и некоторые вопросы древних религиозных представлении.», стр. 142 и ел. 80 Ср. с народными верозаппямн эллинов, у которых видеть коня во сие—к смерти (Б. А. Л и т в и н с к п й. Древние кочевники «Крыши мира», стр. 143, где при­ ведена п библиография о наличии этих представлений у разных народов). 61 Термины UCI0T и хайрот имеют широкое значение. Ими означаются кусочки материн, обычно называемые иртиш, йиртиш, раздаваемые участвовавшим в чтении джанозы, а также имущество, которое фигурировало как выкуп грехов покойника при совершении обряда давра. Вместе с тем эти термины употребляются и для обо­ значения поминок в целом. Об этом свидетельствуют такие бранные выражения, как хайротита хурам — поел бы я твое поминальное угощение (вариант: ин гов дар ис- Л'ОГЙГ равад — пусть этот вол будет отдан в качестве выкупа твоих грехов [при со­ вершении обряда давра]) и т. п. 52 В Бухаре и Самарканде — тоже на кладбище (сообщ. О. А. Сухаревой). 53 у туркмен иртиш разлается всем присутствующим па похоронах, даже ино­ верцам. В 1949 г. иртиш в виде тряпочки, завязанной узлом, с деньгами внутри, по­ лучил в районе Каахка (Намазга-Тепе) археолог Б. А. Литвиискнй. 54 В Бальджуане в случае, если женщина развелась с первым мужем и умерла, будучи замужем за вторым, справить ей саван обязан был не второй, а первый ее муж (Абдувохид Кодиров. КПИ). 85 По шариату не полагается делать саван из цветной материи. ад Ср. М. Р а х и м о в . Обычаи и обряды..., стр. 118. Делалось это так: на зем­ ле раскладывали оби ких пли люцерну, клали на нее поперек тело умершего и за­ гибали с боков стебли наверх, закрывая ими тело, а потом завязывали. 87 Сообщение старика Кишвара Хайдарова из к. Чильдара, записанное Р. Л. Не­ меновой в 1955 г. 85 Так же и у припамирских женщин (М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 188). В Шугнаие (Л. Бахтоваршоева) при шитье савана стараются рассчитать длину .•китки очень точно, чтобы не оставалось излишка, что якобы опасно для живых. 59 Сафлор— Carlliamus tinctorius L. В. И. М а с а л ь с к и й . Туркестанский край. СПб., 1913;,. стр. 451. 50 По'сообщению научной сотрудницы Института языка и литературы АН Тад­ жикской ССР Сайгиибахт Мнр^оудднновой, уроженки долины Хуф (Рушан, ГБЛО), в Хуфе, если женщина умерла с надетыми украшениями, то их не снимали и за­ хоранивали вместе с ней. Только кольцо при этом надевали на третий палец, на котором обычно носить его не полагалос:> (на равнинах на третьем пальце носили кольцо только женщины профессиональные обмывалыиицы). 61 Ср. с древним обычаем помешать в рот умепшего гемму, какую-либо драго­ ценность, монету в археологических захоронениях См., например, Б. А. Л и т в и н- с к и \\. Курганы и курумы Западной Ферганы (Раскопки. Погребальный обряд в свете этнографии). М., 1972. стр. 113. 115. э? В Душанбе, по наблюдениям М. Р. Рахимова, при этом три раза плещут водой через плечо. В Бухаре (сообщ. этнографа Д. Мардоновой) все участвовавшие в ночоронах пли посетившие дом умершего не заходят сразу в свой дом, а некоторе время хо­ дят по улшга,м—опять-таки для того, чтобы «тяжесть» покойника не занести домой fnunHtiHutt Mt/prht Cm хпна на даронд). Придя домой, как и всюду, сначала совершают •омовение и только потом входят в дом. 185 93 Обычаи повязывания куском ткани столба аГ[вана в доме умершего за­ фиксирован также в ряде кишлаков Кулябскон группы (сообщ. студентов. КПИ). 54 В отличие от этого на равнинах, например в Бухаре, считалось, что тело умершего вне города нельзя вносить в город, так как это может вызвать смертность людей. По рассказам бухарских мастеров усто Ибрагима Хофпзова и усто Ширина Муродова, после смерти эмира Музаффар-хана, умершего в 1885 г. п загородном дворце Ширбудун, его приближенные с целью скрыть его смерть до прибытия в- Бухару претендента на престол Абдулахад-хана во избежание могутен возникнуть борьбы между претендентами перевезли труп в сидячем положении в фаэтоне из Ширбудуна в Бухару в арк под видом живого. Возникшая вскоре после этого в- городе эпидемия была истолкована населением как результат нарушения запрета* ввоза умершего в город. В Хиве, по сообщению докт. ист. наук Я. Г. Гулямова, после смерти хана Му- хаммадамнна, который умер в 1S55 г. вне города, труп его был привезен в город,. но из осторожности не через городские ворота, а через специально сделанный в го­ родской стене пролом. Это якобы должно было обмануть, сбить со следа злых ду­ хов. 95 Ср. с аналогичными представлениями в Припамирье {М. С. А н д р е е в . Тад­ жики долины Хуф, вып. 1, стр. 74—76, 188, 206), в Кулябе (М. Р а х и м о в . Обычаи и обряды..., стр. 115 и ел.), в Хорезме (Г. П. С н е с а р е в . Реликты домусульман- ских верований..., стр. 127). 96 См. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1. стр. 175; М. Рахимовы- Обычаи и обряды..., стр. 116, 117; Г. П. Си е с а р е в. Реликты домусульманекпх веровании..., стр. 125. Ср. с суевериями, связанными с каумом дегдони, в долине Оби-Ниоу (Дашти- Джум); представители его якобы способны были наслать на человека внезапную тяжелую болезнь, излечить которую могли только сами наславшие ее (А. К. П и с а р- чнк и Б. X. К а р м ы ш е в а. Опыт сплошного этнографического обследования Ку­ лябскон области. Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, 3, Сталпнабад, 1953, стр. 89). 97 См. Таджики Каратегина и Дарваза, вып. 1, стр. 127. Представление о связи: покойника с дождем имеется у ряда народов мира (См. J. Fr а •/. е г. The Golden Bough, vol. I, London, 1922, p. 284). 98 См. М. Р а х и м о в . Обычаи и обряды..., стр. 124. В некоторых других местах аналогичные рассказы связывались с виновниками нарушения эндогамных запретов на заключение браков только между представителями ходжей — потомков первых четырех халифов (подробнее о замкнутости этой группы см. О. А. С у х а р е в а . Бухара XIX — начала XX в. М., 1966, стр. 184). В Ходженте, например, ходили слухи, будто некоего простолюдина, женившегося на дочери представителя группы ходже]";, после смерти не принимала земля. Его якобы трижды погребали — и триж­ ды земля выбрасывала его наверх. Только после того, как покойника разрезали- на куски и прокляли, могила якобы приняла труп {X. Г. И ш а н к у л о в. Брак и свадьба у населения Ходжента в новое время. Душанбе, 1972, стр. 30). 99 В Дар вазе и Каратегине не выявлено название похоронных носилок терми­ ном аспи чубин — деревянный конь — образ, обычный в фольклоре таджиков северных районов, например в долине Кашка-Дарьи (Р. Ко д и р о в. Фольклор» мароспмни тореволюционин точнконн подии Кашкадарьё. Душанбе, 1963, са.\. 89), в Самаркан­ де (О. Муродов) и в литературе. Таким же термином, по узбекским — агаш ат на­ зывают похоронные носилки каракалпаки (X. Е сб е р ген о в. К вопросу об из-- живанин религиозных представлений и обрядов у каракалпаков (на материале по­ гребальной обрядности). Аатореф. канд. днес. М., 1963, стр. 9, 14). Истолкование этого названия как пережитка существовавшего у предков каракалпаков обычая погребения с конем (мнение Т. А. Жданко) и как следов древнего представления о передвижении души покойника в загробный, мир на копе см. Б. А. Л и т в и н е кий. Курганы и курумы Западной Ферганы. М., 1972, стр. 81. 100 В Бальджуане (Куляб) при изготовлении таких носилок не применяются со­ всем ГЕОЗДН, а перекладины привязываются к жердям белыми тряпками. 101 Среди таджиков Сарнасинского района УзССР (к. Хуфар. И. Хидоятов).. где носилки приносят с кладбища и .хранят при большой мечети — манит и ыГ« 4, стр. 124). 142 См. В. А. Г о р д л е в с к и й . Избр. соч., т. I, М., 1960. стр. 198, прим. 8. На территории Таджикистана — в Канибадаме 1сообщ. М. Рузпева) даже в совсем низких намогильных сооружениях "из кирпича ь торцовых стенах кладутся наклон­ но два соединенных вершинами (в виде карточного домика) кирпича, и хотя от- верстня под ними нет. они называются дйрича — дверца или дарвоза—ворота. На мазарах (например, в к. Чорку) таким образом перекоывались небольшие ниши, в которых ставились зажженные лучинки (наши наблюдения 1970 г.). 143 На равнинах в некоторых районах наземные могилы-склепы для коллектив­ ных захоронений также в обычае. Так, в Ленннабаде на кладбище у каждой семьи имеется три могилы — для мужчин, для женщин и для детей (сообщ. Г. И. Ишан- кулова и X. Акрамовой). По данным Е. М. Пешеревой, в Костакозе в одну могилу хоронят последовательно несколько человек, независимо от пола покойника (Куль­ тура и быт таджикского колхозного крестьянства, стр. 192). Коллективные могилы для представителей одного каума, с наземными намо­ гильными сооружениями, часто двойными — для мужчин и для женщин, описаны для Хорезма Г, П. Снесаревым, который генетически связывает их с домусульман- скнм маздеистским ритуалом древних хорезмийцев (Большие семейные захоронения у оседлого населения левобережного Хорезма, КСИЭ, АН СССР, XXXIII, М., I960, стр. 60 и ел.). Об археологических и этнографических многократных захоронениях, см. Б. А. Л и т в н н с к и й . Курганы и куру мы Западной Ферганы. М., 1972, стр. 82 и ел. 144 См. М. Р а х и м о в . Обычаи и обряды..., стр. 121. 145 В Кулябе родителей умершего не пускали на кладбище, так как считалось, что из уважения к ним, особенно к матери, умеошчй будет стараться встать перед ними (М. Р а X и м о в. Обычаи и обряды..., стр. 122). 140 Среди припамнреких пемаплитов в Вахане я наблюдала в 1964 г. похороны с участием женщин. Они шли впереди процессии с громкими причитаниями. Под­ нявшись на склон, где было кладбище, они миновали приготовленную могилу и сели в круг неподалеку от нее. Мужчины, несущие тело, шли поодаль. Они остановились на каком-то зеленом участке под горой, прочитали джанозу, затем тоже поднялись на склон, неся тело, ОПУСТИЛИ его в могилу и, прочитав полагающиеся молитвы, спу­ стились в селение. Через некоторое время сошли вниз и женщины. При этом спу­ стившиеся вниз участники похорон умывались в протекавшем на дороге ручье. В Шугнане и Хуфе женщины сейчас не присутствуют на похоронах, но в Р\- шане, ло материалам М. С, Андреева (К характеристике..., стр. 6 текст н прим. 2), подтвержденным сообщением М. Фэйзова, это было в обычае. 147 См. М. С. А н д р е е в . К характеристике древних таджикских семенных от­ ношений, стр. 12; М. Р а х и м о в. Обычаи и обряды..., стр. 112 190 148 В к. Новачон {Куляб, Дашти-Джум) перед тем, как опустить умершего •в могилу, ему трижды открывают лицо, "TO6EJ его коснулся ветер светлого мира— -води дуньеи равшан запад гуфта (сообщ. Оламбн Сандалневон. КПИ). 149 В Ягпобе на ней написан символ веры (М. С. А н д р е е в., Материалы по этнографии Ягпоба, стр. 141). 150 Ср. с укладыванием в детские могилы игрушек, а в могилы музыкантов us инструментов в Хуфе (М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 192). *См. выше о захоронении с девушками их украшений. 151 О нареченных родственниках см. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф. вып. 1, стр. 56. 173, 180 и ел. 152 X. Акрамоаа слышала в Ленннабаде рассказ о том, что один человек, очень любивший свою жену, хотел сам положить ее тело в могилу. Старики не разрешил» ему этого, сказав что если он так сделает, то тотчас и сам умрет. Когда через два дня после похорон жены умерла мать этого человека, то в народе связывали эту смерть с попыткой мужа самому уложить тело жены в могилу. , й Сообщение Зогака Халнкова, жителя к. Пнльдон, записанное в 1961 г. в Ду­ шанбе А. К- Писарчик. 154 Аналогичный обычай имеется и в к. Барушон (Рушон, ГБАО, КПИ. Мурод- мамадова Гуддасла), В Бальджуане в могилу умершего ребенка спускается «чтобы охладить свое сердце» отец оебёнка (КПИ. А. Кодиров). 155 В Файзабаде (к. Кяфдон) для этого берется первая лопата земли, вынутая при выкапынэшш прохода нз ямы долон в камеру лахад, которая сразу откладыва­ ется отдельно. После прочтения над ней молитвы она высыпается под голову покой­ ника, образуя небольшое возвышение, называемое тйксари—подушка (сообщ. Ш. Ка- .ландаровой). 156 Ср. М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 191, текст и прнм. В к. Хуфар, Сариасинского района (И. Хндоятов) считали, что эту землю не­ обходимо посыпать в могиле вокруг тела покойника для того, чтобы к нему не мог­ ла подползти змея курайш, которая якобы стремится съесть язык умершего и таким -образом лишить его возможности отвечать на вопросы ангелон-оирашизателей. 157 Ср. М. Р а х и м о в. Обычаи и обряды..., стр. 122. 158 Возможно, с этим последним действием по захоронению покойника связана поговорка, произносимая иногда женщинами при окончании какого-нибудь большого .дела, например, изготовления вышивки: «Переломите палку» — «Чуба ишканетонж (Самарканд. М. Хамнджанова). Ср. с описанным выше обычаем самаркандцев пере­ ламывать веретено прялки для ускорения агонии (см. сноску30). 153 В даштнджумском кишлаке Кунгара (Куляб, обл.) на могиле юноши или де­ вушки вешали вышитый поясной или головной платок (сообщ. Найма Набиева). 160 Так же оставляют на могиле колыбель с положенными на нее вещами мла­ денцев узбеки-катагапы, живущие в Пянджском районе (колхоз «Первое мая», за­ пись этнографа А. Мардоновой в 1967 г.). У таджиков Сариаснйского района (к. Ху­ фар. И. Хндоятов) колыбель на могиле оставляют только в случае, если в семье умерло подряд трое-четверо детей. Это считается мерой против дальнейшей детской смертности. Обычай оставлять колыбель на могиле есть и у каракалпаков (см. На­ роды Средней Азии и Казахстана, т. 2, стр. 500). !';' В Припамирье (Шугнан, Вахан. Л. Бахтоваршоева) при похоронах несут на кладбище пиалу с водой. Когда могильный холмик готов, воду выливают на него, а пиалу с силой опрокидывают на положенный на могиле камень, отчего она раз­ бивается, и осколки остаются на могиле. В связи с этим не полагается в быту, вы­ пив чан, переворачивать пиалу или чашку вверх дном. Стоящая кверху отверсти­ ем чашка символизирует якобы «открытый» хлеб насущный—ризк,, а оставление ее перевернутой вверх дном ведет к тому, что он будет «закопан в землю». Поэтом; перевернувшему так чашку говорят: «Ты что, отказываешься от своего хлеба на- -сущного?». ;с2 Возможно, что з старину и здесь, как в Припамирье, имелось в виду не только охранить могилу от диких животных, но и преградить доступ в нее анге- лам-опрашивателям, а в доисламское время—и всяким демонам (М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 202—203; Е. А. М о н ч а д с к а я . Глиняный на- леп с иенджпкентского оссуарня. Сб. «Памяти Михаила Степановича Андреева». Тр. АН Тадж. ССР, т. СХХ, Сталннабад, 1960, стр. 131, 132). Можно видеть также в этом обряде и В ряде других, связанных с зажиганием светильников по покойнику, остатки представлений о необходимости согревать покойника и освещать ему путь на том свете, распространенных в древности v многих народов (Б. Д. Лит а й н с к и й Древние кочевники «Крыши мира». М., 1972, стр. 139—140). Такое представление, возможно, отражено в ягнобском обычае класть на могилу три белых камня, на­ зываемых чахмок,й — кремневые, и нарубленный кустарник, по современному объ­ яснению, для того, чтобы не допускать волков и собак до разрывания могилы (М. С. А н д р е е в . Материалы по этнографии Ягноба, стр. 141). 19; 163 Ср. А. А. Семенов, Этнографические очерки ЗарафшансКИх гор, Карате- гмна п Дарваза, стр. 95- 96, В к. Самсолик, по записям М. Р. Рахимова, так оформ­ лено большинство могил на кладбищах. 164 По наблюдениям искусствоведа М. Рузиева, намогильные жерди с изобра­ жениями вырезанных из дерена птиц имеются и на кладбищах кишлаков в окрест­ ностях к. Ворух, в верховьях р. Исфары, где, как и во многих других местах, среди Таджиков голубя почитают называют азиз— любимый, благородный и не убивают. их, В к. Егид информаторы М. Р. Рахимова, отрицая существование у них обычая прикреплять к намогильным шестам изображения воробьев и голубей, характери­ зовали это как «шиитский обычай». В Каратегнне и Дарвазе не выявлен чрезвычайно интересный обычай, впер­ вые отмеченный А, Л. Троицкий для верховьев Зсравшана. «В Мадрушкате,— пишет она, — существовал обычаи помешать на могиле на длинном шесте куклу г: виде мужчины или женщины. Такие куклы ставили матери пли сестры на могилы детей, юношей, девушек и нерожавших женщин. Часто куклу сажали па деревянную ло­ шадь, в руке у такой куклы была нагайка, лицо ее было обращено на дорогу... (А. Л. Т р о и ц к а я . Некоторые старинные обычаи, обряды н поверья таджиков Верх­ него Зсравшана В кн.: Занятия и быт пародов Среднем Азии. Л., 1971, стр. 241. текст и прим. 38 и 39). 165 Изображение ладони — эмблемы шиизма широко распространено в наскальных рисунках припампрекпх народностей. (А. А. Б о б р и н с к о ii. Горцы верховьев Пянджа, стр. 113). Изредка они встречаются оттиснутыми на еще сырой штукатурке V входа в шугнанское жилище (Л. Бахтоваршоева) и на стенах помещений в Ка­ ратегнне (наблюдения Н. X. Нурджанова). ,GG В верховьях Кафирнигана (с/с Чуянгарон, Орджоникидзеабадского района, КПИ. Гуломов Карим) часто мать высевает на могиле своего ребенка кориандр— гашнич, а в Каратегнне (Н. Н. Ершов) на могилах высевают еще и базилик—райхон.. IG7 В Ура-Тюбе (А. Мухтаров) поминальная еда, даваемая в день похорон, на­ зывается оши кавар. ies Ср. с аналогичным представлением у припамнрцев. (М. С. А н д р е е в . Тад­ жики долины Хуф, вып. 1, стр. 196), а также в примыкающем к Нижнему Карате-- гину Файзабаде. 109 Обязательнее устройство всюду этих поминок на третий день, а также со­ вершение в течение первых трех дней после смерти некоторых других обрядов (дер­ жание зажженного светильника н днем и ночью в доме, разведение огня на могиле),, возможно, является откликом изложенного в пехлевийских книгах учения о том,, что «после смерти человека душа его три ночи держится возле его изголовья» и в эти дни «его ближние совершают обряды и произносят молитвы, которые должны укрепить душу покойника и помочь ей выдержать предстоящие испытания»- (Р. Н. Ф р а й. ЗороастриЙскне представления о бессмертии души. Народы Азии и Африки, 1967, 3, стр. 134. На эту статью любезно обратил мое внимание Б. А. Лит- ВиНСКИЙ). 170 Ср. с такими же представлениями у кулябскнх таджиков и у припамнрцев (JVL Р а х и м о в . Обычаи и обряды..., стр. 124; М. С. А н д р е е в . Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 196). В к. Хуфар (И. Хидоятов), Ура-Тюбе (А. Мухтаров) иг Самарканде (О. Муродов) представления о заполнении помещения кровью умерше­ го нет. Но и здесь считается, что необходимо вынести все продукты и пр. из поме- щения до смерти человека, так как в противном случае они считаются осквернен­ ными. Аналогичные представления отмечены и у хорезмских узбеков (Г. П. С н е с а - р е в. Реликты домусульманских верований. ., стр. 137). 171 Считается, что от горя болит, «горит» печень человека; это нашло отраже­ ние и в языке: чигарсухта, уигарпора—опечаленный, страдающий. 172 Как и у всех таджиков, в Каратегнне и Дарвазе считается, что сутки начи­ наются с вечера после появления первой звезды: поэтому и пятница наступает в четверг вечером, когда и справляются пятничные поминки. 173 О некоторых, связанных с этим характерных представлениях у припамнрцев см. М. С. А н д реев, Таджики долины Хуф, вып. 1, стр. 207. 174 См. Г. П. С к е с а р е в а. Реликты домусульманских верований..., стр. 117 и ел. В Коканде (сообщ. Г. И. Ишанкулова) справляют поминки и на двадцатый, и на сороковой день. В Каратегнне поминки собственно двадцатого дня не отмечены. 17:> Ср. М. Р а х и м о в. Обычаи и обряды..., стр. 125. 176 Объясняя это обстоятельство, Хусноро Мирзоева из к. Такоб в ущелье р. Варзоб, где этот обычай тоже существует, сказала: «Ведь человек уже считается как бы умершим, как же он может есть поминальную пишу?» В Такобе человек, сач справивший себе при жизни поминки, не должен есть поминальной пищи и на по­ минках по другим умершим, хотя присутствовать на них он может. 177 Б. А. ЛитвинскиЙ полагает, что это обстоятельство разъясняет смысл опп- 192 Сываемого обычая, который, как он считает, восходит ко времени, когда начал исче­ зать более древний обычай «кормления умершего», которому клали пищу в могилу. В связи с тем, что класть пищу в могилу уже не разрешалось, кормление старика —будущего покойника приобретало символическое значение, заменяя реаль­ ное помещение пищи в могилу (Б. А. Л и т в и н с к и и. Курганы и куру мы Западной Ферганы, стр. 113). В Прииамнрьс (Ш у г пан. Л. Бахтоваршоевэ) тоже иногда справляют по себе поминки при жизни. Однако некоторые считают, что -ото не К добру (бадхосият), так как вместо этого человека может умереть другой. 178 В Ура-Тюбе {Л. Мухтаров), где, по-видимому, обычая справлять ПОМИНКИ при жизни человека нет (как нет его и у урони в Бухаре, А. Мардопова), иногда вместо этого люди устраивают при жизни прочтение по себе всего Корана—хатми tst/ръии. И здесь также, если женщина просит своею сына или близкого родствен­ ника справить для пес при ЖИЗНИ хатм, тот старается уклониться, оттянуть, опа­ саясь, как и в случае устройства поминок родителям при ИХ жизни, общественною осуждения. 179 Интересные данные по этому вопросу записаны О. My родовым » К. Кулбан- Поён иод Самаркандом. Там годовые поминки рассматриваются как праздник, пир­ шество умершего (rQu мурда будааст) и по ряду черт—способу встречи приходящих гостей, составу угощения •— ближе к свадебной, чем к поминальной обрядности, хотя во время них поминают умершего и плачут по нем. 180 В к. Кулбан-Поеи (О. Муродов) эти поминки являются общественными. За­ готовив поминальную пищу —« блины—чадпак, толокно—гал^ок, плов, разные хлеб­ ные лепешки — Ky,vtat нон, ЛЮДИ выходят на кладбище, где в эти дни бывает много поминающих своих умерших. 11осле оплакивания совершается обрядовое поминаль­ ное радение — садиру сомах, (см. выше}, после которого садятся и едят принесен­ ную пищу, посыпая немного ее на могилу, а потом стряхивая на нее н крошки. Здесь ясно виден смысл обряда, как совместной с покойным трапезы. ш В других местах (Шугпан. Л. Вахтоваршоева; Кокаид. Г. Ишанкулоп), в чьем бы доме ни умерла женщина н откуда бы ни выносили ее хоронить, RCO ПО­ МИНКИ должна справить сторона мужа. 182 В сел сини Мур-Ата (Самаркандской области), например, мы наблюдали в 1938 г. в одни из годовых мусульманских праздников массовый выход жителей на большое местное кладбище, расположенное неподалеку от селения па равнине. На обычно пустынном ккадбииде с утра пестрели группы людей. Каждая семейно-родовая группа— туб имеет здесь свои участок—zQpxoHn где хоронят только покойников этой группы. Представители каждой группы собрались на споем участке кладбища, обра­ зуя два круга—мужской н женский. 15 каждом HI НИХ сидящие съедали совместно принесенную поминальную пищу и прочитывали молитву. Выход на кладбище в го­ довые мусульманские праздники (Рамазан и Курбан) называется в Нур-Ата сари хок. Такой обычай есть и в Самарканде, где при этом совершаются коллективные танцы- радения—садиру сомах, 183 Записан этот обычай А, М. Мухтаровым г, августе 1965 г. в Каратегине со слов уроженца к. Хаит, 75 лет, Акои Махмада. m Запись Кабудова Шодибека. КПИ (Джнргаталь) и сообщ Сохнба Назаро­ ва (к. Джафр). 185 Обычай открывания могилы, чтобы увидеть покойника, удалось выявить до­ полнительным сбором материала в ряде районов. Н. Н, Ершов зафиксировал его в Каратагс; М. А. Хамиджаиова — в колхозчнёнскои группе кишлаков неподалеку от Пенджикента, где одна средних лет женщина несколько раз ходила на могилу своей матери, чтобы, открыв могилу, посмотреть на мать и облегчить свою тоску. Мирзо- наим Турсунов из к. Пои-Мазор в верховьях Зеравшана сообщил, что и там ходят на кладбище и вскрывают могилу умершего, чтобы посмотреть на него и облегчить свое сердце, убедиться в его смерти. Но там это делают только мужчины, не быв­ шие во время похорон на месте. Женщинам там на кладбище ходить вообще не по­ лагается. Они могут ходить только к мазару посмотреть на своих умерших младен­ цев, похороненных у мазара в специальном ящике с землей (см. выше). В кишлаках Кулябской группы обычай вскрывання могилы зафиксирован студентами КПИ во мно­ гих кишлаках н в самом Кулябе. Чаще всего это делалось, если на похороны не успевал попасть кто-либо из близких родственников. Иногда в таком слу­ чае (сообщ. Саидова Раджаба из Муминабада) во время похорон, опуская тело в могилу, говорили: «О, земля, мы этого умершего кладем в тебя временно» {6а ту насия мегузорем). А после того, как запоздавший родственник вскрыл могплу и посмотрел на умершего, он обращался к земле со словами: «Теперь я этого своего умершего тебе вручил» (супурдим). Старики считали, что временно захороненного покойника земля сохраняет нетленным. В Мумииабаде описанное вскрытие могилы умершего, тело которого было вручено земле на временное хранение, даже не счи­ талось нарушением шариата. Однако в подавляющем большинстве мест люди знали, 13-50 1УЗ что это противоречит шариату, поэтому совершали обычно обряд вскрывания МОГИ­ ЛЫ тайно—Пи/ЦОНй, по никто не считал себя в праве препятствовать в этом отцу ИЛИ ма­ тери, желавшим таким традиционным образом «остудить» свое сердце, облегчить боль от утраты. 18,3 В Хидае (стр. 399) говорится: «Траур обязателен при смерти мужа..., по­ тому что пророк сказал: «Для женщины, которая верит в бога И в будущую жизнь, незаконно соблюдать хндад долее, чем в течение трех дней по смерти кого-либо, кро­ ме ее мужа; по нем она должна соблюдать хндад в продолжение 4 месяцев и 10 дней*. 187 О синем цвете, как о цвете траура в (X—X вв. в арабском халифа re см. А д а м М е ц. Мусульманский ренессанс. М., 1966, стр. 233. 188 В к. Кулбаи-Поен (О. Муродов) траур у женщин, помимо ношения темной одежды, проявляется и в запрете до истечения года участвовать в свадебных и дру­ гих пиршествах, а также петь, танцевать, громко смеяться, слушать радио. Женщи­ ны, соблюдающие траур, не должны были выходить весной на коллективный сбор трав, участвовать в приготовлении из весенних траз и тыквы пирожков; не следо­ вало им также готовить пельмени и род колбасы—%асиб, так как это сопровождалось громким частым стуком ножа при рубке мяса. Если она не могла преодолеть же- ления поесть такое блюдо, а приготовить его было некому, то рубила мясо накрыв­ шись толстым одеялом, чтобы соседям не было слышно. Мужчины в трауре не хо­ дили в чайхану. 189 В Бухаре полагалось одаривать близких умершего одеждой и обувью. О. А. Сухаревой рассказывали, что женщины поручали квартальному аксакалу за­ купить ичиги и кауши целыми мешками (халта-халта) для всех родственников, ко­ торые должны были носить траур. 100 Хндая, стр. 393. 101 Ср. с бытовавшим в старину в Язгулеме обычаем выдавать замуж молодую, способную к деторождению женщину через три дня после смерти ее мужа, чтобы обеспечить непрекращающееся рождение детей (М. С. А н д р е е в . К характеристике древних таджикских семейных отношений..., стр. 9). 192 См. Н. А. К и с л я к о в. Этнографическое изучение Каратсгнна и Дарваза, В кн.: «Таджики Каратегина и Дарваза», вып. 1, Душанбе, 1966, стр. 9. Б И Б Л И О Г Р А Ф И Я Л. С. Поездка в Горную Бухару.—ТВ, 105, 112, 123, 128, 134 Различные путевые заметки. Среди других материалов: о каратегинском беке Л111 р Муроде (№ 112), описание кургана каратегинскогО бека (№ 123), сведения из истории Дарваза, переселения (№ 128). А б р а м з о н С. М. К вопросу об изучении населения Таджикской ССР. — Проблемы Таджикистана. Тр. Первой Конференции по изучению производительных сил Таджикской ССР, т. 2, Л., 1934, стр. 169—176. Некоторые результаты работы отряда Таджикской комплексной экспеди­ ции по изучению населения в 1932 г. Изменения в быту и экономике после революции, в частности, в К- и Д. А б р а м з о н С. Работы по фольклору в Таджикской экспедиции,—СЭ, 1934, № 1—2, стр. 222, 223. Краткий отчет о собирании музыкального фольклора в 1932 г. отрядом по изучению населения, работавшим в составе Таджикско-Памирской комплексной экспедиции АН СССР в южных и восточных районах Таджикистана. Записи песен и мелодий производились при помощи фонографа. Песни восточных районов характеризуются как типично феодальные, что объясняется отсталостью этих районов. А б р а м о в К. А. Записка о каратигенском владении, составленная по рас­ спросам. — Изв. РГО, т. 6, отд. 2, 1870, стр. 106—110. Первые сведения о К. Краткие географические и исторические сведения, список групп кишлаков, обычаи, занятия. Упоминание о правителе Музаффар- ша и о его войске. Ali Xus. Sestipalof. Hikoja. Stalinobod—Samarqand, 1934, 20 cax.. Политическая обстановка, выступление Усмана, ход восстания, его неуда чи и гибель его вождей. Ali Xus. Surisi Usmon. Stalinobod—Samarqand, 1934, 27 стр. Рассказ содержит фактический материал из истории борьбы с басмаче­ ством в К. в 1931 г.—осада Джиргаталя и геройская смерть Шестопалова. А м а н о в Р. Братская помощь Красной Армии таджикскому народу в борьбе за разгром басмачества. — Уч. зап. ТГУ, т. V. Тр. научной конференции, посвя\ шейной 25-летию Таджикской ССР, вып 2, 1955, стр. 17—25. Среди других материалы о разгроме банды Фузайла Максума под Гарном (стр. 23, 24). А м а н о в Р. Конец авантюры Фузайл-Максума и Аъзама. [Душанбе], 1960. 50 стр. Подробное изложение событий, связанных с борьбой против банды Фу­ зайла Максума в 1929 г. и банды Азама в 1931 г. по воспоминаниям само­ го автора и других участников борьбы с басмачеством. А м и и о в П. А Военно-топографический очерк горной страны верховьев р. Зе- ьавшана. — Мат-лы для статистики Туркест. края, вып. 3, СПб., 1874, стр. I—105. Общий очерк. Имеются некоторые сведения по истории верховьев Зерав- шана. На стр. 10 о приглашении в Матчу сына каратегинскогО правителя Ра­ хим-хана Пучук. 197 А и д р с е в Г. В Каратегине. Мнрахуры. —- ТВ, 1915, № 279. Эксплуатация хаитскими мнрохурами своих наукаров, описание конюшен каратегннского бека. А н д р е е в Г. В Каратегине.—ТВ, 1916, Ns 21, 30, 37. Описание Гарма, приема у бека, прием у амлокдора в Ноудонаке, поет:- ка бекского курьера в Бухару, встреча каратегиниами мшаиа. А и д р е е в М. С. Вахиё. — ТВ, 1899, 93. Этнографический очерк. Разделение Вахие на две части с различными на­ речиями. Занятия жителей, обряды мри рождении, обрезании, свадьбе (Записи со слов отходников в Ташкенте). А н д р е е в М. С. Вещие сны, несколько примет и детская игра «Сорока-Воро­ на» среди некоторых пародов, главным образом Средней Азии. Изв. Глав, средаз. музея, вып. 2. Ташкент, 1923. Отд. оттиск, 34 стр. Приводится соответствующий материал по К. А н д р е е в М. С. Дарвазская сказка. — Живая старина, 1912, вып. 2—4, стр. 485—488. Сказка о сироте, женившемся на царской дочери. А н д р е е в М. С. Из материалов по мифологии таджиков. — В кн.: А н д р е- е в М. С. По Таджикистану. Краткий отчет о работах этнографич. экспедиции в Тад­ жикистане в 1925 г., вып. 1, Ташкент, 1927, стр. 77—83. Некоторые древнейшие представления у горных таджиков. Персонифика­ ция неба, земли, весны, лета, представление об облаке-корове, божестве-громе, молнии, дожде и радуге. Образ старухи Оджуз, олицетворяющей зиму или холод. Представление о млечном пути у локайцев. Материал относится к гор­ ному Таджикистану. Упоминания представления о Камбаре — божестве грома в К. (стр. 79, примечание). А н д р е е в М. С. К характеристике древних таджикских семенных отноше­ ний. — Изв. ТФАН СССР, № 15, 1949, стр. 3—19. На стр. 16 (примеч.) об обычае в Оби-Гарме, заключающемся в том, что ткань на саван умершей жены должен давать обязательно муж. А н д р е е в М. С. Краткие сведения об этнографической экспедиции, предпри­ нятой летом 1924 г. к горным таджикам Матчи, Каратегнна, Гиссарского края и Ягноба. — Изв. ТОРГО, т. 17. Ташкент, 1924, стр. 217, 218. Маршрут и краткая характеристика материалов, сопранных экспедицией, Маршрут через средний и нижний К., сбор коллекций Е. М. Пещеревой, запись образцов речи в К. А н д р е е в М, Краткий обзор некоторых особенностей таджикских говоров (ма­ териалы). [Душанбе]—Ташкент, 1930, 63 стр. на стеклографе. Результаты обследования ряда особенностей таджикских говоров в 20 пунк­ тах Таджикистана и Узбекистана со схематическими картами распространения отдельных особенностей. В числе этих пунктов один взят в Д, (к. Зев), а дру­ гой в К. (к. Калан-Лаби-Об). [ А н д р е е в М. С]. О значении слова «лянгарь» ( JCU) ТВ, 1889, ,\» 78 (без подписи). А и др сев М. С. О таджикском языке настоящего времени. — В кн.: Мате­ риалы по истории таджиков и Таджикистана, Сб. 1-й. [Душанбе], 1945, стр 56— 70. О древних говорах К. и Д. (стр. 59), о правителях Д. (стр. 65). А н д р е е в М. Орнамент горных таджиков и киргизов Памира. Ташкент, 1928, 41 стр., 3 табл. (Об-во для изучения Таджикистана и иранских народностей за его пределами). Общая характеристика, способы выполнения, объекты, на которые нано сится орнамент, категории орнаментов, описание образцов чулочного орнамен­ та, приведенные в таблицах. Глава 1 п освящена таджикскому орнаменту. глава II—киргизскому. Среди других материалов: рисунки на степе дома в Ар- шнге в Вахпои-Боло и его описание (стр. 9, 10), способ украшения сосудов в Д. и фото (стр. 11, 12), фото покрывала невесты из К. Арганкоп в Вахио (стр. 16), вышивки и чулки в Вахио и Д. (стр. 17). названия и описания орна­ мента, встречающегося также и в К. и Д. (стр. 22—25). 198 А н д р е е в М. По поводу процесса образования примитивных среднеазиатских древних цехов и цеховых сказаний (рисаля). — «Этнография», 1927, № 2, стр. 323— 326. Среди других материалов упоминание о Деде-земледельце в К. (стр. 324). А н д р е е в М. С. По этнографии таджиков. Некоторые сведения. — В кн.: Таджикистан. Ташкент, 1925, стр. 151—177, 1 л. карт. Сведения о расселении таджиков прежде и в настоящее время. Вопрос о применения терминов «таджик», «сарт», «гальча». Подразделение таджиков на равнинных и горных, язык, диалекты, говоры, культура, национальный харак­ тер, общественная жизнь, положение женщины. Религиозная принадлежность, верования, некоторые древние представления и поверия космогонического ха­ рактера, представление о диве. Материал относится во всем таджикам. Упоми­ нания о говорах К. (стр. 160—161), алоу-хона в Д. и К. (стр. 164), представ­ ление о божестве-громе в К- (стр. 172). А н д р е е в М. С. Поездка летом 1928 г. в Касанский район (Север Ферганы).— Изв. Об-ва для изучения Таджикистана и иранских народностей за его пределами, т. 1, 1928, стр. 109—128. Об алоу-хона — «домах огня» у горных таджиков К. и Д., как о пере­ житках древних «домов мужчин» (стр. 118, 119). А н д р е е в М. С. Среднеазиатская версия Золушки (Сандрильоны). Св. Па­ раскева Пятница. ДИ\УИ Сафид. — В кн.: М. С. А н д р е е в . По Таджикистану. Кратк. отчет о работах этнография, экспедиц. в Таджикистане в 1925 г., вып. 1, Таш­ кент, 1927, стр. 60—76. Широкое распространение в Средней Азии почитания феи Золушки — Биби- Се-Шамбе, являющейся покровительницей прях. Чествование Биби-Се-Шамбе, недопущение на это чествование мужчин. Содержание сказания о Золушке в Средней Азии. Близость образа среднеазиатской Биби-Се-Шамбе к аналогично­ му образу у других народов. Другие названия этого персонажа в Средней Азии. Материал относится к различным местам Средней Азии. Упоминается К. и Д. в связи с прядением и мифической покровительницей прях (стр. 75, 76). А н д р е е в М. С. Таджики долины Хуф (верховья Аму-Дарьи), вып. 2. Под­ готовлен к печати и снабжен примечаниями и дополнениями А. К. Псарчик. 1958. 526 стр. с илл. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 61). Среди других материалов встречаются отрывочные сведения по К. и Д.: о хуторском типе хозяйств в Вахне (стр. 31, 32); о кушаньях из первого зерна в К- (стр. 83); доставка охотничьих собак из Д. (стр. 148); счет времени по частям человеческого тела в Д. (стр. 167, 168), народный календарь в К- (стр. 171), получение хлопка из Д., тканье в Д. (стр. 200), заимствование дере­ вянных калош из Д. (стр. 248, 259). А н д р е е в М С. Экспедиция в Ягноб в 1927 г. под руководством М. С. Анд­ реева.— Бюлл. САГУ, вып. 17, 1928, стр. 162—171. Фольклор, лингвистические и этнографические материалы по ягнобцам. Привлечен и сравнительный материал. На стр. 167 о ритуальных криках и пес­ нях жнецов, заканчивающих жатву в Вахио. А н т о н е н к о Б. А. Октябрьская революция и борьба за разрешение аграр­ ного вопроса в Таджикистане в 1917—1929 гг., — В сб. статен, посвященных 40-ле- тию Великого Октября. [Душанбе], 1957, стр. 75—107 (Тр. АН Тадж. ССР, т. 80). Среди других материалов: «о полуголодной норме» земельных наделов в Д. (стр. 100); о переселениях из Гарма (стр 100, 101), о выявлении байских земель в Гармском вилайете и передаче их трудящимся (стр. 103). А н т о н е н к о Б. Подготовка массовой коллективизации в Таджикистане в 1928—1929 гг. В кн.: Очерки по истории Таджикистана, т. 1. [Душанбе], 1957, стр. Проведение в 1928 г. в Гармском вилайете двухмесячника по разбору .зе- мельно-водных споров (стр. 109); возвращение на Курган-Тюбе гармских пере­ селенцев в 1928—1929 г. вследствие извращения политики партии в переселен­ ческом деле местными деятелями (стр. 109, ПО); жалобы бедноты по земель­ ным вопросам и требование съезда Советов Гармского вилайета проведения земельно-водной реформы в 1928 г. (стр. 117). 199 м ooA5r?!! д а р с п к о Г- А- в г°Р а х Дарваза—Каратегняа. Восточн. обозр. 1883, .~Тгз (такжс см. в ки.: А р а и д а р е н к о Г. Л. Досуги в Туркестане. СПб., 1889, стр. 42/—436). Беглая характеристика природы и быта населения во время поездки ав­ тора в 1882 г. А р а и д а р е н к о Г. Л. Дарваз и Каратегин (Этнографический очерк).—Воени. сб., 1883, № 11, стр. 140—159; № 12, стр. 303—319 (также см. в кн.: А р а и д а р е н ­ ко Г. А. Досуги в Туркестане. СПб., 1889, стр. 437—479). Естественно-географическое описание, история, управление, подати, земле­ делие, скотоводство, охота, торговля; селение, внутреннее убранство дома, быто­ вые условия, одежда, утварь, времяпрепровождение, рождение, свадьба, похоро­ ны, обрезание, значение мечетей, мировоззрение. Список населенных пунктов с указанием числа домов. А [р а н д а] р [е н к] о Г. Зимняя экспедиция г-м Абрамова в верховья Зеравша- на. — ТВ, 1876, № 15. Поддержка каратегинским правителем Рахимша восстания в верховьях Зеравшана. А р [а и д а р е и] к о Г. Из Пенджикента.—ТВ, 1876. № 42. Замена в К. Рахим-хана Сеид-ханом, неурожай хлебов и эпидемия брюш­ ного тифа. А [р а н д а] р е и к о Г. Из Самарканда.—ТВ, 1875, 35, 39. Активизация каратегинского правителя Рахимша в связи с волнениями в Кокандском ханстве и его попытки выступить против русских «войной за веру». А р а и д а р е н к о Г. А. Каратегин (по раеспросньш сведениям).—Военн. сб., 1878, № 5, стр. 116—136. Пути сообщения, географические сведения, тип построек; обычаи при же­ нитьбе, обрезании, похоронах; земледелие, землевладение, скотоводство, садо­ водство, охота, домашние промыслы; история, управление, административное устройство, налоги и дань эмиру; торговля, пены; перечень населенных пунктов с указанием числа домов. Статья написана в 1877 г. А [р а и д а]р е и к о Г. Халифа Хасан. Биографии, очерк.—ТВ, 1877, № 10. Биография Халифы Хасана, выходца из К., похороненного в Пенджнкенте. Халифа Хасан занимался в Пенджнкенте ирригационной деятельностью и пере­ селял на вновь освоенные земли каратеппшев и выходцев из других мест. А р и с т о в И. А. Этнические отношения на Памире и в прилегающих странах по древнейшим историческим известиям. — Русск. антропологии, журнал, 190П, № 3. с т р, 1—74; № 4, стр. 1—20; 1901, № 2, стр! 33—61; № 3—4, стр. 108—164; 1902 № 1 егр 30—48; № 2, стр. 68-81; № 3. стр. 62—81; 1903, № 1, стр. 70—97; 1904, № 1—2, стр. 1—65; № 3—4, стр. 116—197. Среди других материалов имеются следующие: саки в К., пути в древности через К. (1900, № 3, стр. 64); отождествление К. с юечжнйским Хюми, пути че­ рез К. (1900, № 4, стр. 11, 14); отождествление Гуй-мп с К. и Д. (1902, № 3, стр. 74), отождествление Рашта арабских географов с Гармом и другими пунктами, отождествление различных пунктов в 1\., Д. п Вахпо с древ­ ними названиями, в частности, с Кл'медом. этническая принадлежность кумид- жиев (1902, № 3, стр. 79—84); о «Пути Птоломея» через К. и Д. (1903, № 1, стр. 70—98). Б а р а н о в П. и Р а й к о в а И. Дарваз п его культурная растительность.— Изв. Об-ва для пзуч. Таджикистана и иранских народи, за его пределами, т. 1, 1928, стр. 111. 13 табл. и фотографий и 1 схема. Общин очерк природы Д., условия для развития культурной жизни в Д. (роль конусов выноса и речных наносов, летовкн, богарные посевы, пути сооб­ щения, импорт, торговля), техника земледелия, культуры Д. и их использова­ ние, зоны культурной растительности в Д. Везде даны латинские и таджик­ ские названия растении. Описана обработка собранных растений и их хозяй­ ственное использование. Б а р д и ер В. М. Таджикистан. [Душанбе]—Л., 1939, 100 стр. Экономико-географический очерк Таджикистана. На стр. 91 даны сведе­ ния о Гармской области — территория, население, направление хозяйства, по­ лезные ископаемые, промысловые предприятия, пути сообщения. 200 Б а р т о л ь д В. В. История культурной жизни Туркестана. Л., 1927, 254 стр. (Комиссия по изучению естественных производительных сил АН СССР). Очерк культурной жизни Туркестана с древнейших времен до Ок­ тябрьской революции. Среди прочего материала: К.—древний Кумед (стр. 14). отношения К. и Д. с Кокандом и горцы К. в войсках Алим-хана (стр. 115), занятие К. Bvxapoii и другие события 70-х годов (стр. 229—331, 338), управ­ ление Д. и К. до 1920 г. (стр. 2;51). B a r t h o l d \V. Karatecrin (статья в «Encyclopedie de LIslam).—Leyde—Paris, 1925, p. 805—807. Исторические известия о К. Сведения о К. по материалам путешествен­ ников конца XIX и начала XX вв. Библиография. Б а р т о л ь д В. В. Киргизы (исторический очерк). Изд. 2-е, Фрунзе, 1943, 80 сто. Изд. 1-е, 1927. Перекочевка 12 000 семейств киргизов через К. в Гиссар, а затем в Балх в 1635—1636 гг. Поселение киргизов в К., предания о принадлежности К. в прошлом киргизам (стр. 56, 57). Б а р т о л ь д В . В. Таджики. Истоопческий очерк. — В кн.: Таджикистан. Таш­ кент, 1925, стр. 93—111. История таджиков со времен согднйцев и хорезмнйцев. Применение тер­ мина «гальча» к таджикам Д. и К. в XVIII в. (стр. 106). Сведения по истории Д. и К. в XVII—XIX вв. (стр. 107—109). Б а р т о л ь д В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия, т. 2. СПб., 1900, 573 стр. Среди другого материала: арабские географы о К. и Д. (стр. 66—72), особая династия в К.—Раште (стр. 243, 260). Б е з д е к а И. И. Месторождения полезных ископаемых Таджикской респуб­ лики. — В кн.: Таджикистан. Ташкент, 1925, стр. 245—266. Характеристика месторождении и их распространение. Добыча населением асбеста для фитилей под Лоджирком (стр. 251). Примитивная промывка золота в Д. (стр. 252, 253). Б ел ей и цк ий А. М. Хуттальская лошадь в легенде л историческом предании.— СЭ, 1948, № 4, стр. 162—167. Легенда о водяном коне, записанная в к. Самсолик А. 3. Розспфельд (стр. 164, примеч.). Б е р н ш т а м А. И. Из итогов археологических работ па Тянь-Шане и Пампро- Алае. - КСИИМК, т. 2S. 1949, стр. 54—65. Среди других материалов указывается, что культура усунен заходила на запад до Гарма (стр. 57); о сокращении пути через К. в тюркский период (стр. 66). Б е р н ш т а м А. Н. Исторпко-археологпческне очерки Центрального Тянь-Шаня п Памиро-Алая, М.—Л., 1952. 386 стр. —8 вкл. {Мат-лы и псслед. по архсол. СССР, Ль 26). Археологические исследования в К., взаимоотношения кочевников и осед­ лого населения (см. указатель «Каратегип»). Б е р и ш т а м А. II. Очерк истории гуннов. Л., 1951, 256 стр. Упоминание о скрещении гуннов с кумедамп в К. и сложении тюрок-ку- мпджиев (стр. 197). Б о б р п п с к о й А. А. Горцы верховьев Пянджа (ваханцы и ишкашимцы).— Очерки быта по путевым заметкам. М., 1908, 150 стр. Материалы по этнографии вахаицев и ншкапшмцев. Среди других мате­ риалов: предположение о происхождении слова В ахам от слона Вахио, что м. б. связано с переселениям!] из Д. (стр. 15, 18, 19), особое уважение к Д., особенно к Вахио, у припамнреких таджиков (стр. 46). Б о б |) и и с к о й А. А. Орнамент горных таджиков Дарваза (Нагорная Буха­ ра). М, 1900, 18 стр., -f- 20 табл. Описание Д. —- природа, пути сообщения, тип селений, занятия, промыслы, натуральный хапактоп хозяйства, переселения, заселение Д., физический тип, ре лигия. Краткая характеристика альбома — вышпвкн (главн, образом лицевые занавески), вязаные чулки. АН Б о г о м о л о в а К. Л. Следы древнего культа воды у таджиков. — Изв. отд. обществ, наук АН Тадж. ССР. 1952, вып. 2, стр. 109—120. На стр. 118 упоминается об обычае вызывания дождя в различных райо­ нах Гармской области. Б о г о я в л е н с к и й П. В. В верховьях реки Аму-Дарьи, долины р. Хиигоу и Ванджа. — Землеведение, 1901. т. 8, вып. 1—2. стр 1—26. Описание экспедиции 1898 г. Среди других материалов указание на вос­ поминание жителей Д. о переселении их предков из долины р. Яхсу (стр. 22). Б о л д ы р е в А. Ы. К фольклору Таджикистана. 1. (Предварительные данные об эпической традиции у таджиков).—То. Таджикистанской базы АН СССР, т. 3, 1936, стр. 59—73. О распространении эпоса «Гургули» в К., Вахио, Д. и в других местах, ха­ рактеристика эпоса; отношение к «Г>ргули». Характер его исполнения, задачи исследования эпоса. Отрывок из записи «Гургули», исполненного в кишлаке Люхч Сагырдаштского сельсовета Тавильдаринского района с переводом. При­ мечания к тексту и переводу. Б о л д ы р е в А. Н. Образцы дореволюционной лирики. — «Коммунист Тад­ жикистана», 1936, Кч 123. Фольклорные материалы, записанные в Д., К- и Гиссаре. Б о л д ы р е в А. II. Чужбинная песнь. — Тр. Таджикистанской базы АН СССР, т. 9. 1938, стр. 118—127. Чужбинная песнь, как следа вне отходничества бедноты из горных райо­ нов Таджикистана. Сравнение с чужбинными песнями в фольклоре Ирана. Тексты двух песен из Горона на Западном Памире и из района Варзоба (близ Душанбе). Па стр. 119 приведены два четверостишия чужбинной песни из Д. Б о р н с А. Путешествие в Бухару, т. Л. М., 1849, 628 стр. Путешествие англичанина Александра Бориса в 30-х годах XIX в. Среди других материалов: упоминание о независимом таджикском правителе Д. и о промывке в Д. золотоносного песка (стр. 295, 296), легенда о происхождении правителя Д. от Александра Македонского (стр. 307). Б р о н н и к о в П. Через Алай и Каратегин. — «Окраина», 1898, № 50,51,56. Описание кишлаков, занятия населения. Б у р х а п-у д- Д и н-Х а н и К у ш к е к и. Каттаган п Бадахшан. Перевод с перс. иод ред. с предпел. и примеч. А. А. Семенова. Ташкент. 1926, 248 стр. Описание провинций Северного Афганистана — Каттагана и Бадахшапа. Среди других материалов —- о судьбе последних независимых правителей Д., живших и умерших в Афганистане (стр. 191, 192). В те д а л е к и е годы (воспоминания участников гражданской войны в Таджикистане). — «Гулистон», 1959. № 4, стр. 15—21. Среди других воспоминание Челеспы Хакимовой — председателя Хаи г- ского сельсовета, во время налета на Хаит в 1929 г. банды Фузайла Максума случайно спасшейся от расправы (стр. 20, 21). В а р ы г и н М. А. Опыт описания Кулябекого б^кства. — Изв. РГО, 1916, т 52, вып. 10, стр. 737—$03. Разностороннее описание Кулябекого бекства. В исторических известиях сведения о правителе Д. в 50-х годах XIX в. (стр. 740), занятии бухарцами К. и Д, и уводе в плен правителя Д. (стр. 741). В а с и л ь с в. Краткое статистическое описание Каратегина. — Сб. географ., топографич. и статистич. мат-лов по Азии, 1888, т. 33, стр. 8—53, с картой (см. ту же работу под названием «Статистический очерк Каратегина», Воен. сб. 1888, № 10, о р. 422—436). Положение и границы, реки, горы, численность, плотность населения, язык, климат, почва, земледелие и скотоводство, торговля, отхожие промыслы, адми­ нистративное устройство, нодатн, история, таблицы статистических сведений и маршруты. В а с и л 1. с в П. Л. Таджикистан. Экономико-географическое описание. [Душан­ бе], 1947, 1S5 стр, + 1 карта. 202 Общие сведения, природа, население, география производства, транспорт, "культура, описание областей. Гармская область (стр. 164—168). Среди других материалов отдельные сведения но Гармской области: киргизы в Джиргаталь- ском районе (стр. 65), кустарные промыслы в К. (стр. 73), пастбища в К. и Д. (стр. 98), дарвазская овца (стр. 101), животноводческий совхоз в Гармской области (стр. 102), виноград в Гармской области (стр. 107) и некоторые дру­ гие, В в е д е н с к и й П. П. Районирование ТАССР.—В кн.: Народное хозяйство Тад­ жикистана. Ташкент, 1926, стр. 215—225. Среди других материалов сведения о Гармском вилайете. В в е д е н с к и й П. П. Территория и население ТАССР — В кн.: Народное хо­ зяйство Таджикистана. Ташкент, 1926, стр. 34—47. Среди других материалов сведения о Гармском вилайете. В е н ю к о в М . Исследования англичан в бассейне Аму-Дарьи,—ТВ, 1875, №51. Посещение разведчиком Хавнльдаром в 1874—1975 гг. Д., в частности, Калаи-Хумба. В е н ю к о в М, Мелкие государства в верховьях Окса.—ТВ, 1876, № 22. Упоминание о Д. и Калаи-Хумбе, посещенном до этого только Хавнльда­ ром. Сообщается о том, что когда дарвазский ша отправляется в Бухару, вы­ сылается партия рабочих расчистить дорогу. В о р о н и н а В. Л. Жилище Ванча и Язгулема. — В кн.: Архитектура респуб­ лик Средней Азии. Сб. статей. М., 1951, стр. 251—281. В сравнительном порядке даются некоторые сведения по жилищу Д, i< Вахио. В о р о н и н а В. Л. Заметки по народному зодчеству таджиков бассейна Зе- равшана.—СЭ, 1953, № 3, стр. 176—188. В классификации горного жилища упоминаются типы жилищ К., Д. и бас­ сейна Хингоу (стр. 184). Г а ф у р о в Б. Г. История таджикского народа в кратком изложении, т. 1. Изд. 3-е, исправл. и дополн М., 1955, 544 стр. + 6 л. карт. (Ин-т истории АН Тадж. ССР). Упоминание о древних владениях на территории К. и Д. (стр. 119, 146), горная промышленность в Д. (стр. 186), присоединение 1\. и Д. к Бухаре (стр. 431). Гей ер И. Путеводитель по Туркестану. Ташкент, 1901, 255 стр. Описание Русского Туркестана и Бухары. Сведения о Д. (стр. 105—108): количество населения, селения, земледелие, общественные тутовые рощи, по­ ложение женщины, характер и развлечения, суд и штрафы, сборы и налоги. Г е о г р а ф и ч е с к и е и с т а т и с т и ч е с к и е сведения о Задарышском крае. —Изв. РГО, 1869, т. V, стр. 314—316. Среди других упоминание о К., вновь подчинившемся кокандскому хану, изгнавшему из К. правителя Куляба (стр. 316). Г и н з б у р г В. В. Горные таджики. — Материалы по антропологии таджикоз Каратегина и Дарваза. М.—Л., 1937, 475 стр. (Тр. Ин-та антропологии, этнографии и археологии АН СССР совместно с Таджикнстанекой базой АН СССР, т. 16, антро­ пологическая сер. 2). Антропологическое исследование. Во введении (стр. 7—16) и в главе «Социально-гнгиеимчсские материалы» (стр. 17—55) дается ряд сведений о при­ роде, истории, кишлаке п жилище, демографические материалы, сведения о женщине и браке, данные о заболеваемости населения. 48 фотографий ланд­ шафтов, кишлаков, зданий и типов населения. Г и и з б у р г В. R. Кишлаки восточных районов Таджикской ССР и жи­ лища горных таджиков. — СЭ, 1936, № 3, стр. 59—77. Материал относится непосредственно к Гармской области (К., Вахио. Д.). Размеры кишлаков, их тип г расположение, водоснабжение, раститель­ ность, типы жилищ, отопление, хозяйственные постройки, летние помещения, раз­ личия жилищ в социальном разрезе, дворы. Здания общественного пользова­ ния, мечети, алоу-хопа, ШКОЛЫ, больницы, амбулатории, магазины, склады. Са- 203 нитарное состояние кишлаков. Социально-экономические изменения в облике кишлака. В статье помещено II фотографий и таблица со схематическими пла­ нами жилищ. Г и н з б у р г В. В Этногенез таджиков в свете данных антропологии. Тезисы доклада.—СЭ, Сб. статей, вып. 6—7, 1947, стр. 319—324. Среди других и материалы по таджикам К- и Д. Г р е б е н к и н А. Заметки о Когнстане.—В кн : Мат-льт для статистики Туркест. края, 1873, т. II, стр. 71—83 (см. также ТВ, 1871, № 22; 1872, № 21—25, 30—32). Большой разносторонний очерк верховьев Зеравшана. В исторических све­ дениях о зависимости А\атчи и других бекств от К. и о приглашении в каче­ стве правителя Матчи родственника каратегннского ша (стр. 71—72, 78—79). Г р о м б ч е в с к и й Б. Л. Доклад о путешествии в 1889—1890 гг.—Изв. РГО, т. 27, вып. 2, 1891, стр. 97—118. Отчет о путешествии на Памир, в Восточный Туркестан и в Тибет. Среди других материалов: упоминание о таджикском и киргизском населении К. (стр. 98, 99), таджики Вахио, их занятия (стр.99), этимология термина «Дарваз» и связанные с ним легенды, краткие сведения о населении, занятиях, селениях и жилище, переправа на турсуках (стр. 100, 101). Г р у м-Г р ж им а й л о Г. Е. Очерки прппамирских стран. — Изв. РГО, т. 22, вып. 2. 1886, стр. 81—109. Общий очерк горного Таджикистана. Сведения о природе, заметки о на­ селении. На стр. 83 (примечание) о походе бухарцев для завоевания Д. Беглые замечания о таджиках К., Вахио и Д. (на стр. 102—104), Д а п с к с р О. Л. Народная песня таджиков Дарваза (по материалам Гарм- ской этнографической экспедиции 1954 г.).—Изв. Отд. обществ, паук АН Тадж. ССР, вып. 10—11, 1956, стр. 137—151. Методика работы по сбору песен, жанровая классификация их, исполните­ ли и импровизаторы, тексты песен, мелодии, ритмы, исполнение, архаические песни, . Д а н с к е р О. Л. Народный певец Шарнф Джураев. — В кн.: Искусство тад­ жикского народа. Сб. статей, вып. 2. [Душанбе], 1960, стр. 35—60 (Тр. Ин-та истории АН Тадж. ССР, т. 29). Биография известного таджикского певца Шарифа Джураева, уроженца Калап-Хумба, Характеристика сто творчества. Д а н с к е р О. Л. Собирание и изучение таджикской национальной песни.— В кн.: Сб. статей, посвященных искусству таджикского народа. [Душанбе], 1956, стр. 87—105, (Тр. АН Тадж. ССР, т. 42). Среди других материалов также о сборе сведении и изучении песни в К., Д. и Вахио, Д и-М v р. Гражданская война в Таджикистане. — В кн.: «Таджикистан», Таш­ кент, 1925, стр. 283—290. Общий ход событии борьбы с басмачеством. Очищение К. и Д. от бас­ мачей (стр. 289), Д м и т р о в с к о г о по д п о л к о в н и к а p a n op т. Географические и стати­ стические сведения о Задарьииском крае. — Изв. РГО, стр. 314—317, т 5, отд. 2. 1869. Среди других упоминание о событиях в К. в 1869 г. (стр. 316). Д ь я к о н о в М. А1 Перспективы археологического изучения Таджикистана.— Тр. ТФАН СССР, т. 29. [Душанбе], 1951, стр. 19—35. История археологических исследований в Таджикистане н перспективы даль­ нейших работ Упоминание о хаитском кладе (стр. 28). Археологические раз­ ведки в Гармской области (стр. 29. 30). Е р ш о в II. II Ремесла таджиков Дарваза (По материалам Гармской этногра­ фической экспедиции 1954 г.).—Изв. Отд обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10—11, 1956, стр. 3—11, с плл. Широкое распространение ремесел в Д. в прошлом. Ткачество, виды ткац­ ких изделий, прялка, станок для очистки хлопка, ткацкий станок; натураль­ ная плата за труд; кузнечное ремесло; гончарство, техника производства, сбыт 204 изделий: деревообделочный промысел, техника, сбыт; следы цехового устрой­ ства, мифические патроны ремесел, мастера и ученики. Ремесла Д. в настоя­ щее время. З а б н р з о д а М и р з о б а р а т. Солшуморнп халкп, «Шарк.п сурх-», 1957, № 12, сах, 118—125. На материалах Д и прппамирскнх районов автор приводит сведения о породном календаре, в том числе и счет времени по частям человеческого тела З а в л а с т ь С о в е т о в в Таджикистане (Воспоминания участников револю­ ции и борьбы с басмачеством). [Душанбе], 1958, 328 стр. (Ин-т истории партии'при ЦК КП Таджикистана). Воспоминание Д. Г. Шсгера о ликвидации басмаческих шаек в К. и Д. в 1923—1925 гг. (стр. 159—168); воспоминания 3. Бабпева о борьбе с басмача­ ми Фузайла Максума в районе Обп-Гарма в 1923 г. (стр. 169—172); воспоми­ нание Ф. Г. Евграшкина о борьбе с банной Фузайла Максума в 1929 г. (стр. 293—299); воспоминания М, А. Месхп о борьбе с бандой Фузайла Максу­ ма в 1929 г, (стр. 300—306); воспоминания Т. Шапкнна об отражении напа­ дения Фузайла Максума на Гарм (стр. 307, 308). И в а н о в Д. Л. Путешествие па Памир. — Изв. РГО, т. 20, вып. 3, 1884, стр. 209—252. В основном описание прппамирскнх стран и Памира. На стр. 241, 242 о налогах и барщине в Д. И з в е с т и я и за мет к и.—ТВ. 1879. № 24. Заметка о путешествии в Д. Германа и Смирнова. И з в е с т и я ц з а м е т к и . — ТВ, 1881, № 3. Пребывание в К. в 1875 г. бывшего бпдахшапского правителя Джегандар- ша и явка его к Кауфману. И з в е с т и я и з а м е т к и . — ТВ, 1881, № 46. Сообщение о поездке в Д. и Вахпо ботаника Н. С. Смирнова, первого ис­ следователя, посетившего эти места. И з в е с т и я и з а м е т к и . — ТВ, 1884, № 1. Заметка о путешествии Регеля по Д. и Шугиану. И з Ф е р г а н с к о й о б л а е т и. — ТВ, 1876. № 14. Мероприятия по определению границ Ферганской области, Кашгара и К. И о ф а Л. Е. Экономико-географическая характеристика верхней части бассей­ на р. Сурхоб. — Уч. зап. МГУ, вып. 21, 1938, стр. 263—278. Общие данные о населении Верхнего К. Плотность населения, аграрная перенаселенность. Характеристика занятий, пути сообщения. И р к а ев М. Борьба трудящихся Таджикистана за разгром басмачества,— Мат-лы к истории таджикского народа в советский период. [Душанбе], 1954, стр. 115—186. Басмаческие шайки в Гармском вилаете в 1922 годах (стр. 118, 134); ликвидация басмачей в 1923 г. (стр. 134—135); потерн, понесенные населением от басмачества в К. и Д. (стр. 144—145); авантюра Фузайла Максума в 1929 г. (стр. 168—171). И р к а е в М, И. Разгром последней басмаческой авантюры в Таджикистане в 1931 году.—Уч. зап. ТГУ, Сер. туманит, наук, т. 2. 1954, стр. 45—72. Среди других материалы об авантюре Фузайла Максума в К. и Д. в 1929 г. (стр. 49—53). И р к а е в М., Н и к о л а е в Ю. В боях за Советский Таджикистан. [Душанбе], 1957, 136 стр. Среди других материалов; восстание Усмана в К. в 1920 г. (стр. 15); борьба с басмачами в К. и Д. в 1923 г. (сгр 52, 53); авантюра Фузайла Мак­ сума в 1929 г. (стр. 94—98); борьба с бандой Аэама в 1931 г, и гибель Шесто- палова (стр. 128). И р к а е в М., Н и к о л а е в Ю., Ш а р а п о в Я. Очерки истории Советского Таджикистана (1917—1957 гг.). [Душанбе], 1957, 504 стр. 205 Среди других материалов: восстание Усмана в К. в Т020 г. (стр. 54); лик­ видация басмаческих шаек в К. и Д в 1923 г. (стр. 88. 89): выделение семен­ ной ССУДЫ в 1924 г. Гапмскому вилайету, количество кустарных предприятий в этом внлапстс (стр. 98), укрепление советских органов в вилайете (стр. 113): о налете банды Фузайла Максу ма в 1929 г. (стр. 175, 176); работы по земле­ устройству в Гармском округе (стр. 191), гибель Шестопалова в Джиргатале (стр. 208): строительство дороги на Гарм г. 1932 г. (стр. 220); о коллективиза­ ции в К. и Д.. в 1933—1934 гг. (стр. 239); дорожное строительство и развитие авиатранспорта (стр. 268); строительство П л мирского тракта в 1940 г. (стр. 302). И с к а н л а р о в Б. И. Восстание крестьянских масс Таджикистана (Восточная Бухара) под руководством Восе.—Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 4. 1953, сгр. 83—95. Среди других материалов некоторые упоминания о политической обета- становке а событиях, связанных с восстанием Восе, в К. и Д. И с к а н д а р о в Б. И. Восточная Бухара и Памир в период присоединения Средней Азии к России. [Душанбе]. 1960, 214 стр. Границы и население края. Краткая новейшая история Восточной Буха­ ры и Памира. Экономическое и политическое состояние Восточной Бухары и Памира до присоединения к эмирату. Присоединение к Бухарскому эмирату и последствия этого. Среди другого материала также сведения по К. и Д. И с к а н д е р о в Б. И. Из истории борьбы за установление Советской власти в Таджикистане.—Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 4, 1953, стр. 11—40. На стр. 14—28 излагается наряду с другими материалами и история граж­ данской войны на территории Гармской области. И с к а н д а р о в Б. И. Из истории Бухарского эмирата (Восточная Бухара и Западный Памир в конце XIX века). М., 1958, 131 стр. Политико-административное устройство Восточной Бухары после присо­ единения ее к эмирату. Налоговая система. Положение трудящихся. Восстание Восе (стр. 7—85). Среди другого материала также сведения по К. и Д. И с к а н д а р о в Б. И. О некоторых изменениях в экономике Восточной Бухары па рубеже XIX—XX вв. [Душанбе], 1958. 141 стр. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 83).' Экономическое положение Восточной Бухары к концу XIX—началу XX вв. Возникновение золотопромышленности в Восточной Бухаре (предприятие Жу- равко-Покорского). Развитие товарно-денежных отношений. Нарастание рево­ люционных предпосылок. Среди другого материала также сведения о К. И Д. И с к а н д а р о в Б. И. Социально-экономический и политический строй Восточ- 1<ой Бухары и Памира накануне присоединения Средней Азии к России. — «Исто­ рия СССР», 1959, № 4, стр. 126—137. Рассматриваются некоторые вопросы, трактующиеся в других работах ав­ тора: аграрные отношения и феодальная собственность на землю, налоговая система, занятия населения, пережитки патриархально-феодальных отношений (приложены фотокопии трех документов). Среди другого материала также све­ дения по К. и Д. И с с л е д о в а н и е Г ис с а р а-К а р а т е г и н а. — ТВ, 1907, № 61. И с т о р и я У з б е к с к о й ССР, т. 1, кн. первая и вторая. Ташкент, 1955— 1956, 542 + 495 стр. с цветными вклейками. Кн. первая. Упоминания о древнем пути через К. (стр. 78 и 97). Кн. вторая. Попытки подчинения К. и Д. кокандцамн (стр. 10, 51); поло­ жение крестьян в К. (стр. 18); о добыче золота в К. (стр. 22); отходничество из К. в Фергану (стр 31); подчинение К. и Д. бухарскому эмиру и образова­ ние бекств (стр. 134): национальный состав и занятия населения К. и Д. (стр. 135); введение постов пограничной стражи в Д. с 1895 г. (стр. 143); месторождение золота в Д. (стр. 310); цены на ситец в Д. и К. (стр. 317). К а з а н с к и й . Вблизи Памиров,—ТВ, 1892, № 39. Встреча губернатора Вревского с каратегинским беком в Дараут-Кургане, проведение дороги по Сурхобу, легенда о каратегинском правителе Музаффарша. К а р м ы ш е в а Б. X. Жилище узбеков племени карлук южных районов Тад­ жикистана и Узбекистана.—Изв. Огд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10—11, 1956, стр. 13—24, 5 иллюстраций. Ш Среди других материалов упоминание о «капа» в К., сооружаемых на то­ ку для укрытия жатвы и обмолота хлеба (стр. 22). К а р м ы ш е в а Б. X. К вопросу о происхождении локайцев.—СЭ, 1952. № 4, стр. 11—29. 2 вкл. таблицы. Па стр. 29 материал о киргизах в К. К а р м ы ш е в а Б. X. Поездка к киргизам Джиргаталя г, 1954 г.—Изв. Отд. обществ, паук АН Тадж. ССР, вып. 10—11, 1956, стр. 25—32, 1 рис. Расселение киргизов в К. и в частности в Джиргатальском районе, кир­ гизские роды и их генеалогия, хозяйственная деятельность киргизов; двуязы­ чие, сметанные браки киргизов и таджиков, взаимовлияние культур, жилище и селешк}, убранство, нища, одежда, музыка. К а р м ы ш е в а Б. X. Узбеки-локанцы Южного Таджикистана, 1954, стр. 167 (Тр. АН Тадж. ССР, т. 28). Появление киргизов в К. (стр. 31, 32); сравнение формы «тапхо» в К. с таковой в других бсксгвах (стр. 34, примечание). К и ел я ков Н. A. Bvpx—горный козел (Древний культ в Таджикистане).— СЭ, 1934, № 1—2, стр. 181—189 Описание мазара Хазрати-Бурха в верховьях Хингоу, связанные с ним легенды. Культ Бурха—культ горного козла. К и с л я ков П. А. Древние формы скотоводства и молочного хозяйства у гор­ ных таджиков бассейна р. Хингоу.—Изв. ТФАН СССР, № 15, 1949, стр. 37—46. Общие сведения о скотоводе inc. летние пастбища, приготовление молоч­ ных продуктов, пейвоз. К и с л я ков Н. А. Жилище горных таджиков бассейна реки Хингоу.—СЭ, сб. статей, вып. 2, 1939, стр. 149—170. Обзор литературы по вопросу, -типы поселений, устройство дома, внутрен­ няя планировка. Обстановка, отопление, освещение. Пристройки, хозяйствен- ыне постройки. Различия жилищ в социальном разрезе. Мехмонхона и алоу- хона. Две разновидности жилища — «каратегнпская» и «арзынгская». Сход­ ство «арзынгской» разновидности жилища с жилищем Ванджа и Припамирм'. Общий тип горного жилища,- свойственный областям, .известном в древности иод именем Тохаристана. Помещено 8 рисунков и планов. К и с л я ков П. А. Из истории горного Таджикистана (материалы к характе­ ристике феодальных отношений в долине реки Хингоу в конце XIX—начале XX в.). —Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 4, 1953, стр. 107—128. Характеристика социально-экономических отношений з бассейне Xnnrov до революции: административное устройство, формы эксплуатации, система «танхо», крупные феодалы, землепользование и землевладение. К и с л я к о в Н А. История Каратегина, Дарваза и Бадахшана. В кн.: Мат- 'лы по истории таджиков и Таджикистана. Сб. 1-й. [Душанбе], 1945, стр. 71 — ИЗ. К [аткая истопия К • Д. и Бадахшана с древнейших времен до конца : ' ХТХ в. К и с л я к о в Н. А. Ишан—феодал Восточной Бухары.—Тр. Таджикистанской базы АН СССР, т. 9, 1940, стр. 3—27. Политическая история Д. второй половины XIX—начала XX в., история рода Ишана Султана, быт, экономика семьи Ишана Султана, его религиозный авторитет и влияние на мюридов, Ишан Султан в качестве организатора басма­ чества. К и с л я к о в Н. А. К вопросу об этногенезе таджиков. Тезисы доклада.—СЭ, сб. статей, вып. 6—7, 1947, стр. 314—319. Сходство культуры таджиков Южного Таджикистана (К., Вахио, Д.) с культурой припамирских таджиков, сходство топонимики и ряда бытовых тер­ минов. К и с л я к о в Н. А. К истории Каратегина (предварительный отчет о поездке в Каратегнн).—Тр. Таджикистанской базы АН СССР, т. 9, 1940 стр. 135, 136. Краткий перечень собранных в 1936 г. материалов — политическая исто­ рия, система и формы эксплуатации, категории земель, экономика края в про­ шлом, исторические памятники. 207 К пел я кпп Н. Л. Калым и приданое у таджиков. Родовое общество.—Этно­ графия, мат-лы и нсследов., 1951, стр. 180—223 (Тр. Ин-та этнографии АН СССР, нов. сер., т. 14). Размеры и состав калыма в горном Таджикистане (в частности в К., Д., Вахио). Отмирание калыма на равнине и роль приданого. Анализ институтов калыма и приданого и их генезис. Связь калыма с бытованием большой патри­ архальной семьи. К II с л я к о в Н. А. Некоторые материалы к вопросу об этногенезе таджиков.— КСИЭ, вып. 30, 1958, стр. 130—134. Приводятся различия в брачных обрядах Северного и Южного Таджики­ стана. Сообщается об историко-культурной общности К. и Д. с другими районам:! Южного Таджикистана (стр. 130): обычай «изгнания коклюша» в Д. (стр. 132); о совершении брачного обряда в К И Д. днем (стр. 132, 133). К и с л я к о в Н. А. Некоторые материалы по этнографии исфаринских таджи­ ков.—Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 5, 1954. стр. 43—56. В статье имеются краткие упоминания о переселениях из К- и о культурном влиянии каратегинцев (стр. 45, 48). К и с л я ко в Н. А. О некоторых древних поверьях таджиков долины реки Хин- гоу.—КСИИМК, вып. SO, I964), стр."114—117. Приводятся легенды, связанные с мазарами в долине р. Хингоу. К и ел я к о в Н. А. Описание говора таджиков Вахио-Боло. Тр. Таджикистан- скоп базы АН СССР, т. 3, 1936, стр. 29—57, 1 л. карт. Краткая характеристика района и его населения, грамматический очерк, наличие 5 племенных групп в долине р. Хиигоу, говорящих на разных—дзр- вазских и каратегинских говорах, характерные признаки дарвазских говоров. Приведено 198 фраз, рассказов и детская скороговорка, словарь. К и с л я ко в Н. А. Охота таджиков долины р. Хингоу в быту и в фольклоре.— СЭ. 1937, № 4, стр. 104—119. Природные условия, объекты охоты, костюм и снаряжение охотника, индивидуальная п коллективная охота, пиры — покровители охотьт, охотники- профессионалы, посвящения учеников. Суеверия, связанные с охотой, сверх- естественные персонажи, легенда о золотом кишлаке. Магические представле­ ния, связанные с козлом и с охотой вообще. Приложено два кратких рассказа с переводом, 5 фотографий и 2 рисунка. К и с л я к о в Н, А. Очерки по истории Каратегнна. — К истории Таджикиста­ на. Изд. 2-е. пеправл. и дополи. [Душанбе], 1954, 223 стр., 1 л. карт. Изд. 1-е, 1941. Природные условия и население К. Сведения и предания об его отдален­ ном прошлом. К. под властью последних независимых владетелей. Каратегин- скос бекство. Социальный строи К .ко второй половине XIX н начале XX в. К и ел я к о в Н. А. Патриархально-феодальные отношения в Бухарском хан­ стве.—В кн.: Мат-лы второго совещания археологов и этнографов Средней Азии (29 октября—4 ноября 1956 г. [Душанбе]), М.—Л., 1959, стр. 90—98. Среди других материалов имеются сведения о социальных отношениях в Восточной Бухаре (упоминается о количестве хозяйства, бывших в танхо, в до­ лине р. Хингоу). К и с л я к о в Н, А. Поездка в горный Таджикистан в 1935—1936 гг.—СЭ, 1937, № 1. стр. 161—163. Отчет о работе в Вахио и в К. Собирался материал по пережиткам перво­ бытно-общинных отношении, о феодальных порядках до революции, верованиям: в К- собирался материал по истории края. К и с л я к о в Н. А. Свадебные лицевые занавески горных таджичек.—Сб. МАЭ АН СССР, вып. 15, 1953, стр. 291—316, 1 л. табл. Районы бытования занавесок, описание занавесок их назначение. К и с л я к о в Н. А. Семья и брак у таджиков (по материалам конца XIX—на­ чала XX века). М.—Л., 1959, 269 стр. (Тр. Ин-та этнографии АН СССР, нов. сер., т. 44). Краткая характеристика Восточной Бухары и Русского Туркестана. Семья и семейные обряды. Формы заключения брака, свадьба и свадебные обряды. Калым и приданое. Анализ свадебных обрядов. Краткая характеристика новой семьи. Значительная часть работы построена на материалах К. и Д. 208 К и с л я к о в II. А. Следы первобытного коммунизма у горных таджиков Ва- хпо-Боло. М..—Л., 1936, 16'1 стр. (Тр. Ин-та ангропологии. этнографии и археологии, т. 10. этнограф, сер., № 2). Введение. Следы родового быта. Патриархальная семенная община. Сель­ ская община. Семья. Приложена таблица наименований родства. К н с л я к о в П. А. Сочинение Абубскра Мухаммеда Наршахи «История Буха­ ры» как этнографический источник.—В кв.: Сб. статей, посвященных истории и куль­ туре периода формирования таджикского парода и его государственности (IX—X вв. п. э.). [Душанбе]. 1954, сгр. 57—67. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 27). Отходничество из К. (стр. 59); обычаи прыгать через огонь в К. (стр. 60); праздник Хут в долине Хипгоу (стр. 64). К н с л я к о в !!. А. Старинные приемы земледельческой техники и обряды, свя­ занные с земледелием, у таджиков бассейна реки Хпнгоу.—СЭ. 1947. № 1, стр. 108— 125. Физико-географический очерк района, сельскохозяйственные культуры, сель­ скохозяйственный календарь, пахота п посев, жатва, перевозка урожая и мо­ лотьба, обычаи «барфи». В тексте карта. 3 рисунка и 3 фото К н с л я к о в Н. А Таджики долины Соха.—Сб. статей по истории и филологии народов Средней Азии, посвященный 80-леппо со дня рождения А. А. Семенова, 1953, стр. 111 — 119. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 17). Среди другого материала связь сохских киргизов с К. и переселение ка- ратегиицев в Ферганскую долину (сгр. 113); взаимоотношения сохских кирги­ зов с населением К. (стр. 114); влияние на материальную культуру, термино­ логию, говор сохцев (стр. 114—118). К н с л я к о в Н. А Этнографическое изучение Таджикистана.—Тр. ТФАН СССР. т. 29, 1951, стр. 53—66. История этнографического изучения Таджикистана и его перспективы. Среди других материалов исследования в Гармской области. Кл и мчи цк ни С. И. Дарвазский фахлавийот.—Тр. Таджпкнстанской базы АН СССР, т. 9, 1940, стр. 65—93. Публикация произведений дарвазскнх поэтов, написанных на местном диалекте. Причины написания произведений на местном диалекте и их общая характеристика, фонетические особе;.носги, метрика. Классификация дарваз ских говоров. Перечень поэтов Д. Характеристика наиболее выдающегося ил них—Мулло-пор-йорп. Приводится 15 стихотворении различных дарвззекпх по­ этов; для каждого из них дается текст арабским алфавитом, латинизирован­ ная транскрипция, русский перевод, варианты и примечания. К о з а ч к о в с к и й В. А. Подготовка и проведение выборов в Верховный Со­ гнет Союза СССР первого созыва в Таджикистане.—Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 13, 1957, стр. 3-19. Среди других материалов даются также некоторые сведения о подготов­ ке к выборам в Джиргатальском и Хантском районах (стр. 9, 12) и о создании Гармского избирательного округа (стр. 13). К о р р е с п о н д е н ц и я из Ф е р г а н с к о й области.—ТВ, 1876. № 13. Письмо Рахим-хана каратегипского генералу Колпаковскому по поводу действий мятежного Пулад-хана и ответ Колпаковского правителю К. К о с т е н ко Л. Средняя Азия и водворение в ней русской гражданственности. СПб., 1871, XIII + 358 стр. На стр. 17 упоминание о К., его местоположении н отсутствии о нем све­ дений. Костей ко Л. Туркестанский край. Опыт Восипостагнстнчсского обозрения Туркестанского военного округа. СПб., 1880, I. 452 стр.; II, 260 стр.; III, 302 стр. Всестороннее описание. Дорога из Кокаида в К., отходничество карате- пшцев в Коканд и Ташкент (I, стр. 113). Зависимость Алая от Ферганы и от К., стремление кокандского правительства удержать К. под своим владением (I, стр. 120). Упоминание об укреплении Иштиун в Вахно (стр. 208). К о с я к о в П. Е. Путевые заметки но Каратегину и Дарвазу в 1882 г.—Изв. ITO, т. 20, вып. 6, 1884, стр. 589-613. И—50 2Q9 Путевые заметки и маршруты и а Калаи-Хумб. Вахиои-Боло. Ваидж. Не­ сколько общих сведений о Вахиои-Боло—климат, природа, занятия населения. К о ш с л е в а А. И.. Вас ил ьев П. А Административно-территориальное де­ ление Таджикистана (исторический очерк). 'Душанбе]. 1948, 48 стр. Административно-территориальное деление Таджикистана п историческом разрезе. Среди других Каратегинское и Дарвазское бекства, Гармский вилайет, Гармская область. К у з и е и о в. Дарвоз. Новый Маргелан, 189.3. 175 стр. Краткий исторический очерк, физико-географический обзор, сведения о на­ селении, административное устройство (перечень амлякдарств по статистическим тайным), маршруты. К у з н е ц о в П. Е. О таджиках Нам ап га некого уезда.—Изв. ТОРГО. т. 11. вып. 2, ч. 1, 1915, стр. 1—25. Общие сведения, занятия н быт. О переселенцах из К. в кишлаках Куюк- Мазор, Дува и Сарымсактепа (стр. 11. 15. 16). Л а п и и Б. и X а цр е в и н 3, Сталннабадский архив. М., 1932, 147 стр. Л а п и н Б. и Х а ц р с в и н 3. Стихи па индийской границе (из УСТНОЙ ПОЭЗИИ Таджикской ССР). М., 1932, 37 стр. (Б-ка «Огонек», № 658). Опубликованы переводы 16 таджикских песен, среди них и месим К. и Д Л а т ы п о в II. К вопросу о социальных отношениях в Даовазском бекстве на­ кануне установления Советской власти.—Уч. зап. Кулябского гос. пед. нн-та, вып. 3, 1957, стр. 87—130. Географическая справка. Политическая история края. Административное устройство. Классы и категории крестьянства. Налоги, повинности и положение трудящихся. Л а т ы по в И. Экономическое состояние Дарвазского бекства и основные за­ нятия его населения.—Уч. зап. Кулябского гос. пед. ии-та, вып. 4, 1958, стр. 47—84. Общая характеристика земледелия. Орудия земледельческого труда и спо­ собы обработки земли. Горные богатства и их использование. Кустарные про­ мыслы и ремесла. Меновая торговля. Отходничество. Л и некий В. И. Горная Бухара. Результаты трехлетних путешествий в Сред­ нюю Азию в 1896, 1897 и 1899 гг." СПб., т. I—II, 1902; т. III, 1905, 735 стр. Работа посвящена описанию высокогорных зон и ледников. Много прекрас­ ных фотографий. Встречаются отрывочные сведения о населении К. и Д. Прием v гармского бека. Описание Гарма, дома бека (I, стр. 233—236), устройство дороги по Сурхобу Алмаз-беком (I, стр. 237), Хаит и резиденция амлокдора (I, стр. 240), резиденция амлокдора в Шингличе {I, стр. 257), народное вол­ нение в Горифе (I, стр. 264—265), тип селения в Д. (III, стр. 595, 600—601), тутовые насаждения, пища населения (III, стр. 596), состояние дорог и оврнн- гп в Д. (III, стр. 598), дарвазский бек (III, стр. 603), мазар Бурха (III, стр. 619), арзынгекпн ишан (III, стр. 639). Л и т в и н о в Б. Н. Через Бухару на Памиры. — Исторический вестник, г 98 1904, X. стр. 297—331; XI, стр. 698—729; XII, стр. 1045—1087. Военная экспедиция в Запянджскнй Д. в 1894 г. Общие сведения о дар- зазском бекстве, условность границы по Пянджу, политическая обстановка в Д., некоторые общие сведения о населении (стр. 708—715), исторические сведения о Д., главным образом по Арандарснко {стр. 716—718), пребывание в Калап- Хумбе и описание его (стр. 718—722). Л и т в и н с к и й Б. А. Археологическое изучение Таджикистана советской нау­ кой (краткий очерк). (Душанбе], 1954, 83 стр. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 26). Посещение экспедицией М. С. Андреева К. в 1924 г. (стр. 7); осмотр архи­ тектурных памятников в К- Н. А. Кисляковым (стр. 20); сводка письменных сведений о К. (стр. 26), упоминание о послевоенных археологических работах в К. (стр. 30); рекогносцировочные обследования памятников К. (стр. 40); фик­ сация археологических памятников К- лингвистами (стр. 40); работа отряда А. М. Мандельштама в К. (стр. 41); изучение топонимики К. (стр. 73, приме­ чание) . Л о г о ф е т Д. Н. Бухарское ханство под русским протекторатом. М., 1911, т. 1, 340 стр.; т. 2, 357 стр. 210 История, грашти. территория, природа, население, административное устройство и армия, промышленность и торговля, суд, просвещение и религия, налоги, занятия населения, заболевания, сношения Бухары с Россией, народ­ ные движения, реформы. Среди других материалов: общие сведения о населе пни К. и Д. (К стр. 157—158), кгальча» в К. и Д. (1, стр. 176—177) о вы- борных правителях—ша и К. и Д. (1. стр. 241), перечень амлокдорств К. п Д. (1. стр. 248), добыча золота п Д. (1. стр. 266), величина сборов налогов в Ка- иатепшеком и Дарвазгком бекствах (2, стр. 65). Л о г о ф с т /I- В долинах рек Хннгоу и Арзынга. Путевые очерки по Восточной Бухаре.—Военный сборник, 1013. .V: 2. стр. 189—204; № 3, стр. 171--I86; № 4, (Тр. 169- 181. Путевые очерки и впечатления. Описание свадьбы у таджиков верхон'ы р. ХННГОУ (ЛЬ 3, стр. 199—204; Лгя 4. стр. 171- 174). различные легенды. Л о г о ф е т Д. И. Страна бесправия. Бухарское ханство п его спрремспное со­ стояние. СПб.. 1909, 239 стр. Разностороннее шнеанис Бухарского ханства. Среди другою материала: тяготение Д. и К. к шлхрнеябско-гпссарским бекам в прошлом (стр. 14). заме­ на правителей К. И Д. бухарскими беками (стр. 17), размеры подати с К. и Д. (стр. 53), Гарм—один из главных пунктов хчебной торговли (стр. 86). Л у к н и ц к и й П. Таджикистан. М.. 1951, 368 стр., много илл. (Географиче­ ская научно-художестзепная серия «Наша родина»). Специальный раздел «Дарваз и Каратегин» (стр. 291—318) посвящен описанию бывших Кулябской и Гармской областей. Среди другого материала здесь отдельные замечания по истории, этнографии, хозяйству, социалистиче­ скому строительству. М а с в Н. Очерки Гнссарского края. — В кн.; Мат-лы для статистики Туркест. края, V, 1879, стр. 130—255. Путевые очерки, географический очерк края. Среди других материалов: отождествление Раста и Кумсда арабских географов с К. (стр. 207, 208). при­ знание Каратепшом п Дарвазом власти эмира и приезд их правителей на по­ клон к эмиру (стр. 219). М а д ж л и с о в А. Борьба за установление Советской власти в Таджикистане,— Уч. зап. [Душанбинского] гос. пед. ин-та. Серия обществ, паук, т. 1, 1954, стр. 63—78. Изложение событии, связанных с установлением Советской власти и борь­ бой с басмачеством в 1917—1924 гг. Восстание Усмана в К., борьба с басма­ чеством в К. и Д. (стр. 68—76). М а д ж л и с о в А. Каратегин накануне установления Советской власти. [Ду­ шанбе!, 1959, 131 стр. Географический обзор Каратегинского бекства и население. Образование бекства и его административное устройство. Земельные отношения. Формы экс­ плуатации крестьян. Ремесло, торговля и расслоение крестьян. Революционное движение в России и его влияние на трудящихся К. Крестьянские восстания под предводительством Кадандаршо и Усмана. М а к а ш о в А. Утверждение Советской власти в Центральном и Южном Тад­ жикистане. [Душанбе], 1957, 147 стр. Среди других материалов: о восстании Усмана в К. в 1920 г. (стр. 79), басмачество в К. и Д. в 1921 г. (стр. 83—84); ликвидация басмачества в К. и Д. в 1923 г. (стр. 108—110); бгемгчество в Гармском вилояте в 1925 г. (стр. 128). М а к ш е е в А. И. Географические, этнографические и статистические материалы о Туркестанском крас.—Записки РГО по отделению статистики, т. II, 1871. стр. 1—60. Границы, пространство, географические и статистические данные, о заня­ тии края русскими, население, климат. Сведения относятся к 1867 г. На стр. 37 упоминание о посещении базаров За дарвинского края каратегиицамп. М а л л и ц к п й Ы. Г. Учебное пособие по географии Таджикистана. Ташкент— Самарканд. 1929, 184 стр. Введение, сравнительная география, физическая география, этнография, ландшафтная география. Народное хозяйство Таджикистана (Д. И. Руениопа). В этнографическом очерке много материала, относящегося к горному Таджн- 211 кисгану, упоминание о существовании различных сект о селениях К. (стр. 591, упоминание об обитании в К. и древности тюрок (стр. 65). Раздел «Кухистан> в главе, посвященном тандшафтной географии, содержит много этнографиче­ ских подробностей, касающихся населения К. и Д. (стр. 90—115). М а н д е л ь ш т а м А. М. К архсоюгпн Кэратегина.—КСИИМК, выи. 80. I960. стр. 76-79. Раскопка могильников в Верхнем К., имеющих форму ящиков из камен­ ных плит. В одном из них обнаружен же 1сзпыГ| нож. По мнению автора, мо­ гильники принадлежат комедам. М а и д е .1 ь ш т а м А. М. Материалы к историко-гсографичсскому обзору Па­ мира и припампрских областей (с древнейших времен до X в. п. э.)- [Душанбе], 1957, 181 стр. (Тр. АН Тадж. ССР, Ин-т истории, археологии и этнографии, т. 53). История изучения Памира и припампрских областей, данные античных, китайских и арабских источников, очерк истории Памира и припампрских обла­ стей в древности и в раннем средневековье. Среди других областей приводятся сведения по К. и Д. М а н д е л ь ш т а м А. М. Наскальные изображения «Тскке-таш» в Карагсгипе. --Изв. Отд общ. наук. АН Тадж. ССР, вып. 1 (24), 1961. стр. 85—87. Описание наскальных изображений в долине верхнего течения р. Сурхоб между кишлаками Шильбнли и Оксой с публикацией самих изображений. М а н д е л ь ш т а м А. М. О работах Каратегинского отряда в 1955 г.—В кн.: Археологические работы в Таджикистане в 1955 год\'. [Душанбе], 1958, стр. 87—92. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 63). Перечисляются археологические памятники, обнаруженные во время реког­ носцировочных работ, и дается их краткая характеристика, сообщается о рас­ копках трех могильников в верхней части р. Сурхоб и находке железного ножа. М а н д е л ь ш т а м А. Н. Предварительный отчет о работах Каоатегинского от­ ряда и 1954 г. [Душанбе], 1956, стр. 69—75 (Тр. АН Тадж. ССР, т. 37). Перечень п краткая характеристика археологических памятников К., за­ регистрированных отрядом. М а н д е л ь ш т а м А. М. и Р о з е н ф е л ь д А. 3. Калап-нмлок и Калан- джамхур в Каратегине и связанные с ними легенды.—В кн.: Памяти Михаила Сте­ пановича Андреева. Сб. статей по истории и археологии пародов Средней Азии. [Душанбе], 1960, стр. 97—105—(Тр. АН Тадж. ССР. т. 120). Описание развалин двух древних крепостей, расположенных при слия­ нии рек Сурхоба и Хннгоу; предания, связанные с этими объектами и собран­ ные среди местных жителей. М а с а л ь с к и й В. И. Туркестанский кран. Россия. -- Полное географическое описание нашего отечества, т. 19, СПб., 1913, 861 стр. Всестороннее списание Туркестана. Среди других материалов сведения о К. и Д.: отряд Александра (Македонского в Д. (стр. 276); власть Мадалихана Кокандского над К. и Д. (300); принадлежность части дарвазцев к нсманлиз- му (357); киргизы в К. (367); о таджикском населении К. п Д. ('105); брачные и другие обычаи в К. и Д. ('108—409); культуеа шелковицы в Д. (476); узоры из стилизованных птиц в Д. (527); вязка ЧУЛОК В Д. (530): оврингн в Д. (568): маршруты по К. и Д. (стр. 724—726. 733, 735—737, 740—742). М а с л о в с к и и С. Гальча (Первобытное население Туркестана).—Русский ан­ тропологический журнал. 1901, № 2. стр 17—32. О терминах «гальча» и «таджик» и их истолковании. Деление таджиков на ряд антропологических типов. Ряд мест статьи посвящен К„ Д. и Вахио. Распространение «еврейского типа» в К. (стр. 21), «славянского типа» — в К.. Д. и Вахиои-Боло (стр. 24), «армянского типа» в К. (стр. 24), о заселении се­ верных ущелий К. населением, сходным по типу с ягнобиами (стр. 27), краткая характеристика Д. и Калан-Хумба — исторические предания, легенды, тип на­ селения (стр. 28, 29). М а т е р и а л ы В с е с о ю з н о й п е р е п и с и населения 1926 г. в Узбекской ССР. Вып. II. Поселенные итоги Таджикской АССР. Самарканд, 1927, XXXVII 4- 169 стр. Краткий исторический 0'1ерк Таджикистана, территория и административ­ ное деление ТАССР, населенные пункты и население ТАССР (населенные, пунк- 212 ты, Численность, плотность, городское и сельское, кочезое и оседлое население, национальный состав и родной язык, половой состав, людской состав хозяйства, грамотность, возраст, численность населения ТАССР по вилайетам (таблица), список городских поселений, список туманов и областей, поселенные итоги (с указанием числа хозяйств — таджикских, узбекских и прочих и количества мужчин и женщин), таблицы национального и возрастного состава населения. В исторической справке выделены сведения по истории К. и Д., в таблицах дан Гармский вилайет, в списках поселенных итогов даны также и списки селений Гармского вилайета по туманам (Гарм, Джнргаталь, Калан-Хумб, Оби-Гарм, Тавильдара и Хаит). М а т с р и а л ы к в о п р о с у о з е м е л ь и ы х отношениях в Таджикистане. Под ред. Б. Б. Карпа. Ташкент—Душанбе, 1930, 247 стр. (Среднеазиатская государ­ ственная плановая комиссия). Краткий очерк производственных отношений в сельском хозяйстве Таджи­ кистана, характеристика земельных отношений по вилайетам Тадж. ССР, спра­ вочный статистический материал. Дана подробная характеристика феодальных отношений и мероприятии Советской власти в области земельных отношений в первые годы после революции. Земельные отношения в Гармском вилайете (стр. 172—195), отдельные примеры по Гармскому вилайету встречаются в об­ щем очерке производственных отношений (стр. 13, 17, 18, 20, 23, 25, 31, 33, 35, 40). М а тер и а л ы по р а й о н и р о в а н и ю С р е д и е й Азии. Кн. 1. Терри­ тория н население Бухары и Хорезма, ч. 1. Бухара. Ташкент, 1926, 289 стр. +2 л. карт. Введение, орография, гидрография и ирригация, административное деление населения. Упоминание о Каратегинеком и Дарвазском бекствах (стр. 65), ту­ маны Гармского вилайета и их характеристика (стр. 128—131), характеристи­ ка кентов Гармского вилайета с указанием количества хозяйств, душ, площади п плотности населения (стр. 138—141), численность населения Гармского ви­ лайета (стр. 145), плотность (стр. 157), национальный состав (стр. 165, 166), население (стр. 167); таблицы: численность и плотность по Гармскому вилай­ ету (стр. 274), плотность и концентрация населения (стр. 275), национальный состав (стр 277, 278). М а ъ с у м и Н. Фольклори точик.—Курси конспективй барон гоибхонхон Ин­ ститута педагоги. К. I. Сталинобод, 1952, 114 сах. Среди других материалов упоминаются и материалы по К. и Д. (стр. 20, 49,80—82). М е л к и е и з в е с т и я РЕ з а м е т к и . — ТВ, 1870, № 2. Сообщение о пленении бухарцами кокандского наместника в К. Шир-Али-бия и о возвращении последнего в Коканд по просьбе Кауфмана. М е л ь к у м о в Я. А. Турксстанцы.—Военные мемуары, М., 1960, 270 стр. Воспоминания командира кавалерийской бригады Якова Аркадьевича Мель- кумова о борьбе с басмачеством в 1920—1932 гг. в Средней Азии. Среди другого материала в книге подробно описана борьба с басмачеством в К. и Д. в 1921 — 1923 гг.; упомянуто также об авантюре Фузанла Максума в 1929 г. M e y e n d o r f f G. Voyage d'Orenburg a Boiikhara, fait en 1820. Paris, 1826, XII 4- 508 p. Путешествие в Бухару. Упоминание о постоянной вражде обигармского правителя с Гиссаром (стр. 131). Отрывочные, полуфантастические сведения о К- и Д. — языческое население, о добыче золота в р. Дарваз (!?), (стр. 132— М и н а е в И. Сведения о странах по верховьям Аму-Дарьи (по 1878 год). СПб., 1879, 270 стр. Географические сведения, обозрение путешествий, этнографические и линг­ вистические заметки, приложения и дополнения. Среди других материалов све­ дения о К. по Абрамову (стр. 52, 53, 196—198), Буду (121), Хавильдару (146), Арандаренко (233—236, 240, 241), о Д. по Тротеру (стр. 52), Буду (121), Ха­ вильдару (146), Гордону (156), а также другие беглые упоминания. .И и р з о е в А. Намъбаст ва вазнфахоп навбатип мо дар со.\ап таърпх, ар­ хеология, этнография, забон. лугагсозн ва адабпёт. Тр. ТФАН СССР. т. 27, 1951, стр. 201—226 213 Среди других материалов упоминается об этнографических исследованиях » К., Д. и Вахио (стр. 209—212). М и р з о е в М. Из истории массовой коллективизации в 1930—1932 гг.—В кн.: Очерки по истории Таджикистана, т. 1. [Душанбе], 1957. стр. 125—148. Работа бригады по проведению двухмесячника организационно-хозяйствен­ ного укрепления колхозов в 1931 г. в Гар'мском округе (стр. 137). М о н о г а р о в а Л. Ф Язгулемцы Западного Памира. — СЭ, 1949, Хя 3, стр. 89—108. О присоединении Д. к Бухаре в 1877 г. (стр. 102). о выходцах на Язгу- лемс из К. (стр. 103). М у х а м м е д Ю с у ф М у н ш п. Мукнм-ханская история. Перев. с тадж., предисл., примеч. и указатели проф. А. А. Семенова. Ташкент, 1956, 303 стр. (Ий-г еостоковедення АН Узб. ССР). На стр. 9 указывается, что Д. и нрипамирские области, по-видимому, не принадлежали Аштарханидам. М у ш к е т о в И. В. Туркестан, I. СПб.. 1886; изд. 2-е, 1915. Геологическое и орографическое описание Туркестана. На стр. 51, 52 о древнем пути через К. Особая глава посвящена истории исследования Турке­ стана, в ней указаны и первые экспедиции в К. и Д. М—ъ Н. Корреспонденция из С.-Петербурга.—ТВ, 1872, Л° 4. Сообщается о посещении А. П. Федченко в Фергане б. каратегинского пра­ вителя Музаффар-ша, бежавшего в Коканд при наступлении Сары-хана и за­ мене его Рахим-ша. Н а л и в к и н В. П. Краткая история Кокандского ханства. Казань, 1886, 215 стр. Среди других материалов сведения о каратегинцах-отходниках (стр. 22), бегство кокандских царевичей в К. в 1816 г. (стр. 103), бегство брата эмирл Насруллы через К. в Коканд в 1826 г. (стр. 130), захват К. кокандцамн в 1834 г. (стр. 134—135). поход в К. Каиаат-ша в конце 50-х годов XIX в. (стр. 190). N a i n u n a i i l o l k l o r i tocik. Tartibdihariiia A. N. Boldirev, dar zeri tahriri Je. E. Bertels. [Душанбе]—Л.,1938, 282 стр. Образцы различных жанров фольклора. В первой части образцы сгруп­ пированы по тематике — чужбинная песнь, принудительный брак, любовь бед няка и др. с подразделением по районам; вторая часть представляет образцы, сгруппированные по районам. В обоих частях выделяется К. и Д. Н а м у н а х о и ф о л ь к л о р у Д а р в О з. Тартиб ди\анда А. 3. Розенфельд. [Душанбе], 1955, 168 сах,. Сказки, анекдоты, пословицы и поговорки, четверостишия, песни, детский фольклор, местные поэты, советский фольклор. Сведения об информаторах и месте записи. Словарь терминов. Каждому жанру фольклора предпослано не­ большое предисловие с характеристикой жанра и обстановки, в которой он исполняется. И ар ч и к у л о г. И. К. Краткие сведения о дореволюционной кустарной про­ мышленности Таджикистана. [Душанбе], 1957. 69 стр.- ('1р. АН Тадж. ССР, т. 81). Среди других материалов: перечисление видов кустарного производства (стр. 8, 9)'; тканье шерстяных материй и изготовление чулок в К. и Д. (стр. 15); характеристика некоторых ремесел и промыслов (стр. 36, 37); переплетение домашней промышленности е ремеслом в К. и Д. (стр. 48); характеристика занятий жителей к. Сари-Шухон по Н, М. Пещсревой и рсмеслсиная форма кустарного производства в Д. (стр. 50, 51). Н ем е но в а Р. Л. О селениях Дарваза. — Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10—11, 1956, стр. 33—44, I карта-вклейка. Краткие общие езедения о Д.. границы Д.. дореволюционное админи­ стративное деление; подразделение кишлаков и населения Д. на три группы, типы селений, происхождение населения Д.. деление селений на части-квар­ талы, специализация кварталов, родственные группы— кауп и их характери­ стика, деление селений на теневую п солнечную сторо!Ш. Преобразование се­ лений Д. 214 Н е М е н о в а Р. Л. Предварительный отчет о работе во время Гармской эт­ нографической экспедиции.—Докл. АН Тадж. ССР, № 9. 1953, стр. 59—64. Предварительная характеристика собранных в 1952 г. материалов по рас­ селению населения, этническому составу, истории селений и топонимике. Н и кол а ев Ю. К истории хозяйственного развития Таджикской Автономной Советской Социалистической Республики (октябрь 1924—октябрь 1929 г.). — Уч.-зап. [Душанбинского] Пед. ин-та. Сер. обществ, наук, т. 1, 1954, стр. 117—138. Положение и развитие сельского хозяйства, промышленности, товаро­ оборота, транспорта и связи в Таджикской АССР. Уничтожение населения и разорение хозяйства басмачами в К. и Д. (стр. 118), крупные землевладельцы и безземельные в К. а Д. (сгр. 120), уход на заработки из Гармского вилай­ ета (стр. 121), неурожай в Дарвазе в 1925 г. (стр. 122). Н и к о л а е в 10. А. Укрепление органов государственной власти Таджикской АССР (октябрь 1924 г.—октябрь 1929 г.).—В кн.: Мат-лы к истории таджикского на­ рода в советским период. [Душанбе], 1954, стр. 187—237. Выборы в Советы в Гармском вилайете в 1925 г. (стр. 196, 197); укреп­ ление советского аппарата п Гармском вилайете (стр. 198); выборы в советы в Гармском вилайете в 1926 г. (стр. 203—205); проведение собраний бедноты в Гармском вилайете (стр. 216); ошибки в выборах 1928 г. в ТабильдарИНСКОМ тюмене (стр. 219); срыв избирательных собрании в отдельных тюменях Гарм­ ского вилайета (стр. 231); работа Гармского съезда Советов (стр. 231). Н о в и ц к и Й В. Ф Поездка в хребет Петра Великого летом 1903 года.—Изз. РГО, т. 11, вып. 1—2, 1904, стр. 1—30. Отчет о поездке. Беглая характеристика таджиков К-, чистота типа, ме­ чети и алоу-хона, почитание огня, занятия (стр. 9—10), Гарм, дома бека (стр. 16—17), жители Вахио—выходцы из Вахана, их бедность (стр. 19), упоми­ нание о добыче золота в верховьях Хингоу (стр. 25). П у р д ж а н о в Н. Некоторые архаические черты в танцах и пантомимах гор­ ных таджиков. — Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10—II, 1956, стр. 179—190. с илл. Танцы и пантомимы, изображающие демонические существа, а также пред­ ставляющие животных и птиц, как наиболее древние. Описание некоторых со­ ответствующих танцев и пантомим. Магическая п тотемистическая основа этих танцев и пантомим, связь их с древней охотой, Н у р д ж а н о в Н. Отчет о работе зо время Гармской этнографической экспе­ диции 1954 г. — Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10—11, 1956, стр. 45— 59, 8 илл. Народный театр и народные развлечения в Д., танцы, обрядовый танец вокруг покойника, некоторые детские игры; охота на птиц, горных козлов в Д., наскальные изображения в К- в верховьях Сурхоба; старые свадебные обычаи и обряды в Д., современные браки, характеристика семьи в Д. Н у р д ж а н о в Н. X. Предваоительный отчет о работе во время Гармской эт­ нографической экспедиции 1952 г. Докл. АН Тадж. ССР, № 9. 1953, стр. 49—57. Состав экспедиции, маршруты, задачи экспедиции, предварительная харак­ теристика собранных материалов—семья н брак, народное искусство, художе­ ственная самодеятельноеть, жилище, школа, культурно-просветительная работа. здравоохранение. Н у р д ж а н о в Н. Таджикский народный театр (по материалам Кулябскон об­ ласти). М., 1956, 339 стр., 25 фото в тексте. (Ии-т истории, археологии и этногра­ фии АН Тадж. ССР). В описании народных развлечений, танцев и театрализованных представ­ лений встречаются и материалы из К. и Д. Н у р д ж а н о в Н. X. Танцы таджиков Кулябской области.—Изв. Отд. обществ. паук АН Тадж. ССР, вып. 3, 1953, стр. 131—155. На стр. 132, 140. 142, 151 упоминаются материалы, относящиеся к Гарм­ ской области. О б о з р е н и е К о к а и дек ого х а н с т в а в нынешнем его состоянии.— Зап. РГО, т. 3, 1849, стр. 167—216. Среди других извести: покорение К. и Д. кокапдиамн в 1830 г. (стр. 177). гибель от холеры кокандского гарнизона в К. и уход кокандского правителя с 215 остатками войска обратно и Коканд в 1840 г.. зависимость от Коканда Дарва- за и В ах но, принадлежность жителей Вахпо к шиизму (стр. 196), торговля с К., селения в К., транспорт (стр. 212). О 1 и f s e и О. The Emir of Bokhara and his Country. Journeys and studies in Bokhara. Copenhagen—London, 1911, 599 p. Путешествие Датской Памирской экспедиции в 1896—1897 и в 1898— 1899 гг. Описание путешествия по отдельным частям Бухарского ханства (гла­ вы I — II), природа, население, жилище, транспорт и связь, религия, развлече­ ния, медицина, одежда, сельское хозяйство, города, эмир (глава III—XVII). Множество фотографий. Среди других материалов — путешествие по Д. и К. (стр. 92—140). О ш а н и н В. Ф. Каратегин и Дарваз.—Изв. РГО, т. 17, вып. I, 188I, стр. 21—58. В 1878 г. Ошанин первый из русских исследователей посетил К. Геогра­ фическое описание, сведения о занятиях населения, торговле. Сведения о Д. даны по расспросным материалам—исторические заметки, описание дорог, маршрутов, населенных пунктов. О ш а и и н В. Ф. Письма.--ТВ, 1878, Кч 36, 38, 39, 41. Четыре письма В. Ф. Ошанина из первой экспедиции в К. Путевые замет­ ки, описание маршрута, сведения о занятиях, торговле, упоминания о походе Худой Назара Лталыка в Д. О in а пин В. Ф. Поездка Л. Э Регсля в Дарваз.—ТВ, 1882, № 5. Маршрут Л. Э Регеля, одного из первых русских ученых, посетившего Д. в 1881 г. Упоминается о поездке в Д. Смирнова в том же 1881 г., маршрут ко­ торого неизвестен. О ш а н и н Л. В. Антропологический состав населения Средней Азии и этно­ генез ее народов в свете данных антропологии.—В кн.: Вопросы этногенеза народов Средней Азии в свете данных антропологии. Ташкент, 1953, стр. 9—56. На стр. 38—41 дано определение антропологического типа таджиков К. и Д. О ш а и и н Л. В. Антропологический состав населения Средней Азии и этноге­ нез ее народов, ч. 3. Ереван. 1959, 196 стр. Глава IV посвящена этногенезу горных таджиков К. и Д. по данным сравнительной антропологии. Естествен и ые пути, по которым могло идти рас­ селение согдийского-бактрийского элемента в К. и Д. Таджики К. И Д. как прямое продолжение согднйско-бактрнйского пласта населения. Вопрос о при­ месях к таджикам К. и Д. иных этнических элементов. О ш а н и н Л. Б. Этногенез пародов Средней Азии в свете данных антрополо­ гии. Тезисы доклада.—СЭ, сб. гтатсн, вып. 6--7, 1947. стр. 305—307. Среди других п материалы по таджикам К. и Д. П а м я т и первых революционеров Каратегпна.—«КОММУНИСТ Татжпкистана» 1931, № 34. Восстание Усмана в К. П а й к о в А. Население Таджикистана (демографический очерк). — В кн.: Таджикистан. Ташкент, 1925, стр. 81—92. Источники, распределение населения по вилайетам, плотность, городское и сельское население, половой и возрастной ссотав. распределение населения па кочевое и оседлое, этнический состав населения. Среди других имеются дан­ ные и по Гармскому вилайету. П а н к о в А. В. Положение, границы, состав п административное деление Тад­ жикистана, — В кн.: Таджикистан. Ташкент, 1925, стр. 1—8. Среди других указаны состав п площадь Гармского вилайета. П—в. Н. Весы и меры в Средней Азии.—ТВ, 1874, № 33. Среди других материалов указаны и единицы измерения в К. П е щ е р ев а Е. М. Гончарное производство Среднен Азии. М.—Л., 1959, 395 сто. (Тр. Ип-та этнографии АН СССР, нов. сер., т. 42). В первой части работы, посвященной женскому гончарству, наряду с дру­ гими использованы материалы, собранные в К. и Д. (к. Сари-Шухон в К., 216 к. Сафедорон в Д.); упоминания о К. и Д- имеются также во введении (стр. 5, 6, 9, 10, 13, 14) и в заключении (стр. 386—391). П е щ е р ев а Е. М. Гончарное производство у горных таджиков — Изв. Сред.- аз. географ, об-ва, т. 19, 1929, стр. 25—37 -Ь 3 л. табл. Районы производства, материал, инструменты, техника производства, об­ жиг, продажа и обмен посуды, типы сосудов, глиняные игрушки, мастерицы, об­ рядовая сторона, 13 статье приводятся материалы также по К., Д. и Вахио (стр. 25, 26, 29—34, 36). П с щ е р е в а Е. М. Игрушки и детские игры у таджиков и узбеков (по ма­ териалам 1924—1935 гг.).—Сб. МАЭ, 17. М.—Л., 1957, стр. 22—94. Обстоятельное описание игрушек и игр горных таджиков, в том числе и тад­ жиков К., Вахио, и Д., а также таджиков и узбеков равнины. Игрушки детей раннего возраста и более старших, отражение в игрушке основных занятий взрослого населения — земледелия и скотоводства. Деревян­ ные и глиняные игрушки. Игрушки — оружие и музыкальные инструменты. Игрушки девочек, отражающие хозяйственную деятельность, куклы, игры, свя­ занные с куклами. Различные игры, игры в помещении и на воздухе, игры с камешками, бабками; игры, связанные с праздниками, с различными обрядами и поверьями, со свадебной обрядностью. Игры — подражание хозяйственной дея­ тельности взрослых. Широко привлечены коллекции МАЭ АН СССР. П е щ е р е в а Е. М. Молочное хозяйство горных таджиков п некоторые связан­ ные с ним обычаи. — В кн.: А н д р е е в М. С. По Таджикистану. Краткий отчет о работах этнографической экспедиции в Таджикистане в 1925 г., вып. 1. Ташкент, 1927, стр. 42—59. Молочное хозяйство — отрасль женского труда. Типы жилищ иа лстовках. способы приготовления молочных продуктов, выход на летовку и сопровож­ дающие его обряды. Организация молочных артелей, обряды, связанные с этой организацией; обряды при перетапливании масла. Материал относится к горному Таджикистану; среди прочих мест упоминаются К., долина р. Хппгоу (Ва­ хио), Д. П е щ е р е в а Е. М. Некоторые игры среди оседлого населения Туркестана.— Бюлл. САГУ, 1925, № 11, стр. 81—98. Описание детских и обрядовых игр. Игровые песни, присказки в подлин­ нике и в переводе. Связь игр с различными обрядами, главным образом, с ве­ сенними и новогодними. Материал относится к Ташкенту, сел. Брич-мулла, вер­ ховьям Зеравшапа и другим преимущественно горным районам Таджикистана. Игры у таджиков К. упоминаются иа стр. 82, 83, 85, 90, 91, 96. П е щ е р е в а Е. М. Поездка к горным таджикам.—КСИЭ АН СССР, т. 3, 1917. стр. 42-48. Отчет о работе осенью 19-15 г. в с. Сарн-Шухон Гармского района. Пре­ дания о переселениях из Вахио в К:, сведения о других переселениях. Женское гончарное производство в селении: сбыт продукции, техника производства, об­ жиг, ассортимент, орнаментировка, роспись. Организация ремесла, мифическая покровительница ремесла и ее культ. Воспоминания о материнском роде и сче­ те родства по матери, роль дяди со стороны матери. Роль женских родствен­ ников в свадебном обряде, следы матрилокальности брака. Перечень некото­ рых свадебных обрядов. Упоминание о костюме и пище населения. Приводятся рисунки 12 сосудов. П и с а р ч и к А. К. Гармская этнографическая экспедиция 1954 г.—СЭ, 1955, Л!' 4, стр. 134—141, 7 пл.т. Краткая характеристика собранною экспедицией материала. П и с а р ч и к А. К. Михаил Степанович Андреев.—В кн.: Памяти Михаила Сте­ пановича Андреева. Сб. статей по истории и филологии пародов Средней Азии. [Ду­ шанбе], 1960, стр. 3—29. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 120). Среди другого материала упоминается о поездках М. С. Андреева в К. и Д. и о его публикациях и архивных материалах, касающихся К. и Д. П и с а р ч и к А. К. О народном прикладном искусстве Таджикистана.—В кн.: Искусство таджикского парода. Сб. статей, вып. 2. [Душанбе], I960, стр. 61—91. (Тр. Ин-та истории АН Тадж. ССР, т. 29). 217 Среди других Материалов: воспроизведение двух рубандов из коллекции Музеи археологии и этнографии (стр. 66. 67); упоминание о вязаных изделиях (чулках) (стр. 81); о типах тюбетеек и Д. (стр. 81), платья с орнаментирован­ ным передом в К. п Д. (стр. 81, рис. 16 и 17); тканая тесьма (стр. 81, рис. 18); орнаментированные колыбели из к. Навди в К. (стр. 86, рис. 21). П и с а р ч и к А. К. О некоторых терминах родства таджиков.—В кн.: Сб. ста­ тей no истории и филологии народов Средней Азии, посвященный 80-лстню со дня рождении А. А. Семенова. [Душанбе], 1953. сгр. 177—185. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 17) Приводится среди других и термины из К-. Д. и Вахио. П и с а р ч и к А. К. Примечания и дополнения к монографии М. С. Андреева «Таджики долины Хуф», вып. 2. Сталннабад, 1958. стр. 277—486. Среди других материалов встречаются отдельные сведения по К. и Д.: счет времени по частям тела человека в Д. (стр. 317. 326, 328, 329), в бассейне р. Хингоу и в К. (стр. 329); о терминах «петоб» и «нъшра» в топонимике К. и Д. (стр. 281, 282); о севообороте и отсутствии зимних посевов в К. и Д. {стр. 287, 288); бытование топора-тесла в К. и Д. (стр. 288); применение чапара в Д. (стр. 298); празднование Навруза в Д. (стр. 330); приобретение одеял из Д. (стр. 419); термины «давр» и «каргаспуш» для свода в крыше в Д. (стр. 436); дома с тремя столбами в Д. (стр. 468); о типах домов в Д. и К. (стр.470, 471). П и с а р ч и к А. К. Строительные материалы и конструктивные приемы народ­ ных мастеров Ферганской долины в XIX начале XX в.—В кн.: Среднеазиатский эт­ нографический сборник 1. М., 1954, стр. 216—298. (Тр. Ин-та этнографии АН СССР, нов. сер., т. 21). Упоминание о терминах, употребляемых при возведении стен в Тавиль- даринском районе (стр. 255, примечание); о каратегиицах — мастерах по воз­ ведению глинобитных стен в Фергане и Ташкенте (стр. 256). П и с а р ч и к А. К. Термины обращения «ло» и «ро^ в шугнано-рушанской груп­ пе языков в верховьях Пянджа (Амударьн). — Изв ТФАН СССР, Хэ 15, 1949, стр. 59—67. Об употреблении терминов «ро», «ло» и «ало» в фольклоре К. и Д. (стр. 66). П и с а р ч и к А. К. Этнографическая оабота в Таджикистане,—Изв. отд. обществ наук АН Тадж. ССР, выи. С, 1954, стр. 63—71. Обзор этнографических работ, выполненных таджнкистанскими учрежде­ ниями. Среди других отмечены и работы, проводившиеся на территории Гарм- екой области, в частности и работы по сплошному этнографическому обследо­ ванию области. П и с а р ч и к А. К. п К а р м ы ш е в а Б. X. Опыт сплошного этнографического обследования Кулябской области.—Изв. отд. обществ, наук АН Тат.ж ССР вып 3 1953. сгр. 73—97. О таджпках-чагатап в Д. и в бассейне Хингоу (стр. 81, примеч.); о выход­ цах из Д. (сгр. 86); о сходстве кулябского жилища с гармским (стр. 93). П и с а р ч и к А. К. и К а р м ы ш е в a IS. X. Этнографическая работа в Тад­ жикистане в 1952- 1953 гг.—СЭ, 1954, № 3, стр. 115—119. Среди других материалоч сообщения и работе по сплошному этнографи­ ческому обследованию Гармской области. П и с а р ч и к А. К. и Ш и р о к о в а 3. А. Музей археологии и этнографии им. М. С. Андреева. — Изв. отд. обществ, паук АН Тадж. ССР, вып. 2, 1952 стр. 121—133. На стр. 128—129 упоминание о рубанде из Гармской области и его фото­ графия. П о к о т п л о И. II. Путешествие в Центральную и Восточную Бухару в 1886 го- ду._Изв. РГО. т. 25. выи. 6, 1889, стр. 480—502. _ Отчет о путешествии. На стр. 495—502 очерк Д. — территория и количе­ ство населения, естественно-географические условия, тип населения, жилище, занятия, пища, олежда, сведения о былой независимости Д. Занятие его бу­ харцами. 2IS П о к р о.вск и ii Г. 3. и С т о г о в Н. И. Алайскйе аульные общества Марге- ланского уезда в 1909 голу. Ташкент, 1913. Прилож. к статистич. обзору Ферганской области за 1911 г. Скобелев, 1914, 162 стр. Статистико-экономпческое обследование. Сре ш исторических заметок на­ падение калмыков на К. о XVII в., приход из К. в Алайскую долину киргизов в начале XVIII в. (стр. 79—81). П о с л а в с к и й 10. И. Экономический очерк Таджикистана.—В кн.: Таджи­ кистан. Ташкент, 1925. стр. 179—243. Источники i: материалы, основные типы расселения в связи с направлением хозяйственной деятельности, особенности сельского хозяйства Таджикистана, междухозяйственный оборот. Среди других имеются данные о численности на­ селения, посевных площадей, скота и другие материалы по Гармскому округу. Тип поселения в Д. и К. (стр. 192. 193, 198). Сельское хозяйство в Гармской области (стр. 204, 205, 213—215). Сведения об изменении численности насе­ ления Гармской области (стр. 218, 219). Кустарные промыслы в Д. н К. (стр. 220, 221). Передвижение различных групп населения в Гармском вилай­ ете (стр. 223, 2240). Характер земель в К. и Д. (стр. 230). Натуральный обмен в К. (стр. 232). Торговое развитие Гарма и Калаи-Хумба (стр. 233). Р а с т о р г у е в а В. С. Очерки по таджикской диалектологии, вып. 1. Варзоб- скип говор таджикского языка. М., 1952. 206 стр. О выселенцах из К. (стр. 21—23). Р а х и м о в М. Дар бораи мафхуми калнман «дохунда», «Шарки сурх». 1957, № 12, сах, 113—117. На материалах К., Д. и Куляба автор доказывает происхождение слова «дохунда» от термина «додархондах—названный брат. Р а х и м о в М. Р. Земледелие таджиков бассейна р. Хингоу в дореволюционны!» период. Автореф. канд. дисс. — КСИЭ АН СССР, вып. 24, 1955, стр. 75—85. Р а х и м о в М. Р. Земледелие таджиков бассейна р. Хингоу в дореволюционный период (историко-этнографический очерк). [Душанбе!, 1957, 221 стр. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 43). Физико-географический и хозяйственный очерк бассейна р. Хингоу. Тех­ ника земледелия, применявшаяся до резолюции. Социально-экономические отно­ шения в дореволюционный период. Земледельческий народный календарь и система мер. Земледельческие обычаи и обряды. Р а х и м о в М. Р. Исчисление времени у таджиков бассейна р. Хингоу в XIX— начале XX вв. (В связи с народным земледельческим календарем).—СЭ, 1957, Л"0 2 стр. 73—87. Степень изученности народного календаря горных таджиков, счет време­ ни по частям человеческого тела, остатки счета времени по месяцам на осно­ вании фенологических признаков, народные представления об определении на­ чала весны и других сезонов по движению солнца, фенологические наблюдения. Мусульманские лунные и солнечные календари п iюрко-монгольское летоис­ числение. Р а х и м о в М. Р. Меры длины п поверхности у таджиков бассейна р. Хнкгоч' в XIX — начале XX вв. (К истории народной метрологии таджиков). — Изв. Отд. об­ ществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 8, 1956, стр. 111—117. Перечисляются меры длины и поверхности, указывается их происхождение, приводятся аналогии с мерами других мест. Р а х и м о в М. Р. Меры сыпучих тел у таджиков бассейна р. Хингоу. —Сб. статей по истории и филологии народов Средней Азии, посвященный 80-летпю со дня рождения А. А. Семенова. [Душанбе]. 1953, стр. 197—203. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 17). Перечень и характеристика мер сыпучих тел, сравнение их с таковыми в других местах. Р а х и м о в М. Р. Некоторые обычаи и обряды, связанные со скотоводством. у таджиков Каратегииа и Дарваза.—В кн.: Памяти Михаила Степановича Андреева. Сб. статей по истории и филологии народов Средней Азии. [Душанбе], 1960, стр. 181 — 1*7. (Тр. АН Тадж. ССР, т 120). Магические приемы, практикующиеся при отеле или окоте скота, при предохранении его от «дурного глаза», от волков; магические действия, якобы способствующие обилию скота. Некоторые поверья, связанные со скотом. 219 Н а х и м о в М. Р. Некоторые результаты работы по время Гармской этнографи­ ческом экспедиции 1954 г.—Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10—II, 1956, стр. 61—72. Земледелие в Д., слабая степень механизации, орудия сельского хозяйства, культуры, агротехника, обычаи п обряды, связанные с земледелием; животно­ водство, рост поголовья скота, содержание п выпас скота, обряды, выход на летние пастбища; садоводство и шелководство; сельскохозяйственный кален­ дарь и праздники; обычаи, связанные с рождением и первыми днями жизни ребенка; обычаи и обряды, связанные со смертью и похоронами. Современный быт и культура колхозников. Р а х и м о в М. Об институте «тапхо» п Дапвазе (в долине р. Хпнгов).—Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 4, i953. стр. 129—137. Характеристика «танхо^, приводятся два рукописных документа, касаю­ щиеся «танхо». Р а х и м о в М. Обычаи и обряды, связанные со смертью и похоронами, у тад­ жиков Кулябской области.—Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 3, 1953, стр. 107—130. В статье приводятся также соответствующие обряды и обычаи таджиков Гармской области. Р а х и м о в М. Пережитки древних верований в современном быт у таджиков Каратегина и Дарваза.—В кн.:— Мат-лы второго совещания археологов и этногра­ фов Средней Азии (29 октября—4 ноября 1956 г. [Душанбе]). М.—Л., 1959, стр. 115— 119. Рассмотрены старые обычаи и поверья, связанные с рождением ребенка и первыми годами его жизни, смертью человека и похоронами, культом ма- заров. Р а х и м о в М. Р. Предварительный отчет о работе во время Гармской этно­ графической экспедиции 1952 г.—Докл. АН Тадж. ССР, № 9, 1953, стр. 65—72. Предварительная характеристика собранных материалов по земледелию, животноводству и связанным с ними обычаями, промыслами и ремеслами, пище, обычаям и обрядам, связанным с рождением и смертью, а также мате­ риалов по новому быту и культуре колхозников. Р а х и м о в М. Р. Следы древних верований в земледельческих обычаях и об­ рядах таджиков Каратегина и Дарваза до революции.—Изв. Отд. ооществ. наук АН Тадж. ССР, вып. 10—II, 1956, стр. 73—83. Праздник месяца хут и праздник Нового года, празднование последней среды месяца сафар; «дед земледелец» и его функции, поверья, связанные с ним, обряды вызывания дождя; представление о душе поля, о демонических существах, присутствующих на току. Р а х и м о в М. Р. Следы древних верований в земледельческих обычаях и об­ рядах таджиков Каратегина и Дарвааз в XIX—начале XX вв.—КСИЭ АН СССР, вып. 29, 1958, стр. 76—83. Празднование Наврузя (нового года), обычаи, связанные с последней сре­ дой месяца сафар; обряды, связанные с представлением о патроне земледелия; обряды, имеющие целью вызвать дождь или прекратить его; обряды и запре­ ты, относящиеся к жатве и уборке урожая. Р е г е л ь А. Э. Поездка в Каратегнн и Дарваз. — Изв. РГО, г. 18, выи 2 1882 стр. 137—141. Сообщение о поездке, состоявшейся летом 1881 г. Общий географический очерк и некоторые сведения по истории Д., а также легенды; описание жилища. Р е г е л ь А. Путешествие в Шугпан, — ТВ, 1884, № 17. Маршрут поездки через Вахио и Д. в 1882 г. R i c k m e r R i c k m e r s W. The Duab of Turkestan. A physiographic sketch and account of some travels. Cambridge, 1913, p. 564 Описание путешествия по Туркестану. ЛДножество великолепных снимков. Путешествие по К. и Д. (стр. 325—436), различные путевые заметки. Р о з А. Золотой кишлак.—«Коммунист Таджикистана», 1937, № 259 (2350). Легенда о золотом кишлаке, записанная в Вахио. 220 Р о з е н ф е л ь д А. 3. Ванчские говоры.--Докл. АН Тадж, ССР. вып. 5, 1952, стр. 49—53. О распространении ряда признаков, характерных для памирских языков з Д. (стр. 51); о переселениях и? Бахпо-Боло на Ванч и проникновении элемен­ тов говора Вахио-Боло (стр. 52) Р о з е н ф е л ь д А. 3. Говоры Каратегнна.—Б кн.; Иранские языки, nun. 2. М.— Л., 1950. стр. 145—168. Два основных говора К., краткие сведения об отсталости з прошлом, за­ нятиях населения, киргизском населении. Грамматический очерк, локализация левобережного и правобережного говоров, главные классификационные призна­ ки обоих говоров. Тексты левобережного говора из Яхакпаста. Калан-Лаби-Оба, Хаита и Язганда (Нижнее Вахпо). Тексты правобережного говора из Навдин- ского. Шпнглпчского и Ппнгопскогп сельсоветов. В текстах даны отдельные фразы и связанные рассказы. ' Р о з е н ф е л ь д А. 3. Говоры Каратегнна. [Душанбе], I960. 107 стр. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 93) Грамматический очерк, тексты, словарь п указатель к словарю. Две основ­ ные группы говоров — правобережные и левобережные, с указанием сельсоветов и кишлаков, в которых распространен каждый говор (стр. 23, 24). Во введе­ нии (стр. 3—51 говорится об отходничестве, переселениях в прошлом, о росте культуры в советское время. Р о з е н ф е л ь д А. 3. Дарвазскпс говоры таджикского языка.—Тр. Ин-та языко­ знания AM СССР, т. 6. 1956, стр. 196-277, 4 л. карты-схемы. История изучения дарвазских говоров, территория распространения, заня­ тия населения, история Д., характеристика собранных материалов. Грамматиче­ ский очерк. Характерные признаки дарвазских говоров. Разделение па шесть го­ воров и их основные признаки. Тексты. Словарь. Карты-схемы распространения говоров п наиболее характерных признаков. Р о з е н ф е л ь д А. 3. Из области тлджикско-испсидскпх фольклорных связей (свадебная кумулятивная сказка).—СЭ, 1948, К? 1, стр. 205, 206. Приводится текст таджикской скатки, записанной в Яхакпасте (К.). Сказка имеет ритуальное значение и рассказывается во время обряда даст- беша, когда новобрачная знакомится с хозяйством и замешивает тесто. Ее содержание совпадает с такой же персидской сказкой, напечатанной в одном из тегеранских журналов. Р о з е н ф е л ь д А. 3. К вопросу о памиро-таджикских языковых отношениях на материалах ванджекпх юворов.—Тр. Ин-та языкознания АН СССР, т. 6, 1956, стр. 173—280. Среди другого материала даны некоторые примеры проникновения памир­ ских языков, их элементов в дарвазскпс и каратепшекие говоры. Р о з е н ф е л ь д А. 3. Материалы по этнографии и топонимике Ванча.—Изв. БГО, т. 85. вып. 4, 1953, стр. 393—404. Торговля-обмен с Д. п Вахпо (стр. 306); о переселенцах из Вахио (стр. 400); о делении дарвазских кишлаков на три части (стр. 401); названия кварталов Калаи-Хумба (стр. 402); о топониме «харв» в Д. и К. (стр. 402); этимология названии кишлаков Д.. К. и Вахио—Мадыигат, Ушхарвак, Муджн- харв, Сабзихарв. Люлихарви (стр. 403, 404). Р о з е н ф е л ь д А. 3. Название «Лянгар» в топонимике Таджикистана.—Изв. ВГО, т. 72, выи 6, 1910, стр. 861—864. Этимология слова «лянгар» раскрывает его значение (при первоначальном значении «якорь»), как «остановка», «стоянка». Топонимика Таджикистана пока­ зывает, что термин «лянгар» применяется к тем местам, где находятся маза- ры—почитаемые места или могилы мусульманских святых. Среди многих на­ званий приводятся и материалы по топонимике К., Вахио и Д. Р о з е н ф е л ь д А. 3. Некоторые вопросы таджикской диалектологии.—Вести. ЛГУ, 1951, № 7, стр. 32—40. Среди других материалов сведения о каратегииских и дарвазских говорах. Условия бытования, краткая характернслика, сведения о переселениях карате- гинцев. влияние древнего субстрата на дарвазекпе говоры. Р о з е н ф е л ь д А. 3. О некоторых пережитках древних верований у припамир- ских народов (В связи с легендой о «снежном человеке»).—СЭ, 1959, Mb 4, стр. 55—66. 221 Среди других Материалов: переселение киргизов Джиргаталн на Памир (стр. 56); распространение представления о сверхъестественном существе гуль- бнябан н Вахио и К. и гуль—в Вахно {стр. 58, 59); распространение наскаль­ ных изображений (стр. 61); представление о гуле и «ночном кошмаре» в Ва­ хио и Д. (стр. 63); представление сб аджина в Вахио и хайте в Д. (стр. 65). Р о з с н ф е л ь д А. 3. Топонимика Нижнего Каратегнна в связи с некоторыми вопросами его истории (Оби-Гармскнй и Комсомолабадский иайоны б. Гармской об­ ласти).—Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР. вып. 10—И, 1956, стр. 85—93. Переселения в Нижний К., следы пребывания киргизов в Нижнем Т<„ таджикские и тюркские топонимы, различные группы топонимов и их анализ: топонимы, связанные с ландшафтом, с растительностью, с животным миром. с именами люден, с различными местными событиями. Сравнение топонимов Нижнего К. с топонимами Д., которые лишь в редком случае осмысляются на базе современного таджикского языка. R o c c a F e l i x d е. De 1'Alai a I'Amou-Daria. Paris, 1S96, 446 p. Путевые заметки и описания. Глава X посвящена К. (стр. 196—222), главы XI и XII—Д. (стр. 223—270). Географические сведения с крас, общая харак­ теристика населения, занятия, прием в Гарме, отходничество из К-. налоги, крат­ кие сведения о потере К. своей независимости; прием в Калаи-Хумбе, войско, присоединение Д. к Бухаре, краткие сведения о населении Д.—одежда, пища, занятия, жилище, дороги, оврннгн, переправы, количество населения и кишла­ ков, краткие исторические сведения, административное устройство и управление. Р у с я и к и н а С. П. Музейные этнографические фонды, как источник для со­ ставления исторнко-этнографнческого атласа Средней Азии и Казахстана.—СЭ, 1956. № 4, сгр. 153—158. Среди других материалов и упоминание коллекций, собранных в районах б. Гармской области. Р у с я й к и н а С. П. Народная одежда таджиков Гармской области Таджик­ ской ССР. Автореф канд. дпес—КСИЭ АН СССР, вып. 20, 1954. стр. 86—98. Р у с я и к и н а С. П. Народная одежда таджиков Гармской области Таджик­ ской ССР.—В кн.: Среднеазиатский этнографический сборник. вып. 2. М., 1959, стр. 132—214, 32 л. нлл.. пз них 7 цветных вклеек (Тр. Ии-тэ этнографии АН СССР, нов. сер., т. 47). Краткая историческая и экономико-географическая характеристика Гарм­ ской области. Материалы для одежды и способы ее изготовления. Мужской костюм. Женский костюм и украшения. Орнамент на одежде. Р v с я и к и н а С, П. Национальная одежда и орнамент таджиков Гармской об­ ласти. - КСИЭ АН СССР, вып. 6, 1949, стр. 28—33. Сбор материала по одежде в К. и Д., изменения в культуре и экономике населения, отразившиеся и на одежде. Краткая характеристика принадлежностей современной одежды (с 5 рисунками). Рус я икни а С. П. Поездка в Таджикскую ССР.—КСИЭ АН СССР, вып. 4, 1948, стр. 81—86. Командировка в 1946 г. в Гармскую область. Описание женского и муж­ ского костюма, головных уборов и обуви, а также прически у таджиков К. н Вахио. Описывается старый костюм, бытующий последние 100 лет, а также указываются те изменения в костюме, которые произошли за последние годы. Приведено 6 фотоснимков. С а п р ы к и н П. Г, Возникновение и укрепление профсоюзов в Таджикистане (1925—1928 гг.).—В кн.: Очерки по истории Таджикистана, т. 1. [Душанбе], 1957, ггр. 87—98. Число промысловых заведений в Гармском вилайете в 1924 г. (стр. 90), образование профбюро й Гармском вилайете в 1926 г, (стр. 91); организация батрачкома в Гарме, К. и Д.—главные источники пополнения рядов батраче­ ства в Таджикистане (стр. 94), обследование'условий труда батраков Гармско го вилайета в 1927 г.; случай избиения представителя батрачкома (стр. 95); ор­ ганизация в Гарме в 1927 г. клуба (стр. 97). С е м е н о в А. А. Два слова о ковке среднеазиатского оружия.—Живая стари- па, 1909, вып. 2—3, стр. 153—155. 222 Среди других материалов упоминается производство сабель и ножей в кишлаке Бодравак (стр. 154). С е м е н о в А. Из области религиозных верований горных таджиков.—Этногра­ фия, обозр., т. 43. № 4, 1899, стр. 81—88. Перечень и характеристика различных персонажен сверхъестественного мира, поверья, связанные с ними, амулеты (часть позднее напечатанной работы «Этнографические очерки Зарафшанских гор, Каратепша и Дарваза»). С е м е н о в Л. Материалы для изучения наречия горных таджиков Централь­ ной Азии, часть I (Грамматический очерк и памятники народного творчества). ДА., 1900. 56 стр. -1-9 фототипий; часть II (Памятники народного творчества и словарь). М„ 1901, 74 стр. + 4 фототипии. В грамматическом очерке указаны некоторые специфические особенности говоров К. и Д. 3 первой части 5 сказок из К. и S сказок из Вахио; во вто­ рой части 6 сказок из Вапджа, S сказок из Д и -I сказки из долины Яхсу. С е м е н о в Л. А. Материальные памятники арийский культуры.—В кн.: Таджи­ кистан. Ташкент, 1925, стр. 113—150. Обзор различных памятников материальной культуры на территории Средней Азии. Упоминание о курганах в К. и Д. (стр. 11С, 142). О распро­ странении буддизма в К. и Д. (стр. 116). С е м е н о в А. Отношение к детям у горных таджиков.—Этнографич. обозр., т. 42, Л? 3, 1899, стр. 99—107. Отношение к детям, воспитание п уход за детьми, обряды и поверил (часть позднее напечатанной работы ^Этнографические очерки Зарафшанских гор, Каратепша и Дарваза»). С е м е н о в А. А. Первые шейбаппды и борьба за Мавераннахр.—Тр. АН Тадж. ССР, т. 12, 1954, стр. 109—150. Среди других материалов упоминается К. в связи с походами султана Бабура (стр. 118, 119; 139, 140). С е м е н о в А. Этнографические очерки Зарафшанских гор, Каратепша и Дар­ ваза. М., 1903, 112 стр. и 10 л. нлл. Жилище, быт и занятия населения, промыслы, верования, семейные нравы и обычаи, фольклор, одежда. S c h u y l e r E. Turkistan, notes of a journev in Russian Turkistan, Khokand, Buk­ hara and Kuldja, London. 1876, V. I, XII +41! p.; V. II, VIII-H63 p. Среди другого материала: каратегинцы на базаре в Ургутс (I, стр. 271), посылка племянника каратегинского та в Матчу (I, сгр. 280), активизация правителя К. в 1875 г. в связи с беспорядками в Кокандском ханстве (I. стр. 283), продажа на базаре в Ура-Тгобе каратегнпцами деревянных галош (I, стр. 311), упоминание о завоевании Мадали-ханом К. и Д. (I, стр. 343), проживание сыновей Алим-хана кокапдекого в К. (I, стр. 348, примечание), стремление автора попасть в К. и описание выходцев из К. (П, стр. 45, 46), о политических событиях, связанных с К. в 1869—1870 гг. (II, стр. 276, 277). С е ч к и н а Л. П. Промышленность и сельское хозяйство Таджикской ССР в годы Великой Отечественной войны (1941 —1945 гг.).—В кн.: Мат-лы к истории тад­ жикского народа в советский период. [Душанбе], 1954, стр. 34S—380. Успехи трудящихся Гармскон области в шелководстве (стр. 364, 36S, 369), в животноводстве (стр. 372). Си ее а рев A. Ii. Восточная Бухара. СПб., 1906, 148 стр. Всестороннее описание Восточной Бухары. Физико-географический очерк, переправы, мосты, перевалы (стр. 1—38), характеристика населения (стр. 3S—45). занятия (стр. 46—64). Приложение: наименование кишлаков с указанием коли­ чества дворов, подати и налоги в Вос-очной Бухаре. Составной частью работы является описание также К. и Д. С о в е т с к и й Т а д ж и к и с т а н (очерки по экономической географии). [Ду­ шанбе], 1950, 173 стр. (Таджикский филиал Академии наук СССР). Всесторонний экономико-географический очерк. Краткая экономическая характеристика Гармской области (сгр. 154—158). С п и с о к н а с е л е н н ы х пунктов Тадж. ССР. ]Душапбе[, 1932, 136 стр. Приведены списки районов, городов и поселений городского типа, наее- ленных пунктов полосы отчуждения железной дороги и населенных пунктов сельских местностей. В последних указано число хозяйств, количество населе­ ния н преобладающая народность. Среди других районов районы Оби-Га пм (стр. 48), Гарм (стр. 105), Хаит (стр. 113), Джиргаталь (стр. 11G), Тавнльдара (стр. 117), Калаи-Хумб (стр. 122). Т а д ж и к и К а р а т е г и и а и Д а р в а з а, вып. 1. Под редакцией Н. Л. Кис- лякова и А. К. Пнсарчик. Душанбе, 1966, стр. 378 с илл. Изложение результатов сплошного этнографического обследования К. и Д. Гармской этнографической экспедицией Ин-та истории АН Тадж. ССР в 1952— 1957 гг. Вып. 1 состоит из глав: Этнографическое изучение К, и Д., Географи­ ческий очерк, Исторический очерк (автор Н. А. Кисляков). Население (Р. Л. Не- менова). Сельскохозяйственные занятия населения (М. Р. Рахимов), Домашние промыслы и ремесла (Н. Н. Ершов), Охота (Н. X. Нурджанов). Т а д ж и к и К а р а т е г н н а и Д а р в а з а , вып. 2. Под редакцией Н. А. Кис- лякова и А. К. Пнсарчик. Душанбе, 1970, стр. 312 с илл. Изложение результатов сплошного этнографического обследования К- и Д. Гармской этнографической экспедицией Ин-та истории АН Тадж. ССР в 1952— 1957 гг. Вып. 2 состоит из глав: Селение (авторы Р. Л. Неменова и А. К. Пн­ сарчик), Жилище (А. К. Писарчик), Пища (Н. Н. Ершов), Одежда (3. А. Ши­ рокова), Узорные изделия из кусочков материи— карама или курок (А. К. Пч- сарчик и М. А. Хамнджанова), Народная медицина (Н. Н. Ершов). Т с р е н т ь е в М. А. История завоевания Средней Азии, т. I—ТП. СПб., 1906, 510 + 547 + 526 стр. Среди других материалов встречаются упоминания о К. Изгнание из К. Шир-Али-бия бухарцами и посредничество Кауфмана (I, стр. 482), прибытие к ген. Абрамову на Зеравшан посланца каратегннского бека с письмом (I, стр. 492), каратегинский бек в 1875 г. подстрекает горцев идти на Ура-Тюбе (II, стр. 400), намерение Скобелева в 1876 г. идти на К., внушение от Кауфмана каратегинскому беку, чтобы не давал приюта врагам русских (II, стр. 418, 419). Т е р е н т ь е в М. А. Россия и Англия в Средней Азии. СПб., 1875, 361 стр. Среди других материалов события в К. в 1869—IS70 гг., спор из-за К. между Бухарой и Кокапдом, занятие К. Шир-Али-бпем и взятие его в плен бухарцами, вмешательство русских властей (стр. 43, 44. 71, 74). 'Грев ер К. В. Золотая статуэтка из селения Хаит (Таджикистан) (К вопросу о Кушанском пантеоне), — в кн.: Культура и искусство античного мира и Востока, 1. М— Л., 1958, стр. 130—147. (Тр. Гос. Эрмитажа, т. II). Работа посвящена описанию и интерпретации золотой статуэтки из Хаита, найденной в 1946 г. Сопоставляя статуэтку с другими предметами кушанской эпохи, а также изображениями на монетах, автор приходит к выводу, что ста­ туэтка-подвеска имела вотивный характер, изображает богиню Ардвахш— Ардохшо, дочь речного бога Вахта и может быть датирована первыми века­ ми и. э. Вместе со статуэткой были найдены еще три мелких золотых предмета: византийская индикация с портретом императора, подвесочка в виде яичка от ожерелья и оправа с ушком, а также часть китайского зеркала. Автор дати­ рует золотую индикацию 630 г., а зеркало—концом VII—началом VIII в. Вы­ сказывается мнение, что все предметы были зарыты в землю местным прави­ телем Налояном в 719 г. в связи с приближением арабов. Т у р к е с т а н с к и й к р а н в 1876 году.—ТВ, 1877, № 3. Утверждение власти Бухарского ханства в К., смена каратегннского пра­ вителя. U j f a l v y de M e z o - K o v e s d Ch. E. Le Kohistan, Le Ferghanah et Kouldja, avec un appendice sur la Kachgaric (Expedition scientifique francaise en Russie, '"i Siberie et dans le Turkestan, I), Paris, 1878, V+184 p. Описание природы, населения, физический тип, история. Среди других материалов сведения о К. н Д. Каратегинцы, дарвазцы, шугнанцы и бадахшан- цы составляют один народ (стр. 14), обычаи каратегинцев — почитание огня (стр. 14, 15), бек—правитель К-, торговля К. с Гпссаром и Бухарой (стр. 15), объединение К. с Матчон в отдельные моменты их исторической жизни (стр. 28), просьба матчннцев к каратегинскому беку о присылке правителя, 224. Рахимиучук и его история (стр. 30), население К. п Д., выселение карате- гинцев в Фергану fcrp 69, 70), U j f a I v у de М е 1 о-К " v e s d Ch. E. Les frontieres ' des possessions russes 4i Asie Centrale.—Bulletin de la Societc de Geographie, T. 17. (i serie, Paris, 1879. Сообщение о путешествии. Дается описание К. по собранным сведениям: положение, границы, переправы, количество домов н населения, транспорт, вид селении. Занятия населения, язык и происхождение, подати, управление, торговля (стр. 246—250). о маршруте Бабури через К. (стр. 253). Ф с и р а л е в II. Правобережная полоса I Ьжджа п Аму-Дарья от Калы-Ванч до Ксркп.— Воеин. сборник, 1895, \Ь 9, стр. 219—228; № 10. 419—433. Географический очерк, пути сообщения, население и средства края. Среди других материалов: бедность жителей Д., тяжелое состоя пне скотоводства (стр. 428, 429), упоминание о том, что жители Курган-Тюбе вносят закет беку К. (стр. 429), натуральный обмен между Бадахшаном, Ваичем, Д. и К. (стр. 431). Ф е д ч е н ко А. П. Путешествие в Туркестан. М.. 1950, 466 стр. Описание путешествий и исследований в 1809—1871 гг. В тексте имеются сведения о К. и Д., история политических событий в К. з конце 60-х—начале 70-х годов XIX в., о переселенцах и отходниках из К. в Кокандском ханстве (стр. 51. 13S. 139, 203. 302. 304, 339, 340—345, 372, 391—394). Фоль к л о р и точи к, Тартпбдихандчгоп М. Турсунзода ва А. Н. Болдырев. [Душанбе], 1954, 518 са.\. В первой части среди другого материала приведены образны творчества Хикмата Ризо, уроженца к. Ёнахш Обигармского района. Во второй части стихи подразделены по жанрам, однако районы, в том числе К. п Д., специально не выделены. Среди прочих стихи, посвященные восстанию Усмана (стр. 223). Ф о л ь к л ори т о ч и к. Тартнбднхапдагон М. Турсунзода на А. II. Болдырев. [Душанбе], 1957, 453 еах. Несколько измененное п дополненное издание той. же книги 1954 г. Ф у ч п к Юл п у с. О Средней Азии. -Ташкент, 1960, 258 стр. Среди других воспоминаний иод заголовком «С самолетами в борьбе за Таджикистан» помешен эпизод о налете банды Фузанла Максума па Д. п \\. в 1929 г. (стр. 72—75). Х а и т у и Д. Е. и Ш и б а е в а 10. А. Вклад русских ученых в изучение архео­ логии, этнографии и истории Памира (Краткий очерк).— Уч. зап. ТГУ, т. 7, 1955, стр. 47—66. (Тр. псторпко-филолог. фак-та). Среди других материалов даются сведении и об исследованиях дореволю­ ционных и советских ученых в К. и Д. ХаЙту н Д. U. Пережитки тотемизма v пародов Средней Азии н Казахстана.— Уч. зап. ТГУ, т. 14, 1956, стр. 89-100. О тотемистическом культе Бурхэ в верхозьях р. Хингоу, описанном П. А. Кисляковым (стр. 99," 100). X а м и д ж а н о в а М, Некоторые представления таджиков, связанные со зме­ ей.- -В кн.: Памяти .Михаила Степановича Андреева.—Сб. статен по истории и филоло­ гии народов Средней Азии. [Душанбе]. I960, стр. 215—223. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 120). Среди других материалов встречаются и поверья, распространенные в К. и Д. Хорош хин А. Сборник статен, касающихся до Туркестанского края. СПб.. 1876, 532 стр. Среди других материалов упоминание о горцах из страны «Кара-тнген», об отходпнках-каратепшцах, идущих на равнины в целях заработать на калым (стр. 503, 504). Ч у м п ч е в Д. А. Таджикская ССР. А\., 1954, 125 стр., I л. карт. Некоторые сведения по истории, хозяйству п социалистическому переустрой ству Гармской области (стр. 109—111). Шар ипо в Я. К истории развития Бухарской Народной Республики,—В кн.: Мат-лы к истории таджикского парода в советский период. [Душанбе], 1954, пр. 43—83. 15 ГА) 225 Упоминании Клратегинскоги и Днрвазскоги бскств (стр. 58); ренл Красной Армии и К. (стр. GO); организация власти и Гармс г» 1920 г, (стр. 63); то же о 1922 г. (стр. 70); то же и 1923 г. (стр. 75); выборы в Гармскии кентисиол- ком и 1924 г. (стр. 77); кооперации, школы, медпомощь в 1924 г. в Гярме (стр. 79); гармская делегации на первом курултае в 1924 г. (стр. 81). Шар и нов Я. Борьба трудящихся масс Таджикистана за укрепление Совет­ ской власти в период деятельности Революционного комитета Таджикской АССР (1924 1926 гг.), 1955, 83 стр. (Тр. АН Тадж. ССР, т. 39). Среди других материалов: борьба с басмачеством в К. и Д. (стр. 5, 9}; семенная ссуда для крестьян К. и Д. (стр. 12); помощь леурожайиым районам Д. в 1925 г." (стр. 27—28); имущественная дифференциация среди крестьянства, классовая борьба и укрепление совето-i в районах К. и Д. (стр. 40—51. 62); агрономическая помощь гармским районам (стр. 67); мероприятия по здраво­ охранению в гармских районах (стр. 74). Ш а ри по в Я. Из истории построеиния фундамента социализма в Таджики­ стане (1929—1932 гг.). [Душанбе]. 1960, 164 стр. (Тр. Ин-та истории АН Тадж. ССР. т. 26). Сэедн других материалов: авантюра Фузайла Максума в 1929 г. (стр. 8, 9); строительство дорог в К. и Д. в 1930—1931 гг. и ,ч 1933 г. (стр. 35, 37); воздуш­ ное сообщение с Гармом (стр. 39); организация молочных ферм в Гармс (стр. 62); план коллективизации в Гармском округе (стр. 64. 65); борьба гарм­ ских учителей с басмачеством (стр. 130); открытие совпартшколы в Гармском районе (стр. 131). Ш и р о к о в а 3. А. Одежда таджиков Дарваза (По материалам Гармской эт­ нографической экспедиции 1954 г.). — Изв. Отд. обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 10—11, 1956, стр. 111 — 123, 4 рис. Женская одежда: платье, шаровары, головной платок, налобная повязка, лицевая занавеска, халат, пальто, обувь, прическа, украшения. Мужская одеж­ да: рубаха, штаны, поясной платок, легкий халат, верхняя одежда, обувь, тю­ бетейка, чалма. Детский костюм: рубаха, жилетка, штаны. Постепенный про­ цесс замены национальной одежды общераспространенной. Ш и р о к о в а 3. А. Этнографические коллекции Института истории, археологии и этнографии АН Таджикской ССР, вып. 1 (Дарвазская этнографическая коллекция сбора 1954 г.). [Душанбе]. 1956, 48 стр. +25 л, илл. (Ин-т истории, археологии и эт­ нографии АН Тадж. ССР). Описание 264 предметов коллекции с указанием размеров. места при­ обретения и ссылкой на номера таблиц и рисунков. В коллекции представлен! керамика, ремесленные инструменты из дерева, музыкальные инструменты. маслобойки, ткацкий станок, прялка, подставки для лучин, корзины, охотничьи принадлежности, женские украшения, игрушки, одежда и вышивки, тюбетейки. чулки, обувь и некоторые другие предметы. Ш и in о в А. Таджики. Этнографическое и антропологическое исследование. Ч. I. Этнография. — Средняя Азия, 1910, кн. 11. 12; 1911. кн. 1, 2, 3, 4. 5. 6. 8. 11, 12. 424 стр. (отдельный оттиск). Компилятивная работа, охватывающая историю, происхождение, занятия, материальную культуру, социальные отношения и мировоззрение таджиков. Среди других материалов также упоминание о К. и Д. Переселение жителей К. на равнину в XVIII в. (стр. 10, 76), население К., Д. н Вахпо (стр. 12—14); растительность и пастбища К. и Д (стр. 29); язык населения К. и Д. (стр. 89); тип (стр. 97); селения и жилища К и Д. (стр. 101. 102—1091; дороги в Д. (стр. 103, 104); одежда дарвазцев (стр. 114); пища (стр. 122); собственность на землю в К. и Д. (стр. 132); земледелие в К. и Д. (стр. 170, 171); домашние животные в Д. (стр 194); охота в К. и в Вахио (стр. 197); золотодобыча в Д. и в Вахио (стр. 209—213); добыча руды и соли в Д. (стр, 213); меры и тор­ говля в Д. (стр. 221. 222); отличие говоров К. и Д. (стр. 230); характер карате- гпнцсв (стр. 231); нсмаилиты в Д. (стр. 258); почитание мазаров в Д. (стр. 2Й4); космогонические представления среди дарвазцев (стр. 275); отсутствие затвор­ ничества женщин в Д. (стр. 288); алоу-хона в К. и Д. (стр. 311, 312). Ш о в к о п л я с А. Е. Коренные преобразования кишлаков Таджикистана за годы Советской власти.—Уч. лай. [Душанбинского] гос. нсд. ин-та. Сер. обществ, наук, т. I. 1954, стр. 139—152. Среди других материалов — благоустройство Гарма и кишлаков Гармской области (стр. 143—149). 226 Ш у к у р о в М. Из истории борьбы за ликвидацию неграмотности в Таджик­ ской ССР в предвоенные годы.—Уч. зап. ТГУ, т. 14, 1956. стр. Go—88. Посылка культарменцев-комеомольцс!' в 1936 г. в Тавильдару и Калан- Хумб (стр. 77); перевыполнение плана по охвату населения школами ликбеза в 1936 г. в Гармском районе (стр. 81), агитация против ликбеза в Хантском районе (стр. 83, 84), факты администрирования в отношении посещения лик­ безов в Тавнльдармпском районе (стр. 85). Э т н о г р а ф и ч е с к и е з а м е т к и о к и р г и з а х Л а м и ра и г о р ц а х Д а р в а з а, Шуги а и а, Р о ш а п а , К а р а т с г и п а и Г и ее ар а.—ТВ 1892 № 13, 19. Юль Г е н р и . Очерк географии и истории верховьев Аму-Дарьи. Пер. с англ, О. А. Федченко с дополи, и примеч. А. П. Федченко, Н В. Ханыкова и Г. Юля. СПб., 1873, 82 стр. (приложение к Изв. РГО, 1873, вып. 6). Краткая история с древних времен, сведения об исследователях страны, географический очерк. Среди других материалов- постройка стен в VIII в. в горах, откуда сохранилось название Дарваза (стр. 4), о простирании владений Мурад-бека Кундузского до К. (стр. 6), упоминание Птоломеем страны Кумед, отождествляемой с Д. (стр. 7), о простирании владений могола Хумаюна до К. (стр. 27), различные сведения о К. и Д. (стр. 28, 29). о работорговле в Дарвазе (стр. 35); примечания А. П. Федченко № 54, 55, 61, 64, 66, 67, 68, 69 относятся к истории и географии К. и Д. 10 х п о в с к и й И. Несколько слов об условиях жизни в горах Дарваза и в до­ лине р. Ванча.—ТВ, 1894, № 65. Бедность 1\. и Д., привоз хлеба в Д из Куляба, отходничество, скотовод­ ство и охота, пути в Фергану и торговля с ней. 10 х и о в с к и й И. Трипаднатимесячнос пребывание русского отряда в Каратз- гине. — Изборник разведчика, 1897, № 7, стр. 63—80. С июля 1895 г. по август 1896 г. в Гарме находился отряд пограничной стражи, состоявший из 1 офицера и 34 нижних чинов. Землетрясение в Гармс 29 октября 1895 г. (стр. 68), количество дзоров и населения (стр. 70), админи­ стративное устройство бекства и характеристика бека Мохаммсд-Мурода (стр. 71—73), отношение населения к беку (стр. 73, 74). П р и м е ч а н и е. Отдельные замечания и упоминания по истории Каратсгипа и Дар­ ваза встречаются также в других исторических источниках (записки Сюанц- зана, сочинения арабских географов, «История Тимура» Шарафеддипа Иезди, «Бабур-наме», «Таарихн Рашидп», история Мир Абдул Карима ъухари, историй Мирзо Шамсп Бухари, «Таарихн Бадахшан», «Таарихн Шахрохи». Мунтахаб-аг- таарих»), в истерических работах Шаваннг, Эрскина, Вамберич Грум-Гржиман- ло, Стейна, Вельяминова-Зерпова, а также в работах Велиханова, Потанина, Корытова и Гаевского. Библиография по этим работам имеется в книге Н. А. К и с л и к о в а. Очерки но истории Каратегина (в подстрочных примечаниях). У К А З А Т Е Л Ь Т Е Р М И Н О В В указателе термины даются в форме, приближенной к литературной, а в (.койках дается местное произношение, если оно было зафиксировано при записи ма­ териалов. Кроме терминов, в указатель включены п названия игр, считалок, а также отрядов, нередко сложные. Слова в указателе расположены в порядке букв таджикского алфавита: а, б, i:, Г. Д . С. ё\ Ж , 3 , И, Й, К. Л , М, Н, О, II, р . С, Т, у . ф . X. И, Ч, III. Э, 10, Я, Г. Й, К. X, Ч,- Адрас 30, 36, 46, 136 Аждачор 176 Аз из 172. 190 Азизгй 157 Азо 159 Азобаророн (азобарорун) 157. 159 Азоп 64 Апб 179 Айвон 128, 141, 158, 179, 183 Акка-аккабозн 101 Алабаидак 44 Албастй 186 Алла гуфтапи м\грда 181 Алмастй 62, 72, '170 Аловпарак 99, 115 Алоу-хона 16. 98, 156. 197, 201. 213 Алоча 28, 39, 44, 183 Амирй 111. 174 Амлокдор 10, 196, 208 . Амонат 182. 186 Апчирак ПО Арвох. 64, 119, 120. 155, 176, 186 Арзаиакчй 68 Арус (харус) 27 Арусак (харусак) 45 Арусбин 28 Арусбозп 113, 114 Арусбьёрак 114 Арусмард 41 Арш 119 Асо 122, 179 Асп 107 Аспак 94 Аспгирак 105 Аспн чубин 184 Атала, атола 51, 65 Аталаи таи Лтола 05 Атолаи опт Атолап худ( Атолаи шик Арin 119 Афтоба 135 Ах Ли Ai aiu ai 184 Акали мачр 31 Аксакол (aycai юдир 51 174 А\волпурС!1 кардан 14 Ачал 117, 175 Ачипа 62, 170, 186, 220 АЧРОЛ 12 Бадхосият 191 Баландгу 40 Баландпарак 105 Бандаи худо(хыдо) 135 Барзагови сари калпнг 30 Барраи курбонй 171 Барфй 207 Бахпуст 41 Бачапартой 61 Бака 101 Бакабозй 100 Бачогарак 102 Бачошавак 101 Бенамоз 127 Беодоб 25 Бетокатй кардан 122 Бехосият 177 Берараз 130 Бекасаб 32, 36, 39, 44, 46 Бехурмати 138 Бим 56 Бирешим 44 Бодиён 170 Води кудакон 78, 80 Бодобод 104 Бодп 159 Бозпп заигул 107 Бор 30, 31, 34, 134 Бордор 60 Борикн асп 47 Борпуш 167 Богн-богбон 109 Бон 172 Будаиапринг 101 Бузбала 16 lamp iK 105 Бузкашй 40, 49 iVyii 17(1 Буиа 12 Бупгчув ИЯ Бурсок. «3 liyry. G0 Буш кардан IJL» .'31 Вучул 76 Бучулбозй 107 Быддй 166 Бысточ 12 Вазнр 106 Вазиип ЬО Вознинй 120, 132 Вакнл 30, 45 Вачаб 133 Ворп 83 Вохина 56. 78, 80, 126, 170. Газ ИЗ Газак 56 Галабозй 99 Ганда касал 73 Гандумкуча 84 Гандумоб 84 Ганчур 1-1 Гапзаий 27. 28 Гашпупагюнй 2S Гарова 68 • Гаровача 94, 96 Гапшпч 190 Гахвора 22, 68, 136 Гахворабахш 25 Гахвораи ноз 124, 137 Гирнш 86 Гирья 119, 121 Говара 68, 124, 136 Товарам поз 185 Говришка 59 Гувара 96 Гуво.ч 45 Гудоиш 61 Г\лак 63 Гулбаст 39 Гули садбарг 103 Гули коку .ч 133 Гул:! махсар 133 Гул иц ранг? Гулхо ба ранг. 103 Гунахкор 10 Гуичишкак 151 Гур 140 ГургакбозЙ 99 Гургбозй 99 Гури даруй 187 Гури лахадй 140. 141 Гурн оддй 142, 143 Гурн расмй 142, 143 Гурн ростакй 143 Гурпстои 139 Гурн тахтагй 142 Гурн томи 141, 142 Гури чокак 143 Гури чубин 143 Гурн царма 141, 142 Г\ркоп 160 Гурхона 144, 186, 191 Гурхонаи гарнбоп 140 Гушакчй 28 Гушхабарак 28 Даводавак 105 Давр 216 Давра 126. 127. 130, 131 — 132, 183 Даврагар 130, 131 Далда 84 23? Цалел 128, 155 Дамп мурла 159 Дандоибаророн 84 Дандони мшр 85 Дандоикафонй 8! Дандонмушак 83 Дандонпазй 85 Дандоирезонак 83 Дандонруёиак 84 Дандонруй 84 Дарахти дупй 119 Дарвоза 188 Дарвозабон 47, 50 Дарима 188 Дари шоми 187 Дар калъа 107 Даст ба об кардан 127 Дастархон 47, 50 Дастбандак 68 Дастгпрп охират 181 Дастпсша 52 Дастхалолкупп 88 Да.чамм амак 103. 174 Дахмардабозй 99 Дон 72, 153 Довп чилчол 62 Дсчш чйлчичия 62 Девп якпистонэ 62 Девн якиистондор 62 Девп хафтодппстона 62 Дегдонй 184 Декун 42 Див 72, 75, 76, 77, 78, 171, 197 Додарн кат 114 Додарн пешак 114 Додарн ша 45, 46 Додарн чпз 114 Додархоида 217 Долон (долуи) 128, 135, 141, 187. 189 ДомаШюк 25. 176 Доиан беи1умор 130 Дорга 31, 32, 34, 36 Дохупда 217 Доя" 62, 74. 75, 76 /Lorn гам 125 Дуг 177 Дуди 57, 63. 80 Дузону 45 Дукоии повачо 42 Дуконн сари такья 42 Дулак 68 Думрав 29, 30 Думтов 112 Дуои бад 171 Дурра 39 Дуруштак 111 Духтарвара 39 Дучола 53 Жиг, рахп жиг 109 Жугумчо 1 Ю Забонзанй 65 Запак 97 Зангул 107 Зандолу 110 Запдолупазак 174 Зпнм якиикоха 72 Зарбп сахт 56 Зардипари офтоб 125 Зардоб 118 Зардолуоб 37, 65 Зардчуба 170 Зача 64 Зачабемор 61 ЗиС'рат 157 Зира 170 Зиркоб 65 Зогпринг 101 Зу\ро 170 Иддат 159 Ином 1.38, 183 1 IpTiiiu, йпртшп 125, 130 — 132. 133 145, 147, 154. 162, 183 Ислох кардагй 117 Испанд 64 Пскот 132. 151, 183 Ифлос 117 Мш тела 106 Кадупиёба 155 Кадушурбо 155 Кайлак бастаи I2U КайлнкбозП 167 Каллашиканон 172 Каломи тариф 131 Калом*улло 131 Калонп хоиа 14 Калонтарн хина 9 Калтача 36 Калтуй 83 Калуш 44 Калым см. Калинг Камзол 44 Кампнрн шикамкаш 60 Камч 137. 156 Кандан 143 Каполан cap 134 Каравот 12 Карбос 15, 16. 29. 30. 31. 34, 86. 37, 39. 44. 47, 131, 132, 154, 183 Каргаспуш 216 Касали ганда 78 Касрат 117 Ктг 114 Кафан 132 Кафтар 120 Кафтарак 151 Кафш 44 Кашк 114, 174 Кашкдозй 114 Кахакй 68. 70 Кахи оби 132 Кахоб 132 Кпчаласар 70 Келннхушкун 28 Кечабозй 113 Килк 73 Кобулм 44 Кола 30 Колаи акнб 30 Колаи к\'шт 30 Коса 32' Косам шарбат 47 Кофнр 161 Кофтан 143 Куд 173 Кудэкпайронкунй 57 Кудакпартой 62 К у д а к .ЧОПДИХ.Н 61 Кузача 68, 94 Кул ух 121. 135 Кулух бачокуиак 107 К\м\'хча 147 Кулча 28. 35. 37, 51, 129. 145, 150. 156. 191 Кулчап чип 60 Кумоч 72 Курайш 189 Куросои 106 Курпача 31, 68, 167 Курта 132 Kyprau чилгй 77 Куртап чиллагй 64 Куртапушй 25 Куртапушонй 29 Кут 173" Куто\умр 18] Куф кардан 119 Лаббай лаббай 109, 111 Лаббора 143 Лаглагболи 100 Ламбарза ИЗ Латтабандак 59 Латта поракунон .45 Лачак 133 Лахад 128. 140, 141, 142, 187. 189 Лахали 143 Личавакон пси 47 Локй 141 • Лок поракунй 35 Лулак 63 Луфтак 94 Луфтакн бозингар 97 Луфтаки суратак 97 Лухкак, лухтак 94 Лангар 219 Мазор 81, 172. 191, 206, 208, 218. 22 I Малопка 153 Ман 30, 31. 174 Манах бастан 120 Манзпл 140 Мангирша 108 Манна 12 Марг 117. 175 Мардак 97 Марди сари бор 32, 33, 34,' 5' Марди сари калииг 32 Марсия 124 Масхараиоз 37. 42 Мачитн идгах 184 Махр 30, 46. 118. 166. 175 Махрами гур 146 Махрч муаачал 166 Махрн муачал 1(56 Махсй 44 Махтавпучак 106 Мерос, иирос, мпрот 53 Мехмон 126 Мехмонхона 13 Мехмон карданп мурда 126 Мир 10, 98 Мнрос, мерос 53 Миросьёрй 34 Миросй 48 233 Мпрот 53 Мпротталбй 53 Мнротьёрй 54 Мпроти 53 Мнротчуй 53 Мпрохур 19G Мол бар он 33 Молдор 26 Моиаланг 102, 173 Момо 62, 69, 74, 186 Мори арвох, 176 Мори афъй 176 Мох 67 Мубнн 119 Муборакбод 31 Муп ниёзй 82 Мунсаргпрои 83 Мулкдор 26 Мулло-даврагар 131, 132 Мулло-харгурез 108, 174 Мулут 80 Мургарракак 174 Мурдачнл 72, 73 Мурдашу 127, 181, 182 Л\урова 39, 46 Мурован ша\ 41 Мург 100 .VlvpFii pyx 119 Мустахнк 130. 132 Мутаввалп 58, 59 Мушакгардонй 83 Муштак 68 Муштик 63 Мушу пишакбозй 98 Мукаддас 128 Мухра 133 Навбатп алов 15 Назр 81 Назри мазор 81 Найча 132 Намоз 138 Намози аср 28 Намози шом 125 Памозй 127, 132, 135 Нармн 34 Hay кар 196 Нахн хона 128 Махчирбозй 100 I [ахчнрй 39 На шона и чон 119 Накдшн кардан 148 На хори 155 Никох, 35, 167 Мнкохбурпда 178 Иимкоса 32. 1 [испатбозй 167 Нияти гу ел 129 Нола 121, 122 Колакун(кын) 123, 125 Номахрам 121, 1-16 Нон 191 I [онбандй 36 Помп гам 155 1 IOHII чафтдарй 72 11орй 155 1 (офкаш 60 Иофкащй 60 Ношукрй 157 Ну гул 83 Нумолак (нымолак), 28, 31 Нумолаки сари хода 150 Нумолаки сарчилаб 47 Нумолаки карана 150 Нумоли бнрешим 44 Нумолн сари ша 39 Нумоли щол 44 Нумолн 28 Нышра 216 Об 57 Оби бандкушо 63 Оби дам 63 Оби ках 132, 183 Оби махрам 128, 175 Оби рехлат 1 19 Оби рохат 128 Оби сари мавт I19 Оби спех 134 Оби кар а кати чон 119 Оби хасрат 119 Обрез 128 Обчакорй 13 Обшпи 128 Овоз баровардан 178 Оддп 142 Оила 12 Ордбсзон 36 ОрзуК 37, 42, 50, 68, S3 Осол 29 Осолн туп 29 Осолталбй 29 ОсолтуЙ 29 Офтов-махтои карокул 106 Ош 154 Оши борик 156 Опш кавар 19>J Опш калои 156 Оши сари сол 157 Ошп сари тахта 124, 154 Ошп сари хафта 156 Ошп суюк. 155 Опш чил 156 Оши чоднрканон 52 Оши хафт 156 Ошу об 154 Ошхур 156 Оят '153 Ок. тсрак, кук терак 174 Охай 9 Пайкатй 105 Папмоиа 68 Пайтоба 71 Пал 99 Палабарак 99 Панча 151 Панччелак 68 Параку-парак 9S Паривара 182 Пари 62, 153, 186 Пархсзгпр 1-10 Пастгу 10 Пагпкп гуш 143 Панина 119, 153 ! bun (ш) ;ш кавут 176 Пена 85, 172 Пстоб 216 Пешак 114 Псшволй 57 Пешнаноз 138 Пешнамозй 132, 138 Пиёба 155 Пиёдакашак 47 Пилкак 44 Пинхопп 192 Пир 61, 206 Пирзача 62 Пирдук 166 Пиркут 100 Пи-или (пыхплн), 63, 117 Побандак 44, 68 Пога 182 Подшох 89, 106 Подшо\бозй 89 Полсзбозй 114 Порча поракунон 35 Пос 65 Потахс 29, 65 Похча 173 Лочо, подшох 106 Почобозй 106 Поямол 180 Пояндоз 41, 47, 50, 54, 167 Покап 129 Принг 173 Приигас 173 Пук 107 Пули хайрот 131 Пулод 9 Пурормон (пурармун) 151 Пуру карда мондан 129 Пурхасрат 151 Пустак 9 Пушок поракунй 35 Пушт 85 Пуштакчй 68 Равран см. руган Раднома 146 Ради 166 Райхон 179, 190 Рамабон (рамабун) 99 Рамазон 66 Расмй 142, 187 Ракъат 138 Рахматй 126 Рачабй 157 Ревич 81 Ривояти а чин а 62 Ривояти деву ачина 62 Ризк 189 Ритка 132, 138 Ришчуяк 64 РОСТ кардан 121 Рубанд 44, 216 Рубахгурез 10G Рубннак •14. 65 Рубиник 50, 51 Рубины '11 Рубумчо ПО Рудакашак 105 Рузтуи 89, 172 Румоли гичнм 95 Ругаип загер $1 Ругани тухм 9! Ру.\ 119,'120. 170 Сабй 133 Савзикорн 13 Савоб 03, 126, 128, 129, [33 137, иг, 177 Садака 119 Садакот 155 Саднр 177 Садпрусамаъ 161 (самах) 179. !9i Саймир, сармпр 98 Салла 132 Салоти чаноза 138 Санги сагоч 143 Санги уграк 75 Санги чувозак 75 Сандали 128 Санчак 143 Сар 107 Сарбандак 133 Сарбандон 92 Сарбофои 42, 54, 168 Сари даст 85 Сари кола 32 Сари севчй 85 Сари хок 191 Саркув 41 Сармир, саймир 98 Сароча 136 Сартарошон 26, 38, 54, 83 Сарторик 61 Сартурунчон 92 Саруно 25. 28, 36, 49, 53 Сархур 177 Саршу 155 Саршувон 168 Саршуён 154, 155 Саршуй 53 Сарчплаб 39, 49, 114 Сатрпуш 129, 133 Сатри 69 Саъва 66 Сагона 144 Сакача 107 Сакачабозй 106 Себегаха, 154, 155 Севук 68 Севчук 68 Сеп-сспп чун 119 Серчик 102 Сечола 53 Сиба 68 Спё\чпрог, спя.ччирог 9 Сиёхшуй 134 Симшон 75 Синабанд 133 Сиич 143 Синорхушкун 28 Сирпуш 129 Ситоий 31 Соба 68, 121 ^ Соя кардан 62 Субхакдавон 54, 167 Субхакдамон 37 Сум 125 Супнатй 91 Супурдан 191 Суркунак 105 Суркуно 105 Сурма 44 Суросуркуиак 105 Суфн 100, 140 Сукум 30, I5G Табанг 48 Табаррук 125 Табаррукй 130 Табакбарй 29 Табэктардонн 29 Табаки кыл 34 Табаки таи чодир 51 Табаки хабаркуионда 29 Табаки калпнгдозуиа 31. 54 Табпб 02 Таварча 94 Таксарй 90. ISO Такфни 132 Гекьягир 128 Тал 99 Талгнраку чалгпрак 99 Талкоп 191 Танакор (танакорд) 63 Танхо 205. 218 Тапаксар 70 Тар И8 Таркунак 175 Таре 56 Тархалво (тарчавло) 47, 51 Таусп 132 Тахт 124. 107 Тахт задан 121. 122 ТахтагП 143 Тахтахакп 143 Тахти равон 136 Taimrov 02. 128, 182 Ташт 57, 171 Таштоб 57, 63, 80 Тарой, 46, 140 Тагопёна 34 Тахорат 182 'Геша. тешача 94. 173 Тег 90 Тплсватгар 155 Тиловати Курт.ои 155 Тобутчув 136 Toii-тояк кардан 83 'Г ока 30 Токивор 130, 132. 147. 162 Тс-к,и бачокуиак 108 Теки ойдихак 108 Ту С 191 Тубй 119 Туи арусбарй 36 f уи бачазантни 36 Тун калон 35, 26, !07 Тун кслипфурорн 30 Туи марли сарп бор 33 Туи муборакбол 19, 50 Туп сари кола 32 Гун фотп.ча 107 Туп хурд 35, 167 Тун чукбурон 88 Туи чукбурн 88 Туй 125. 180 Туйбошй 37 Тумор 57, 63, 72, S0 Тупбозй 98 Тура 179 Турбат 186 Тутаи куруш 80 Гути кал 111, 112, 174 Тутпнст 145 Гутпуст 15, 94 Гухмбирьён 65 Ty.nian apyc 51 Тушаи дасти арус 51 Гушап охират 176 Тукуз 29, 30 Туккуз поракуий 35 У бол, увол 146 Уламо 133 Умедвор 60 N мп мул л о 154 Урмз 103, 174 Усма 44 Укоб 100 Фаранцм 30, 44 Фара 127 Фархак 68 Фяклр, факиро 13.), 1 ю Фпдия 130, 182, 183 '$*\ рнстодани к.нлнпг ".2 Фогп\а 35 (|>отих,а] при 53 Ф(<ти\ахоноп 155 Хаварбача 108 Ханар-хавар \0& Хадмасур 88 Хадмятуй 88 Хайрот 126, 130-132. 154, 183 Хаит 220 Халита 128. 129 Халоб 70 Халта-халта 192 Хар 107 Харак чав-чав 113 Хар-хари ру 113 Хатм 155, 1"91 Хатмгар 155 Хатмп Кд-ръои 155. 176, 191 Хатна 88" Хаф 9 Хирманзсв II1 Хит 107 Хода 148 Хок 139. 186 Хокдон 139 Хокохок 104 Хокй 159 Хсла-хола 100 Хонадомод 25 Хокадомодй 25 Хснаи гур 187 Хоиаи дарун 143 Хонаи мурданара 154 Хонаи охират 181 Хонаи ру 143 Хонаи рам 151 Хонаи киёмат 187 Хопамонда 166 Хопачалол 155 Хона чалолкыпу 154, 155, 158 Хосият 120, 121" Хохарн цга.ч 39 Хоча. хуча 28, 33, 122, 184 Хочачахд 33 Худодод (хыдодод) 146 Худо рахматй 126 Худой 154, 155, 156 Хулоб 70 Хунукдард 62 Хутба 131 Xyiu 53 Хушбуй 64 Хушдомаисалом 53 Хушкун 28 Хушсалом 53 Хушчил 72 Хуча, хоча 28, 33 Хучагй 10, 12 Хучаи курук 28 Хучакадхудо 28 Хучакурук 28 Хучахичим 28 Хучахичит 28 Хгльёв 70 Чакса 30 Чал 99, 107. 108 Чала 102 Чалпак 64. 191 Чалчога 107 Чаиг 50 Чаиар 216 Чапотй 37. 42. 115, 15i, 15Ь Чармисарй 30 Чароги (чирога) спех 132 Чарогсузоп 65 Часпидан 57 Чахмокй 18!) Чашмбамдак 106 Чашмдпёр 156 Чаншдиёргй доштап 60 Чашмраишанй 60 Чагдег 156 Чахлак 9 Чевар 176 Чшпиача 94 Чил 156. 160 Чилбаропун 156 Чили! 73 Чилдухтарон 111 Чнлпкдангал 173 Чилла 72. 73. 172 Чиллагй 72, 74 Чилла.хома 74, 171 Чилли мурдазадагй 72 Чнлчоч 69. 76, 78, 80 Чм.ч 142, 187 Чипа 94 Чир 174 Чмрогн сиёх 9 Чирым-чирым 113 Чиотун: булбулун хунаи км 10,3 Чолар, чодпр 42, 44, 128, 1,32, 133 135. 136 Чодари зсрм му 133 Чодари калом 133 Чодари кафаий 132, 133 Чодпр 42, 44 Чодирканон 52 Чордард 62 Чорзону 169 Чормагзбозн 107 Чорпай 107 Чоршаибеи охмром 171 Чорчелак 68 Чочак 83 Чочук 41. 47 Чук" 107 Чукбурои 88 Чуксир 88 Чуксур 88 Чуча 66, 100 Чымгыр 152 Шаба муборак 78 Шабтуй, шавтуй 37, 89, 172 Шавкурук 106 Шавла 37 Шайтонлампш 78--80 Шамъм латтагин 38 Шарнф 67 LLIaui 66 Шак. 140 Шахбаробар 31, 41, 47, 167 Шахпд 133, 171 Шахмард 39. 41, 45 Щахмурова 41 Шахсалом 50 Ша(х)тоз 40, 45, 54 Шаххмзмат 37, 54 Шахчахд 36, 41, 53 Шпкамкашй 60 Шикает 117, 177 Шнкастаи 117 Шнкоракй 04 Шикорчн 100 Шнрбат 51, 05 Ширина 32, 50 Шнрруган, ширрав] ам Г1, G5 Шнрчилав 44 1I1I.I-.UI 59 Шомй 142, 113, 187 Шопчй 30 Шохник 61 Шох-шохи гон 102 1Чоч 67 Шохпд 45 Шулха (шылха) 9 Шурбо 34, 156 Шурчик 102 Шустан 127 Шуянда 128 Ъалам 150 Элич 15 Эшон 122, 139, 140 Яклммгча 105 Якпнстона 62 Яктаи 44 Ялалм 89 Ялало 89 Ямга 31, 36, 39. -П. 41, 15. 17, 48, 50—53 Янган шах 39 Яргу 112 Ясавул 37. 39 ЯсавулбошП 37 Г.1ЖД 03, 117 1-ариб 1.32 Гармпш 87 Раррара 133 Рассол 127, 160 Раша 132 Гола 59 1-ндора 94 Гирсв 121 Fnp-FHpH май дун 108 Г\бор 159 Гул 220 Гулба 66 Рульбиябан 220 Fvpaii чамолак 44 Русл 127 Кабак 64. 170 Кабза 133, 146 Каир 140 Кабрн оддй 187 Кабри расмй 187 Кабристон 139 Кабркан 144 Кавм см. каум Кавн см. каун Кадамчо 81 Кадчуб 147 Калами 28. 29, 132 Калинг 26, 29—35. 166—168, 206 Калингтуп 35 Калъагирак 99 Капапда 128 Карзн парвардигор 91 Карзл киёмат 68 Катмол 35, 51 Ка\-м 119, 139, 140, 144, 145, 154, 160. 184 Кауи, каум 122, 137, 139. 186. 212 Каундор 26 Кафаси пулод 120 Кибла 140, 170, 174, 186 Киёмат 182 Кипгола 34 Кипголбозн 32, 34, 35, 167, 168 Кирк 156 Кошукбозй 65 КОКУ 62 Куда 25 Курама. карами 150, 222 Курбонкунй 81 К\рм. KvpvM 187 Курок 222" Курут 52 KvpvToo 29, 31, 34. 65 Куш 174 Кушикгир 40 Кушхоиа 37 Хавз 59, 178 Хавло 157 Хавотир 156 Хавф 56 \адду хамсоя 154 Хадья 64 Х'адьпдихй 89 Хазрати Есин 118 Хандарег 124 Хандарегхон 123. 125 Х.'шкал 62 Халоо 37. 1.".!). 156 Халвой ба шпр 65 Хялвои тар 158 Халвой тутпистй 65 Халиопазак 64 Халол 100, 128 Халолга 105 Халка 182 Хамел 44. 68 Хамро 179 Хамрояк 77 Хамсар 137 Хаидалак 111 Харом 117, 128, 154 Хароммур 121 Харомй 126 Харос 56 Хасиб 192 Хп тела 105 Хафт 53, 54 ч'афтача.\д 52, 53 Хаштьяк 10 Хак(к)и гуркан 145 Хаки шир 30 Хнда 160 Хинги бадбуй 76 Xoi'i рафтан 65 Хомиладор 60 Хофиз 42 Хупй-хупй 112 Хучра '12, 14 Чавлон-чавлон 104 Чавобнома 146, 153 Чаз 114 Чаиоза 117. 127. 132, 136. 138. 139, 144, 145, 154. 175, 177. 183, 185. 188 Чаиозагар 138 Чанозахон 138 Чарма 143, 187 Чарчй 89 Чагак 90 Махдгар 36, 41. 47, 52, 89 Чнгариора 190 Чигарсухта 190 Чиз 114 Чизнибозй 114 Чин 132 Чипу ачииа 62 Чогаандозон 167 Чои лахади мурда 128 Чон оби лахад 128 Чойнамоз 132 Чома 30 Чомаву салла 28 Чои 119, 120 Чоибози 177 Чонсарак 120 Чорубм кындак 75 Чо-чо барак 102 Чуворак 114 Чумъагй 156, 158 Чунвар 100 Чунварбозй 100 Чуроб 44 О Г Л А В Л Е ! I И Е П р е д и с л о в и е . . . . . 5 С е м ь я 9 С в а д ь б а . . . . . . . . 26 Р о ж д е н и е и в о с п и т а н и е р е б е н к а 5S И г р ы " ' . , . . . . 9 6 С м е р т ь . П о х о р о н ы _ , . . 1 1 8 П р и м е ч а н и я , 165 Б и б л и о г р а ф и я 195 У к а з а т е л ь т е р м и н о в . . . . . . . . '•.. . . . 22У Печатается но постановлению Редакционно-издательского совета Академии наук Таджикской ССР ТАДЖИКИ КАРАТЕГИНА И ДАРВАЗА вып. 3 Ответ, редакторы: Николай Андреевич Кисляков Антонина Константиновна Писарчик Редактор издательства Е. Г. Коцабенко Технический редактор В. И. .Пузанов Корректор Л. Д. Полисская КЛ 06245. Сдано в набор 16 1 1975 г. Подписано к печати 4 XII 1975 г. Формат 70X108'/i6- Бумага тип. № 1. Сорт 1. Физ. 15.125 л. Привел, к формату 60X90—21,1 л. Уч.-изд. 22.5 л. Тираж 1050. Заказ 50. Цена 2 руб. 25 коп., в пере­ плете № 5 — 2 руб. 48 коп. Издательство «Доншн», Душанбе, 29, ул. Айпи, 121, корп. 2. Типография издательства «Дониш», Душанбе, 29, ул. Айни, 121, корп. 2. Цепа !' р, US коп.