ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА УНИВЕРСИТЕТ им. А. А. ЖДАНОВА Ю. И. БОГОРАД РОГСКИЕ ГОВОРЫ ТАДЖИКСКОГО ЯЗЫКА АВТОРЕФЕР АТ диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук ЛЕНИНГРАД 1963 ..■/г . . ■ В новом труде И. В. Сталина „Экономические проблемы социализма в СССР“ и в решениях XIX съезда Коммуни­ стической партии советского Союза большое место уделяется вопросам науки. Перед советскими учеными, в том числе и перед советскими языковедами, поставлен целый ряд важ­ нейших и актуальнейших задач. *В работе И. В. Сталина „Марксизм и вопросы языкозна­ ния“ наряду с другими проблемами языкознания значитель­ ное место также уделяется и вопросам о территориальных диалектах. Подчеркивая, что территориальные и и местные диалекты коренным образом отличаются от жаргонов, И. В. Сталин указывает, что территориальные или местные диалекты „обслуживают народные мае ы и имеют свой грамматический строй и основной словарный фонд".1 Некоторые из этих диалектов в определенных исторических условиях могут лечь в основу национальных литературных языков. Исходя из высказываний И. В. Сталина и следует изу­ чать современные месіные территориальные диалекты. Изучение таджикских диалектов в настоящее время пред­ ставляется особенно важным. В связи с коренным переустройством экономики Таджи­ кистана за годы советской власти поднялся политический и культурный уровень 'іаджикского народа, выросла сеть новых школ и различных культурно-просветительных учреждений, литературный таджикский язык проник в самые отдаленные уголки Таджикистана. „В результате проведения ленинскосталинской нацио­ нальной политики нар >ды Советского Союза осуществили подлинную куль'урную революцию“. - „Новые, социалисти­ ческие нации в нашей стране за го іы социа тистического строительства коренным обратом изменили свой облик и развились в передовые современные нации“. 3 ! И. Сталин. Марксизм н воііроі ы языкознания. Госполитиздат, 1950, стр. 43. *’./! Бери я. Речь на Х1Х съезде ВКі Ііб), I ос Политиздат, 1952, стр. 17. 8 Там же, ор. 9—10. 3 Таджикский литературный язык оказывает большое влия­ ние на территориальные местные говоры. Несмотря на процесс постепенного отмирания террито­ риальных говоров, все же на территории современной Тад­ жикской Советской Социалистической Республики сохра­ няются еще многочисленные местные говоры таджикского языка. Эти говоры до сих пор обслуживают народные массы. Изучение говоров таджикского языка на данном этапе их развития, выявление ряда черт общности и различия между отдельными говорами и их группами дает материал для построения истории таджикского языка, существенно дополняющий показания письменных источников. В практическом отношении знание особенностей местных говоров может иметь значение при преподавании литератур­ ного таджикского языка в сельских школах. Изучение же словарного состава таджикских говоров облегчит работу по лексикологии и, в частности, по состав­ лению толкового словаря таджикского языка. Исследование таджикского языка, а вместе с тем и тад­ жикских говоров, начинается с середины XIX в. работами русских ученых (проф. В. Григорьев, В. П. Наливкин). Более систематичный и углубленный характер оно при­ обретает уже после Великой Октябрьской социалистической революции. Собранный диалектологический материал дал основание исследователям разделить таджикские говоры на две боль­ шие группы: равнинные и горные, иначе северо-западные и юго-восточные (П. Е. Кузнецов, А. А. Семенов, М. С. Андреев). Однако уже проф. И. И. Зарубин в своем „Отчете об этнологических рабоіах в Средней Азии летом 1926 г.“ (Изв. АН СССР 1927 г.) оіметил, что, судя по сделанным записям и наблюдениям, „повидимому не имеет большого значения разделение говоров на равнинные и горные“. 1 Позже (1937—1940), исследуя варзобский говор, распро­ страненный в северной части Таджикистана, В. С. Растор­ гуева и В. С. Соколова пришли к выводу, что этот говор является по ряду языковых признаков промежуточным между северо-западными и юго-восточными. В своей работе „Варзобский говор“, опубликованной 1 И. И. Зарубин. Отчет об этнологических работах в Средней Азии летом 1926 г. И^в. АН СССР, 1927 г., стр. 369—360. 4 в 1952 г.,1 В. С. Расторгуева, сравнивая этот говор с дру­ гими исследованными таджикскими говорами, выделяет его вместе с гиссарскимй таджикскими говорами в особую цен­ тральную группу. В настоящее время по описанию северо-западных и цен­ тральных говоров имеется ряд работ (И. И. Зарубин, О. Джа­ лалов, Б. Ниязмухаммедов, В. С. Соколова, В. С. Растор­ гуева, Л. В. Успенская). Все эти говоры распространены на севере и северо-западе Таджикистана, а также на территории Узбекской ССР (Са­ марканд, Бухара, Фергана). Что касается работ, посвященных описанию группы юго- восточных говоров, то эти работы относятся к говорам Дарваза, Карагегина, Горона (А. А. Семенов, Н. А. Кисляков, С. И, Климчицкий, А. 3. Розенфельд, А. Н. Болдырев). Территория современной Кулябской области со сплош­ ным таджикским населением оставалась долгое время не­ изученной. О языке кулябцев имелись лишь отрывочные сведения в работах М. С. Андреева „Краткий обзор неко­ торых особенностей таджикских говоров“, Ташкент, 1930, Л. Бузургзода „Инъикоси шуриши Восеъ дар фольклор“, Сталинабад 1941, а также некоторые замечания по фонетике кулябских говоров—в работе В. С. Соколовой „Фонетика таджикского языка“, Ленинград, 1949, на основании которых можно было предполагать о существовании целой группы кулябских говоров. Только в 1948 г. по инициативе Института истории языка и литературы Таджикского филиала АН СССР была орга­ низована под руководством проф. И. И. Зарубина и доц. В. С. Соколовой Кулябская диалектологическая экспедиция, про­ водившая свою работу в течение двух лет. Результаты работ экспедиции показали, что большая часть территории Кулябской области представляет собой единый языковый массив, внутри которого можно выделить ряд говоров. Эти говоры в свою очередь можно сгруппировать на ос­ новании ряда специфических для них языковых признаков в две большие группы: северно-кулябскую и южно-куляб­ скую. ’В. С. Расторгуева. Очерки по гадж. диалектол., Варз. говор, М., 1952, стр, 144. 5 В работе В. С, Соколовой „Итоги Кулябской диалекто­ логической экспедиции“ (Труды Тадж. филиа-,іа АН СССР, 1951, т. XXIX, Сталинабад) дана харакіеристика как всего кулябского .массива в целом, так и в отдельности северной и южной групп кулябских говоров. Специальному описанию группы северно-кулябских гово-. ров посвящена диссертация Р. Л. Неменовой „Кулябские говоры таджикского языка“ (северная группа). В экспедиционный сезон 1949 г. автором представленной диссертации при исследовании южно-кулябских говоров было установлено, что на самом юге Кулябской области распространена особая группа говоров, хотя и близких к кулябским, но в то же время имеющая от них сущест­ венные отличия — группа рогских говоров, описанию которых и посвящена представленная диссертация. „Рогцы“, живущие сейчас на территории Кулябской области, переселились с левого берега Пянджа еще лет 70—80 тому назад, бежав от гнета афганских правиіелей. Поскольку сведений о рогцах и их языке в литературе до настоящего времени не имелось, 1 автором диссертации была предпринята поездка в летний сезон 1950 г. в Дашти- джумский и Шуроабадский районы той же Кулябской области (сельсоветы Ходжагалтон, Джильга, Кодара, Ел), где рас­ пространены рогские говоры. В основу исследования положено описание рогского го­ вора, распространенного на большей части территории сель­ совета Ходжага ітон Шуроабадского района. Этот говор является центральным по отношению к другим рогским говорам и особенности его являются одновременно и осо­ бенностями всех рогских говоров. В говорах окраинных рогских кишлаков имеются отли­ чия, которые объясняются близким соседством с юж но-ку­ лябскими говорами, а также тем, что рогцы, живущие в некоторых из окраинных кишлаков, пришли сюда в прош­ лом из различных селений с левого берега Пянджа. Диссертация состоит из следующих основных разделов: I. Введение: 1. Обзор литературы по юго-восточным 1 Имелось лишь два упоминания: а) о том, что существует „племя Рог“, живущее на территории Бадахшана (М. С. Андреев и А. А. По­ ловцев, „Аіатернаіы по этнографии иранских племгн Ср. Азии", Спб., 1911, IX, стр. 5), б) о том. что в долине Рог живут таджики (Бурхан-уд- Дин-хан Кушкеки „Каттаган и Бадахшан“, 1926, Ташкент, стр. 116). 6 таджикским говорам СССР и таджикскому языку Афгани­ стана. 2. Методы исследования и характеристика материалов. II. Общие сведения о районе исследования. ІИ. Описание фонетики, морфологии, синтаксиса и лексики рогского говора, распространенного в большей части киш­ лаков в с/с Ходжагалтон, сравнительно с литературным таджикским языком и кулябскими говорами. IV. Особенности речи жителей окраинных кишлаков срав­ нительно с речью жителей большей части кишлаков с/с Ходжагалтон. V. Отношение рогских говоров к другим юго-восточным таджикским говорам. К работе приложено около полуторы тысяч образцов разговорной речи в виде отдельных предложений и диало­ гов, четыре сказки, три повествовательных текста и словарь по рогским говорам, приблизительно в 2,5 тысячи слов и, кроме того, образцы речи южных кулябцев и горонцев, записанные во время летних поездок 1949, 1950 и 1952 годов. В основу транскрипции положен таджикский алфавит. Отсутствующие в типографии знаки заменены следующими: г —увулярный, щелевой; х—нижнефарингальный, щелевой; х— верхнефарині альный, щелевой, к—увулярный, смычный; ч—аффрикат, звонкий (дж). Фонетические особенности В составе гласных рогских говоров, как и в кулябских говорах, насчитывается шесть фонем: и, е, а, о, у, ъ. Глас­ ные фонемы заднего ряда ъ и у представляют собой осо­ бенность рогских говоров по сравнению с гласными заднего ряда у и у литературного таджикского языка. Остальные четыре фонемы в рогских говорах и литературном языке одинаковы. Фонема ъ в рогских говорах соответствует исторически краткому у (шъд ‘он стал’), а фонема у—двум исторически долгим фонемам о и у (ууз ‘день’, дуд ‘дым’), тогда как в литературном языке имеем следующие соответсівия: ли­ тературное у соответствует исторически долгому у и крат­ кому у (дуд ‘дым’, шуд ‘он стал’), а литературное у соот­ ветствует исторически долгому о (руз ‘день’). Фонема ъ является очень неустойчивым гласным с широ­ ким диапазоном. Основной вариант этой фонемы характери­ т зуется как гласный заднего ряда, неогубленный, второго сверху подъема (по таблице Л. В. Щербы). Этот вариант, при­ ближающийся по звучанию к русскому ы, можно услышать в речи местных жителей в различных фонетических положе­ ниях: кърта ‘платье’, зълф ‘локон’, шъмб ‘вы’, гъл ‘цветок’. Находясь рядом с согласными среднеязычной артикуля­ ции, гласный ъ может продвигаться вперед, приближаясь ѵ ѵ на слух к русскому и: шъдЦшид ‘он стал’, чъргбт//чиргбт ‘кислое молоко’. Если фонема ъ находится в соседстве с губными соглас­ ными, то она может огубляться. В таких случаях она зву­ чит как краткое слабоогубленное у', «кънум» ‘я сделаю’, «гуфтум» ‘я сказал’, «мардѵм» ‘люди’, «.гандумъ ‘пшеница’. Фонема ъ в неударенных открытых слогах настолько редуцируется, что может совсем исчезать: дърахтЦдрахт ‘дерево’, зъмііні змйн ‘земля’. Способность фонемы ъ к редукции в открытом неударен­ ном слоге и ее качественная неопределенность веду г к тому, что в тех случаях, когда две другие неустойчивые фонемы а и и сокращаются и теряют свою качественную определен­ ность, они начинают звучать как ъ: дигаЧдъга ‘другой’, бисйбріІбъсйбр ‘много’, бъланд ‘высокий’, дърбз ‘длинный’. Переход а и и в фонему ъ может происходить в гово­ рах и в ударенных слогах. В таких случаях переход про­ исходит также в наиболее благоприятных для сокращения гласных фонетических положениях, т. е. в слогах, закры­ тых двумя согласными, перед сонантами и перед увуляр­ ными: гъндъшк ‘воробей’, тандър ‘гром’, акъб ‘зад’, майлъс ‘собрание’, в уменьшительном суффиксе -ак/ -ък, в преди­ кативной связке 3 л. ед. ч. -асЦ-ъс. Фонема ъ в рогских говорах засвидетельствована также в тех словах, где в литературном языке имеется фонема у, причем обычно в фонетических положениях, благоприятных для сокращения гласных, т. е. в слогах, закрытых двумя согласными, а также в соседстве с увулярными глухими и сонантами: фъромъшт к. (лит. фаромуш к.) ‘забывать’, о ° омъхта (лит. омухта) ‘привыкший’, мълат (лит. мухлат) ‘срок’, нахът (лит. нахуд) ‘горох’, нъмбл (лит. румол) ‘пла­ ток’, съм (лит. сум) ‘рубль’ и др. 8 Фонема ъ отмечена также в целом ряде слов, заимство­ ванных из русского языка: налък 'налог’, бъргат ‘бригадир’, ‘бригада’; фърма ‘ферма’, ‘заведующий фермой’, търактър I / ‘трактор’; духтър ‘доктор’; боиіпърт ‘паспорт’, мълеса ‘ми­ лиция’, ‘милиционер’ и др. Характерно для рогских говоров появление фонемы ъ в таджикских словах между двумя согласными в исходе / / слова (перед сонантами): тъхъм (лит. ту хм) ‘яйцо’, чъшъм (лит. чашм) ‘глаз’, акъл (лит. акл) ‘разум’, азъл (лит. хазл) ‘шутка’, фйгър (лит. фикр) ‘мысль’, умър (лит. умр) ‘жизнь’, гаръм (лит. гарм) ‘теплый’, гъръм (лит. гурм) ‘сук’, пашъм (лит. пашм) ‘шерсть’ и др. Кроме переч сленных выше случаев распространения фонемы ъ в рогских говорах, эта фонема употребляется / в ряде слов, характерных для рогских говоров: шътък ‘жидкий’, чалък ‘очаг’, хълбут ‘развалившийся на куски’, фър гаіитан ‘вертеться1, ‘кружиться’, кълбг гирифтан ‘драз­ нить’, фъндърък кардан ‘швырять’ и др. Фонема у, как оімечалось выше, в рогских_говорах со­ ответствует двум исторически долгим фонемам о и у. Каче­ ственная характеристика ее не отличается ог качественной характеристики фонемы у литературного языка. Однако с количественной стороны у в рогских говорах представляет собой устойчивый гласный, тогда как у литературного языка, отражающее две исторические фонемы у и у, попадает в группу неустойчивых гласных. Таким образом, к устойчивым гласным в рогских гово­ рах относятся у, о, е, а к неустойчивым—ъ, а, и. Характерным для рогских говоров сравнительно с лите­ ратурным языком и группой северо-западных говоров является также тип стяжения гласных: къртам < кърта + ъм ‘мое платье’, къ ічб < кълча ф о ‘лепешки’, банд < бича + о ‘мальчики’. Консонантизм рогских говоров характеризуется следую­ щими особенносіями: а) Полным отсутсівием фарингальных согласных и, в част­ ности, нижнефарингального щелевого х, имеющегося в ли­ 9 тературном языке. Например: ич (лит. хеч) ‘никакой’, абда (лит. хафтдах) ‘семнадцать’, езъм( лит хезум) ‘дрова', хорЦ xyw&p (лит. хохар) ‘младшая сестра’, дан (лит. дахан) ‘рот’, торйт (лит. тахорйт) ‘омовение’ и др. Отсутствие фарингальных характерно и для группы южно-кулябских говоров, тогда как н северно-кулябских говорах имеются фарингальные айн, х, х (как фонемы). б) Отсутствием губо-зубного в и наличием лишь губо- губного w (круглбщелевого). В тех случаях, где в литера­ турном языке имеется губо-зубное в, в рогских говорах ему соответствует губо-губное: гѵазйр (лит. визир) ‘визирь’, wdxm (лит. вахт) ‘время’, гѵайрбн рмердн’Імайрун (лит. вай- рон) ‘испорченный’ и т. д. Только в южно-кулябских говорах существует параллельное произно­ шение слов с губо-губным и губ >-зубным. в) Соответствием поствокальному б в литературном языке, губо-губного те» в рогских говорах: maw (лит. шаб) ‘ночь’, xow (лит. хоб) ‘сон’, cew (лит. себ) ‘яблоко’, mawap (лит. табар) ‘топор’, таюак (лит. табак) ‘блюдо’. Такое же явление отмечено во всех остальных таджикских говорах и в том числе во всех кулябских. г) Наличием в начале ряда слов губо-губного ® вместо б в литературном языке: шекбр (лит. бзкор) ‘бездельник’, wedop (лит. бедор) ‘бодрствующий’, we гай (лит. бегах) ‘вечер’, гѵардошт (лит. бардошт) ‘он поднял’, wu (лит. биби) ‘бабушка’, wap хурдан (лит. бархурдан) ‘встречаться’, грин (лит. бин) ‘посмотри’, w ас тан (лит. бастан} ‘завязывать’, wo (лит. бобо) ‘дедушка’. Это явление отмечено и в группе кѵлябских говоров, как северных, так и южных, однако число слон с начальным w, соответствующим б литературного языка, в рогских говорах большее, чем в кулябских. . .. д) Отсутствием фонем й в начале слова. Так, имеем сле­ дующие соответствия с литературным языком: ах (лит. йах) ‘лед’, ак (лит. йак) ‘один’, о (лит. йо)‘или’, офin (лит. йофггі) ‘он нашел’, од (лит. йод) ‘память’, анга (лиг. йанга) ‘неве­ стка’ И Т. д. В грѵппе южно-кулябских говоров в ряде слов существует парал­ лельное произношение с начальным й и без него, тогда как для группы северно-кулябских говоров наличие й в начале слова обязательно. 10 Остальные согласные фонемы рогских говоров не отли­ чается от согласных фонем литературного таджикского языка и других таджикских говоров. Морфологические особенности В области морфологии, а также синтаксиса рогские го­ воры имеют ряд общих черт со всеми кулябскими говорами. Эти же черты отличают их от литературного таджикского языка. К общим грамматическим признакам кулябских и рог­ ских говоров относятся: 1. а) употребление предлога ба в говорах, кроме тех же функций, что и в литературном языке, для выражения ору­ дийное™ и способа действия: тъ ба дъст-ът хърда ѵиъдй? ‘ты ела руками?’, кълф ба чи ела мекънан?—ба калик ‘чем • I открывают замок?’—‘ключом’; ба лам-ъш бъхъ ‘пей с кра­ ешка ее’ (миски). В этом значении предлог ба в говорах соответствует предлогу бо литературного языка, который отсутствует как в рогских, так и в кулябских говорах; б) употребление предлога да':!дар при обозначении не только местонахождения, ио и направления в отличие от литературного языка, где предлог дар обычно употребляется / V для обозначения местонахождения: нон да чалък галтид ‘лепешка упала в очаг’, рафтъм да хонаи нъна-м ‘я пошел в дом своей матери’; пустак-а бар да хона бон ‘унеси пу- стак,1 положи в доме’; и занчйр да къшб-ст? ‘где эта це­ почка?’; в) употребление предлога ай, соответствующего по своим функциям предлогу аз литературного таджикского языка; г) употребление предлога и послелога катй, который, выступая как предлог, указывает совместность, а в качестве послелога обозначает орудие действия: катй ки мехонн? ‘с кем ты учишься?’, катй-м дііна дъратидас ‘она вчера жала вместе со мной’; мо калхбе-на гандъм мекашём чи- гина-кати ‘мы в колхозе возим пшеницу на санях-волоку­ шах’; ба куару камбн-катй бъзму метъконан ‘козью шерсть бьют колотушкой и луком’; 1 Пустак - высушенная овечья или баранья шкура. 11 д) употребление в рогских говорах послелога -юорй, а в кулябских -вори, указывающего на сходство, подобие с кем- либо, чем-либо (соответствует литературному -барин)-, е) более широкое употребление послелога -раіі-а по срав­ нению с послелогом литературного языка -ро: мън-а ичозйт бъта/хона бърам ‘если она мне разрешит, я схожу домой’. Сангимб-ра бъгу!хап къна ‘скажи Сангимо, чтобы она за­ молчала’. 2. Употребление конструкции сравнения с послелогом -на в рогских говорах и с послелогом -да в кулябских типа: у ай тъ-на калбн-ъс ‘он больше тебя'. 3. Употребление местоименных суффиксов в функции дополнения к глаголу: ела-шон карда? ‘ты их оставила?’ / бъгу-ш биойа ‘скажи ей, чтобы она пришла’. 4. Отсутствие вопросительной частицы -ми. 5. Наличие следующих глагольных окончаний: Рогские Лит. Рогские Лит. язык говоры ЯЗЫК говоры Единственное число Множественное число 1 -ъм -ам 1 -ем -ем 2 -и -и 2 -ен -едііеіпон 3 -(-а) -(-ад) 3 -ан -анд 6. Широкое употребление глагольной приставки бъЦби в форме повелительного наклонения и аориста: бъдаѵз ‘беги’; бъхъ (р) ‘кушай’; бон-ъш бъга охи ‘оставь ее, да пусть говорит’. 7. Отсутствие формы сложного будущего времени типа: хохам рафт. 8. Широкое употребление для выражения намерения конструкции, состоящей из имени и настоящей основы гла­ гола, в сочетании с вспомогательными глаголами будан, шудан, а также с предикативной связкой: мъ бозорраю бъдъм ‘я собиралась итги на базар’; мъ гоъѵхар-ъм ‘я соби­ раюсь купить корову’; ака-м амбли зангйр шидас ‘мой брат (старший) собирается теперь жениться’. 9. Более ограниченное, чем в литературном языке и северо-западных таджикских говорах, употребление деепри- 12 частия с суффиксом -а. Оно выступает в рогских говорах в функции добавочного сказуемого и обстоятельства, причем, главным образом в речи образованных людей. Как определение при имени деепричастие в рогских го­ ворах вовсе не употребляется. Характерным является также отсутствие деепричастно-сложных глаголов типа: мурда рафт, гуфта монд. 10. Значительно меньшее употребление сравнительно с литературным языком и группой северо-западных говоров причастия с суффиксом -ги. Это причастие в говорах упо­ требляется только в двух функциях: в функции определения к имени и в функции сказуемого: одами езъмбърдагіі -ра намийочюъм ‘я не нанду человека, который бы носил дрова’; у да зъмйн шиштагй-с ‘она сидит на земле’. В функции отглагольного имени действия это причастие не употребляется. Формы, образованные с помощью этого причастия типа: карда истодаги и мекарда истодаги, а также предположи­ тельные формы типа кардагист ‘он, вероятно, сделал’ как в рогских, так и в кулябских говорах отсутствуют. Синтаксические особенности Синтаксис говоров мало отличается от общеразговорной таджикской речи. Из сочинительных союзов в говорах употребляется союз ъЦ-ѵиъ / у /-■ату (в кулябских говорах этот союз имеет соответственно фонетический вариант -въ). Союз -ъЦ-'юъ свя­ зывает как члены одного предложения, так и различные предложения между собой. Главные предложения с придаточными связываются союзами ки, то ки, агар, агане. Специфичными для рогских говоров, отличающими их не только от литературного я тыка, но и от кулябских гово­ ров, являются следующие морфологические особенности. 1. Наличие послелога-««, обозначающего: а) местонахождение: мактаби мо - на талабб бъсйбр-ъс ‘в нашей школе мною учеников’; б) направление: арахнйн бон сар-ъш-на ‘надень тюбетей­ ку ему на голову’; в) время: гою-ъм Паю мо-на шир наддд ‘наша корова не давала нам молока в течение месяца’. 13 2. Огсутсівие послелога -да, имеющегося в кулябских говорах. 3. Употребление следующих личных местоимений: 1 л. мъ — ж; 2 л. тъ — шъмо; 3 л. у —уно, ино. 4. Формы спряжения предикативной связки: Единств, число Множеств, число 1 -ъм 1 -ем 2 -и 2 -ен 3 -ъс (т) // -ас (т) 3 -анЦ-ън При глагольном сказуемом употребляется лишь предика­ тивная связка -ас(т), тогда как при именном характерно параллельное употребление связки -с, -ъс(т)//ас(т). На­ пример: гуфтас ки мерам ‘она сказала: „я пойду“’; бли хом-ъс ‘она сейчас спит’. 5. Тип спряжения глаголов в перфекте: Единств, число Множеств, число 1 гуфтъм 1 гуфтаем 2 гуфтай 2 гуфтасн 3 гуфтас 3 гуфтан 6. Тип стяжения глаголов в настоящем времени данного момента: Единств, число Множеств, число 1 гуфтесодъм 1 гуфтесодем 2 гуфтесодай 2 гуфтесоден 3 гуфтесодас 3 гуфтесодан Лексические особенности Лексика рогских говоров имеет отличия от лексики литературного языка. Эіи отличия проявляются в терминах родства, материальной культуры, во многих глаголах и дру­ гих корневых словах: ана ‘золовка’, емар ‘брат мужа’, чагерък ‘ребенок’, ник ‘младший брат’ или сестра до 5 лет, / нъна ‘мать’, да ‘отец’, бийор ‘брат’, чахчуии ‘маслосбивалка’, чаштак ‘корзина, которой накрывают крынки с молоком’, / і « чалък ‘очаг’; чамус—вазв. горной кож. обуви; наліін. ‘дере­ вянные сандалии’; чиламчіі—сосуд для слива воды при мытье \>ук,сард к, ‘поднимать’, шълидан ‘колоть’, кълбг гъриф- 14 тан ‘дразнить’, пандан ‘трясти’, хато к. ‘падать’, от к. V / ‘падать’, га-wp к. ‘окружать’, иіуридан ‘искать’, фъндърък к. ‘швырять’, хонда, к. ‘караулить’, малбг хурдан ‘перевора­ чиваться’, хълбут ‘развалившийся на куски’, гурък ‘сырой’, I шътък ‘жидкий’, партбю ‘усталый’, еда ‘гнездо’, барбанди ‘горизонтальный’, факала, ‘множество’, чанголък ‘разрушен- ный.’. и др. Различия внутри рогскнх говоров Выше были указаны фонетические, морфологические, синтаксические и лексические признаки, характерные для всей группы рогских говоров и, в частности, для большей части рогских ки п.іаков в сельсовете Ходжагалтон Шуро- абадскиго района На основе языковых различий можно выделить пять рогских говоров: 1. Говор жителей центральных рогских кишлаков: Ходжа- галюн, Севдара, Чашмаисев, Сафедоб, Зардолдара, Новобод, Деиамадболо (большая часть терр. с/с Ходжагалтон Шуро- абадікло района). 2 Говор жиіе іей кишлаков Бадринг, Чолиштак, Деиамад- поин (с,с Ходжагалтон, Шуроабадского района). Жители этих кишлаков являются гыходцами из селения Хыльдыск на левом берегу р. Пяндж. 3. Говор жителей кишлаков Зарчахо, Анджиркон (с/с Кодера Иіѵроаб дского района). 4 Говор жителей кишлака Балуч (с/с Джильга Шуро- абадск ио района'. 5 Говор жиіе іей кишлака Афгобзамин (с/с Ел Даштид- жумского района), выходцев из левобережного селения Шин тун. Особенное іи первого говора были описаны при характе­ ристике всей группы рогских говоров в целом. Говор жите ей кишлаков Бадринг, Чолиштак, Деиамад- / поин с/с Ходжагал он, распространенный к югу от группы центральных рогски кишлаков, имеет следующие особен­ ности сравни іельно с уже описанным рогским говором,, быіуюі.цим в большинстве кишлаков этого же с/с. 1. Сплошной переход фонемы о в фонему у перед носо­ выми согласными (ху«а ‘дом’, думод ‘зять’ и. т. д.). 15Ѵ 2. Иная огласовка местоименных суффиксов в сочетании с местоимением хъд ‘сам, свой’. Кишлак Бадринг Кишлак Ходжагалтон един, число мн. число един, число множ, число 1 хъдіім хъдймун 1 хъдъм хъдъмон 2 хъдііт хъдйтун 2 хъдът хъдътон 3 хъдііш хъдйшун 3 хъдъш хъдъшон 3. Употребление суффикса -ак с глаголами 3 л. ед. ч. в простом прошедшем времени и перфекте. 4. Употребление приставки бъ с глаголом рафтан в 3 л. ед. ч. простого прошедшего времени. 5. Различия в лексике. Кишлак Кишлак Бадринг Ходжагалтон мъма ‘мать’ нъна дъдаЦда ‘отец’ да би ‘бабушка’ ми бобй ‘дедушка’ МО хор ‘мл. сестра’ хумар бух ‘маслобойка’ хъммък нишун ‘палочка для изм. молока’ пех манша к. ‘передразнивать’ кълбг г. зун ‘язык’ зъюбн Говор, распространенный в кишлаке Афтобзамин (к юго- востоку от кишлака Бадринг) и граничащий с одним из южно-кулябских говоров (ёльским), характеризуется сле­ дующими особенностями, сравнительно с говором, распро­ страненным на большой части территории с/с Ходжагалтон. 1. Наличием очень узкого варианта фонемы а, встречаю­ щегося в исходе слова перед изафетом «ху«е« мът> ‘мой дом’. 2. Допущением параллельных форм в парадигме спря­ жения глаголов в настоящем времени данного момента: 1 2 3 Кишлак Афтобзамин Единственное рафтесі т)одъмі 'раф тесом рафтес^т^одайЦрафтесой рафтес(т)одасрафтесос Кишлак Ходжагалтон число 1 рафтесодъм 2 рафтесодаіі 3 рафтесодас 16 Множественное число 1 рафгпес{т)одем! ірафтесем 2 раф-пес(пі)оден)рафтесен 3 рафтес\т)одані рафтесан 1 рафтесодем 2 рафтесоден 3 рафтесодан 3. Теми же морфологическими особенностями, что и в говоре кишлака Бадринг (употреблением суффикса -ак с глагол. 3 л. ед. ч. в простом прошедшем времени и перфекте и употреблением приставки бъ с глаголом рафтан. в 3 л. ед. ч. простого прошедшего времени). 4. Различиями в лексике: Кишлак Афтобзамин Кишлак Ходжагалтон ма ‘мать’ бидар ‘брат’ хор ‘мл. сестра’ нъна бийдр хухѵар амакй ‘дядя со стороны отца’ ^ардЦу-еиард ‘он принес’ къли ‘ключ’ амък оюард калик чуюък ‘палочка для измерения молока’. пех Особенностями говора, распространенного в кишлаках Зарчахо и Анджиркон с/с Кодара, Шуроабадского района и граничащего с одним из южно-кулябских говоров (давлато- бадским) являются: 1. Употребление суффикса -ак с глаголами 3 л. ед. ч. простого прошедшего времени и аориста, употребление при­ ставки бъ с глаголом рафтан в 3 л. ед. ч. простого прошед­ шего времени, как в двух предыдущих говорах. 2. Стяжение глаголов кардан, омадан. гърифтан, додан, задан в простом прошедшем времени по следующему типу. Единственное число 1 кам омам гъртъм дом зам 2 кади ом ад и гърти доди зада з- кад ом ад гърт дод зад Множественное число 1 кем омем гъртем додем зем 2 кен омен гъртен доден зен 3 кан оман гъртан додан зан 17 3. Следующий стяженный тип спряжения этих глаголов во 2-м и 3-м лицах единственного числа перфекта: 2 кай омай гъртай додай зай 3 кас омас гъртас додас зЬ'с- ' 4. Парадигма спряжения глаголов в настоящем времени данного момента: Кишлак Зарчахо Кишлак Ходжагалтон Единственное число 1 кесом, рафтесом 1 2 кесай, рафтесай 2 3 кесос(т), рафтесос (пі) 3 ка (р) десодъм, рафтесодъм ка(р)десодай, рафтесодай ка (р) десодас, рафтесодас .Множественное число 1 несем, рафтесем 1 ка(р)десодем, рафтесодем 2 кесен, раф тесен 2 ка (р) десоден, рафтесоден 3 кесон, рафтесон 3 ка (р) десодан, рафтесодан 5. Различия в лексике Кишлак Зарчахо Кишлак Ходжагалтон. мъма ‘мать’ нъна бъбіі ‘бабушка’ юн парък ‘маслосбивалка’ паркую почъкіі ‘очаг для варки пищи’ де.лдбн Говор, распространенный в кишлаке Балуч с/с Джильга Шуроабадского района, граничит также с говорами южно­ кулябских таджиков (сарчишмачей и давлатобадцев) и имеет следующие отличия от говора в большей части рогских кишлаков с/с Ходжагалтон: 1. Употребление суффикса -ак с глаголами 3 л. ед. ч. в простом прошедшем времени и перфекте, как в указанных выше говорах. 2. Стяжение глаголов кардан и омадан в простом про­ шедшем времени и в перфекте по такому же типу, что и в говоре кишлаков Зарчахо, Анджиркон. 3. Парадигма спряжения глаголов в настоящем времени данного момента: 18 Кишлак Балуч Кишлак Ходжагалтон Единственное число 1 рафгпесам 1 рафтесодъм 2 рафтесай 2 рафтесодай 3 рафтесас (т) 3 рафтесодас (рі) Множественное число 1 рафтесем 2 рафтесен 3 рафтесан 1 рафтесодем. 2 рафтесоден 3 рафтесодан 4. Употребление деепричастно-сложных глаголов. 5. Различия в лексике. Кишлак Балуч чийсі ‘мать’ мома ‘бабушка’ макай- ‘кукуруза’ почъкй, ‘очаг для варки пищи’ търна ‘снежный обвал’ сартб'ф ‘крышка от очага’ Кишлак Ходжагалтон нъна ъии чигоріі декдбн пътърмй бъникіі Отношение рогских говоров к каратегинским и дарвазским Рогские говоры непосредственно граничат с кулябскими говорами (южно-кулябскими), с которыми имеют целый ряд общих черт как в фонетике, так в морфологии и син­ таксисе. Соотношение рогских и кулябских говоров было рас­ смотрено выше. Кроме кулябских говоров известны еще две большие группы юго-восточных таджикских говоров: каратегинские и дарвазские. От каратегинских говоров рогские также отличаются рядом существенных признаков. Так, в фонетике в системе консонантизма имеются следующие особенности: наличие фа- рингальных айна, х, х в каратегинских говорах и отсутствие их в рогских, а кроме того те же отличия, что и от северно-кулябских (употребление в рогских юворах губо- губного г<и и отсутствие й в начале слова, что не отмечено для каратегинских говоров). В морфологии отличия представляют: 19 1. Отсутствие в каратегинских говорах окончания глаго­ лов 2 л. множ. ч. -ен и наличие в них окончания 2 л. множ. ч. -е. 2. Употребление' для 3 л. перфекта окончания -айЦ-ас, тогда как для рогских характерно для 3 л. глаголов только окончание -ас. 3. Употребление в каратегинских говорах предикативной связки 3 л. ед. ч. -ай, отсутствующей в рогских говорах. 4. Наличие в каратегинских говорах послелогов -ъндаЦ-нда и -да, отсутствующих в рогских. 5. Употребление суффикса -ак в 3 л. ед. ч. прошедших времен глаголов в каратегинских говорах и отсутствие этого суффикса в центральной группе рогских кишлаков. 6. Наличие в каратегинских говорах формы 11 перфекта для 3 л. ед. ч. типа: гуфтастай. и отсутствие ее в рогских. 7. Различия в парадигмах спряжения глаголов в пер­ фекте. 8. Употребление в каратегинских говорах следующего типа стянутого глагола кардан в настояще-будущем време­ ни: менум, мена, мена, менем, мене, менан. 9. Отличия в лексике. Еще более значительными являются, судя по тем непол­ ным сведениям, которые имеются в литературе по дарваз- ским говорам, различия между рогскими говорами и дарваз- скими. Как известно из работ: Н. А. Кислякова „Описание говора Вахио боло“ (Труды Тадж. базы АН СССР, т. III, 1936), С. И. Климчицкого „Дарвазские фахлавиёт“ (Труды Тадж. базы АН СССР, 1940), А. 3. Розенфельд „Некоторые вопросы таджикской диалектологии", Вести. ЛГУ № 7, 1951) дарвазские говоры хотя и имеют в составе вокализма фо­ нему ъ, однако система вокализма этих говоров отлична от системы вокализма рогских, кулябских и каратегинских говоров. Для дарвазской системы вокализма характерно наличие огубленной фонемы переднего ряда у и фонемы у (мадж- гульного _у). Система консонантизма также отличается от рогской на­ личием фарингальных. Однако в отличие от системы консо­ нантизма каратегинских говоров, нижнефарингальный щеле­ вой в Дарвазе неустойчив. Губо-губное ъі) как фонема в дарвазских говорах отсутствует. 20 Что касается морфологических особенностей дарвазских говоров, то для них характерны перестановка приставки ме на конец глаголов и отсутствие послелога -на, имеющегося как в рогских, так и в каратегинских говорах. Лексика также представляется отличительной от лексики рогских говоров. Отношение рогских говоров к геройскому Значительное сходство представляет собой группа рог­ ских говоров с горонским, распространенным на территории Горно-Бадахшанской автономной области Таджикской ССР (по побережью Пянджа), а также, по всей вероятности, за пределами Советского Союза на левом берегу р. Пяндж в Афганском Бадахшане. (Некоторые сведения о горонском говоре даны в работе А. Н. Болдырева „Бадахшанский фоль­ клор“, Советское Востоковедение, т. V, 1948). Как и все рогские говоры, горонский (по материалам, собранным автором дйнной работы в 1952 году) в отличие от литературного языка характеризуеіся: 1. Наличием в системе вокализма 6 следующих гласных фонем а, и, ъ, у, о, е. 2. Отсутствием каких бы то ни было фарингальных в системе консонантизма. 3. Наличием предлога ай, соответствующего по своим функциям предлогу литературного языка аз. 4. Наличием предлога и послелога кати, употребляюще­ гося в тех же функциях, что в рогских и кулябских говорах. 5. Наличием послелога -ѵиоріі, соответствующего по своим функциям послелогу литературного языка -барин. 6. Употреблением послелога -на в тех же функциях, что и в рогских говорах. 7. Отсутствием послелога -ро и наличием послелогов -раЦ-а. 8. Употреблением местоименных суффиксов в функции дополнения к глаголу. 9. Наличием следующих личных местоимений: Единств, число Множеств, число 1 л. мъ 1 л. мо 2 л. тъ 2 л. шъмо 3 л. у 3 л. и но, уно 21 10. Отсутствием вопросительной частицы -ми. 11. Отсутствием образований интенсивной ст .-’пени от имен качественных типа: суѣ — сурх ‘красныі-прекрасный’ и выражением интенсивности качества с помощью слова соф', ай гина-гинархърй соф зірд шидъм ‘я стала желтой- прежелтой от того, что ела акрихин’. 12. Употреблением приставки бъЦби с глаголами в пове­ лительном наклонении и аористе и неупотреблением ее с глаголом рафтан в 3 л. ед. ч. простого прошедшего вре­ мени. 13. Отсутствием суффикса -ак, присоединяемого к гла­ голам 3 л. ед. ч. в прошедших временах. 14. Употреблением предикативной связки 3 л. ед. ч. -ас(т) Ц-ъс(рг) и отсутствием предикативной связки 3 л. ед. ч. -ай, имеющейся в кулябских и каратегинских говорах. Отличительными же чертами горонского говора от рог- ских являются: 1. Параллельность произношения губо-губного и губо- зубного (уѵазйрI, вазйр ‘визирь’) у горонцев, тогда как у рогцев вовсе отсутствует губо-зубной. 2. Отсутствие начального й у горонцев лишь в следую­ щих словах: анга ‘невестка’, офпг ‘он нашел’, о ‘или’, ила ‘открытый’, тогда как в рогских говорах отсутствие началь­ ного й является нормой. 3. Отсутствие формы настоящего времени данного мо­ мента, с вспомогательным глаголом истодан, характерной для литературного языка и всех исследованных до сих пор таджикских говоров, и в том числе рогских. 4. Различное употребление окончаний глагола во 2 л. мн. ч. Горонский Рогский Лит. яз. -ет -ен -ед 5. Наличие вопросительной частицы о. 6. Различия в лексике. М-01645. 25-111-53 г. Тип. Л ГОЛ У. Зак. 472. Тир. 100.