АЗІАТСКАЯ Р О С С І Я ИЛЛЮСТРИРОВАННЬІЙ Г Е О Г Р А Ф И Ч Е С К ІЙ С Б О Р Н И К Ъ , СОСТАВЛЕННЫН ПРЕПОДАВАТЕЛЯМИ ГЕОГРАМЙ й Круберомъ, С. Григорьеоымъ, А. Барковымъ и С. НеФрановымъ. 4-е, исправленное и дополненное, изданіе. і-е изданіе Уч. Ком. М. Н. ІІр. допушено въ ученип. библ. средн. и старш. аозр. гиме., муж. и жен., реал. уч., учит. инст. и сем. и безлл. народ. библіот. и читал. Уч. Ком. М. Фин. одобрѳно для пріобрѣтснія вь ученич. библ. учебн. заьед. вѣл. М. Ф. І Д ^ ы а 2 р у б . Изданіе Т-ва И. Н. Кушнеревъ и К°. М о о к в а —1915. И Л Л Ю С Т Р И Р О В А Н Н Ы Й ГЕО ГР А Ф И Ч ЕС К ІЙ С Б О Р Н И ІП >, СОСТАВЛЕННЫЙ ПРЕПОДАВМЕЛЯМИ ГЕОГРАФІИ А. Нруберомъ, С. Григорьевымъ, А. Барновымъ и С. ЧеФрановымъ. IV и з д а н і е , у - в а уі. ^ у ш н ѳ р е в ъ Л ’Ѵ- ^ с ч' л 'ѵ ^ # 5ч> 1-е изданіе Уч. Ком. М. Н. П. допущ ено въ учебн. библ. с Ш ^ с і л р ш . возр. гимн., мужск. И женск., реальн. уч„ учит. инст. и семин. и въ безплМТродн. бшбл. ш чит. Уч. Ком. М. Фин. реком ендовано какъ сборникг, полезный для чтенія. $ М О С К В А Типо-литографія Т-ва И. Н. КУШ Н ЕРЕВЪ и К». Пимеиовская ул„ соб. «оиъ. О Г Л А В Л Е Н І Е . Стр. 1. Степи сѣверпаго Кавказа.—А. К................................................................... ....................... 1 2. Кубапскіе казаки.—А п остол ова......................................................................................... 10 3. Пятигорскъ.— По Васюкову и др............................................................................................ 14 4. Военно-Грузпнская дорога.— По Дубянскому, Владыкину, Филиппову и др. . 23 5 . Восхожденіе на Казбекъ.—А. П а ст у х о в а ...................................................................... 37 6 . У осетинъ.— Росснковой............................................................................................................ 47 7. За сернами п турами.—Дипника......................................................................................... 54 8. По Сванетіи.—Каневскаго...................................................................................................... 59 9. Сванеты.—А. К раснова............................................................................................................ 73 10. Сочи.— Его л с е ............................................................................................................................... 78 11. По Чороху.—Е . Маркова и Ковалевскаго........................{............................................. 90 12. По Закавказской жѳлѣзноп дорогѣ.— Е. М а р к о в а .................................................... 96 13. Майдапъ въ Тифлисѣ.— Филиппова.................................................................................... 103 14. Сельская жизнь въ Грузіи.— А. Л ей ста...........................................................................112 15. Въ ІГагорномъ Дагестапѣ.—Р о с с п к о в а ...........................................................................123 16. Природа восточнаго Закавказья.—А. К р а с н о в а ........................................................134 17. Въ дарствѣ нефти.— Е. М аркова.........................................................................................139 18. У персидской границы.—Динпика........................• .............................................................153 19. По средпе-азіатской желѣзнои дорогѣ.—По А. Кауфману и ІІІевчонко-Кра- сногорскому..............................................................................................• ............................ 160 20. Туркмевы.—Ш овченко-Краспогорскаго...........................................................................172 21. Въ окрестностяхъ Чардлсуя.— Э. Циммермана.............................................................177 22. Бухарскій праздникъ.— С в и р ск а го .................................................................................... 183 23. Сарты.— ГІо И. Гейеру и В. Т агѣ еву................................................................................189 24. Самаркандъ.—А. К р а сн о в а .................................................................................................. 201 25. Памятники Самарканда.—Е . М а р к о в а ...........................................................................207 26. Природа Кпзилъ-Кумовъ.— А. П икольскаго..................................................................216 27. Черезъ Алай.—А. В о л к о н ск а го .........................................................................................227 28. ІІа „Крышѣ міра“.—-М. Воекобойпикова.......................................................................236 29. Ташкептъ.—А. К ауф м ана.......................................................................................................249 30. У подножья Ханъ-Тенгри.—А. К р аснова...................................................................... 258 31. Долина Иссыкъ-Куля.— По А. Краснову...........................................................................268 32 . На южныхъ берегахъ Валхаша.—А. Краснова.............................................................. 273 33. Черезъ Кара-Кумы.— Сорокина..............................................................................................2Н1 34. Въ низовьяхъ Аму-Дарьи.— А. Никольскаго..................................................................293 35. Иа Аральскомъ морѣ.—Ивъ А. Берга и А. Иикольскаго......................................299 36. Усть-Уртъ.— А. ІІпкольскаго.................................................................................................. 307 37. Въ киргпзскихъ степяхъ.—М. Левапевскаго..................................................................315 38. Киргнзы.—Ио Зеланду, А. Краспову и др.......................................................................324 39. Киргизская байга.—А. И вап овскаго................................................................................332 40. Въ степномъ краѣ.—П. Головачева.................................................................................... 338 41. Въ Семппалатинской областн.— К. Носилова..................................................................345 42. Въ глугап Алтая.—А. К р аси ова......................................................................................... 353 43. АлтаМцы.—М. Сободева.................................................................................................... 44. На Телецкомъ озерѣ.—В. Сапожникова....................................................................... 45. Отъ Урала до Томска.—А. Исаева............................................................................... ^7э 46. Переселенцы.—Н. Телешова............................................................................................. 47. У вогуловъ.—П. И нф антьева........................................................................................ 48. За уральскимъ бобромъ.—Его ........................................................................................ 49. На крайнемъ сѣверо-западѣ Сибири.—В. Бартенева............................................ 411 50. Жизпь въ Обдорскѣ.—Его ......................................* ............................... • • 51. По Великой Сибирской желѣзной дорогѣ.— По А. Коротневу, К. Носилову ...........................428 и ................................................................. 52. Тайга.—С. Елпатьевскаго................................................................................................. 53. Золотые пріиски въ Сибири.—М. ............................................................................. "“54. Поѣздка въ Тункинскую долину.—М. Астырева...................................................... 55. Въ Саянскихъ горахъ.—Его ............................................................................................^ 56. Байкалъ.—А. .......................................................................................................................... 57. Верхпеудинскіе буряты.—Потаниноіі........................................................................... 58. По Забайкалью.—Бродовича . ........................................................................................ “ 59. По Ленѣ.—Діонео . . . .................................................................................................. 60. У тунгусовъ.—Майнова..................................................................................................... 61. У юкагировъ.— Іохельсона.................................................................................................0 62. Колымскій округъ.—Д іоп ео............................................................................................ 63. Среди чукчей.—Слюнина................................................................................................. 64. Изъ жизни чукчей.—Т а н а .................................................................................................0 65. Шаманство.—В. Михайловскаго....................................................................................0 66. На Камчаткѣ.—Слюнина................................................................................................. 67. По Амуру до Хабаровска.—По Бродовичу и Кауфману........................................564 68. По Уссуріискому краю.—ІОжакова............................................................................... 69. Въ Уссуріискон тайгіі.—Шрейдера............................................................................... 70. Переселеиіщ въ Уссурійскомъ краѣ.—Его ................................................... 585 7 ]. ІОжнымъ берегомъ Уссуріискаго края.—Его ж е ................................................. .... 72. Владивостокъ.—Его ............................................................................................................. ....................................606 ..................619 73. На Сахалинѣ,—А. Никольскагп............................................ - ...................................е0® 74. АНно.—Бродовпча................................................................................................. УКАЗАТЕЛЬ РИСУНКОВЪ. На отдѣльны хъ листахъ : Отр. 1. Э л ьб р усъ ............................................................................................................................... 1 2. Вершина Когатанъ-Тау..................................................................................................... ^ 3. Охотники на ту р о въ .......................................................................................................... 4. Аулъ въ С ван етіи .............................................................................................................. ^ 5. Баку ....................................................................................................................................140 6. Знатные бухарцы . 184 7. Базаръ въ Б у х а р ѣ ..............................................................................................................188 8. Входъ въ м ечеть..................................................................................................................208 9. Среднеазіатскіи туземный городъ................................................................................... Стр. 10. Улица въ русскои части Таш кѳнта....................................................................................250 11. Гора Бѣлуха въ А л т а ѣ ........................................................................................................... 362 12. На О б и ............................................................................................................................................ 382 13. И р к у т ск ъ ........................................................................................................................................432 14. На Б а й к а л ѣ ...................................................................................................................................474 15. .......................................................................................................................................................... 16. По Уссурійскои желѣзной д о р о г ѣ ....................................................• ............................ В ъ т е к с т ѣ : 1. Видъ на Бештау изъ Ж елѣзноводска....................................................................................' 1 2. Дарьяльское укрѣпленіе........................................................................................................... ....."Ц 3. Въ Дарьяльскомъ у щ е л ь ѣ ...................................................................................................... .....2" 4. Горскіи аулъ близъ Военно-Грузинской д о р о гн .............................................................31 5. Млетскій с п у с в ъ ..............................................................................................................................33 6. Селеніе А нануръ...............................................................................................................................35 7. Баксанскій ледникъ.................................................................................................................... 39 лъ 8. К азб ек ъ ........................................................................................................................................... 49 9. Горное ущелье въ О сетіи ...................................................................................................... 10. О се ти п к и ....................................................................................................................................... ^ 11. Каменпый обвалъ въ рѣкѣ...................................................................................................... ^ 12. Гора Ушба въ Сванетіи........................................................................................................... 1 * 13. ііцелье рѣки Чороха въ верхнемъ ................................................................................... 14. Гурійская и зб а..................................................................................................................................... 15. Персіянинъ торговецъ въ Тифлисѣ....................................................................................105 16. Тифлисъ............................................................................................................................................109 17. Г р у зи н к и ....................................................................................................................................... ' ' 9 18. Видъ въ Д агестанѣ..................................................................................................................... 19. Сланцевое ущелье въ Дагестапѣ......................................................................................... 1 ОІ 20. Женщины изъ Д а ге ста н а ....................................................................................................... 21. Б а л а х а н ы .......................................................................................................................................^ 22. Пожаръ въ Черномъ городѣ.................................................................................................. 23. ............................................................................................................................................................. 24. Закаспійская степь ..................................................................................................................... 25. Туркм еи ы .................................................................................................................................. 26. Знатный ........................................................................................................................................... 27. Богатый сар тъ .............................................................................................................................. ' 0 197 28. Сартянка ....................................................................................................................................... 29. Дервишъ................................................... ........................................................................................ 30. Мѣнялы въ Самаркандѣ........................................................................................................... 909 31. Медрессе Шаръ-Даръ . . . . . . ; ................................................................................- ____ /3 2 . Гробнипа Т и м у р а .................................................................................................................... 33. Каракиргизскія женщ ины....................................................................................................... 34. Киргизскія могилы на Памирѣ............................................................................................. ' 35. На П а м и р ѣ ...................................................................................................................................^ 36. ІІеревозка терескена ................................................................................................................ 37. Стоянка на Памирѣ........................................................................................................... * 247 38. Памирскіе киргизы ................................................................................................................... 39. Улипа въ туземноё части Т аш кен та............................................................................... 2«>3 Стр. 40. Каракиргизы на верблюдахъ.............................................................................................263 41. Видъ въ Сѳмирѣчепской области . ................................................................................275 42. Стапція въ Кара-Кумахъ.................................................................................................289 43. Киргизская дѣвугака................................................................................................. * • 329 44. Киргизъ ..............................................................• ...............................337 45. Въ Алтайскихъ го р ахъ ......................................................................................................3^1 46. Кочевье алтайцевъ.............................................................................................................. 3®5 47. Алтаецъ 367 48. Видъ въ Алтаѣ....................................................................................................................... 49. Тобольскі 377 50. Берегъ И р ты гаа.......................... . . ............................................................................3^9 51. Переселенческіи лагерь близъ станціп желѣзпой д о р о ги ........................................387 52. Вогулка . .................................................................................................................................399 53. Самоѣды.................................................................................................................................... 410 54. Остячка.................................................................................................................................... 55. Инородкп Тобольской губерніи...........................* .........................................................425 56. Мостъ черезъ Еписей..........................................................................................................431 57. Впдъ па Забайкальской лселѣзпой дорогѣ............................... ...................................433 58. ЛСелѣзная дорога въ долппѣ рѣки Х и л о к й ..............................................................434 59. Перевалъ черезъ Яблоповыи хребетъ...........................................................................43о 60. Промывка золота’ ...................................................................................................................445 61. Золотопромывальпая м агаи на........................................................................................ 447 62. Отвозъ руды ............................................................................................................................449 63. Лагерь пріискателей..........................................................................................................451 64. Желѣзная дорога по берегу А н гар ы ...........................................................................453 65. По Кругобайкальскому тракту........................................................................................ 45/ 66. Видъ въ Саянскихъ го р а х ъ .............................................................................................463 67. Паромъ-ледоколъ на Байкалѣ .........................................................................................473 68. Бурятка.....................................................................................................................................477 69. Б у р я т ы ....................................................................................................................................481 70. Видъ въ Забайкальѣ.......................................................................................................... 483 71. Бурятскій дацанъ...................................................................................................................487ІОП 72. Бурятскіе монахи........................................................................................ ..........................^ог7 73. Городъ Верхне-Ангарскъ въ Забайкальѣ.................................................................. 491 74. Якуты........................................................................................................................................ 495 75. На Витпмскихъ золотыхъ пріискахъ............................................ .............................. 501 76. На Витимѣ............................................................................................................................... 77. Тунгусы....................................................................................................................................5®9 78. Стойбище ту н гусовъ ..........................................................................................................513 79. ІОкагирскія женщины......................................................................................................... 519 80. Молодая чукчан ка..............................................................................................................531 81. ѣздовыя с о б а к и ..................................................................................................................541 82. ІІа берегу Охотскаго м о р я ............................................................................................ 561 83. На Амурѣ............................................................................................................................... "573 84. Бухта Владивостока..........................................................................................................599 85. Видъ Владпвостока.............................................................................................................. 605 86. Орокъ........................................................................................................................................ 614 87. Дѣтп гиляковъ.......................................................................................................................617 88. Гилякъ на о хо тѣ ..................................................................................................................621 ПРЕДИСЛОВІЕ КО ІІ-му ИЗДАНІЮ. Второе изданіе сборншса «Азіатская Россія» является иѣсколысо измѣиеннымъ и донолиеннымъ сравнительно съ первымъ. Нѣкото- рыя статьи выпущены и замѣнены другими, добанлены новыя статьи, относящіяся къ русскимъ владѣніямъ въ Азіи и номѣщеішыя въ нервомъ изданіи сборника «Азія». Описаніе полярныхъ облаотей Азіи читатели найдутъ въ печатающемся въ настоящее время ІІ-мъ изданіи сборника «Австралія», гдѣ будетъ помѣщенъ осо- бый отдѣлъ, посвящониый полярнымъ странамъ. Москва, 18 іюля 1905 г. ПРЕДИСЛОВІЕ КЪ ІУ-му ИЗДАНІЮ. ІІастоящее изданіе представляетъ повтореиіс предыдущаго. Москва, 20 декабря 1909 г. Эльбрусъ. Степи сѣвернаго Кавказа. (А. К.) Съ сѣвера къ главноыу Кавказскому хребту и его предгоріямъ прн- мыкаетъ обширное ровное степное пространство, па западѣ сливающеесл со степями черноморскими, а на востокѣ со степями астраханскпми. Вое это степное пространство по своей природѣ дѣлится обширпымъ и до- вольно высокнмъ (до 700 метр. надъ уровнемъ моря) Ставропольскнмі. плоскогорьемъ, составляющимъ водораздѣлъ между рѣкою Кубаныо и притоками Терека, на двѣ части: на восточное—сухое, по пренмуществу песчаное, мѣстами безводное, н на западное—черноземіюе и обнлыю орошаемое многочисленными рѣчками. На сѣверъ плоскогорье постепенно понижается уступами н тяиется далеко въ степь по иаправленію къ Ергепямъ. Тѣмъ не менѣе рѣзкои границы между степями пріазовскиміі и прикаспійскими не существуетъ, да и быть не можетъ, такъ какъ и тѣ и другія были не слишкомъ давно залиты двумя морямн, здѣсь соединявшимися. Пріазовская степь на сѣверъ отъ Кубани представляетъ совершенно ровную поверхность, слабо покатую ісъ сѣверо-западу. Всѣ особенности степи, которыя такъ плѣняютъ и очаровываютъ человѣка, ироявляются здѣсь въ высшей степеии. Безпредѣльная степь! Человѣкъ чувствуетъ себя затеряннымъ среди этого пеобъятнаго ровнаго нростраиства, мѣстами ровнаго настолько, что глазъ видитъ па двадцать и болѣе верстъ ио- кругъ себя; съ многочисленныхъ же кургановъ, въ безиорядкѣ разсѣян- ііы хъ по степи, кругозоръ увеличивается еще болѣе. Свободныхъ луговіі, иокрытыхъ травою и цвѣтами, осталось здѣсь однако мало. Огромныя запашки вытѣснили дикорастущія травы, такъ что многіе виды ихъ по всей вѣроятности уже перестали существовать. Многіе жители еще но- мнятъ, какъ всюду разстилалась цѣлинная почва, покрытая бархатистымъ ковромъ злаковъ съ массою самыхъ разиообразныхъ цвѣтовъ и всюду распространенной полевой клубникой. Теперь уже ие то. ІІлугъ земле- дѣльца далъ степи новую и своеобразную красоту. Всюду, куда хватитъ глазъ, лѣтомъ видны золотпстые колосья пшеницы; можно проѣхать десятки верстіі, и картина не измѣнится. Азіат. Россія. Хороша также степь во время уборки хлѣба. Многочисленные скирды и К0ПНЬІ хлѣба стоятъ тогда настолько часто, что положительно загора- живаютъ горизонтъ. Всюду впднѣется дымокъ паровыхъ молотилокъ п часто попадаются усовершенствованныя земледѣльческія орудія. Почва прикубанскихъ степен состоитъ въ большинствѣ случаевъ изъ паносовъ, прикрытыхъ тучнымъ черноземомъ, да и въ дождяхъ здѣсь недостатокъ бываетъ рѣдко. Словомъ, всѣ условія, благопріятствующія развитію земледѣльческаго труда и осѣдлой жизни, здѣсь налицо. Обшир- ныя деревни, людныя станицы, богатыя пастбшца и обширныя пашни,— всеэто напоминаетъ наши степныя черноморскія губерніи. Только виднѣю- щіяся издалека очертанія Кавісазскаго хребта виДоизмѣняютъ картину. Въ хорошую погоду верстъ за 200 и даже болыпе глазъ начинаетъ замѣчать на горизонтѣ голубоватую, подернутую дымкой зубчатую по- лоску, которую легко смѣшать съ облаками; только эти облака всегда одни и тѣ же, всегда находятся на одиомъ мѣстѣ. И надъ этой види- моіі полосісой, значительно превышая ее, возвышается исполинскій ко- нусъ Эльбруса, чудно розоваго цвѣта по утрамъ и бѣлый въ остальное время дня. По мѣрѣ приближенія къ горамъ все яснѣе и яснѣе вырисовывается б Ьлоснѣжиый гребень Главнаго хребта, а вмѣстѣ съ тѣмъ глазъ начи- иаетъ ясно различать ущелья, овраги и гребни передовыхъ кряжей, «тоя- іцнхъ каьъ бы на стражѣ н заісрывающихъ осиованіе Главнаго хребта.. •Этн передовые кряжи, возвышаясь иногда ярусами одинъ надъ другимъ и покрытые въ болышшствѣ случаевъ лѣсомъ, придаютъ неизъяснимую прелесть лапдшафту. Съ удаленіемъ отъ моря и ириближеніемъ къ Ставрополю характергь мѣстности измѣняется. Страна становится болѣе холмистою и иересѣ- кается многочисленными оврагами и балками, которые составляютъ поло- жительное бѣдствіе для населенія. Тамъ, гдѣ вчера были огороды, сады, сегодня послѣ ливня появляется глубоісій оврагъ, берега котораго пол- зутъ, разрушаются и влекутъ за собой обвалы построекъ, такъ что жи- телямъ приходптся все болѣе н болѣе отодвпгаться передъ наступающимъ оврагомъ. Мѣстами здѣсь сохранились еще клочки дѣвственной, никогда не паханной степи. Такіе участки уже издали можно замѣтить по бѣлѣю- щему па нихъ ковылю. Иногда степь кажется на болыпія простраиства фіолетовой отъ многочислениыхъ покрывающпхъ ее цвѣтовъ шалфея, или желтой отъ какого-нпбудь крестоцвѣтнаго растенія, или сѣдой, волнующейся перистымъ ковылемъ. Ни одного дерева нѣтъ въ открытой степи, развѣ что изрѣдка попадется кустикъ боярышника и то коряваго, неразвптаго. Только по балкамъ, иадъ рѣчками вырисовываются неболь- шія рощпцы пзъ ясеня, клена, дуба, вяза, да нѣсколькихъ видовъ тоиоля и ивы. По сторонамъ дорогъ растетъ болѣе бурьянъ, которыіі съ каждымъ годомъ зантіаетъ все болынія и большія пространства, покрываетъ вы- гоны и глушитъ кормовыя травы и даже хлѣбъ. Сѣрая полынь, моло- чай, чертополохъ съ крупными красными цвѣтами, шандра, лопухъ н въ особенности осотъ и овсюкъ—вотъ представнтели этой растителыю- сти. Характернымъ растеніемъ этихъ степей являются таосе различные виды перекати-поле, которые съ наступленіемъ осени носятся по степи съ одного конца на другой, куда только погонитъ ихъ вѣтеръ, надла- мывающій у самаго ісорня эти круглые, какъ шаръ, вѣтвистые, лепсіе и сухіе кустиіси. Вдали отъ селеній и станицъ, на дѣвственныхъ участісахъ степи удоб- нѣе всего также изучать н степную фауну. ІІрелсде всего поражаегь обиліе различныхъ норъ, таісъ каісъ не толысо мелісія степпыя живот- ныя, а иногдаи крупныя, ісаісъ волісъ, устраиваютъ себѣноры въ землѣ. Чаще всего встрѣчаются норы землероеісъ, слѣпцовъ, тушкаичиковъ, сусликовъ и хомяковъ. Изъ этихъ норъ прежде всего останавливаютъ вниманіе значительныя ісучи земли, до фута и болѣе высоты, обязанныя своимъ происхожденіемъ слѣпцамъ. Слѣпецъ—единственное совершеішо слѣпое животное нашей фауны. Даже у слѣного ісрота глаза хотл и закрыты ісожей, но все же замѣтны н просвѣчиваютъ черезт. кожу. У слѣпца же снаружи нѣтъ никакого признака глаза. Вся организація слѣица приноровлена къ подземной жизни. Слѣпецъ роетъ съ изумитель- ной быстротой и часто успѣваетъ уходить въ землю, уже будучи замѣ- ченъ. Въ безпрестанныхъ поисісахъ за пищей, которую составляють главнымъ образомъ различныя луковпцы и сочные ісоренья степныхъ растеній, слѣпецъ проводитъ подъ землей безісонечные ходы, направленіе которыхъ обозначается выброшенными наружу кучами земли. Собственио же жилище, представляющее неболыную ісамеру, устроено въ землѣ гораздо глубже. И.чъ другихъ степныхъ млекопитающихъ слѣдуетъ упомяпуть еіце о земляныхъ зайчшсахъ, или тушканчикахъ. Это— звѣрки съ чрезвычайпо развитыми задними ногами, благодаря которымъ они прекрасно нры- гаютъ; въ этомъ имъ помогаетъ таісже ихъ длинный, доволыю упру- гій хвостъ. При спокойномъ положеніи тѣла тушканчика онъ нѣсколысо подпираетъ туловище, при быстрыхъ же поворотахъ во время бѣга слу- житъ превосходнымъ рулемъ. Изъ другихъ обитателей степи всюду встрѣчаются ящерицы, ганыряющія въ травѣ и грѣющіяся на солнцѣ, высоко поднявъ свои головы. Изъ птицъ на каждомъ шагу попадается болыпой степной жаворо- нокъ— эта наиболѣе извѣстная птица южно-русскихъ степей. ІІо образу жнзни онъ представляетъ много сходнаго съ нашимъ обыкновениымь жаворонкомъ; пѣніе его однако гораздо лучше и громче. Онъ то тре- I* пещется надъ травой, то оъ пѣніемъ поднимается, описывая спираль, высоко въ воздухъ. Нѣсколысо рѣже встрѣчаются щурки и розовые скворцы, усердно охотящіеся за сарапчой. На розовыхъ скворцовъ смо- трятъ здѣсь съ нѣкоторымъ благоговѣніемъ. И дѣйствительно, эта птица является неоцѣнимымъ союзникомъ человѣка въ борьбѣ со злѣйшимъ врагомъ земледѣлія на югѣ— саранчей. Розовый скворецъ не только по- ѣдаетъ массу саранчи, но еще болынее число ее просто убиваетъ, такъ что народное повѣріе даже объясняетъ красновато-розовую окраску его перьевъ покрывающею ихъ кровыо. Щурки также истребляютъ громад- ное количество преимущественно крупныхъ насѣкомыхъ. Полетъ щурокъ такъ же красивъ и изященъ, ісакъ и ихъ наружность.. Легкимъ волни- стымъ полетомъ несутся онѣ надъ степыо; по временамъ то одна, то другая какъ бы ныряетъ въ травѣ и, схвативъ насѣкомое, снова взмы- ваетъ кверху и проглатываетъ его на лету. Въ густой травѣ степей на- ходятъ себѣ пристанище дрофы, стрепета, цѣлыя стаи перепеловъ и другихъ степныхъ птицъ, за которыми зорко слѣдятъ многочисленныя хпщиыя птицы, плавно паря на недосягаемой высотѣ. ІІа сѣверо-востокъ ставропольская возвышенность непримѣтно для глаза опускается къ ирикаспійской низменности и къ Манычамъ, и мѣст- ность становится все безводнѣе и безводнѣе. Здѣсь въ изобиліи встрѣ- чаются глинисто-солончаковыя или песчаныя иростраиства. Маловодныя степныя рѣки Егорлыкъ и Калаусъ, направляющіяся къ Манычамъ, н Кума, не достигающая Каспійскаго моря, протекаютъ по этимъ унылымъ степямъ. Бездождное, жаркое лѣто заставляетъ все осѣдлое населеніе края селиться вдоль верховьевъ рѣкъ: тамъ расиоложеиы и станицы н деревни; да и кочующіе здѣсь ногайцы, туркмены и калмыки лѣтомъ тѣснятся поближе къ верховьямъ рѣкъ. Зато на зиму всѣ эти кочев- ники собираются къ Манычу, покрытому уже снѣгомъ. Снѣгъ тогда за- мѣняетъ воду и для скота и для людей, а камышн и высокія травы, сохраиившіеся подъ снѣгомъ, составляютъ кормъ для скота. Съ насту- нленіемъ весны тающіе спѣга наполняютъ Манычъ п сухія русла его притоковъ водою, которая держится въ теченіе нѣсколысихъ иедѣль и даетъ возможность кочевнпкамъ оставаться на мѣстѣ еще нѣкоторое время. Затѣмъ все живое удаляется отсюда въ глубь степей отысіси- вать мѣста, гдѣ вода долѣе держится съ весны и гдѣ есть болѣе соч- ныя травы, а не одна полынь. Правда, здѣсь разбросаны многочислен- ныя озера, сохраняющія воду нерѣдко въ продолженіе всего лѣта, но всѣ они горько-солеиыя, потому прнносятъ мало пользы. Солончаковые участки степи поражаютъ своею мертвенностыо и без- жнзпепностью. Гладкая, какъ скатерть, поверхность далеко не всюду иокрыта растительностыо. Мѣстами почва совершенно обнажена и по- крыта въ с.ухую погоду бѣловатыміі налетомъ соли. Болыиая же часть стеіш поросла рѣдішып пучками травы, надъ которыми поднимаются до- вольно большіе— свыше фута высотою— синевато-лиловые крупные каса- тики. Таыъ и сяыъ разбросаны группы сѣровато-зелеиыхъ кустиковъ таыариска съ блѣдно-фіолетовыми кистяыи цвѣтовъ. Въ другихъ мѣстахі. степь сплошь покрыта низкорослою полыныо. Фауна такихъ степей чрез- вычайно бѣдна, таісъ какъ пронизанпая солыо почва неудобпа какъ для вывода насѣкомыхъ, такъ и для устройства звѣриныхъ норъ. Дѣлымн часами идешь, и передъ глазами все одна и та же унылыя и безотрад- ная картина. Климатъ степей Предкавказья вообще континентальный, при чеыъ континентальность клиліата возрастаетъ въ направленіи съ запада на востокъ. Чѣмъ далыпе ыѣсто лежитъ къ востоку, къ Каспійскому морю, тѣмъ суровѣе дѣлается зпма, жарче лѣто, тѣмъ ыеныне выпадаетъ осадковъ. Весна въ пріазовскихъ степяхъ наступаетъ рано: въ концѣ ыарта распускаются деревья, и жители пашутъ поля. Въ первой половинѣ аирѣля цвѣтутъ абрикосы, потомъ вишни, а въ концѣ апрѣля сирень. Средина- п ісонецъ апрѣля— лучшее время года; вѣтровъ обыісновенно не бываетъ, и природа красуется въ своеыъ вешпеыъ убрапствѣ. Лѣтнія жары (средняя теыпература іюля 23,8°, а иногда температура ііо д н іі- мается выше 35°) весьма постоянны и продолжителыіы; ішогда по цѣлымъ недѣлямъ солнце жжетъ съ безоблачнаго неба. Хлѣбъ созрѣваетъ уже въ іюнѣ мѣсяцѣ. Въ іюлѣ степь выгораетъ, дѣлается бурою и безжи- зненною, и только многочисленные копны сѣна и скирды хлѣба пѣсколысо разпообразятъ эту картину. Иногда по степи пронослтся жгучіе сѣверо- восточные вѣтры, чрезвычайно опасные для иосѣвовъ, такъ ісаісъ они сушатъ и портятъ хлѣбъ на ісорню. Въ это время небо поісрывается ыглою, солнце проглядываетъ въ видѣ красиаго диска, п раскалошші пыль носится въ воздухѣ цѣлыыи тучаыи. Удушливый зной, приносимый этими вѣтрами, не нрпісращается н ночыо, и тогда паступаетъ томителыю-тягостное вреыя для всего живу- щаго. Населеніе съ замираніемъ сердца ждетъ грозы, которая бы освѣ- жила воздухъ и очистила его отъ пыли. Грозы здѣсь бываютъ часты, но обыкновеино быстро проходятъ и только въ рѣдісихъ случаяхъ захва- тываютъ болыпое простраиство. Ыебо тогда заволакивается густыми, ырачными тучаыи, изъ которыхъ безпрестанно сверкаетъ молнія. Въ противоположность постоянству лѣтнихъ жаровъ температура зимой сильно колеблется. Средпяя температура самаго холоднаго мѣсяца около— 8°; хотя возможны морозы и до 30°. Иногда въ январѣ и фев- ралѣ стоитъ настолько продолжительная ясная и теплая погода, что почісп набухаютъ на деревьяхъ; но тепло можетъ сразу смѣниться силь- нымп морозамн, и наоборотъ— послѣ ыорозовъ сразу наступаетъ оттеиель, разводя повсюду отрашную грязь. Знмой такіе нѳреходы не такъ опасны, какъ весной, когда морозы могутъ истребить завязь на деревьяхъ и ого- родныхъ овощахъ. На востокѣ въ прикаспійскихъ степяхъ континентальность климата выражена еще рѣзче. Кромѣ того, прикаспійскія степи страдаютъ отъ недостатка влаги, а потому осѣдлая зкизнь и культура возможны только вдоль рѣкъ, которыя. съ главнаго хребта и его отроговъ приносятъ влагу въ эти безводныя степи. Самыми важными артеріями Предкавказья являются на западѣ рѣка Кубань, впадающая въ Азовскод и Черное море, а на востокѣ Терекъ. Начинаясь въ заоблачныхъ ледяныхъ пустыняхъ Эльбруса, па вы- сотѣ 8720 'футовъ, Кубань бѣшено вырывается изъ-подъ ледника Улу- кама, протекаетъ 680 верстъ и устьями своими соединяетъ два моря, Азовское и Черное, какъ бы не рѣшаясь сдѣлать между ними окончатель- наго выбора. Посрединѣ теченія Кубань рѣзко йзмѣняетъ свое перво- начальное сѣверо-западиое иаправленіе на юго-западное, а затѣмъ запад- ное. Удалившись далеко въ степь, Кубань, какъ бы испугавшись участи своей сосѣдки Кумы, снова прпближается къ горамъ, прижимаясь къ нимъ своимъ нижнимъ теченіемъ. Всѣ свои иаиболѣе значительные притоки Кубань получаетъ съ лѣ- вой стороны: таковы Болыпой и Малый Зеленчукъ, Урупъ, Лаба, Бѣла.я н другіе, тогда какъ съ правой стороны въ нее внадаютъ толысо не- болыпія рѣчкн. Притоки лѣвой стороны въ своемъ теченіи бѣшено ие- сутся между отвѣсными скалами, падая съ уступа на уступъ; они ре- вутъ п мечутся въ своемъ каменистомъ ложѣ, сплошь усѣянномъ валу- на,ми и камнями. Берега обыкновепно бываютъ настолько высоки и от- вѣсны, что часто доступъ къ рѣкѣ совершенно невозможенъ, а иногда рѣку даже трудно замѣтить средн стѣсняющихъ ее утесовъ. ІІрорвавшись черезъ поясъ предгорій, рѣки замѣтно становятся тише; ихъ крйстальныя воды мутятся отъ прнмѣси чериозема, но дно ихъ все еще усыпано мелкими, округлеиными камнями. Кромѣ камней, на рѣкѣ всюду встрѣчаются карчи, т.-е. деревья, вырванныя съ корнемъ гдѣ-нибудь выше и застрявшія въ мелкомъ мѣстѣ; около такихъ карчей тотчасъ же образуется паносъ изъ песка и ила, превращающійся посте- пенно въ островъ. Но не долго существуютъ такіе острова: достаточно новаго бурнаго наводненія, чтобы разрушить его и снести «карчу» внизъ по теченію, гдѣ она снова останавливается, образуя иовый островъ, гіока, накопецъ, сломавъ нѣсколько мельницъ и мостовъ, она благопо- лучно не добредетъ до Кубанп, гдѣ карчи составляютъ серьезное пре- пятствіе судоходству. Такимъ же непостоянствомъ, какъ острова, отли- чаются и берега рѣкъ. Часто бьшаетъ достаточно незначительнаго за- гражденія блнзъ одного берега, чтобы вода устремилась къ другому и быстро видоизмѣнила его. Въ нижнеыъ теченіи характеръ рѣки измѣ- няется. Камни, устилавшіе дно, становятся все меныне и меньше и, нако- нецъ, исчезаютъ. Вода въ рѣкѣ дѣлается очень мутной, желтовато-бурой, а при половодьѣ настолько грязной, что при питьѣ илъ хруститъ на зу- бахъ. Берега становятся илистыми; они точно топоромъ обрублены, грязны и постоянно обваливаются, давая матеріалъ для образованія множества острововъ и мелей. Полоса земли вдоль берега изрѣзана многочисленными старыми иновыми рукавами, среди которыхъ образуется множество остро- вовъ, озеръ п болотъ, поросшихъ камышомъ и низкорослымъ лѣсомъ. Верстахъ въ 60 ниже Еісатеринодара р. Кубань раздѣляется на двѣ почти равныя части: собственно Кубань, сохраняющую свое направле- ніе къ западу, и р. ІІротоку, направляющуюся къ сѣверу и впадающую въ Азовсісое море. Отдѣливъ отъ себя Протоісу и пе доходя 8 верстъ до Ахтанизов- скаго лимана Азовскаго моря, Кубань снова раздѣляется на р. Перено- локу, направляющуюся ісъ Ахтанизовсісому лиману, и Старую Кубань, направляющуюся на юго-западъ по Кубанскому лиману. Переволока до 1819 г. не существовала. Въ этомъ году жители прилежащихъ стаиицъ, желая опрѣснить соленые лиманы, прорыли изъ рѣки Кубани ісъ Ахта- низовскому лиману ісаиалъ, который быстро обратился въ главное русло р. Кубани, куда она сбываетъ теперь 3/4 своихъ водъ, удѣляя Черно- морскому руслу только У 4 ихъ. Въ своихъ низовьяхъ рѣки Кубаиь и ІІротока текутъ но лабиринту лимановъ, озеръ и болоть; берега ихъ изрыты многочисленными ериками, т.-е. углубленіями наподобіе покинутыхъ руслъ рѣкъ. Въ обыкповен- ное время опи сухи или же наполнеиы стоячей водой, но въ половодье кажутся настоящими руслами рѣкъ. Послѣ разлива вода въ рѣкахъ за- стаивается, портится, зарастаетъ н норождаетъ массу болѣзней. Такое же вредное вліяніе оказываютъ и многочисленныя соленыя и прѣсныя озера, лиманы и плавни въ дельтѣ рѣки Кубани и къ сѣверу отъ нея До самаго устья Еи. Плавнями пазываются лиманы, іюросшіе камышом'ь. Они представляютъ таісую глушь, о которой даже трудно составить себѣ понятіе. На необозримое пространство тянутся дремучія заросли камыша и осокъ. Между камышомъ разрастаются другія болотныя растенія: во- дяныя лиліи, касатики съ болыними желтыми цвѣтами, морскойщавель, куга и водоросли. Однообразный шумъ камыша, достигающаго нѣсколь- кихъ саженъ высоты, полное безлюдіе кругомъ, милліарды комаровъ въ воздухѣ— все это удручающе дѣйствуетъ па душу и заставляетъ скорѣе покинуть эти негостепріимныя мѣста. Зато цѣлая масса животныхъ находитъ здѣсь пріютъ: въ особенности многочисленны водяныя иболот- ныя птицы; изрѣдка можно встрѣтить здѣсь даже ісабановъ. Но наибо- лѣе постоянные обитатели плавней— это лягушки и саранча. Сараыча находитъ здѣсь всѣ благопріятныя условія для своего раз- витія: многочнсленные островки теплой, влажной земли, куда она можетъ складывать свои яичіси, и обильный кормъ весною и лѣтомъ. Въ обык- новенные годы саранча довольствуется плавнями и вылетаетъ лишь незна- чительными партіями, но въ годы, благопріятные для нея, когда бываетъ теплая зима и сухое, жаркое лѣто, саранча размножается въ такомъ количествѣ, что необъятными тучами, затмевающими солнце, разсѣи- вается далеко отъ мѣста своего происхожденія, поражая иногда даже такія отдаленныя губерніи, какъ Воронежсісая, Рязанская, Чернигов- ская и другія. Чтобы избавиться отъ саранчи или расчистить мѣсто для молодыхъ побѣговъ, а иногда и просто для потѣхи, жители поджигаютъ раннею весною или позднею осеныо этн камышевыя заросли. Огненное зарево по ночамъ и густой дымъ днемъ застилаютъ весь горизонтъ и придаютъ какой-то величественный и страшный колоритъ всему окружающему. Кромѣ Кубани и >ея притоковъ, пріазовская степь орошается еще степными рѣками, которыя получаютъ свои воды изъ ключей на незна- чительной высотѣ надъ уровнемъ моря и медленно пробираются среди низкихъ иловатыхъ береговъ; таковы: Егорлыкъ, впадающій въМанычъ, Ея, Челбасъ, Бейеучъ, Кирппли и другія. Въ нижнемъ теченіи онѣ расши- ряются въ лиманы, которые тянутся на цѣлые десятки верстъ. Весною, въ особенности иослѣ снѣжныхъ зимъ, воды степныхъ рѣкъ бываютъ бо- лѣе обильны и свѣжи, лѣтомъ же, благодаря многочисленнымъ запрудамъ, устраиваемымъ казаками для приведенія въ движеніе мельнпчныхъ ко- лесъ, рѣки эти распадаются на рядъ стоячихъ озеръ, вода которыхъ загпиваетъ и покрывается зеленыо, а берега зарастаютъ камышомъ и другими болотпыми растеніямп. Восточная часть степей сѣвернаго Кавказа орошается рѣкой Тере- комъ. Выйдя на равнину около города Владикавказа, Терекъ нрини- маетъ цѣлый рядъ притоковъ съ напболѣе высокой цептральной части Кавказа, каковы, напримѣръ: Ардонъ, Урухъ, Баксаиъ и Малка, изатѣмъ круто поворачиваетъ на востокъ, направляясь къ Каспійскому морю. Степямъ прпнадлежитъ только среднее и нижнее теченіе этой рѣкп. Бе- рега Терека въ среднемъ теченіи и его притоковъ обрамлены непрерыв- ной каймой лѣса, нмѣющаго однако скорѣе характеръ высокаго кустар- шіка, такъ какъ крупныхъ деревьевъ встрѣчаются очень мало. Зато эти заросли, состоящія изъ самыхъ разнообразныхъ породъ, преимуще- ственно изъ дуба, клена, липы, терна, лещины, дикой груши, различ- ныхъ пвъ п лоховнпка, настолько густы, что пробраться черезъ нихъ иочтн невозможно. Опушку этого лѣса составляютъ непролазныя заросли ежевики, мѣстами сплошь увитыя дикимъ хмелемъ. Длинный рядъ казачъихъ станицъ протянулся по лѣвому берегу средняго Терека—этой еСтественной границы между Русыо и горцами еще и до настоящаго времени, тогда какъ по скатамъ горъ, спускаю- щихся къ правому берегу, лѣпятся убогія сакли горцевъ. Терекъ въ среднемъ теченіи является уже довольно широкой рѣкой, а съ пріемомъ сунжанскихъ водъ, отличающихся уже па глазъ по сво- ему желтому цвѣту отъ бѣловатыхъ водъ Терека, ширина его увеличи- вается и колеблется отъ 150— 200 саж. Тамъ, гдѣ рѣка пробѣгаетъ въ мягкихъ ианосныхъ берегахъ, оиа почти ежегодно мѣняетъ свое русло, какъ бы гуляя по сравпительно широкой рѣчной долинѣ, смывая одни острова и наметывая новые. Тс- рекъ выноситъ изъ горъ громадное количество валуновъ, но болыпая часть ихъ осаждается уже въ началѣ средняго теченія рѣки и толысо немногіе перекаты мелісой гальки встрѣчаются ниже устья Сунжи. Въ иижнемъ теченіи Терекъ несетъ тольксі, мелкую муть, количество которой настолысо велико, въ особенности послѣ дождей и во время половодья, что вода получаетъ грязно-желтый цвѣтъ. Изъ этихъ же наносовъ образована вся дельта Терека—низкое боло- тистое мѣсто, по которому пробѣгаетъ цѣлый рядъ рукановъ рѣки. Три сѣверныхъ рукава бѣгутъ на сѣверъ, чтобы впасть въ Бряискій култукъ Каспійскаго моря, два южныхъ идутъ иа востоісъ—въ Лгра- ханскій заливъ. Вся дельта Терека, а также прилежащія части иобе- режья Каснія, за исключеніемъ воздѣлапныхъ пространствъ, нредста- вляетъ пепроходнмыя чащи изъ тростпика, ситншса, различпыхъ осокъ и ісустарниковъ, представляющихъ раздолье для животнаго міра. Мно- гочисленныя черепахи грѣются иа солнцѣ, сидя па берегу или на выдаю- щихся изъ воды древеспыхъ стволахъ и корягахъ. Безчислеішое коли- чество различныхъ мелкихъ иташекъ оживляютъ заросли. Здѣсь еіце во- дятся фазаны, а олени встрѣчаются стадами головъ въ тридцать. Кабаиы находятъ себѣ обильный кормъ въ иеобъятныхъ заросляхъ камыша и куги, а обиліе различной дичи и птнцъ привлекаетъ сюда и ихъ злѣй- шихъ враговъ: камышеваго кота (Реііз сЬаив) и шакала. Оригииальною особенностыо рукавовъ является то, что близт» посе- леній п воздѣланныхъ пространствъ берега ихъ ограждены высокими валами, нли гатями, такъ что среднііі уровень водъ находится вышо окружающей нпзины. По этимъ гатямъ, усаженнымъ съ обѣихъ сторонъ громадными деревьями, иреимущественно ветламн н черпымъ тополемъ, а также шелковицей, проходятъ дороги. Во время разливовъ сообщеніс только и возможно по насыпямъ, такъ какъ все осталыюе пространство превращается въ необозримое море. Случается, что лѣтомъ, когда идетъ снѣговая вода съ горъ, насыпи не выдерживаютъ напора водъ, которыя прорываются и топятъ всѣ окрестности. Гибнутъ поля, луга и селенья, гибнутъ цѣнные виноградники. Во время прорывовъ валовъ все населеніе поголовно бросается на задѣлку прорвы— наравнѣ съ мужчинами рабо- таютъ женіцины и подростки, работаютъ упорно, спасая себя отъ гро- зящихъ имъ бѣдствій. Какъ нн замедлено теченіе въ рукавахъ дельты Терека, воды бѣгутъ здѣсь все еще съ довольно болыпой быстротой, и та муть, которую несетъ рѣка, далеко не вся осаждается въ предѣлахъ русла рѣчныхъ протоковъ; часть наносовъ отлагается далыпе, на днѣ заливовъ моря, и образуетъ подводныя косы и мели. Съ теченіемъ времени изъ этихъ мелей образуются острова—«колки», которые затѣмъ и сливаются съ выдвигающимся все дальше и дальше въ море «мягкимъ берегомъ» Каспія. Здѣсь, въ дельтѣ Терека, можно ясно прослѣдить побѣдонос- ную борьбу суши съ водами. Какъ ни обильны водами рѣки Кубань и Терекъ, онѣ не приносятъ населенію той пользы, ісоторую могли бы приносить при болѣе тщатель- номъ за ними уходѣ. По Тереку, можно сказать, не существуетъ судо- ходства, а по Кубани хотя и ходятъ пароходы до города Екатерино- дара, но рейсы ихъ имѣютъ совершенно случайный характеръ. Терекъ важенъ еще по своему рыболовству, отданному въ исключительное поль- зованіе терскому казачьему войску. Рыбные же промыслы по Кубани не имѣютъ болыпого значенія. Главная роль этихъ рѣкъ однако за- ключается въ томъ, что по нимъ и ихъ притокамъ издавна располо- жились первыя русскія поселенія— казачьи станицы, еще сравнительно недавно служившія опорнымъ пунктомъ для движенія русскихъ въ глубь Кавказа. Въ в о с т о ч ііы х ъ прикаспійскихъ степяхъ, страдающихъ иедостаткомъ атмосферныхъ осадковъ, все населеніе естественно стремится селиться вдолъ рѣкъ, такъ какъ здѣсь только и возможно земледѣліе, а вмѣстѣ съ тѣмъ и осѣдлая жизнь. Кубанскіе казаки. (Апостолова.) Главную массу населенія Кубанской области составляютъ казаки. Въ 1792 году императрица Екатерина II даровала послѣ войны съ Тѵр- ціеп остаткамъ прежняго запорожскаго войска добрую треть нынѣшней Кубанской области со всякаго рода угодьямп и рыбиыми ловлями. Впо- слѣдствін къ этому первоначальному ядру населенія прпсоединплись еще донскіе казаки и выходцы нзъ Украйны, а также изъ великоруссісихъ деревень. Первоначально эти поселенцы получали такое же устройство, какъ и казаки, и основывали новыя казачыі станицы,—полувоенныя, полуземледѣльческія общины, растянувшіяся вдоль Кубани и Лабы и служившія главнымъ средствомъ къ оборонѣ и опорнымъ пунктомъ для военныхъ дѣиствій противъ горцевъ. Послѣ покоренія и умнротворенія Кавка.зскаго края было разрѣшено всѣмъ лицахъ не-казачьяго званія пріобрѣтать недвижимую собствен- ность во владѣніяхъ казачьихъ войскъ. Съ этихъ поръ потекла мирная колонизація края, продолжающаяся и до сихъ поръ. Потянулись ото- всюду таборы переселенцевъ: тутъ были и земледѣльцы, и искатели приключеній, и гонимые судЬбой на родинѣ, и торговцы, и промышлен- ники, и чиновники. Какихъ только народностей не встрѣчается въ этомъ массовомъ иотокѣ! Тутъ можно встрѣтить и меланхолическаго полтавца, н бойкаію ярославца, п смышленаго рязанца, и неуклюжаго тавричанина, и латьпна, и поляка, и грека, и армяшша, и другихъ, явившихся сюда съ своими нарѣчіями и привычками. Кромѣ станицъ, возникли поселенія новаго тииа, въ отличіе отъ нер- выхъ, называемыхъ просто селеніями. Но громадное болынинство нри- шлаго народа размѣстилось по казачьимъ станицамъ и по численности своей почти уже сравнялось съ кореннымъ казачьимъ населеніемъ. Положеніе этихъ переселенцевт, однаісо доволыю неопредѣленное. Съ одной стороны, они необходимы казакамъ: они оживляютъ промыш- ленность и торговлю края; безъ нихъ казаки, отвлекаемые военной служ- бой, не въ состояніи были бы обработать свои земли. Съ другой стороны, казаки чувствуютъ себя стѣсненными громадной массой «иногороднихъ», какъ здѣсь зовутъ новыхъ пришельцевъ, которые, ие имѣя ни няди соб- ствеиной земли, живутъ все-таки педурно. Отсюда вражда мсжду ка- заками и иногородними, на которыхъ казаки смотрятъ свысока. При- нимаемыя иногда стѣснительныя мѣры иротивъ послѣднихъ безсильнн однако остановить потоки переселеицевъ. Несмотря на весьма разнородные элементы, вошедшіе въ составъ кубанскаго казачества, нельзя не замѣтить, что вся область предста- вляетъ нѣчто цѣльное въ характерѣ, образѣ жизни, нравахъ, обычаяхъ и міровоззрѣніи. Малоруссы и всликоруссы отлично уживаются здѣсь рядомъ, и нигдѣ нельзя замѣтить такогр интереспаго сліянія этихч. народностей, какъ именно въ Кубанской области. Въ особенности это замѣтно въ станицахъ со смѣшаннымъ населеніемъ. Во многихъ слу- чаяхъ положительно трудио отличить малоросса отъ великорусса. Даже типъ населенія однородный. Кубанцы— средняго роста, худощавы, со смуглымъ цвѣтомъ лица; волосы на головѣ стригутъ очень коротко, но занорожскіе чубы прекра- тили свое существованіе еще въ началѣ прошлаго столѣтія; теперь боль- шинство носитъ бороду, и даже на крайнемъ западѣ малороссійскіе усы встрѣчаются все рѣже и рѣже. Женщины пользуются зиачителыюй сво- бодой. Казаки вообще женятся рано (18— 19 лѣтъ) и вскорѣ уходятъ на военную службу, такъ что все хозяйство ведется женою, которая и является полною хозяйкой, что, конечно, способствуетъ выработкѣ физической силы и смѣлости характера. Въ ирежнее тревожное время женщинамъ очень часто приходилось съ ружьемъ въ рукахъ защищать евою станицу и свое жилище. При первыхъ звукахъ набата и пушки всѣхъ малолѣтнихъ дѣтей отводили за церковную ограду, а подростки и женщины становились въ ряды защитниковъ, такъ что и теперь еще встрѣчаются женщины, которыя могутъ хорошо ѣздить верхомъ и стрѣ- лять изъ ружья. Языкъ кубанцевъ доволыю своеобразный. Малорусское нарѣчіе даже въ наиболѣе одпородныхъ станицахъ подверглось значительному влія- нію великорусскаго, заимствовавъ у послѣдняго много оборотовъ исловъ. Въ свою очередь измѣнилась и великорусская рѣчь. Часто даже трудно бываетъ различить, на каісомъ нарѣчіи говорятъ,—до того великорусская рѣчь пестритъ малорусскими словами и оборотами, какъ, напримѣръ: «сѣять зкито (рожь), ѣхать по воду, выпить горѣлки (водки), красна дѣвчина, построить хату» и т. д. Одежда мужчинъ по всей области одинаковая, заимствованная у гор- цевъ. Она состоитъ изъ черкески, одѣваемой поверхъ бешмета. На поясѣ носятъ ісинжалъ, а на груди газыри (въ родѣ патронташа). На голову одѣваютъ невысокую барашковую шапку ■ (папаху), а обувыо служатъ сапоги. Эту одежду носятъ всѣ, даже подростки и старики, но маль- чикп обыкновешю ходятъ въ одномъ бешметѣ безъ кинжала. Одежда жепщинъ состоитъ изъ обыкновенной юбки, кофточки великорусскаго покроя и платка на головѣ, и все это яркихъ цвѣтовъ. Что же касается характера, образа жизни, нравовъ и обычаевъ жи- телей, то въ этомъ отношепіи вся Кубанская область представляетъ настоящую Малороссію. Казачье населеніе живетъ въ станицахъ и хуторахъ, а въ городахъ коренныхъ казаковъ нѣтъ. Типъ станицъ почти одинаковъ. По болыией части онѣ поразкаютъ своею обширностыо. Есть станицы, имѣющія боль- ше 10.000 иаселенія. Въ центрѣ селенія среди площади обыкновенно красуется бѣлая церковь, часто очень красивой архитектуры; здѣсь же находятся станичное правленіе и школа. Одна изъ улицъ, пересѣкаю- щихъ площадь, съ лучшпми постройками, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ, называется «Красной». Дома казаковъ средняго достатка устраиваются обыкновенно въ двѣ комнаты съ балкончикомъ; крыши дѣлаются изъ камыша, соломы, а иногда н желѣза. Каковъ бы ни былъ домъ: деревянный, турлучный или камышевый, маленькій пли болыпон, онъ обязательно обмазывается глиною п бѣлится мѣломъ, а ставни и косяки дверей раскрашиваются охрои п спнысой. Если домъ прпнадлежптъ малороссу, то при домѣ пепремѣнно есть садикъ, у великоросса же его часто не бываетъ. Это явлеиіе можетъ даже де пѣкоторой степени служнть показателемъ на- родности. Если станица вся въ садахъ, такъ что издали представляется лѣсомъ, то это вѣрный признакъ, что тутъ въ значительномъ числѣ живутъ малороссы; если зке станица почаи лишена растительности, значитъ населеніе ея исключительно великорусское. Любимою пищей кубанскихъ казаковъ является сало, борщъ, варе- ники и галушки, аво время постовъ,— тараиь, неболыная сушеная рыба, милліонами расходящаяся въ области. Изъ напитісовъ употребляются водка, пиво, кислыя щи, которыя вмѣстѣ съ хлѣбомъ составляютъ иногда единственное блюдо населенія, а въ послѣдпее время стало распространяться и мѣстное вино, весьма низкаго качества. Народные малоруссісіе обычаи: колядки, щедрованіе и др., распро- странены здѣсь повсюду. Но въ особенности интересно прослѣдить, какъ уживается вмѣстѣ великорусскій общинный строй со стремленіемъ малороссовъ къ обособленію. Здѣсь обѣ стороны взаимно уступилн другъ другу. Съ одной стороны у казаковъ въ области господствуетъ общинное землевладѣніе, а съ другой— каждый молодой казакъ, только что оженившійся, старается сейчасъ же отдѣлиться отъ родитолей н обзавестись отдѣльнымъ хозяйствомъ. Стремленіе къ обособленности нроявляется также въ томъ, что ка- закъ и на своемъ временномъ владѣніи стремится обзавестись въ степн шалашомъ, сараемъ, а ииогда и хатой, куда перевозитъ все свое се- мейство и достояніе и часто даже разводитъ садикъ. Общинные жс порядки не ограничиваются только землевладѣніемъ, но играютъ боль- шую роль во всей жиани казака. Станичное самоуиравленіе шире кре- стьянскаго, такъ какъ оно вѣдаетъ дѣла пе толысо граждаискія, но и военныя, ісакъ-то:'о нарядѣ казаковъ иа службу, распредѣленіи ихъ въ конницу или иѣхоту, о постройкѣ палатокъ для лагерей, о доставленіи имъ топлива во время лагерныхъ сборовъ; ходатайствуетъ объ отпускѣ казаковъ со службы по причинѣ болѣзни домочадцевъ или по случаю пожара и т. д. Главиымъ источникомъ благосостоянія казачьяго населенія служитъ земледѣліе. Такъ какъ поля находятся вообще далеко отъ станицъ, то жители обыкновенно съ самой ранней весны, какъ толысо сойдетъ снѣгъ, отправляются въ степь, гдѣ выстраиваютъ себѣ балагаиъ (ісошъ) и жи- вутъ тамъ все время до выпаденія снѣга, таісъ что въ станицахъ лѣ- томъ остается очень мало народу. На западѣ всюду стога сѣна и скир- ды хлѣба складываются и оставляются въ полѣ, домой же везуть толысо обмолоченный хлѣбъ въ видѣ зеренъ. Казаки обыкновенно засѣиваютъ такъ много хлѣба, что убрать его собственными средствами не въ состояніи, а потому они всегда нужда- ются въ рабочихъ рукахъ. Для удовлетворенія этого громаднаго снроса изъ внутренней Россіи идугь на Кубань массы рабочихъ. Впрочѳмъ, въ нѣісоторые годы урожай бываетъ такъ великъ, что пришлые рабочіе не въ состояніи убрать полей, и часть хлѣба остается на корню. Вслѣд- ствіе этого въ послѣднее время жители стали обзаводиться усовершен- ствованными земледѣльческими орудіями, чиСло которыхъ съ каждомъ годомъ возрастаетъ. Молотьба теперь почти иовсюду производится молотилками, и только въ болѣе бѣдиыхъ станицахъ молотятъ хлѣбъ довольно оригинальнымъ способомъ, который прежде былъ распространенъ повсемѣстно: средп поля на ровномъ мѣстѣ вытаптывается токъ (гладкая площадка, лишен- ная растительности) и обильно поливается водой, чтобы всѣ трещины въ землѣ исчезли. На приготовленной такимъ образомъ площадкѣ разсти- лается нѣсколько копенъ хлѣба, по которымъ и ѣздятъ кругомъ въ повозкахъ, запряженныхъ лошадьми и быками. Передъ обработкой земля не удобряется; навозъ обыкновенно складывается въ кучу около станицъ и сжигается. Сжигается также и солома, оставшаяся послѣ молотьбы хлѣба. Интересную картину представляетъ степь ві, концѣ іюля и въ началѣ августа, когда она покрывается тысячами огней отъ множества зажженныхъ скирдъ соломы. Хлѣбопашество помѣшало развитію другихъ видовъ промышленно- сти. Только въ послѣднее время жители стали обращать вниманіе на разведеніе виноградниковъ и фруктовыхъ садовъ. Главнѣйшею отраслыо хозяйства послѣ земледѣлія остается ското- водство, однако сильно измѣнившееся по сравнеиію съ прошлымъ. Пре- жде оно было любимымъ занятіемъ казаковъ, и громадные табуны лоша- дей н стада рогатаго скота бродили по пеобозримымъ кубанскимъ сте- иямъ. Черпоморскій скотъ и въ особепности лошади, гнѣдыя съ золо- тистымъ отливомъ, иа крѣпкихъ стальныхъ ногахъ, съ могучей шеей н спиной, были извѣстны далеко за предѣлами области. Теперь табунное скотоводство пало. Правда, количество скота увеличилось, но онъ рас- предѣленъ равномѣрнѣе среди населенія и служитъ какъ необходи- мое подспорье для хлѣбопашества. Всѣ другія занятія играютъ уже второстепенную роль въ жизнп ка.зачьяго населенія. П я т и г о р с к ъ . (По Васюкову и др.) Душно въ вагонѣ. Душно и многолюдно, особенно въ III классѣ. Начало іюня. Курьерскій поѣздъ прямого сообщенія Москвы со станціей «Минеральныя Воды» останавливается на каждой маленькой станціи и принимаетъ всѣхъ мѣстныхъ пассажировъ въ наполнеиные н перепол- ненные больными вагоны. Влѣзаютъ и слѣзаютъ люди на станціяхъ, ночью і! днемъ безпокоя усталыхъ и невыспавшнхея путешественниковъ. Поѣздъ мчитоя по необозримымъ богатымъ степямъ сѣвернаго Кавказа. Какая ширь! Степь сливается съ горизонтомъ. Рѣдко попадаются селе- нія, но какъ просторно они раскинулись по рѣчкѣ; бѣлыя хаты далеко утопаютъ въ зелени своихъ садиковъ. По обѣимъ сторонамъ дороги едва колеблется отъ вѣтра плотная сильная пшеница. Кое-гдѣ ее смѣ- няетъ ячмень. Необозримы хлѣбныя поля, глазъ устаетъ глядѣть на цѣлое море хлѣба. Пестры и могучи степныя травы!.. Сколько цвѣ- товъ среди высокой сочной зелени,— ярісо-пунцовые высоко подняли свои головки и граціозно покачиваютъ ихъ надъ голубыми и лиловыми своими товарищами, которьіе приташгнсь и заилелись средп зеленыхъ и сочныхъ стеблей травы. Хороша и необозрима могучая степь. Чистъ, ароматенъ воздухъ, жизнь всюду сквозитъ и рвется наружу... Выотся и поютъ въ воздухѣ жаворонки, высоко плаваютъ хищники; то здѣсь, то тамъ перелетаютъ съ мѣста на мѣсто легкія красивыя птички въ цвѣтныхъ нарядахъ... Цѣлые милліоны кузнечиковъ стрекочутъ въ травѣ. Вся степь, весь ея воздухъ наиолнены радостнымъ ликованіемъ. Тянется, разстилается стѳпь, и мчится по ней поѣздъ, все ближе и ближе подвигаясь къ югу, ісъ иачалу кавказскаго горнаго хребта... Не- терпѣніе охватываетъ пассажировъ. Станція смѣняѳтъ станцію. Стали попадаться характерные типы горцевъ. Вотъ букеты дупшстыхъ розъ... — Мама, смотри, я тебѣ букетъ купилъ,— вбѣгаетъ съ иучкомъ бѣлыхъ и розовыхъ розъ радостный гимназистъ. Мать съ наслажде- ніемъ смотритъ и вдыхаетъ ароматъ юга. — Мама, пять копеекъ стоигъ!— добавляетъ мальчикъ. Вотъ вдали, справа дороги, что-то показалось и сісрылось снова за горизонтомъ. Вагоны спускались ииже, мы переѣзжали черезъ мостъ но- болыпой рѣчки. Въ вагонѣ прекратились разговоры. Пассажиры, видимо, находятся всѣ подъ вліяніемъ чудной природы: одни высунулись изъ оконъ, другіе стоятъ на площадкахъ вагоновъ. Ждутъ, когда покажутся горы... Поѣздъ заверпулъ вправо, объѣхалъ отлогій холмъ и сталъ медлепно иодниматься въ гору. — Вотъ гора!.. Смотрите, какая чудная и острая!— увидѣлъ пер- вый гимназистъ. — Кішжалъ-гора!— проговорилъ ѣхавшій въ вагонѣ армяиинъ. Дѣй- ствительно, справа пути показалась одинокая, скалистая, какъ бы съ острымъ шпицемъ, сравнительно пеболыная гора. Она стояла сиротливо въ степи, у ея подножія пріютилось селеніе. — Смотрт'е, еще горьі... много, болынія горы!— радостно кричалъ гимназистъ, и вся его тщедушная фигурка выражала искренпій восторгъ. Впереди показалась Верблюдъ-гора, за ней Змѣиная, дальше Же- лѣзная и, наісонецъ, красавецъ Бештау... Удачны и характерны названія горъ. Дѣйствительио, словыо гигант- скіы верблюдъ бѣжитъ или хочетъ бѣжать на сѣверъ по далекой степи. Зыѣиная гора тянется по вершииѣ снизу вверхъ причудливыми пере- валами, напоминающими змѣю въ ея двюкеніи. Желѣзная гора меньше прочихъ, она вся. сплошь покрыта лѣсомъ. За ней гордо возвышается Вештау; на вершинѣ его застыло красивое облако и будто шапкой покрыло голову гиганта; будто дѣти-подростки стоятъ около него дру- гія, меныиія вершины. Въ теченіе цѣлаго часа или болѣе мы любуем- ся этой живописной группой горъ. —• Станція «Мвнеральныя Воды»!— восклицаетъ кондукторъ. Пас- сажиры спѣшатъ покинуть ненавистные вагоны. • Черезъ часъ подается другой поѣздъ, мѣстный, имѣющій сообщеніе только со станціями минеральныхъ водъ, до Кисловодска включительно. Вагоны легкіе, внутри устроены по-дачному, площадки вагоновъ по- всюду обтянуты для безопасности кожей. Поѣздъ тронулся, пассажиры съ жадностыо смотрятъ на окрестности. Мы медленно приближаемся къ ст. Бештау, которая отстоитъ отъ Же- лѣзноводска въ пяти верстахъ. Приближаемся медленно, потому что кругомъ идутъ работы. Насыпи то и дѣло сползаютъ отъ дождей, то тутъ, то тамъ портятся путп. Поѣздъ идетъ среди густого дубняка. Чудпый горный воздухъ волной врывается въ больныя усталыя легкія. Бештау во всей своей красѣ разверпулся передъ пами; по другую сто- рону зеленѣетъ миловидный и граціозиый Машукъ. Мы спускаемся къ ст. Пятигорскъ. Поѣздъ огибаетъ Машукъ. Вы- соко на крутомъ склоиѣ горы, среди темной зелени лѣсовъ бѣлѣетъ памятпикъ, поставленный на предполагаемомъ мѣстѣ дуэли Лермонтова. Пятигорскъ расположенъ по берегу рѣіси Подкумка съ одной сто- роны и по подошвѣ горы Машука съ другой, сѣверпой, стороны. Гора Машукъ, возвышающаяся надъ городомъ на 169С фут., предохраняетъ его отъ холодныхъ сѣверныхъ вѣтровъ. Восточная часть города упи- рается въ одинъ изъ ея отроговъ, Горячую гору, откуда происходятъ всѣ сѣрные источпики. Собственно городъ Пятигорскъ основанъ въ 1830 г., а до тѣхъ поръ это мѣсто называлось Горячеводскимъ посе- леніемъ. Съ гЬхъ поръ Пятигорскъ пачинаетъ развиваться, населе- ніе увеличиваться, увеличпвается также и съѣздъ больныхъ... Адмн- нистрація наряжаетъ ученыя комиссіи для изслѣдованія горячихъ источ- никовъ, мало-по-малу приступаютъ къ постройкѣ зданій для минераль- ныхъ водъ, вообще къ организаціи лѣчебнаго пункта. Первымъ было заложено и окончено въ 1832 г. зданіе Николаевскихъ ваннъ, по сіе время одно нзъ лучшпхъ и удобныхъ для купанья. ІІо особенное раз- віітіс городл и пятпгорскихъ водъ относится ко врѳмвни іісімѣстничс- ства князя Воронцова, къ концу сороковыхъ и началу пятидесятыхъ годовъ. Открыты были новые источники, построеиа, Елизаветинская гал- лерея, заложенъ и выстроенъ каоедральный соборъ, разбитъ парісъ, проведепа съ горы Бештау прѣсная вода и сдѣлано многое другое. Іакимъ образомъ существоваиіе Пятигорска, какъ лѣчебнаго пуикта, было вполнѣ обезпечено. Открытіе Владикавказской желѣзиой дороги значительно повліяло на количество пріѣзжающнхъ для лѣченія. Въ настоящее время въ Пятигорскѣ насчитывается до 20.000 душъ обоего иола. І-Іаселеиіе города разнообразно: русскіе, армяпе, нѣмцы, азіаты и неболыиое количество евреевъ. Большинство жителей состанлшотъ мѣ- щане н военные. Видъ на Бештау изъ Ж елѣзноводска. Пятигорскъ хотя и лежитъ на одной широтѣ съ Генуей и южнѣе Ялты, тѣмъ не меиѣе далеко не обладаетъ теплотой климата упомяну- тыхъ городовъ. Происходитъ это отъ того, во-первыхъ, что ІІятигорскъ лежитъ выше уровня моря на 1500 футовъ, во-вторыхъ, онъ удаленъ отъ моря и, въ-третьихъ, близокъ къ снѣговой Кавказской цѣии горъ, которая находится къ югу отъ города. Климатъ Пятигорска умѣренный и Довольно н о с т о я н ііы й , притомъ вполнѣ здоровый. Средняя годичпая тем- пература Пятгорска -)-9°В. Юго-восточные вѣтры обыкновенно влажны и приносятъ обнльные дожди. Пятигорскіе жители не по одному толь- ісо направленію вѣтра могугь предполагать или уга.дывать погоду,— у Азіат. Росеія- нихъ есть вѣриый показатель дозкдя: если вершина Бештау иокрыта облаками, то дождь несомнѣнный. И дѣйствительно, часто кругомъ хо- дятъ подозрителыіыя тучи, но если вершииа Бештау чиста, то дождя не будетъ, и вы можете смѣло совершать прогулки. Но если ііри совер- шеиио безоблачномъ небѣ Бештау «надѣлъ шапку», ждите дождя, и дождь будетъ непремѣнно. Во время западныхъ вѣтровъ въ Пятигорскѣ бываетъ сухо и знойно. Отъ продолжительнаго зноя въ воздухѣ появляется мгла, или «юга», какъ говорятъ мѣстные жители. Тогда, несмотря иа безоблачиое небо, изъ Пятигорска не видно ни двуглаваго Эльбруса, ни снѣжной дѣпи Кавказа. Горы отсюда вообще видны прекрасно, но лучше утромъ, при восходѣ солнда, и въ особеиности, если паканунѣ былъ дождь: тогда очертанія горъ Такъ ясны и онѣ кажутся такъ близко, что невольно думается, что величавый и огромный Эльбрусъ не далѣе 8— 10-ти верстъ, между тѣмъ какъ по прямой линіи до него отъ Пятигорска считаютъ 100 верстъ, а.изъ-за Эльбруса выдвигается зубчатая снѣговая стѣна главнаго хребта съ остроконечнымъ Казбекомъ и другими великанами. Растителыюсть въ Пятигорскѣ небогатая, хотя рѣдкій домикъ не имѣетъ нѣсколькихъ деревьевъ. Въ горахъ преобладаетъ дубъ, иотомъ слѣдуютъ: ясень, кленъ, ісизиль. Вслѣдствіе известковой почвы всѣ эти виды деревьевъ развиваются плохо. Высокихъ, прямыхъ дубовъ ны не найдете вовсе; въ большинствѣ случаёвъ это корявые, низкорослые экзем- пляры. Въ городѣ же преобладающішъ деревомъ является 'бѣлая акадія, которою засажены пятигорскіе бульвары и маленькіе садики домовла- дѣльдевъ. Акадія и каштанъ да кусты сирени составляютъ главную растительность Пятигорска. Впрочемъ, въ верхиихъ, старыхъ бульварахъ преобладаютъ липы. Лѣтомъ масса розъ, и розы красивыя и пахучія. Сѣрные источники Пятигорска съ давиихъ временъ пользовались извѣстностыо за свои дѣлебныя свойства. Лѣченіе производится купань- емъ въ сѣрныхъ ваннахъ и пріемомъ сѣрной воды внутрь. Дѣйствіе сѣрной воды, прннятой внутрь оргаиизма, выражается въ возбужденіи дѣятельности отдѣльныхъ органовъ—желудка, сердда, легкихъ, что несомнѣнно способствуетъ усиленному обмѣну веществъ въ организмѣ. Все это вмѣстѣ съ правильнымъ образомъ жизни, хорошимъ климатомъ Пятигорска и дѣйствителыю прекраспымъ питаніемъ дѣлаютъ иочти чу- деса съ больными. Мышечный хроническій ревматизмъ совершенно нод- дается пятигорскому лѣченію. Въ началѣ сезона нѣкоторыхъ больныхъ, скорченныхъ отъ ревматизма, возятъ въ креслахъ, а въ кондѣ сезона, послѣ лѣченія, они ходятъ безъ посторонней помощи. Сабанѣевскія ванны, самыя силыіыя, находятся высоко за городомъ, надъ р. Подкумкомъ. Здѣсь во дворѣ можно видѣть источішкъ, изъ ко- тораго с.ѣрная вода, чпстая и прозрачная, какъ яптарь, течетъ по де- рввянному желобу, оставляя на стѣнкахъ послѣдняго густой бѣльш пластъ сѣры. Источникъ этотъ имѣетъ ЗЧ1/^0 И. и охлаждается здѣсь на дворѣ въ огромныхъ чанахъ, куда онъ стекаетъ по желобу. Сторожъ при этомъ источникѣ показываетъ посѣтителямъ покрытыя сѣрнымъ пла- сюмъ вещи, напрпмѣръ, красный ракъ (шкура) становится совершенно бЬлымъ, прозрачнып стаканъ— молочно-бѣлымъ, матовымъ и проч. Всѣ металлическія вещи близъ источника быстро окнсляются и покрываются чернымъ налетомъ. При принятіи ваннъ поэтому пи подъ каішмъ видомъ не слѣдуетъ брать съ собою серебряныхъ и другихъ ме- таллическихъ вещей, а лучше оставлять ихъ дома. Разлагающее вліяніе сѣрныхъ водъ на металлы заставляетъ при проведеніи водъ изъ нсточ- никовъ въ зданія прибѣгать исключительно ісъ дереву, почему всѣ трубы, проводящія сѣрную воду, деревяниыя, дубовыя. Такія трубы очепь Дорого стоятъ по трудности ихъ отдѣлки и вслѣдствіе скорой ихъ порчи и частой перемѣны. Надъ болышшствомъ сѣрныхъ источниковъ Пятигорска выстроены изящныя каменныя галлереи. Особепно красива Елизаветипская галле- рея, находящаяся высоко на горѣ, въ углу, гдѣ Горячая гора сходптся съ Машукомъ. Отъ Елизаветинской галлереи начинается длинная линія бульваровъ, вдоль которыхъ бѣгаютъ вагончики электрическаго трамвая. Рядомъ съ Елизаветинской галлереей на склонѣ Машука находится «гротъ Лермонтова»,—небольшая пещерка, загороженная отъ публики всегда запертой желѣзной рѣшетчатой дверыо. Сісвозь рѣшетку можно видѣть внутреішость пещеріси: въ стѣнку вдѣлана почтенныхъ размѣ- ровъ металлическая доска, на которой выгравировано доволыю-такн безграмотное стихотвореніе, посвященное памяти Лермонтова однимъ пріѣзжимъ помѣщикомъ «во время пользоваиія его пятигорскими мине- ральиыми водами». Весь интересъ грота состоитъ въ томъ, что онъ служилъ любимымъ мѣстомъ отдохновенія поэта и что отсюда откры- нается прекрасиый видъ на городъ и Эльбрусъ. Всякій пріѣзжій, навѣрное, первое знакомство съ Пятигорскомъ начнетъ съ памятника М. Ю. Лермонтову. Это знакомство—сразу ю, пользу города. II памятникъ хоронгь, и видъ отъ памятника недуренъ. Иамятникъ работы Оиекушина, стоимостыо 50.000 рублей. Поэтъ сидитъ на скалѣ въ военномъ мундирѣ, шинель живописно спустилась съ плеча. Въ полуоборотѣ онъ устремилъ свои взоры на Эльбрусъ. Фигура Лер- монтова съ обнаженной головоіі. У ногъ его лежитъ книга. Вокругъ памятника скверъ, сторожка, въ которой живетъ сторожъ, дѣти, голуби... Центръ города это соборъ и соборная площадь. Бульваръ тянется отъ Елизаветипской галлереи до вновь выстроеннаго зданія мужскоіі гимназіи. Плохой бульваръ становится еще хуже по мѣрѣ его пониже- нія; тѣмъ не менѣе онъ является средоточіемъ жизни пріѣзжихъ и мѣстныхъ обывателей, особенно по вечерамъ; гремитъ музыка, военныхъ цѣлая масса: гусары, уланы, артиллеристы и пѣхотинцы въ обыкновен- ныхъ форменныхъ сюртукахъ и въ черкескахъ гуляютъ, опираяеь на кизи- левыя палочки. Нигдѣ, кромѣ Петербурга, не видно столыю военныхъ... По бульвару тянется множество кіосковъ, начиная съ кіоска книжпаго, фирмы Суворина, копчая кіосками съ продажей огурцовъ и ягодъ. ІІродаютъ таісже вещи мѣстнаго издѣлія— бурки, кинжалы, пояса и проч. Минуя бульваръ, налѣво отъ него, на берегу Подкумка, располо- жился тѣнистый, густой «Казенный садъ». Этотъ садъ гіринадлежитъ къ самымъ живописнымъ мѣстамъ города. Вѣковые тополя, чудныя липы чередуются съ рѣдкими сортами деревьевъ, вывезенныхъ изъ Аме- рики и Африки. Породы эти прекрасно принялись на Кавказѣ: мимоза, рѣдкіе сорта акацій склонили свои вѣтви около прекраснаго, говорли- ваго фонтана. Чудные бананы выдѣляются среди разнообразныхъ газо- новъ и цвѣтниковъ. Магазииовъ въ городѣ во время сезона много, даже черезчуръ. Магазины всевозможные: европейскіе, азіатскіе, но цѣны на товары певозможпыя, дороже московскихъ или въ крайнемъ случаѣ не ниже, чѣмъ въ Москвѣ. Мало того, что торгуютъ въ лавкахъ, но нерсы, грузины и армяне ходятъ по квартирамъ съ платками, мѣхами и вышин- ками... Итальяицы продаютъ кораллы, брелоки и проч. Въ городѣ множество винныхъ погребковъ съ продажей кахетинскихъ випъ п приготовленіемъ шашлыка. Надо сказать еще нѣсколько словъ о базарѣ, который въ Пятн- горскѣ бываеть еженедѣльно по понедѣльникамъ. Для продажи хлѣба и мукп въ городъ на этотъ день съѣзжаются крестьяне изъ степи верстъ за 100 іі болѣе; иногда можно видѣть крестьянъ, пріѣхавшихъ на верблюдахъ,— это жители Астраханской губерніи. Мѣстные степные крестьяне—здоровые, страшно загорѣлые люди, одѣты въ обыкновенные русскіе костюмы; сапогъ не посятъ (лѣтомъ), на иоги надѣваютъ теплые чулкн и грубый родъ туфель.—«Мы и городъ и всю округу здѣшнюю хлѣбомъ кормимъ... Еще дѣды на базаръ хлѣбъ отвозили... Журавскіе мы, значитъ, Журавскіе», охотно сообщилъ мнѣ крестьянпнъ. Ярмарка многолюдная. Кромѣ многочислепныхъ подводъ съ хлѣбомъ и дровами, много пріѣзжаюгь нѣмцевъ съ овощами, ягодами, жнвностыо. Все это пріѣхавшее, въ стройномъ порядкѣ, занимаетъ огромную пло- щадь. Чего только на базарѣ нѣгь!.. Все достанете... Мясной рядъ, параллельно ему молочный рядъ, далыпе мануфактурный товаръ, ско- бяной, мелочной, книжныи п даже торговля старыми вещами... Среди попошенныхъ пиджаковъ, женекихъ кофтъ, старыхъ штиблетъ— книж- ка, заржавленная бритва вмѣстѣ съ офицерскими шпорамн... Вотъ готовое платье, обувь, шапки и буісеты цвѣтовъ; сало, чеснокъ, медъ и деготь; орѣхи, сушеные фрукты и пряники, конфеты. Кучками стоять загорѣлые, съ сильными руками, широкогрудые косды... Недалеко отъ нихъ въ крытомъ рыдванѣ сидитъ человѣісъ и позваниваетъ косой,— это торговецъ косами... Ходятъ по базару раз- ные ліоди съ разными корзинками, мѣшками и наполняютъ ихъ про- дуктами... Начинають понемногу, часу въ восьмомъ, дѣйствовать ду- ханы, окрулсающіе веселымъ кольцомъ площадь... Шумнѣе, оживленнѣе становится базаръ... Многіе подвыпили и весело уѣзжаютъ во-свояси; другіе идутъ въ духанъ. До полудня стоятъ еще возы, а нѣкоторые гуляютъ и пыотъ до самаго заката... Но самыми интересными мѣстами въ городѣ являются безусловно трещина въ Горячей горѣ и знаменитый «Провалъ». За послѣдніе 3—4 года вся Горячая гора раздѣлана: по всему хребту и бокамъ проведены дорожки, уставленныя скамьями и обсажениыя деревьями, устроены бесѣдки, фонтанъ, а на самомъ высокомъ мѣстѣ сооруженъ павильонъ съ разноцвѣтными стеклами. Черезъ всю гору идеть трещина, шириной отъ 1 вершка до Уз аршина; земля около нея значительно теилѣе остальныхъ частей горы; мѣстами изъ трещины выдѣляется легкій паръ и слышенъ довольно сильный запахъ сѣроводорода. Провалъ лежитъ уже въ самомъ Машукѣ, доволыю высоко надъ городомъ, недалеко отъ Сабанѣевскаго источника. Къ Провалу нрове- денъ электрическій трамвай, который довозитъ васъ до неболыпой нлощадкк на склопѣ Машука. Направо, каісь почти повсюду въ Пяти- горскѣ, стоитъ ресторанчикъ, а прямо въ скалѣ зіяегь отверстіе тун- неля. Этотъ туннель, довольно длинный (20 саженъ), приводитъ васъ въ оригинальнѣйшій гротъ. Представьте себѣ огромиую каменную во- ронку 13 саженъ въ поперечникѣ и почти столько же въ высоту, опро- кинутую узкимъ отверстіемъ вверхъ. Въ отверстіе наверху виднѣется синее небо, облака, освѣщенныя ярісимъ солнечнымъ свѣтомъ. Въ гро- тѣ—легкій нолумракъ и слышенъ сильный запахъ сѣроводорода. Въ лѣвомъ углу грота—неболыпой естественный бассейпъ сажени 3 вя. ширину и саженъ 5 въ длину, съ мутной водой чуднаго голубого цвѣта; голубой отсвѣть отъ воды ложится и на нависшую надъ ней стѣиу Провала. Вода въ бассейнѣ на ощупь очень теплая (29°— 32° Реомюра) п отвратительная на вкусъ; оѣроводорода изъ нея выдѣляется такъ много, что серебряныя вещи (напр., ложки), принесепныя въ Провалъ, быстро чернѣютъ. 0 томъ, какой глубины бассейнъ, существуютъ самыя противоположныя свѣдѣнія: по однимъ даннымъ глубина его достигаетъ 5 у 2, а по другимъ 10 саженъ; несомнѣнно толысо то, что онъ значительной глубины и что изъ него есть стокъ. Осталыші часть Провала имѣегь твердый убитый грунтъ. Среди народа, пришедшаго посмотрѣть Провалъ, слышишь рядъ разсказовъ и легендъ самаго не- лѣпаго свойства: одинъ, напр., разсказываетъ, что если окунуться въ бассейнѣ, то можно свариться, что подобный случай былъ здѣсь нѣ- сколько лѣтъ назадъ; другой увѣряетъ, что у бассейна дна нѣтъ, и т. д. Водой Провала съ лѣчебными дѣлями не пользуются, хотя мѣст- ные жители и увѣряюгь, что она полезна противъ глазныхъ болѣзней. Въ правомъ углу въ стѣнѣ сдѣлана неболыпая ниша со стоящей въ глубинѣ ея иконой. Одна изъ лучшихъ прогулокъ— это на вершину Машука. Дорога превосходная и разнообразная, подъемъ— два часа. На вершинѣ горы находится неболыпая лѣтняя гостинида, гдѣ можно переночевать и достать холодныя закуски, чай, молоісо, пиво и т. д. Здѣсь же на- ходится могила извѣстнаго русскаго альпиниста, Пастухова; онъ за- вѣщалъ похоронить себя на вершипѣ Машука, «чтобы видѣть Эль- брусъ и Казбекъ»—вершины, на которыя онъ взошелъ первый изъ русскихъ. Хорошо, чудно хорошо навершинѣ! Душистый горный воздухъ волной врывается въ грудь, горные двѣты пестрымъ ковромъ усѣяли вершину, норосшую густой травой. Тихо, спокойно вверху. Огромные орлы рѣютъ въ воздухѣ. Вершины другихъ горъ, покрытыя синею дымкою, рѣзко вы- дѣляются въ прозрачпомъ воздухѣ. Бештау съ Машука кажется пастоя- щимъ великаномъ. А внизу какъ красивъ городъ съ его бѣленысими доми- ками икрохотными садиками! За ними лентой вьется быстрый Подкумоісъ. Далеко, синѣл, раскшгулась стегш. Соляныя озера и нѣмедкія колоніп парушаютъ однообразіе степи. Отъ Карраса зеленымъ ковромъ поднн- мается къ западу лѣсъ все выше и выше, почти до вершины Беш- тау. А Желѣзная гора сплошь покрыта лѣсомъ, который издали кажется густою травой или мелкимъ кустарникомъ. Вьется дымокъ. ІІоказался паровозъ съ вагонами п скрылся въ лѣсу подъ Машукомъ, только тонкая струйка дыма тянется полоской надъ лѣсомъ. Вотъ снова показался поѣздъ. Медленно, словно муравьи, другъ за другомъ нол- зутъ по дорожкѣ вагоны. Какъ малы, малы до смѣшного и вагоны и паровозъ. Къ югу виднѣются Кисловодскія горы, передъ которыми внизу, словно въ ямѣ, прптаились Ессентуки. На сѣверъ далеко раски- нулась стень. Вонъ пестрѣетъ стандія «Минеральныя Воды». Дальше п далыпе, пе знаешь на что смотрѣть, на чемъ остановиться. Хорошо и направо и налѣво, хорошо и здѣсь на вершинѣ. Не хочется уходить туда, къ людямъ, къ говору и пыли, къ грохоту и къ глупой сума- тохѣ. Тнхо на вершинѣ, хорошо, отдыхаетъ сердце, замолкнулъ. озло- бленный умъ. Дышится ровно, свободно. Военно-Грузинекая дорога. (По Дубянскому, Владыкину, Филиппову и др.) Военно-Грузинская дорога—это тогь путь, по которому еще въсамой глубокой древности двигались народы изъ Азіи въ Европу. ГІуть этотъ пролегаетъ по долинамъ и ущельямъ Терека, текущаго на оѣверъ, и Арагвы, текущей на югъ. Перевалъ черезъ главный хребетъ (черезъ Гудъ-гору и Крестовую), раздѣляющій истоки этихъ рѣкъ, составляетъ всего 15 верстъ. Въ настоящее время Военно-Грузинская дорога— одна изъ безоиас- нѣйшихъ, интереснѣйшихъ и живописнѣншихъ дорогъ въ свѣтѣ. Пере- ѣхавъ во Владикавказѣ Терекъ, ѣдешь сначала его лѣвымъ берегомъ. Дорога идетъ довольно близко отъ берега, и передъ глазами откры- вается вся низовая долина Терека, то разбивающагося въ своемъ изви- листомъ теченіи на нѣсколыю рукавовъ; то вновь сливающагося въ одно русло и съ сдерлеаннымъ рокотомъ катящаго по каменистому лозку свои мутныя воды. Скоро позади остаются «Черныя горы», слоэкенныя изъ глинистыхъ слаицевъ и покрытыя сплошь лѣсомъ, а такэке укрѣплеиіе Редаптъ— излюбленное мѣсто нрогулокъ владикавказской публики. Дорога замѣтио подымается въ гору, но съ половины одшшадцатоіі версты идетъ подъ уклонъ до самой станціи Балты. Горы здѣсь съ двухъ сторонъ подходятъ къ самому Тереку, довольно круто спускаясь къ его берегамъ и убѣгая по прямому направленію съ сѣверо-запада иа юго-востокъ длннною цѣпыо, извѣстной иодъ названіемъ «Пестрыхъ горъ». Это четвертая по порядку изъ параллельныхъ горныхъ цѣ- пей, отдѣляющихъ Главный хребетъ отъ равшшъ сѣвернаго Кавказа. За Балтииеісой станціей, расположенной на вытотЬ 2754 фут. надъ уровнемъ моря, дорога все время идетъ въ гору, лишь изрѣдіса нреры- ваясь пеболыними спусками. Долииа Терека то значителыю расширяется, то суживается иадвигающимися съ обѣихъ сторонъ горами. Склоны горъ то отлоги и покрыты великолѣпиыми пастбищами, оглашаемыми нзрѣдка окриками пастуховъ, то представляютъ голыя скалы, за которыя тамъ и сямъ цѣпляется тощая растителыюсть. Порой бурный ручей попа- дается вамъ на пути, и толысо массы гальки и слѣды разрушеиія на его берегахъ позволяюгь догадыватьея о его истинныхъ размѣрахъ и силѣ воды во время таянія снѣговъ, когда иодобные горные потоки со- крушаютъ все на своемъ пути и во мпогихъ мѣстахъ прорываютъ самое полотно дороги. Надъ вашей головой вдоль пути часто нависаютъ гро- мадныя глыбы известняковъ, въ то время какъ внизу, у ногъ бурлигь рѣка,— такова, напримѣръ, извѣстная скала «Пронеси Господи», на ше- стой, приблизительно, верстѣ огь станціи Балты. На девятой верстѣ, за Терекомъ, разбросаиы сакли иигушскаго селенія, огь котораго вьется по склону горы надъ самой водой узкая дорозкка, прорубленная въ ска- лахъ. Порой нѣсколько арбъ тянутся по ней, издавая своими колесами монотонный скрипъ, доносящійся до васъ, несмотря на шумъ Терека, и.іти горецъ въ черной папахѣ и буркѣ горячитъ своего коня, остороашо ступающаго въ холодныя волны рѣки. Недалеко отъ станціи Ларсъ, на скалахъ, виденъ могильникъ,— длинное полуразвалившееся каменное сооруженіе, и развалины сакли съ бойницами, въ которой, вѣроятно, въ былыя времена устраивали засады удалые джигиты на проходившіе у подножія скалы караваны. Въ этомъ мѣстѣ дорога круто поворачиваетъ къ юго-западу и вхо- дигь въ селеніе Ларсъ, на окраинѣ котораго прислонилась къ скаламъ убогая церковка, напоминающая собою скорѣе бѣдный домикъ, съ про- стымъ крѳстомъ на крьппѣ и иебольшой деревянной звонщщей. По обѣимъ сторонамъ дороги разбросано нѣсколько саклей съ земляными плоскими крышами. Часть зданій приспособлена для постоялыхъ дворовъ. Кое- гдѣ мелькаетъ аляповатая вывѣска на стѣнѣ такъ называемыхъ духа- новъ, напоминающихъ собой. наши деревенскія бакалейныя лавчоніси, съ присоединеніемъ сюда продажи водки, пива и дешеваго кахетинскаго внна. Тутъ всегда можно встрѣтить сидящихъ на бревнахъ или на кам- пяхъ туземцевъ, грѣющихся на солнышкѣ, тихо напѣвающихъ свои заунывныя пѣсни и передающихъ другъ другу новости дня, а то просто молча строгающихъ кинжалами деревяниыя палочки. Подобные духаны можно часто встрѣтить по Военно-Грузинской дорогѣ, при чемъ перѣдко ихъ входы украшеиы игривымп надписями съ оригинальной ороографіей, въ родѣ, напримѣръ, красующейся падъ дверями одного духана близъ станцін Балты: «Не уѣзжай голубчикъ мой, а доѣзжай повеселиться въ садыісь мой». За селеніемъ Ларсъ, или, шіаче говоря, за Старымъ Ларсомъ, при- рода становится все суровѣе и суровѣе; пологіе склоны замѣтно исче- заютъ, дѣлаясь все круче и круче, и постепепно суживаютъ ложбину. Терекъ снльнѣе даетъ знать о своемъ присутствіи; чаще попадаются на глаза валуны: въ одномъ мѣстѣ, влѣво отъ шоссе, они покрыли до- вольно большую площадь, представляющую какое-то хаотнческое море камней. Немпого поодаль, на маленькомъ островкѣ среди Терека, воз- вышается громадный гранитный валунъ, достигающій 95 футовъ длины и 55 футовъ шпрнны. Онъ носитъ названіе «Ермоловскаго камня», такъ какъ, по преданію, подъ нимъ нѣкогда, во время первобытнаго еще со- стоянія Воеино-Грузинской дороги, отдыхалъ А. И. Ермоловъ, извѣст- ныіі герой Кавказа. За этимъ камнемъ, въ 15— 20 саженяхъ отъ него бѣлѣетъ двухъэтажное зданіе станціи Ларсъ (3682 фут. надъ уров- немъ моря). Всѣ здѣшнія станціи—очень большіе, въ два-три этажа, дома. Въ каждой имѣется общая комната для ііутешеотвенниковъ, съ шнрокимн, мягкими диванами, и, въ большинствѣ случаевъ, отдѣльныя комнаты, иЛи нумера, со всѣмъ необходимымъ,—понятно за отдѣльную плату. Когда подъѣзжаете къ Ларсу, вамъ ка-жется, что вы попали въ глу- хоіі переулокъ, изъ.котораго нѣтъ другого пути, кромѣ обратнаго. Вамъ дѣлаетоя жутко отъ этой тѣоноты, но вы еще только у входа въ Дарь- яльское ущелье, которое чернѣегь въ нѣсколысихъ саженяхъ отъ крыльда стандіи. Кто хотя одинъ разъ видѣлъ знаменитый Дарьялъ, тогь навѣрное его никогда пе забудетъ. Тѣснтіа, въ которой нногда вверху видна толысо одна узкая полоса иеба, кажется, . сдавливаетъ путника стоящнми по обѣ стороны отвѣсными громадами. Въ самой узкой и дшсой части ущелья перекинутъ желѣзный «Чор- товъ мостъ», однимъ кондомъ примыкающій ісъ обрывистой скалѣ, а другимъ упирающійся въ правый берегъ, гдѣ подъ горой иашлась узень- кая полоска, по которой и вьется шоссе. Немного въ сторонѣ, налѣво отъ моста, виднѣется внизу полуразвалившаяся дорожная сторожка. Съ той и другой стороны угрюмыя, дикія скалы, полныя какой-то таин- ственной дремоты, тѣсной толиой склоняются надъ бурной рѣкой. Ихъ раздѣляетъ столь узкое пространство, что чудится невольно, будто и въ самомъ дѣлѣ онѣ жаждутъ встрѣчи каждый мигъ н простираютъ свои каменныя объятія; но «дни бѣгутъ, бѣгутъ года,— имъ не сойтися ни- когда». А внизу тоскливо реветъ силыіо сдавленный ими Терекъ, во- рочая камепья, и, весь покрытый грязной пѣной, тщетно старается выбраться па волю изъ сдерживающихъ его бѣгъ тисковъ. Этои. мрачный уголоісъ Кавказа съ древнѣйшііхъ временъ игралъ роль важнаго стратегическаго иункта, представляя какъ бы ириродныя ворота на пути изъ сѣверныхъ предгорій въ самое сердде Кавказа. Та- кой взглядъ на Дарьялъ подтверждаюгь самыя названія, которыя давали ему различныя племена, въ разныя времепа паселявшія эту часть Кав- каза: «Саисанісае рііое», «Рогіа ситапа», «Хевисъ-хари» («ворота долины» ио-грузшіски), «Даріалъ» («ворота» по-нерсидски), откуда, на- конедъ, и нашъ «Дарьялъ». За «Чортовымъ мостомъ» дорога идетъ но иравому берегу Терека п вскорѣ минуегь небольшое Дарьяльское укрѣпленіе, имѣющее форму ирямоугольника, съ красивыми круглыми, зубчатыми сверху, башенками по угламъ. Такихъ укрѣпленій по Военно-Грузинской дорогѣ нѣсколысо, но. представляя собою полузаброшешіыя старыя крѣпостды, папримѣръ, близъ самой стандіи Балты, они далеко уступаютъ по красотѣ Дарьяль- скому; гарнизопъ ихъ обыкновенио состоитъ изъ двухъ-трехъ десятковъ казаковъ, на обязанности которыхъ лежитъ, между прочимъ, сопрово- жденіе почты, слѣдующей изъ Владикавказа въ Тифлисъ и обратно. На правомъ берегу склоны горъ становятся болѣе пологими, и на нихъ во многихъ мѣстахъ лежатъ довольно внушительныя глыбы гранн- товъ н другихъ маееивныхъ породъ, упавшія съ вершины соеѣднихъ гребней и угрожающія вогь-вотъ скатиться на дорогу или прямо въ Те- рекъ, что нерѣдко и случается, особенно во время весенняго таянія енѣговъ. Еще съ полвереты, н передъ вами открываетея видъ на Ки- стинское ущелье, уходящее въ глубь горъ. ІІо его каменистому дну Дарьяльекое укрѣпленіе. стремительно несется горная рѣчка Кистинка, туть же близъ шоесе впа- дающая широкимъ устьемъ въ Терекъ. Шумъ огь нея далеко разносится вверхъ но ущелыо, она вся покрыта бѣлоснѣжной пѣной, а самыя воды ея имѣютъ какой-то мутновато-зеленый отливъ, что придаетъ ея вол- иамъ нензъясиимую прелесть. За Кистинскимъ мостомъ, нѣеколько наискось отъ него, у лѣваго берега Терека возвышается угрюмый утесъ, словно приросшій къ бли- жайшимъ скаламъ. На его плоской вершинѣ, по свидѣтельетву грузин- скихъ лѣтописей, еще во II вѣкѣ по Р. Хр., прн царѣ Мирванѣ, гру- зішами былп возведены въ защпту отъ нападенія аланъ, или осовъ (прямыхъ предковъ нынѣшнихъ осетинъ), особыя укрѣпленія и ворота, получившія впослѣдствіп поэтическое названіе «замка царнцы Тамары» и воспѣтыя М. Ю. Лермонтовымъ въ стихотвореніи: Въ глубокой тѣснинѣ Дарьяла. Гдѣ роется Терекъ во мглѣ, Старинная башня стояла, Черыѣя на черной скалѣ. На восточномъ откосѣ скалы зіяетъ отверстіе, заканчивающее собоіі крытыі лодземный ходъ, который велъ на случай осады нзъ внутреы- няго двора крѣпости внизъ до самой рѣки. Уцѣлѣла и та дорога, но которой ходили въ укрѣпленіе грузинскіе воины. Теперь это гіросто тро- пинка, по которой бродятъ одни горскіе пастухи со своими стадами, спѣша укрыться отъ непогоды въ развалинахъ стариннаго замка. Въ верстахъ двухъ отъ Кистпнскаго ущелья слѣва впадаетъ въ Те- рекъ Девдоракское ущелье. Внизу изъ темной лощины съ страшнымъ шумомъ вырывается мутная рѣчка Кабахи, бѣшено мчась по крутому ложу, грохоча камнями, падая каскадами съ уступовъ и окутанная какъ бы прозрачнымъ облакомъ водяиой пыли. Въ Дарьяльеконъ ущельѣ. Эта лощнна ы есть тоть нуть, по которому устремляются внизъгроз- ные обвалы изъ снѣга, льда и каменьевъ, неремѣшанныхъ съ грязыо, ирпчиняющіе болыной вредъ Военно-Грузинской дорогѣ. 0 подобныхъ обвалахъ до насъ дошли достовѣрныя свѣдѣнія еще отъ конца XVIII сто- лѣтія и въ длинномъ спискѣ годовъ, озпаменованныхъ такими обвалами, мыпаходимъ 1776, 1778, 1785,1808, 1810, 1832,1842, 1855 н 1891 годы. Судить о предстоящемъ обвалѣ можно по нѣкоторымъ внѣшнимъ при- знакамъ, подмѣчённымъ туземцами; трескъ на ледникѣ, неравномѣрное теченіе Кабахи, грязный, мутный цвѣтъ воды, куски снѣга и льда, не- сущіеся по волнамъ. При доявленіи этихъ признаковъ мѣстные жители торопятся угнать свои стада въ безопасное мѣсто и, какъ показали факты, безошибочно за нѣсколько дней предсказываютъ паденіе обва- ловъ— такъ было, напримѣръ, и въ памятномъ 1832 году. 13-го августа этого года, около пяти часовъ утра, изъ Девдорак- скаго ущелья ринулиеь массы льда, снѣга и камней, почти моментально завалившія сосѣдній Дарьялъ на протяженіи двухъ веротъ и засѣвшія между отвѣсными скалами. Неугомонный Терекъ долженъ былъ остано- виться и образовалъ выше завала огромное озеро; ниже можно было пе- реходить по сухому руслу. Но вода все напирала и напирала и черезъ восемь часовъ ей удалось-таки найти неболыпой выходъ внизу подъ снѣгомъ. Она прорвалась, при чемъ массы воды, смѣшанной со снѣгомъ и льдомъ, неслись съ такой быстротой, что сдавленный этимъ впереди воздухъ поднималъ и вертѣлъ въ впхрѣ громадные обломки скалъ. Къ этому событію относятся нзвѣстные стихи ІІушкина: Оттоль сорвалоя разъ обвалъ И съ тяжкимъ грохотомъ упалъ. И всю тѣснпну между скалъ Загородилъ, И Терека могучій валъ Остановилъ. Вдругъ, истощась и присмирѣвъ, 0 Терекъ, ты прервалъ свой ревъ; Ио заднихъ волнъ упорный гнѣвъ Прошибъ снѣга... Ты затопилъ освирѣпѣвъ Свои брега. Обвалъ пмѣлъ очень важныя послѣдствія. Дороги, съ такими невѣ- роятными усиліями продѣланныя въ скалахъ, были разрушеиы до осно- ванія; приходилось все начинать съ начала, да вдобавокъ еще ожидать, пока растаютъ ледъ и снѣгъ, завалившіе ущелье. Въ это время сообще- ніе велоеь по узкоіі тропѣ, проложепноіі частыо по скаламъ, чаетыо по залежамъ снѣга на 30—40 еаж. выше уровня Терека. Иногда въ обвалѣ появлялись трещшны, и черезъ одну изъ нихъ, наиболѣе широкую, пас- сажировъ переправляли въ особыхъ лебедкахъ, уісрѣпленныхъ на тол- стомъ канатѣ. Только въ 1834 году явилась возможность возобновить двпженіе по твердому грунту, а на высотѣ 80— 100 футовъ, на скалѣ у Военно-Грузинской дорогп, противъ устья р. Кабахи, и понынѣ еще красуется надшісь: «Девдоракское ущелье. Тропа въ обходъ Казбек- скаго завала 1832 года». Чѣмъ далыне отъ Девдоракскаго ущелья нодвигается путникъ, тѣмъ долина дѣлаетоя все шире, и наконецъ въ разстояніи приблизительно трехъ верстъ отъ станціи Казбекъ появляется вправо бѣлая снѣговая шапка кавказскаго великана. Свѣтлѣе становится на душѣ путника при взглядѣ на долину, кажущуюся очень широкой послѣ толысо что поки- нутаго ущелья. Не доѣзжая версты до станціи, переѣзжаютъ по вися- чему мосту черезъ Бѣшеную балку. Самое пазвапіе достаточно ха- рактеризуетъ этотъ потоісъ, мгновенно превращающійся послѣ дождя и во время таянія снѣга на горахъ изъ мелкаго ручейка въ буриую рѣку и выносящій цѣлую массу камней. Станція Казбекъ расположена на высотѣ 5681 футовъ надъ уров- немъ моря, по правую сторону дороги. Въ общей залѣ станціи на оіснахъ разложены куски горнаго хрусталя, мѣдная руда и другія горныя по- роды, которыя находятъ оісоло Казбеіса. Все это назначено для продажи туристамъ, при чемъ цѣны объявляются самыя несуразныя: за кусоісь кристалла вершка въ три-четыре съ васъ нросятъ отъ 5 до 10 рублей, по зато турыі рога, которьіе также здѣсь продаются, сравнителыю не- дороги. Туровъ здѣсь очень болыное количество, охота на нихъ соста- вляетъ любнмѣіішее заиятіе туземцевъ, хотя и опасна, потому что тре- буетъ большой привычіси и сноровки въ хождепіи по горамъ. Вблизи станціи находится много жилыхъ построекъ, а пѣсколысо поодаль, на противоположпой сторонѣ дороги, передъ вами подымается болыпой оригинальной архитектуры двухъэтажный домъ князёй Казбе- ковъ, по фамиліи которыхъ и иазваиа самая гора. За домомъ разбро- саны пизенысія, грязныя сакли аула Казбекъ, составлявшаго до осно- божденія крѣпостныхъ собственность князей Казбековъ. Оіъ станціи до горы Казбеісъ верстъ двѣнадцать. Его величествен- ная вершина, испещренная блистающимп снѣжными нолосами, нодііи- мается изъ-за другихъ ближайшихъ къ станціи горъ, на одіюй изъ ісо- торыхъ (гора Квенемъ-Мты) высоко-высоко надъ вами пріютилась цер- ковь Цминда-Самёба (св. Троицы), а еще ииже— аулъ Гергеты, вы- строенный вдоль ручья, сбѣгающаго въ Терекъ. Подъемъ на гору Квенемъ-Мты не нредставляетъ затрудненія, и туда стоитъ иредпринять экскурсію верхомъ, если иозволяетъ сиободное время. Нетрудность подъема доказывается уже тѣмъ, что сюда взби- раются въ положенные праздники массы богомольцевъ, среди ко^орыхъ есть, конечно, и старые,. и малые. Первое, что поиадается, когда взберешься на гору, это— остатки какихъ-то развалинъ и могильныхъ плитъ, подъ которыми, по преда- нію, погребены работники, строившіе церковь. Когда вы подойдете къ церковной оградѣ, то совершенно неожиданно передъ вами откроется огромная долина между Квенемъ-Мты и Казбекомъ, царственно возвы- шающимся надъ окрестностыо. Здѣсь, на вершинѣ Ёвенемъ-Мты, на высотѣ болѣе І 1/^ іъісячъ фут. надъ морѳмъ, спитъ эта дерковка съ узкими и высокими окнами, съ коническими куполами, съ разрушенной фреско- воіі живописыо по сгішамъ и глядитъ съ вершины своего каменнаго под- ножія въ обѣ долины. Одна долина съ Терекомъ, ауломъ Гергеты, стаи- ціей Казбекомъ уныло улеглась у подножія Квенемъ-Мты, другая, уже упомянутая выше, отдѣлила ее отъ Казбека. Сколько молчанія, унынія, покоя въ этихъ снѣговыхъ поляхъ, черныхъ утесахъ, глыбахъ камней! На возвратномъ пути, проходя черезъ Гергеты, стоитъ заглянуть изъ любопытства въ одну изъ саклей. Здѣшнія сакли обыкновенно съ плоскими землебитными крышами и выстроены въ два этажа: въ ниж- немъ помѣщается скотъ, въ верхнемъ—люди. Въ людскомъ помѣгценіи двѣ дощатыя перегородки образуютъ закромъ, въ которомъ хранится весь скудный запасъ зерна; закромъ этотъ раздѣляетъ саклю на двѣ части: въ одной, подъ отверстіемъ, продѣланнымъ въ потолкѣ для вы- хода дыма, виситъ крючокъ, на которомъ вѣшается котелокъ для при- готовленія пнщи. Топливомъ за отсутствіемъ дровъ служитъ кизякъ, и огонь разводится прямо на земляномъ полу. Свѣтъ проходитъ толысо черезъ двери и дымовое отверстіе. Нары да неболыніе треногіе столики для ѣды составляютъ всю мебель. І-Іа стѣиахъ полки для посуды; на нихъ же виситъ и оружіе хозяина. Когда вы войдете въ это зкалкое •обпталище, то глаза ваши не скоро будутъ въ состояніи различить что-нибудь въ темнотѣ. Воздухъ наполненъ запахомъ кизячьиго дыма, которымъ прокопчена насісвозь вся сакля. Отъ станцін Казбекъ до слѣдующей станціи Коби (151/., верстч,) дорога продолжаегь идти долиною Терека и подымается все выше н выше частыми и многочисленными зигзагами. Кругомъ скалы н горы, ночтп лишенныя растнтелыюети, ио самая долина шире, свѣта въ ней болыпе и мѣстность не такъ угрюма. На выступахъ кое-гдѣ очень вы- соко виднѣются осетинскіе аулы; словно орлиныя гнѣзда, смотрятъ онн съ неприступпыхъ скалъ своими сторожевыми четырехугольными баш- нлмн па мертвую окрестность и на нагроможденные повсюду камни. Грозныя, сѣрыя, съ поломаниыми зубьями, сложенныя изъ валуновъ и камней, ииогда въ шесть этажей вышины, стоятъ эти башни, свидѣ- тельницы прошлыхъ войнъ. Каждый такой аулъ былъ крѣпостыо, ка- ждая такая башня хранила хлѣбъ и добро жителей и зорко глядѣла, не приближается ли врагъ. Изрѣдка вамъ бросится въ глаза гора, окрашенная лрко-краснымн полосами: это—желѣзистыіі источникъ, таящійся въ какой-нибудь раз- сѣлпнѣ. Или длннная кружевная лента ниспадаетъ внизъ и теряется между камнями: это—горный ручей, текущій на страшной высотѣ. Ѣхать тіриходится по узенькому шоссе, въ нныхъ мѣстахъ котораго едва могутъ разъѣхаться два экипажа. Дорога выдолблена въ скалахъ, и лишь иизеиькій, едва аршиниой выеоты барьерчикъ отдѣляетъ ее отъ страшной пропасти, иа днѣ которой вьется Тереісъ. Въ таісихъ мѣстахъ жутко дѣлается, особенно еели видшпь, что навстрѣчу тянется ісакой- нибудь обозъ. Между станціей Коби и Гудауромъ и находится собственно перевалъ черезъ главный хребетъ Кавказа. Въ Коби Терекъ повертываетъ вправо, п вы съ нимъ разстаетесь навсегда. ІІуть этотъ многими оиисывается, какъ очень опасный отъ снѣж- і і ы х ъ заваловъ, скатывающихся съ горъ. «Но не такъ страшепъ чортъ, какъ его малюютъ». Завалы между Коби и Гудауромъ дѣйствителыю Горекій аулъ близъ Военно-Грузинской дороги. бываютт. иоздией весной, т.-е. въ первой половинѣ апрѣля, когда снѣг-ь на горахъ начинаетъ таять и дѣлается рыхлымъ, н осеныо, когда оіп. еіце не совсѣмъ улегея и окрѣпъ оті, морозовъ; лѣтомъ же дороги со- вершенно безопасны. Къ тому же зимніе заносы, такъ же какъ весен- ніе и осенніе завалы, постоянно расчищаются командами солдатъ, для которыхъ и выстроено здѣсь нѣсколько казармъ. Вообще нриняты всѣ мѣры предосторожности, и движеніе дилижансовъ ироисходігп. круглый годъ почти безостановочно. Около нанболѣе опасныхъ мѣстъ выстроены для .защиты отъ заваловъ массивныя каменныя галлереи-туннели, при- слоненныя вплотную къ стѣнѣ, съ односкатными крыіпами: падая на этіі крыши, глыбы онѣга скатываются съ нихъ прямо въ пропасть, по краю которой проведено шоссе. Дорога отъ Коби все время поднимается вверхъ. Холодъ здѣсь уже очень ощутителенъ, и вездѣ вокругъ васъ, въ ущельяхъ и по склонамъ горъ, лежатъ снѣга, которые не таютъ даже лѣтомъ. Изъ горныхъ расщелинъ вырываются и съ шумомъ бѣгутъ потоки, черезъ нѣкоторые изъ которыхъ приходится переѣзжать, такъ какъ они пересѣкаютъ дорогу. Еще нѣсколько сотъ саженъ извивающейся зигзагами дороги, и вы подъѣзжаете къ дому, выстроенному на самой высокой точісѣ Военно-Грузинской дороги на высотѣ 8732 футовъ, какъ гласитъ прибитая на домѣ доска. Въ этомъ домѣ живутъ осетины, получающіе отъ управленія дороги опредѣленное ежегодное жалованье. Обязанность ихъ состоитъ въ томъ, чтобы во время метелей звонить въ колоколъ и оказывать гостепріим- ство и помощь нуждающимся въ ней путеіпественникамъ. Нѣсколько далѣе оть дома находится знаменитая Крестовая гора; на ией, влѣво отъ дороги, стоитъ крестъ, иоставленный Ермоловымъ въ 1824 г. До сихъ поръ приходилось все подниматься, отъ Крестовой начи- нается спускъ внизъ, въ началѣ сравнителыю отлогій и малозамѣтиыіі до станціи Гудауръ. Величестаенная, дикая п мрачная панорама, которая окружала васъ до сихъ поръ, отодвигается назадъ, и едва вы подъѣдете къ краю горы, какъ подъ вами, далеко внизу, откроется совершенно другая 'ісартина. Здѣсь, позади, все голо, дико, сумрачпо, величаво, страшио: здѣсь ту- маиъ, низко иависшія облака, снѣга, холодное вѣяніе зимы. Тамъ, впе- реди, все мягко, привѣтливо, тамъ все зеленѣетъ, все покрыто разпо- образной роскошной листвой, тамъ все смѣется и иѣжится подъ горя- чимп солнечными лучами; тамъ царствуетъ лѣто, горячее южное лѣто. Отъ станціи Гудауръ до слѣдующей станціи Млеты считается гіят- надцать верстъ, и все это разстояніе вы только съѣзжаете внизъ, не подвигаясь ни на шагъ впередъ. Это нѣчто въ родѣ вертикальной ли- ніи, одинъ конецъ которой будетъ Гудауръ, другой—Млеты. Спускъ совершается сразу на три съ половипою тысячи футовъ. Дорога эта красива п своеобразна. Среди массы каменныхъ обломковъ извиЬается крутымн миогочисленнымн зигзагамн знаменитый Гудаурскій спускъ къ Млетамъ. Едва вы проѣдете одинъ зигзагъ, какъ бричка быстро повер- тываетъ на другой, третій и т. д. безъ конца. Спускъ этотъ, особенно въ своей верхней части,— одно изъ красивѣйшихъ мѣстъ всей Военно- Грузннской дороги: по крутому склону направо и налѣво разстилаются альпіискіе луга, пышный цвѣточный коверъ, по которому въ изобиліи разбросапы кусты рододендрона съ темно-зеленой листвой и букетами крупныхъ душистыхъ желтыхъ цвѣтовъ. Прямо противъ ваоъ подші- мается вертшшіьная, какъ кажется, стѣна, по которой разбросаны аулы и небольшія поля горцевъ, своей пестротой напоминающія шах- матную досісу. Направо, замыкая долину, возвышается величественная Гудъ-гора въ ряду другихъ снѣговыхъ великановъ, а внизу, прямо подъ ногами— станція Млеты, такая маленькая-маленькая на берегу Арагвы, серебристой лентой извивающейся по долинѣ. За Млетами дорога идетъ берегомъ Арагвы; кругомъ возвышаются зеленѣющія горы, увѣнчанныя лѣсами; по склонамъ—распаханныя подт. поля пространства, пестрѣющія разноцвѣтными квадратами засѣяийаго ИШПНА5ШѴ МОСк» л , Млетекій епуекъ. хлѣба, журчатъ ручыі и открываются ярко-зеленыя свѣтлыя долииы; то тамъ, то сямъ на неприступныхъ выступахъ горъ мелькаютъ гру- зинскіе аулы со своими квадратиыми въ формѣ высокаго столба сто- рожевыми башнями. Слѣдующая стаиція Пасанауръ— очень хорошенькое мѣстечко, рас- положенное среди горъ, густо поросшихъ лѣсомъ. Дикій плгоіцъ заплелъ стволы деревьевъ и скалы. Станція вся тонетъ въ оісружающей ее зе- лени: Вишни, дикія груши, кизиль, боярышншсъ раскинули во всѣ сто- роны свои вѣтви и оісружили красивую церковь въ русскомъ стилѣ. Чѣмъ далыпе подвигаешься къ Анапуру (слѣдуюіцей станціи послѣ Паса.наура), гЬмъ болѣе мѣстность принимаетт, земледѣльпескій харак- Азіат. Россіи. 3 ^еръ. Встрѣчаются постройки уже совершенно русской дерёвенской архитектуры, выстроенныя изъ дерева, а не изъ камня и обнесенныя плетнями. На поляхъ устроено искусственное орошеніе, и вообще все указываетъ на иной строй жизни. Въ одной изъ тѣснинъ поднимаются двѣ сѣрыя башни: Черчали и Ванселобъ— два стража, защищавшіе входъ въ ущелье, въ ісоторомъ въ 10 верстахъ отъ нихъ лежитъ се- леніе и станція Анануръ. Анануръ— это ключъ и ворота къ центру Гру- зіи, это прежняя грузинская крѣиость,гдѣ хозяйничалн арагвскіе христо- вы, или намѣстники, и гдѣ они запирались во время кровавыхъ усобицъ. Развалины старинной крѣпости виднѣются на холмѣ, направляясь отъ дороги. Среди нихъ возвышаются двѣ церкви: одна, развалившаяся и заброшенная, воздвигнута, ио преданію, въ иервыя времена христіан- ства, введеннаго въ Грузіи въ IV вѣкѣ; постройку другоп, въ ісоторой совершается нынѣ богоелужѳніе, относятъ къ ХУ вѣку. Эта послѣдняя, представляющая какъ бы копію, толысо болѣе величественную, старой руины, является замѣчательнымъ памятникомъ грузинской архитектуры. Вся изъ желтаго камня, стройная, она подпяла высоко ііадъ крѣпостной стѣной свой цилиндрическій барабапъ, увѣнчанный коиическимъ купо- ломъ изъ зеленой черепицы. На иаружныхъ стѣнахъ высѣчены замѣ- чательные барельефы и между ними гигантское нзображеніе креста св. Нины, просвѣтительннцы Грузіи. Тутъ же высѣчены два льва, хе- рувимы и какіе-то невѣдомые звѣри. Эта барельефная стѣиа видна и съ шоссе н изъ селенія Анануръ. Внутри церковь вся замазана бѣлой штукатуркоіі, подъ которой исчезла вся старинная живогшсь. За Анануромъ Арагва и ея долина остаются влѣво. Далыне дорога начинаетъ опять подшшаться въ горы; только горы эти уже не тѣ, что мы видѣли въ главномъ хребтѣ; здѣсь ихъ очертанія гораздо мягче, всѣ онѣ покрыты зеленыо, голаго камня и торчащихъ скалъ совсѣмъ не видно. Не доѣзжая станціи Дѵшетъ находится перевалъ черезъ южныя предгорья главнаго хребта,—послѣдній перевалъ на пути отъ Владикав- каза къ I ифлису (2915 ф.). Съ перевала открывается чудный видъ на ши- рокую зеленую долину, среди которой пріютился хорошенькій городокъ Душетъ, и обломкомъ синяго зеркала сверкаетъ небольшое горное озеро. За переваломъ дорога утрачиваетъ прежнія красоты. Мѣстность становится болѣе открытой, лѣса меныне, зато почтн повсюду обра- ботанныя поля, сады съ шелковицеи и фнгами. Такой характеръ до- роги сохраняется въ общемъ до самаго Мцхета; только за Душетомъ еще чаще попадаются виноградники и фруктовые сады, которые тя- нутся на громадномъ пространствѣ. Весной, когда всѣ деревья въ цвѣту, когда миндаль стонтъ совсѣмъ розовыіі, когда грушн и черешни словно покрыты хлопьямн снѣга, а персикъ одѣтъ словно въ ярко-розовое кру- жевное платье,— эти фруктовые сады очаровательны. Селеніе Анануръ. католикосами Грузіи, и теперь здѣсь спягь подъ сводами собора многіе царп и знаменитые люди грузинскаго царства. Но слава, величіе и блескъ давно прошли для Мцхета. Теперь это— неболыпое селеніе, нагроможденіе землянокъ и домишекъ съ плоскими крышамп, обнесенныхъ плетневыми заборами изъ вѣтокъ дрока и держи- дерева. Городъ лежитъ на самомъ мысу при сліяніи мутной Куры и горнои Арагвы; по другую сторону Куры поднимаются пустынныя жел- тыя горы, на которыхъ растетъ только дикій дрокъ да унылое колю- іее держи-дерево, придающее еще болѣе унылости утесамъ и скаламъ. Ьѣшеная Кура мчится по своему каменному ложу и грызетъ берега, на которыхъ взгромоздились землянки Мцхета, Соборъ и церкви города 3* ■ На половинѣ пути между Душетомъ и Цилканами дорога снова вы- ходитъ въ долину Арагвы. Сама станція Дилканы потонула въ тѣни чинаръ и орѣховъ. Заборы н стѣны садовъ завиты выонками и ро- зами. Розъ здѣсь^ всюду масса. Онѣ заползаютъ вмѣстѣ съ плющомъ и на пирамидальныи тополь, и на чинары. Мцхетъ послѣдняя станція Военно-Грузинской дороги— считается святымъ городомъ Грузіи. Здѣсь короновались цари Грузіи на царство здѣсь жила просвѣтительница Грузіи, св. Нина, и отсюда проповѣдывала христіанство, здѣсь водрузила она свой крестъ, величайшую святышо для всего народа, здѣсь жили всѣ грузинскіе патріархи, именовавшіеся особенно рельефно подннмаютоя на фонѣ этихъ грязныхъ, приземистыхъ саклей, среди камней н плетней. Вся долина, несмотря на безжизнен- ность и безотрадность, поражаетъ своею суровою красотой, особенно церковь Св. Креста, взгромоздившаяся на страшную высоту и влады- чествующая надъ всею окрестностыо. Эта церковь воздвигнута на томъ мѣстѣ, гдѣ, по преданію, по мо- литвѣ святой Нины, гроза разрушила капище и низвергла языческаго идола Армаза, воторому царь Маріанъ съ болыною торжественностыо готовился вмѣстѣ съ народомъ принести жертвы. Мцхетскій соборъ своимн строгими линіямн, свонмъ коническимъ куполомъ изъ зеленыхъ черепицъ, своими рельефными изображеніями представляетъ образецъ грузинской архитектуры. Несмотря на нѣкото- рыя заимствованія у византійской архитектуры, грузинскій стиль сохра- нилъ все-таки въ значительной степени свою своеобразность. Внутри стѣны собора сплошь покрыты фресками и характерными образами. Очень интересны этн громадныя фигуры грузинскихъ царей въ ихъ нестрыхъ національныхъ костюмахъ, съ коронами на головахъ, под- ноясанныхъ пестрыми поясами, съ ихъ большими блѣдными лицамп. Пестрота храма иронзводитъ своеобразное впечатлѣніе, а гробницы гру- зннскііхъ царей дѣлаютъ храмъ особенно чтимымъ. Здѣсь спятъ они, всѣ эти злосчастные царн и царицы Грузіи, и славные и сильные, и слабые п ничтожные, прп которыхъ страна процвѣтала и при которыхъ терза^ась безпорядками и отъ нашествій и отъ внутренней усобицы. 'Торы, окрулиющія Мцхетскую долииу, безплодны и не покрыты растительностыо. Выше развалннъ церкви Св. Креста, о которой мы уже упоминали, за горой, находится пещера св. Шіо, одного изъ си- рійскнхъ отцовъ, и тысячи другихъ пещеръ. Вообще пещеры, вырублен- ныя въ трудно или совсѣмъ недоступныхъ высокихъ скалахъ, встрѣ- чаются почти повсемѣстно на Кавказѣ и извѣстны подъ общимъ иазва- ніемъ жилищъ троглодитовъ. Дальнѣйшін нуть отъ Мцхета до Тифлиса въ настоящее время доѣз- жаготъ обыкиовенно по желѣзной дорогѣ, которая близъ деревни Ди- гоми переходптъ съ праваго берега Куры на лѣвый. Долина Куры между Мцхетомъ и Тифлисомъ безплодна и мало воздѣлана; только вдоль ручьевъ и рѣчекъ, впадающпхъ въ Куру, виднѣются поселеиія съ воз- дѣланными полями и орошаемыми садами и виноградниками. Прн при- ближеніи къ Тифлпсу сначала показывается городской садъ Муштандъ, а за нимъ и весь городъ, раскинувшійся по обѣ стороны Куры. Воехожденіе на Казбекъ. (А. Пастухова.) Давно я уже имѣлъ намѣреніе побывать на вершинѣ Казбека. “Ь 1ЮЛЯ я отправился съ пятыо казакамп къ горячимъ источникамъ Тме- ни-кау-карма-донъ, находящимся у леднпка Майли, спускающагося съ за- падныхъ склоновъ Казбека. Отправились мы изъ селенія Тмени-кау въ 0 час. утра и прибылп на мѣсто въ 8 у 2 часовъ. Дорога отъ селенія до источниковъ идетъ по лѣвой сторонѣ горной рѣки Геналъ-дона; сначала она проходитъ на значптельной высотѣ надъ рѣкою, затѣмъ переходнтъ на русло рѣки и далѣе опять поднимается вверхъ. Тропы на руслѣ нѣтъ, а приходится ѣхать по самому руслу ереди цѣлой массы нагроможденныхъ камней. Въ общемъ дорога весьма плохая. Чѣмъ ближе подъѣзжаешь къ источникамъ, тѣмъ растительность становится бѣднѣе, но вдали, на нѣкоторой высотѣ о-гь источниковъ, на склонахъ горъ имѣются довольно хорошія пастбищныя мѣста, на которыхъ и пасутся водящіеся здѣсь въ значительномъ количествѣ туры. Одинъ изъ людеіі, бывшихъ со мной при восхожденіи, жптель с. Тмени-кау, осетинъ Дараховъ, разсказывалъ, что онъ однажды накосилъ на этихъ пастбищахъ пять копенъ сѣна н оставилъ его въ полѣ. Туры въ нѣсколысо ночей все это сѣно ііоѣли Зимой, во время глубокаго снѣга, они, отыскивая себѣ кормъ, доходятъ иерѣдко до самыхъ селепій. Въ 15-ти саженяхъ отъ этихъ источншсовъ начинается одииъ изъ всличайшихъ ледншсовъ па Кавказѣ—Майли. Лѣтъ 60 тому назадъ лед- никъ этотъ простирался на 2 версты ниже теперешняго его конца. За- тѣмъ въ теченіе пяти лѣтъ онъ настолько стаялъ, что копецъ его очу- тился почти около горячихъ источниковъ. Въ августѣ мѣсяцѣ 1834 г. онъ двннулся внизъ и съ страшнымъ шумомъ и трескомъ продолжалч! свое двпженіе до марта мѣсяца слѣдующаго года. За это иремя опъ оиустился болѣе чѣмъ на | / 2 версты впизъ. Ранѣе на поверхности этого ледника находился огромный камеиь, около котораго охотники наблюдали туровъ, но во время движепія ледника камень этотъ подпрыгнулъ съ такой силой, что потомъ отлетѣлъ на 20 саженъ отъ прежняго сво- его мѣста. Затѣмъ онъ былъ отпесенъ ледникомъ внизъ и втиснугь въ наносный грунтъ ущелья Геналъ-дона, гдѣ онъ находится и тенерь иа высотѣ отъ уровня рѣкн прнблизительно 70— 80 саж.; послѣ этого черезъ разные промежуткн времени ледпикъ двигался еще пять разъ и каждый разъ проходилъ все меньшііі и меныпій путь. ГІаконецъ, въ послѣдпій разъ, 9 лѣтъ тому назадъ, онъ прошелъ только 50 саженъ. 27-го іюля, въ три часа пополудни, я, въ сопровожденіи двухъ каза- ковъ и осетина Царахова, подвязавъ къ ногамъ стальныя кошки и во- оружившись палками со стальными наконечниками, отправился въ путь. Провизіи мы имѣли съ собой на 2 дня, такъ какъ я былъ увѣренъ, что путешествіе наше продолжится не болѣе этого времени. Погода въ этотъ день была тихая и ясная. Сначала путь нашъ лежалъ чрезъ ледникъ. Вслѣдствіе теплой и ясной погоды ледникъ въ этотъ день особенно таялъ. По леднику мы прошли съ сѣвера на югъ полторы версты. На этомъ разстояніи намъ пршнлось встрѣтить наледникѣ очень много глу- бокихъ трещинъ, которыя мы перепрыгивали, нѣкоторыя, болѣе широ- кія, обходили. Въ иныя трещины приходилось спускаться, идти нѣкото- рое разстояніе по ихъ дну и снова карабкаться наверхъ. Пройдя І1/^ в., мы повернули на востокъ и начали подниматъся по недавно упавшему снѣговому обвалу. Дойдя до его средины, я провалился въ трещину и, благодаря только тому, что несъ съ собой въ горизонтальномъ положе- ніи длинный шеетъ для флага, мнѣ не пришлось полетѣть на дно этой трещины. Шедшій за мною осетинъ взялъ немного влѣво и тоже прова- лился. Тогда я, испробовавъ крѣпость краевъ этой трещины, велѣлъ казакамъ прыгать черезъ нее, что они и совершили благополучно. Что- бы не подвергать себя новой опасности провалиться въ трещину, мы вышли на скалы и по нимъ продолжали свой путь. Тутъ ириходилось натыкаться на совершенно отвѣсные обрывы, которые мы обходили, н, наконецъ, въ 6 часовъ пополудни достигли одной скалы, которая пред- ставила собой всѣ удобства для ночлега. Здѣсь я и рѣшнлъ перено- чевать. Не успѣли мы устроиться, какъ снизу, изъ ущелья, нодулъ вѣтеръ, пахнуло сыростыо и хлынулъ иеудержимыми волнами туманъ. Въ одну минуту онъ закрылъ всю величественную картину снѣговыхъ горъ, и я видѣлъ теперь передъ собой только пріютившую насъ скалу и угрюмыя ліща моихъ спутниковъ. Не дожидаясь сумерекъ, мы улеглнсь сиать. Въ 6 ч. вечера термометізъ показывалЪ + 3 ,5 ° Р. Просиувшись ночыо, я замѣтилъ, что туманъ спустйлся вннзъ н сгустился на днѣ ущелья. Это мнѣ подало падежду, что на другой день погода будетъ ясная; пред- положенія мои оправдались. Утромъ, въ 5х/2 часовъ, термометръ пока- зывалъ — 0,5° Р., и камнн всѣ были покрыты инеемъ. Оставивъ'здѣсь буркн и немного провнзіи, мы отправились въ дальнѣйшій путь. По об- ледепѣлому щебшо путь былъ весьма тяжелъ. ПрОйдя нѣкоторое раз- стояніе, мы наткнулись на полосу крѣпчайшаго льда при покатости бо- лѣе 60°. Чтобы пересѣчь ее, намъ прншлось вырубить болѣе 200 сту- пеней. Затѣмъ мы снова выбрались на скалы, въ концѣ которыхъ опять должны были пройти такую же полосу льда, гдѣ вырубили 116 ступе- ней. Далѣе путь пошелъ по скаламъ. Въ 10 ч. утра мы позавтракали и снова тронулись въ путь. Пройдя саясенъ сто, одинъ изъ моихъ спутниковъ, ісазакъ, почув- ствовалъ тошноту и сильное головокруженіе, что и заставило меня оста- Баксанекій лѳдникъ. вить его на этомъ мѣотѣ; тутъ же мы оставили ировизію и лишнюю одежду и налегкѣ продолжали овой путь. Въ двѣнадцать часовъ мы достигли фирноваго поля, начинающагося на высотѣ 13.664 футовъ н занимающаго пространство около 6-ти квадр. верстъ. Увидѣвъ передъ собой такую равнину, находившійся при мнѣ казаісъ не могъ ьоздер- жаться оть восклицанія и сказалъ: — Вотъ если бы здѣсь построить станицу и кататься иа саняхъ! По фирновому полю мы пошли довольно быстро, несмотря на то, что оттаявшій фирнъ представлялъ собою сыпучую массу, въ которую иогружались наши ноги по самое колѣно, и мы брели по немъ, какъ по водѣ. Здѣсь начала. томить насъ жажда, которая по мѣрѣ движенія впередъ все усиливалась и усиливалась и, наконецъ, нестершімо стала мучить насъ. Воды кругомъ нигдѣ не было, и мы, чтобы утолить хоть сколько-нибудь томившую насъ жажду, стали глотать ледъ, но отъ этого жажда нисколько ие уменыиалась, а какъ будто даже увеличивалась. Остановившись немного отдохнуть и прислушиваясь, не шумитъ ли гдѣ- нибудь вода, я вдругъ, къ общей нашей радости, услыхалъ вправо отъ себя тпхое журчанье. Я сейчасъ же пошелъ по направленію доносивша- гося до меня шума, но не успѣлъ я сдѣлать н десяти шаговъ, какъ вдругъ, будто бы ступивъ съ высоты иа воздухъ, провалился въ замас- кироваппую трещпну, и опять былъ обязаиъ своимъ спасеніемъ нахо- дпвшемуся у меня въ рукахъ шесту. Употребивъ страшное усиліе, я выскочилъ изъ трещины, сдѣлалъ нѣсколько шаговъ, остановился и по- смотрѣлъ иазадъ; въ это время фирнъ сыпался массой съ обѣихъ сто- ронъ, края трещішы обваливались, и она дѣлалаоь все шире и шире, и черезъ какихъ-пибудь двѣ минуты на ея мѣстѣ зіяла бездонная про- пасть, которою я неволыю залюбовался. Но это продолжалось недолго— томившая меня жажда напомнила мнѣ о водѣ, и я снова сталъ прислу- шиваться н осматриваться кругомъ, и опять услышалъ то же журчаніе, на этогь разъ доволыю близко. Присмотрѣвшись по направленію, откуда доносился до мѳня шумъ, я замѣтшъ, что онгь былъ вовсе не огь воды,— это катнлись иотревоженныя вѣтромъ мелкія льдинки по обледенѣлому же снѣгу. Убѣдивщись, что воды нигдѣ нѣтъ, я объявилъ это и моимъ сиут- ипкамъ, и мы снова, глотая ледъ, продолжали свой путь. Черезъ пол- часа послѣ атого я сталъ чувствовать тошноту; когда я сообщплъ объ этомъ монмъ спутникамъ, то услышалъ, что и они испытываютъ то же самое; ко всему этому прибавнлось еще новое несчастіе: я замѣтилъ надвигающійся съ юга туманъ, который то всплывалъ надъ хребтомъ, то снова прятался, какъ бы силясь перевалить черезъ него. Вдругъ онъ заколыхался, поднялся падъ хребтомъ п неудержимо повалплъ на окру- жавшую насъ снѣговую равннну. Туманъ былъ настолько густой, что иъ десяти шагахъ иичего не было пидно, и такоіі холодный, что одежда наша стала покрываться инеемъ. Въ это в])емя мы поднимались на не- большой хребетъ, проходящій по фирновому полю съ юга иа сѣверъ; переваливъ черезъ него, мы снова очутились среди равнииы, гдѣ не было ничего, чѣмъ можно было бы оріентироваться, и мы шли наугадъ. Тош- нота между тѣмъ все усиливалась и, наконецъ, дошла у меня до того, что я принужденъ былъ остановиться; я легъ на снѣгъ и вскорѣ за- снулъ. Но когда черезъ полчаса отъ холода проснулся, то замѣтилъ, что тошнота еще увеличилась; дѣлая надъ собой страшное усиліе, я снова двинулся въ путь. Но чѣмъ далыне мы шли, тѣмъ тошнота у всѣхъ насъ усиливалась, и, наконецъ, я не выдержалъ. Посмотрѣвъ на часы, я увидѣлъ, что идти далыпе уже поздно, такъ какъ было Зі/2 ч. пополудни; я рѣшилъ вернуться назадъ, отыскать удобное мѣсто для почлега итамъ переночевать. Въ сѣверо-западномъ углу фирноваго ноля, на высотѣ 13.664 футовъ, мы встрѣтили небольшую площадку, покры- тую мелкимъ щебнемъ глинистаго сланца; это было единственное мѣсто свободное отъ сиѣга, тутъ я и остался ночевать. Поачавъ казака внизъ за оставшимся тамъ его товарищемъ и за вещами, я съ осетиномъ рас- чистилъ щебень, собралъ болѣе крупные камни и сложилъ изъ нихъ 0ГРаДУ Фута въ 2 высоты, чтобы хоть сіголысо-нибудь защитить себл отъ подувшаго довольно холоднаго вѣтра. По окончаніи работы я подошелъ къ краю площадки, отісуда мнѣ было видно то мѣсто, гдѣ мы оставили своего спутниіса. Какъ разъ въ это время посланный казаісъ дошелъ туда. Встрѣтиишись со свонмъ това- рищемъ и поговоривъ немного, онъ спрятался съ нимъ за скалу; минугь черезъ десять они снова вышли изъ-за скалы, и одинъ изъ нихъ началъ кричать; я откликнулся; тогда онъ объявіілъ мнѣ, что «хлѣба осталоеь толысо на два раза укусить», н спросилъ, идти ли иаверхъ; получивъ отъ меня утвердительный отвѣтъ, онъ сталъ подниматься. Когда онъ дошелъ до насъ, то объявилъ мнѣ, что другой казакъ нодняться не можетъ, такъ какъ чувствуетъ головокруженіе и тошиоту, и нроеитъ нозволенія вернуться назадъ; нри этомъ онъ поісазалъ остатокъ провизіи, который состоялъ изъ половины пятикопеечной булки. Я разрѣшилт» ему вернуться назадъ, затѣмъ, не дожидаясь сумерекъ, мы легли спать и вслѣдствіе сильной усталости скоро заснули. Но недолго намъ при- шлось спать,-—наступившая ночь принесла съ собою холодъ. Когда я проснулся, то замѣтилъ, что укутавшій вершину Казбека п нолзавшій кое-гдѣ по фирновому полю туманъ совершенно разсѣялся. Надъ нами было темно-синее, почти черное небо, усѣяішое звѣздами. Изъ-за вершины Казбека тихо всплывала луна, обливая своимъ свѣтомъ сереб- ряную поверхность снѣговъ. Тишина была невозмутимая; ноиногда среди этой тишины раздавался страшный трескъ льда и, повторившись стого.ю- сымъ эхо, тихо замиралъ гдѣ-нибудь въ отдалеиномъ уіцелыі. ІІобѣгавъ немного по площадкѣ и нѣсколько согрѣвшись, мы рѣшпли опять лечь; прп этомъ я объявилъ моимъ спутникамъ, что будемъ ложиться въ сре- дину по очереди. Ложившійся въ средину засыпалъ моменталыю, такъ какъ ему было тепло, но зато крайніе не могли долго выдерживать хо- лода и вскорѣ принуждены были вставать, а всѣдъ за ними вставалъ и средній; и опять начиналась бѣготня по площадкѣ до тѣхъ поръ, пока не согрѣвались, потомъ опять ложилпсь, и снова холодъ заставлялъ вставать. Такъ продолжалось всю ночь, во время которой морозъ крѣп- чалъ и крѣпчалъ, и, паконецъ, когда иа разсвѣтѣ я посмотрѣлъ на термометръ, то онъ показывалъ — Э1/^0 Р. Одежда на насъ была покрыта инеемъ. Мы такъ окоченѣли отъ холода, что не могли двинуться въ путь, но употребнвъ крайнія усилія, кое-ісакъ выбрались на вершину, закрывавшую отъ насъ солнце; тутъ мы просидѣли около двухъ ча- совъ, отогрѣваясь, и только послѣ этого двинулись въ путь. Всісорѣ насъ онять начала томить жажда, и мы снова стали глотать ледъ, ио на этотъ разъ тошноты никто уже не чувствовалъ. Оставленный намп наканунѣ слѣдъ показалъ, что мы, благодаря ту- ману, сильно повернули на югь и подошли къ основанію западной вер- шины Казбека. На этотъ разъ мы держались юго-восточнаго направле- нія, но, дойдя до соединенія основаній обѣихъ вершинъ, повернули на востокъ и стали подниматься къ иеревалу между вершинами Казбеіса. Скоро иокатооть сдѣлалась настолько крута, что памъ пришлось рубить ступени, и мы не переставали дѣлать ихъ до самоіі вершипы, а встрѣ- чавшіяся снѣговыя террасы заставляли насъ дѣлать болыпіе зигзаги и уклоияться все болѣе и болѣе ісъ западу. Жажда между тѣмъ все уси- лнвалась; другой казакъ, кромѣ того, сталъ чувствовать силыюе голово- круженіе, а черезъ нѣкоторое время у осетина Царахова полилась нзъ поса кровь, которую едва удалось остано,вить сиѣгомъ; послѣ этого онъ не хотѣлъ идти далѣе; я посовѣтовалъ ему вернуться къ мѣсту нашего ночлега, а самъ съ казакомъ пошелъ въ дальнѣйшій путь, но, сдѣлавъ саженъ 30, я оглянулся на моего осетина, въ полной увѣренности, что увижу его идущимъ внизъ; къ моему удивленію я замѣтилъ, что' онъ лѣзегь вслѣдъ за нами; я рѣшилъ обождать его, и потомъ мы опять втроемъ продолжали путь. Покатость становилась все круче, и я съ без- покойствомъ сталъ оглядываться на казака, по лпцу котораго было видно, что ему дѣлается все хуже и хуже— къ головокруженію прибавилась лихорадка, которая трясла его немилосердно, заставляя сильно стучать зубами. ЬІаконецъ, онъ остановился іі объявилъ мнѣ, что далыне идти не можеть, потому что въ глазахъ темнѣетъ и ноги не повинуются. Отпустпвъ его назадъ, я сталъ слѣдить за ннмъ, пока онъ не выбрался на равнниу, по которой н побѣжалъ, а я съ осетиномъ пошелъ дальше Вершина Коштанъ-тау. и, послѣ разныхъ препятствіи, въ 12Ѵ2 ч. дня достнгь средины хребта, идущаго отъ западной вершины къ перевалу; при спускѣ по атому хребту я нашелъ флагъ, поставленный Бимъ-Булатомъ Тулатовымъ. На перевалѣ я рѣшилъ отдохнуть. Перевалъ этотъ представлялъ пло- іцадку длиною по направленію хребта саікенъ 30 и иоперекъ хребта саженъ 50. Здѣсь опять у осетина пошла кровь, которую на этотъ разъ было труднѣе остановить. Послѣ этого я сталъ любоваться открывав- шимся отсюда видомъ; было совершенно ясно и такая тишина, которая выражалась не отсутствіемъ шума, а какъ бы существовала сама ио себѣ; ничто здѣсь не напоминало о жизни, и вся земля, насколько было ее видно, казалась какъ бы вымершей; но вдругъ я замѣтилъ лётящую надъ нами красную бабочку. Это такъ насъ поразило, что мы не вѣрили своимъ глазамъ; бабочка между тѣмъ летѣла и, какъ бы играя въ воз- духѣ, то поднималась, то опускалась; мы слѣдили за ней, пока она не скрылась изъ виду. Черезъ пять мипуть въ томъ же направлбніи пролетѣла и другая бабочіса, а черезъ десять еще одна, съ сѣвера на югъ. Въ половинѣ второго мы подошли къ основанію восточной верши- ны, которая возвышалась передъ нами почтн отвѣсноіі стѣной. Осетинъ опять сталъ отказываться идти, говоря, что на такую стѣну взобраться нельзя; я посовѣтовалъ ему ждать меня на перевалѣ, а самі, пачалъ рубить ступени и подниматься понемногу вверхъ; но не успѣлъ я выру- бить и десятн ступеней, какъ осетинъ пошелъ за мной, н мы опять вмѣстѣ стали цродолжать путь, ісоторый на этотъ разъ шелъ ио обле- денѣлому снѣгу. Потомъ перешли мы на скалы, среди которыхъ также попадался ледъ; выбравшись изъ скалъ, мы очутились опять на снѣгу, и тутъ, немного отдохнувъ, двинулись въ путь и, наконецъ, ровно въ 4 часа пополудни мы достигли самой высшей точки Казбека. Это бы.чо 29-го іюля. Высота Казбека 16.546 ф. Величественный видъ, открывающійся отсюда, не поддается описанію. Меня поразила фигура вершины, кото- рая всегда казалась мнѣ шапкой; теперь же я видѣлъ поредъ собой дугу, острую во всей своей длинѣ и на протяженіи 35-ти шаговъ не имѣющую никакого паденія; очевидно, что тутъ былъ когда-то кратеръ, сторона котораго, обращенная на югь, провалилась. Ниже дуги ио иа- правленію къ востоку есть плечо, образующее доволыго болыную пло- щадку, которая закрывала огь меня теперь стапцію Казбекъ и которую оттуда принимаютъ за вершину. Такъ какъ я слышалъ, что въ концѣ іюня на этой же вершинѣ былъ англичанинъ Волей, то, осмотрѣвъ поверхность снѣга и не найдя ника- кихъ знаковъ, которые въ подобныхъ случаяхъ всегда оставляются, я взялъ лопатку н началъ рыть снѣгъ, а осетина заставилъ дѣлать то же самое щтыкомъ; но взрывъ и прощупавъ на значителыюй глубинѣ снѣгъ по воей длинѣ вершины, ыы вое-таки ничего не нашли, что заставило меня усомніггьоя въ справедливооти упомянутаго слуха. Сдѣлавъ наблюденіе надъ термометромъ, который показывалъ въ это время (4ХД ч.) — 3/4° Р., ясталъ приготовлять флагъ, который состоялъ изъ краопаго кумача, длиною 4 аршина и шириною 3 аршииа, и изъ древка, длиною, считая и желѣзный наконечникъ, въ 17 фут., который я и водрузилъ посрединѣ дугообразиой вершииы, воткнувъ рядомъ съ нимъ колышекъ длнною около 2 фут. Флагъ мой виденъ былъ въ би- нокль изъ Владикавказа, а изъ ближайшихъ къ Казбеку селеній его видѣли простымъ глазомъ. Полюбовавшись въ послѣдній разъ чудной картиной, мы ровно въ 4г/2 час. пошли обратно. Теперь мы подвигались впередъ по готовымъ ступенямъ очеиь быстро, а въ нѣкоторыхъ мѣотахъ ириходилось просто скатываться, притомъ съ такою быотротой, что духъ захватывало; но выбравшиоь на фирновое поле, мы снова пошли медленно, такъ какъ голодъ, проведенная безъ сна ночь и неимовѣрные ТРУДЫ давали себя чувотвовать. Въ 7У2 часовъ вечера мы были на мѣстѣ второго нашего ночлега, гдѣ насъ ожидалъ второй изъ отстав- шихъ казаковъ. Забравъ остальныя вещи, я еще разъ оглянулся на Казбекъ, который въ это время весь былъ залитъ лучами заходящаго солнца, а на вершинѣ его гордо развѣвался мой краоный флагъ. Глядя на эту картину, я невольно вопомнилъ стихотвореніе Лермонтова «Казбеку», гдѣ между прочимъ говорится: Чалмою бѣлою отъ вѣка Твой лобъ наморщенвый увитъ, И гордый ропотъ человѣка Твоіі гордый миръ не возмутитъ. Теперь уже не только былъ возмущенъ его гордый миръ, но и чалма была украшена султаномъ въ видѣ краснаго флага. Спустившись къ тому мѣсту, гдѣ оставался первый казакъ, мы въ первый разъ послѣ двухъ ночей встрѣтили воду, которой и стали утолять неперестававшую ни на минуту мучить насъ жажду; но чѣмъ болѣе мы пилн, тѣмъ болѣе хотѣлось пить; однако вода придала намъ иѣсколько силы, н мы, вы- бравшнсь на скалы, быстро пошли впередъ. Соліще въ это время зака- тнлось, и наступившая вслѣдъ за этимъ темнота заставила насъ оста- новиться и подумать о ночлегѣ. Мы стали осматриваться кругомъ, ища мѣста, гдѣ можно было бы прилечь, но, кромѣ льда и острыхъ скалъ, ничего не было впдно. Тогда, снявъ съ себя совершенно размокшую обувь п поджавъ подъ себя ноги, мы въ сидячемъ положеніи провели всю ночь, хотя здѣсь морозъ былъ меныне, но зато негдѣ было похо- дить, чтобы согрѣться. На разсвѣтѣ термометръ показывалъ — 2° Р. Обувь наша замерзла, п мы едва патянули ее на поги. Скалы, по кото- рымъ намъ теперь пріпплось идти, совершенно обледенѣли, и мы почтн на каждомъ шагу скользили и падали. Въ 10 часовъ утра мы достигли мѣста перваго нашего ночлега, гдѣ и нашлн наши бурки и около фунта хлѣба изъ оставленной нами здѣсь провизіи, которую съѣлъ вернувшійся раныие казакъ; послѣдній объяснилъ намъ потомъ, что онъ съѣлъ все, потому, что, во-первыхъ, хотѣлъ кушать, а во-вторыхъ, что пе надѣ- ялся, чтобы мы могли вернуться, а слѣдовательно не для кого было н оставлять провизію. Несмотря на то, что мы уже двое сутокъ ничего ие ѣли, у насъ не было никакого аппетита и мы кое-каісъ съ водою съѣлн этотъ кусокъ хлѣба. Забравъ бурки, мы снова отправились въ путь и въ IX1/ 2 час. спустились на ледникъ Майли. Тутъ мы опять, Казбекъ. какъ и прежде, встрѣтили безчисленное множество журчавшихъ іьг разные лады ручьевъ, шумъ которыхъ, сливаясь въ общій гулъ, произ- водилъ волшебную гармонію. Въ разстояніи одной версты отъ горячихъ источпиковъ насъ окуталъ туманъ. Въ это время мы находились средн ледяныхъ холмовъ, вдали былъ слышенъ шумъ водопада, напоминавшій собою отдаленный шумъ моря, и эта картина живо напомнила мнѣ поляр- ныя страны, съ которыми я, впрочемъ, знакомъ только по описанію. Вдругь подулъ легкій вѣтерокъ; туманъ быстро поднялся, и началъ накрапывать дождикъ; въ это время мы увидѣли горячіе источники и толпу людей, которые, очевидно, уже насъ замѣтили. По мѣрѣ нашего приближенія къ источникамъ толпа все увеличивалась, н когда мы, Йаконецъ, епустилйсь къ горячимъ водамъ, то всѣ лѣчившіеся здісь соорались у крайней земляніси и ожидали пасъ: онп, какъ потомъ ока- залось, узнавши оть вернувшагося казака о нашемъ положеніи, считали насъ погибшими и теперь встрѣчали, жакъ выходцевъ съ того свѣта. Ровно въ 2 часа мы достигли горячихъ источниковъ. Тутъ же я встрѣ- тилъ случайно пріѣхавшаго сюда знакомаго доктора, который, оказы- вается, сооирался уже уѣзжать п извѣстить кого слѣдуетъ о нашей гибели. Доктора поразили наши лица, которыя онъ пашелъ совершеино черными, какъ бы обожженными, что онъ и объяснилъ сильнымъ при- ливомъ крови, вслѣдствіе разрѣженнаго воздуха, къ наружнымъ покро- вамъ тѣла. Черезъ полчаса докторъ уѣхалъ, а я остался на горячихъ нсточникахъ. Дождь между тѣмъ все усиливался и, наконецъ, превра- тился въ настоящій ливень, который съ страшною грозою продолжался болѣе двухъ часовъ. Когда же на другой день мнѣ пришлось проѣз- жать черезъ селеніе Тмени-кау, то я замѣтилъ слѣды страшнаго разру- шенія, произведеннаго ливнемъ: хлѣбъ, созрѣвшій уже, былъ снесенъ вмѣстѣ съ почвой, нѣсколько саклей размыто, мосты снесены и всѣ мельницы разрушены. Проѣзжая черезъ селеніе Саниба, я встрѣтилъ на площадп толпу осетинъ, одинъ изъ которыхъ, указывая мнѣ на картину разрушенія, сказалъ: «Вотъ во всемъ этомъ виноватъ.ты; ты поднялся на Казбеісъ, а насъ Богъ наказалъ за это». Видно было по всему, что н вся толпа согласна съ ораторомъ. Я хотѣлъ было разувѣрить ихъ въ этомъ, но, зная изъ опыта, что это ни къ чему не приведетъ, я только могъ въ утѣшеніе имъ сказать, что если бы зналъ, что мое вос- хожденіе оудетъ имѣть такія печальныя послѣдствія, то я бы не пошелъ на Казбекъ. Въ заключеніе я долженъ разсказать осетинсісую легенду, которая разъясниті), почему осетпны считали мепя виновиикомъ своего несчастія. Вотъ содержаніе ея. «Когда Господь рѣшилъ послать иа землю Іисуса Христа, то. Онъ не могъ найти мѣста на всей землѣ, которое не было бы осквернено грѣшной ногой человѣка, кромѣ вершины Каз- бека; здѣсь-Онъ п помѣстилъ младенца Христа, положнвъ Его въ золо- тую колыбель; тугь же Онъ помѣстилъ голубя и золоторогаго бараиа; голубь долженъ былъ качать колыбель и ворковать надъ младенцемъ, а баранъ своимъ блеяніемъ забавлять Его; а чтобы голубь и баранъ не умерлн отъ голода, Онъ насыпалъ тамъ болыпую кучу пшеницы. За- тѣмъ Іисусъ Христосъ выросъ, сошелъ на землю, совершилъ пзвѣстныя намъ дѣянія и вознесся на небо; но въ воспоминаніе пребыванія Его на Казбекѣ Господь навсегда оставилъ тамъ колыбель, голубя п барана; нопрежнему голубь качаетъ колыбель и воркуетъ надъ ней, а по вече- рамъ слышнтся блеяніе барана н понрежнему они пнтаются тою же пшеницей, которая ннкогда не уменьшается». Воть потому-то осетины й говорили мнѣ, что Богъ ннкого нѳ допуека,етъ на, вершину Казбека, что многіе пыталиеь взойтн туда— между нимн были англичане, фран- цузы, нѣмцы и осетины,—но никому это не удавалось. Одннхъ Богъ оеЛѣплялъ, другихъ вихремъ сноеило въ пропасть, а третьиуь иогребалъ подті снѣгомъ. Теперь они говорятъ: «одному русскому удалось взойти на вершину Казбека, откуда онъ взялъ съ собою золотую колыбель, за что Богъ и паказалъ ближайшихъ жителеіі тѣмъ, что послалъ имъ ливень», У о е е т и н ъ . (Россиковой.) Едва занялась за.ря, мы были уже на ногахъ. У моста на противо- положномъ берегу стояла одноконная осетинсісая арба и дожидался насъ проводншсъ, молодой парень лѣтъ восемнадцати, осетин-ь, доволыю хорошо говорящій по-русски, даже грамотный—явленіе весьма рѣдкое въ горахъ, съ двумя своими сотоваршцами, которые явились просто изъ любопыт- ства. Утро было ясное. На синемъ небѣ ни облачка. Въ воздухѣ свѣжо, даже холодно. Мы ігаспѣшйли нагрузить вещи на арбу и двинулись въ путь. Намъ предстояло пройти одно изъ интересныхъ мѣстъ, тѣсное ущелье, извѣстное подъ ішенемъ Зивгисскаго. Два громадныхъ хребта замыкали уіцелье съ обоихъ боковъ. Дорога жалась къ подошвѣ праваго склоиа, по дну тѣсппны, загроможденному обломками скалъ, засыпанному щебнемъ, и мѣстами исчезала подъ сводами громадныхъ скалъ. Тѣ жо уступы, террасы, скалы, громоздясь одна надъ другой, бороздили отвѣс- ные склоны, но уступы тѣснины были острѣе, террасы положе, скалы выше, глаже, громаднѣе и иависали съ такой удручающей еилой, точно собирались сорваться и похоронить подъ своею тяжестыо узкій ироходъ. Казалось, въ природѣ ие было силы, которая могла бы соперпичать съ гигантекою мощыо сумрачныхъ великановт., а между тѣмъ сила эта была здѣсь же, сила эта— вода, та самая рѣка, которая, зарывшись на днѣ, лизала подошвы великановъ и разбивала о нихъ свои мутныя волны. Нпчто не можеті. сравниться съ дѣятелыіой силой воды, пичто не мо- жетъ остаповить ея неусташюй энергіи. Бѣгутъ ручыі, собираются въ потоки, рѣки и опять бѣгутъ. Проходятъ вѣка, и самые громадные гор- ные великаны не могутъ устоять подъ этимъ ежечаснымъ, неустаннымъ натискомъ воды. Она размываетъ ихъ бока, распиливаетъ трещины и шагъ за шагомъ, пролагая себѣ ложе, кладетъ начало тому разруше- нію, результатомъ котораго явилаеь и Зивгисская тѣснина. Зивгисскую 'іѣснину прорылъ Фіагъ-донъ; онъ распилилъ поперекъ хребегь скали- стыхъ горъ и, углубляяеь все ниже и ниже, до нашихъ дней ещѳ не закончи.ть своей разрушительной дѣятельности. Чахлый кустарникъ, вперемежку съ стройными тонкими соснами, которыя, едва цѣпляясь за окалы, одиноко торчали ореди сѣрыхъ безжизненныхъ массъ, тамъ и сямъ оживлялъ оуровые склоны. Всюду ручьями и бѣшеными потокамн струилась, окатывалась и падала съ громадныхъ высотъ вода. Рѣіса пле- скалась на берегъ и заливала дорогу. Приходилось буквалыю идти по водѣ, а мѣстами переѣзжать на арбѣ струившіеся по дорогѣ потоки. Со дна тѣснины дорога круто полѣзла въ гору по склону попереч- на-го отрога, которымъ, точно громаднымъ порогомъ, замыкалось Зивгис- ское ущелье. Горизонтъ, чѣмъ дальше, становился все шире. Теперь горы выступали передъ нами цѣлой вереницей гребней, съ царящими надъ ними скалистыми вершинами: Каріу-хоха— на юго-западѣ и Тбау- хоха—на сѣверѣ. Фіагъ-донъ отклонился влѣво и скрылся въ расще- линѣ, настолько узкой, что, казалось, горы въ этомъ мѣстѣ не имѣли прохода. Это— самая интересная часть Зивгисскаго ущелья. Видъ на расщелину оверху поражаетъ овоею оригинальностыо. Сглаженныя и обточенныя водой скалы, ощетинившись, торчатъ надъ трещиной. Двѣ глыбы громадной величины, сорвавшіяся съ сосѣдняго скалистаго склона, прикрываютъ трещину въ двухъ мѣстахъ, образуя два естественныхъ моста. Мы взобралиоь на одинъ изъ нихъ. Внизу, на протяженіи трех- сотъ-четырехсотъ саженъ, разверзалась, въ буквальномъ омыолѣ, щель, шириною не больше двухъ аршинъ. На днѣ ея, на глубинѣ тридцати- сорока оаженъ, между двухъ известняковыхъ стѣнъ, едва замѣтный, мирнымъ желтоватымъ потокомъ безшумно катилъ свои мутныя воды Фіагъ-донъ. Обломки скалъ, нѣісогда преграждавшіе путь водѣ, съ нросверленными сквозными отверстіями, наподобіе арокъ, перекинутыхъ черезъ рѣку, тамъ и сямъ виднѣлись по руслу, дополняя картину грандіозной работы рѣки. Едва мы переступили порогъ Зивгисскаго ущелья, характеръ мѣстно- стн совершенно измѣнился. Горы больше не наступали тѣоной толпой, пе подавляли своею грапдіозпостыо. Онѣ точно разбѣжались въ разныя стороны, образуя широкую котловину, извѣстную подъ именемъ Курта- тинокаго ущелья. Пологіе склоны, широкое каменное русло, гдѣ въ раздробленной на множество рукавовъ рѣкѣ едва можно было признать недавно бурный Фіагъ-донъ, и полное отсутствіе древесной раститель- ности нрндавали котловинѣ видъ безилодной пустыни. Виереди темнѣло селеніе Зивгисы, такое же сѣрое и непривѣтливое, какъ окружающія горы. Оно пріютплось недалеко отъ входа въ котло- вину, у скалистаго иодножья горы Каріу-хохъ, на нвібольшой террасѣ, н скорѣе напоминало груду сложенныхъ камней, нежели человѣческія жилнща. Перескакивая съ камня на камень черезъ множество ручьевъ, на которые распадается протекающій черезъ селеніе потокъ, мы, нако- нецъ, вступили въ аулъ. Зивгисы— селеніе небольшое: состоитъ всего изп. 25 дворовъ съ населеніемъ около 362 душъ обоего пола. По срав- Горное ущ елье въ Осетіи. Азіат. Россія. непію съ другими селеіііями горной Осетіи оно не представляетъ ничего оригинальнаго. Тѣ же сложенныя изъ сѣраго камня безъ цемента кур- ныя сакли, четырехугольной формы, тѣсно гнѣздятся одпа надъ другой, хмуро и дико глядя нзъ-гюдъ нависшнхъ плоскихъ крышъ СВОІШИ от- верстіямй, замѣняющими окна и двери; тѣ же тѣснота н скучеііпость (въ Зивгисахъ всего одна улица и дворы замѣняются нлоскими крышами хлѣ- вовъ и другихъ надворныхъ построекъ), та же грязь. ІІолное отсутствіе какой бы то ни было культурной растительности еще болыпе увеличи- ваетъ печальный видъ горнаго осетинскаго селенія. Встрѣтить подлѣ сакли дерево или, тѣмъ болѣе, садъ въ аулѣ— чрезвычайная рѣдкость. Да оно и понятно, если принять во вниманіе, что за недостаткомъ земли обитатель горнаго аула вынужденъ обходиться не только безъ сада, но даже безъ двора, ииогда безъ улицы. В ъ силу ли неблагопріятныхъ климатическихъ уоловій или вслѣдствіе какихъ-либо другихъ причинъ, изъ всѣхъ отраслей земледѣльческаго труда осетины-горцы занимаются только хлѣбоиашествомъ. В ъ самое иослѣдпее время кое-гдѣ въ горахъ стали появляться огороды, гдѣ выращиваются лукъ, рѣдька, изрѣдка картофель для собственнаго употребленія. По ісарнизу горы, иависшей надъ селеніемъ, мѣстахъ въ двухъ-трехъ лѣпятся каменныя соору- женія ві> видѣ полуразрушенныхъ стѣиъ со множествомъ отверстій— бонннцъ. Это остатки древней крѣпости, единственные свидѣтели нсто- рическаго прошлаго знвгисцевъ. Все наличиое иаселеніе аула высыпало изъ своихъ темпыхъ и тѣс- ныхъ коиуръ на улицу. Передиіою позицію, конечно, заняли ребятишки, грязные, полунагіе, съ громадными животами, за немногими исключеніями съ чесоточпыми струпьямп па головахъ и лицахъ. Не менѣе печальныіі виДъ имѣли и женщйны въ свопхъ грязныхъ рубищахъ, съ истощеннымп, болѣзненнымн лпцами. ІІо вѣронсповѣданію здѣшніе осетины православ- ные. В ъ аулѣ имѣется старинная грузинская церковь, обиесенная камен- ноіі стѣной. Черезъ новыя тесовыя ворота мы вошлн во дворъ. Прямо иротнвъ воротъ— просторныіі навѣсъ съ нарами, предпазпаченныіі для богомольцевъ, которые въ дип церковнаго праздппка стекаются сюда со всѣхъ копцовъ Осетіи. Между безчисленнымъ мпожествомъ турьихъ, козыіхъ п олепыіхъ роговъ, которые, какъ свидѣтелп наивысшей добле- сти современнаго осетина, ио обычаю храиятся въ каждомъ священномъ мѣстѣ, намъ попалась любоиытная вещь: на столбѣ, которымъ подпн- раетоя павѣсъ, на ржавомъ гвоздѣ висѣли такіе же ржавые кандалы. Какъ попали эти далеко не доблестные предметы за церковную ограду, кому онн нѣкогда прпнадлежали и съ какою цѣлыо предназначались для храненія при церкви, никто изъ сопровождающпхъ насъ осетинъ не могъ или не хотѣлъ намъ объяснить. Сама по с.ебѣ церковь не поражаеп, изяществомъ архитектуры, но і;°тт: : раю7 У П0СТР°ІІКІ1 песомиѣнно прппадлеаат. къ еѣДоіі лрепиосг.. Л : °ЛЬШОе СХ°АОТВО СЪ ТШЮМЪ ЛРввнпхъ могплышкоиь. когорыо безщ,сленномъ множествѣ разсѣяны по всеіі горноіі Осетіи Иногда онн паходятся въ самомъ цептрѣ селенія, иногда блнаъ ивго наподобіе второго мертваго селенія. Всѣ могильш.кн ностроены поодпому ипу. конусообразнон формы зданіе въ трп-четыре саженп высотоюсло- н Т І Г каменньіхъ ПЛ,ІТЪ> «рѣшенннхъ очень. прочнымъ цомеігтмъ. На днѣ могильника глубокая яма, вверху же онъ перэгормкнвался цо- сками, настланнымн па балки. Трупы умершпхъ втаскпвалпсь чоргаъ динствеиное иеболыиое отверстіе наверху н располагались иъ рядъ пл. Скахъ- Когда Рядъ наполнялся, доскн прнподнималйсь іі трупы спа- ливалпсь въ яму, очшцая мѣсто для новыхъ мертвецовъ. ' Впутри церковь нмѣетъ такой же печалыіый видъ, каісъ н сііаружи. ГО.ТТЫѴТ^ Л \спопттттттѵгг ___ .. ' і т _ .................. і і м і і о ш і ш II На голыхъ смазанныхъглииой стѣнахъни одной нкопы, нніеак.іхъ прітші- УкРашенш- Въ серединѣ восточной стѣны пебольшая двері........ шіднои формы, ведущая въ алтарь; сбоісу, около лѣвой стѣн......... олка съ бптои посудой,—вотъ и все, что мы впдѣли въ церквн. Сенчасъ за ауломъ тянулись зивгнсскія пашни. Но сіаонамъ горъ по оерегу рѣки, вшоду, гдѣ толысо есть клочокъ удобной вемлн, засѣ- янъ хлѣбъ. У горныхъ осетииъ вообще земли мало. ЗиЧгиоцы, наіірп- Ръ> имЬютъ всего 64 десятины удЬбной земли па 362 дуіпл ІІопятію ; ; » » ? « « » » » трд а , „„ „ „ „ „ „ „ т ” т т „ Т “ : цнты свонхъ полои. Встрѣтить каменпую ограду вокругъ нашпи іл, і рахъ не р 'дкость. Изъ года въ годъ съ першинъ осынаются камли и . ь года въ годъ, прежде чѣмъ начать пахоту, нужио расчистить пашшо „ камней- Если В00бЩе ТРУДЪ земледѣльца зависигь отъ случаііно- стеи, то въ горахъ этихъ случайностей гораздо болыпе, чѣмъ на рап- пинѣ. Проливнои дождь, буря, случайный обвалъ—здѣсь все угрожантъ земледѣльцу, его нолямъ п даже жилищамъ. Иногда цѣлые аулы вмѣ- ст съ груитом-ь, на которомъ оии стоятъ, срываются съ горъ на дію ущелья. Мы видѣлн таісія нашші, съ которыхъ дождемъ былъ смып, це только посѣвъ, 110 и самая почва. Нужио прибавить прн этомъ, что зем чя пъ горахъ давио не родитъ безъ удобренія. Сколько нужио трудаи гнюргіп чтобы при такихъ неблагопріятныхъ условіяхъ заииматі.сяземледѣлінмъ' Ііы снова шлн по дну широкой котловины. На горизоитѣ, увѣпчап- ные снѣгамп и льдами, сверкали гребни Болыпого хребта, расчлеиенные оалками, сумрачными ущельями, какъ бы отгішяя сверху желтня обнл- женія обрамляющпхъ котловину близкихъ горъ. Лри яркомъ зареі.ѣ солнца послѣдняя казалась еще печальпѣе, оиа какъ бы замерла: ни единаго жнвого штриха, ни одной отрадной картпны! По склонамъ гоі.ъ, но дну котловииы тамъ н сямъ темнѣли селенія. Геперь ближаіішимъ селеніемъ на нашемъ нути было Дала-Кау. Оно раскинулось по обѣ стороны Фіагъ-дона, но главнымъ образомъ по лѣ- вому его берегу, и принадлежитъ къ чпслу крупныхъ (54 двора) и на- селенныхъ (536 душъ обоего пола) пунктовъ горной Осетіи; въ немъ есть даже нѣкоторые намеки на разведеніе фруктовыхъ садовъ. Въ Дала-Кау двѣ церкви: одна православная, другая деревянная грузин- ская; есть школа, въ которой обучаются грамотѣ до сорока человѣкъ учениковъ; сельское правленіе; постоянно живетъ священникъ, стар- пшна, и даже имѣются двѣ лавки съ краспымъ товаромъ— явленіе весьма рѣдкое въ горахъ. По внѣшнему виду оно производитъ лучшее впечатлѣніе, не такъ скучено и даже разбросано, что всего оригинальнѣе, среди цѣлой массы могильниковъ. Дорога прямо вела насъ въ селеніе. Съ вершины холма, или вѣрпѣе выступа надъ самой рѣкой, гдѣ подъ тѣныо могильника мы присѣли отдохнуть, открывался замѣчательный видъ. Селепіе Дала-Кау и вся Куртатинская котловина, тщательно расчищенная отъ камней и распаханная подъ хлѣба, разстилалась передъ нами какъ иа ладони. Потребности современнаго осетина до сихъ поръ уживаются съ кур- ноіі саклей, гдѣ мракъ невѣжества и полное отсутствіе экопомическаго благосостоянія идутъ рука объ руку. Подобное состояніе не есть резуль- татъ нашихъ дней,— оно коренится въ историческихъ условіяхъ: съ од- ной стороны, во внутреннемъ духовномъ упадкѣ самихъ осетинъ, съ дру- гой— въ недостаткѣ годной для обработки земли, что пепосредственно вытекаетъ изъ неблагопріятныхъ условій мѣстпости, самой котловины, которую ни измѣнить, нп обработать у населенія не хватаетъ ни силъ, ии умѣиія, ни энергіи. ЬІесмотря на суіцествованіе множества христіан- скихъ церквей, осетины до сихъ поръ ие имѣютъ религіи. Сумбуръ за- имствованій изъ христіанской, магометаиской и языческой религій, кото- рыми ограничивается религіозное міровоззрѣніе осетинъ, нельзя назвать религіей. У осетинъ-магометанъ, напримѣръ, въ праздникъ, совпадаю- іцій съ нашей Тронцей, пекутся хлѣбы пепремѣнно треугольной формы; въ кунацкой же хрнстіанина не рѣдкость встрѣтить икону Божіей Ма- тери или Іисуса Христа рядомъ съ портретомъ хозяина или съ картин- кой, вырѣзанной изъ какого-пибудь моднаго иллюстрированпаго журна- ла. Объ умствениомъ развитіи нечегои говорить. Существуюіцая въД ала- Кау школа— формальио-офиціальпая; въ ней, по словамъ нашего провод- ника, ученпки не выучиваются даже грамотѣ. Къ велпчайшему нашему сожалѣнію ни школы, ни церкви мы посѣтпть не могли, такъ какъ, бла- годаря начавшимся полевымъ работамъ, болыная часть населенія, свя- щеннпкъ, учитель и даже старшина отсутствовали изъ селенія. По до- рогіі мы зашли въ лавку. Судя по наличности товара, торговля въ аулѣ идетъ не бойко. Два-три куска кумачу, нѣсколысо штукъ ситцу, сппчки, разноцвѣтное мыло и что-то скрытое отъ глазъ въ коробкахъ соста- вляли все достояніе лавіш. Вообіце торговыя учреждѳнія плохо ужива- ются съ патріархальными иравами осетинъ-горцевъ. Они привыкли сами удовлетворять всѣ свои потребности. Начиная отъ араки (водки) и кон- чая чувяками (обувыо), въ аулѣ приготовляется все дома, своими с]іед- ствами. Насколько патріархаленъ бытъ осетпнъ, можно судить по тому, что въ горныхъ аулахъ не рѣдкость семья въ тридцать и сорокъ чело- вѣкъ. ІІа вопросъ нашъ, какъ они ужпваются въ такомъ огромномч. Осетинки. количествѣ, осетины отвѣчали: «Что же намъ дѣлать? Земли у насъ такъ мало (135 дес. на 536 душъ населенія), что вмѣстѣ мы еще мо- жемъ какъ-нибудь жить, а врозь каждому не достанется и по полде- сятинѣ». Интересна женская половина такой семьи, главныя представитель- ницы которой, несомнѣнно, чужды другъ другу, въ болыиинствѣ слу- чаевъ собранныя изъ разныхъ концовъ Осетіи, если не нодъ одну крышу, го къ одному очагу, ло заглянуть въ этотъ своеобразяыіі мірокъ до краііности трудно. Му.жчнны очень мало вннкаютъ въ о.тно- шенія жепщинъ между собою. Для. него она раба, н какъ раба заслу- живаетъ вниманія наетолыю, насколько она ему нужна, полезна; отъ женщнны же трудно добнться толковаго слова, такъ какъ по-русскн ннкто нзъ ннхъ не говоритъ, бесѣду же черезъ переводчика стѣсняетъ ооычай, налагающій на женщину обѣтъ молчаливой скромности въ при- сутствіи посторонняго мужчины. В сѣ домашнія работы обыкновенио рас- нредѣляются между женщинами такимъ образомъ, что каждая дѣлаетъ 'іо, въ чемъ она наиболѣе искусна. Одпа шьетъ черісески, другая прн- готовляетъ обувь, третья ткетъ сукио, четвертая печетъ хлѣбы и т. д., ио ири неойходимости каждая дѣлаетъ то, что нотребуется въ семьѣ! >ся черная работа: уходъ за скотомъ, очистка хлѣвовъ отъ навоза, таскаше изъ лѣсу дровъ, съ мельпицы муки, даже полевыя работы ле- жатъ нскліочительно па женщинахъ. Робкая, застѣнчпвая въ обществѣ мужчипъ, осетпнка еовершенпо нзмѣняется, едва переетунаетъ норогъ въ женскую половину. Здѣсь обычай не предъявляетъ ісъ ней ншсакихъ треоованій, здѣсь изъ манеісена она превращается въ живого человѣка иодвнжного, веселаго, со всѣми слабостямп, свойствениыми вообще жен- щинѣ. Шумныя бесѣды, смѣхъ почтн не умолкаютъ въ женской поло- винѣ въ отсутствіе мужчинъ, но достаточно одиому пзъ пихъ иромельк- нуть мимо дверп, чтобы улыбка застыла на устахъ осетннки, а голова скромио опустплась внизъ. Только старость освобождаетъ осетинку отъ необходнмости вѣчно прятаться отъ мужского взгляда, но зато въ ста- рости оиа окончательно переходпгь на степень домаишяго ж.шотнаго вь глазах3 осе™на. Мы встрѣтилп одну жеищину, ужс пе молодую, но краинец м ,р , сь виду (благодаря иеиоснльпому труду осетишси ста- рятся рапо), которая тащила на сппнѣ съ мельницы въ гору мѣшокъ мувн. Іиереди, заложивъ рукн за' спипу, шелъ ея лужъ. На наше за- м ’чаі" ° ,осе™нъ Разсмѣялся и равіюдушно отвѣтнлъ: «ІТомретъ— д п ѵ - гую куплю, Развѣ мало дѣвокъ въ аулѣ». ' За сернами и турами. (Динника.) Нашъ проводникъ Дочхай замѣтнл ь вдали сернъ. Горцы шюго паз-ь ■удивляли меня своимъ острымъ зрѣніемъ, но Дочхаіі въ этомъ отноше -нш, кажется, превзошелъ пхъ всѣ хъ. Серны ходилн на выдающемся остромъ греонѣ н въ такомъ разстояиіи, что я въ болыной хорошШ би нокль не сразу замѣтилъ ихъ даже тогда, когда мпѣ точно 1 Г о укі зано мѣсто, гдѣ нужно было ихъ искать. 0 солидностн разстоянія оІдѣ лявшаго насъ, свидѣтельствовало ужъ одно то, что !іервы,і і е і ' ^ когда я замѣтплъ нхъ, оііѣ поразпли меня своею мііиіатюрностыо: л ожидалъ увндѣть жнвотныхъ среднихъ размѣровъ, но вмѣсто нихъ не- редъ моими глазамп какъ будто бы явились гішсовыя фигуркн, во- личнною не больше кролика. Замѣчательно между прочимъ и то, что, вслѣдствіе чнстоты и ирозрачпоетн воздуха, въ бинокль серпы были впдны столь отчетливо, что можно было хорошо разсмотрѣть всѣ части пхъ тѣла п наблюдать всѣ ихъ движенія. Хотя до захода солнца останалось но болѣе трехъ часонъ, а. раз- стояніе до сернъ было довольно порядочное, но тЬмъ не менѣе мы не прочь былн отправиться за ними. До.іго пришлось намъ иробираться ио дну пологой лощішы, засы- панпой снѣгомъ, н каждыя минуть нять влѣзать на невысокій гребень, идущій параллелыю лощинѣ, съ цѣлью посмотрѣть, что дѣлаютъ серны н не ушли ли онѣ куда-пибудь. Выглядывалъ обыкповенно Дочхаіі, мы же старались какъ можно скорѣе пробираться вверхъ подъ нрн- крытіемъ гребня, чтобы потомъ подкрадываться къ сѳрнамъ пе сшізу, а сверху или сбоку. ГІодъемъ былъ крутой, но такъ каісъ снѣгъ не провалпвался, то идти было еще не особенно плохо; но опасаясь, что серны могутъ уйти, мы должны были торопнться до послѣдноіі возмож- ностн. Это, конечно, вызывало сплыіое утомленіе н заставляло насъ обливаться иотомъ. Когда мы пробиралпсь такимъ образомъ, то вдругъ на снѣжноѳ поле, черезъ которое пролегалъ нашъ путь, выскочнла серна. Сдѣлавъ нѣ- сколько прыжковъ и выбравшись на самую середину ноля, она остаио- вилась шагахъ въ 600 выше того мѣста, гдѣ мы находились. Минуты двѣ серна стояла неподвпжно н, какъ кажется, вннмателыіо смотрѣла въ нашу сторону. Мы въ это время присѣли, ио, находясь на чиетомъ снѣгу, не могли, копечно, укрыться оть взоровъ такого бдительнаго п осторожнаго животнаго. Имѣя въ впду цѣлое стадо сернъ и боясь ііспу- гать ихъ выстрѣломъ, мы рѣшили оставить эту въ нокоѣ, тѣм’ь болѣе, что и разстояніе до нея бьіло иаотолысо зпачителыю, что не позволяло вполнѣ разсчитывать на удачный выстрѣлъ. Постоявъ нѣсколько вре- мени, серпа быстрыми и красивыми прыжками паправилась въ ту сто- рону, гдѣ находилось стадо, замѣчеииое нами раньше. Спустя еще нѣсколько времени Дочхаіі снова взобрался на гребень съ цѣлыо посмотрѣть, что дѣлаютъ серны, но едва успѣлъ выглянуть, каісъ снова спрятался за камень и сталъ звать насъ къ себѣ. Мииуты черезъ двѣ мы уже были около него и черезъ верхнія точки гребня могли любоваться за.мѣчателыюіі картиной: на небольшомъ сиѣжномъ полѣ, ш агахъ въ 500 отъ насъ, пять ш тукътуровъ (Ае§осогов Р а ІЫ іі К оиіі), гоняясь н играядругь съ другомъ, выдѣлывали самые курьезные прыжкн и вольты. Они то набѣгали другъ на друга п чуть не сталки- вали. одинъ другого оъ ногъ, то разбѣгались въ рааныя стороны, то присѣдали и какъ будто бы хотѣли перепрыгнуть одпнъ черезъ другого. Особенпо курьезно было смотрѣть, когда подъ ихъ копытами снѣгъ про- валивался, туры вязли въ немъ по самое туловище и потомъ съ тру- домъ освобождали свои ноги. Хотя разстояніе до нихъ было довольно иорЯдочное, но вслѣдствіе прозрачности горнаго воздуха они были видны такъ отчетливо, какъ будто бы насъ раздѣляла ісакая-нибудь еотня шаговъ. Безъ сомнѣнія, туры увлеклись своей игрой и соверщенно не думали о томъ, что и въ заоблачномъ царствѣ, гдѣ они обитаютъ, человѣкъ, ихъ злѣйшій врагъ, уже готовитъ посягательство на ихъ ЖИЗІІЬ. Несмотря на страсть къ охотѣ, я довольпо долго съ наслажденіемъ омотрѣлъ на веселую и беззаботную игру этнхъ животныхъ, и въ пер- вое время мнѣ не приходило на умъ лишить которое-нибудь изъ нихъ жизни. Я продолжалъ любоваться йми и послѣ того, когда Дочхай уже звалъ меня какъ можно поспѣшнѣе подкрасться къ нимъ; но, конечно, особенно долго заниматься наблюденіемъ ихъ мы не могли: туръ такая цѣнная и рѣдкая дичь, что упустить случай поохотиться за нимъ и добыть его шкуру или черепъ— невозможно; поэтому нами было рѣшено даже оставить безъ вниманія сернъ и скорѣе отправиться за турами. Мы предполагали частыо пройти, частыо пролѣзть еще шаговъ 300 и изъ-за окалъ, находящихся недалеко отъ упомянутаго снѣжнаго поля, стрѣлять по турамъ. Здѣсь намъ пришлось съ крайнею поспѣшностью карабісаться на очень крутой склонъ, чтобы туры не ушли куда-нибудь далыпе. Дочхай все время шелъ впереди, ш агахъ въ 60 отъ насъ, и нѣсколько разъ съ болыною ооторожностыо, снявши шапку, выгляды- валъ изъ-за гребня по тому направленію, гдѣ были туры. Поспѣвать за нимъ очень было трудно, потому что онъ обладалъ способностыо нры- гать съ камня на камень и бѣгать иа гору съ легкостыо и быстротою серны. Наконецъ, онъ взобрался иа тѣ скалы, съ которыхъ мы пред- иолагали стрѣлять, и, выгляиувъ изъ-за нихъ, сталъ энерпічпо махать руками и шапкой, давая этимъ знать, чтобы мы какъ можио скорѣе пробирались къ нему. Догадываясь, въ чемъ дѣло, я употреблялъ отча- янныя усилія, работалъ руками и. ногами, но круча была страшная, ногп тонули въ щебнѣ, а камни катились изъ-подъ нихъ на каждомъ шагу; кромѣ того, я былъ спльно утомленъ еще раныне, когда въ тече- ніе слищкомъ получаса чуть не бѣгомъ взбирался на гору; все мое бѣлье п все тЬло были мовры, по лпцу текли цѣлые ручыі пота, самъ я задыхался, ногп дрожали, а сердце стучало, какъ молотокъ. Не имѣя сшгь идти, я рѣшплъ послѣдніе шаговъ 15 проползти хоть на колѣ- няхъ, но этому страшно мѣшала моя впнтовка, цѣплявшаяся за камни Наконецъ, остаетея какнхъ-нибудь 7— 8 шаговъ, а я рѣшительно не Охотники на туровъ. могу сдѣлать ихъ, не остановившиеь на мішуту или на двѣ, хотя и по- нимаю, что, пропустивъ лишнія 5— 10 секундъ, могу испортить все дѣло. Черезъ двѣ или три ыішуты я былъ почти у самаго Дочхая н подалъ ему свою винтовку, чтобы самому, работая руками н ногами, какъ можно скорѣе взобраться на гребень, но нп на снѣжномъ полѣ, нп вблизи его нп одного тура не оказалось. Дочхай потомъ объяснплъ мнѣ, что въ то время, когда онъ махалъ намъ рукамп, туры шли тихимъ шагомъ на выстрѣлъ отъ него, при чемъ онъ не хотѣлъ стрѣлять по нимъ, желая это удовольствіе предоставить мнѣ; но пока я взбирался на гребень, туры дошли до выступа скалы и скрылись за нимъ. Оставить туровъ намъ не хотѣлось, а поэтому едва толысо мы успѣли перевести духъ, какъ снова полѣзли за ними по скаламъ и осыпямъ. Я не стану описывать здѣсь подробностн нашихъ похожденій за этими жп- вотными, но скажу толысо, что туры все время были вьине насъ; мы нѣсколько разъ пытались подкрасться къ нимъ изъ-за скалъ, но онн вѣроятно чуяли насъ и поэтому не останавливаясь шли впередъ. Наісо- иецъ, завернувъ за одинъ скалистый выступъ, они совершенно скрылись огъ нашихъ взоровъ. Тогда Дочхай предложилъ мнѣ попытать свое сча- стіе на охотѣ за сернами. Онъ увѣрялъ, что серны будутъ пастись на одномъ мѣстѣ, и потому мы навѣрно застапемъ ихъ тамъ, гдѣ онѣ были раньше. Я не зналъ, на что рѣшиться, болѣе всего мепя приводнло въ раздумье то, что, отправившись за сернами, мы должиы будемъ возвра- щаться ночью, въ потемісахъ лазить по кручамъ и перебираться черезъ рѣчки, скалы, снѣга и вообще таісія мѣста, хожденіе по которымъ даже днемъ нельзя считать вполиѣ безопаснымъ. Правда, ночь ожидалась луи- ная, но извѣстно, что при свѣгЬ луны предметы представляются иногда совсѣмъ ие въ томъ видѣ и не въ томъ положенін, какое занпмаютъ иа самомъ дѣлѣ, а это, конечно, можетъ быть нрнчшюю ошибки, влекущей за собой очень серьезиыя послѣдствія. Особеішо опасно ходнть в ь это время по бѣлому снѣжному покрову, кручи, ямы и трещнны котораго представляются часто въ совершснно ложномъ свѣтѣ. Однако пріятная перспеістива добыть серну, которая такъ рѣдко достается въ рукн охот- ника европейца, заставила забыть объ онаспостяхъ ночного путешествія ио скаламъ, осыпямъ п снѣгамъ, н я съ Дочхаемъ направился къ тому мѣсту, на которомъ мы предполагалн застать сернъ. Колѣе чѣмъ поло- вина нашего пути пролегала по осыпямъ, гдѣ то камнн сыпались изъ- подъ ногъ, то ноги глубоко тонулн въ мелкомъ іцебнѣ; но великнмъ облегченіемъ для меня было то, что прнходнлось идтн вдоль склоиа, а не взбнраться вверхъ. Вслѣдствіе этого мы шлн доволыю быстро, почти не останавливаясь и не задыхаясь, какъ прежде. Правда, встрѣчались кое-гдѣ небольшіе впаднны п подъемы. но это была каплл въ морѣ но сравненію съ тѣмъ, что прпшлось намъ нспытать раньше. Немного уже цетавалось до того, сравнительно, неиысокаго гребня, усѣяннаго крупными обломками скалъ, съ которагомы должныбыли уви- дѣть сернъ. Съ замираніемъ сердца мы приблизились къ нему и выгля- иули пзъ-за него вдаль. Ни одной серны не было видпо. Мы пробрались ещ е.дальш с къ слѣдующей бодьшой кучѣ камней, по за нею также не увидѣли ничего. Дочхай однако продолжалъ увѣрять меня, что серны гдѣ-нибудь очень близко, и звалъ еще впередъ, но, къ ыоему удоволь- ствію, нс только не вверхъ, но даже слегка внизъ. Такимъ образомъ, мы еще нѣсколько разъ перебѣгали отъ одной группы камней къ дру- гой, осторожно высматривая сернъ. Мѣстность была здѣсь замѣчательно нрпвлекательная, обѣщавшая удачу. Она представляла довольно крутой склонъ, усѣянный множествомт. свалившихся сверху громадныхъ камеи- пыхъ глыбъ, достигавшихъ нѣсколышхъ тысячъ пудовъ вѣса, но между ннмп оставалось много чистыхъ мѣстъ, покрытыхъ свѣжей бархатистой травкой. Очевидно, такая мѣстность должна была придтись очень по вкусу сернамъ. Выглядывая то изъ-за того, то изъ-за другого кампя, Дочхай, нако- нодъ, замѣтилъ ихъ и рукой указалъ мнѣ направленіе, гдѣ онѣ нахо- дились. Дѣйствителыю, выглянувъ изъ-за каменной глыбы, я увидѣлъ штукъ 8 этихъ стройныхъ животныхъ, быстро бѣжавшихъ отъ насъ. Мо- менталыю въ моей головѣ явилась мысль, что онѣ почуялн запахъ чело- вѣка и стараются спастнсь бѣгствомъ. Разстояніе до нихъ было ие менѣе 300 шаговъ. Когда я смотрѣлъ на нихъ, ие зная, что дѣлать, онѣ вдругъ остановились, и, какъ мнѣ казалось, съ еще болыпею быстротоіі бросплнсь иазадъ, т.-е. въ нашу сторону. Я сначала пе понялъ, что все это означаетъ, и подумалъ, что, быть можетъ, онѣ, чего-нпбудь испу- гавшись, набѣгутъ на насъ и, такимъ образомъ, сами представятъ случай стрѣлять на близкомъ разстояніи; но въ это время Дочхаіі шеппулъ мнѣ на ухо: «ему играетъ» (т.-е. онѣ играютъ), и тотчасъ же, сдѣлавъ ещо шаговъ 10, сталъ наблюдать за ними изъ-за слѣдующаго камия. Я также пробѣжавъ немного впередъ н выглянувъ изъ-за другоіі глыбы увидѣлъ замѣчательную картину: нѣсколько сернъ ходнли между кам- нямн и по кучамъ щебня ш агахъ въ 150 отъ меня, а одна, взобрав- шнсь на острый гребень огромиаго камня, стояла неподвижио какъ изва- яніе н смотрѣла внпзъ; правый бокъ ея былъ обращенъ ко мнѣ, а раз- стояніе до нея равнялось шагамъ ста. Е я красивые рожки и темнан полоска на щекахъ былн видны прекрасно. Бѣдныя животныя и не по?і,о- зрѣвалн, что ихъ злѣйшій врагъ у ннхъ подъ бокомъ и уже намѣтилъ себѣ жертву. Болѣе удобнаго момента для выстрѣла невозможно было и ожидать, а поэтому нельзя было терять ни одной секунды. Въ одинъ мигъ я под- нялъ винтовку, положилъ ее на камень, почтн такъ же быстро ирицѣлил- сл и выстрѣлилъ. Въ тотъ же моментъ. серна, онровииувшись черезъ го- лову, упала въ подножію ісамия, а всѣ прочія, бывшія недалеко отъ нея, бросились бѣжать. Оказалось, что сернъ было штукъ 25, но большую часіь ихъ мы не могли видѣть по причинѣ пересѣченной мѣстнооти. Вскорѣ послѣ моего выстрѣла раздался другой нзъ времиевой внн- товки Дочхая. Онъ также стрѣлялъ по одной изъ сернъ іі сдѣлалъ нро- махъ. Черезъ нѣсколько минутъ мы подошли къ убнтому животному. Оно лежало безъ всякихъ признаковъ жизни. ІІуля ударила его въ нерх- июю часть грудп н, встрѣтнвъ позвоночный столбъ, совершеино раздро- била его. Серна оказалась самкой довольно порядочнаго роста съ кра- сивыдіи, черными, загнутыми назадъ рожками. Тавпмъ образомъ иаша охота заісончилась удачно; оть радости усталость ирошла совершеино и были забыты всѣ труды, перенесенные нами въ э.тотъ день. Что ка- сается меня лично, то я на этотъ разъ долженъ былъ считать себя счастливымъ охотниісомъ, такъ вакъ зналъ, что убнть серну удаетсн далеко пе каждому, и что швейцарцы и тирольцы нзъ-за этого удоволь- ствіл лазягь по горамъ перѣдко цѣлыя недѣли. По Св а не ті и. (Каневскаго.) Сталкнваясь на важдомъ шагу въ узісихъ улицахъ съ иеповоротли- выми арбами и буйволами, тихо выѣхали мы изъ Кутаиса. Путь иашъ шелъ зеленою долиною вверхъ по гіравому берегу рѣки Ріона, ио до- волыю порядочному шоссе, съ легкими подъемами н еиусками. Утро было отличное, солнце не уснѣло накалить земли и съ ісаждымъ иово- ротомъ дороги отврывалась панорама за нанорамой зеленыхъ горныхь хребтовъ, толпнвшихся предъ глазами, поросшихъ лѣсомъ и оісаймляю- щихъ ложе Ріона, по очереди заслонявшихъ и виовь выраставшихъ ДРУг ь изъ-за друга пока еіце въ мягкихъ, ласкаюіцихъ глазъ очерта- ніяхь. Голько вдалн, на самомъ задиемъ нланѣ этоіі панорамы, смутпо обриеовывался голый скалистыіі хребегь Хвамли, мелькавшііі каісъ сѣ- рыіі маякъ изъ-за огромныхъ зеленыхъ волнъ; къ нему н вела иасъ дорога. Мѣстность дѣлалась все живописнѣе, горы, обстуиавшія долииу Ріоиа, поднимались выше, надвйгались на рѣку и тѣсно прижимали ісь ней дорогу, порой обрываясь прямо на шоссе своими отвѣсными скали- стымн ооками и крутыми осыпями. Со скалъ, прорывая груды зелеші. падаліі прямо на край дороги подъ мостшсъ красивые небольщіё водо- пады; въ особенности былъ хорошъ одинъ изъ нихъ; скатываясь нѣ- сколькими пѣннстыми бѣлымн уступами съ полуотвѣсиоД скалы, между двухъ стѣнъ яркой зелени, онъ надалъ въ большой природный резе])- вуаръ, выдолбленный водою въ скал ѣ .Э та каменная чаша съ прозрачною холодною водой, въ которой дрожа.чи отражеиія тѣсно обступившихъ ее молодыхъ деревьевъ икустовъ, такъ извала окунуться иосвѣжиться въ ией, тѣмъ болѣе, что солнце начинало жечь еильнѣе, но терять время нельзя было, и мы ыиновали искушеніе. Дорога, хотя попрежнему ши- рокая и безопасиая, становилась для животныхъ все труднѣе; избѣгая обрывистыхъ стѣнъ уіцелья, она чаще и выше взбѣгала на лѣсистые хребты, то пролегая по ихъ боковымъ склонамъ, то перерѣзывая пеболь- шіе поперечные ихъ отроги; порою она поднималась очень высоко, п открывался видъ на Ріонъ, извивавшійся па днѣ глубокой долины спзо- сѣрой лентой. Съ обѣихъ сторонъ дорогу обступали болыпіе кусты крас- наго рододендрона; мѣсяца полтора назадъ каждая вѣтка этого краси- ваго кустарника украшалась на концѣ пышною кистыо крупныхъ цвѣ- товъ отъ красно-розоваго до бѣлаго оттѣнка; теперь только изрѣдка средн блестящихъ темиыхъ лпстьевъ висѣли неуспѣвшіе свалиться увядшіе вѣнчики. Кромѣ рододендроновъ, подлѣсокъ составляли лавро- вишневые кусты съ яркиыи какъ бы лакированными болыпими листьями, между ісоторыми темными пятнами вырѣзывались кустарники остролист- ника или падуба (Ііех; ад и ііо іга т) съ колючиыи черно-зеленыыи, точно гофрированныыи листьями. ЬІадъ дорогой, цѣпляясь корнями за каменные пласты, попадались стройпыя деревца самшита или такъ называемой кавказской пальмы (Вихиз зетр егѵ іѵ еп в). Это превосходное дерево, съ твердою, какъ кость, бѣло-желтою древеспной и мелкими, какъ у митры, блестящпміі листочками, состоящими изъ двухъ пластинокъ, срастающихся по кра- ямъ и образующпхъ каісъ будто маленькій овальный конвертшсъ, въ огромпомъ количествѣ вывозится за границу, главнымъ образомъ на ма- шннныя веретена; намъ попадались деревца въ полторы-двѣ сажени вы- щиной и толщиной въ руку; но нѣсколько выше въ здѣшнихъ горахъ іюпадаются деревья самшита толщиной въ человѣческую ногу. По кра- ямъ дороги попадалось много каштановыхъ деревьевъ, или вѣрнѣе ппей отъ ннхъ, обросшихъ круглыми шаиками молодыхъ побѣговъ и листьевъ; кое-гдѣ на длинныхъ прутьяхъ сидѣли плотные, круглые ко- лючіе шарики песозрѣвшпхъ плодовъ. За подлѣскомъ стройными рядами всходилъ по склонамъ и бокамъ до самыхъ вершинъ хребтовъ черный лѣсъ, преимущесгвенно пзъ дуба п ясеня; но лѣсъ этотъ былъ тихъ и мертвъ, какъ большшіство лѣсовъ на Кавказѣ; щебетанье птицъ не оживляло его, и единственными пред- ставителями, заявлявшими объ обптаемости этихъ тнхихъ убѣжищъ, были черные дрозды, изрѣдка перелетавшіе съ трескучимъ крикомъ дорогу и исчезавшіе въ дали лѣсного зеленаго сумрака; еще рѣже слышался крикъ сойкн и мелькали между вѣтками ея голубыя крылья, затѣмъ— ни звука, ни движенія. Другой недоотатокъ, отнимавшій много ирелести у этихъ краоивыхъ пздали лѣсовъ, было почти полпое отсутствіе травы па землѣ. Не толысо въ чащѣ, у подножія стволовъ каменистая почва была полугірпкрыта только сухими н гніющими листьями, ио и тамъ, гдѣ лѣсъ отступалъ предъ полянками, земля была или засыпапа мелкими оотрыми камешкамн, остатками вывѣтривающихся и разоыпающихся пластовъ, поросшими рѣдкою щетиною ісороткой тра.вы, или поляны покрывались сплошнымч. свѣтло-зеленымъ крузкевомъ папоротника. Этотъ нѳдостатокъ мы осо- бенно близко приияли къ оердду, когда остановнлись отдохнуть и но- кормить животныхъ на 34 верстѣ отъ Кутаиса. Бѣдныя животныя, сло- няясь между кустами, натыкались или иа сухія сорныя травы или па негодный папоротникъ и едва ли въ теченіе трехчасовыхъ поисковъ иа- ѣлиоь досыта. Тѣмъ же шоссе, вое по оклонамъ лѣсистыхъ горъ, поздно вечеромъ доѣхали мы до Альпано. Подъѣхавъ къ канцеляріи, т.-в. нь сущнооти къ волоотному правленію, мы расположились ночевать на дворѣ на буркахъ, сквозь которыя утомленное тѣло очепь чувствительно кололи мелкіе камешки; но все же мы предпочли эти камешки широ- кимъ лавкамъ канделяріи, гдѣ несомиѣппо въ каждой щелочвѣ и ды- рочкѣ милліопы голодныхъ клоповъ томителыю поджидали рѣдкихъ здѣсь путешественнпковъ, чтобы слѣдомъ за духанщшсами взять съ нихі. свою долю добычи. Раннііі прохладный вѣтероісъ, шелестившій высокими стебліши куку- рузы, полл которой окружали каицелярію, разбудилъ иасъ. Солице еще не выходнло нзъ-за горі., дворъ канцеляріи тонулъ въ густой холодной тЬни блівкапшихъ хребтовъ и послѣднія звѣздочки гасли па бѣлова- томъ пебѣ, когда поді. иашимъ чайникомъ трещалъ уже костерь. Вода закипѣла быстро, и чай, положителыю драгоцѣнвѣйшій напитокъ вь путешествіяхъ подобиаго рода, живо прогналъ непріятную дрожь, іш- званную въ тізлѣ свѣжимъ утромъ. Я приказалъ ІІиколаю сѣдлать жи- вотных'1. іі самъ ноотступно слѣдилъ за нимь, наблюдаи за іслждою пряжкой, каждымъ рѳмѳшкомъ. При далышхъ верховыхъ поѣздкахь правилыіая сѣдлоика — обстоятельство крайне важяое, ІІривсдя всѣ гіряжки и ремѳшки въ порядовъ, мы троиулись далі.шс. Дороіа яве ещѳ шла по хорошо раздѣланноиу шоссе и, обогиувъ Лльпанскую кан- целярію, поверяула вь ущелье рѣки Ладжіануры, перерѣзавъ >;<•, щхіч- иымъ дсревяниымь мостомъ. Сейчасъ же за мостомъ она втянулась ш» гигаитскія каменныя ворота, выпускавшія изъ ущелья Ладжіаиуру. Чрезъ нѣсколько версгь шсхжс вывело иасъ изь ущелья и поверяуло вправо; ядѣсь мы должны были разстаться с-ь иимь: ояо тло ігь е*т~ ніе Лайлаши, админястративный т щ п., ііаша ж<; дг.р«га лежала ѣгіш». кт, ушелью рѣки Цхениеь-Цхале. До сихь поръ мы не иуждались въ ироводникѣ, шъ служила лая лента шоесе, но тутъ дорога стала разбиваться на множество тро- пинокъ, влѣво, вправо, вверхъ, внизъ, слѣдуя вдоль той ж е.рѣчки, иротекавшей здѣсь въ отлогой котловинѣ, обрамленной горами, на ко- торыхъ вездѣ виднѣлись разбросанныя селенія и отдѣльныя усадьбы. Потодму, чтобы не заблудиться, мы, подъѣхавъ къ канцеляріи деревни Ор- бели, попроеили себѣ проводника-. Намъ дали мальчугана имеретина лѣтті дееяти, къ которому скоро приеоединилиеь еще два-товарища, и оии нове- ли насъ неоолынимъ переваломъ чрезъ глинистую гору въ деревшо Мури. Трошшка, подымаясь и опускаясь, вилаеь ереди усадьбъ и садовъ, огороженныхъ частоколомъ, полузакрытымъ перевѣсившпмися вѣтісами грушъ, яблонь и длинными усатыми побѣгами виноградныхъ лозъ. Культура винограда здѣеь такъ же, какъ и во всей почти Гуріи, Мин- греліи и Имеретіи, довольпо своеобразна: у болынихъ деревьевъ обру- баю.тъ вѣтки до самоіі вершины, оставляя отъ нихъ толыю короткіе еучья, и у подножія дерева сажаютъ лозу, которую и не обрѣзываютъ. Гакимъ образомъ деревья служатъ подпорой лозамъ и эти послѣднія, достпгая громадпыхъ размѣровъ, выотся кругомъ дерева толстымн чер- ными змѣями, добнраясь до самыхъ верхушекъ и броеая оттуда внизъ красивые зеленые каскады молодыхъ побѣговч,. В ъ третьемъ часу дня мы въѣхали въ ущелье рѣки Цхеиисъ-Цхале, иоражающее дикою к.ра- сотой евоего преддверія. I пга.нтекая сѣрпя скала разеѣка.лась на.-двое, едва давая нроході, бѣшеной рѣкѣ, съ глухимъ ревомъ и рокотомъ бросающейся на камен- ныя стѣны. Узкая дорога, вырубленная въ одной изъ стѣнъ, идетъ круто, подымаясь по карнизу, открывая еирава ничѣмъ неогорожен- ную пропасть саженъ въ пятнадцать. Животныя иаши, сами сторопясь отъ пропасти, жались къ отвѣсу съ лѣвой стороны дороги, н мы не- вольно примолкли, ноглядывая съ затаеннымъ дьіханіемъ въ черную холодную глубину. Въ сущноетн опасностн не было никакой; даже если Пы лошадь споткнулась н упала, ширина дороги позволила бы ей удер- жаться н не упасть въ пропасть, но при видѣ послѣдней, и такъ плизко, неволыю рисовалась въ воображеніи возможпость такого гіаденія, и отъ этой воображаемой картины кровь стыла въ жилахъ. Скоро ѵгрюмыя ворота, ведущія въ ущелье Цхенисъ-Цхале, остались назади, н дорога снустилась къ самой рѣкѣ. Съ громомъ и грохотомъ, пысоко взметывая брызгн п пѣну, она перескакпваетъ черезъ обточен- ные ею же валуны, перегораживающіе еіі дорогу, или съ глухимъ кло- котаньемъ, сжатая въ узкую струю, проходитъ между ішми, точно ета- раясь раздвинуть эти мертвыя неподвижны.я массы. Порою сквозь ревъ п шумъ воды прорывается скрежетъ другъ о друга огромныхъ камней; рѣка ворочаетъ ихъ и тащитъ по дну, нагромождая на своемъ гіути и загораживая такпмъ образомъ пногда сама себѣ дорогу. Съ трудомъ обмѣншшшь замѣчаніяма аа шумоы ь воды, иодішіччлііоь мьі впередъ; узкая рамка, ві. котороіі была заперта оѣснующаяея рѣка- водопадъ, совершенно гармонировала съ послѣднею своішъ гроаиымь п дикпмъ характеромъ. Весѳлые зеленые виды Ріонскоіі долнны но новто- рялись; сквозь лѣсъ чалце н чаще обнажалнсь скалистыя ребра хроб- товъ, оіш то врѣзывалнсь въ рѣчку зубчатымн, разорванными усту- памп, то свѣшивалпсь надъ нею силошиыми отвѣонымн етѣнамн. Черныіі или темпо-сѣрыіі цвѣтъ пхъ пластонъ еще бо.чѣо уволичи- валъ суровыіі п мрачныіі колорнгь обіцеіі картины; на карннзахі, н устуиахъ скалъ сквозь свѣтлую лнству чернол.ѣсья вырѣзыналшч. нь Каменный обвал ъ въ р ѣ кѣ. одішочку н группамн темныя стрѣлы елоіі. Какь и іп, Ріоискоіі до.іинѣ, никакихъ призиаковъ животиой жизни вругомъ замѣтпо не бы.ю; н:і- рѣдка толысо бѣлогрудая оляика срывалась съ ирибрежныхь камнеіі п, мелькая въ брызгахъ и пѣнѣ волігь иадъ самою водой, переносплась иа противоположный берегъ. Эта замѣчателыіая нтичка, пшіичшіою сь неболыиого дрозда, обыкновенно придерживаетсн горныхь рѣчсіп, н тамъ, гдѣ вода, заходя іп. впадины и вотловипы, идегь тихо, оиа, какъ водолазъ, спускается иа дно, и, расхазкивая между кампнми, отыски- ваегь себѣ пищу: во время нодводиыхъ экскурсій нтичка закрыішсті, ноздри особымн клапапами, не допускаюіцими ноды нъ легкія. ІТриблизительно чрезъ полтора часа пути наип. ііроводниіп, остаио- вилея и сталъ говорить оъ Николаемъ; онъ говорилъ долго и убѣди- тельно, временами посматривая на меня и показывая на рѣчкѵ. — Что онъ говоритъ, Николай?— спросилъ я. •— Онъ говоритъ, что его надо отпустить домой, что оъ дороги мы не собьемея: она идетъ вее время по рѣкѣ, никуда не сворачпвая, а что онъ человѣкъ бѣдный н ему надо работать. — А какъ вы думаете, не вретъ лн онъ, не заблудимся мы, еслп отпуетпмъ его? — Кто его знаетъ, можетъ и вретъ, онп всѣ врутъ. •—- Какъ же быть? — Ничего, отпустите, какъ-ннбудь доѣдемъ, до Лентехъ осталось верстъ пятнадцать. Признаюсь, съ самаго начала дороги босыя ноги проводника, лопи- равшія оотрые каменья и колючки, возбуждали во мнѣ такое сожалѣніе, что я самъ порывался предложить ему вернуться. Весьма вѣроятно, что этимъ привычнымъ ногамъ было не такъ больно, какъ моему сердцу за нихъ, но тѣмъ не менѣе именно радп нихъ я сдѣлалъ нервую п по- слѣднюю глупость въ этой поѣздкѣ: вручивъ проводнику два абаза, (а по-русоки два двугривенныхъ), отпустплъ его съ миромъ, и мы по- ѣхали далыне одни. Не проѣхали мы и двухъ верстъ, какъ судьба поолала нервое гіре- достереженіе нашей неопытности, напоминая, что въ такихъ дикихъ мѣстахъ наобумъ путешествовать нельзя. Тропа, обогнувъ надъ оамымъ Цхенисъ-Цхале скалу, привела къ мосту, перекинутому черезъ горный потокъ, вырывавшійся изъ бокового ущелья, хотя этотъ потокъ былъ вдвое уже Цхенисъ-Цхале, по паденіе его было вдвое круче; онъ такими бѣшеными касісадами прыгалъ среди огромныхъ камней, что низко висящій надъ нимъ мостиісъ дрожалъ какъ въ лихорадкѣ. Да и какъ было не дрожать ему. Предотавьте себѣ двѣ свѣже-срубленныя ели, корни которыхъ укрѣплены наваленными ка- меньями оъ одной стороны на берегу, а тонкія вершины переброшены на другой берегъ; на эти ели, лежащія параллельно па аршинъ другъ отъ друга, въ впдѣ настилки уложены поперекъ круглыя палкп толщи- ной въ руку, на концы палокъ съ обѣихъ сторонъ также навалены камнн, чтобы палки не сдвигались съ мѣста: вотъ и вся конструкція н все скрѣпленіе этого первобытнаго моста. Ыой опытный катеръ !) вѣроятно хорошо понималъ всю ненадежность нредставшаго предъ нимъ сооруженія и шага за три до мостика оста- новился; я также понялъ, что гораздо безопаснѣе будетъ переѣхать по- токъ въ бродъ, и двинулъ лошадь выше моотика въ воду. Конь мой М Помѣсь лошадн и осла. сразу погрузидся въ хаосъ камнеіі и бѣлоіі иѣны по лопаткп п, сиоты- каясь, скользя, прпдержпваяеь грудыо противъ течішія, вывкѵь мѳил «» другоіі берегь. Едва я обернулся пазадъ, чтобы іірѳдупредить ѣхавши.ѵь сзадн моіш относптельно ненадежностп моста, какъ увпдѣлъ на протнвоположііом‘і. концѣ послѣдняго сплуэтъ всадника, а черезъ мгиовепіе силуэгь этогь превратнлся въ какую-то черпую массу, безпомощно бмоіцуіоеп иа сро- дпнѣ дрожащаго моста. Еслп на этотъ разъ не случнлось катастрофы, если моого ечутпнкя пе измололъ о камни н не унесъ въ бѣшеную Цхешіеъ-Цхало ноток ь. то едпнственно благодаря замѣчательному благоразумію и.чи пнетнністу его катера: провалившпсь переднн.мн ногами сквозь раздвннувшуіоея на- стплку моста, катеръ сдѣлалъ два-трп уснлія вытащить евои ногн; но вслѣдъ затѣмъ, понявъ, что отъ его уснлііі мостъ разрушаотея Оолѣе и болѣе, стихъ, пересталъ бпться, вытяпулъ вдоль уцѣлѣвшѳіі паетшікн шею н замеръ. Такое драгоцѣшюе поводепіо въ ісрнтичоскую мішуту дало возможность моему товаршцу освободнть ногн нзъ отрѳмянь п оето- рожно перейтп черезъ мостъ. ЗагЬмъ всѣ мы сдвннулн настилку, укрѣ- пили ее, какъ могли, и тнхонько вытащшш катера, которыі! во нсе времл нашихъ хлоиотъ оісоло ного велъ себл, каісъ куль сь мукой. Одиако, когда мы оиравилнсь огь страха н собралнсь тронутьсл далыпе, провалнвшііІЬя катеръ отказался пдти; осмотрѣвъ его, мы увпдѣли, что оігь сплыю ободралъ себѣ передпія поги. Прнпыюсь одиому нзч. насъ поочеродио идтн иѣшкомъ и усиленно тащить за поводч. бѣдноо животноѳ, н бояч. сѣдока едва передвигавшее ногн. Какъ на грѣхч., исбо заволокло густыми тучами, пошелъ сильный дождь, и свѣть диевной помѳркч. вч. угрюмомъ п мрачномч. ущельѣ. Справа н слѣва одва вырисовывались на сумрач- номъ фопѣ чериыя тѣни скалъ, по которымъ тихо ползлн сѣрын полосы тумана, то скрывая, то открывая ихъ зубцы н робра. Толысо бѣлая дрожащая, вся состолщая нзъ пѣиы и брызговъ лепта Цхеннсь-Цхале рѣзко извнвалась на днѣ, въ черной мглѣ ущельл. Едва замѣтная трона дѣлалась такжо труднѣе и труднѣе, всѣмь йамъ пришлось слѣзть и идти иѣшкомъ; чаще и чащо опа отходила отч. рѣки, чтобы обойти отвѣспую стѣну или обрывистый мысъ, вдвинувшійся въ воду. Въ таісихъ случалхъ опа ісруто поднималась и затѣмъ онять падала внизъ; мѣстами, гдѣ болѣо слабыя прослойки между выворочон- ными и стоящими вертикально иластами сісалы разрушились и вывѣтри- лись, тропа, представляла собою не то изуродованную лѣстяицу, но то огромную каменную пшіу, по оотрымъ зубцамъ которой мы едва караб- калпсь, спотыкаясь и падая па каждомч. шагу. Дождь не переставалъ ни на минуту, въ темнотЬ одва можно было разбирать троішнку, а иселаемые Лентехн всо не показывались. ІІри Азіат. Россія. •’ вспышкахъ съ трудомъ зажигаемыхъ спичекъ я разсмотрѣлъ, что стрѣлки близятея къ девятп часамъ вечера; по раечету намъ давно елѣдовало бы быть въ селеніи, и въ голову етало закрадываться сомнѣніе, не сби- лись ли мы съ дороги. Прошли мы версту, другую и остановились въ полномъ недоумѣніи; ущелье, а съ нимъ и тропинка раздвоялись и рас- ходшшсь направо и налѣво; вопросъ, куда идти, гдѣ Лентехи, былъ для насъ такъ же теменъ, какъ и ночь, окружавшая насъ; справа и слѣва сквозь мракъ и шумъ дождя доносился до насъ только ревъ воды и болыне ничего. Прижавшись къ кустамъ, мокрые до поелѣдней нитки, стояли мы подъ ливнемъ, стараясь сквозь ревъ и грохотъ воды уловпть какой-ни- будь утѣшительный звукъ. Прошло полчаса, прошелъ часъ, вдругь въ двухъ ш агахъ отъ меня скользнула тѣнь человѣка. Я бросился къ нему, но едва онъ замѣтилъ мое движеніе, какъ отпрянулъ назадъ н исчезъ въ кустахъ. Черезъ минуту послышались голоса, и предъ нами выросли четыре фигуры съ длииными палками на плечахъ; они остаио- вились въ трехъ ш агахъ отъ насъ и молча на насъ смотрѣли. — Лентехи, Лентехи!— закричалъ я имъ, тоже не двигаясь съ мѣста изъ боязни, чтобы они не ушли отъ насъ. Тогда оиц подошли блішсе къ намъ, и ІІиколай объяенилъ имъ, въ чемъ дѣло; они молча взяли нашихъ лошадей за поводья и повелн ихъ направо. Черезъ десять минутъ мы были у дверей спасительной лентехской канцеляріи. Избавителями нашимн оказались сванеты, возвращавшіеся въ Лен- техи съ покоса; Лентехи— иервое селеніе Дадіановсісой Сванетіи, ле- жащей вдоль южнаго склона Сванетскихъ горъ. Когда въ каминѣ канцелярін запылалъ прнвѣтливый огонекъ, онъ освѣтилъ нашихъ проводннковъ; они стоялн передъ нами, опершись на палки, и ожидали отъ насъ абазовъ за свои труды; онн были босы до колѣпъ, въ холщевыхъ штанахъ и рубахахъ, а поверхъ рубахъ на нихъ были падѣты какія-то странныя безрукавки изъ шкуръ шерстыо вверхъ, на трехъ— козыі, а на одномъ медвѣжья, спускавшіяся до колѣнъ; го- ловы ихъ были закутаны башлыкамн. При красноватомъ освѣщеніи огня эти дикія, странныя фнгуры со сверкающпми глазами казались картнной изъ далекаго прошлаго, когда человѣчество одѣвалось только въ звѣрпиыя щкуры и не знало другого оружія, какъ палки и камни. Получивъ по свѣтленькому абазу, сва- неты удалились съ низкими поклонамп, а мы прпнялись сушпться н пить чаи. Надежды мои сбылись: къ десяти часамъ слѣдующаго дня дождь утихъ. Тучи стали расползаться и, разрываясь, открывали снѣжные пики н вершины Сванетскпхъ горъ, мѣстами торчавшіе изъ-за ближайшихъ лѣсистыхъ хребтовъ. Мы двинулись въ дальнѣйіпііі луть н кі. вечеру были въ Чолури, гдѣ и иереночевали. 5 тро оказалось тихое и ясное, виолнѣ благоиріятное для восхожденія на иеревалъ въ 9 .0 0 0 слншкомъ футовъ высоты. Солнце еще не всходнло. когда мы проснулись; гдѣ-то высоко и далеко изъ-за темныхъ деревьевъ ііорцали тусклыми бѣлыми иятнамн снѣжныя вершшіы; иесмотрл на іюль мѣсяцъ, отъ нихъ вѣяло холодкомъ, пробиравшимъ до коотеіі. Со- гласно уговору, свапетъ еще ночыо прнвелъ мачіепысую гнѣдую лошадку. взамѣнъ нашей пострадавшеіі, и насъ инчто пе задерживало. Проѣхавъ мостъ, мы потянулись берегомъ вверхъ по рѣкѣ, про- ѣхали селеніе съ каменною башней н углубнлпсь въ густой, черный лѣсъ, въ которомъ, благодаря раннему часу, царнли глубокія сумерки. Лѣсъ и подлѣсокъ составляли пока тѣ же древесныя породы, какія мы встрѣчали и до сихъ поръ; хотя, двигаясь противт. теченіл Цхениоъ- Цхале, мы ноднялиоь довольно высоко, но бла.годаря тому, что склонъ хребта былъ обращенъ къ югу, на немъ еіце. находилн себѣ пріють розовые рододендроны, лавровншневые кусты, желтыя азалін и колючіе падубы, толысо самшиты перестали уже поиадаться. Пока мы ѣхали верхомъ, но вотъ дорожка опустилась въ ілубокую балку н подошла ісъ широкому ручыо. Проводншсъ нашъ, сванетъ, пе- решелъ впередъ насъ воду по нерекинутому бровну н, когда мы поре- ѣхали ручей слѣдомъ за ннмъ, предложплъ цамъ слѣзть. — Спросите его, Николай, зачѣмъ слѣзать. - Онъ шворитъ, что начинаѳтся нодъемъ, н надо нѣшкомъ идти, ;і то лошади будутъ падать: очень моісро и скользко. Подъемъ начннался отъ самаго ручья; по лѣсистому боку горы, извиваясь, ползла ішерхъ глубокая узісая рытвина, промытая дождевыми водами, дно ея, не шире аршииа, сплошь было завалено огромиыми булыжниками, величішой оъ голову, дѣйствительно мокрымн н сісользкнми. Крутизиа этой ужасиой водомоішы, съ обрывистыми боками выше сажени, была около 40 гра- дусовъ. Съ первоіі минуты мы поняли, какое испытаніе намъ предстоипі, какое неимовѣрное нанряжеиіе ногъ и легкихъ потребустся от-ь насъ, пока мы одолѣемъ открывшійсл иодъемъ. 11а кансдомъ шагу ноги сколь- зили н подворачивались, камни подъ ногами разъѣзжались и опрокиды- вались, заставляя спотыісаться и падать, иадалн мы, падали даже наши лошади, теряя равновѣсіе на этомъ головоломиомъ подъемѣ. Нечего и говорить, что каждые сто-двѣсти шаговъ мы, задыхаясь и изнемогая. останавливались и иадали спиной на мокрыя глииистыя сгііны рытвины, потому что сѣсть и отдохнуть, какъ слѣдуетъ, въ узкоіі канавѣ нѳ было возможности. Пытка наша тянулась версты двѣ и продолжалась болѣе часа, ужас- ная канава вывела прямо на отлогій хребетъ и смѣнилась битою, хоро- шею тропинкой. Мы поднялись разомъ довольно высоко, потому что лѣсъ началъ рѣзко мѣнять свой характеръ, рододендроны и лаврововишневые кусты исчезли, тропинку густо окаймляли кусты лещпны, калины, бересклета и деревца ясени и рябішы, за ними высились большіе темные дубы. Сталп попа- даться очаровательныя поляпки, поросшія свѣжей зеленой травой, на окраинахъ ихъ густо толпился стройный сѣрый осиппикъ и мелькалн молодыя кудрявыя березки. Ещо двѣ-три версты сравнительно легкаго подъема, и изъ пояса дуба мы въѣхали въ веселое царство однѣхъ березъ; изрѣдка бѣлая колоннада ихъ стволовъ красиво разсыпалась по зеленому склону горы, давая просторъ и свѣтъ молодой березовой поросли и травяному ковру, роскошно покрывавшему землю. Мы слѣзли съ лошадей и пошли пѣшкомъ; мон спутпикп, уроженцы восточной Россіи, не могли падьппаться роднымъ воздухомъ, пагля- дѣться на милую картішу березоваго рѣдколѣсья. — Чисто Вятская губерпія, да и шабашъ! — А земляпы, земляны-то сколько!— раздавались ихъ веселыя вос- клицапія при видѣ роскошной спѣлой земляншш, рдѣвшеи алыми пятна- ми въ волнахъ зелени. Кончился и березовый лѣсъ, толыю отдѣлыіыя группы молодого бе- резняка и одииочиыо кусты его, все болѣе рѣдкіе и мельчайшіе, нолзли вверхъ ио травяиистому склону горы. Тропиніса вилась зигзагами и ири- вела насъ къ послѣднему ручыо на этой сторонѣ подъема; здѣсь мы рѣ- шили пообѣдать и покормить лошадей; до вершииы перевала оставалось версты три, и мы надѣялись засвѣтло спуститься къ мѣсту ночлега. Прн помощи собраппой дорогою бересты живо загорѣлся костеръ, заісипѣла вода и поспѣла гречневая каша съ саломъ; толысо у дѣтей да у землекоповъ можетъ быть такоіі аппетитъ, съ какимъ мы пакину- лись на это нехнтрое кушапье. Я двинулся по склоиу горы по колѣно въ густой зеленой травѣ; попадавшіяся дорогой неболыиія котловины поросли мелкимъ березня- комъ, а пзъ опушекъ этихъ березовыхъ островісовъ тянулись ісъ солнцу очаровательныя желтыя лиліи. Зелепые стебли нхъ высотой въ два и въ два съ половпиою аршина, прямые какъ стрѣлы, развѣтвляются на- верху 10— 12 вѣтками, а каждая вѣтка оканчивается огромпымъ бле- стящимъ цвѣткомъ отъ блѣдно-палеваго до густо-лимоннаго оттѣнка. Внутри вѣпчіікн осыпаны мелкими ісоричневыми крапшіками. Все расте- ніе пзображаеп> собою какой-то волшебный капделябръ, на изумрудныхъ вѣтвяхъ котораго висятъ большіе янтарные колокольчики. Выше по склону, куда березнякъ не рѣшался уже поднпматься, не- Зйіэдшн! вйошжяммі ]»і «щэдшм ЧріЩЧШШМі ОйЙййі чйИ№>. Юізашш ир.'&м®ь.. ®игь» тачрм ірь, вдаа. « м иуіуЛ , ш р ш і <шй& чшч% т - гокь; ш% іа к ш в р и р ш ужѵЛ щ рю едзі щ р щ №« «ѵ і і . «рутБя гшіуйаг® арвфмиві. (Аіш й іш і х э д й ц ^ іт ^ ,$вш> %'% аерхве» тфіета и р м м и н вшшѵіррші щідащ, йя^ ѵ^ітщшь ѵкктмг-^тшт у щті® е т4 * ш і щ/шшш д ш ф ж і р в д о д к »«*» и ардаяашішп» килркЛ п ш щ щ йіш то % (вт-. ©а^і « ш М>, ■жмреа крутожь. «ицрлжіе ку«ог« щщвеіра. (А^«а*$«й «ъ ^ ш н <ЛЛ'Ц- но-и»л\бнма сиаружа и і т ю р р щ &гаащ «шийщчй до* вѣтокъ. Далше тоетро» ж ш адршштгѣ уіш ѵш * ш и астрн, юлоаягшьяоі т уетрш щ ія к р т е й дучщш^ е д ш к р ш - шідностамъ; желше піош ©ъ д о р и ш м т ІШ Ш Ш иѢйчшэдй» к р < №- щшн н» оолиць, какь нішйькій чрріаднцмі кр»ііе е р ш ад м н й щ в!-- тія аотранцін (Ааііадоіа) іѵь мцѣ р а ш к ъ т № % ш і р « П нрашілышхъ авѣзді. оъ рѳаѳвою щетннщ ццѣточшъ й% чрн^ѵй» ц щ е многое, миогое ыножѳетао веседмхь дѣтеі адьиШеюй фдѳрн, нардто сверкающнхъ воѣми враокамн н отіѣнкамн, жада пшіцнхѣ #ркійі>ні<№ южнаго оолнца, ои-Ьшащнхь наеладитьен короткнч-ь горнммь Иѵімм*.. Чѣмъ выию л подшшалші, гішч, трана .дѣдадаен нш е, нй б м а в д » густа и свѣжа, какъ тщатолыю пыхолеішый н&куеш§нный іШНѢ-. ІІН- сово-раотущіе цвѣты в раетонія пѳнадалнеі» рѣмѳі д м ш і и нмше неѣ^ і< забралась горнал ромаіика. (Ругоіііѵит); ея Ріі'Іі'М0=рѳшын ііииішн і>'ь желтою ооредивісою толпилаеь болыішни общѳѳтнами и кгшп лнѳь іііідіыіі сплошными розовыми плтнами, Вотъ и послѣдиоо такоо плтно оетнлоеіі нааадн, ні) травѣ в№ёд&= вали лобоспо-сшііл горо'іавіси (Оопоіаші), точнѳ ѳміфнррнмн вйѢвдѳчйй, разсыпаниыл по зѳлопому бнрхату. Вьшю падъ головоИ, ужи нѳдмоко оть бМшниіІ №МѲ ноги, чтобы положить между собою и ими цѣлые десяткп верстъ. На- право отъ насъ со о п ъ горы обрывался страшною стремниной куда-то безконечпо далеко виизъ; впередп и налѣво уступъ за уступомъ, про- пасть за пропастыо, смѣпяя другъ друга, казалось, опускалнсь прямо къ подножію великой сгЬны, по и за послѣдиею пропастыо, съ рѣчкой на дпѣ, казавшеюся сверху бѣлымъ волоскомъ, шли опять хребты и ущелья, поросшіе щетиной хвойпаго лѣса и тянувшіеся къ главпому кряжу. Я жадно смотрѣлъ налѣво, на западъ, стараясь разсмотрѣть тамъ Эльбрусъ, который хотя стоитъ' н въ сторонѣ отъ главпаго кряжа, по, говорятъ, видепъ изъ-за него съ Латпарскаго перевала. Къ сожа- лѣнію, па западѣ толпились облака, закрывавшія всю западпую часть хребта. Слѣва потянулъ вѣтерокъ, недалеко отъ насъ въ сѣдловинѣ Лат- парскаго хребта стояло огромиое сѣрое облако, оно дрогнуло, зашеве- лилось и, какъ гигантскій корабль, снявшійся съ якоря, тпхо потянулось мимо насъ; пикъ за пикомъ-, вершина за вершнной Главнаго хребта исче- зали предъ нашими глазамп за облакомъ, точпо духъ этихъ таинствеп- ныхъ страпъ задерпівалъ предъ памп запавѣсъ, закрывая воліпебпую панораму своего царства. Туманиое облако шло мнмо, росло и вздувалось, за нимъ потянулись изъ ущелій н складокъ Латпарскихъ горъ еще клочья и обрывки тумаиа, и скоро все это слплось въ сѣрую густую мглу, плотно окутавшую иасъ и мѣшавшую разбирать каменпстую троппнку труднаго спуска; сквозь туманъ полилъ дождь вперемежку съ мелкимъ частымъ градомъ и про- вожалъ насъ на протяженіп трехъ или четырехъ верстъ спуска; за до- ждемъ и туманомъ мой конь не замѣтплъ пересѣкавшаго тропу ііолу- аршшшаго уступа н нолегЬлъ, переверпувшпсь черезъ голову; я очень счастливо свалился во время этого паденія въ стороиу, пначе лошадь раздавнла бы мсня своимт. тѣломъ: но все же, упавъ на груду камией, я жестоко разбилъ себѣ лицо и зубы, изъ нихъ хлынула кровь, кото- рѵю едва удалось остановпть собраннымъ въ ближайшей трещинѣ снѣ- гоыъ. Нпжняя челюеть и голова такі. аабодѣлн, что а ие кь снлахь былъ ѣхать п продолжалъ спускаться нѣшкомъ. Тропа, пропдя пѣсколько верстъ ію голымъ шпібамъ склопа сѣішр- ной стороны хребта, пошла кустарнпкомъ н затѣмъ лѣсомъ, дождь норо- сталъ, туманъ сталъ разрыватьсл и открыпать торчаіціо иаь сѣрыхь волн-ь надъ его годовой острые скалы н уступы, а внизу глубокум до- лнну, со дна которой ползлп низкіе хребты н отрогн, іюкрытыѳ хноіі- нымъ лѣсомъ. На одномъ нзъ поворотовъ, далеко, въ отврывінѳмші бо- ковоыъ ущельѣ направо, показалооь что-то непонятноо: не то кладбнщѳ со стоящпмп грунпой гнгантскпми памятпикамп, нѳ то каменная колон- нада, уцѣлѣвшая отъ развалнвшагосл огромнаго зданіл; ато торчалн сванетскія башни селенііі Уткульсваго общества. Проводннкъ, шедшііі вперѳди, показа.ть рукоіі на чериую точку, лс- жавшую глубоко у насъ подъ иогамн н казавшуюся болышімъ кампомъ на берегу чуть бѣлѣвшоііся рѣчкн. — Это канцѳлярія Кальскаго общестпа,— пѳреволь ІІиволаіІ,- гдѣ мы будемъ ночевать. II пора, пора памъ было ночевать, усиокоить намученноо подьсмом і. н спускомъ тѣдо и утомленную снльными шючатлѣіііями дня душу; со- всѣыъ стеынѣло н на темно-синомъ небѣ надъ узкимъ ущѳльѳмч. горѣди звѣзды, вогда мы подъѣхали къ этой каицоллріи, стояшпеіі ііод і. огром- ною плавучею березоіі. С в а н е т ы. (А. Краонова.') Издалн сванетскііі поседокъ напомииаегь скошіще ничеіі сь громад- нымп толстыыи трубами бѣлаго цвѣта. Роль нечеіі ш рають дііухъотажиые н четырехъэтажные дома, сложенные изъ осколконъ ііамнеіі. Какь у бодь шинства саклей, сгЬиы тавихъ домовъ толстыя п состоятъ нросто п:гі. кусвовъ, положенпыхъ другъ па друга, ничѣмъ ни цомонтиронашіыхъ, а толысо побѣлеішыхъ сиарузки. Оісоігь въ нашемь смыслѣ пъ отихъ зданіяхъ пѣтъ, существуютъ только узенькія іцелки, пастолысо широкія, чтобы въ нихъ ыозкно было всунуть рузвейноо дуло. Такими зісо отду- шинами снабжены похожія на исполинскія печныя трубы башни, такжо выбѣденныя. Такой поселокъ выглядитъ крайне своеобразно, хотя иельзя сказать, чтобы красиво. Впизу зданій помѣщаются широкія, какъ ворота, входныя дверн, чрезъ которыя вы попадаете въ нижнюю комнату, слу- жащую одновременно и кухнею, п столовою, и вонюшнею. ІЗъ верхній этажъ входятъ по наклонно положенноіі досвѣ съ зарубками, заиѣняю- щеіі лѣстницу. Улицы поселковь узки и извилиеты; то и дѣло іюпадаютея ограда, за которымп храннтся навозъ, конечно не еодѣйствующій чистотѣ воз- духа. Что дѣлать! Это одно изъ сокровищъ домохозяина; поневолѣ ота- нешь его храиить, когда, по сваиетскому обычаю, онъ составляетъ одну изъ вазкныхъ статей приданаго сванетской невѣсты. Вообще, попавши въ эту страну, на каждомъ шагу начинаешь встрѣ- чаться съ обычаями и порядками или очень древними, теперь въ дру- гихъ странахъ совершенно исчезнувшими, или присущими лишь одной Сванетіи. Картины первобытной культуры являются иа каждомъ шагу. Здѣсь ещо ве имѣютъ понятія о колесныхъ экипажахъ и ѣздятъ исклю- чительно на саняхъ. Странно было намъ въ іюлѣ, въ разгаръ лѣта, услышать отъ проѣзжаго изъ сосѣднейУткульскойобщ иныфразывъ родѣ слѣдующей: « 0 , къ намъ въ Уткуль вы легко доберетесь, туда пре- красная саниая дорога». И этотъ санный путь лежитъ не по снѣгу, а по той же пыли, камнямъ и ухабамъ, словомъ, по тому же самому про- селку, по которому ѣздить на саняхъ и въ голову не придетъ не бы- вавшему въ Сваиетіи человѣку. Каждый свапетъ обязательно иоснтъ за поясомъ огниво и въ карманѣ трутъ п кремеиь для добыванія огня. Употребленіе спичеісъ, которыя давно уже нашли себѣ доступъ и въ юртѣ киргиза,' живущаго въ деб- ряхъ Тянь-Ш аня, и быстро распространяютсл далѣе въ глубь Кашга- ріп, мало извѣстиы здѣсь. Ш ведская спичка здѣсь еще повергаетъ въ полное иедоумѣиіе простодушнаго туземца. Пища сванетовъ крайне первобытнаго приготовленія. Мясо они ѣдятъ обыкновеино лишь тогда, когда удается убить какую-либо дичь на охотѣ; рѣже колютъ барановъ или козъ. Мясо ѣдятъ вареное или жареное на вертелѣ безъ всякихъ приправъ. Молоко и сыръ фигурируютъ иногда за столомъ, обыкновенно же бобы и хлѣбныя лепешки составляютъ глав- иую пищу сванетовъ. Условія климата не благопріятствуютъ здѣсь разведеиію кукурузы. Воть почему на крутыхъ склоиахъ, мѣстами на откосахъ, куда едва отважится влѣзть человѣкъ, до высоты 7.0 0 0 ф ., встрѣчаете вы поля хлѣбиыхъ растенііі, пшеницы, овса н ячменя, посѣянныхъ обыкповенно между дресвою и щебиемъ, удобренныя павозомъ, столь тщателыю, какъ мы видѣли, сохраияемымъ во дворахъ деревень. Изъ хлѣба, вымоло- ченнаго ногами лошадей, обыкновенно приготовляютъ богатую мякиною муку на крайне первобытныхъ мельницахъ. Отводятъ отъ быстраго гор- наго потока въ канаву илп просто въ желобъ бушующія воды п на пути ихъ ставятъ горизонтально вертящееся маленькое деревянное ко- лесо о четырехъ крылышкахъ. Ось этого колеса служитъ вмѣстѣ съ тѣмъ и осыо для жернова, помѣщающагося въ неболыпомъ зданіи, въ которомъ незнакомый съ краемъ ни за что не призпаетъ водяной мель- ницы. Изъ грубой, едва перемолотой муки сванетъ печетъ свой хлѣбъ еще болѣе первобытпымъ способомъ. Гдѣ пѣть домашняго очага, онт, Аулъ въ Сванетіи. разводитъ громадный костеръ и, накидавъ туда плоекихъ камней, даетч. нмъ раскалиться докрасна; тогда, вынувши ихъ, онъ кладетъ на пихъ свалянныя изъ этой смоченной водою муки лепешки. Давши имъ слегка поджариться съ одной стороны, онъ переворачиваетъ ихъ на другую. Такимъ образомъ получается твердая хлѣбная лепешка, около иолуфута въ діаметрѣ и съ паледъ толщиною, изъ вязкаго вещества, для непри- вычнагс желудка совершенно неудобоваримаго. Та же самая первобытная простота господствуетъ и въ одѣяніи ева- нета. Правда, въ глаза путешеетвеннику повсюду кидается та же чер- кеека, что и въ другихъ чаетяхъ Кавказа, и обычныя буріш. Однаісо ни- гдѣ, кажется, эти принадлежности кавказскаго костюма не кажутся та- кими жалкими и истрепанными, какъ здѣеь. Вурка болѣе напоминаѳтъ кусокъ войло.ка, привязанный къ ш еѣ, а черкеска— лохмотья. Я глубоко убѣжденъ, что значительная чаеть сванетекихъ костюмовъ (я разумѣю здѣсь вольную Сванетію) не мѣетнаго проиехожденія, а что Они ісуплены, вымѣнеиы шіи украдены изъ другихъ мѣогъ илп изъ існяжеской Сванетіи. У насъ не разъ выпрашивали рубашки наши проводннки. У многнхъ сва- нетовъ эти части костюма совершеино отсутствуютъ, н черкески ихъ иа- дѣты прямо па голое тѣло, оетавляя открытою голову и обыкновеішо до безобразія мохнатую грудь. Вообще волосы у сванетовъ растутъ очепь сильно, и можно видѣть стариковъ, совершенно какъ будто одѣтыхъ сѣрою шерстыо. Настоящій, коренноіі сванетскій костюмъ встрѣчаетея лишь въ болѣе глухпхъ общинахъ. Онъ крайне простъ. Это ланталош.і п звѣрипая или баранья шкура, въ которой продѣланы два отверетія для рукъ. Такая шкура падѣвается на спину; грудь и верхияя часть жи- вота остаются совершенпо голыми. Голова также не ноісрывается нн- чѣмъ, и при веклоченныхъ волоеахъ сванетъ вееьма наио.минаетъ тѣхъ варваровъ, которые наводили иѣкогда ужасъ на Римскую нмперію. Голосъ туземцевъ очень грубъ и необыкновенно громокъ. Разговоръ двухъ-трехъ человѣкъ можно легко принять за ссору. В ъ противоположность мужчннамъ, женщины одѣваютея красиво н опрятно. Городской мѣщанскій костюмъ, вытѣспившШ изъ нашнхъ рус- скихъ еелъ отходящіе уже въ исторію сарафаны, завоевалъ себѣ гра- ждапство и здѣсь. Меня увѣряли, что коетюмъ, носимый здѣсь женщи- нами,— національныіі. Однако юбіш и кофты, входящія въ его еоставъ, ннчѣмъ не отличаются отъ городскихъ, и если принять во вниманіе, что на нѣкоторыхъ я видѣлъ костюмы, напоминающіе малороссійскіе, трудно думать, чтобы женское одѣяніе было здѣсь туземнаго происхожденія. Да вообще говоря, и сами сванеты нееомнѣнно иредставляютъ нзъ себи емѣсь разнообразнѣіішихъ народиоетей, которыя еудьба загнала, въ силу различныхь случайпостей, на Кавказъ, въ ущелье Ингура. Рядом-і, съ дикими и звѣрскимн лицамн, обросшими всклоченными волосами, здѣсь встрѣчаются, какъ между мужчинами, такъ и между женщинами, особи бѣлокурыя, голубо-или сѣроглазыя, до такой степени похожія на бѣлокурыхъ малороссовъ, что, глядя на женщинъ въ платочкахъ или на какого-нибудь Грицько въ чемаркѣ, забываешь, что находишься въ Сва- нетіи. Попадаются лица чисто руссісія, татарскія или грузинскія. Един- ственно, что своеобразно у сванетовъ— это ихъ оригинальный языкъипо- стройки. Быть можетъ, здѣсь и были кажіе-нибудь аборигены, говорившіе на коренномъ сванетскомъ языкѣ, ноони давно растаяли въволнахъ при- шлаго люда, всюду оставившаго слѣды своеговліянія. Между собственны- миименами здѣсь нерѣдкитакія, какъ Кай, Кней или Гела— чисто римскія; рядомъ съ ними вы услышите Османа и другія татарскія имена. Татар- скія же слова нерѣдки н въ самомъ языкѣ. В ъ домашней утвари древне- римская, малороссійская и татарская имѣютъ своихъ представителей. Такъ или иначе, вся эта масса сванетскаго разношерстнаго народа, признавшаго добровольно русское владьгаество, до спхъ поръ не знаетъ ни слова по-русски. За исключепіемъ двухъ-трехъ человѣкъ, случайно вырванныхъ изъ Сванетіи, жившихъ внѣ ея н теперь опять попавшихъ туда въ качествѣ переводчпковъ, тутъ никто не знакомъ нн съ рус- скимъ языкомъ, ни съ русскими обычаями, Во всей Сванетіи нѣтъ ни одноіі школы, гдѣ бы можно было выучиться русскому языку, и развѣ толысо свящепникн, изъ которыхъ немиогіе владѣютъ ломанымъ рус- скимъ языкомъ, моглп бы пособіггь этому горю. Когда мнѣ приходилось попадать одному въ глухія сванетскія селеиія, мой провожатый объ- яснялъ, что я русскій, что русскіе такіе же христіапе, какъ и сванеты, и слѣдователыіо ихъ друзья по религін. Это производпло хорошее впе- чатлѣніе, н я встрѣчалъ радушный пріемъ. Такъ мало сдѣлано до сихъ поръ русскими, чтобы укрѣпить свое культѵриое вліяніе въ краѣ, кото- рымъ мы давпо владѣемъ. Религія туземцевъ, судя по нзвѣстпымъ мпѣ описаніямъ и лнчнымъ впечатлѣніямъ, вынесеннымъ изъ Свапетіи, есть такая же смѣсь религій, какъ онн самн— смѣсь народпостей. Они считаютъ себя христіанами; тенерь у нихъ есть свящеппнкп, и, быть можетъ, со времеиемъ здѣсь п водворится что-либо въ родѣ христіанства. Пока же пхъ религія далека отъ ученія Христа. Сванетскій храмъ есть малепькая четырехугольная сакля, столь же невзрачная, какъ и прочіе дома деревень. Онъ строится поодаль отъ селенія, нерѣдко на горѣ, въ лѣсу; оиъ такъ малъ, что въ немъ едва помѣстится съ десятокъ человѣкъ. Гнгантскпми крестамн, между которыми висятъ древніе, потерявшіе видъ образа, безъ боковыхъ дверей, съ отверстіемъ, завѣшаппымъ грязною тряпицеісг, вмѣсто цар- скихъ вратъ, раздѣлепа обыкновепію такая церковь па двѣ части— алтарь и собственно церковь. Мрачна ея внутренняя обстановка: поте- рявшіо человѣческое подобіе лики нконъ, закоптѣлые псполинскіе, во всю дерковь, четырехконечные кресты, меясду ісоторыми навалены кучи турьихъ роговъ и другіе охотничьи трофеи. Сванеты не любятъ и боятся ходить въ свой храмъ. Еще недавно въ ннхъ не производилось и слуясбъ. Доселѣ еще женщина не осмѣливается входить въ храмъ или ирисут- ствовать при важномъ служеніи. И теперь еще въ особенно торжествен- ные дии послѣ служенія закалывается баранъ или теленокъ. Каждая семья прішоситъ треножникъ съ хлѣбомъ, и надъ всѣми этийи яствами совершается нѣчто въ родѣ литіи. Свидѣтелемъ приготовленій къ одиой изъ такихъ службъ я былъ въ Уткульсісой общинѣ. Оригинальную и да- леко не христіансісую картииу представляла тамъ дерковная стѣна; иа вбитыхъ въ стѣну ісольяхъ впсѣли зарѣзанные телята, бараны и ихъ го- ловы и внутренности; здѣсь же лежалн дѣлыя груды хлѣбовъ и яствъ, н среди нихъ, передъ толпою благоговѣйно стоявшаго народа, священншсъ въ дерковномъ облаченіи. Признавая Бога христіанъ, сванеть боится Его одновременно, какъ Бога магомѳтанъ и евреевъ. Знакомый лишь съ обрядовой стороной этихъ религій, онъ, какъ и крестьяне наши, въ соблю- деніи обрядовъ думаетъ главнѣйшимъ образомъ исполнить Ьожыо волю. И между немногими извѣстными сванету обрядами соблюденіе праздциісовъ прншлось ему наиболѣе по вкусу. О і і ъ чтитъ пятниду, чтобы не обп- дѣть Бога магометанъ, субботу, чтобы не разгиѣвался Богъ евреевъ, н воскресенье, каісъ пстый христіашшъ. И какъ христіашшъ, иразднуя воскресенье, о і і ъ чтитъ и понедѣлышкъ для отданія праздника. Свято и строго чтутся эти дни, и за вычетомъ другихъ праздниковъ право- славной деркви, имъ чтимыхъ, лишь остающіеся отъ праздпиковъ будничные дни— вторники, среды и четверги— онъ осмѣливается посвя- щать работѣ. И несмотря на это, опъ успѣваетъ управиться со своимн нолямп. Низведя свои потребности въ ппщѣ и питьѣ до мииимума, опъ не заботится объ увеличеніи комфорта н улучшеиіи своей обста- новки. Умѣренно-холодпый климатъ Сванетіи щедро вознаграждаетъ его за труды, и волыіый сванетъ, добросовѣстно трудясь три дня въ недѣлю, можетъ безъ ущерба для себя гулять четыре осталыіые, считая за грѣхъ работать въ теченіе этихъ дней. Бесѣда о событіяхъ дня въ теченіе свѣт- лыхъ часовъ, пѣсни и хороводы въ сумерки— вотъ чѣмъ наполнено его беззаботное существованіе. Ншсогда не признавая иадъ собой ничьей власти, населеніе это дѣ- лнлось и дѣлится на нѣсколько волыіыхъ обіцествъ, и доселѣ нсполняю- щихъ приказапія нашеіі администрадіи скорѣе но собствеішому жела- нію, нежели изъ страха. Но пока населеніе это пе имѣетъ причины бытъ недовольнымъ нами, а потомѵ посѣщеніе самыхъ отдаленныхъ угловъ страны ие представляетъ опаспости. С о ч и. (А. Краснова.) Сочинсвій раионъ представляетъ узвую, оволо 40 верстъ шириной, береговую полосу между Главнымъ Каввазскимъ хребтомъ и Чернымъ моремъ, лежащую между р. Ш ахи и границею Кутаисской губерніи. Кромѣ Главнаго хребта, параллельно ему пробѣгаютъ два второстепен- ных-ъ, дѣлая, за исключеніемъ широкой равнины у Адлера, мѣстность очеиь гористою. Ни одинъ изъ хребтовъ не поврытъ однако вѣчными снѣгами. Если отдѣльныя скалистыя вершины и кажутся голыми живо- писными иикамн, украшающими наиболѣе возвышенныя части хребтовъ, то остальныя горы здѣсь покрыты густыми лѣсами. Малая разница въ высотѣ параллельныхъ хребтовъ служитъ причиною того, что Главныіі хребетъ Кавказа бываетъ болынею частыо скрытъ отъ глазъ параллель- ными ему, болѣе блпзкими къ морю, и общая картина берегового ланд- шафта здѣсь можетъ скорѣе разочаровать, чѣмъ восхптнть вповь при- бывшаго. Вообще говоря, первыя ощущенія по пріѣздѣ здѣсь непріятны. Хотя трп пароходпыхъ общества, вонвурируя другъ съ другомъ, заходятъ въ Сочи и Адлеръ, но ни одио изъ нихъ не позаботилось объ удобствахъ своихъ пассажировъ. ГІароходъ приходитъ или глухою ночыо, или тогда, вогда уже совершенно стемнѣетъ. Такъ какъ ни Сочи, ни Адлеръ не суть гавани, а просто селенія па отісрытомъ, подверженномъ прибою морскому берегу, то условія высадки здѣсь необыкповенно затрудии- тельны. Зачастую пароходъ выходитъ изъ Новороссійска прн превосход- ной погодѣ, качви пассажиры не испытываютъ почти никакой. І-Іо изъ Сочн пароходу пок.азываіоть красный огоиь, означающій, что у берега сильный прибоіі, и пассажировъ провозятъ мимо; ихъ везутъ въ Сухумъ- Кале, гдѣ они прннуждены дожидаться обратнаго парохода, которыіі зимою далеко не всегда обѣщается ихъ высадить въ Сочи. Такъ нерѣдко недѣлями гуляютъ въ зимнее время пароходы вдоль Черноморскаго ио- бережья между Новороссійскомъ и Сухумомъ или Туапсе, а жители, ходя по берегу, не толысо бываютъ лишены возможности вериуться въРоссію . но нерѣдко чувствують существенный недостатокъ въ мукѣ для хлѣба и другпхъ предметахъ насущнои необходимости. Но даже и тогда, когда, къ радости пассажира, съ берега засвѣтится спасительный бѣлый огонь, далеісо не всегда его ожидаетъ сиовойная и пріятная высадка. Въ лѣтнія ночи, вогда море иногда бываетъ тихо и спокойно, вавъ масло, вы высаживаетесь еще сравнительно удобно. >добства этн, конечно, совершенио относительныя и чисто азіатсвія, тавъ кавъ даже снисходителыіыя требованія путешественншса, привык- іпаго спускаться еъ высокихъ океанскихъ пароходовъ по узкому трапу въ нрыгающія на волнахъ лодочки, здѣсь далѳко нѳ всегда могуті» быть удовлѳтворены. Для русскаго же путешественника, обыкновенно знако- маго лишь съ удобствами нашихъ рѣчиыхъ пароходовъ, спуекъ по шат- кой, висящей надъ моремъ лѣстницѣ, когда по ней, никѣмъ ие сдер- живаемые, стремятся снизу или толкаютъ васъ сзади пассажиры 3-го класса туземды, со своими мѣшками, тюками и чемоданами, а турки- лодочникп не только не помогаютъ вамъ, ио дѣлаютъ еще болыиую толкотню и суматоху,— прямо не безопасенъ. До сихъ поръ доставка пассажировъ на берегъ здѣсь находится въ рукахъ турокъ, турецкихъ подданныхъ, не знающихъ и, повпдимому, не желающихъ знать іш слова по-русски. Кромѣ словъ «дэнгп давай», необходимыхъ для полу- ченія платы за провозъ, они пичего не понимаютъ, и пассажиру предо- ставляется илп изучить турецкій языкъ, или прибѣгать къ пантомимѣ. Послѣднее предпочитается. Съ ея помощыо вамъ кое-какъ удается до- стигнуть того, чтобы вашъ ручной багажъ и чемоданы очутились въ безпорядочной грудѣ мѣшковъ, ящиковъ, сундуковъ н другого скарба, безпорядочно бросаемаго на дпо такъ пазываемоіі фелюги, рыбачьеіі или грузовой турецкой лодкп, соверіненно не приспособлеішоіі для пе- ревозки пассажировъ. Послѣдніе гурьбою лѣзутъ въ такую лодку, лн- шенную достаточнаго количества екамей, такъ каісъ, кромѣ тѣхъ, ко- торыя предназначены для гребцовъ, здѣсь обыкновенно нѣтъ сидѣній. Ихъ залгѣняють ваши вещи пли приходится стоять, тѣсиясь ьъ толпѣ турокъ и грузинъ. Во мракѣ ночи вы подплываете къ берегу. Тамъ нѣтъ ни фонаря, ни пристани. Кое-какъ, по доскѣ, вы пересісакива.ете на берегъ. Туда же грудою бросаютъ вещи пассажировъ, нредоставляя въ темнотѣ отыскивать всякому свое, такъ какъ турокъ не помпитъ да и не понимаетъ, что кому принадлежало. И надо только удивляться, какъ еще не пропадаютъ, или, вѣриѣе, ие особеішо часто проиадаютъ, вещи злосчастнаго нассажира. Описаннаго характера высадка можеть быть пазвана, по сочинскимъ понятіямъ, благополучпою и удобною. Го- раздо чаще при высадкѣ море волнуется, фелюга прыгаетъ ііодъ тра- помъ парохода, и только путемъ ловкаго сальтомортале попадаетъ въ иее во мракѣ ночи пассажиръ. Еще хуже бываетъ ему, когда онъ до- стнгнетъ берега. Тутъ одииъ бурунъ за другимъ налетаетъ на лодку, обдавая морскими брызгами, какъ душемъ; лодку шатаетъ нзъ стороны въ сторону, сойти съ пея по доскѣ невозможно, и нѣтъ другого исхода, какъ быть снесеннымъ на берегъ въ объятіяхъ того же мокраго турка, пОДь душемъ изъ брызговъ налетЬвшаго буруна. Высадки этого рода па нервныхъ особъ производятъ глубокое впечатлѣніе и у многихъ отбивали навсегда охоту высаживаться у чериоморскихъ береговъ Кавказа. В ъ темную осеншою ночь, еСли вы не предуиредите телеграммою одного изъ владѣльцевъ здѣшнихъ гостипицъ, вы рискуете остаться одіш па пустышюмъ берегу. Лѣтомъ оюда къ иароходу высылаются или иногда линейки, а какъ рѣдкость, иногда и самостоятельно выѣдетъ какой-нибудь дрогарь съ первобытными дрогами въ одну лошадь, на которыхъ возможно положить вещи, но, конечно, не ѣхать самому. Общій обликъ кавказскаго берега близъ Сочи также далеко не со- отвѣтствуетъ ожиданіямъ. Ялта съ моря неизмѣримо красивѣе. Т.амъ— контрасты скалъ, то одѣтыхъ зеленымъ лѣсомъ сосенъ, то обнажен- ныхъ, то имѣющихъ иа себѣ бѣлепькіе домики, господствующіе надъ пріютившішся въ глуби залнва городкомъ, контрасты голубого моря и горъ, безбрежной стихіи и мириой жизни. Здѣсь— монотонпая блѣдпая зелень одиообразно гористаго берега; изъ нея выглядываютъ пѣсколько жалкихъ домнковъ да маякъ. Нѣтъ красоты, нѣтъ выдающихся конту- ровъ. Берегъ не изрѣзанъ, иѣтъ маиящихъ бухтъ: пемногіе выступающіе мысы не вносятъ ннчего новаго, и полоса зеленой суши, отороченной бѣлои каймой ирибоя, граничитъ съ блѣдно-голубымъ моремъ. Пейзажъ наводитъ скуку и упыніе. Это— пейзажъ скорѣе сѣвера, чѣмъ юга; глазъ тщетно нщетъ въ немъ чего-нибудь, на чемъ бы остаповиться. И это въ хорошую погоду. Когда же откроются хляби нѳбеспыя и свин- цовыя тучн обложатъ горизоптъ, вы очутитесь въ обстановкѣ сѣреиь- ѵаго дня на Балтійскомъ побережьѣ, вы можете забыть, что вы гораздо '"-ч ѣ е Ялты, и иеренестись въ окрестности Выборга. Ни въ природѣ, горахъ нѣтъ пичего мощиаго, южнаго, кавказскаго, напоминаю- щаго, ^о, что виднтъ взоръ у горъ Новаго Лѳона, пли съ парохода, идущагс^ оп , Сухума въ Батумъ, когда величествешіая цѣпь Кавказ- скаго хр«бта высится надъ голубымъ моремъ. Сочи такъ же блѣдио и монотонно ио первому впечатлѣнію, какъ н то побережье, средн кото- раго оно расположено. Если, какъ рѣдкое исключеніе, пароходъ прнвезъ васъ сюда днемъ ц вы оТъ берега поѣдете въ городъ, то первое, что откроется вашимъ взорамъ,— это болыная зеленая поляна, вдоль которой идетъ дорога, обсаженная исполинской величппы пирамидальными тонолями. ЬІа этой поляиѣ живописиыми групиами располагаются переселенцы и рабочіе, очевпдпо ожидающіе найма или рѣшенія своей участи. Подъ прямымъ угломъ съ этой тополевой аллеей идетъ базарная улица, па которой столпились всѣ лавки, лавочки и духаны города, такъ какъ за ними лежитъ и базарная площадь. Главная торговля въ рукахъ армянъ, болыная часть кабаковъ въ рукахъ имеретинъ; одпноко возвышается весьма подозрительнаго ха- рактера трактиръ на русскнхъ основапіяхъ, расположившійся въ концѣ улицы, тогда какъ въ началѣ ея— нѣсколько турецкихъ или греческихъ кофеенъ. Элемеиты турецкаго, пмеретипскаго городка и русской ста- нпцы въ самыхъ зародышевыхъ формахъ встрѣчаются здѣсь въ пестрой смѣси, ио сумѣвъ слиться во что-то средиее іі оущюстнуя каждын ш>- розиь. Тутъ, какъ гдѣ-шібудь въ Трапезуидѣ. ш. кофеіінѣ >••». ѵлкпчи же какъ тамъ дверямп п окнамп, за токпмн же отодаш , шѵь такихі. же маленькнхъ чашечекъ попивають горячій турецкііі кофо рпскурн вающіе трубки іі кальяиы отбросы греческихъ и турецкнхъ солоііііі Ма лоіі Азіи; рядомъ, въ тѣсномъ п вонючемъ духапѣ, аа гряшіымн ічхѵіа- мп, подъ цѣлой гороіі вшшыхъ бочекъ, галдягь обтрешшиьіе ішерсгнііы и мннгрельцы,— п этогь шумъ издалека покрываеть громь органа траі; тнрнаго заведенія, изъ котораго вырываютея звукіі родіюіі прішолжскоіі пѣспн и звонкія ругательства пьяныхъ новороссійскихъ боонковь. Ути послѣдніе въ ираздинчпые днп составляюгь иа улицахъ иреобладающііі элементъ. В ъ нротивопололсность оживленію, господствуюіцему па игоіі главноіі улнцѣ, остальныя части Сочіі отличаются тншшіою п скукою. Городокъ довольпо ясно дѣлится по характеру населеііія іш диѣ части: верхиюю н иижнюю. Нижняя, прилегающая ісъ рѣкѣ Сочи, часть селенія, лежащал ме- жду базарною площадыо ирѣкою, застроена мелкими домшсамн собстпоішо обывателей города: нмеретинъ, армянъ, грековъ н руссісихъ, самых ь ра;і- лнчныхъ выходцевъ, привлеісаемыхъ сюда торговлею или работами. Эта часть Сочи посигъ характеръ не то сташіцы, не то грузшісваго селепія и съ противоположнаго берега рѣки имѣегь довольно живонисныіі видъ. Верхняя, арнстократическая часть города— будущая «русская Ииц- ца»— пока имѣетъ болѣе чѣмъ сісромпую виѣшность. Старая церковь, обсазкеиная кривыми н косыми, не удающимися на здѣшііой иочвѣ кипарисами, еще носитъ черты архитектуры обыісновеішой стаиичноіі церкви— бѣлаго, казеннаго тнпа, съ зеленою крышею п высокою коло- кольней, зданія, какихъ не мало въ Малороссіи; отъ нея идегь щиро- кал улнца, которую соединяють нѣсколько столь же широкихъ поое- речныхъ .съ 2— 3-й параллельным», дѣля будуіцую ІІиццу на нѣ- сколько кварталовъ. Кварталы этн еще не застроены, и отдѣ.іьиые ие- болыніе, болынею частыо наскоро застроенные домшлі чередуются еь обшириыми пустырями. ІІапрасно будете вы искать около этихт. д и - ковъ чего-нибудь, что бы напомнило вамъ о югѣ нли субірошпеошхь странахъ. Гд ѣ улица обсажена деревьямп, вы увндите тоть же івЕвац»- листный кленъ и бѣлую аісацію, которые надоѣлп вамъ въ стешиоі т>- лосѣ Россіи; около домовъ какой-ннбудь пучогь серебрвспш яш іеря, двѣ-трн, по старой памяти сѣверянъ, родиыя березки, иа дав» ужшніш»- щіяся въ этомъ субтроппчесвомъ климатѣ, или сосеяки—жмваш шшцш*- дія палисадника петербургскаго дачника,—воть н все, тго осгаиакдд- ваегь взоръ пріѣзжаго. Только бѣлыя, желтыя и алыя рош, здйжь ш тамъ безъ умѣнія ткнутыя и, несмотря на то, обвльио црѣіушфв, «**- дѣтельствуютъ о болѣе благоиріятномъ. чѣѵъ въ Петербургѣ. г-іиіеатѣ. Лзіат. Россія. в Не вѣрится, что находишься въ Колхидѣ, въ климатѣ лавровъ и апельсиновъ. Большинство сочннскихъ построекъ— легонькія дачки, очень нро- етенысаго стиля. До сихъ поръ мѣстные зкители, видимо, не остановн- лись иа типѣ построекъ, нанболѣе отвѣчающемъ мѣстпому климату, а нотому болыпинство ихъ разнокалиберно и далеко не цѣлесообразно. Естественнѣе всего казалось бы встрѣтить въ этой странѣ лѣса по- стройки деревянныя, соотвѣтствующія здѣшнему климату. Однако де- ревянныхъ домиковъ вы въ Сочи насчитаете очень немного. Мѣстяые жителн находятъ, что въ нихъ холодно зимою и что они обходятся до- рого, такъ какъ лѣсъ приходится сюда выписывать изъ Пермской гу- берніи. Я сначала думалъ, что со мной ш утятъ, говоря, что для построй- ки дома нужно выписывать доски съ Волги черезъ новороссійскія кон- торы, но вскорѣ убѣдился, что дѣйствительно возводить деревянныя постройки изъ мѣстнаго лѣса невыгодно и неблагоразумно. Господствующій въ здѣшнихъ лѣсахъ букъ и грабъ вовсе пепри- годны для дѣла. Вполнѣ надежнымъ матеріаломъ считается уже рѣдкій и дорогой каштанъ, что же касается до мѣстнаго дуба и граба, то, хотя для столбовъ и стропилъ оии и пригодиы, но па доски и прочія подѣлки они не рекомендуются: не говоря о малой прочпости матеріала, легко загпивающаго, въ болыней части деревьевъ мѣстиаго лѣса насѣ- комыя положили свои яички въ такомъ множествѣ, что подѣлки изъ него черезъ нѣсколько лѣтъ покрываются дырами и расползаются во всѣ стороиы. Вслѣдствіе этого миогіе жители ісакъ въ самомъ Сочи, такъ и его окрестностяхъ уже и нача.чи возводить каменяыя, хотя нѣсколысо болѣе дорогія, но песравненно болѣе прочныя постройки. Насісолько 'оживлепа базарпая часть города, иастолысо мопотопяа и скучна жизнь въ самомъ Сочн. Нѣкоторое оживленіе иаблюдается толь- ко около гостишщъ. Здѣсь преобладаетъ временно пріѣхавшій народъ, люди, пріѣхавшіе сюда искать участковъ для постройки дачъ или, чаще, для спскуляцін, въ виду съ ненормальною быстротою растущихъ цѣнъ на здѣшнія земли. Немногіе только поселяются здѣсь падолго, пользуясь Сочи какъ курортомъ. ІІо хотя число этихъ немногихъ очень невелико, они уже теперь начииаюгь испытывать тѣ же невзгоды, на которыя жалуются ооыватели Ялты и другихъ переполняемыхъ пріѣз- жимъ людомъ курортовъ Крыма. Чтобы оцѣнить достопнства сочинскаго района Чериоморской губер- ніи, надобио вндѣть или дикую его прпроду, пли имѣть ясное предста- вленіо о томъ, что можегь изъ нея сдѣлать человѣкъ въ будущемъ. Удалимся для этого на нѣсколько верстъ къ югу отъ города, въ тѣ пункты, которыхъ еще не тронула рука человѣка, и посмотрнмъ, что представляеп, здѣсь кавказская природа. Экскурсія въ эту сторону района не представляегь трудности, такъ какъ отъ Сочи и вплоть до Адлера вдо.чь берега вьется бѣлоіі лентоіі нрекрасное шоссе, содержн- мое въ образцовомъ порядкѣ, снабженное желѣзнымп мостпками и мо- гущее соперничать съ лучшнмп дорогами Крымскаго полуострова. Какъ въ Крыму, оно вьется на болѣе или мепѣе значительной высотѣ опі бе- рега, давая возможность ѣдущему то погружаться нодъ сѣнь чудныхъ субтропическихъ лѣсовъ, то въѣзжать па крутые обрывы, откуда от- крываются внды па море съ прилегающими бухтами. Ландшафты пути отъ Сочи до Адлера довольно разнообразны и могутъ представить пъ хорошую погоду много пріятнаго для того, кто верхомъ или въ окипажѣ пожелалъ бы прокатпться до Адлера. При попутномъ вѣтрѣ ту же про- гулку можно сдѣлать подъ парусомъ, взявъ одну нзъ турецкихъ фе- люгъ, которая, лавируя вдоль берега, позволитъ обозрѣвать его осо- бенности съ моря. Первыя версты такого морского пути нѣсколько монотонны. Обрывы берега, поросшіе лѣсомъ, напомнятъ вамъ скорѣе побережье болыпоіі русской рѣкн, въ родѣ Волги, чѣмъ нриморскіе ландшафты. Но отъ- ѣхавъ на нѣкоторое разстояніе, если небо ясно, вы будете вознагра- ждены роскошною панорамою большую часть года одѣтаго снѣгомъ Гагринскаго хребта, бѣлыя вершины котораго, обрамленныя свитою зеленыхъ холмовъ, эффектно выдѣляются на голубыхъ водахъ моря, придавая виду красоту, подобную которой молсно найти развѣ гдѣ-нибудь на итальянскихъ озерахъ ІПвеГщаріи. Вѣковые дубы, громадные ясени, грабы п липы, подобныхъ кото- рымъ не встрѣтишь въ нашихъ лѣсахъ, скрываютъ уступы горъ, обры- вающихся по направленію къ морю. Эти горы сложены здѣсь изъ иесча- никовъ и слаіщевъ, необыкновенно легко нронитываіощнхся водами до- ждей и вывѣтривающихся. Свойство груита здѣсь таково, что оиъ отре- мится давать мпогочислешіые оиолзни. Обширные участки вѣкового лѣса сползають иерѣдко къ морю. Деревья вырываются съ корнями и иадаюіі., но падая не иогибають, какъ оии погибали бы въ другомь краѣ: ихъ вѣтви, вонзившись въ землю, даіотъ начало новымъ дере- вьямъ, упавшее дерево нодшімаеть свою вершину, продолжающую свой ростъ, н сваленное оползнемъ дерево нерѣдко даетъ начало ияти или шести новымъ. Быть можетъ, стволы этихъ несчастливцевъ бываюті. иногда и кривы, но чнсло сиолзающихъ деревьевъ ничтожно мало въ сравненін съ тысячами прекрасныхъ исполиновъ, которыми одинаково любуется глазъ ѣдущаго по шоссе и вдоль берега. Волны моря не хлещ угь здѣсь о береговыя скалы, какъ въ Крыму. Обширное лукоморье отдѣляетъ границу моря отъ настоящихъ бере- говыхъ обрывовъ. Этотъ естественный пляжъ, столь высоко цѣнимый купальщиками, усыпапъ здѣсь то пескомь, то круинымъ плоскимъ мор- сжимъ гадечникомъ и достигаетъ 25 й болѣе саясенъ' въ шйрину, сужи- ваясь тамъ, гдѣ короткіе мысіси выдаются въ море. Черное море не имѣетъ приливовъ, и при обыкновенныхъ условіяхъ эта полоса сохра- няетъ во всѣ часы дня ту же ширину. Но зато во время сильныхъ бурь громадные морскіе буруны несутся на берегъ, захлестываютъ боль- шую часіъ лукоморья, и тогда тамъ, гдѣ оно болѣе узко, море продол- жаетъ свою работу подмыва и разрушенія береговыхъ скалъ. Надъ лукоморьемъ непосредственно возвьпнаются крутыя горы, сверху до иизу одѣтыя густыми дѣвственными лѣсами. Немногіе кустарниіси, какъ облѣ- пиха— та самая, изъ ягодъ которой сибиряіси приготовляютъ вкусную наливку, и витека,— средиземноморское растѳніе, встрѣчающееся на югѣ отъ Рішьеры до западныхъ Гималаевъ (Ѵ ііех а§пиз сазіиз), вмѣстѣ съ ежевикою, средиземноморскимъ тростиикомъ и держи-деревомъ дер- заю гь спуститься даже на песокъ и галечиикъ лукоморья, представляя въ укромныхъ мѣстахъ рѣдкое сообщество представителей холоднаго сибйрскаго сѣвёра и жаркаго индійскаго юга. Но обыкновенно на дря- бло-каменнстой почвѣ вывѣтрѣлыхъ песчапиковъ и сланцевъ ютятся здѣсь древесныя породы, коренясь въ вязісой глішѣ, въ которую иревра- тились ихъ верхніе слои. Этогь прнбрежный лѣсъ представллегь дивую мощь субтроішчесісой растительности. На болѣе ісрутыхъ и сухихъ холмахъ господствуетъ дубъ— не зкал- кій дубъ горъ южнаго берега Крыма, ио исиолинскаго роста и поразй- тельной толщнны колоссы. Такихъ дубовъ вы насчитываете цѣлыя сотнн на иротяженіи немногихъ версть. Дубъ однаісо рѣдко является одинъ. Не менѣе громадная шнроісолистая лнна, ясень, береза, крупный имелкііі грабъ такъ же обыкновенны въ здѣшипхъ лѣсахъ; въ болѣе влажныхъ лѣсахъ къ нимъ присоеднияется каштанъ и букъ, тогда какъ въ наи- болѣе сухихъ лѣскахъ, на обращенныхъ иа югъ отісосахъ, господствуегь сосна— пё наша сѣверйая сосна, но сосна побережья Средиземнаго моря съ тошсою иѣжною хвоей и неправильными, прнчудливыми кронами. Подъ сѣнью этихъ деревъ, въ тѣхъ мѣстахъ берега, гдѣ онъ иаилуч- ше защнщенъ отъ холодныхъ вѣтровъ, мы віідимъ густыя заросли бла- городнаго лавра. Еслп бы пе варварскій обычай имеретинъ, имѣющихъ обыкновеиіе подрубать деревья лавра длясбора сънего листьевъ, стволы здѣшннхъ деревьевъ достигали бы толщины человѣческон ноги и много- саженнон высоты. Но обыкновенно пхъ вырубаютъ и, Идя вновь отъ корня, онн образуютъ густой, благовоннын, вѣчнозелепып кустарннкъ- подлѣсокъ, сгЬною заслоняющій входъ въ таинствепныя дебрп берегово- го лѣса. Дебри этп недоступны для обыкновениаго смертнаго. Крутой подъемъ по заросшему деревьями береговому обрыву затрудняется ты- сячами цѣикпхъ ліанъ, перевиваюіцпхъ деревья п сиутываіощихся на зѳылѣ. Пѳрвое ыѣето ыежду ними заннмаюгь саженной длнны гнбкія н необыкновенно цѣпкія иколючія плета ежевнки. Это растеніе, которое вч. средней полосѣ Россіи мы далсе охотно садиыъ въ своихъ огородахъ и такъ любимъ встрѣчать среди порослн пойыенныхъ лѣсовъ, здѣсь, на Кавісазѣ, несмотря на прекрасныя качества вкусныхъ, громадныыи гроздьями вырастающихъ на кондахъ вѣтвей ягодъ, счнтается бичомъ садовода н отъ души ненавидиыо всѣми. Переплетая длинными* до крови раздирающиыи тѣло и въ клочки рвущими одежду плетями всѣ опушкц лѣсовъ, оно дѣлаетъ мѣстности некультурныя непроходимыми безъ по- мощп топора, и здѣшній піонеръ, какъ житель дѣвственныхъ лѣсовъ Америкн, не можегь пробнраться по странѣ безъ помощи ножа. Но лучше ему придется, если, пробившнсь черезъ колючія заросли еже- вшш, онъ попадетъ въ самую глубь лѣса. Тутъ ежевшсу смѣнягь крѣпкія и тоикія какъ проволока заросли смилакса нли сарсапарилп. Онѣ усалсены колючками не менѣе острыыи и крѣпкими; какъ тыеячи капкановъ, зацѣпляютъ онѣ на каждомъ шагу ваши поги, н горе вамъ, если вы, оступнвшпсь и потерявъ равновѣсіе, падая, иопробуете ухва- титься за сѣть ея проволочпыхъ вѣтвей, которою перепут&ны всѣ цро- странства между деревъ. Глубокіе шрамы на лицѣ и па рукахъ на мно- гія недѣли оставятъ вамъ воспоминаніе о ващемъ паденіи. Необыкновенно нѣжными воздушпыми гирляндами и фестоиами, пере- брасываясь съ дерева иа дерево, заполняютъ между ними пространства сѣтісн нѣжпой листвы смилакса. В ъ однихъ мѣстахъ его сплетенія обра- зуютт. на опушкахъ родъ естественныхъ гротовъ, въ другихъ все дерево кажется покрытьшъ сѣткою, украшенною нѣжньіми зеленымн листиками. Смилаксъ пе одинъ покрываегь дерева. Стебли дикой зкимолости, какъ настоящія діаны тропнковъ, свѣшиваются съ педосягаемоіі высоты, гдѣ весною оии усѣиваютъ кропы ирддержнваіощнхъ ее деревъ тысячаын благовонныхъ розовыхъ цвѣтовъ. ІІо болѣе эффеістііою ліаною является здѣсь внноградъ. Здѣсь, иа своей родинѣ, эта ыогучая ліана, нногда съ ногу толщнною, какъ корабелышй канатъ свѣшивается съ деревъ, к.рона которыхъ отягощепа ея развѣтвлепіями, ея круипымн красивьшн листьями, а подъ осень н гроздьями рдѣющихтз ягодъ. Но главнымъ и лучшимъ украшеціемъ прибрезішаго лѣса является безспорно плющъ. Съ руку толщиною при основаніи, онъ снизу до- верху одѣваегь стволы деревъ, превращая ихъ въ ісолоипы, увитыя вѣчно темною зелеиыо, пучкамн свѣшивающеюея сверху и придающею лѣсамъ какую-тр своеобразную таинственность. Здѣсь итамъ по опушкѣ увидите вы весиою групну усыпанпыхъ цвѣтами ярко-желтыхъ благо- вонныхъ кавказскихъ азалій или усыиапныхъ бѣлыми цвѣтами ку^ стовъ калины, мушыулы. Лѣтомъ шиповникъ, подобио ліанамъ, ппби- рается свонми вьющнмися стеблями высоко на вершипы сосенъ, чтобы одѣть ихъ своими нѣжными цвѣтами; или кусты кизиля, усыпанные яркими, какъ изъ сургуча сдѣланными, плодами, привлекаютъ взоръ. Вообще же здѣсь мало цвѣтовъ. Какъ во всякой субтропической странѣ, листва господствуеть всюду, но, въ противоположность нашимъ лѣсамъ, флора обращаетъ вниманіе не на землѣ, не подъ ногами, но между стволовъ въ воздухѣ. На стволахъ деревьевъ ютятся даже эпифиты— пра.вда, только въ лицѣ красиваго папоротника, изящными группами одѣвающаго стволы старыхъ деревъ. Болѣе сырыя мѣста одѣты, впрочемъ, папоротниками и на землѣ. Какъ вездѣ въ Колхидѣ, порубки зарастають орлякомъ (Ріегів адш ііп а), иногда исполинскихъ размѣровъ. Подъ сѣныо деревъ ютятся болѣе нѣж- ные папоротники, а на болотахъ хвощи выше человѣческаго роста за- ставляюгь вспомнить о древнихъ геологическихъ эпохахъ. Такой характеръ имѣегь этотъ первобытный прибрежный лѣсъ. Прн всей своей красотѣ о і і ъ представляетъ большія неудобства для іс у л ь - турнаго человѣка, и неудивительно, что владѣльцы участковъ обыкно- венно начинаютъ съ того, что нанимаютъ рабочихъ для такъ называе- мой чистки лѣса. Опнсаннаго характера увитые ліанами лѣса благодаря этому исчезли ка болыпей части протяженія шоссе. Ихъ все болѣе и болѣе смѣпяютъ эти чищенные лѣса, которые очень мало похожи на настоящіе кавказ- скіе. Теперешніе чшценные лѣса напомннаютъ видъ лѣса помѣщнчьяго имѣнія среднен Россіи, съ тою только разницею, что лишены поэзіи этихъ иослѣдннхъ: обилія пѣвчихъ итицъ и весейяихъ цвѣтовъ. Здѣсь нѣтъ ни лапдышей, ни дроковъ, ни пролѣсковъ нашего чернолѣсья. Почва долгое время остается голою или покрытою колючимъ рускусомъ. Но мало-по-малу землю, особенно раннею весною, начинаегъ затяги- вать зеленый газонъ изъ различпыхъ, болынею частыо однолѣтнихъ, травокъ южныхъ средиземноморскихъ странъ. Если не считать пемногихъ строящихся дачъ, участки, одѣтые лѣ- сами, совершенно пустынны. Ш акалъ еще гнѣздится въ ихъ дебряхъ, чтобы задавать копцерты подъ окнами одиноко стоящихъ домовъ. Дикіе кабаны ходяті. стадами въ осеннее время въ болѣе теплыхъ долинахъ рѣкъ, и красивыя дикія козы— далеко пе рѣдкая добыча для сочинскаго охотника. Крупныя, почти въ руку толщиною, змѣи и черепахи ютятся въ заросляхъ колючкн. Заіщы н особая порода мелкихъ сѣрыхъ бѣлокъ нопадаются въ сосновыхъ рощахъ, но особымъ разнообразіемъ іі богат- ствомъ поражаетъ міръ пасѣкомыхъ. Какъ въ Крыму, по вечерамъ ци- кады наполняютъ воздухъ своимъ стрекотапіемъ. Замѣчательны отсут- ствіе столь тягостныхъ для крымскихъ обывателей москитовъ и рѣдкость комаровъ. Зато въ теплыхъ каменистыхъ мѣстахъ начинаютъ попадаться малепькіе черные скорпіоны: съ цими, впрочемъ, обыватедю прпходптсч имѣть дѣло гораздо рѣже, чѣмъ оъ блохами, истиннымъ бичомъ здѣш- няго края, ісъ очаотыо, появляющпмиоя и исчезающими какъ-то періоди- чески. Свирѣпствуя въ началѣ лѣта, эти насѣкомыя исчезаюгь подъ осень. Осы здѣсь такъ ясе мпогочисленны, какъ мухн подъ осень въ Малороссіи. Сладкія блюда, оставленныя на воздухѣ, дѣлаются черными отъ осъ. Онѣ выѣдаютъ мякоть нѣжиыхъ фруктовъ и совершаютъ опу- стошенія въ незакрытыхъ запасахъ, гдѣ имъ иа помощь приходягь му- равыі, здѣсь необыкновепно разнообразные и мпогочисленные. Человѣка не впдно въ лѣсиыхъ дебряхъ,— толыю тамъ, гдѣ совершается расчистка лѣса, подымаются столбы дыма или гуляетъ пламень ио кучамъ сжи- гаемыхъ вѣтвей. Особенно эффектны эти очистки иозднимъ вечеромъ, когда, ѣдучи по шоссе, которое вьется среди темпаго дремучаго лѣса, вы вдругъ паталкиваетесь на группу людей, ютящуюся у костра, крас- і і ы м ъ заревомъ освѣщающаго высокіе своды лѣса н окрестные стволы. Эти люди, въ разодранпыхъ лѣсными колючкамн рубахахъ, съ изну- реннымъ въ работѣ тѣломъ и съ покрытыми синяками лицами, произ- водятъ впечатлѣніе бандитовъ, дѣлящихъ добычу, награбленную на болыиой дорогѣ. На дѣлѣ это— совершенно безобидиые бѣдняки, кото- рыхъ собрала на эту тяжелую работу роковымъ образомъ сложившаяся судьба. Немногіе изъ нихъ отлолсатъ иа чериый день заработанную ко- пейку; большинство снесегъ ее въ кабакъ, чтобы опять и опять иро- должать тяжелый трудъ дровосѣка. И откуда толысо ни собрался этотъ народъ! Здѣсь есть и жители Ковепской губерніи, и иермяіси, угрюмый финнъ и гонимый голодомъ казанскій татаринъ, нѣмцы, обру- сѣвшіе горцы, ма.тороссы всѣхъ типовъ н губерпій и отбившіеся огь соотечественпиковъ персіяне. Особняісомъ держатся рабочіе имеретины. Онп работаюгь артелями, чтобы собрать деиегъ иобольше н отвезти нхъ въ деревшо на родииу. Несмотря на эти добродѣтелыіыя задачн, по добросовѣстностп отиошенія къ дѣлу они стоягь много ниже русскихъ, въ чемъ легко убѣднтся всякііі, испробовавъ тѣхъ и другихъ, хотя на первыіі взглядъ пмеретинъ подкупаетъ кажущеюся культурностыо и лесгыо. Таковы эти дѣятелн-піонеры въ дѣвственпыхъ лѣсахъ Со- чинскаго побережья. Здѣсь можно ѣздить и верхомъ, такъ какъ въ здѣшнемъ краѣ доро- гою только и принято пазывать то, куда можегь ступить не оборвавшись лошадь. Въ самое послѣднее время, впрочемъ, начинаютъ проводиться н настоящія дороги, ио ихъ очень мало, большинство не окончено, и потому единственною «дорогою» въ краѣ можно назвать береговое шоссе, ко- торое западнѣе Сочи отходигь довольно далеко огь берега, давая ѣду- щему нѣкоторое представленіе и о пунктахъ удаленной огь моря полосы. Здѣсь, подымаясь на значительную высоту, ѣдущій нолучаетъ возмож- ность любоваться чуті, ли не самыми красивыми ландшафтамн края. Нріятна прелсде всего ширь открываюідейся панорамы. Далеко передъ вами, подъ ногами вашими, лежитъ въ мяисихъ холмистыхъ берегахъ зеленѣющая долина рѣки, по которой течетъ иивописными извивами эта послѣдняя. На лѣвомъ высоісомъ зелено-холмистомъ берегу ея расісину- лось селеніе Сочи, съ его бѣлыми хатками, красиво виднѣющеюся цер- ковыо, рядами пирамидальныхъ тополей и группами садовъ съ цвѣту- щими деревьями. Мягкій, красивый, родной, знакомый ландшафтъ. Но эта красивая, родпая, зеленая панорама, соедиияющая въ себѣ нѣжность красокъ средней Россіи съ ісрасотами, хараістерными для Малороссіи, вставлена въ рамку совершенно пного характера. Справа вы видите бе- регъ голубого моря съ бѣлыми пѣнящимися бурунами, обрамляющими причудливые фестоны зеленаго съ сѣрою галечниковою ісаймою гористаго берега. Прямо же передъ вами селеніе съ его холмами на болѣе тем- номъ, зеленомъ же, фонѣ болѣе высокихъ, причудливаго очертанія горъ, тянущихся то грядою, то возвышающихся отдѣльнымъ конусомъ, точно Везувій надъ берегами Неаполитанскаго залива. Это Вольшой Охунъ, наиболыпая прибрежная возвышенность между Сочи и Адлеромъ. За нимъ виднѣются одѣтыя добрыя три четвертн года снѣгами Гагрин- скія горы, и эти горы, играя роль Альпъ въ швейцарскомъ ландшафтѣ, не имѣя грубаго величія Кавказа, придаютъ пейзажу необыісновенпую красоту, давая между голубымъ небомъ и зеленою землею еще эту бѣ- лую изящную зубчатую линію. Имѣй Сочи таісіе виды отовсюду, это былъ бы одипъ изъ красивѣйшихъ уголковъ земли, но, къ сожалѣнію, надо выѣхать изъ селеиія, чтобы имъ любоваться, при чемъ девять-десять мѣстъ съ этой чудной панорамой занято виноградншсами частнаго лица. ІІесмотря на красоты природы, береговое шоссе не даетъ правиль- наго представленія о природѣ внутреннихъ частей сочішскаго района. Полное понятіе о природѣ этой не дадутъ и «проселочныя» дороги, ве- дущія къ болышшству селеній п проложеппыя болынею частыо по долина.мъ рѣкъ. Даже значительное удаленіе отъ берега мало мѣняетъ растительность; только преобладаніе высокихъ ольхъ да дикихъ яблонь и грушъ свпдѣтельствуетъ о томъ, что здѣсь ісогда-то было черкесское хозяйство, слѣды котораго стерла могучая растительность. Ипая совершенно картина представнтся вамъ, если вы попадете въ узкое боковое ущ елье,— въ ущелье, гдѣ не свищутъ бризы, гдѣ воздухъ большею частыо педвпжпмъ, застапвается, гдѣ днями, а когда и педѣлями виснутъ облака и туманы, а почва, пе просыхая никогда, постоянно напи- тана влагою. Съ удалепіемъ отъ берега песчаппки п глинистые сланцы третичной эпохн смѣняются обыкновенно известняками мѣловой спстемы. Въ нихъ ущелья особенно узки и склоны круты, н на нихъ-то, въ этой затхлой обстановкѣ, и развивается совершенно особый типъ флоры, отлпчноіі отъ прибрежной, создающій соверщеццо особыя панорамы. Это та флора, которую открыто по берегу мы встрѣтимъ толысо значительно южнѣе въ Батумекой облаети. Тамъ она гоеподствуетъ, здѣеь она прячется въ болѣе еырые, затх- лые, ісъ сѣверу смотрящіе уголки. Ііѣкогда господствующимъ деревомъ этой формаціи былъ, повидимому, тиссъ, это драгоцѣнное ісрасное де- рево, играющее столь важную роль въ разныхъ подѣлісахъ. Тиссъ (Та- хиз Ьассаіа) однаісо истреблялся здѣсь промышленниками съ давяихъ поръ, и теперь, ісогда ісазна положнла конецъ хищенію, въ лѣсахъ оста- лись одни подгнивающіе ветераны да крайне немиогочислешіые моло- денькіе эвземплярчвки этого, очевидно, вымирающаго дерева. Старые изу- родованные временемъ н молніями эісземпляры даю гь мало понятія о необыкновенной красотѣ этого исполинскаго дерева, когда оно, стоя въ полнои силѣ, соединяетъ въ себѣ изящество хвои пихты съ могучимъ обликомъ дуба. Теперь въ своеобразныхъ вѣчнозеленыхъ лѣсахъ этихъ гѣиистыхъ, мало провѣтрпваемыхъ известковыхъ ущелііі главную роль нграетъ сам- шитъ. Незпакомый съ этимъ растеніемъ человѣкъ назоветъ его мир- тою, хотя овальный, похожій на бруспнчный листъ его мало похожъ на миртовый. Здѣсь это— высокое дерево, высотою превосходящее наши бульвар- ныя липы. Его черно-зеленая мелкая лнства сидитъ на тяжелыхъ желто- зелено-бѣлыхъ вѣтвяхъ, нзящио украшенныхъ дишайниками и мхомъ. Этотъ мохъ какъ длипная борода свѣшивается со ствола и со всѣхъ вѣтвей самшита, достнгая невиданпой въ напіихъ лѣсахъ длипы и ирндавая всему лѣсу фантастическій видъ зеленаго мховаго царства. Зеленый пушистый мохъ иадъ головами, зелепый пушистый мохъ во- кругъ васъ, среди черпой мрачной зелени неподвижныхъ вѣтвей въ сѣромъ тумапномъ полумракѣ. Все блеститъ, какъ наведенное лакомъ, все черно-зеленое въ этомъ самшитовомъ лѣсу, помимо этого иѣжнаго бархата свѣтлаго пушистаго мха. Мсртвал тишина царствуетъ въ самшитовыхъ лѣсахъ. Ни птицы, ніі стрекотаиія насѣкомаго. Ни дать, ни взять какъ въ царствѣ облаковъ тропическихъ горъ,— и весь обликгь растительности содѣйствуегь иллю- зіи: все вѣчнозеленыя, не хотящія знать зимы растенія. Громадныя синія жужелицы однѣ попадались мнѣ здѣсь, охотясь на беззащитныхъ слизняковъ, изобилующихъ въ этихъ лѣсахъ. Самшитъ— одно изъ самыхъ цѣнныхъ для токарныхъ работъ до- рево. Для экспорто пальмоваго дерева были уничтожены массы такихъ лѣсовъ, но кое-что еще сохраяилось въ назиданіе потомству. По Ч ороху. (Е. Маркова и Ковалевскаго.) «Артвинъ, Артвішъ!» повторяли мы, вперпвъ наши воехищенпые взоры въ развернувшуюся впезапно передъ нами чудную картину. Жпвописно раскннулся городъ Артвинъ па склонѣ высокой, образующей ітолукругъ, камениетой горы, спускающейся въ видѣ амфитеатра въ ущелье. Его бѣлые, изящные домики, широко лѣшіщіеся по всему склону, почтн отъ самоіі вершнны и до подножія горы, утопающіе въ яркой зелени много- численныхъ садовъ, представляли рѣзкій контрастъ съ окружающими городъ мрачными, сѣрымн, оголенными скалами. Справа, у ісрая города, на высокой, совершенно отвѣсной скалѣ одиноко возвышается полураз- валившаяся крѣпость, считавшаяся, благодаря своему господствующему положенію надъ окружающею мѣстностыо, когда-то неприступною. А вннзу, на дпѣ ущелья, ворочая иа своемъ пути огромные камни, ударяясь о прибрежныя скалы и отскакивая огь нихъ назадъ, съ шу- момъ п грохотомъ песетъ своп мутпыя воды зпаменитый Чорохъ, те- ряющійся своими верховьями гдѣ-то въ турецкихъ горахъ и сливаіо- щійся немного ниже съ синими волнамп Чернаго моря. Расположеігь Артвинъ весьма оригииально. Высоко забралась верх- няя часть города, рано наступаетъ тамъ суровая холодная зима, ко- ротко тамъ лѣто. Чѣмъ ниже сползаетъ по горѣ городъ, тѣмъ ярче, тѣмъ роскошнѣе стаповится окружающая зелепь; стройныя сосны за- мѣняются гЬнистыми орѣхами, п киети чуднаго винограда вызрѣваюгь въ мпогочисленныхъ садахъ. Тепло внизу подъ горой, тепло и во время безснѣжной зимы, тепло и въ жаркіе мѣсяцы года. Тутъ есть и персики, и гранаты, и цѣлыя рощи ярко оттѣняющихся оливокъ, купающихъ свои корни въ мутныхъ волнахъ Чороха. Благодаря такому расположенію города, артвинскіе жнтели пользу- ются большую часть года всевозможными огородными и садовыми про- дуктами. Въ то время, какъ наверху вершипы окружающихъ горъ изне- могаюгь подъ тяжестыо покрывающаго ихъ снѣга, на берегу Чороха уже поспѣваютъ овощп, ягоды и фрукты. Не успѣли они кончиться, какъ созрѣваютъ плоды на срединѣ горы, и такъ далѣе до самаго верха, гдѣ уже позднею осепыо жителп собираютъ огородные продукты. Главное достоинство Артвина составляетъ многоводный Чорохъ, со- единяющей широкою, относительно удобною, естественною дорогою Арт- винъ съ Батумомъ, а черезъ пего и со всѣмъ цивплизованнымъ міромъ. Городъ Артвшгь, второіі по населеішостн пунктъ въ округѣ послѣ Ба- тума, имѣетъ около 1.330 дворовъ, при чемъ количество населяющихъ его душъ обоего пола достигаегь 8 .0 0 0 человѣкъ слишкомъ. Населеніе Артвииа довольно смѣшанное— заключаетъ въ себѣ три національности: арыянъ-католиковъ, т\-рокъ п грузинъ. Сообразно съ величипою населенія число церквеіі оъ городѣ дово.іыю значительно: одна православная, одна арыяно-грегоріанская, четыре католпческихъ костеда и трп мечети. Главное занятіе жителей— садоводство. Благодаря продолжительноыу жаркому лѣту жители успѣваютъ собрать въ теченіе года двѣ жатвы п послѣ кукурузы сѣютъ обыкновенно ячыень. Б ь ыногочпсленныхъ садахъ, разбросанпыхъ по всеыу округу п располо- женпыхъ на крутыхъ склонахъ, въ вцдѣ террасъ, вызрѣваютт> разно- образные сорта яблокъ, грушъ, персиковъ, сливъ, винограда, грецкіе орѣхп, тута п олпвка. Разведеніе оливокъ довольно развито, такъ что ежегодно вывозитсл изъ Артвннскаго округа въ Батуыъ и за границу до 100.000 пудовъ оливокъ двухъ сортовъ,— для выдѣлки масла и для ѣды. Кромѣ того, въ Артвпнѣ существуютъ особыя заведеиія, выдѣлываюіція «каурыу», вареную барашшу, залитую своимъ салоыъ, которая вывознтся въ г.ііі- няпыхъ кувшинахъ въ Турцію, а также кожевеішые заводы, снабжаю- щіе загранпцу тысячами козлиныхъ шкуръ для выдѣлки перчатокь, изъ которыхъ многія отправляются обратно въ Россію н расходятся тамъ, конечно, ио утроениоіі цѣнѣ. Солнце уже высоко подиялось надъ окружающшш горами, когда мы поднялпсь послѣ покойпо проведепнон ночп. Весь день мы рѣшились посвятить на осмотръ достопрпмѣчателыюстеіі города, въ которомъ ка- ждый предметъ вызыв‘аетъ въ васъ удивленіе. Выходите вы изъ дому и останавливаетесь, поражеиные видомъ улицы, по котороіі вы идѳте. Хзенькія, крнвыя, онѣ всѣ или подниыаются въ гору, нли спускаются подъ гору п до того круты, что лошадь еле карабкается наверхъ, благо- даря чему во всемъ городѣ нѣтъ ни одпого экнпажа. ІІногда же встрѣча- ются настоящія лѣстннцы, на которыя прнходится въѣзжать верхомъ. Идете вы далыпе и приходите въ восхищеніе отъ архитектуры и красоты возвышающагося нередъ вамп неболыного домика... Попадающіеся вамъ по дорогѣ туземцы поражаютъ васъ красотою и мужественностыо своей фпгуры. Вотъ на камняхъ, у дороги, вамъ бросается въ глаза живопис- ная группа мальчиковъ, которая такъ и просится на полотно художника. Около 4-хъ часовъ дня мы посѣтили самый большоіі изъ като- лическихъ костеловъ. При нашемъ входѣ обширная внутренняя зала церкви, не отлпчающаяся особымъ богатствомъ отдѣлки, была совер- шенно пуста. ЬІа хорахъ мы застали нѣсколькихъ молоденькихъ колѣно- преклоненныхъ монахииь-армянокъ съ длинными, откинутыми немного назадъ бѣлыми покрываламп на головахъ, красивыми складками ниспа- давшими до самаго пола. При костелѣ существуетъ школа для дѣво- чекъ, въ которой обучаюп, видѣнныя нами монахнни. Я сижу у отерытаго окна. Внизу у моихъ ногъ, среди тѣнистыхъ смоковницъ, шелковичныхъ и орѣховыхъ деревьевъ, расісинулись высо- ісіе бѣлые артвинсісіе домшси, на оіснахъ которыхъ играютъ лучи захо- дящаго солнца. Воть виднѣется большое бѣлое зданіе единственной го- стиницы Артвина съ безчисленпымъ количествомъ балкончиковъ у оісонъ. Предъ окнами, прямо передо мной высится къ небу стройный минаретъ. Кругомъ глядятъ па меня высокія мрачпыя скалы, представляя рѣзкій контрастъ съ раскинувшимися у ихъ ногъ садами и зелеными рощами. Снизу изрѣдіса доносится вѣтромъ ворчаніе бѣшенаго Чороха. Вотъ на балкончикѣ минарета показалась какая-то фигура въ дестрой одеждѣ и зеленой чалмѣ, послышался чей-то заунывный, хватающій за душу го- лосъ. Это мулла призываетъ правовѣрныхъ къ молитвѣ... На голосъ муллы отісликнулся протяжный звонъ колокольчиковъ— начинается ве- черняя служба въ католическихъ костелахъ. В сѣ добываемые въ Артвинскомъ округѣ продукты сплавляются внизъ по теченію рѣки, въ Батумъ; благодаря этому образовалея въ Артвинѣ классъ людей, спеціально посвятившихъ себя судоходству, которое поражаетъ своей орпгпна.!іьпостыо. Тутъ нѣтъ громадныхъ рѣчныхъ пароходовъ, которые плаваютъ по Волгѣ, пѣтъ и легклхъ, мелко- сидящихъ пароходнковъ, въ родѣ тЬхъ, которые бѣгаютъ по Екатерп- нинскому каналу въ С.-Петербургѣ. Здѣсь, на Чорохѣ, всѣ этп суда моментально разбплнсь бы въ куски о прибрежные утесы. Сама нрирода указала па пригодпый для плавапія по Чороху типъ судовъ, называе- мыхъ «каюкъ». Это заостренная съ обоихъ конЦЬвъ, аршинъ 15 дли- ною, лодка нзъ буковаго дерева, имѣющая дно плоское, нѣсколько вы- гнутое. Она и легка, п прочна, и удобна. Не сила вѣтра, надувающаго парусъ, не усилія гребцовъ, напирающпхъ на весла, двигаютъ каюкъ— нѣтъ, опъ носется самъ, увлекаемый теченіемъ, несется въ полую воду быстрѣе поѣзда. Сидящіе въ каюкѣ два гребца работаютъ веслами лшнь для того, чтобы парализовать силу теченія, чтобы каюкъ, увлекаемый водоворотомъ, пе наткнулся па скалы. Сзади на кормѣ стоитъ капитанъ, такъ называемый «рейсъ», и прп посредствѣ двухъ веселъ даетъ каюку нужное направленіе. Кромѣ гребцовъ, въ каюкѣ на носу сиднгь еще матросъ, главная обязанпость котораго состоитъ въ отталкиваніи багромъ отъ скалъ, если каюкт-. слишкомъ приб.иизится къ берегу... В ъ обыкно- венное время разстояпіе въ 90 слишкомъ верстъ, отдѣляющее Артвинъ отъ Батума, каюкъ пробѣгаетъ въ 5— 6 часовъ, со скоростью 15— 20 верстъ въ часъ; въ полую же воду, ранней весной, каюкъ долетаетъ, говорятъ, до Батума въ іу .2— 2 часа, достигая скорости почти 60 верстъ, иревышающей быстроту напшхъ курьерскихъ поѣздовъ. Какъ разъ напротивъ подножія скалы, на которой высятся развалины врѣпости, правый берегъ Чороха отходитъ нѣсколько въ сторону, обра- зѵя довольно шпрокую низменную полосѵ земли, усѣянную мелгавд галысами; это— старое ложе Чороха, которыіі пробилъ себѣ іювый путь тутъ же рядомъ въ скалахъ. Съ этого самаго мѣста, носящаго громкос пазваніе пристани, отправляіотся въ путь ісаюісп съ пассажирами и то- ва-раыи; здѣсь же ожидалъ и тотъ ісаюісъ, ісоторыіі должеиъ былъ до- ставить иасъ въ Батумъ. Мы удобно размѣстились въ широісой, про- сторной ладьѣ; Мамедъ-Катанъ-Оглы, одинъ пзъ лучшихъ. рейсовъ во Ущелье рѣки Чороха въ верхнемъ теченіи. всемъ округѣ, въ рукахъ котораго съ этого момента находилась наша судьба, сталъ на своемъ мѣстѣ, матросы оттолкнулись отъ берега длин- ными шестами; сдвинутый съ мѣста каюкъ какъ-то тихо выплылъ на середияу рѣки, остался одио мгновеиіе неиодвиженъ, какъ бы въ раз- думьѣ— бѣжать ему далыпе или вернуться назадъ, и иотомъ вздрог- нувъ, съ страшной быстротоіі рванулся впередъ. Прошло мгновеніе; пристань осталась далеко позади, и мы, подхва- ченные бурнымъ потокомъ, быстро несемся впередъ, мимо иависшихъ надъ нами мрачныхъ, грозныхъ скалъ. Шпшітъ и пѣнится кругомъ насъ вода, п сердитыя волны то и дѣло ударяются о бока лодкп, обдавая насъ брызгамн. Т р р ... трр... трр... слышится треніе каюка о каменистое дно рѣкп. Мы проѣзжаемъ по мелкому мѣстѵ— это продолжается недолго, и лодка, пролетѣвъ черезъ мель, несется далѣе. Вотъ прпбрежныя скалы разступаются въ стороны, русло расширяется, и теченіе рѣки, выйдя на просторъ, замедляетъ свой бѣшеный бѣгъ. Уже не такъ быстро мчится каюкъ, все медленнѣе и медленнѣе становится его движеніе; онъ почтп оетанавливается. Избалованные быстротой, мы невольпо пачинаемъ роп- тать въ душѣ на эту остаповку и какъ бы погоняемъ лодку. Но это замедлепіе не падолго, это какъ бы затишье передъ бурею. Русло сразу суживается, и рѣка дѣлаетъ крутой поворотъ. ІІередъ нами опять преж- пій могучій и быстрый Чорохъ; нашъ каюкъ дѣлаетъ бѣшеный прыжокъ и устремляется въ узкій проходъ. Опять замелысалн мимо насъ сѣрыя, угрюмыя скалы, опять мы несемся съ ужасною быстротой. Сердце уси- ленно бьется въ груди, п жутко, и хорошо въ одно время. Передъ пами въ пѣсколысихъ ш агахъ высится огромпая скала,— каюкъ несется прямо на нее, нотъ она становнтся все блпже н блпже. Уже меныне сажени отдѣляетъ насъ отъ страшной громады. Гребцы налегаютъ на весла, ка- питанъ, упершись ногами въ бортъ каюка, всею тяжестыо своего тѣла напираетъ на весло, передиій рулевой держитъ наготовѣ свой багоръ. Отъ сісорости движенія захватываетгь духъ. Еще секунда— и мы разо- бьемся въ куски объ эти твердые камни, н волпы рѣки понесутъ далыне лишь обезображенные трупы н обломки разбитой лодки... ІІа лодкѣ раз- даѳтся веселое гиканье иассажировъ (среди туземцевъ нрииято кричать на опасныхі. мѣстахъ; они этимъ ісакъ бы ободряютъ рулевыхъ). Одпо движепіе капитаиа, одно усиліе гребцовъ— каюкт. круто поворачиваетъ вт, сторопу и выносится на средину рѣки. Я оборачиваюсь пазадъ; роковая скала чернѣется вдали, и мы продолжаемъ нашъ бѣшеный бѣгъ. — Это самое опасное мѣсто, которое мы сейчасъ проѣхали,— обратил- ся ко мнѣ нашъ попутчшсъ.— Послѣ дождей, во время сильной водыздѣсь приходится на веревкѣ съ противоположпаго берега удерживать каіокъ, а то какъ налетитъ, момепталыю въ куски, н тутъ пикакой рулевой не помозкетъ. Вы и представить себѣне можете, какіе ужасы здѣсьтворятся. Кромѣ насъ, па каюкѣ находилось человѣкъ 15 пассажировъ, по большей части армяне п турки. Какой-то бродячій музыкантъ, случайно находившійся на нашемъ ісаіокѣ, заигралъ на своей дудкѣ; его сосѣдъ, молодой армянинъ, развеселившійся отъ частаго прикладыванія во время путіі къ бутылкѣ съ свѣтлою жпдкостыо, сталъ неистово колотпть въ барабапъ, нздавая отъ времени до временп пронзптельные крики, осталь- ные затянули какую-то веселую пѣсшо; вышелъ такой концертъ, что можно было вообразить себя въ какомъ-шібудь неважиомъ провинціаль- номъ театрѣ. То и дѣлонамъ попадалпсь навстрѣчу обратные каюки, спѣ- шившіе въ Артвинъ за иовыми пассажирами и товарами. Своеобразную картину представляютъ этн встрѣчные каюки. Нѣсколысо человѣкъ съ оголенными ногами, по колѣпа въ водѣ, ступая но острымъ камнямъ, усы- пающимъ дно рѣки, изнемогая отъ усталости и жары, тянутъ па ісанатѣ каюкъ, нагруженный прииасами длярасположенныхъ въАртвинѣ войскъ, между тѣмъ какъ.одинъ изъ нихъ все время отпихивается при помощи длиннаго шеста оть берега. Отвѣсиые берега то надвигались почти со- вершенно, такъ что оставляли видпымъ лишь клочокъ синяго неба падъ нами, то расходились въ стороны, раскрывая передъ нашими восхшцен- ными взорами красивыя лужайки, кое-гдѣ поросшія соснами н «горными пальмами», особымъ видомъ растеиій, нисколысо не похожихъ на нхъ стройныхъ африканскихъ собратьевъ, въ такомъ йзобиліи наполняющихъ все побережье Средиземнаго моря. Эта горпая пальма очень раснростра- нена въ Артвинскомъ округѣ и до 1878 г. ее вывозили въ болыпомъ количествѣ въ Малую Азію, послѣ же войны на вывозъ палыіы было положепо запрещеніе. Благодаря необыкновеішой крѣпости этого дере- ва, оно служитъ для выдѣлки разлнчныхъ предметовъ для домашпяго обихода— ложекъ, ножей, чашекъ, тросточекъ и т. д. Вотъ и турецкое селенье Борчка, наполовину поісинутое жителямн. Получасовая оста- новка доставнла намъ возможность плотно нозавтракать пмѣвшимисн прн насъ припасами въ неболыномъ садикѣ, на берегу рѣкн. Опять вокругъ насъ пѣнится вода н бѣснуются разъяренныя волны. каісъ бы собнраясь поглотить насъ вмѣстѣ съ нашей утлой ладьеіі. опять шумящій Чорохъ несетъ насъ своимъ быстрымъ теченіемъ. Берега потеряли прежній днкій н суровый характеръ, яркая зелень сплошным ь ковромъ покрываетъ прибрежныя скалы, красиво оттѣняясь на темной синевѣ южнаго неба. Все ниже и шире разетупается передъ намн долина, все шире и шире разлнвается Чорохъ, безпощадно иоглоіцая своими мутными волнами чистыя воды вливающнхся ві, пего горяыхъ потоісовъ. Тише, тише подвигается каюкъ. Чорохъ выходитъ па рав- нпиу— пемного дальше разстилается безбрежная даль Чернаго моря. Вотъ показались на берегу какіе-то домики. Рейсь налегаетъ на весла, и ісаюкъ тихо иодходитъ ісъ берегу. Окопчилось наше путешествіе по водѣ. Рессориый фаэтонъ ждетъ насъ у берега; быстро пролетятъ сытые кони небольшое разстояніе въ нѣсколысо верстъ, отдѣляющее насъ отъ Батума. По Закавказской желѣзной дорогѣ. (Е. Маркова.) ЙСелѣзная дорога изъ Батума въ Тифлйсъ идетъ по самому берегу моря, мимо нефтяного городка. Побережье отъ Батума до Цихидзира— рядъ ирелестныхъ ісартинъ. Курчавые, густолиственные лѣса одѣва.ютъ ближнія грядыгоръ. Вездѣ яркая, молодая зелень, сверкающіе весенйймъ лакомъ листья лавровншней и фотипій, малиновые гроздья цвѣтущихъ рододепдроновъ, терновники п груши въ бѣлоснѣжномъ иуху, кизйль- никъ, осыпанный золотомъ свонхъ цвѣтовъ, коппы перепутанныхъ ліанъ на каждомъ деревѣ. За этимъ ярко-зелёнымъ, радостпо сіяющимъ первымъ планомъ вы- сятся пирамиды болѣе далекихъ темно-зеленыхъ горъ, еще посыпап- ныхъ будто волосы первою сѣдиной— снѣгами знмы, и еще дальше за ними, еще выше, еще туманнѣе, сплошная цѣпь вѣчныхъ снѣговъ. Поѣздъ несется спачала вровень съ гладыо моря, по голышамъ бере- говой отмели, ио уже скоро начішаетъ врѣзаться въ скалы берега; свѣжія обнаженія утесовъ, осыпи камней, обвалпвшихся въ море, среди которыхъ сѣро-зелеиый трахитъ эффектно отдѣляется отъ ярко-крас- пыхъ глинъ, чуть даютъ тѣсный проходъ чернымъ ниточкамъ рельсовъ, дерзко ворвавшимся въ пхъ каменное царство. Непремѣнно оглянитесь назадъ, проѣхавъ первый туннель. Красно- желтая скала съ уцѣпившимися за неё изогнутыми деревьями, съ черною дырою туннеля внизу, жпвописнымъ мысомъ закрываетъ отъ васъ, какъ декорація театра, повороты желѣзной дороги, а за нею далеію и вы- соко, будто нарисоваиные нѣжною акварелыо, вырѣзываются на мягкомъ голубомъ фопѣ морской дали бѣлые башни и домйки Батумскаго порта, съ чуть виднымн дымками пароходовъ и мачтами кораблей. Чаква— первая станція въ семнадцати верстахъ отъ Батума. Расти- тельность тутъ троппческой роскоши. Это прнродная оранжерея, соча- щаяся обильной водой, всегда залитая солнцемъ, поэтому Постоянпо жаркая и влажная. Тутъ можио разводить самыя нѣжныя растенія дальняго юга. Но сила растителыюсти такова, что необходимо сначала бороться съ нею и побѣдить ее, иначе она задавитъ всѣ дѣла рукъ человѣческнхъ. Тутъ вездѣ приходится сначала выжигать всѣ лѣсныя поросли, а уже потомъ обрабатывать землю. А запустите какіе-нибудь два-три года, и опять все зарастетъ, заглушнтся, опять нужно начинать сызнова. Уже много земель этого берега раздѣлано и обработано, много внднѣется садовъ и плаптацій всякаго рода. Почва здѣшняя— латеритъ, ярко-краспая глина, изумительно плодородная при обиліи воды. Вообще вся эта мѣстность удивительно удобна для самыхъ цѣнныхъ культуръ. На каждомъ іпагѵ ручьп, водопады, болота, озерки. Скалистыя стѣны желѣзнодорожнаго туннелл сочатся сплошною скатертыо воды; черезь каждыіі аршинъ въ нихъ продѣланы сточныя трубы. Кукурузы тутъ виднмо-невидимо, шелковнца захватываетъ все больше мѣста. Можно смѣло сказать, что эта страла блестлщеіі будущности плодороднѣе н роскошнѣе южиаго берега Крыма. Уже теперь землн на равнннахъ стоятъ здѣсь огромныхъ цѣнъ. Передъ Кобулетами на высокоіі скалѣ, царящеіі надъ берегомъ, очень картннно нарпсовалнсь вдругъ развалины большоіі крѣпостн. Зуб- чатыя стѣны, башнп съ разбитыми амбразурами, почернѣвшія отъ копотн вѣковъ, жнвопнсно задрапіірованныя колыхающимися шпалерами плюща. Самп Кобулеты мало ннтересны. Они лежатъ на нпзкомъ поморьѣ, куда обыкновеппо пріѣзжаютъ для морскнхъ купаній. За Кобулѳтами мѣстность рѣзко измѣпяется и теряетъ свой декоративный характеръ. Море ѵходитъ налѣво, горы уходятъ иаправо, п васъ окружаетъ одно- ооразная широкая равнина, заросшая чуть ие дѣвственнымн лѣсами, по- крытая плантаціями кукурузы. Собствепно говоря, это сплошное болото, но болото при здѣшиен троиической жарѣ очеиь плодородиое, вездѣ,’ гдѣ его сколько-нибудь приспособятъ ісъ посѣвамъ. Колоссалыіые, пря- мые, какъ мачты, стволы деревьевъ, дубы, грабы, карачаги, чинары, До м&кушки увитые цвѣтущими ліанами, подпимаются ирямо изъ тря- сииъ, залитыхъ водою, и большею частыо гніютъ тутъ же на корию. Ли- хорадки здѣсь вѣкуютъ, какъ въ своемъ родимомъ гнѣздѣ. На расчи- щенныхъ, нѣсколысо болѣе сухихъ полянахъ почтн сплошиая куку- руза. Эти кукурузныя поля имѣютъ оригинальный вндъ: они всѣ усѣяны своего рода нзбушками на курьихъ иожкахъ, камышевыми и нлетневыми кукурузницами, высоко поднятымн на столбахъ, какъ двѣ канли воды похожія на тѣ хижины островйтянъ-дикарей, которыя изображаются у старыхъ путешественииковъ по океанамъ. Сѣно тутъ тоже иамотаио, какъ клубки шерсти на веретеиа, на высокіе шесты или уложено стож- ка.мп между вѣтвей деревьевъ. Съ непривычки кажется издали, будто какіе-то гнгантскіе грпбы вытяпулись высоко въ воздухъ изъ этой ска- зочно-плодородной почвы. Все тутъ нужно спасать отъ прикосиовенія губительной болотной влагн. ІІародъ здѣсь красавецъ на красавцѣ, статный, рослый, со смѣ- лымъ взглядомъ глазъ, съ тонкими черта.ми сухого лица, наноминаю- щимн породистаго арабскаго коня. Аджарцы и гурійцы мало разпятся другъ отъ друга и лицомъ, и нарядомъ, и языкомъ. По дорогамъ не только видны всадники и пѣшеходьг, но н арбы. Здѣшиія арбы двухколесныя. Колеса ихъ— это тяжелые сплошные круги пзъ толстѣйшихъ буковыхъ досокъ, безъ сиицъ и ободьевъ; ко- нечно, п горныя дороги здѣсь тоже напоминаютъ времена Ноя, и по нимъ дѣйствительно не ноѣдешь на рессорахъ; но все-таки эта тяжесть Азіат. Россія. 7 огромныхъ и неуклюжихъ жернововъ, скрипящнхъ на немазанной оеи, не подъ сиду дажѳ и выносливымъ буйволамъ, обычнымъ перевозочнымъ животнымъ этого края. На станціяхъ большое стеченіе народа, настоящій базаръ. Хоро- шенькія гурійки въ разноцвѣтныхъ шелковыхъ сѣткахъ на головахъ, щеголевато одѣтыя, лродаютъ шелковыя матеріи, платіш и шарфики своей работы. Хотя особеннаго достоннства эти легкія ткани и не имѣ- ютъ, но зато онѣ удивительно дешевы: мѣстную чесучу, или, вѣрнѣе, шелковое полотно, можно купить здѣсь по 70, по 80 коп. за аршинъ. Красавцы-гурійцы съ воинственною осанкой толпятся здѣсь во мно- жествѣ, въ черныхъ буркахъ, въ черныхъ кокетливо завязанныхъ башлы- кахъ; мальчишки ихъ, глазастые, румяные брюнеты, смотрятъ совсѣмъ итальянцами. Меня и здѣсь, какъ въ Палестинѣ, какъ въ Египтѣ, какъ на островахъ греческаго Архипелага, удивляла эта потребность южнаго человѣка, жителя горячихъ странъ, кутаться даже лѣтомъ въ теплое и чериое, въ то время, какъ мы, сѣверяне, въ своемъ сыромъ и холод- номъ климатѣ щеголяемъ съ мая до сентября въ бѣлой парусинѣ. Мы накупили у жешцинъ кое-какихъ шелковыхъ мелочей, захватили у черномазаго мальчугана, осчастливленнаго полученіемъ пятиалтынна- го, кружокъ мѣстнаго мягкаго сыра и съ этою добычею иоспѣшнлн воз- вратнться въ вагонъ. Проѣхали Нотанеби проѣхали Сужу. За Сужей равшша Гуріи дѣлается еще иривольпѣе; горы видны наираво и на- лѣво, вездѣ журчатъ ручьи, борозды полей залпты водою, поля раздѣ- лены плетпями на участки, кукуруза и кукурузницы на курыіхъ нож- кахъ вездѣ, куда ни огляиешься. А селеній между тѣмъ почти не видио. Тѣ хижины безъ окоиъ, что ютятся въ тѣни маленькихъ садиковъ,— скорѣе лѣтніе хутора и хозяйствениые склады, чѣмъ постоянныя жи- лища гурійца. Селенья его, должно быть, въ предгорьяхъ, подалыие огіі этой болотистой низшіы. Въ многочисленныхъ канавахъ, откуда до одури крнчагь лягушки, то и дѣло видишь валяющихся свиней и буйволовъ. Мы уж-е прпближаемся къ Ріону и то и дѣло касаемся его бере- говъ. Намъ уже видна иа той сторонѣ Имеретія съ мерцающимп за нею стѣнамн Большого Кавказа. Поля перемѣняютъ свой характеръ. Почва тутъ вся изъ мелкпхъ голышен, смѣшаппыхъ съ иломъ, особенно под- ходящая для вииограда. Отъ стаиціп Негоити и Саджевахо вездѣ тутъ рѣдко раскинуты по полямъ старыя рогатыя деревья, кругомъ которыхъ обвиваются могучіе многолѣтніе ванаты виноградной лозы, толщпною въ добрую руку. В ъ прежнее время всѣ поля былп въ такихъ деревьяхъ, п всякое дерево въ обпльно осыпанпыхъ гроздями лозахъ винограда. Но сбытъ куку- рузы оказался проще и выгоднѣе впноградарства, и народъ бросился на яовую нажпву, сталъ подсѣісать подъ корень старыя свои деревья, а вмѣстѣ съ нпмп іі старыя лозы, дававшія виноградъ, какъ увѣряютъ здѣш ніе люди, несравненно болѣе душнстый п сочпый, чѣмъ бодѣе ци- вплизованный способъ культуры кустами. За Самтреди уже начинается Имеретія. Горы отступаютъ еще далыпе въ зноішую синеву, откуда вырѣзаются на сине-зеленомъ фонѣ предгорій бѣленькіе домнки мно- гочисленныхъ имеретипскихъ деревень. Мы переѣхали по ннзенькому мосту быстрый іі мутныіі Ріонъ, теку- щій здѣсь совсѣмъ въ плоскихъ берегахъ. Имеретія узке замѣтно куль- турнѣе полудпісой Гуріи. Правильные виноградникн, хорошіе фруктовые Гурійекая изба. сады, полевые участки, обсаженные рядами тутовыхъ деревьев-ь, боль- шіе и красивые сельскіе дома. Оггого и цѣна земли здѣсь гораздо выше, чѣмъ въ Гуріи. Десятина земли съ какимъ-нибудь маленькимъ садикомъ стоитъ 500, 600, 1.000 руб. Земля здѣсь воздѣлывается гораздо тіца- тельнѣе, хотя и тутъ, какъ въ Гуріи, гуляетъ по полямъ первобытиая <зоха, это— простой деревянный крюкъ, выпиленный изъ д о с ііи , съ надѣ- тымъ вмѣсто сошника деревяннымъ клиномъ. У рѣдкаго хозяина кои- чикъ этого кдпна немножко окованъ желѣзомъ. И однако благодарная мягкая почва Колхлдскаго бассейна довольствуется и этимъ проскре- бываньемъ ея деревяннымъ зубомъ и даетъ огромные урожаи. Имеретины уже далеко не такого благороднаго типа, какъ гурШцы. Воѣ они какіе-то носатые и черные: черныя бороды, черные глаза, чер- ныя лпда, одѣтые всѣ въ черномъ, въ черныхъ буркахъ, въ черныхъ курткахъ, въ черныхъ башлыкахъ. В ъ типѣ имеретина есть что-то рѣзкое, жесткое и недоброе. По характеру своему они таісъ же, какъ и мингрельды, далеко не то, что наивные и честные храбреды гурійды. Равнина Ріона и его притока Квириллы, по которой мы теперь ѣ ха- лн,— само плодородіе. Почва тутъ— жирный глинистый лёсъ. Безъ сомнѣнія, обиліе въ ней плодоноснаго ила, какъ и въ Нильской долинѣ, зависитъ отъ разлива рѣкъ, если не теперешнихъ, то старыхъ времеиъ, болѣе богатыхъ водамп. В ъ апрѣлѣ яровая пшенида уже ростомъ четверть аршина и очень густа. Круглый годъ тутъ подножный кормъ для скота. Имеретины сѣютъ много такъ называемой «ёнжи», особаго рода людерны, которая даетъ нѣсколько укосовъ въ лѣто. Эта райская равнина къ тому же пользуется и очень здоровымъ климатомъ, въ отличіе отъ гурійскихъ лнхорадочный топей. За Свиро и сама Квирилла. Это уже настоящій городокъ, довольно болыной и живописный. Старинные имеретинскіе дома въ два яруса, съ галлереями, съ колоннами, съ множествомъ лавчонокъ въ нижнемъ яру- сѣ, очень характерныхъ, указываютъ на зажиточность народа. -Краси- выя темныя горы надвннулись ісругомъ, и въ этой немного суровой рамѣ долпна, сверкавшая яркою зеленыо, глядѣла очаровательно. Мостъ изъ чѵгунныхъ рельс-овъ перекинутъ здѣсь черезъ Квириллу. И около него, и около вокзала, и на улицахъ только и увидишь, что цѣлые каравапы маленышхъ ушатыхъ осликовъ, совсѣмъ, кажется, раздавленныхъ нацѣ- плеииыми на нихъ громоздкими корзпнами съ марганцомъ, добываемымъ недалеко отсюда, въ Чіатурахъ. Теиерь мы уже совсѣмъ попали въ царство горъ. Мы двигаемся уз- кимъ п глубокимъ ущельемъ Квириллы все вверхъ и вверхъ. Десятки разъ желѣзная дорога переѣзжаетъ поперекъ эту бурную рѣчку, іса- прнзно кндающуюся изъ стороны въ сторопу. Темный коридоръ, про- бнтый дерзостыо человѣка, съ трудомъ отвоевываетъ для своей пары рельсовъ узкую пядь земли отъ этого неистоваго звѣря, вѣковѣчиаго хозяипа недоступной горной тѣсиины, п даетъ намъ заглянуть въ ея долго сокрытыя тайны. Вокругъ насъ настояіціе альпійскіе виды. Тѣс- нина наша, иногда похожая болѣе па каменоломню, чѣмъ на долипу, сверкаетъ изломами своихъ трахитовъ, сланцевъ, алебастровъ, свѣжими, какъ колотый сахаръ, и, облптая прямо сверху солнцемъ, кншитъ цвѣ- тущимп травамп и кустами, бархатомъ барвинковъ, золотомъ цитизуса, пестрымп орхидеями. А надъ нами, на подоблачной высотѣ, зеленыя пастбища на гнгантскихъ косогорахъ, домовнтые хуторки пмеретипъ, курчівые впноградники, мирно пашущіе плугн! Совсѣмъ Швейцарія. Вотъ поѣздъ нашъ прогремѣлъ въ темномъ туннелѣ, п передъ нашнми глазами открылась величественная картина. Стѣны всѣхъ цвѣтовъ, бѣло- сѣрыя, бѣло-желтыя, малиновыя, какъ кровь, встаютъ отвѣсно со дна глубокаго ущелья; оиѣ угрожающе нависли надъ полотномъ дорогн, по лоторой мы песемся. Плющъ устилаетъ иѣкоторыя изъ этихъ стѣнъ отъ основанія своими блестящимн, словно полированными листьями, расшісы- ваетъ ихъ затѣйливыми арабесками своихъ капризныхъ побѣговъ. Цѣ- лыя деревья лѣпятся на другихъ стѣнахъ, вися ііадъ проиастыо, будто приклеенныя, вцѣпившнсь своими терпкими корнямн въ малѣйшій выступъ гладкой отвѣсной скалы. Но вдругъ я вздрогнулъ и отшатпулся певолыю яазадъ. Надъ нами на огромной высотѣ, тоже на чуть замѣтныхъ кар- низшсахъ утесистой стѣны стояли въ лсивописныхъ иозахъ, спокойно опершись на свои кирки и глядя внизъ на нашъ поѣздъ, нѣсколысими ярусами другъ надъ другомъ, ряды рабочихъ имеретинъ. Оші проводили новую дорогу наБезкатубанъ, значительно выше, но икороче теперешней. А въ поворотахъ въ ущелья, при впаденіи въ иихъ другнхъ, еіце бо- лѣе тѣсныхъ и дикихъ трещинъ, откуда прыгаютъ.навстрѣчу Квйриллѣ пеистовые потоки, вырѣзаются въ горячей синевѣ пеба, па высокихъ скалахъ и холмахъ развалины древнихъ замісовъ, когда-то зорко сторо- зкившихъ эти ущелья и сурово царившихъ падъ ними. Кое-гдѣ однаісо видиѣются изрѣдіса наверху и хорошенысіе помѣщичьи домикн, н зажи- т о ч і і ы я крестьянскія избы. Вонъ даже на одномъ обрывистомь и высо- комъ выступѣ забѣлѣлся стариниый христіанскій храмъ... Колокольня его зісивописно обвита, будто стволъ вѣісового дуба, густыми темно-зеле- яыми плетями плюща... Внизу хотя диісая пустыня, зато вверху, на облегающихъ насъ кругомъ поляхъ, все людпо, полно жизни п дѣятель- наго хозяйства. В ъ воздухѣ замѣтно свѣзісѣетъ по мѣрѣ подъема. Мы, должно быть, забрались узісе очень высоісо. Каісой часъ ѣдемъ н все карабкаемся вверхъ. А съ нами вмѣстѣ, черезъ всѣ изгибы диісихъ ущелій, по ко- торымъ мы несемся, ползегь вверхъ рядомъ съ нашнми рельсами черная труба чугуннаго нефтепровода, которымъ керосшіъ переісачнвается пзъ Михайловской станціи въ батумскія цистериы, чтобы избѣзкать труд- наго .перевала керосшювыхъ вагоновъ черезъ Сурамскія горы. ІІашъ ноѣздъ, сдерзкивая легонысо ходъ, тихо въѣзжаетъ въ старшшое гру- зипское селеніе «Старую Ципу», мимо старинной церкви лервобытнаго грузинскаго типа, въ видѣ дома съ узкими бойницами вмѣсто оконъ и съ крошечиой башенкой па краю высокой ісрыши. Незамѣтно изъ, улицм села мы выѣзжаемъ и подъ темные своды Сурамскаго туннеля. Тунне- лемъ поѣздъ идетъ двѣнадцать минутъ въ абсолютномъ могильномъ мракѣ. Удушливый запахъ нефтяныхъ остатковъ, которыми здѣсь топятъ паровозы, стоиті, пеподвижно въ туннелѣ. ІІротяженіе туннеля безъ ыалаго четыре версты, п постройка его стоила четыре ыилліона, болѣе- чѣыъ по милліону верста. Выѣздъ изъ Сурамскаго туннеля не представляетъ ничего эффект- наго. Напротивъ того, пейзажъ дѣлается скуднымъ и прозаическимъ сравиительно съ тѣыъ, который ыы толысо что покинули, словно ыы въѣхали совсѣыъ въ другое дарство. Выѣсто ущелья— широкая равнина, только вдали окайыленная справа и слѣва гораыи. Подъ гребнеыъ правыхъ, болѣе къ наыъ близкихъ горъ, сверкаетъ широкою дентою величественная Кура, толысо что вырвав- шаяся здѣсь изъ суроваго Боржоыскаго ущелья. Мы теперь въ бас- сейнѣ Каспія,— въ царствѣ дряхлой Азіи. Долина или, вѣрнѣе, равнина Куры густо населена и хорошо обработана. В ъ нѣсколышхъ саженяхъ отъ полотна желѣзной дороги, не доѣзжая станціи Михайловіш, на про- долговатоыъ словно насыпанномъ холмѣ внднѣется въ тѣни такихъ же миоговѣковыхъ старцевъ-деревьевъ очень древняя, очевидио давно запу- стѣвшая церковь, вся поросшая сверху кустами и бурьяномъ. Станція Михайловка— теперь большое мѣстечко и центръ торговли лѣсомъ, который въ огромномъ количествѣ вывозится изъ Боржомскаго ущелья п составляетъ между прочимъ главный доходъ великокняжескаго имѣнія. Кромѣ того, въ Михайловкѣ главная мастерская Батумо-Бакинской, прежней Поти-Тифлисской желѣзной дороги. Поэтому Михайловка не- замѣтно перерождается въ маленькій и дѣятельный городокъ. Здѣсь насъ встрѣтила сцена еще болѣе во вкусѣ мѣстныхъ нравовъ, вполнѣ ужс кавказская. Сейчасъ, чуть не на нашихъ глазахъ, рослый молодой чеченецъ изрубилъ въ какомъ-то иеясномъ для публикѣ спорѣ богатага ыѣстнаго помѣщика князя Абашидзе. Судебный слѣдователь болѣе чѣмъ ыирпаго вида снималъ въ эту минуту опросъ съ задержаннаго гор- скаго богатыря, предлагая ему своимъ вѣжливымъ голосоыъ обычные вопросы: «какъ васъ зовутъ? какого вѣроисповѣданія ?» А посреди залы кучка такихъ же, какъ чеченецъ, огромиыхъ и ыогучихъ фнгуръ въ черкескахъ, съ свирѣпыыи черныыи исѣрыми усами, съ свирѣиымъ взгля- доыъ огненныхъ глазъ, такъ же, какъ онъ, сверкавшихъ бѣлыми зу- бами, бѣлыми бѣлками, серебряпыми патронами, серебряными поясамн и ручками кинжаловъ, горячо н громко толковали другъ съ другомъ, взмахивая руками, сжимая кулаки, на гортанноыъ, какъ клекотъ ворона, непонятномъ для насъ язы кѣ... Очевидно, это были родственники или дрѵзья заинтересованныхъ сторонъ, чѣмъ-то возмущенные въ этомт> дѣлѣ и, безъ сомнѣнія, кипѣвшіе внутри страстною потребностыо вспо- мнпть доброе старое время и разрѣшить спорный вопросъ тутъ же на мѣстѣ, безъ участія судебнаго слѣдователя, тѣми простыми и вразуми- тельными средствами, которыя у каждаго нзъ нпхъ былн въ изобнліи натыканы за чеканные пояса. Майданъ въ Тифлисѣ. (Филиппова.) Отъ Мцхета до Тифлиса двадцать верстъ и почти все это простран- ство приходится проѣзжать голыми, безжизненными пустынями. Послѣ Мцхетсісихъ горъ эти лселтовато-сѣрыя равиииы способиы довести до отчаянія, до тоски. Двадцать верстъ лсажутся пеобыкновенно длиннымъ пространствомъ; не чаешь и конца имъ. — Гдѣ же Тифлнсъ?— въ десятый разъ спрашиваю я ямщнка. — А вотъ онъ, виднѣется,'— уісазываетъ онъ на рядъ возвышаю- іцихся холмовъ на горизонтѣ. Ѣдемъ далѣе. Холмы все увеличиваются, переходятъ въ цѣлыя горы, очень невысокія, впрочемъ, а города все нѣтъ, какъ пѣтъ. Его и не увидишь, впрочемъ, съ дороги, пока не въѣдешь въ самый городъ. Тифлисъ окруженъ со ізсѣхъ сторонъ горами и находится въ котло- очень невысокія, впрочемъ, а города все нѣтъ, ісакъ нѣтъ. Его н не Муштаидъ, огромный, тѣиистый садъ, распололсенный на борегу Куры, а загѣмъ и весь 'Тифлисъ, разбросавшійся по обонмъ берегамъ Куры, открывается взору. Уже смеркалось, когда мы въѣхали въ Тифлисъ. В ъ вечернемъ су- мракѣ ничего иевозмолсно было разглядѣть ясно. Кое-гдѣ мелысали огоньки, двигались какія-то темныя фнгуры, отісуда-то доносилнсь звуки зурны и бубна, слышалась гнусливая восточная пѣсня... — На почтовую станцію или въ гостиницу пршсажете везти ?— спра- шиваетъ ямщшсъ. — Вези въ гостипицу. Проколесивъ кривыми переулісами, мы въѣхали на шнрокую освѣ- щенную улицу и остаиовились у подъѣзда высокаго трехъ-этажнаго дома. Это гостиница «Россія», одна изъ лучшихъ и недорогихъ на Головинскомъ проспектѣ. — Номеръ есть? Навстрѣчу выбѣжалъ красивый грузинъ въ ливреѣ и съ ловісостыо придворнаго камеръ-лакея помогъ намъ выбраться изъ брички. — Есть, мсье, номеръ... Прошу, мьсе, наверхъ. И указалъ на широкую лѣстницу, ведущую въ коридоры гости- ницы. Тамъ уже другой грузинъ, во фракѣ, съ изысканною вѣжли- востыо и съ тѣмъ же неизбѣжнымъ прибавлепіемъ «мсье», приглашаегь слѣдовать за нимъ. Намъ отвели неболынія, но очень чистыя комнаты. Гостиница оказалась дѣйствительно хорошей, а главпое чрезвы- чайно оригинальной. Она выстроепа въ восточномъ вкусѣ, т.-е. съ вну- треннимъ дворомъ, а каждый этажъ имѣетъ отдѣльную галлерею, на которую выходятъ всѣ находящіяся въ немъ номериыя двери, такъ что каждыи пзъ жпвущпхъ нмѣетъ какъ бы собственный балконъ. Одна еторона остается открытой, и тутъ перекинутъ мостикъ, соединяющій оба конца галлереп. Когда вы встапете на этотъ мостикъ, большая часть Тифлиса у вашнхъ ногъ. Особенно эффектная картина получается вечеромъ, когда жгутъ огни. Такъ какъ Тифлисъ расположенъ и на горахъ, и подъ горами, то свѣтящ іяся точки огоньковъ блестятъ и наверху, и внизу, и съ боковъ, кажутся отражепіямп въ водѣ, словно вы стоите на берегу, а лередъ вамн разлилось широкое безбрежное море... Вообще Тифлисъ красивѣе и эффектнѣе вечеромъ. Тогда въ немъ просыпается жнзнь: улнцы и сады наполняются гуляющими, слышится говоръ и смѣхъ; чув- ствуется жизнь п двшкеніе, вялое и мало замѣтпое днемъ, благодаря раскалепной безвѣтреппой атмосферѣ п жгучимъ солнечнымъ лучамъ, которые немилосердно палятъ городъ вплоть до сумерекъ. ГІа всякаго пріѣзжающаго въ Тифлисъ этотъ городъ, гдѣ происходитъ самое стран- ное сплетеніе Запада и Востока, азіатской жизни и жизни европейской— Тифлисъ производитъ двоякое впечатлѣніе: сейчасъ вы находитесь въ европейскомъ кварталѣ, но поверните въ переулокъ, пройдите нѣсколысо шаговъ, и передъ вамн Востокъ, самая глубокая Азія, во всей ея орнгннальности п пестротѣ. Весь иитересъ для туриста Тифлисъ пред- ставляегь пе въ европейсіюй своей части, а въ тѣхъ, которыя зовутъ Маіідаиомъ и Армянекимъ базаромъ. Тамъ только вы узнаете, что та- кое настоящій, коренпой Тифлисъ. Чтобы попасть туда, слѣдуеть миповать Эриванскую площадь и углубиться нѣсколыю влѣво. Очутившнсь въ этихъ мѣстахъ, вы сразу даже и не поймете, что такое происходитъ вокругъ васъ, надъ вами и подъ вами. Это какая-то каша изъ людей и жнвотныхъ, бараньпхъ ша- покъ и брптыхъ головъ, фесокъ и картузовъ, женщннъ и мужчпнъ, ло- шадей и ословъ, верблюдовъ п собакъ, стариковъ и молодыхъ и т. д., и т. д. И все это кричитъ, стучитъ, смѣетея, бранится, толкается, поетъ, работаетъ и потрясаетъ па разпые тона п голоса знойный не- движимый воздухъ. Это какое-то Вальпургіево сборпще, адскій шабашъ Лысой горы, который и оглушаетъ, и поражаетъ, и сбиваетъ съ толку каждаго, кто попадаетъ сюда въ первый разъ. Кривыя улицы, въ которыхъ трудно разъѣхаться двумъ экипажамъ, идугь въ гору и подъ гору, ежеминутно пересѣкаются темнымн переулками, гдѣ, протянувъ руки, можно упе- реться ладонями о стѣиы домовъ, стоящихъ по обѣ стороны. Нельзя ступить ш агу, чтобы не наткнуться на что-нибудь жпвое, сидящее ту гь же на землѣ. Нѣтъ возможностп повернуть, чтобы не задѣть кого-либо или что-либо. Постройки расположены и на верху, и въ уровень съ вамп, п подъ вашнми ногамп. Идешь и едва не проваливаешься въ ка- вую-то яму, которая оказываегся караванъ-сараемъ, а черезъ нѣсколысо шаговъ надъ головою уже впсптъ длпнная ветхая галлерея съ сгннв- шими подпоркамп п тѵтъ же спускъ къ Курѣ, грязно-желтыя воды кото- рой плещугь между берегами, п на отмеляхъ двнжутся стаи большихъ рыжпхъ крысъ. Ступенькп крылечекъ купаются въ водѣ п ведутъ въ узкіе дома, многоэтажные фасады которыхъ какъ кружевомъ опутаны цѣлою сѣтыо сквозныхъ балкончпковъ. Переіянинъ торговецъ въ Тифлиеѣ. Вся Азія, калсется, выслала сюда свонхъ иредставителеіі. Вотъ татаринъ осторожно пробирается между тюками товаровъ, п узкіе глазкп его быстро бѣгаюгь по сторонамъ изъ-подъ надвинугой на брови войлочной шапки. Рядомъ съ нимъ виднѣется нахмуренная воин- ственная фигура лезгина. Важною поступыо проходитъ задумчивый нер- сіянпнъ въ своей островерхой бараньей шашсѣ, въ толстыхъ цвѣтныхт. чулкахъ и башмакахъ, едва прикрывающихъ пальцы ногь. Длиннал €орода его и ногти выкрашены въ ярко-красную краску. Тѵгь жч два армянииа въ чухахъ и московскихъ картузахъ на затылкахъ, оъ длин- ными красными носами, хлопаютъ другъ друга по животу и радостно гогочутъ на всю улицу. Красивый профиль грузина съ изящными тон- кими усиками показывается за ними и самъ его обладатель ловко про- тискивается въ толпѣ, слегка наклонивъ свой стройнуіо высокую талію. Медленно подвигается маленькій мулла съ огромиой сѣрой бородой и въ бѣлой чалмѣ. Статная фигура гурійца въ коротенысой курткѣ и шаро- варахъ въ обтяжку, расталкивая встрѣчныхъ прохожихъ, перебирается на другую сторону улицы. Изъ-подъ коричневаго башлыка, которымъ закутана голова гурійца, выглядываетъ мужественное загорѣлое лицо съ щетинистыми усами и давно небритымъ подбородкомъ. Изрѣдка по- спѣпшо пробѣгаетъ покрытая длинною чадрой женщина и скрывается въ какомъ-нибудь переулкѣ. Размѣреннымъ шагомъ идетъ ишакъ, на- выоченный корзинами съ углями, а сзади его въ нѣсколышхъ ш агахъ бредетъ проводникъ— полуголая фигура съ заложенными назадъ рука- ми— и во все горло оретъ какую-то пѣсню. Немного дальше слышится скрипъ арбы, доверху нагруженной какимъ-то товаромъ, который везетъ пара черныхъ огромпыхъ буйволовъ. Едва отведешь отъ нихъ глаза, какъ надъ ухомъ раздается сапъ цѣлой вереинцы верблюдовъ, въ иоздри которыхъ продѣты веревки. Сильный толчоісъ заставляетъ оглянуться въ Другую сторону— это носилыцикъ тяжестей, «муша», у котораго иа спинѣ саженный супдукъ, неизвѣстно чѣмъ набитый, но муша даже ивнпманія не обращаетъ и продолжаетъ себѣ двигаться, согнувшись въ три поги- бели. А вотъ коренастая фнгура верхового казака показывается въ этой сутолоісѣ и, не церемонясь, опускаетъ свою нагайку на спину зѣ- ваки, который только почешется и пуститъ въ отвѣтъ какое-то высоко- гортанное слово. А вотъ оселъ вырвался отъ своего проводшіка, который бѣжитъ за нимъ съ поднятой палкой, свистя и крича вперемежку, чтобы остаиовить убѣгающее животиое. В ъ одномъ мѣстѣ оиъ иаткиулся на лежащую поперекъ дороги человѣческую фигуру и полетѣлъ черезъ го- лову, по тотчасъ же вскочилъ и, выругавшись на ходу, продолжаетъ своо преслѣдованіе. Вотъ цѣлая куча совершенио голыхъ ребятпшеісъ, грязныхъ и загорѣлыхъ, дерется на кулачки и кричитъ высокимн прон- зительными голосами, а на ппхъ съ тупымъ вниманіемъ уставилась не- подвпжная фигура краснобородаго персіяпина. Да и не перечтешь всѣ эти тппы, группы и сцены, которые здѣсь на каждомъ шагу! И все это загорѣлое, пестрое, яркое, горячее, лѣннвое, апатичное пли стреми- тельное— шумитъ, жестикулируетъ, двигается, толкается, оретъ во все горло, словно стараясь перекрпчать другъ друга. Вся жизнь совершается на улицѣ подъ открытымъ небомъ. Вотъ цѣлый рядъ башмачниковъ, тутъ же изготовляющпхъ чувяки и прочую обувь. Рядомъ помѣстился хлѣбопекъ п вывѣсилъ огромный леваш ъ, сквозь который просвѣчиваетъ сальный огарокъ. Немпого далѣе цы- рюльники бреютъ персіяігь, самымъ оригииальнымъ образомъ совершая эту операцію: плюнетъ на щеку или макушку своего кліента и какимъ- то узенысимъ, наподобіе брптвы, нолсомъ соскоблить съ нихъ волосы. Около цырюльниковъ возсѣдаютъ портные и мѣховщики. Тамъ молоть выьовываетъ кинасалъ, и палатка оружейнпка завѣшаиа самымъ разно- ооразнымъ оружіемъ. Здѣсь прямо на полу навалены персики, пзюмъ и грутни, а на другой сторонѣ на вертелѣ жарятъ шашлыісъ и въ огром- ныхъ кастрюляхъ варится какая-то жидкость. И тутъ же насытившійся армянинъ растянулся на порогѣ и храпитъ во всѣ завертісн, иисісолысо не безпокоясь о томъ, что кто-нибудь можетъ наступить на его длин- ный носъ или руки, раскпнутыя по сторонамъ. Тутъ же невдалекѣ приходится проходить мимо открытыхъ лавокъ, передъ которыми устроены навѣсы, ужасно напоминающіе наши вели- корусскіе лабазы. Чѣмъ-то русскимъ, хорошо знакомымъ, много разъ видѣннымъ сразу иовѣетъ па васъ отъ этого полу-сарая, стоящаго почтп боісъ-о-бокъ съ окружающей его азіатчиной. Да, да! это русское, въ этомъ ие можетъ быть сомнѣній, въ этомъ убѣждаетъ прибитая къ ла- базу вывѣска съ изображеиіемъ пузатаго самовара съ чайникомъ н чаш- ками на подносѣ. Оказывается, что паходишься около молоканской хар- чевни, гдѣ, кромѣ чаіо, достать ничего нельзя. Я нарочно зашелъ въ эту харчевшо н сразу почувствовалъ себя среди земляковъ; коротенысіе кафтаны, картузы, русскія оісладистыя бороды п круглыя, чисто рус- скія лица. Молокане сталн селиться на Кавказѣ съ тридцатыхъ годовъ настоящаго столѣтія. Оіш крѣпко держатся своей вѣры, а еще крѣпче— обычаевъ далекой родины. Это неболыная кучка трудолюбивыхъ и абсо- лютно-трезвыхъ людей, ничего общаго пе имѣющихъ съ мѣстиымъ насе- леніемъ; благодаря своей трезвости и трудолюбію, молокане лсивутъ безбѣдно. Кромѣ землепашества, они занимаются извозомъ; иодрядііая часть въ Закавказьи у нихъ всецѣло въ рукахъ. Здѣсь опи торгуютъ желѣзомъ. Эта торговля вся за ними. Лашси тутъ же около харчевни, и, стоя около нихъ, вамъ кажется, что вы находитесь у себя дома, но не здѣсь въ Тифлисѣ, на этомъ Майдаііѣ, который кружитъ вамъ голову и одуряетъ своею азіатсісою пестротой. Ступите нѣсколько шаговъ, и васъ снова охватитъ этотъ гнусливый выкрикъ многотысячной ;азіатской толпы. Вы снова па Майданѣ и вновь з.атерялись въ 'его толпѣ, которая стискиваетъ васъ, толкаетъ и увлс- каетъ, какъ бурный потокъ... На каждомъ шагу новыя сцены, новые тппы: богатѣіішій матеріалъ для художника!.. И, двигаясь съ этою толпою, мѣстами приходнтся наталкиваться на сонныя фигуры полицейскнхъ, апатично поглядывающихъ на все про- исходящее вокругъ иихъ... Таковъ татарскій Майданъ. Армянскій базаръ тутъ же іі весь состоитъ изъ караванъ-сараевъ и лавокъ. Товары навалены всюду: и на площади, и на уліщ ахъ, и внутри лавокъ, и въ переулкахъ. Гамъ и толкотня такая же, какъ и на Май- данѣ,— различія нѣтъ никакого. Чтобы попасть въ какой-нибудь изъ караванъ-сараевъ, нужно спу- ститься внизъ, подняться вверхъ, попасть на какую-нибудь галлерею, сойти съ нея опять внизъ и послѣ многочисленныхъ переходовъ снизу вверхъ и сверху внизъ вы, наконецъ, попадаете въ лабирпнтъ какнхъ- то коридоровъ, изъ которыхъ, кажется, нельзя выбраться безъ Аріад- ннна клубка. Здѣсь кругомъ васъ безпорядочно навалены кучи ковровъ, шелковыхъ тканей и всевозможныхъ персидскпхъ матерій. Дѣны па все ужасныя— запрашиваютъ не вдвое, а въ десять разъ: вешь, за которую по первому слову назнача-ютъ рубль, можно купить чуть ли не 'за гривенникъ... В ъ караванъ-сараяхъ не только торгуютъ, но и живутъ. Я зашелъ въ комнату і і ъ одному изъ купцовъ. Признаюсь, та- кой обстановкѣ Иозавидовалъ бы каждый; и полъ, и стѣны, п потолокъ обтяиуты переидскими коврами, кругомъ стѣнъ установлены тахты съ мягкими мутаками. Постель пряио па полу, иа грудѣ пуховыхъ тюфя- ковъ; вмѣсто одѣяла мягкая шелковая перинка. Такой же мутакъ замѣ- ияетъ подушки. Находясь въ такомъ помѣщеніи, отлично понимаешь, что такое восточная нѣга. ІІо грязно здѣсь, начиная съ ковра до по- слѣдняго мутака, и все пропитано какимъ-то страниымъ, сладковато- тяжелымъ, непривычнымъ запахомъ. Хозяинъ, какъ истое дитя Востока, принялъ меня съ болынимъ ра- душіемъ и угощалъ табакомъ, доволыю слабымъ, сладковатымъ, чрез- вычайно душистымъ персидскимъ табакомъ. Вѣроятно, его запахъ и чув- ствуется въ комнатѣ. Наша бесѣда имѣла самый оригинальный харак- теръ. Переіяиинъ имѣлъ въ своемъ распоряженіи десятокъ русскихъ словъ, а его гость не зналъ ни одного персидскаго, но интернаціональ- иая мимика замѣияла незнаніе языка. Мы поняли другъ друга н даже обпялись па прощанье... ІІочыо Майдаігъ еще своеобразнѣе и характернѣе. В ее, что толчется здѣсь днемъ, здѣсь и спитъ, развалившись иа чемъ попало. Товары остаются на своихъ мѣстахъ и нпкогда ие убираются. Тусклые фонари, ноставлениые въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, слабо освѣщаютъ всю эту кар- тину спящпхъ людей, которые вскочатъ спозаранку и тотчасъ же нач- иугь свое галдѣнье и суету... По ночамъ сюда приходитъ цѣлый полицейскій взводъ и полсотнн казаковъ, въ разныхъ мѣстахъ устанавливаются пикеты, совершается поетоянный обходъ. Т уть же на Армянскомъ базарѣ находится Сіонскііі соборъ. Это Тиф лисъ. древнѣйшая святыня грузинъ и по своему внѣшнему виду ничѣмъ рѣ- шительно не отличается огь другихъ грузинскихъ храмовъ. Внутри тоже онъ ничего интереснаго пе представляетъ. Если вы пошлете за кліочаремъ, то онъ вамъ покажетъ крестъ свя- той Нины, съ которымъ она проповѣдывала христіанство въ Грузіи. По преданію, кресгъ былъ врученъ св. Нинѣ Божіей Матерью, явившейся ей во снѣ и приказавшей благовѣствовать Евангеліе въ Иверской землѣ. К ресгь сдѣланъ изъ виноградныхъ лозъ и перевитъ волосами. Клю- чарь увѣряетъ, что это волосы самой св. Нины... Тутъ же погребенъ князь Цидіановъ, извѣстный дѣятель временъ нашей кавказской войны. — У васъ тутъ на грузинскомъ языкѣ служ агь, батюшка? — Да! и на урусскомъ также: по очереди, на урусекомъ и гру- зинскомъ. — Значигь священники есть и изъ русскихъ? — Н эгъ! н эгь! усэ грузины. ІІо мы хорошо знаемъ русскіи языкъ. — Да, это замѣтно по вашему выговору... Заговоривъ о Сіонскомъ соборѣ, пельзя умолчать о другой не менѣе важпой религіозной достопримѣчателыюсти Тифлиса, имѣющей для насъ, русскихъ, пемаловажпое значеніе,— это церковь св. Давида, находящаяся внѣ города, на высокой горѣ Мта-Цмиида. Церковь св. Давида стоитъ на высотѣ 1.900 футовъ надъ уровнемъ моря— саженъ на сто выше, чѣмъ самый городъ. Поэтому съ нея откры- вается папорама всего Тифлиса. Къ сожалѣнію, скала, на которой опа воздвигнута, и примыкающія къ ней другія высоты совершенно безлѣсны и вообще лишепы всякой растительности. Черезъ это она много теряетъ въ красотѣ. Подъ сводомъ церкви поісоится прахъ нашего знаменитаго писателя Грибоѣдова. Надъ могилою его стоитъ четырехугольный пьедесталъ пзъ чернаго мрамора, на которомъ водруженъ бронзовый крестъ съ Распя- тіемъ. Къ подножію креста, символу скорби и утЬшенія, обнявъ его руками, прппала, также изъ литой бронзы, фигура колѣнопреклонеішой женщины. Тутъ же, наверху пьедестала, изображены двѣ книги, лежа- щія одна на другой. На верхней надпись: «Горе огь ума». Надъ кннга- ми— лира, увитая лаврами. На передней сторонѣ пьедестала портрегь поэта и надпись золотыми буквами: «Александръ Сергѣевичъ Грибо- ѣдовъ родился 1795, япваря 4 дня, убитъ въ Тегеранѣ 1829, января 30 дня». На друтой сторонѣ написано: «Незабвенному— его Нина», а на третьен: «Умъ и дѣла твои безсмертны въ памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя!» Благодаря своему каменистому грунту и постояпному нахождепію на прнпекѣ солнца, Тифлисъ не можетъ похвастаться особенно роскошною растителыюстью. Собственно садовъ, т.-е. того, что принято у насъ по- нимать подъ этимъ названіемъ, въ немъ только три: Городской, Ботани- чеекій и Муштаидъ. Но даже сохраненіе и этого незначительнаго коли- чества садовъ, благодаря здѣшнимъ климатическимъ условіямъ, сопря- жено для города съ большими хлопотами и издержками: требуется ис- жусственноѳ орошеніе, постоянный уходъ и ирисмотръ и пр. Ботаннче- скій садъ находится недалеко отъ Мта-Цминда. Онъ виднѣется вполнѣ отчетлпво, если смотрѣть на него съ вершипы этой горы. Попасть въ ■Этоть садъ можно прямо изъ Майдана. Повернувъ однимъ изъ переул- ковъ послѣдняго и выбравіпись изъ другихъ, опутывающихъ вакъ бы сѣтыо весь Майданъ, подходишь къ ступенямъ въ горѣ. Это и есть подъемъ къ Ботаническому саду. Лѣстница устроена въ горѣ, и сначала првходится Ъзбираться по наотоящимъ ступенямъ, которыя вскорѣ пе- реходятъ въ простыя ямы, вырытыя одна выше другой и долясен- ствующія изобразкать ступени лѣстпицы. Подъемъ очень ісрутъ и очень высокъ, и взбираться приходіггся ісакъ разъ на солнечиомъ прнпекѣ. Это цѣлое паломпичество, за которое каждый въ правѣ ожидать себѣ награды. Но тифлисская Мекка на дѣлѣ оказывается, пожалуй, и не стоящей трудовъ, положенныхъ для ея достиженія. Садъ расположенъ на гребнѣ горы и растителыюсть его доволыю жидка, вѣроятно благодаря плохо устроенной системѣ орошенія. Есть, впрочемъ, большой цвѣтшікъ и собраны разнообразныя породы кавказ- ской флоры. Но если самый садъ пичего собою не представляетъ, то напорама, которая открывается изъ него, очарователыіа: весь Тифлисъ какъ на дадони. Болыпой городъ разбросался по обѣ стороны Куры въ самомъ живописномъ, картинномъ безпорядкѣ: рѣку въ нѣсколысихъ мѣстахъ пересѣкаютъ мосты; мѣстами поднимаются тошсія башни минаретовъ, ісоническіе ісупола грузинскихъ церквей; длшшымъ темнымъ нятвомъ вытянулся садъ Муштаидъ; кишмя кишитъ какой-то муравейникъ на томъ мѣстѣ, гдѣ долженъ быть Майданъ; дома разрѣзываются площа- дями; улицы и переулки открываются цѣлою сѣтыо прихотливыхъ узо- ровъ и, словно змѣйісн, ползаютъ во всѣ стороны. А кругомъ города желтовато-сѣрыя каменистыя горы, на одной изъ которыхъ возвышается церковь, а другая увѣнчапа руипами старинпой крѣпости. А еще далѣе ж елтѣегь ровпое низмеиное пространство и сливается вдали съ горн- зонтомъ. II надъ всѣмъ этимъ сѣровато-голубое небо раскинулось безпредѣль- нымъ шатромъ, и горячее южное солнце заливаетъ всю земліо цѣлымъ потокомъ золотого свѣта. II все блеститъ и искрится подъ его лучами. Сельекая жизнь въ Грузіи. (А. Лейста.) Городовъ въ Грузіи иемного, и потому деревня и до настоящаго времени сохранила иреобладающее значеніе. Деревни по болыпей части имѣюгь многочисленное населеніе, состоящее не только изъ крестьянъ, но изъ помѣщиковъ-дворяпъ и мелкихъ торговцевъ, такъ что всѣ три со- словія одинаково представлепы въ деревнѣ. Такъ какъ дворянскія семей- ства ие имѣютъ большихъ имѣпій, то опи живутъ разсѣяпно по всей стра- нѣ, по болыпей части въ своихъ старинныхъ усадьбахъ. Болыпая часть дворянскихъ семей обитаетъ въ той или другой мѣстности цѣлыми рода- ми, и поэтому часто случается, что всѣ помѣщики въ деревнѣ носятъ одну и ту же фамилію и часто находятся въ родствѣ другъ съ другомъ. Даже состоятельные помѣщики рѣдко имѣютъ болыпія обособлениыя помѣстья. По болыпей частц старипная усадьба состоитъ толысо изъ дома помѣщика, отдѣльной кухни, кладовой и погреба, тогда какъ хлѣвъ и кошошня находятся гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ, а овины совсѣмъ от- сутствують. Ради безопасности въ прежнія времена всяісій стремился се- литься поближе къ своимъ сосѣдямъ, и только съ недавней поры нѣкото- рые стали покидать тѣсную деревию и строить усадьбы внѣ ея иредѣловъ. Дома помѣщиковъ по большеи части двухъэтаисные съ большими ком- иатамп; особеппо помѣстителыіы гостиная и столовая. Вдоль обѣихъ продольныхъ стѣнъ, а цногда и вокругъ всего дома тянется крытая галлерея, или веранда, иерила и столбы которой украшепы рѣзьбой въ грузнпскомъ стилѣ. ГІочти всегда дома очень просты, но выглядятъ до- волыю уютно, благодаря своимъ ослѣпительно бѣлымъ стѣнамъ итакимъ же галлереямъ съ поддерживающими ихъ колоинами. Веранды обык- новенно бываюгь отісрыты и толысо на сырыхъ ппзменностяхъ вдоль Чернаго моря въ нихъ вставляютъ стекла для защиты отъ вѣтра и дождя. В ъ домашней жизни грузипъ эти веранды имѣютъ болыное зна- ченіе: здѣсь обитатели дома лѣтомъ проводятъ болыную часть времени, въ особенности въ утрепніе и вечерніе часы, когда на балконѣ царитъ пріятная прохлада. 'Гакъ какъ дома помѣщшсовъ расиоложены, гдѣ воз- можно, на возвышенпомъ мѣстѣ, то съ балкоиа открывается широкій кругозоръ па жпвошісныя оісрестности, и грузинъ охотно проводитъ здѣсь цѣлые часы, погруженныи въ созерцаніе или въ лѣнивую мечтательность. Веранды помѣщичыіхъ домовъ рѣдко бываютъ обвиты выощимися расте- ніями: грузинъ пе уерпитъ никаісой зелени на стѣнахъ своего дома. Въ выборѣ мѣста для своихъ жилиіцъ грузины обнаруживаютъ ие- мало вісуса, и въ Грузіи часто встрѣчаются усадьбы, расположенныя очень живописпо. Подобно наружному внду И внутреннее убранство помѣщичьяго дома отличается простотой. Устройство тсомпать въ настоящее время носитъ почтн всюду европейсвй характеръ, и только многочиоленные ковры какъ па полу, такъ и на отѣнахъ напоминаютъ посѣтителю, что онъ находится на востоісѣ. І-Іеотъемлемую принадлеисность обстановки гру- зинской комнаты составляетъ тахта-—широкій диванъ безъ спинки, состоя- щій изъ деревянной рамы, покрытой матрацомъ и коврами. По обѣимъ сторонамъ тахты ліежатъ длиипыя цилиндрііческія подуипси— «мутаки», на которыя опираются локтемъ, чтобы удобнѣе сѣсть. Къ стѣнѣ нрнсло- нены болынія четырехуголыіыя подушіси, наружная сторона которыхъ украшена пестрыми шнурами и вьппнвками. Изготовленіе этихъ вышн- вокъ составляетъ- для многихъ женщинъ важпыи промыселъ и требуетъ не только большого искусства, но и знакомства съ хараістеромъ арабе- сокъ, при всемъ ихъ разнообразіи слѣдующихъ извѣстнымъ правиламъ. Тахта прежде всего диванъ, ио для многихъ богатыхъ людей она замѣняетъ постель. Въ прежнее время, когда. меблировіса въ грузин- скихъ домахъ была еще очень скудная, все убранство даже гостиноіі состояло изъ нѣсколысихъ очеиь длинныхъ тахтъ, разставленныхъ вдоль стѣнъ, что, впрочемъ, изрѣдка наблюдается еще и теиерь. Гости сидѣлн на нихъ по восточному обычаю, поджавъ подъ себл ноги. Грузинъ человѣкъ общества; онъ, если толысо позволяют'і, ему сред- ства, любитъ проводить время весело и ожішленно, любитъ припимать гостей, иногда даже затрачивая на это все свое состояніе; онъ цѣнитъ очень высоко пріятное общество. Лѣтъ пятьдесятъ, шесті.десятъ тому назадъ, когда помѣщики въ общемъ были еіце доволыю зажиточны, даже несостоятельные изъ нихъ могли, благодаря широко развитому гостепріимству, вести беззаботную жизнь. Гостиницъ тогда не было во всей странѣ; любой домъ былъ открытъ для каждаго, даже для незна- комаго. Посѣтитель былъ всегда желаншмъ гостемъ и за то развле- ченіе, которое опъ доставлялъ хозяевамгь, его не только принимали н угощали, но и увеселяли музыкой, пѣніемъ и танцами. Многочисленные обѣднѣвшіе дворяне проводили свою жизнь, нооѣ- щая по очереди родственниковъ и друзей или даже подолгу гостили въ одиомъ мѣстѣ. Каждый состоятелыіыіі помѣщикъ, стремившійся сох])а- нить свою популяриость, считалъ долгомъ при всякомъ торжественномъ случаѣ угощать у себя всѣхъ бѣдняковъ округн и обижался, если по- слѣдніе отсутствовали. Оии приходили незваными къ каждому семеіі- ному празднику, на каждое пиршество, ѣли за однимъ и тѣмъ же сто- ломъ и еще получали подарки для своихъ женъ и дѣтей. Это неограниченное гостепріимство породило зпачителыіую склон- ность къ праздности, выработало особый типъ приживальщика, но при тогдашнихъ условіяхъ это мало отражалось на общемъ благосостояніи, основанномъ въ значительной степени на крѣпостномъ трудѣ; съ отмѣ- ной крѣпостного права дѣло значительно измѣнилось. Азіат. Россія. 8 При нынѣшнихъ условіяхъ гостеиріиаство у грѵзинъ узке ие отли- чается такой широтой, но тѣмъ ие менѣе оно сохранилось. Угощеніе во время празднествъ, какъ и обычный обѣденный столъ грузина, довольно просто и отличается болыпе количествомъ блюдъ, чѣмъ ихъ разнооб- разіемъ и приготовленіемъ. Обѣдъ даже въ торжественныхъ случаяхъ состоитъ рѣдко боЛѣе чѣмъ изъ четырехъ-пяти блюдъ, обыкновенно изъ супа, рыбы, жаркого и плодовъ. Мучныя блюда и зелень были въ старину, .повидимому, незнакомы грузинамъ и введены только русскими. Среди наиболѣе любимыхъ кушапій можно уісазать на «чичеруму», кисло- ватый супъ изъ баранины съ шафраномъ, «босбаши», ісоторый также приготовляется изъ баранины съ лукомъ, рисомъ и перцемъ, и па супъ изъ лососей. Лососи и форели водятся въ такомъ болыпомъ количе- ствѣ во многахъ рѣка-хъ края, что ихъ подаютъ къ столу даже у несостоятелыіыхъ людей. Какъ и всюду на Кавказѣ, въ Грузіи употребляютъ въ болыномъ ко- личествѣ баранину, которая, будучи иодзкареиа на вертелѣ, составляетъ любимое національное блюдо— шашлыкъ. Къ числу наиболѣе распростра- ненпыхъ націоналыіыхъ блюдъ относится пилавъ, приготовляемый раз- лнчнымъ образомъ изъ риса съ куринымъ мясомъ, или бараииной и су- шеными плодамн. Пиіцу подають ісъ столу въ болыпомъ количествѣ. Вообіце говоря, грузина нельзя назвать любителемъ поѣсть, по онъ имѣетъ болыиую склонность къ общественпымъ ииршествамъ и охотно пользуется всякпмъ удобнымъ случаемъ для этого. Если у помѣщика соберется нѣсколько гостей къ обѣду, то хозяпнъ изъ всѣхъ силъ старается придать этому случаю торжествеиный характеръ и ве- селостыо н богатымъ угощеніемъ прогнать изъ дому обыденное настрое- ніе. Во время такого обѣда- главиую роль нграетъ, конечно, вино, н надо быть прнвычпымъ человѣкомъ, чтобы остаться на ногахъ. Питье н пѣиіе— главиая утѣха собравшихся, и чтобы и то и другое шло по по- рядку, передъ обѣдомъ избирается «толумбаши» или «тамада», на обя- занностп котораго лежитъ провозглашеиіе тостовъ. Если общество со- стоитъ изъ остроумиыхъ людей, то обязаиность толумбаши далеко не изъ легкнхъ, такъ кавъ въ этомъ случаѣ ему приходится казкдому изъ гостей экспромптомъ держать рѣчь, которал должна отличаться остро- уміемъ и юморомъ. Прнзнаннымъ толумбаши можетъ быть только такоіі человѣкъ, котораго не приведешь въ смущеніе никакой остротоіі, онъ долженъ быть силенъ па голову н крѣпокъ на ноги, должеиъ быть хорошпмъ пѣвцомъ и вообще веселымъ собесѣдникомъ. Только еслп онъ обладаетъ всѣми этими качествами, онъ можетъ разсчитывать на всеобщее признаніе, но тогда онъ уже прпглашается какъ незамѣ- нимый почетный гость на каждое торжествецное иразднество. Первыіс тостъ провозглашается всегда за здоровье старѣйиіаго или паиболѣе виднаго гоотя (все равио изі. мужчшп. или изъ жеііщииъ), тогда какъ за здоровье хозяевъ пыотъ въ концѣ пира. Послѣ каждаго тоота всѣ приоутотвующіе поютъ «Мравалъ джаміеръ» (Долго жпть!). ІІослѣ этого пѣвцы повторяютъ другими словамн то же пожелапіо н въ заключеніе благодарятъ отъ лнца гостя словами «Вашдлобели воръ» (Благодарю!). Напѣвъ заотольныхъ пѣоенъ различенъ, но всѣ онѣ от- личаютоя мелодичнымъ темпомъ и звучатъ заунывно, какъ вообще всѣ грузинскія народныя цѣснн. По болыпей части поіоп. хоромъ. Всегда пѣніе занимаетъ значіггельнуіо часть пнра; еоли оігь нродолжаетоя нѣ- сколько чаоовъ, то за краткими заотольными пѣонями слѣдуютъ пѣони другого характера, которыя поютоя или хоромъ подъ аккомпанементъ «тари» (родъ гитары) пли отдѣльными пѣвцами. Многія изъ этихъ пѣ- сенъ относятся къ современной литературѣ, другія запмотвованы изъ богатой народной поэзіи и по большей части восгіѣваютъ любовь или тоску ІІО милой. Послѣ обѣда звуки тари п пѣони не умолкаютъ, звепятъ бокалы плн серебряныя чаши, гости омѣютоя и шутятъ, молодые люди пере- глядываютоя съ красивыми дѣвушками, и ннкто не думаетъ подожить конецъ этому веоелыо. Часто подаютъ еще бокалъ изъ турьяго рога, и наиболѣе силыіые въ вннѣ осушаютъ его до дна за какуіо-пибудь изъ нрисутствуюіцихъ красавицъ. Веселье съ каждымъ часомъ раотетъ н продолжается ииогда до поздией ночи. Звучатъ бокалы, произносятся тооты, и звопко разиооится пѣніе сотенъ голосовъ, парушая тишину сооѣдннхъ деревень. Грузииъ не любитъ тихоіі радости, онъ веселится шумно и безъ удержа обнаруживаетъ свою жнзнерадостиость. Болынія пиршества ироисходятъ теперь только во время свадебъ, именпнъ и крестинъ у зажнточныхъ людей. Свадьба для грузина всегда праздннкъ, справляемый шумно и съ большимъ великолѣпіемъ. Только въ Тнфлисѣ тенерь свадьбы ипогда оправляются проото, но въ деревнѣ онѣ сохранили прежній характеръ. Издержки при этомъ чаото превосходятъ средстна устроителя праздника н въ значительпой степепи обусловливаются не гостепріимствомъ, а легкомыолениымъ желапіемъ пустнть ныль въ глаза, весі.ма свойствеп- нымъ дворянству Грузіи. Свадьба пронсходитъ обыкновенно черезъ нѣсколько мѣеяцевъ, а нногда спуотя годъ или два послѣ обрученія. Въ утро торжественнаго дня женихъ въ сопровождеиіи многочисленной свиты отправляется въ домъ невѣсты, гдѣ уже собрались гости. Свита жениха состоитъ изъ родственниковъ и друзей и нерѣдко бываегі. больше ста человѣкъ, въ особенности если женихъ богатъ и происходитъ изъ знатной семыь Если позволяютъ средотва, спутники жениха являются въ древней на- ціональной грузннской одеждѣ: въ длинпыхъ, до колѣнъ, бархатныхъ 8 * казакинахъ, опѵшенныхъ мѣхомъ, бѣлыхъ узкихъ ш ароварахъ, съ низ- кимн барашковымп шапкамп на головѣ и всегда вооруженньши саблей и кпнжаломъ въ серебряныхъ или позолоченпыхъ ножнахъ. Остальные одѣ- ты въ длинныя черкески, но непремѣнно имѣютъ при себѣ оружіе. Подъ верхней одеждой у каждаго узкая, застегивающаяся на крючки, куртка, но болынейчасти изъшелка нли пзъ другойтонкой матеріи бѣлагоцвѣта. По древнёму грузинскому обычаю всѣ спутники женпха должны ѣхать верхами, но современная городская жизнь отучила уже нѣкото- рыхъ помѣщиковъ отъ такого способа передвиженія; въ Грузіи теперь существуютъ люди, которые никогда не садились на лошадь, а потому естеетвенно предпочитаютъ ѣхать въ экипажѣ. Такіе горожане въ чер- ныхъ сюртукахъ или фракахъ нарушаютъ, конечно, пеетрую и живо- писнѵю картинѵ свадебнаго ш ествія, съ пѣніемъ и музыкой проходящаго черезъ деревнн. Впереди кортежа скачетъ посолъ, чтобы пзвѣстить собравшихся въ домѣ невѣсты о прибытіи жениха; затѣмъ дѣлаются всѣ приготовленія къ вѣнчанію. Н евѣсту одѣваегь какая-нибудь родственница изъ ея семьи, часто ея бывшая кормилица, которая остается на всю жизнь ея подругой и пользуется въ домѣ большимъ вліяніемъ. Впереди свадеб- наго шествія Ѣдегь почетпый гость, который во время вѣнчанія дер- нсить вѣнецъ надъ головой жениха и невѣсты. ІІо окончапіи церемоніи поздравляють еще въ церкви молодыхъ, а затѣмъ всѣ возвращаются домой .съ радостными пѣснями. и выстрѣлами, при чемъ молодые на по- рогѣ церкви проходятъ подъ двумя скрещенными надъ ними саблями. Въ домѣ нроисходить сначала передача нриданаго, которое по большей части состоитъ изъ различнаго рода нарядной одежды; затѣмъ слѣдуетъ вторичное поздравленіе, и начинается свадебный пиръ, приго- товленія къ которому тянулись пѣсколько дней. В ъ лѣтнюю пору пиръ происходитъ въ саду или па дворѣ въ нарочно устроенныхъ съ этою цѣлыо бесѣдкахъ изъ зелепыхъ вѣтвей. ЬІерѣдко въ немъ принимаютъ участіе двѣ-три сотни нерсонъ, такъ ісакъ, кромѣ родственниковъ и друзей новобрачпыхъ, приглашаютъ также ^сосѣдей, да и непригла- шенныхъ принимаютъ радушно. Заколото нѣсколысо дюжинъ барановъ, двѣ-три коровы, нѣсколько сотенъ различной птицы, изъ сада принесено нѣсколько корзинъ съ плодами, а изъ погреба много бочекъ вина, ко- торое льется рѣкой. Десятокъ слугъ неслышпо убираютъ пустыя бу- тылки и приносятъ полныя. Болѣе пожилые гости еще продолжаютъ сидѣть, пыотъ и поютъ, а молодежь уже прннялась за танцы, пря чемъ обыкновенпо танцуютъ сначала національный «лекури». Два зурнача и барабанщпкъ внезапно пачинають заупывную, страстную мелодію, которая даже усталыхъ п лѣнивыхъ подымаетъ на. ноги. Лекури обыкновенно танцуетъ одна пара, мужчина и женщина, ири чемъ танцоры не иодаюгь другъ другу руки, а каждый изъ нихъ выдѣлываетъ различныя па оамоотоятельио. Глав- ное иокуоотво ооотоитъ въ быстромъ движеніи ногъ, тогда какъ верх- няя чаоть тѣла— туловище должно оставатьоя въ опокойномъ и граціоз- номіі положеніи. Танцоръ приближается къ своей дамѣ, и, когда иахо- дптся противъ нея, она легкимъ движеніемъ. ускользаетъ отъ него, а онъ преслѣдуетъ ее, пока опять не настигнетъ. Танецъ по мѣрѣ овоего развитія дѣлается все быотрѣе и быстрѣе и сопровождается сочувствен- ными возгласами зрителей, хлопаньемъ въ ладоши, а таюке страстными звуками зурны и бубна. Уже давно въ Грузіи распространились всѣ европейсісіе танцы, и не только въ городахъ, но и въ деревиѣ, гдѣ ихъ тапцуютъ подъ рояль. Свадебпый балъ зампраетъ толькоподъ утро, но этимъ далеко не заканчивается торжество, продолжающееся еще два-три дпя, а затѣмъ снова возобновляется уже въ домѣ молодого. Приданое соотоятелыюй грузинки въ наотоящее время далеко ие тавъ роскошно, какъ въ презкнія времена, когда еще большая часть помѣщи- ковъ обладала значительными средотвами и изъ года въ годъ пакопляла его. І-Іевѣста получала не только значительный запасъ платьевъ, бѣлья, различныхъ украшеиій, ііо таіике ковры, подушки, меблировку цѣлыхъ комиатъ, бапасъ матерій, хватавшій иа миого лѣтъ. Перечислеиіе всѣхъ предметовъ, включепныхъ въ приданое, заблаговремеино соотавляетоя съ большою тщательностыо, при чемъ ие эабывается даже мельчайшей вещицы. Эта записъ, часто на нѣсісолыснхъ страиицахъ, служила какъ бы рекомендаціей для невѣсты, въ особеипооти въ тѣхъ случаяхъ, когда бракъ заключался черезъ посредниісовъ. Кромѣ свадебъ, большое количество гостей собирается также иа крестинахъ, при чемъ, согласно существующему обычаю, ісаждый изъ гостеи привозитъ какой-пибудь подарокъ. Обыкиовешіо крестииы нроис- ходятъ спуотя иѣсколысо мѣсяцевъ, а иногда и цѣлый годъ иослѣ рождеиія ребеика. Въ крестные отцы нриглашаютъ всегда людей еъ положепіемъ, а кормилицу для ребешса избираюгь изъ женщинъ чест- ныхъ и Ііользующихся извѣстиымъ уважеиіемъ; на нее смотрятъ какъ иа родствеиницу, и она по большей части остается навсегда въ семьѣ и часто обнаруживаетъ большую привязанность къ дому. Ііо миогихъ домахъ кормилицѣ поручаютъ веденіе хозяйства и надзоръ за прислугой. Лослѣдияя теперь менѣе многочисленна, чѣмъ ирежде, ио все же въ домѣ помѣщика и теперь прислуги болыпе, чѣмъ члеиовъсемьи: коли- чествомъ прислуги по древнему грузппскому обычаю измѣряется важность хозяевъ. Первое мѣсто заиимаетъ поваръ, по большей части имеретинъ, который, кромѣ проворотва въ своемъ искусствѣ, обладаегь также недю- жиииыми споеобностями копить деньгу и часто иослѣ болѣе или менѣе нро- должительной службы открываетъ собственный ресторанъ или гостиницу. Лакей часто бываетъ другомъ всѣхъ членовъ семьи, въ особенноети если онъ долго служилъ вѣрой и правдой и, такъ оказать, сросся съ ннтересами дома. Кромѣ лакея и повара, въ богатомъ домѣ находятся по болыней части еще нѣсколько мальчиковъ, отъ пятнадцатн до двад- цати лѣтъ, нѣсколько горничныхъ, а иногда также особый управляющій виннымъ погребомъ. Обыкновенную елужбу исполняетъ только мужская прислуга, тогда какъ женская исключительно обслуживаетъ женекую половину семьи или смотритъ за дѣтьми. Оеобенно своеобразный тннъ въ грузинскомъ помѣстьѣ представляетъ управляющій «мурави». Обыкновенно это обѣднѣвшій дворянинъ съ екуд- нымъ образованіемъ и лишь практическими свѣдѣніями по сельсісому хозяйству, ісоторое онъ ведетъ съ грѣхомъ пополамъ, по-старииѣ, не думая объ улучшеніяхъ. Соотвѣтетвенно этому онъ получаетъ неболь- шое жалованье, но такъ какъ самъ помѣщикъ обыкновенно по своему легкомыслію не слѣдитъ за хозяйствомъ, то управляющій успѣшпо хо- зяйничаетъ себѣ въ карманъ и въ концѣ-концовъ скопляетъ порядочное состояніе. ЬІастоящій тнпичныіі мурави почти всегда человѣкъ упитан- ныіі и не дуракъ выпить, такъ какъ онъ завѣдуетъ виинымъ погребомъ н, естественно, привыкаетъ ісъ вппоградному соку. Передъ евопмъ го- еподнномъ онъ раболѣпенъ, льетитъ его тщеславію и всяческн стараетея вкрастьея въ его расположеиіе, которымъ чаето иользуется во зло. Помѣщеніе, отводимое мурави, почти всегда очень екромное и со- отвѣтствуетъ его скромнымъ потребностямъ. Двѣ перемѣны платья, немиого бѣлья, кпнжалъ, ружье и нѣеколько киигъ соста.вляютъ, еслп онъ не женатъ, все его движимое имущество. Какъ уже было сказано, мелкіе помѣщики живутъ обыкновенно тѣсно другъ около друга, такъ что между ихъ уеадьбами не остается мѣста для большого сада. Чаще всего передъ домомъ находится не- большая, покрытая травой площадка, на котороіі возвышается нѣсколько дубовъ и орѣшинъ, рѣже лппъ н плодовыхъ деревьевъ, нодъ тѣпыо которыхъ обѣдаютъ н отдыхаютъ. Клумбы съ цвѣтами встрѣчаются рѣдко, чаще всего разводятъ розы. Стройные кііпарисы рѣдко иодни- маются среди зелеии сада, при устройствѣ котораго обращаютъ мало вниманія на декоратнвную сторону. В ъ этомъ отиошепіи грузины усту- паютъ другимъ восточнымъ цародамъ, въ особѳнности персамъ н тур- камъ. Если онъ сажаетъ дерево, не прпносящее плодовъ, то при этомъ думаетъ толысо о прохладѣ, которое оно доставнтъ ему лѣтомъ, но нс прннимаетъ въ расчетъ красоту еамого растенія. Вііноградннкн лежатъ почтп всегда за деревией нли по крайней мѣрѣ по окраинамъ ея и очень многочисленны въ Кахетіи. Снаружи онн об- ііосятся частоколомъ, а чаще заборомъ нзъ хвороста, около котораго растуть тутовыя деревья, .тополп и ветлы. Кусты вшюграда разеаживают- оя не рядами, а въ безпорядкѣ. Въ Имеретіи и Мингреліи впноградъ растетъ часто въ обыкновениыхъ садахъ между деревьями и оплетаетъ ихъ стволы II вѣтви до самоіі вершины. Культура винограда еще повсюду примитивна, богатые оады кажутоя одичавшими, но, именно благодаря этому, они отличаютоя болыпою прелестыо. Тамъ, гдѣ бываютъ оухія лѣта, приходится обращать оообое вниманіе наискусственное орошепіе не столысо изъ-за вииоградниковъ, сколько ради плодовыхъ деревьевъ и по- оѣвовъ; а такъ какъ въ восточной Грузін воды мало, то рас- предѣленіе ея вызы- ваетъ часто сооры. Грузинокое вино- дѣліе стоитъ въ общемъ на ніикоіі степени развитія, и вино ириготовляется примитіівнымъ спо- собомъ. Сборъ на- чинается въ сере- динѣ сентября и за- канчивается въ но- олѣднихъ числахъ октября. Крестьяне собираютъ вино- градъ всегда рань- ше, чѣмъ крупные номѣшики, т а к ъ какъ обращаютъ бо- лѣе вииманія иа ко- личеотво, чѣмъ на качество вина. Вииоградъ выдавливаетс^і ногами, и выжимки остаются лежать въ соку во время броженія, отчего большая часть винъ, въ особенностн красныя, получаютъ терпкій вяжущій вісусъ. По оконча- ніи брожеиія вино сливается въ деревяппыя бочки или глиняные ісув- шины н идетъ въ дѣло уже черезъ четыре, шесть недѣль. Грузииы любятъ молодое вино, и ихъ запаоы рѣдко хватаютъ болѣе, чѣмъ до слѣдующаго года. Для сохраненія вииа еще и теперь предпочитаютъ глиняные кувшины, въ которыхъ вино будто бы сохраняется дольше и лучше. Они достнгаютъ часто громадныхъ размѣровъ и вмѣщаютъ вь себя тысячи бутылокъ. ІІхъ зарываютъ до самаго горла въ землю, такъ что вино мало иодвергается измѣненіямъ температуры. Разведеніемъ плодовъ заниыаются, какъ и винодѣліемъ, повсемѣстно, но не вездѣ съ одинаковымъ успѣхомъ. Н а ряду съ обыкновеннымп еортамп плодовыхъ деревьевъ, какъ яблоня, груша, слпва, вйшня, ра- сту гь повсюду персики, абрпкосы, фиги, грецкіе орѣхи, благородныіі каштанъ, мипдаль, тутовое дерево. Благодаря теплому лѣту плоды по- лучаются сладкіе и нѣжные, но обыкновенно простыхъ сортовъ, тажъ какъ еще недавно не обращалось никакого вниманія на облагораживаніе пхъ. Исключеніе представляютъ только персики, которые превосходны. Во многихъ деревняхъ насажденія персиковыхъ деревьевъ занимаютъ значительныя пространства и во время цвѣтенія представляютъ прелест- ную картину. Весьма распространены въ Грузіи консервированные фрукты (мураба), въ особенности вишпи и персики; ихъ можно найти почти во всякомъ хозяйствѣ. Во мпогихъ мѣстностяхъ винодѣліе п разведеніе илодовъ и овощей даетъ главний доходъ помѣщикамъ, которые вслѣдствіе недостатка въ землѣ й въ пастбищахъ не могутъ па широкую ногу заниматься земле- дѣліемъ и скотоводствомъ. Толысо тамъ, гдѣ виноградъ растетъ плохо, преобладающее значеніе получило хлѣбопашество. Грузинъ больше всего сѣетъ пшеницы, ячменя и кукурузы и только въ болѣе высокихъ мѣст- ностяхъ— овесъ и рожь. Пшеница составляетъ основу хлѣбопашества, такъ какъ она даетъ грузину его хлѣбъ. Ржаной хлѣбъ употребляется очень мало, а і і з ъ маисовой или гороховой муки хлѣбъ выпекаютт, только по низменному побережыо Чернаго моря и въ Имеретіи, ячмень же идетъ почтп исключительпо на кормъ лошадямъ. Вс-лѣдствіе сухости климата. и тяжелой обработки земли хлѣбо- пашество сопряжеио съ большнми затрудненіями, которыя не всегда вознаграждаются хорошимъ урожаемъ. Почва по болыней части глини- стая, а во многихъ мѣстахъ известковая или ісаменистая, и даже при обилыюмъ "орошёніп пашется настолысо трудно, что въ плугъ прихо- дится впрягать по меныней мѣрѣ четыре пары буйволовъ илн быковъ. Такъ какъ и иомѣщики и крестьяне употребляютъ при распашкѣ старшшыіі, громоздкій грузинсісій плугъ, то въ него приходится впря- гать даже до восьми паръ быковъ. Пахота при такихъ условіяхъ— тяжелая работа, которую мелкіе помѣщики могутъ выполнить толысо соединенными силами. Кромѣ работпиковъ, ведущихъ плугъ, при распаш- кѣ необходимо имѣть еще нѣсколько погонщиковъ (обыкновенно мальчи- ковъ), которые криками и ударами понуждаютъ животиыхъ идтировнымъ шагомъ. Далыіѣйшая обработка поля при помощп бороны не произво- днтся, да и вообще грузинская борона не имѣетъ своего цѣлыо разрых- леніе почвы, а предназначена лишь для того, чтобы прикрыть сѣмена возможно толстымъ слоемъ земли. Она состоитъ изъ шеста., къ кото- рому прикрѣплено нѣсколько длиниыхъ, толстыхъ вѣтвей, и напомина- етъ собой метлу. Такого рода бороненіе обусловливается, по слоііамъ грузинскихъ' помѣщиковъ, тѣмъ обстоятельствомъ, что осеныо болынею частыо стоитъ сухая погода п часто дуютъ сильные вѣтры, такъ что иеобходимо позаботиться, чтобы вѣтеръ не выдувалъ сѣмена. В ъ самомъ дѣлѣ, даже нѣмецкіе колонисты и русскіе гіереселенцы усвонлп отъ грузинъ нѣкоторыя особенности обработки земли, соотвѣтствующін мѣстнымъ климатическпмъ условіямъ. Недостатокъ влаги сильно вре- дитъ мѣстному хлѣбопашеству, но, съ другой стороны, рѣдкость дождя облегчаетъ нѣкоторыя земледѣльческія ра-боты, какъ, напримѣръ, но- косъ, жатву и молотьбу. Послѣдняя производится очепь оригинальнымъ способомт.. Токъ, большая круглая площадка, находится нодъ открытымъ небомъ гдѣ- пибудь поблизости отъ стоговъ хлѣба. Поутру развязаниыо стога рас- кладываются на току и затѣмъ цѣлый день но иимъ ѣздятъ на моло- тилкѣ, покамѣстъ вся солома не разотрется на мелісія части. Молотилка состоитъ изъ тяжелой доски, утыкапной снизу острыми камнями, пред- назначенными для размельчеиія соломы. Молотилку тащитъ по большеіі части волъ или буііволъ, а ногонщикъ для большеіі тяжести стоитъ на доскѣ. Такая молотьба— очень скучная работа; молотилка должпа нѣ- сколысо сотенъ разъ проѣхать по тоісу, прежде чѣмъ солома превра- тится въ мелкій мягкій «саманъ»; но, несмотря па это, такую молотьбу считаютъ здѣсь единственно цѣлесообразной, такъ какъ кавказскій скотъ ѣстъ толысо мягкую солому. Для работъ грузинъ пользуется исключителыю буйволами н бы- ками, тогда какъ лошадь ходіггъ толысо подъ верхомъ илп въ упряжкѣ. Предпочтеніе о і і ъ отдаетъ буйволамъ, которые являются прекраснымъ рабочимъ скотомъ и незамѣннмы въ горахъ для перевозки тяжестей, такъ какъ онн легко идутъ даже по ісрутымъ дорогамъ съ тяжелой ношей. Кавказскій буйволъ— добродушное терпѣливое жпвотное, н грузиігь отиосится къ нему съ болыпею заботливостыо и болыие его жалѣетъ, чѣмъ быковъ. Универсальнымъ экипажемі, служитъ «уреми» (ио-татарски арба)— это первобытпая двухколеснан повозка съ непо- движиымъ дышломъ, къ переднему копцу котораго прикрѣплено двой- ное ярмо, которое толкаютъ грудыо и затылкомъ буйволы или быки. Повозка неособенно тяжела и болѣе пригодна на крутыхъ дорогахъ, чѣмъ четырехколесный экинажъ. На «уреми» грузинскій крестьянинъ свозить домой хлѣбъ, доставляетъ дрова, вино и хлѣбъ въ городъ на базаръ и даже возитъ жену и дѣтей въ гости. Въ нослѣднемъ случаѣ дно экипажа устилаютъ ковромъ и подушками, а для защиты отъ дождя и солнца покрываютъ его верхомъ изъ натянутой на обручи матеріи. Передвиженіе совершается невѣроятно медленно, но ѣдущіе уже ирп- выклн къ этому и коротаютъ время болтовней и пѣніемъ. Лошадь, какъ узке уиомянуто, рѣдко уиотребляютъ для тяжелыхъ работъ, а въ преж- нее время ею пользовамсь исключительно для верховой ѣзды. Такъ какъ въ старнну въ Грузіи не было извѣстно никакихъ экипажей, кромѣ уреми, а верблюды были рѣдки, то даже дальнія поѣздки совершались и мужчинами и женщинами верхомъ. Грузинъ— ловкій исмѣлый всадникъ. Онъ безстрашно ѣдетъ черезъ бурный потокъ или по тѣсной тропинкѣ надъ пропастыо, не боясь головокруженія. Уже маленькимъ мальчикомъ онъ охотно гарцуетъ на конѣ, такъ что съ возрастомъ изъ него выхо- дитъ настоящій, неутомимый и неустрашимый ѣздокъ, какимъ были и его предки въ неисчислимыхъ поколѣніяхъ. Онъ не считаетъ для себя затруднительнымъ проѣхать цѣлый день верхомъ и даже предпочитаетъ этотъ способъ передвизкенія всякому другому. Съ кинзкаломъ за поя- сомъ, въ черной буркѣ, сидигь онъ свободно и легко на сѣдлѣ, насла- ждаясь окружающей природой или напѣвая пѣсню. Впереди сѣдла вн- сятъ мѣшки съ провизіей: виномъ, сыромъ, хлѣбомъ, свѣжими огур- цами и мясомъ, нзъ котораго онъ въ лѣсу или въ полѣ зажаритъ себѣ на деревянномъ вертелѣ жаркое. Дазісе люди, привыкшіе, благодаря свопмъ средствамъ и воспитанію, къ извѣстнаго рода удобствамъ, предпрішимаютт. охотно нродолжителыіыя поѣздки верхомъ, чтобы одиігь-два дня ирожить такою жизныо, какую изъ года въ годъ вели ихъ предки. Скотоводствомъ грузинскіе помѣщііки заніімаются вообще мало за недостаткомъ хорошпхт. пастбищъ, которыя иаходятся только въ горахт,, обыкновеино далеко огь усадьбы. Поэтому надзоръ за ско- томъ затруднителепъ и оказывается болѣе выгоднымъ отдавать паст- бища въ аренду. За исключеніемъ двухъ или трехъ мѣсяцевъ, скотъ круглый годъ и нри всякой погодѣ пасется на подпожномъ корму, по болыпей части иа выгоиахъ шш въ лѣсу. Кормовыхъ травъ здѣсь не сѣютъ, хотя въ Мингрелін и въ нижией Имеретіи онѣ могли бы расти превосходно. Зимой кормъ состоитъ исключительно изъ кукурузной со- ломы, самана и сѣиа. При такихъ условіяхъ молочное хозяйство мало- доходно и имъ занимаются только въ горахъ, да русскіе и нѣмецкіе колонисты поблизости отъ Тифлиса. Овецъ и свинеіі разводитъ почтн каждыіі иомѣщикъ. Впрочемъ, въ широкомъ размѣрѣ овцеводство ведется только въ горахъ, гдѣ оно, благодаря тучнымъ настбищамъ, соетавляетъ для крестьянъ едипствен- ную доходную статью. На горныя пастбнща прнгоняютъ на все лѣто также овечыі отары изъ ннзмеиныхъ мѣстъ, ири чемъ за надзоръ за стадамн пастухн не получаютъ платы деньгами, а берутъ въ свою пользу часть приготовленнаго сыра и иѣсколько ягпятъ изъ нриплода. Грузннскій овечііі сыръ вкусенъ и легко переваривается, почему его въ болыномъ количествѣ употребляютъ какъ богатые, такъ и бѣдиые. Къ числу домашнихъ животныхъ принадлезкатъ еще ослы н мулы, ко- торые весьма многочисленны и употребляются для перевозкн тяжестеіі. Много разводятъ также ісозъ. Почти каждыіі помѣщпкъ и крестьяшшъ держитъ куръ, гусей, утокъ и нндюшеісъ, хотя ухода за ними ника- кого не бываетъ. Въ Нагорномъ Дагеетанѣ. (Россикова.) Съ перевала передъ нами отісрылась во всемъ подавляющемъ величіи часть Нагорнаго Дагестана, Андія. На смѣну богатѣйшей зелепи смеж- ной Чечни предстали дикія пустыни Дагестана; огромные хребты и ихъ отрогп, скалистые ісряжи и безчисленныя возвьппенностн, изрѣзан- ные долинами, ущельями и котловинами, иадвигались со всѣхъ сто- ронъ, а известісовыя скалы, вывѣтрившіяся мергелистыя осыпп безъ ма- лѣйшйхъ прнзиаісовъ жизни производили гиетущее впечатлѣніе. Не весе- лплп взоръ и видпѣвшіеся аулы. Ихъ каменныя первобытныя ностроііки жались и лѣпились по уступамъ горъ, почти сливаясь съ окружающнми горамп. В ъ поляхъ, засѣянныхъ озимою пшенидею, раздавались крикп перепеловъ. Хлѣбныя иоля здѣсь чрезвычайпо орнгииальиы. По всему южному склоиу горъ въ горизонтальномъ направленіи тяиутся участки; послѣдиіс обиіесены стѣпами, выложениыми изъ кампеіі, для предохраненія о гь за- носовъ и разрушительнаго дѣйствія лішней. Стѣны невысоки, по на- столысо капитальны, что приводятъ въ изумлеиіе жителя равнины. Вели- чина участковъ также поразительпа. Порою оии до того иезпачительны, что даже не хочется вѣрить, чтобы па иего стоило затрачивать тоть громадпыіі трудъ, который иеобходимъ для его разработки. До чего, впрочемъ, незиачительны клочки земли, воздѣлывае.мые горцами, лучшс всего видно изъ апекдота, пользующагося гро.мадною популяриостыо въ мѣстномъ населеніи. Однажды лезгинъ обрабатывал'ь своіі участокь. Палящіе лучи солица и силыюе изнеможеніе заставили его разостлать бурку и црилечь отдохиуть. ІТослѣ отдыха первымъ желаніемъ ого было поглядѣть иа участокъ. Каково жо было удивленіе, когда, осмотрѣвшись кругомъ, оиъ не иашелъ своего участіса! Лезгинъ потерялся въ догад- кахъ и, послѣ долгихъ размышленііі, въ отчаяніи рѣшился идтн въ аулъ. Съ этимъ намѣреніемъ ноднялъ оиъ бурку и несказапно обрадо- вался своей находкѣ: обработанный имъ участокъ былъ покрытъ бур- кой, на которой онъ отдыхалъ. Созрѣвшую пшеннцу на нѣкоторыхъ участкахъ жали. Влиже къ аулу жатва шла въ полиомъ разгарѣ. Почти все женское населеніе аула, отъ мала до велика, въ своихъ типичныхъ головныхъ уборахъ занято было работами. Громкія, хотя и нестройныя, пѣсни оглашали воздухъ и далеко разносились по сосѣднимъ вершинамъ. Способъ жатвы иривлекъ мое шшмаиіе. Жницы ио большѳй чаоти сидѣли на корточкахъ, попадались н стоявшія на колѣняхъ. Приглядываясь къ нимъ, я убѣдился, что онѣ не жали пшеницу сериа.ми, а проото выдергивали съ корнями. На раз- спросы мои въ аудѣ о способѣ жатвы мнѣ объяспили, что въ не- урожайные годы, какъ настоящій, у нихъ не зкнутъ, въ хорошій же урожай пшеница снимается серпами. Аулъ Анди показывается за послѣднимъ крутымъ зигзагомъ и своими бѣлымн мннаретами стушевываетъ непривлекательиый видъ нагроможден- ныхъ другъ на друга каменныхъ поотроекъ оъ безчисленнымъ множе- отвомъ бойницъ. Расположенъ аулъ въ глубинѣ дикаго, лишеннаго ма- лѣйшей растителыюсти ущелья, на крутомъ, но невысокомъ несчаномъ обрывѣ потока Годаръ. Онъ занимаетъ первое мѣсто по числу дворовъ н количеству душъ въ Андійскомъ округѣ. По овоей зажиточпости онъ таісзке выдѣляется изъ ряда другнхъ ауловъ округа. Поолѣднему обстоя- тельству опособствуетъ производство экителями бурокъ и войлоковъ и хорошій сбытъ ихъ въ Дагестапѣ и Персіи, а въ послѣднее время— и на Нюкегородской ярмарісѣ. Апдійцы, кромѣ того, занимаются въ значн- тельныхъ размѣрахъ овцеводотвомъ. Что же касается земледѣлія, то развитію ’его здѣсь чрезвычайно цеблагопріятствуютъ, во-первыхъ, недо- статокъ годной земли и, во-вторыхъ, баснословная дороговпзна этоіі послѣдней. Мнѣ пришлось остановитьоя часа на полтора въ аулѣ для корма лошадей у кунака моего переводчика, обывателя средней зажиточностн. Не безъ затрудненій по узенькимъ, заваленнымъ глыбами н камнями проходамъ между постройками добрались мы до его сакли. Насъ встрѣ- тилъ хозяинъ Ибрагимъ, статный, съ открытымъ типичнымъ лицомъ мужчина лѣтъ подъ 30. Взлвъ подъ уздцы коня, о і і ъ прнвѣтствовалъ насъ съ благополучнымъ пріѣздомъ. ІІередавъ лошадей стоявшему под- ростку, Ибрагимъ ввелъ насъ въ саклю. Она состояла изъ одной ком- наты «кунацкой», въ которой насъ встрѣтила сестра Ибрагнма, строй- ная и довольно красивая дѣвушка. Е я красотѣ какъ нельзя болѣе соотвѣтствовалъ щегольской коотюмъ, въ которомъ главное вниманіе обращалъ на себя тіцательно отдѣлапный головной уборъ, называемый но-аварски «чохто». Это длинное, ниспадающее почти до земли, узкое, вершковъ 6— 8, полотнище изъ красной, цвѣтной матеріи; верхній ісо- пецъ его, сложенный серпообразно и подбитый изнутри ватой, надѣ- вается на темя. Поверхъ синей рубашки былъ надѣтъ иа ней дорогоіі шелковый бешметъ, съ длпнными вырѣзнымн рукавами, ловко обхва- тывавшій станъ и перетянутый въ таліи серебрянымъ вызолоченнымъ поясомъ. Изъ-подъ полъ бешмета виднѣлись шелковые голубые шаль- вары, опущенные вт, желтые чувяки, иоверхъ которыхъ надѣты былн сафьяновые сапожви. Насъ любезно угощали калмьщкимъ чаемъ и жареиой баранииоіі. За ауломъ Анди тропа минуетъ потрясающую картииу грандіозпаго разрушенія. Справа высоко вздымается полуразвалившаяся конусообраз- ная вершина съ глубокими трещинами, нависшими скалами и массивными глыбами, разбитыми на безконечное число безобразно торчащихъ оскол- ковъ и камней, угрожающихъ иаденіемъ; слѣва опять иропастп и балки, погребенныя подъ обломками горныхъ породъ. Переѣздъ по глыбамъ и камнямъ для лошадей невыносимъ, пѣшимъ же пройти все это простран- ство нѣтъ никакой возможности. Видъ въ Дагеетанѣ. — Гора Ш аіітаиъ,— замѣтилъ иереводчикъ, указывая по папрапле- нію къ вершинѣ.— Много людей она схоронила,— произнесъ онъ послѣ короткой паузы. Проѣзжая обвалъ, я виервьш на своемъ пути замѣтилъ сидѣвшаго на самой вершинѣ сісалы бѣлоголоваго грифа, одиноко созерцавшаго съ недоступной высоты страшную картину разрушенія; тутъ же уви- дѣлъ я и ягнятннка, вѣроятно молодого, судя по его сплошному темно-каштановому оперенію. Онъ плавно и тихо пролетѣлъ надъ обры- вами и пропастями и опустился па край скалы. Долго я любовался ими въ подзорную трубу, но они, должно быть, замѣтивъ наше присутствіе, одновременно поднялись п скрылись за утесами. Подъемъ на. Ботлихскія высоты отличается своею трудпостыо: при- ходится нодниматься ио такимъ узёиысшгь и ісрутымъ зигзагамъ до- роги, что малѣйшая невпимательиость влечетъ за собою непремѣпное паденіе. Съ вершины открывается видъ на Ботлихсісую котловину, изрѣзан- ную пезначптельными скалистыми и песчаными отрогами, постепенно по- ннжающимися въ южномъ направленіи ісъ рѣісѣ Андійскому-Койсу. Изъ балоісъ, овраговъ и разсѣлинъ, прилежащихъ ісъ Койсу, отовсюду выгля- дывали сады; въ юго-восточномъ же углу котловины, изъ-за зелени тѣхъ же садовъ, мелысали часть укрѣпленія Ботлиха п самый аулъ. Надъ котловиной парили хищныя птицы, изъ которыхъ я могъ отличить только двухъ стервятниковъ. На спускѣ съ высотъ насъ застигла страш- ная буря. Изъ ущелья налетѣлъ шквалъ. Тысячи альпійскихъ галокъ, черпыхъ воронъ п клушицъ съ оглушителыіымъ крикомъ кружась пронеслись надъ вершішами. Затѣмъ все смолісло... Полплъ страш- ный ливень. Мгновепно цѣлыя массы воды' устремились съ вершинъ: шумъ и стукъ увлекаемыхъ обломковъ мѣшался съ грохотомъ и гамомъ, доносившимся изъ ущелья. Черезъ четверть часа ураганъ и ліівень прошли, выглянѵло изъ-за облаковъ солпышко и заходящими лучами освѣтило высоты, и только гулъ и грохотъ изъ сосѣдняго ущелья все такъ же шумно разносился среди воцарившейся тишины. Вечерѣло, когда мы спустплись въ узісую лощниу ущёлья. Здѣсь я воочію увидѣлъ причину того демоническаго гула, который стоялъ надъ всею мѣстностыо. Съ страшной, певообразимой силой бурлилъ и клоко- талъ въ узісомъ ложѣ черный бушующій потокъ. Камнн, глыбы, щебень н песокъ— все мѣшалось въ этой грязпой массѣ, стучало, гудѣло, сли- ваясь въ одинъ оглушительный ревъ. П одъѣхавъ къ потоку, переводчикъ не разъ озабоченно повторилъ «яманъ». Послѣ долгихъ поисковъ ему удалось, накоиецъ, найти бродъ, п мы уже въ глубоісихъ сумеркахъ по плптняковому дну, загроможден- ному пескомъ, щебнемъ и гальками, переправплись на протпвоиолож- пыіі берегъ, гдѣ расположенъ аулъ іі укрѣпленный пунктъ Ботлихъ. Ботлихская котловина лежитъ слишкомъ на 3.0 0 0 ф. надъ уровнемъ моря. В ъ юго-восточномъ углу котловипы, на площадкѣ, обрывнстой съ юга п покатой съ сѣверо-запада, построено укрѣпленіе подлѣ аула Ботлихъ, лежащаго сѣвернѣе. Укрѣплеиіе не выдерживаетъ ни малѣй- шей критяки съ стратегической точки зрѣпія, но оно имѣетъ другія достоинства: окруженное со всѣхъ сторонъ садами, оно тонетъ въ пхъ зелени п съ окружающихъ котловину высотъ кажется раемъ въ безжи- зненпой пустынѣ съ песчанымп п мергелистыми осыпями, дикими камени- стымн склонами и пзвестняковыми скалами. Упорный трудъ ботлихцевъ превратилъ этотъ уголокъ въ одинъ сплошной садъ, поражающій жнтеля плоскостн тѣмъ пзумительнымъ умѣ- Сланцевое ущелье въ Дагестанѣ. торыхъ нерѣдко можно вндѣть гигантскіе орѣшники, или участкп сі> посѣвами кукурузы. При видѣ этихъ сооруженій приходится иевольно удивляться упор- ному и тяжелому труду жителей. Помощппцеіі ихъ является такая сти- хія, какъ вода. И дѣйствительпо, здѣсь что ни шагъ, то прпходится изумляться сйстемѣ орошепія, какая вообіце господствуетъ въ Дагестанѣ п въ частности у ботлихцевъ. Маленькій источникъ илн ручей, едва примѣтный, пробивающійся на свѣтъ Божій, окопанъ заботливой рукой. выложенъ камнями и спущенъ для орошенія такой же почтн врохотной террасы, ютящейся гдѣ-нибудь подъ обрывомъ или скалой. Болыпія травянистыя поля орошаются еще мудренѣе дождевою водой, которая по особо устроенпымъ канавкамъ стекаетъ съ возвышенностей и поло- ніемчі, съ которымъ использоваиъ каждыіі клочок'ь безплодной землп. 11а известняковыхъ и песчапыхъ склонахъ н обрывахъ, по балісамъ, оврагамъ и лощішамъ, спускающимся къ р. Андійскому-Койсу, въ горизопталь- помъ направленіи лдутъ безчисленные ряды террасъ, то длинныхъ и піп- рокнхъ, то узкихъ н короткпхъ, не превышающихъ одноіі-двухъ саженъ. Попадаются террасы, сложенныя изъ камня и достигающія нѣсколышхъ саженъ высоты, по большей части подлѣ утесовъ и скалъ, при чемъ промежуткн между сісалами и выложепньши изъ ісамня стѣнами засыпапы землею. Удобренныя, онѣ представляютъ или роскошные сады, въ ко- гихъ склоновъ въ особыя водохранилища, откуда уже проходитъ ио участкаиъ, при чемъ норядокъ орошенія строго оберегается и всякое нарушеніе со стороны ісого-либо карается деиежными пенями. Вотлихскіе сады отличаются не только устройствомъ, по п своей физіономіей отъ садовъ щюскости. Встрѣтить сплошной садъ здѣсь рѣд- кость; обыісновецно же мѣсто подъ садомъ обсажено по краямъ фрукто- выми деревьями въ одинъ, много въ два ряда, смотря по величинѣ участ- ка; все же остальное пространство засѣвается маисомъ, пшеницей или просомъ. Изъ фруктовыхъ деревьевъ разводятся: грецкій орѣхъ, груши, абрикосы, персики, яблоки,' сливы, курага, алыча, миндаль, черешня, виноградъ въ изобиліп. Остальная часть котловины, за небольшими исключеніями, ноеитъ характеръ окружающихъ горныхъ хребтовъ п ихъ отроговъ. Оіш без- лѣсны, мѣстами скалисты и дики. Оттого-то во всей котловинѣ такъ рельефно выступаютъ повсюду осыпи и обломки горныхъ породъ; зе- лень пробивается только маленькими клочкамн по глинистымъ оползнямъ н глубокимъ ложбинамъ горныхъ потоковъ. Кромѣ укрѣплепій и аула Ботлихъ, въ котловинѣ пріютились: въ юго-западномъ углу— маленькій, въ 68 дворовъ, аулъ Міарсу, сѣвернѣе котораго на глинистомъ вертиісальномъ обрывѣ, господствующемъ надъ котловиной, грозно выдвигаются масснвныя каменныя постройки аула Тандо въ 138 домовъ. И Міарсу и Тапдо иаселены различными народностями лезгинскаго племени: жители перваго говорятъ на ботлихскомъ нарѣчіи, а второго— на аварскомъ. Внрочемъ, обіцеупотребительный языкъ почти всего на- селенія Андійскаго округа— аварскій. Постройки ауловъ разпообразной архитектуры. Назначеніе нхъ было, служа жилищемъ, представлять въ то же время оплотъ въ случаѣ нападенія врага. Въ Ботлихѣ аулыіыя постройки выложены изъ кампя и цемептированы. Онѣ различной величины: высота ихъ отъ двухъ ар- шинъ до 3— 4 саженъ; сакли имѣютъ плоскія крыши, утрамбованныя и смазанныя глиною. Постройки громоздятся безъ всякаго порядка, болыпе у отвѣсныхъ скалъ, по уступамъ, надъ узкой лощипой, въ которой те- четъ шумный горный потокъ, впадающій въ Андійское-Койсу. Между постройками не сущ ествуетъ правилъныхъ улицъ въ томъ смыслѣ, въ какомъ мы прішыкли ихъ понимать. Узенькіе, крнвые проходы, часто упнрающіеся въ глухія каменныя стѣны, всѣ почти извиваются среди навороченныхъ каменныхъ глыбъ и глубокнхъ выбоинъ, а иногда про- ходятъ по низкпмъ и темнымъ коридорамъ, напоминающимъ отчастн ходы въ каменоломняхъ. В ъ такіе проходы, изрѣдка превышающіе ши- рішу, удобную для проѣзда всадника, выходятъ обыкновенно дверн нли полукрѵглыя калитки, рѣдко въ ростъ человѣка, а то п просто темныя оизорстія ш ъ шіашнхъ этаясеи построекъ, служащихъ и хлѣшиш, н ко- шошнями, и овчарнями. Въ нихъ содержатся по большей части ишаки, козы н бараны; ісоровы и телята встрѣчаются въ ограниченномъ колн- чествѣ, лошади находятся толысо у зажиточныхъ _домохозяевъ, такъ называемыхъ нукеровъ, несущихъ обязанности: полицейскую, почтовую и чапарскую (конвойную). Въ гигіеническомъ отношепін помѣщенія чрезвычайно грязны н лн- шены доступа воздуха н свѣта. Изъ пижнихъ отдѣленій ведутъ лѣстни- цы, или пологіе подъемы, или же глыбы н насыпи камней на нлощадки крышъ пижппхъ этажей, надъ которыми возвышаются сакли; нослѣднія всегда почтп съ маленысими навѣсами въ родѣ крытыхъ террасъ нлч балконовъ; туда выходятъ двери и, если есть, оісна. Сакли чаще состоятъ изъ одноіі, рѣже изъ двухъ смежныхъ нли раздѣленныхъ ісомната, оштукатуренныхъ и выбѣленныхъ, но быстро утрачивающихъ первоначалыіый цвѣтъ отъ копоти, которая распростра- няется отъ топки дурпо устроенныхъ каминовъ. Жилыя комнаты освѣ- щаіотся маленысимц отверстіями-бойиицами, а куиацкія очень часто__ толысо входною дверыо. Сакля богатаго ботлихца лучше устроена. Она ішчѣмъ іш отличается по наружпому виду отъ другихъ построекъ, состоитъ изъ трехъ отдѣ- леній жилыхъ, не включая сюда помѣщеній для скота. Одна ісомната, совершенпо отдѣлыіая, называется кунацкой; въ другой— семеиной— по- мѣщается хозяинъ съ семьей, а третья зашшается взрослымъ сыномъ н кухней. Кунацкая ісомната— небольшая, уютная, чистенысая и не за- копченная благодаря отсутствію камина. На обстановкѣ ея, пестрой, юрской, замѣтны уже слѣды новшества современной цивилизаціи, иро- никающей мало-по-малу и въ замкнутый міръ горца. По стѣнамъ кунац- ісой устроены въ одну доску скамьи, на которыхъ стоятъ ближе къ такъ пазываемому почетному мѣсту кованые сундуки и сундучки различныхъ размѣровъ и величинъ съ дорогимъ пмуществомъ всего семейства. Ря- домъ съ супдуками леж агь войлоки, ковры, ситцевыя, шелковыя одѣяла и маленькія подушки. В о ё л о к и и ковры постилаются на полу, смазан- номъ глиноіі, на почетномъ мѣстѣ сейчасъ же при посѣщеніи купацкоіі гостемъ, нри чемъ на ковры кладутся, по числу гостей, подушечіси, за- мЬняющія мебель. На видномъ мѣстѣ противъ сундуковъ лежитъ коранъ, а у западной стѣны красуется доволыю опрятная, европейскаго издѣлія, кровать, на.дъ которой возвышается альковъ, наглядно представляющій смѣсь восточнаго вкуса съ плохо воспринятымъ европейскимт.. У двери стоять громадные металлическіе луженые кувшины съ водою. Всего же оригинальнѣе среди всей обстановки выглядитъ стѣна противъ входной двери. Она сверху донизу увѣшана домашнею утварью. Самый верх- ній рядъ состоитъ изъ глубокихъ и мелкихъ фаянсовыхъ тарелокъ, ми- Азіат Россія. у сокъ, блюдецъ и чашекъ, подвѣшенныхъ на тонкихъ бечевкахъ, продѣ- тыхъ сквозь нарочно провернутыя дырочки въ днѣ пооуды. Во второмъ РЯДУ виднѣются металличеекіе казаиы, чайники съ длинными горлышка- ми и такими же изогнутыми носками, котелки и тазы. В ъ третьемъ ряду— одии громаднѣйшія металлическія блюда, отъ 1 до 2 аршинъ въ діаметрѣ и отъ 2 до 5 вершковъ глубины. Утварь составляетъ исключительное достояніе зкеніцинъ и употре- бляется толысо во время праздниковъ и обрядовъ, слузка до нѣісоторой степени мѣриломъ задеиточности. Кромѣ всего описаинаго, въ углахъ кунацкой на громадныхъ крючьяхъ виситъ копченая и .сушеная бара- нина, шворящая тоже въ пользу зажиточности семьи. Семейная, доступная для постороиняго глаза только ио оообому расположенію къ кунаку (пріятелю),— это небольшая комната, хорошо устланная войлоками и коврами, съ широкой, но низкой, восточиаго происхожденія, кроватью посредииѣ. Три-четыре подушки на коврахъ подлѣ кровати и нѣсколысо маленькихъ сундуковъ доиолняютъ неза- тѣйливую обстановку. Третья комната, служа помѣщеніемъ для взрос- лыхъ сыиовей и работниковъ, отличается меньшими удобствами; въ ней сдѣланы всѣ необходимыя присиособленія для незатѣйливой горской кухни. В ъ иномъ видѣ представляется сакля бѣдияка, по болыией части маленькая и тѣсная; 'если она и просторна, то темна, сыра и закопчена, рѣдко когда оштукатурена, съ бойницами или безъ нихъ. Камииы, плохо устраиваемые, здѣсь положительно отсутствуютъ и замѣияются неболь- шими углубленіями въ стѣнахъ и малыми отверстіями въ крышѣ для выхода дыма, который, впрочемъ, обыкповенно стелется по саклѣ. Объ обстановкѣ нечего и говорить,— таісъ она зкалка и убога. Если попада- ются кровати, то онѣ самаго иервобытнаго устройства: слоэкены или изъ камней, или изъ дровъ, прикрываются соломой и ворохами разнаго грязнаго хлама, а иногда одною подстилкой изъ стеблей кукурузы. Какъ бы ни была убога сакля бѣдняка, но и въ ней стѣна противъ входа непремѣпно украшена домашнею утварыо. Правда, эта утварь экалка: черепки битой посуды преобладаютъ надъ металлической; послѣдняя же, можно сказать, совершенно отсутствуетъ, за исключеніемъ однако одно- го-двухъ маленькихъ котловъ и казаиовъ. Дорогихъ сосудовъ и въ поминѣ нѣтъ,— ихъ замѣняютъ глиняные кувшины. Часто въ такой саклѣ скучены вмѣстѣ и животпыя, и весь скромиый запасъ провизіи: два- три чувала кукурузы и мѣшокъ одинъ-другой кукурузной зке муки. Будь горецъ богатъ, будь бѣднякъ, у него всегда найдется кинжалъ, шашка, ппстолетъ, рѣже ружье; оружію отведено самое видное мѣсто: ояо виситъ на столбѣ, поддержпвающемъ иотолокъ. Въ Ботлихѣ всѣхъ дворовъ насчитывается до 280, а жителей— около тысячи. Ло овоему благосостоянію аулъ стоитъ въ ряду лучшихъ ауловъ въ округѣ. Этимъ Ботлихъ обязанъ главнымъ образомъ своему мѣстоположенію. Между тѣмъ какъ три четверти ауловъ оісруга распо- ложены на малодоступныхъ скалахъ, по высокимъ горнымъ хребтамъ, вслѣдствіе чего лишены удобной земли и воды, ботлихцы сравнителыю находятся въ лучшнхъ условіяхъ: у нихъ есть возможность упор- нымътрудомъ н энер- гіей расширять свои участки и неподвер- гаться страшныдгь опустошеніямъ, ка- кимъ подвергают- ся обіггателн гор- ныхъ ауловъ. Слу- чается, что цѣлыіі а у л ъ л и ш а е т с я всѣхъ своііхъ полей, расположенныхъ по склонамъ горъ. ІІро- должительные лив- ни, часто повторя- ющіеся въ Дагеста- н ѣ , п р о и зво д я тъ р а з р у ш и т е л ь н о е дѣйствіе: они раз- мываютъ сакли, а иногда и сиосятъ и х ъ совор ш ен ііо, оставляя однѣ го- лыя скалы. ІТочти одна треть насело- иія аула занимается исключителыю са- „„ Женщины въ”Дагестанѣ. доводствомъ.осталь- ное же населеніе садоводствомъ и посѣвами кукурузы, ишеницы и проса. ІІзбытокъ фруктовъ и винограда, а всего болѣе грецкихъ юрѣ- ховъ находитъ хорошій сбытъ въ сосѣдней Чечнѣ, гдѣ въ обмѣнъ на эги продукты ботлихцы получаютъ кукурузу, главный источникъ про- пнтанія горца. Владѣніе землей у оотлихцевъ частное— участковос. ІІредметомъ общаго нераздѣльнаго владѣнія являются лншь выгоны и берега рѣки; тѣ же аулы округа, ісоторые занимаютъ горное положеиіе, пользуются, иа основаніи общиннаго землевладѣнія, горными лугами, иредставляю- щими прекрасныя пастбища и богатые покосы. Всматриваясь во внутреншою жизнь ботлихцевъ, въ ихъ семейныя отношенія, нельзя не созпаться, что отпечатокъ ислама— деспотизмъ въ семейномъ быту— сквозитъ на каждомъ шагу п всею тяжестыо падаетъ на женщину, которая, какъ извѣстно, во всемъ магометанскомъ мірѣ запимаетъ далеко не такое пололсеніе, какое ей отведено у иародовіз западныхъ. Даже тамъ, гдѣ женщина пользуется извѣстною долею сво- боды, участь ея положительно невыносима. Съ утра до поздней ночн, будь это мать семьи, дѣвуш ка, подростокъ или дышащая на ладанъста- руха, она обречена на трудъ, обезсиливающій и доводящій ее до отѵ- пѣпія. В ся семья на плечахъ ея; мало того, всѣ попеченія о хозяйствѣ, не псключая обработкн земли, ложатся па нее н, разумѣется, неблаго- пріятно отражаются на ея фнзическоіі и нравствеппой физіономіи, осо- бенно если еще прішять въ соображеніе то обстоятельство, что мать се- мейства ничѣмъ не гарантироваиа отъ случайности очутиться завтра впѣ семейнаго очага. В ъ такое печальное положеніе ставитъ женщину освя- щенный временемъ и религіей обычай иокупать себѣ жепу за нзвѣстныіі калымъ, при чемъ самый аістъ покупки не обусловлепъ какими-либо обязательствами со стороны покупателя. Мужчина, внесшій установлен- пый калымъ, считается обладателемъ дѣвушки или женщнны, ея пове- лителемъ и владыкой съ неограниченнымъ правомъ располагать ею по своему усмотрѣнію. Отсюда н та зависимость п приниженность, какими отличаются здѣсь женщины, и тотъ характерный фактъ, что въ Ботлихѣ, напримѣръ, изъ десяти замужнихъ женщинъ непремѣшю одна вдова, т.-е. жена, брошенная мужемъ, мыкающая горе,' и двѣ-три, промѣняв- шія вдовыо долю на вторіічное замужество. Говоря о женщннахъ, нельзя не упомяиуть о дѣтяхъ. Отецъ отно- сится съ полнымъ равнодушіемъ ісъ дѣвочкамъ, такъ же относится и къ мальчикамъ, но только до извѣстнаго возраста. Обыісновенно въ семь илн восемь лѣтъ отцовское равнодушіе постепепно замѣняется нѣкото- рыми, хотя н слабыми, попеченінми о .лодрастаіощихт. мальчикахъ. Я часто обращался къ своимъ кунакамъ, сидя съ ними въ кунацкихъ за стаканами вина, съ вопросами, касающпмися системы ихъ воспитанія, но всегда получалъ уклончивые отвѣты. Вотъ, впрочемъ, что я слыхалъ отъ одного изъ нихъ: «Я люблю своихъ сыиовей, ласкаю ихъ, говорю имъ, чтобы они не дпчплись русскихъ. Черезъ годъ они начнутъ учить- ся, н тогда изъ цихъ выйдутъ хорошіе горцы». Слова кунака были ис- кренни. Онъ, какъ и другіе отцы, твердо увѣренъ, что воспитаніе и обра- зованіе дѣтей— за предѣлами семейнаго очага: «Мулла— учитель», «Ко- ранъ— та книга, которая создаетъ изъ ребепка мужчину-горца». Послѣдпее справедливо, еслп обратить вниманіе на тотъ фактъ, что въ западномъ Дагестанѣ не существуетъ нн общественныхъ, ни учре- жденныхъ правительотвомъ школъ; дѣти болѣе пли менѣе зажнточныхъ семействъ отдаются для обучепія муллѣ. Мальчиви ходятъ въ мочоть н тамъ изучаютъ, подъ руководствомъ муллъ и ихъ помощникопъ, коранъ и арабскій языкъ. ІТасколько такое обученіе богато результатамн въ смыслѣ развитія грамотности— это другой вопросъ. Главное же,— тавой способъ обученія дѣтей въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ подъ исключи- тельнымъ вліяніемъ духовныхъ наставниковъ несомнѣнно вырабатываеть будущихъ фанатиковъ-горцевъ. Мнѣ пришлось убѣдиться и въ томъ, что горцы не чужды желанія учить дѣтей по-руссви: такъ, въ Вот- лихѣ я зналъ двухъ осыльныхъ, возвращенныхъ послѣ 17-тилѣтняго нребыванія въ Костромской губерніи; выучившись въ ссылкѣ грамотѣ, они теперь на родинѣ распространяіотъ ее въ средѣ- своихъ родствен- никовъ. Въ общественной жизни ботлихцевъ пнтересенъ налогъ въ поль- зу неимущихъ; оиъ установленъ для поднятія благосостоянія бѣдныхъ сочленовъ общества, число которыхъ въ аулѣ достаточно. Налогъ рас- предѣленъ такпмъ образомъ, что всею тяжестью падаетъ исключительно на лицъ болѣе зажиточныхъ, прн чемъ обусловленъ доходомъ двора. Дворъ, имѣющій дохода десять рублей, уплачиваетъ съ нихъ 25 ко- пеекъ, другими словами, по 2*/2 к. съ рубля. Дворъ, не располагающій депьгами, уплачиваетъ съ 60 сабъ кукурузы, пшеницы, нроса, безрая- лично и всего вмѣстѣ, одну сабу; дворъ же, имѣющій доходъ выше 60 сабъ даетъ съ каждыхъ лишнпхъ десяти сабъ по одной сабѣ. Б );дность развита въ аулахъ овруга нерашюмѣрно: большій нроцѳнть надаётъ на аулы нромышленные и близкіе къ нимъ, гдѣ гяеть слабыхъ въ послѣднее время стаиовится ощутительнымъ. Въ глухихъ уголкахъ округа это явленіе ещо неизвѣстно, а потому, какъ передавали мнѣ, тамъ очень часто встрѣчаются аулы, въ которыхъ сохраняется полное равенство какъ во владѣніи землею, такъ и въ несеніи платежей и по- винностей. Невыгодныя климатическія условія для населенія аула становятся очевндными даже при само.мъ бѣгло.чъ взглядѣ на котловину. Охвачен- ная кольцомъ высокихъ горъ, съ однимъ лишь узкимъ ущельемъ, но воторому течетъ р. Андійское-Койсу, она предстапляеть богатый рсзер- вуаръ скопленія міазмъ, имѣюіцихъ силыюе вліяніе на общее состояніе здоровья населенія котловины. Сады, посѣвы и луга ботлихцевъ служатъ однимъ изъ источниковъ зарожденія и распространенія міазмъ. Обыкно- венно посѣвы и сады при поливкѣ заливаются водою. Послѣдняя, не имѣя стока, стоитъ сплошнымъ оолотомъ па всей орошаемой площади. Прп часто повторяемыхъ поливвахъ, отъ 3 до 4 разъ въ недѣлю, въ сильнѣйініе жары, когда термометръ держится на 35— 40° Р . (въ теі'.'- ніе всей второй половины лѣта), происходитъ почти повальная заболѣ- ваемость лихорадкою. Особенно зловредными оказываются нижніе посѣвы кукурузы, заливные луга, густыя заросли тальника по берегу Андійсісаго- Койсу; они очень напоминаютъ трясины: ступая по нимъ, тонешь по колѣно въ ісакой-то черной иловатой смѣси, густо прикрытой осокою, ряскою и камышомъ; зараженный воздухъ, пропитанный влажностыо, наполняющей эти мѣета, дѣлаетъ невозможнымъ пребываніе въ нихъ послѣ заката солнца. ____________ Природа Восточнаго Закавказья. (А. Краснова.) Берега Касігійскаго моря имѣютъ природу въ высшей степени харак- терную и своеобразную. Это уже Средняя Азія со всѣми чертами, ей присущими. Покидая Тифлисъ подъ вечеръ, вы засыпаете въ вагонѣ желѣзной дороги, проносясь среди ландшафтовъ, хорошо знакомыхъ по видамъ окрестностей названнаго города. Вы мало потеряете, проѣзжая ихъ ночыо. Зато на утро, когда вы проснетесь, совершенпо новая, чуждая вамъ природа Муганской степи будетъ окружать васъ со всѣхъ сторонъ. Природа эта уныла и печальна, но крайне своеобразна. Ровная какъ столъ Муганская степь скатертыо разстилается по путн локомотива. Слѣва, задернутыя въ туманную, присущую среднеазіат- скоіі атмосферѣ, дымку, почтн невидимы массы горъ главнаго хребта, н только, прорываясь среди этой мглы, высоко въ голубомъ небѣ блестятъ бѣлыя снѣговыя вершпны отдѣлыіыхъ пнковъ. Горы не играютъ видноіі роли въ пейзажѣ. Онѣ лишь этими плавающимн въ воздухѣ, какъ бѣлые призраки, вершинами напоминаютъ вамъ, что васъ отдѣляетъ отъ Россін громадный хребетъ, всю грандіозность котораго вы созерцаете съ сѣвера. Вашъ глазъ невольно поэтому останавливается на степи, разстилаю- щейся со всѣ хъ сторонъ на необъятныя пространства. Степь эта со- вершенно особенпая. Опа не похожа па травяныя степп черноземнон полосы Россіи, пынѣ повсюду уже превращеипыя въ пашни, но кото- рыя еще помнятъ нашн отцы и папоминаніемъ о которыхъ являются обрывки цѣлшгь на склонахъ балокъ, съ ихъ волнующимися ковылями н ковромъ душистыхъ цвѣтущихъ травъ. Не папоминаетъ Мугапская степь въ мѣстахъ, пересѣкаемыхъ желѣзною дорогою, и солпцеватой степи калмыцкой, покрытоіі рѣдко другъ отъ друга стоящіши кустиками сѣдо- сѣрой полыни илн похожішп на нее, такимн же низенькимп, такимн же мелколистными и сѣдо-сѣрыми многолѣтними травами. Если такія полып- ныя заросли здѣсь кое-гдѣ п попадаются, то лишь пзрѣдка, отпюдь не составляя характерной черты ■ пейзажа. Голая, солонцеватая, желто-бурая почва здѣсь не одѣта дерномъ травъ. Она суха и, повидимому, безплодиа. На далекихъ другъ отъ друга разстояніяхъ, какъ на пастоящемъ солонцѣ, торчатъ здѣсь жирныя со- лончаковыя травы, эти кустики, пе превышающіе фута вышины, съ лсир- ными, сочными зелеными листьями и уродливо искривленнымп вѣтвями. РІмѣя темно-зеленую окраску, они какъ темныя пятна пестрятъ поверх- ность степи, придавая ей мрачный колоритъ. Эти два-три вида.солянокъ одни господствуютъ въ степи, покрывая ее на далекія пространства, не оживляемыя ни домомъ, ни деревнею, ни даже лѣсомъ. Изрѣдка лишь въ рѣчной долинѣ увидшнь группу деревьевъ,— ни дать, ни взять пей- зажъ сѣверной тихо-океанской дороги по ту сторону Скалистыхъ горъ, на плоскогорьѣ Ута, гдѣ-нибудь въ штатѣ Монтана. Ио вмѣсто призе- мистыхъ кактусовъ Америки, наша Закавказская пустыия оживляется образующимъ цѣлыя клумбы иа голой землѣ растеніемъ, всей цѣииости котораго, повидимому, еще не знаютъ туземцы: это— каперсы, которые развиваются здѣсь гораздо роскошиѣе, чѣмъ иа берегахт. Средиземнаго моря, откуда нашимъ колоніальнымъ лавкамъ поставляется эта всѣмъ извѣстная прнправа. Эти клумбы изъ темныхъ, круглыхъ, гляицевитыхъ листьевъ и распростертыхъ по землѣ рыжихъ вѣтвей бываютъ очарова- тельны подъ вечеръ, когда распускаются ихъ крупные, нѣжные, невы- носящіе сильнаго лѣтняго зноя цвѣты. Двѣты эти о 4-хъ лепесткахъ съ массою тычииокъ посрединѣ, напомипаютъ издали цвѣты мирты, но, достшая величины съ пятакъ и болѣе и усыпая весь кустъ, ,нздали привлекаютъ вииманіе и украшаютъ степи. Другое растеніе, ие менѣе иптересное, также характеризующее сре- диземпо-морскія страны и столь же часто попадающееся здѣсь на глаза— бѣшеныіі огурецъ (М отогД іса еіаіегіа). Дѣйствительно, оно всего болѣе напомипаетъ огуречные побѣги своими сѣдо-сѣрыми листьямн, такими же, какъ огуречные, цвѣтами и чрезвычайно похожими на малеиькіе огурчики плодами. Но бѣда тому, кто вздумаетъ неосторожпо сорпать его илодъ! Прежде чѣмъ вы прикоснетесь къ такому огурчику, онъ самъ, оторвавшись отъ сотрясепія, причиненнаго растенію, отскочитъ и брыз- нетъ вамъ въ лицо цѣлой струеіі липкой жидкости и мелкихъ, мокрыхъ, похожихъ на огуречныя сѣмянъ. Вмѣсгі; съ иоименованными растеніями въ стеіш иоиадается н такъ называемая верблюжья колючка (АІЬа^а с а т е іо г и т )— въ ф угь высотою кустикъ, одѣтый листьями и розовымн цвѣтами лишь раннею весной; нѣсколько позже вся листва его обвали- вается,— остаются однѣ голыя колючки, длинныя и острыя, изъ кото- рыхъ состоитъ все растеніе. Несмотря на такой его неказистый видъ, верблюды съ жадностью истребляютъ это растеніе. Ихъ стада, тамъ и сямъ попадаясь въ степи, одни только разпообразятъ ея монотопность. Диемъ здѣсь жара дѣлается нестерпимою. Далеко не иа всѣхъ стан- ціяхъ возможно здѣсь достать свѣжую воду, да и самыя станціи не представляютъ изъ себя оазисовъ въ пустынѣ. Удаленныя отъ деревепь, онѣ обыкновенно являются уединенными группами домиковъ, разбросан- ныхъ въ сухой и пустынной степи. Незавидно должно быть житье тѣхъ, кому приходитоя служить по этой линіи. Ж ара и вредныя насѣкомыя не позволяютъ здѣсь въ лѣтнее время даже жить въ постройкахъ и— ха- рактерный для закавказскихъ станцій атрибутъ— вездѣ вы видите высо- кую желѣзную постройку, & 1а Эйфелева башня, о нѣсколькихъ плат- формахъ, куда на лѣто выносятся постели п гдѣ па высотѣ нѣсколь- вихъ саженъ надъ раскаленною почвою, продуваемые вѣтеркомъ, спятъ несчастные жители этихъ станцій, буввально проводя большую часть жизни своей между иебомѣ и іземлею и слѣзая по узкой витой лѣстницѣ съ этихъ построекъ лишь на время прихода поѣзда. Несмотря на пустынность мѣстности, здѣшняя почва далеко не без- плодна: посаженныя около станцій деревья развиваются весьма успѣш- но. При болыпей заботлішости эти убогія станціи могли бы выглядѣть гораздо веселѣе и привѣтливѣе. Вотъ и все, что вы, томясь отъ жару, можете видѣть, проѣзжая по Муганскнмъ степямъ. Не болѣе увидитъ малонаблюдательный взоръ н тогда, когда поѣздъ повериетъ иа Апшеронскій полуостровъ и справа откроется просторъ сердитыхъ зеленоватыхъ водъ Каспійскаго моря. ІТо натуралистъ здѣсь на каждомъ шагу найдетъ интересный объектъ для изслѣдованія. Хотя море здѣсь і і близко, но н ііч т о не свидѣтельствуетъ, чтобы оно благотворно дѣйствовало на природу своихъ береговъ. Какъ только вы покинете полосу, гдѣ волыы гложутъ берегъ, пустыня всту- паетъ въ свои права и та же бѣдная муганская природа сопровождаетъ васъ здѣсь, на самомъ побережыі Каспія. Скажу болѣе, открытая силь- нымъ восточнымъ вѣтрамъ почва здѣсь уже даетъ возможность наблю- дать явлеиія, общія съ низнною Туркестаискаго края. Для русскаго че- ловѣка, прпвыкшаго на родпнѣ своей всюду видѣть, что всѣ неровности почвы произведены, главнымъ образомъ, размывающею дѣятельностыо воды, странно бываетъ здѣсь впдѣть совершенно обратное: не вода, а вѣтеръ теперь, гла-внымъ образомъ, видоизмѣняетъ поверхность здѣшнеіі почвы, нридавая ей мѣстами весьма курьезныя очертанія. Только наблю- дая здѣшнюю растнтельность, можно суднть о томъ, какая масса почвы вздымается и уносится отсюда вѣтрами. Мѣстами солонцеватая стень кажется совершеннымъ подобіемъ кочковатаго болота, такъ какъ вѣт- ромъ снесенъ уже болѣе чѣмъ полуфутовой слой почвы и развѣянъ въ віідѣ пыли, а у корней растеній онъ остался сдерживаемый имн и кажет- ся, что каждый кустикъ выросъ на особой кочкѣ; на дѣлѣ же эти кочки повазываютъ уровень прежней почвы. Рядомъ же можно наблюдать, вакъ такіе вустнкн, задерживая на путп болѣе тядаедыя, неспособныя подыматься ца воздухъ цесчинки, способствуютъ накопленію ихъ въ барханы, или песчаныя горкн. Внро- чемъ, на Апшеронскомъ полуостровѣ рѣдко гдѣ наблюдаются иастоящіс сыпучіе пееки. Несравненно интереснѣе и оригинальнѣе здѣсь другія явленія нри- роды, которыя плохо поддаются наблюденію изъ окна вагона. Чтобы ихъ видѣть, необходимо сойти на одной изъ ближашпихъ къ городу Баку станцій, напрнмѣръ, на станціи Пута, и сдѣлать прогулку по самой степи. Мы разумѣемъ явленія, связанныя сь присутствіемъ нефтн на Апше- ронскомъ полуостровѣ. Первое мѣсто между этими явленіями занимаюгь грязевые вулканы, которые здѣсь, въ окрестностяхъ Баку, гораздо болѣе эффектны и по- учительны, чѣмъ знаменитые вулкапы Таманьскаго полуострова. Какъ толыю поѣздъ вступнтъ въ предѣлы Атперонскаго полуостро- ва и на горизонтѣ засверкаегь море, легко замѣтить, что на верши- нахъ многихъ гребней дрпбрежныхъ холмовъ возвышаются различной величины конусы, по двѣту своему отлнчающіеся отъ окружающей ихъ почвы. Въ то время, какъ вся мѣстность имѣетъ унылый желто-бурыіі колоріггь, прекрасно гармонирующій съ мутпымъ азіатскимъ нёбомъ, эти конусы, съ весьма правилыю падающнми во всѣ стороны склонами, окрашены въ снневато-сѣрыіі цвѣтъ. Величина этихъ вулкановъ весьма разлпчна, но многіе, какъ грязевоіі вулканъ Локъ-Батанъ, около станцін П ута, имѣюгъ доволыю болыніе размѣры. Отогь вулканъ стоитъ на бугристой возвышенности и имѣетъ правильную форму усѣченнаго ко- нуса, замыкающаго обшіфііый кратеръ. Высота стѣнокъ этого кратера не менѣе, чѣмъ высота трехъэтажнаго дома. Съ сѣверо-востока и юго- запада стѣнки кратера провалились, давъ съ юго-занадной стороны вы- ходъ громадному грязевому потоку до полуверсты длиною, нокрытому складкамн и глубокими, зіяющнми, трудно переходимыми трещипами, какъ у настоящаго вулкана. Вообще вся внѣшность Локъ-Батаяа псобык- новенно напоминаегь видъ небольшого иотухшаго пу.чкапа, какнхъ много въ Оверни и другихъ странахъ утихающей или утихшей вулканической дѣятельностн. Но Локъ-Батанъ не есть окончателыю потухшій вулканъ. ІІравда, тенерь его дѣятелыюсть прекратнлась; вы бѳзнаказанно можете проникнуть въ брешь, сдѣланную его грязевою лавою, войти въ его полуразрушенный кратеръ, чтобы собрать тамъ красные какъ ісирннчъ, обожженные дѣятельностью когда-то пылапшаго пламени комья глины. Но, подобно всѣмъ здѣшнимъ грязевымъ вулканамъ, Локъ-Батанъ дѣй- ствуегъ періодически. Гуляя у его подножія, вы лепсо замѣтите, что бу- рая почва, вами попираемая, не есть глинистый наносъ настояіцей степи. Это есть также нзверженная грязь— старыіі грязевой потокъ. Ноэта древ- няя грязь, подобная древней лавѣ Везувія, уже вынѣтри.іась, потеряла характерныя трещины н морщины н нокрылась растительностью. Стѣики древняго кратера размыты и стерты съ лида земли. Мнѣ говорили, что существовало по крайней мѣрѣ три изверженія Локъ-Батаиа, прежде чѣмъ произошло то, которое насыпало современный конусъ. Это послѣднее нмѣло мѣсто всего лшпь нѣсколыю лѣгъ тому назадъ и надѣлало много шуму. Начальникъ желѣзподоролсной станціи Пута еще раньше замѣчалъ гулъ какъ бы въ подземной пустотѣ, находившейся подъ станціей, и со- дроганіе почвы. Наконецъ, въ одну прекрасную ночь послышался снль- ный шумъ и свистъ, и изъ холма, господствующаго надъ станціей и рас- положеннаго къ востоку отъ полотна желѣзной дороги, вдругъ стали выбрасываться на болыную высоту камни, куски глины и комья зкидкой грязи, черезъ нѣсколько времени появился громадный столбъ яркаго пламени, взлетавшаго на много саженъ вверхъ, окруженнаго чернымъ дымомъ и цѣлымъ градомъ комьевъ грязи, которые, падая вокругъ кра- іера, мало-по-малу нагромоздили цѣлую гору Локъ-Батана. Свѣтъ отъ пламени былъ настолько силенъ, что зарево вндио было и въ Баку. За- гѣмъ, какъ у настоящаго вулкана, изверженіе закончилось мощнымъ потокомъ грязд, направившимся къ полотну желѣзной дороги, но далеко не дошедшшгь до него. Изверженіе Локъ-Батана было столь величествен- ио, пастолько напоминало настоящее вулкаиическое изверженіе, что на- пугаиный иачальникъ станціи просился о переводѣ, опасаясь, что дрожа- щая, дающая и теперь чувствовать существованіе подземныхъ пустотъ, иочва подъ станціей провалнтся и онъ сдѣлается жертвою подземнаго огня. Ііо вулканііческая дѣятельность преісратилась, и вновь тишина и покой водворплись въ окрестностяхъ надѣлавшей переполохъ огнедыша- іцеи горы. Грязь Локъ-Батана въ сущности неиравпльно называть грязыо: это синяя глина съ характернымъ запахомъ лѣпной скульптур- иои глииы. Она,однородна, чиста, и изрѣдка въ ней попадаются кристал- ливи блестящаго какъ золото сѣрпаго колчедана. Болыная часть вулкановъ Апшеронскаго полуострова, подобио Локъ- Батану, находится въ состояніи поісоя. В ъ немногихъ изъ нихъ кратеръ еще н доселѣ паполненъ зкидкою грязыо, изъ которой, какъ изъ котла, съ клокотаніемъ подннмаются н лоиаются пузырн, распростраияя воню- чіе> удушлнвые газы. 1 ораздо интереснѣе для иаблюденііі понадающіеся по сосѣдству вул- каны песчапые. Занимая обыкновенно ровныя, лшненныя раститель- ности солонцеватыя шізннки, вулканы эти расположены длинными ря- дами, наподобіе Андъ пли другихъ цѣией тихоокеанскихъ вулкановъ. Названіе вулкановъ къ нпмъ прпмѣнимо лшнь условно. Они не нзверга- ю гь пламени: продукты ихъ извержепія— лишь вода и песокъ. Они не возвышаются надъ почвою болѣе 3— 4 саженъ, обыкновенно же значп- тельно ниже. Но пхъ правильно конпческая форма, кратеры, увѣнчиваю- Щіе вершины или расположенные сбоку склона, какъ у настояіцихъ вул- кановъ, выооко бросаемыіі во время изверженія пеоокъ или тихо струя- щаяся въ періодъ покоя горько-соленая вода,— все это дѣлаетъ ихъ хорошенькими, чисто игрушечными моделями вулкановъ. Причина происхозкденія какъ песчаныхъ, такъ и настоящихъ грязе- выхъ вулкановъ однако вовсе не та, что у огнедышащнхъ горъ. Ско- пленіе нефтяныхъ газовъ— легкихъ углеводородовъ— вызываетъ иако- нецъ прорывъ ихъ вдоль трещпнъ горныхъ породъ, чаще всего идущихъ по гребнямъ холмовъ. Прорываясь тамъ и сямъ вдоль такихъ трещинъ, газы эти увлекаюгь за собою со страшною силою обломки ісамней н жидкую, подъ землею въ нефти находящуюся грязь; вылетая пзъ узкихъ щелей и воспламеняясь огь тренія, газы эти даютъ высокіе столбы пла- мени и производягь ту эффектную картипу изверзкеиія, которую можно было наблюдать при изверэкеніи Локъ-Батаиа и которая повторялась іі у другихъ грязевыхъ вулкановъ края. Чудная картина развернется передъ глазами того, кто, пренебрегая лѣтнею жарою, рискнегь взобраться па стѣнки кратора Лоісъ-Батана н станетъ съ ихъ вершины любоваться окрестнымъ иейзажемъ. Голая, чн- сто азіатская пустыня раскинулась со всѣхъ сторонъ. Невысокія, бураго цвѣта скалы, послѣдніе отроги Кавказсісаго хребта, со всѣхъ сторонъ выступаюгь иередъ вами. А между шши участки гладкоіі, ровноіі, какъ столъ, такой же мертвепиой, обнаженной степи— покинутое дно Кас- пійскаго моря, отступившаго далеко къ востоку. Такія же степи и та- кія эке сісалы обрамляюгь берега этого моря и съ востока, гдѣ нередъ нами развертываются контрасты яснаго голубого пеба, зелепаго пѣия- щагося моря и желто-бурыхъ, то высокихъ п скалистыхъ, то ровныхъ, только что покинутыхъ моремъ береговъ съ пѣпящимися бурунами... Картина уныла, мертвенна, не оживлеиа пи постройкфі, пи зелоныо, ио она величественна, по своему ісрасива и наводигь на глубокія раз- мышленія. ____________ Въ царствѣ нефти. (Е. Маркова.) Б аку— городъ не только настоящаго, по и широкаго будущаго, го- родъ какой-то американскій, а не русскій; онъ растегь, какъ въ сказкѣ, не по днямъ, а ио часамъ. Возникаюгь на глазахъ новые кварталы, цѣлыя новыя улицы, всякіе со а д ы товаровъ, агентства, товаршцества, являются конки, газъ, водопроводъ; иностранцы-предприниматели, куп- цы, промыінленники, техники стремятся въ него вмѣстѣ съ русскимн и армянскими капиталистами. Словомъ, Баку дѣлается центральпымч. торговымъ портомъ всего восточнаго кавказскаго иобережья, царящимъ вмѣсгѣ съ тѣмъ и надъ персидскимъ и надъ туркменскимъ берегамн Каспія. Съ одной стороны, это главный очагъ керосина и нефти, разлп- вающій ихъ по всѣмъ странамъ Европы, Азіи, Африки, по всѣмъ обла- стямъ и городамъ необъятнаго русскаго царства; съ другой стороны, это вывозной портъ въ Азію, въ русскія закаспійскія п туркестанскія владѣнія для товаровъ Кавказа и Россіи, и ввозный портъ для персид- скихъ, индійскихъ и центрально-азіатскихъ товаровъ. Вслѣдствіе такого выгоднаго полозкенія своего на перекресткѣ боль- шихъ путей сообщенія Баку невольно является и чрезвычайно важнымъ военнымъ пунктомъ. Кавказъ и Россія черезъ него иоддерзкиваютъ воен- ныя сношенія съ нашими среднеазіатскими владѣніями. В ъ персидское владычество и при своихъ татарскихъ ханахъ Баку дѣйствителыю былъ всегда важною крѣпостыо. Высокія стѣны и башнп ея до сихъ поръ уцѣлѣли на болыиомъ пространствѣ въ самой цен- тральной части города, окрузкая собою высокій холмъ, увѣнчанный укрѣпленнымъ замкомъ старыхъ хановъ. Внутрн кремля гауптвахта, русскій соборъ и мнозкество переулоч- ковъ съ магазинами и восточными лавочками, ведущихъ въ характерные крытые базары вннзу холма. Тутъ можно найти филигранныя нздѣлія пзъ серебра и бирюзы очеиь оригинальнаго персидскаго вкуса и золо- тыя женскія украшепія съ разиоцвѣтною финпфтыо замѣчательной кра- соты; особенно отличаются своеобразнымъ изяществомъ своей эмали и золотого чекана большія многоярусныя татарскія серьги тюльпанами н колокольчикамн. Мастера-персы торгуютъ н работаютъ заодно туть зке въ своихъ крохотныхъ шкаичикахъ-лавчонкахъ; они постукиваютъ мо- лоточками иа своихъ ручныхъ иаковальняхъ, раздуваютъ свои малень- кіе горны, спанваютъ и куютъ, на глазахъ публикп, постоянно снующей мимо нихъ, постоянно зѣвающей и на ихъ заманчивый товаръ, и на ихъ удивителыю ловкую н терпѣливую работу. Самая ішжняя башня крѣпости, такъ называемая «Дѣвнчья башня», колоссальной величины, стонть близко къ морю и обращена теперь въ маякъ. Съ башенъ замка видны всѣ его кварталы и переулки, и примыкаю- щііі къ нему своими вѣчпо дымящими трубами «Черный городокъ», н уходящій за нимъ вдаль «Бѣлый городокъ», н еще далѣе далекіе Ба- лаханы н веСь широкій просторъ моря. Близке, у самыхъ ногъ, старішные купола соборной мечетн Джума- Джаміе съ ея двумя минаретамц, глнняные многочнсленные купольчики общественныхъ бань н весь переплетающійся паутнною своихъ переул- ковъ н проходовъ татарскій базаръ... Городской бульваръ съ новень- кими раскрашенными бесѣдкамп и чахлыми деревцамн тянется блѣдно- зелеными лужайками н желто-красными дорожкамн еейчасъ же за сті;- ною, съ трудомъ защищая свое зкалкое существоваиіе оть изсушающаго Баку. — Ш — дыханія бакинскаго солнца н бакннскнхь глшшстыхъ горъ. Дальше шід- ны большія краспвыя зданія губернаторскаго дома, женскоіі гнмназіи н цѣлые сплошные кварталы новыхъ многоэтажныхъ домовъ, гостншщъ, магазпновъ, направляющіеся къ «Черному городку». А на другой сторонѣ— на голубой скатерти совсѣмъ затнхшаго моря многочнсленныя мачты кораблей, трубы двпгающнхся п стоящихъ иаро- ходовъ, рѣющіе во всѣхъ направленіяхъ бѣлые паруса, вся ожнвлениан сутолока лихорадочно дѣятельнаго торговаго порта... Справа портъ замыкается высокпмъ Бапловымъ мысомъ, около кото- раго раскішулся русскій воепныіі поселокъ съ величѳетвеннымъ бѣло- каменнымъ пятетлавымъ соборомъ н съ огромншш зданіяміі мастер- скихъ, казармъ п складовъ. Тутъ же покачпваются на своихъ якоряхъ п внушнтельпые военные пароходы каспійской флотилін, съ помощыо котороіі Каснійское море, еще недавно кишѣвшее туркменскимп пиратами, сдѣлалось теперь безо- пасно вполнѣ. Каменный мо.чъ длннною дугою защпщаеть сп . прпбоевъ открытаго моря казеиный портъ, гдѣ стоятъ эти корабли... Орпгиналенъ впдъ Баку съ моря; чтобы видѣть его весь, приходится отплыть довольно далеко въ открытое море. Мы отправились. Дулъ вѣтеръ огь берега, качало изрядно, н нашу болыную неуклюжую лодку подбрасывало волной, какъ орѣховую скор- лупу. Но лодочншсъ-персъ ловко справлялся въ однночку и съ парусомъ, который онъ поочередно перекидывалъ то на ту, то на другую сторону, п съ веслами, которыми постоянно ирнходилось помогать вѣтру. Персъ говорилъ немного по-русскн, и мы разговорились. — Прежде какой Б а к у ?.. Все равно деревня, шічего н ѣ тьі— гово- рилъ онъ съ очевидною искренностыо.— Тепері, что Тнфлисъ есть, то Баку есть... Каждый день базаръ, каждызі день иаіюходъ. Купецъ много, деньга мпого... Человѣкъ богатыіі у Б а ку ... Персъ богатыіі, армянъ богатый, татаръ богатыіі, русскій богатый... А все керосинъ, нефть,— керосинъ, нефть! Вода только нѣгь. Вода иѣтъ, саді. нѣтъ. Садъ много есть, да далеко. Этотъ мѣсяцъ прошелъ, весь человѣкъ изъ Баку садъ ѣхалъ. Вода н тутъ есть, да глубоко... 20 сажень, 30 сажень, 40 саж ень... У гора много вода, нровести можно, только надо деньга... Наконецъ мы отплыли довольно далеко въ море, и можно было окн- нуть теперь весь Баку однимъ взглядомъ. Сухимъ, голымъ, безотрадпымъ смотрѣлъ онъ со ступенеіі своего горнаго амфитеатра, такого же сухого, голаго и безотраднаго. ІСаме- нисто-глиняныя горы охватываютъ полукругомъ вдавшійся въ нихъ за- лнвъ моря, и на скатахъ ихъ, у ихъ подпожія насыпаны цѣлые ярусы, цѣлыя чередуюіціяся террасы нлоскокрышихъ домовъ того же цнѣта, того же камня, какъ окружающія ихъ скалы. Ни одного зеленаго де- ревца, ни одной веселой лужаінш не видно издали среди этого желто- сѣраго пейзажа; зато откуда-то сзади, словно изъ-подъ земли, иодыма- ются, чуть погибаясь отъ вѣтра, чериые дымы безчисленныхъ трубъ. Голыя горы, обступающія кругомъ Б аку, выглядятъ вдвое печальнѣе отъ множества кладбищъ, ихъ покрывающихъ: персидское, татарское, армянское, еврейское и наконецъ русское кладбище— одно за однимъ одно надъ другимъ. Издали Баку уже не производитс, впечатлѣыія мусульманскаго го- рода. Ветхіе купола Джумы-Джаміе да высоко забравшійся минаретъ ханской мечети ыезамѣтно тоиутъ среди евроиейскихъ домовъ и хри- стіанскихъ церквей. Хотя персовъ и татаръ живетъ еще много въ Баку, особенно внутри старон крѣпости, но и они уже строять себѣ двухъэтажные дома и ма- газины съ цѣлыми стеклами, гоняютъ пароходы съ керосиномъ н по- сылаютъ с в о і і х ъ дѣтей въ русскія школы и гимназіи. Въ новыхъ улицахъ города нѣтъ уже ничего похожаго на выощіеся переулочки старой крѣпости. Вездѣ массы строящихся и только что шстроениыхъ домовъ, и все большихъ, многоэтажныхъ, нрисиособлен- пыхъ ко всякимъ торговымъ предиріятіямъ, вездѣ склады, магазйны го- . стиницы, коиторы... Дома однако не русскаго тииа, а того плоскокрыыіаго, богатаго гал- лереями и окнами, который господствуегь вездѣ въ населенныхъ евро- пеицами восточныхъ портахъ Средиземнаго моря. Хорошія мостовыя вездѣ, вездѣ бѣгають переполненныя коыки, лошадныя и паровыя, дви- жеше народа огромное. При выѣздѣ изъ города болыной красивый вок- залъ паровыхъ конокъ, въ родѣ обычныхъ вокзаловъ желѣзныхъ дорогь. ъ ðаДѢ есть прекрасный оыерный театръ, концерты всякихъ знамени- тостеи, всякія удовольствія. Присутствіе большихъ денегъ, дѣятельноіі нажнвы ощущается на каждомъ шагу. Ощущается это и на цѣнѣ всего 1 остиницы беругь по-столичному: за номеръ 4, 5, 6 рублей, за само- в.іръ „0 кои., за свѣчу— 20 коп., извозчикъ въ часъ— два рубляі ародная толпа здѣсь не только шумна и многочисленна, но и ин- тересна. Гатарки, закутанныя съ головой въ свои розовыя ситцевыя нро- стыни, оѣгаю гь здѣсь совершенно свободно по улицамъ, попадаясь тол- памн на каждомъ шагу, громко шлепая по камнямъ своими оригиналь- нымн желтыми калошамн, иадѣтыми на одинъ только носокъ ноги... И на многихъ мужчинахъ такія же потѣшныя калошн до половины ступни ісраііне неудобныя прн ходьбѣ и достигающія невѣдомо какоіі цѣлн’ ерсіяне даю гь свон характеръ физіономіи города. Ихъ важныя вет- хозавѣтныя фигуры въ широкихъ коричневыхъ мантіяхъ, въ огромныхъ синихъ тюрбанахъ, а ѳще чаще въ опрокинутыхъ на затылокъ высокпхъ черныхъ смушковыхъ шапкахъ, расширенныхъ кверху вродѣ камила- вокъ, видны у дверей каждаго магазина, каждой кофейни... Подъ мантію надѣвается бѣлый или желтый ситцевый бешметъ, а изъ-подъ разрѣза бешыета виднѣется двѣтная рубаха. Такова лѣтняя одежда этихъ дѣ- тей юга. Рѣзко очерченныя лида ихъ, черномазыя, обрамлеиныя красною бородою и красными усами, словно прпклеенными смазывающей ихъ краской, сообщаюгь еще больше иарадности ихъ наружному виду. Чтобы видѣть добываніе нефти, надо отправиться въ одну изъ бо- гатыхъ нефтыо оісрестностей Баку, напримѣръ Балаханы. Хотя туда съѣздить можно и по желѣзной дорогѣ, но мы наняли покойный фаэ- тонъ парою туда и обратно. Дорога въ Балаханы идетъ сначала мимо «Чернаго городка», кото- рый остается вправо, къ сторонѣ моря. За «городкомъ» моря уже боль- ше но видишь, потому что его загораживаютъ холмистые берега. Ослики, или, по-мѣстиому, ишаки, съ навѣшанными па пихъ ио обѣ стороны огромными глиняными кувшинами въ деревянныхъ рамахъ, тол- пами встрѣчаются на пути. На нихъ сидятъ, свѣсивъ вбоісъ ноги, иногда на самомъ хвостѣ, татары-хозяева, нагрузишпіе сѣдло разнымъ товаромъ. Длиннѣишія дороги со всякими тяжестями и огромныя раскрашенныя мажары или телѣги, и тѣ и другія запряжепиыя четверкою здоровыхъ конеи, съ трудомъ выволакиваются изъ трясинъ, перебивающнхъ дорогу въ каждой лощишсѣ. Но самый распространенныіі мѣстный экипажъ— это легкая рѣшетчатая арба на двухъ громаднѣйшихъ колесахъ, иногда снабжениая холщевымъ верхомъ и даже раскрашенная очень ярко крас- ными, золотыми и зелеными узорами... Впереди у пея всегда высокая скамеечка вмѣсто козелъ, порою на точеныхъ столбикахъ итоже рас- крашенная. Колеса ихъ такъ велшси (до трехъ съ половиною аршинъ), что подъ дрогами арбы почти всегда свободно виситъ иа дѣгіи, не задѣ- вая земли, большая сороковая бочка съ иефтяными остатками. Вся тя- жесть арбы и бочки, людей и товаровъ, находяіцихся въ арбѣ, лежитъ ирямо на хребтѣ лошади, для которой выбоины и трясины дороги чн- стое убійство. Верблюдовъ тутъ тоже миого. Въ разныхъ мѣстахъ прншлось переѣзжать множество чугунныхъ трубъ въ 2 и 3 вершка толщины, которыя безконечно длиннымн чер- ными змѣями ползутъ по пескамъ, сгибаясь и перепалзывая другъ че- резъ друга, карабкаясь на пригорки, пересѣкая дороги, направляясь огь нефтяныхъ колоддевъ Балаханъ къ керосиновымъ заводамъ «Чернаго городка». Ничего ие можетъ быті. своеобразнѣе вида Балахаіп.. Издали вамъ мерещится впереди частый лѣсъ черныхъ нирамидалыгмхъ кипарисовъ, 'Шрщій въ какой-то сииеватой дымкѣ. Но подъѣзжая ближе, вы убѣ- ждаетесь, что это вовсе пе лѣсъ, а дѣлый городъ изъ множества ды- мящихся трубъ, изъ миогихъ сотенъ иефтяныхъ вышекъ, усѣченныхъ вверху дереаянныхъ пирамидъ, которыя и казались вамъ издали гигант- скими траурными кипарисами. Среди этого лѣса пирамидъ разбросано множество пруДковъ и озерокъ съ коричневою, бурою, желтою водою, насквозь пропитанною нефтяною грязью, среди плотииъ и перешейковъ, залитыхъ тою же табачнаго двѣта жидкостыо. Фантастическій, донельзя страиный видъ для непривычнаго глаза представляета эта площадь тѣсно набитыхъ другъ на друга черныхъ вы- шекъ, черныхъ трубъ, черныхъ строеній. Все здѣсь пропитано нефтыо, прокопчено дымомъ: вода, деревья, дома, люди, одежды, все тутъ черио или буро. Мы медленно двигаліюь среди прудковъ и ручьевъ, полныхъ, какъ лампа масломъ, густой и жирной буро-зеленой жидкостыо, среди безпо- рядка наскоро сооруженныхъ построекъ. Прежде всего мы посѣтилп бакинскій нефтепроводъ, принадлежащііі товариществу четырехъ капиталистовъ, устроенный со всѣми повѣйшими приспособленіями. Въ огромныхъ каменныхъ корпусахъ отчаянно ра- ботааотъ, тяжко дыша и торопливо ворочая свои стальные поршни, громадные паровые насосы. Проходя къ нимъ, вы иеминуемо должны пройти черезъ шнрокіе коридоры кочегарни, гдѣ съ двухъ сторонъ сверкаютъ на васъ, опаляя вамъ лицо, докрасна раскаленныя, круглыя заслонки, прикрывающія жерла печей. Ихъ темный чугунъ сквозить теперь огнемъ и кажется прозрачнымъ какъ стекло. Паровыхъ насосовъ такой силы, кажется, нѣтъ на другнхъ иефте- нроводахъ. Онн гонятъ по трубамъ гю 6.000 пуд. нефти въодинъ часъ на разстояніи 12-ти версгь, до заводовъ «Чернаго города». Нефть посту- паетъ і і о д ъ насосы изъ громадныхъ герметически закупоренныхъ желѣз- пыхъ круглыхъ башенъ. Каждая изъ иихъ можетъ вмѣстить до 175 и 200 тысячъ пудовъ. В ъ башни эти нефть гонится изъ источниковъ не- большими насосами, а изъ башенъ уже поступаетъ подъ большіе насосы нріемной станціи н перекачивается оттуда въ «Черный городокъ», на особую «раздаточную станцію» товарищества. Гонится туда не только собственная нефть товарищества, но и изъ многихъ чужихъ источ- никовъ, не нмѣющихъ собствеиныхъ нефтепроводныхъ станцій. Добываніе нефти пронзводится въ вышкахъ. Неприглядное зрѣлище представляюгъ вблизи эти вышкн: все кру- гомъ нихъ завалено горамн песку, нзрыто канаваміі, въ которыхъ те- четъ буро-зеленая жидкость, покрытая желтою пѣною. Она быстро стру- нтся въ ямы, назначенныя для ея храненія. Только очень неболыная часть этихъ ямъ выложена кампемъ и способпа хотя нѣсколько сберечь отъ напрасной нотерн драгоцѣнную горючѵю влагѵ. В ъ ш-р.мшпщ, Жі,' большннствѣ случаевъ нефть стекаетъ въ простыя г ш ш ш ашш, ш - рытыя средп валовъ песка. Этн горы песку навадеаы ые.ітиньши ф..щ- танамп, фонтанамн налиты этп озера нефтью. Они неузнаваемо нзаіѣлл- ютъ поверхность почвы, средп которой начннаюп ;йствс ва.і Когда мы вошлп внутрь такон вышкн, гдѣ бнлъ фонтанъ., мы уви- дѣлп столбъ корпчневыхъ струй н брызгъ, подшшавииися нзь КфчаипвЯ въ землѣ желѣзной трубы. Онъ сразу обдалъ насъ евошп. « м ш и ш т ш теплымъ дождемъ н хватнлъ еще далеко позадн насъ, цодхвачмшый на- летѣвшнмъ вѣтромъ. Этотъ горячін дождь собнрается на днѣ вышкн и по канавамъ стекаетъ въ сажалкн, рвы н всевозмоасныя угдубленія почвы. Нефть выбрасываетъ съ собою изъ глубинъ земиыхъ много' иёску, воды. Внутрн вышкн все каплетъ и сочится нефтыо, все нрокоичено ея цвѣтомъ, ея запахомъ. Фонтаны быотъ изъ большоіі глубпны н потому подиимаются иног <а очень высоко, постоянно обдавая своими брызганн брѳвѳнчаіив скелегь вышки и ея дощатую обшнвку. Фонтанъ, которын намъ иоказывали, имѣ- етъ 103 сажени глубішы. Оставалось докаиаться до него еіцо 45 сажснъ, когда онъ самъ вдругъ вырвался иаружу, подброспвъ будто горсть песк\ эту сорокапятисаженную иробку, разбивъ ею въ прахъ нсе, чтобылокру- гомъ, п засыпавъ землянымъ обваломъ работаншія надыш мъ лобедкн н на- ровую машнну, которыя и теперь еще торчагь наноловнну нзъ-подъ земли. Въ другой вышкѣ мы смотрѣли, какъ нроизводнтся такъ называемое «тартаніе». Фонтапъ, лрежде бнвшій здѣсь, ужо замеръ (даіп,, впрочемъ, за время своего дѣйствія пп болѣе, пн менѣо какъ 17 мнлліоновъ иу- довъ нефти), п нефть нужно топерь нскусственно вытягнвать нзъ трубы. Дѣлается это очепь просто. Наверху вышки устроонъ колосо-блокъ. Съ помощыо его однпъ рабочій на лсбедкѣ, унравляемой иаровою ма- шиною, опускаетъ въ трубу такъ называемую «желоішу»,— длшшый мѣд- ный цилиндръ съ іслапаномъ вмѣсто дна; іслананъ открывается ввврхъ, поэтому нефть, наполняющая трубу, свободно входитъ черезъ ного въ цалиндръ, когда тотъ опускается внизъ; когда же цилиндръ поднимает- ся, то тяжесть набравшейся въ него нефти сама собою запираетъ ссйчасъ же клапанъ, п нефть остается въ цилиндрѣ. Вытащивъ желошсу, рабо- чій стукаетъ ее дномъ о землю, іслапанъ опять поднимается, и нефть быстро вытекаетъ изъ цнлиндра. Она собирается или въ канавы, или въ особый бассейнъ, по обыкновенію окружающій трубу. Нефть никогда не получается чистою, а всегда съ водою, пескомъ и разиымн примѣ- сями, почему она и кажется бурою. Очень питересно первоначальиое буреніе скважины, на которомъ памъ тоже удалось побывать. Вышка собствеино и устраивается для буренія. Надъ предпололсенпымъ мѣстомъ будущаго колодца строятъ Азіат. Россія. ,п изъ толстыхъ бревеиъ высокую сквозную башшо, суживающуюся кверху; ісъ неи пристраиваютъ сарай для паровой машины, лебедки и разиыхъ другихъ орудій. Подъ срединою вышки выкапываютъ узкую яму и вста- вляютъ туда желѣзпую трубу вершковъ 8 въ поперечникѣ. Надъ тру- бой вѣшаютъ тяжелое стальное долото на цѣпи, перёкинутой черезъ верхпій блокъ и памотапиой другимъ концомъ па лебедку. Долото это опускается внутрь трубы и начинаетъ ворочаться и долбнть твердую почву. Когда труба вся уйдетъ въ землю, то къ ней приклепываютъ сверху другую такую же, для чего во всѣ хъ колѣнахъ трубы заранѣе приготовлены цеобходимыя отверстія для заклепокъ. Другая труба по- степенно опускается вслѣдъ за первою, по мѣрѣ работы долота, третье колѣно прикладывается ко второму, и такъ идетъ дальше и дальше, на сто, на полтораста, на двѣсти саженъ въ глубь, пока не достигнется нефтяиой пластъ.. А чтобы и само долото могло опускаться на ту же глубину, какъ и трубы, внутри которыхъ оно должно работать, къ нему сверху постоянио навинчиваются длинныя желѣзныя штанги, сначала потолще, потомъ все тоныне и тоныпе; особый работникъ все время стоитъ надъ ямою, на внутреннихъ балкончикахъ вышки, перемѣщаясь то нюке, то выше, по мѣрѣ углубленія трубы, чтобы безостановочно на- впнчивать другъ па друга эти штапги, выбирая ихъ изъ запаснаго гнѣ- зда тутъ же у него подъ рукою. Во время внезапиыхъ взрывовъ фоптаиовъ всѣ трубы, штанги, цѣпи, блоки нерѣдко выбрасываются Богъ знаетъ иа каісую высоту и въ ка- кую даль вмѣстѣ съ огромпыми камнями, вылетающими изъ глубины земноіі. Нефтяные колодцы— это уже совсѣмъ обезсилѣвшіе прежніе фонтаны. Изъ нихъ одиако продолжаютъ доставать иефть ипогда очепь долго, по многу л ѣ гь сряду. Прежде глубина ихъ была меныпе, но съ каждымъ годомъ она увеличивается и теперь доходитъ болыпею частыо до 150, ииогда же и до 200 сазкенъ и болѣе, но это очепь рѣдко.Тол- щпну самаго слоя пефти въ колдцахъ опредѣлить трудио. Столбъ ея бы- ваетъпиогда до десяти сажепъ высоты, пногда до нѣсколыш хъверш ковъ. Воздухъ вышекъ и сараевъ, стоящихъ иадъ колодцами и фонтаиамп, весь насквозь пропптапъ пспареніямн нефтп. Одна искорка огня, и все можетъ взлетѣть на воздухъ— люди, строенія п машины. Поэтому здѣсь строго запрещается курпть, и все освѣщеніе— электрическимп лампа- ми. Несмотря на ежемпнутную грозящую опасность, рабочіе на скважи- иахъ получаютъ довольно умѣренное вознагражденіе. Цѣну па пихъ болыпе всего сбплп персы, довольствующіеся всякимъ грошомъ. Оин— самые дешевые п самые распространениые рабочіе Закавказья. Здѣсь они нолучають 15 руб. въ мѣсяцъ на свопхъ харчахъ, имѣя отъ вла- дѣльца скважины только казарму для жилья. Русскихъ рабочихъ пока очень мало въ Баку, да и какіе есть, по- Балаханы . явилнсь только недавно. Онн и за поденную работу получаютъ здѣсь на скважпнахъ двойную плату противъ персовъ. Татары тоже много по- нятливѣе персіянъ. Оттого всѣ болѣе важныя должности рабочихъ за- і ія т ы теперь въ Балаханахъ татарами. Рабочихъ здѣсь требуется гро- мадное количество, потому что скважины растутъ ежедпевно, какъ гри- бы, а добыча нефти происходитъ безостановочно днемъ п ночыо, пере- мѣнными артелямп рабочихъ. Бадаханы— теперь многолюдный городокъ, снабженный всѣмъ, что треоуется. іу тъ и желѣзная дорога, и телеграфъ, и телефонъ, и клубъ. и всякія лавки, и даже извозчикп. Слѣдующій день мы всецѣло посвятили осмотру нефтяныхъ заводовъ. Мы выѣхалн рано и очень скоро добрались до Чернаго городка. Онъ тянется версты на 3 или 4 вдоль берега моря, съ сѣверной сто- роны Б аку, н уже успѣлъ почти совсѣмъ слиться съ нимъ. Странное впечатлѣніе производитъ этотъ сплошной городокъ заводовъ. Обык- новенныхъ домовъ вы въ немъ почти не видите. Кругомъ васъ со всѣ хъ сторонъ толпятся многочисленныя черныя и сѣрыя круглыя башни, съ желѣзнымп стѣнами, желѣзными крышами, желѣзными стрѣлами гро- моотводовъ. Иныя изъ этихъ башенъ— узкія и высокія, съ желѣзнымп лѣсенками спаружи, словио дозорныя башни, охраняющія входъ въ крѣ- пость. II дѣйствительно, вся эта тѣсная кучка желѣзныхъ башенъ вмѣ- стѣ со стоящимп рядомъ плоскокрышпми каменнымн блокгаузами безъ оконъ, закопченнымп дымомъ, съ высокимп чернымп трубами,— все это обнесено кругомъ камепными стѣнами и смотритъ настоящимъ укрѣпле- ніемъ. Нѣсколысо сотъ такихъ укрѣпленій стѣснились здѣсь на берегу моря. Б ъ дополненіе картпны запасныя развѣтвленія желѣзнодорожныхъ рельсовъ, въ 10 и 12 параллелыіыхъ рядовъ, загромождены множе- ствомъ вагоновъ-цистернъ. Ближе къ Балаханамъ, на самомъ далыіемъ краю Чернаго городка, находятся заводы Нобеля. Ж елѣзныя круглыя башни ихъ иефтяного депо эффектпо возвышаются на вершинѣ прибрежнаго холма тѣсною группою огромныхъ бѣлыхъ шатровъ, по которымъ издали всяісій узна- етъ «Нобелевъ городокъ». За нимъ виднѣются дальше по берегу ио- ря заводы Ш ибаева, Каспійско-Черноморсісаго товарпщества (или, вѣр- нѣе, Ротшильда) и другіе. Это уже «Бѣлый городокъ» въ отличіе отъ Черпаго. Городокъ заводовъ не даромъ названъ былъ Чернымъ. В ъ не- давнее еще время все, что жило въ этомъ гнѣздѣ дыма и копоти, дѣ- лалось неминуемо чернымъ, какъ сажа: люди п вещи, звѣри п птицы. Но послѣ были придуманы высокія трубы, отводившія дымъ въ верхніе слоп воздуха. Новѣйшая группа заводовъ уже по праву заслужила свое бѣлое имя. Мы остановплпсь у болыпого каменнаго дома конторы завода Нобе- ля; отыскавъ главнаго представителя конторы, я вручнлъ е.му свою кар- точку и проснлъ позволенія осмотрѣть заводы подъ чыімъ-нибудь руко- водствомъ. Толпа дѣлового народа паполняла обшнрныя комнаты кон- торы, гдѣ производилнсь всякіе справки и расчеты. Черезъ нѣсколько минутъ явплся управляюідій заводомъ. Онъ вызвался самъ показать іі объяснить намъ въ послѣдовательности весь ходъ заводскихъ работъ. . Прежде всего посѣтнтеля поражаютъ удивительная чистота, иоря- Д°къ и отсутствіе суеты во всѣхъ этихъ громадныхъ н многочисленныхъ заведеніяхъ, составляющихъ изъ себя цѣлый отдѣльный городокъ. Тутъ одиихъ рабочихъ 800 человѣкъ, а вы ихъ почти ие виднте и не слышите. Каждыіі знаетъ свое дѣло, каждый у своего мѣста. Всякая подробность заводскихъ процессовъ такъ обдумана и прилажена, что дѣло двнгается словно само собою, безостановочно, дружно, безшумно, какъ колеса хо- рошо устроенныхъ часовъ. Вездѣ, гдѣ было возможно, механическое приспособленіе замѣнило тяжелый трудъ человѣка, и вездѣ, гдѣ воз- можно было упростить и улучшить, улучшено и упрощено. II почти всѣ эти упрощенія и улучшенія, всѣ остроумные способы замѣнять жнвого человѣка машиною былн нзобрѣтены самимъ Нобелемъ. Нобель первый ввелъ у насъ перекачиваніе нефти по трубамъ нефтепровода изъ колод- цевъ въ заводы, такъ же какъ желѣзныя храннлища нефти н кероснна. Нобель первый изобрѣлъ п завелъ у себя наливные пароходы н баржи, первый выстроилъ цѣлую армію вагоновъ-цистерігь для перевозкн пефтя- ныхъ продуктовъ по желѣзнымъ дорогамъ, въ то время, когда еще сама Америка не знала другихъ способовъ перевозки нефти по морямъ и суш ѣ, какъ простыя бочки. Каждый служащій на заводѣ является въ извѣстной мѣрѣ его пайщн- комъ, то-есть получаетъ,. кромѣ жалованья, назначенный ему нроцентъ съ дохода, чрезъ это всякій рабочій дѣлается нѣкоторымъ образомъ за- интересованнымъ въ успѣшномъ ходѣ завода и мало-по-малу привыкаетъ счнтать его дѣйствителыю «своимъ» заводомъ. На заводѣ устроеиы н общая столовая для холостыхъ служащихъ, и бильярдъ, и кегли, н библіотека, и школы для дѣтей, н аптека, и пріемиыіі нокой, и 24 кро- вати въ больницѣ, и сберегателыіая касса, и линейки для даровыхъ разъѣздовъ по заводамъ, н пароходъ для даровыхъ поѣздокъ въ го- родъ, и даровой ежедневный привозъ изъ Астрахани всѣхъ необходи- мыхъ продуктовъ по оптовой цѣнѣ. Рабочіе, постигнутые какими-нибудь несчастіями, н ихъ семыі получаютъ денежиыя пособія и пожизнениыя пенсіи; въ настоящее время у него до 30 такпхъ пенсіонеровъ. На однѣ награды служащимъ своего завода онъ ежегодно расходуетъ, словно любое министерство, до 180.000 руб. А сколько служащихъ на за- водѣ, можно судить по тому, что однихъ только получающнхъ жало- ванья болѣе 1500 руб. въ годъ считается на заводѣ 120 человѣвъ! Собственно говоря, смѣшно называть заводомъ этотъ цѣлый Нобе- левскій городокъ, въ которомъ сосредоточены многіе разнообразные за- воды п который занимаетъ собою пространство въ 35 десятинъ, не счптая 23 десятинъ, заиятыхъ нефтяиыми колодцами Балаханъ. Нобель все стремился къ такому усовершенствованію заводскихъ процессовъ, прп которомъ ничто бы не терялось даромъ, а все служило нсточникомъ дохода. Черезъ это онъ попутно основалъ при своемъ кероспнномъ заводѣ цѣлый рядъ побочныхъ самостоятельпыхъ пронз- водствъ, необходимыхъ для его главной цѣли. Нефть, прпбывающая по нефтепроводу изъ Балаханъ въ пріемную станцію, особымп насосами толкается оттуда въ первый очистительный заводъ. Но чтобы не тратить на ея согрѣваніе слишісомъ много топли- ва, а съ другой стороны, чтобы охладить дешевымъ способомъ таісъ называемып «мазутъ», или иефтяпой деготь, стекающій по трубамъ со- всѣмъ горячимъ, какъ ненужный остатокъ при выработкѣ керосина, заставляютъ сначала притекающую нефть сопршсасаться съ горячими трубамн мазута, чѣмъ въ одно н то же время достигаютъ двухъ цѣлеіі— нагрѣвапія нефтп и охлажденія мазута. Въ первомъ очистительномъ заводѣ пропсходитъ только умѣренное пагрѣваніе нефтн посредствомъ девятп паровыхъ цилиндровъ; наиболѣе легкіе газы, какъ газолпнъ и др., выдѣляются здѣсь изъ нея и по верх- нимъ трѵбамъ уходятъ въ заводъ, гдѣ приготовляется бензинъ, самое легкое н самое легковоспламеняющееся вещество изъ всѣхъ горючнхъ продуктовъ нефти. Болѣе же тяжелыя составныя части пефти, пзъ ко- торыхъ долженъ получпться ісероспнъ, переливаются по нижнимъ тру- бамъ пзъ этого перваго завода во второй. Тамъ уже не 9, а 42 паро- выхъ цплиндра и нагрѣваиіе болѣе сильное. Чтобы не производить взрыва, паръ пускается въ паровпки предварптельно нагрѣтый до 200°. Страшно двпгаться съ непрнвычки мимо этихъ многочисленпыхъ огне- дышащнхъ жерлъ, гдѣ толстые чугунные котлы, раскаленные пламе- немъ, кажутся какпмп-то сквозными хрустальными крулскамп нѣжнаго- огненно-краснаго цвѣта. Топіса производится «салоровымъ» масломъ, по- лучаемымъ тутъ же на заводѣ въ числѣ нефтяпыхъ отбросовъ; оно льет- ся постепенно само собою въ горячія печи пзъ иевидимаго намъ хра- нплнща, п рука человѣка ннгдѣ пе прикасается нп къ печп, ни къ топли- ву. Длннные корпдоры, гдѣ раскаляется столько котловъ п бушуетъ- столько пламени, остаются безмолвнымн и безлюднымп, сверкая въ- полутьмѣ рядамн свопхъ огромныхъ кроваво-огненпыхъ глазъ ... При этой разумпоп механнческой системѣ на 14 паровиковъ полагается всегО' одпнъ пстопнпкъ, чѣмъ достигается точпо такъ же, какъ и собствен- нымъ топлпвомъ, значнтельное удешевленіе пропзводства. Газы , получаемые здѣсь, уже тяжелѣе первыхъ; онп перегоняются по трубамъ въ третье отдѣленіе завода, гд і; изгь предетоіт, оВрататьои въ жидкоеть. Для этой цѣли устроено дѣлое громадиоі» грандикшой ео- оруженіе. Морская вода особымн насоеамп накачниаетсн въ громядный резервуаръ, пли скорѣе въ иекуеетоеішыіі нрудь, нпеоеадш жо нодни- ыается оттуда высоко наверхь н оттуда льетоя потоками иа чаетую снстему трубъ, по которымъ проходлтъ нагрѣтыо гааы.,. Кжодиешю ріш- ходуется на эту нроцедуру до 2 мнлліоиот. ведоръ воды. Гааы охла- ждаются н въ третьемъ отдѣленіи завода выливаютоя нч. ішдѣ жіідкоетеіі разнаго цвѣта и плотности изъ свонхь трубь вь оообыо .................. аа- крома, раздѣленные продольпыми перегородклмн па ігЬоколько от,\і..ш- Пожаръ въ Черномъ городѣ. ній. Опытные рабочіе стоятъ около этимъ завромоіп, п ианрапляюп, краны трубъ то въ одпо отдѣленіе, то от, другое, смотря ік. нлотиости н цвѣту жидкости, которую оші ежемияутпо черпаюп, и испытываютъ ареометромъ въ особыхъ черпакахъ иа длинныхъ рукояткахъ. Туп, по- лучаются въ одно и то же время самые разнообразпие горючіе нродукты: разные сорта керосина, салоровое н другія масла. Нещества этн всѣ од- нако смѣшапы здѣсь съ водою, такъ что от, отдѣлепіяхъ закромоіп, в°Да собирается внизу, а болѣе легкій керосинъ и масла— наверху ея, Отворяя верхнія отверстія, даютъ керосииу стевать въ особыя грубы, а вода удаляется послѣ чрезъ нижнія отверстія. Отсюда керосияъ но- ступаетъ уже въ очистку отъ цвѣтиыхъ н всякнхъ другихъ нрииѣсей. Съ этою цѣлыо устроенъ болыпой оообый заводъ для добыванія сѣр- ноіі кислоты. Сѣрная кислота, примѣшиваясь къ керосину, очищаетъ его отъ цвѣт- ныхъ примѣсей, но ее самое необходимо удалить изъ керосина. Для этого подсыпаютъ въ керосинъ натръ, съ которымъ кислота неудержпмо соединяется въ сѣриокислую соль натра, осаждающуюся въ видѣ твер- даго иорошка. Дѣлый рядъ башенъ-мѣшалокъ устроеиъ съ этою цѣлыо сейчасъ же за сѣрнымъ заводомъ. Мы входили по желѣзнымъ лѣсен- камъ наверхъ этихъ башенъ и сквозь отверстія крыши любовались во- доворотами и брызгами керосина, клокочущаго, какъ пучииа ада. Спо- собъ мѣшііть натръ съ керосиномъ посредствомъ сильнаго притока воз- духа изобрѣтенъ таюке самимъ ЬІобелемъ. Могучіе насосы гоиятъ чрезъ особыя трубы воздухъ въ башни-мѣшаліси, и этотъ воздухъ заставляетъ пѣиитъся, волноваться и клокотать налитыя въ башни мас- сы керосина. Освобожденный отъ сѣрной кислоты, а вмѣстѣ съ тѣмъ обезцвѣченный, керосинъ стекаетъ по трубамъ въ особое помѣщеніе, гдѣ онъ отстаивается и иерекачивается затѣмъ въ резервуары, откуда уже прямо поступаетъ для продажи на желѣзную дорогу и пароходы, а остающійся на днѣ мѣшалокъ сѣрпокислый патръ поступаетъ въ свою очередь на содовый заводъ, гдѣ съ помощыо хлористаго ісальція его обрабатываютъ въ углекислый натръ, т.-е. обыкиовеннуіо соду. Мы осмотрѣли и способъ наливки ісеросииа въ вагоиы-цистериы. Мно- жество трубъ вспалзываютъ на высокую сквозпую платформу п свѣши- ваются съ нея внизъ своими колѣнчатыми ісонцами. Съ помощыо пхъ подвигаемые снизу по рельсамъ вагоиы-цпстериы иаливаются чрезъ верхнія свои устья; въ 12 минутъ наполняется цѣлый вагонъ. Заводъ имѣетъ свою собствениую желѣзную дорогу, идущую съ од- ной стороны до морской прнстани, съ другон— до Вакинско-Батумской желѣзной дорогн, на ісоторую прямо въѣзжаютъ ея готовые поѣзда ва- гоновъ-цистерпъ, полиыхъ керосиномъ. Кромѣ керосиновыхъ, естъ заводы различныхъ маслъ, болѣе тяже- лыхъ, чѣмъ керосииъ. Бензиновый заводъ, хотя въ общемъ устроенъ такъ же, какъ кероси- новый, имѣетъ нѣкоторыя свои особенности. Прежде всего доступъ въ него строго воспрещенъ. Онъ обнесенъ особенною каменною стѣпою, и тамъ зорко слѣдятъ, чтобы ншсто изъ входящпхъ ие курилъ и не зажн- галъ огпя ни подъ какимъ предлогомъ. Освѣщеніе здѣсь только электри- ческое, да п то устроено не внутри завода, а снаружи, за стеклами оконъ. Такъ боятся взрывовъ въ этомъ воздухѣ, наполненномъ однимъ изъ самыхъ летучихъ и самыхъ быстро-воспламеняющихся газовъ. Какъ ни ра-зумно устроено все на этомъ заводѣ, какъ ни внимательно слѣ- дптъ за порядкомъ здѣшняя. администрація, но въ этомъ громадномъ очагѣ воякихъ горючихъ веществъ, разумѣется, невозможно уберечься отъ неожиданныхъ несчастій, н случаи взрывовъ и увѣчья здѣсь, ко- нечно, бываюгь, Какъ-то лоннула, напримѣръ, труба н убила взрывомъ газа до пятнадцати человѣкъ рабочпхъ и любопытпыхъ зрителей. Послѣ осмотра бензиноваго завода мы попросили показать намъ жн- лпща рабочихъ. Они помѣщались въ особомъ дворѣ, съ особыми воро- тами, ісоторыя мы нашли запертымн на ключъ, вѣроятно пото.чу, что хо- зяева кваршръ были всѣ на работѣ. Чистота и порядокъ во дворѣ н жшшщахъ былп ооразцовыѳ. Крытыя галлерен выходятъ на вымощенпый Дворъ, служа очень удобнымъ лѣтнимъ помѣщеніемъ для своихъ хо- зяевъ, особенно для дѣтей. На дворѣ фонтанъ съ водою и резервуаръ для салороваго масла, которое служитъ топливомъ. Хозяйкѣ не нужно никуда. ходить: ни за водою, ни за дровами— все у нея подъ рукою. Каждый семейный раоочій имѣетъ особую комнату, достаточно простор- ную, свѣтлую н уоранную очень опрятно. Сейчасъ у входа крошечная зкономическая иечь для кухни, въ которой все приспособлено къ быстро- МУ и УДобному приготовленію. Салоровое масло само течетъ въ печь изъ особаго резервуара на стѣнкѣ. В ъ глубинѣ комнаты спалыія хозяевъ, почти у всѣхъ разукрашепная занавѣсками, пологами, картинками. У ста.ршихъ рабочихъ по двѣ комнаты— жилая и кухпя, и убранство еще болѣе приличіюе и красивое. Харчи всѣ рабочіе имѣютъ отъ себя. Ж а- лованья опи получаютъ огъ 18 до 12 руб. въ мѣсяцъ. Очень многіо получаюгъ отъ 18 до 60 руб. въ мѣсяцъ, но есть и такіе, особенно на механическомъ заводѣ, которые вырабатываютъ ио 4 руб. въ день, работая издѣлыю. Работы на заводахъ продолжаются непрерывио день н ночь. Однѣ артели смѣняютъ другія. Рабочііі деиь для всѣхъ— 10 ча- совъ. Даже въ первый депь Свѣтлаго праздника работы ие останавли- ваются; но тогда христіанъ замѣняютъ персами и татарами. У переидекой границы. (Динника.) Черезъ двое сутокъ послѣ отъѣзда изъ Петровска мы увидѣли съ западной стороны, вдали на горизонтѣ, узкую свѣтло-синюю или свѣтло- фіолетовую зубчатую полоску. Это было давно ожидаемое мною лен- коранское побережье и находящійся верстахъ въ 35-ти отъ него гребепь Талышскаго хребта. Нашъ пароходъ довольно быстро подвигался, мощно разсѣкая пѣнящіяся волны, которыя чудно блесгЬли и искрились въ лучахъ полутропическаго солица. Съ дальнѣйшнмъ приближеніемъ парохода къ Ленкорани видъ на ея окрестности становился все болѣе и болѣе живописнымъ и интерес- нымъ, такъ какъ съ каждой проходимой пароходомъ верстой горы, а частыо и берегь обрисовывались яснѣе и яснѣе, и на нихъ выступали все новыя іі новыя подробности. Наконецъ, когда до берега оставалось верстъ 7— 8, ,то уже ясно обрисовывались прибрежная полоса и подножье горъ, покрытое сплошными лѣсами. На вершинахъ мозішо было уже отлнчать группы скалъ и горные луга. Мезкду зелеными кронами де- ревьевъ, растущихъ на берегу, начали показываться крыши ленкоран- СКІІХЪ домиковъ. В ъ первомъ часу дня нашъ пароходъ бросилъ якорь въ полуверстѣ отъ ленкоранскаго берега. Черезъ нѣсколько минутъ онъ былъ окру- зкенъ множествомъ барісасовъ п лодокъ, хозяева которыхъ, черные, загорѣлые персіяне и татары, торопились пзо всѣ хъ силъ захватить себѣ нассажировъ, отиравлявшихся въ городъ, и ихъ багазкъ. Конечно, здѣсь, какъ и вездѣ на востокѣ, это никакъ пе могло обойтись безъ такого страшиаго крика п брани, что легісо было принять этихъ лю- дей за пиратовъ, напавшихъ на пароходъ п рѣшившихся ограбить его. При ближайшемъ знакомствѣ Ленкорань оказалась еще болѣе при- влекательноп, чѣмъ издалп. На всѣхъ ея дворахъ и улицахъ красова- лпсь вѣковыя деревья разлпчныхъ сортовъ. Необыкновеипо красиво ра- стетъ здѣсь особый видъ клена съ пестрыми листьями, имѣющими пла- стинку часто не мепѣе фута віэ діаметрѣ и черешокъ въ У г аршнна длийою. Нерѣдко деревья протнвоположныхъ стороиъ улицы пли проти- воположныхъ дворовъ н садовъ сходятся своими вершинами и образухотъ сплошной зеленый сводъ, покрывающій всю улпцу. Гранаты, инжнръ і і л н смоковницу, мушмулу и виноградъ здѣсь можно пайтп почтн въ лю- бомъ дворѣ, прн чемъ виноградъ обвиваетъ многіе дома и заборы снизу доверху. Здѣсь же растетъ въ дпкомъ состояніи много гледичій съ огром- ныміі вѣтвистыми колючкамн, каштанолиствепный дубъ съ крупиымн ли- с-тьями, лины, инрамндальиые тополи и т. д ., не говоря узке о множе- ствѣ фруктовыхъ деревьевъ, каковы: яблонн, груши, слнвы п черешни. ІІочтн всѣ этн деревья растутъ н въ блпжайшихъ окрестностяхъ Лен- корани. Больше всѣхъ э т і і х ъ растеній обращаютъ на себя вшшаніе гранатьі, которые образуютъ мѣстами сплошпыя заросли и усѣяны въ теченіе значительной части лѣта такішъ множествомъ крупиыхъ огнепно-красныхъ цвѣтовъ, что нздали сами кажутся красными. Пло- ды гранатовъ употребляются здѣсь въ пищу въ свѣжемъ видѣ, на щн; изъ ннхъ же прнготовляютъ и квасъ. Только узкая полоска ленко- ранскаго побережья, граничащая иепосредственно съ моремъ, нмѣетъ болѣе илн менѣе пустынный характеръ и представляетъ рядъ валовъ изъ крупнаго чернаго песка. В ъ полуденные часы онъ нагрѣвается солнцемъ такъ спльно, что ступить на него босоіі ногой невозможно, а ходить и въ сапогахъ очень непріятно. Ленкорань находится въ 30-тп верстахъ отъ перспдской границы, п о ч т іі подъ одпой шнротой съ берегами Алжира и, за нсключеніемъ Мерва, южнѣе всѣхъ городовъ Россіп. Кромѣ того, она расположеиа па 30 метровъ ншке уровня моря. Изъ всего этого нельзя не заклю- ч і і т ь , что Ленкорань должна имѣть климатъ довольно жаркііі. Средпяя годовая температура ея р а в н я е т с я + 14,8° С., т.-е. выше, чѣмъ въ лю- бомъ русскомъ городѣ. Средняя температура іюля + 25,9°, а января + 3 ,6 ° . Климатъ Ленворани былъ бы еще жарче, если бы не умѣ- рялся вѣтрамп, дующими съ одной стороны съ моря, а съ другой— съ Талышскаго хребта. Влагодаря послѣдігимъ, въ Ленкоранп по вечерамъ даже въ іюнѣ бываетъ пастолько прохладно, что приходнтся надѣвать легкое суконное платье, въ полудепиые же часы, особснпо огь часа до трехъ или четырехъ, лѣтомъ соліще жжетъ очепь силыю. В ъ лѣтнее время дождц въ Ленкоранп крайпе рѣдки; паоборотъ, зпмою, папримѣръ въ декабрѣ, количество выпадающаго дождя бываетъ очень волнко. В сѣ осенніе мѣсяцы также отлнчаются очень частымн и обильнымп дождямн. Дичи, особенно водяной птпцы, здѣсь масса. В ъ устьяхъ Ленкоранки бакланы сидятъ по цѣлымъ днямъ стаями штуісъ въ 200— 300, выстраиваясь въ доволыіо правильные ряды вдоль берега моря нли рѣчки, которая въ этомъ мѣстѣ течетъ очень мѳдленно, пмѣетъ небольшую глубину и ширину шаговъ въ 10— 20. Каждыіі изъ баклановъ отдыхаетъ здѣсь, сндя па берегу, часъ-другой, потомъ уле- таетъ сажеиъ за 100— 200 въ море, опускается тамъ, наполпяетъ ры- бой свой желудокъ н снова возвращается на берегъ. Множество чаекъ снуютъ взадъ п впередъ по воздуху. Чайка-хохотунья, пойидимому, любитъ общество баклановъ и часто подолгу сиднтъ въ о д ііо м ъ ряду съ нимн на берегахъ рѣчки или моря. В ъ лѣтиее время окрестности Ленкорани настолысо жо бѣдны болот- ноіі птіщей, насколько богаты ею зимой. Зимою маоса птицъ живетъ здѣсь по всѣмъ лужамъ, болотцамъ, камьппевымъ зарослямт,, кустарии- камъ н т. д. Море въ тихую погоду кажется иногда темнымъ на про- странствѣ въ полверсты отъ берега вслѣдствіе огромнаго количества птнцъ, спдящихъ на его поверхности. Таісое скопленіе пернатой дичи вполнѣ понятно, таісъ какъ ленкоранскій берегъ представлястъ въ выс- шей степени удобную для птицъ зимнюю стоянку, на которую онѣ сле- таются съсѣверо-востокаЕвропы, сѣвера Азііг, а также сомногихъ озеръ Средней Азін, какъ, напримѣръ, Балхаш а, Зайсана и т. д. Съ ленкоран- скимъ побережьемъ въ этомъ отношеніи конкурируетъ Кизиль-агачскій заливъ, находящійся вблизи устьевъ Куры. Здѣсь, какъ въ дельтахъ всѣхъ болыпихъ рѣкъ, находится множество острововъ, косъ, бологь, неболыппхъ озеръ п пзобиліе самаго ра.знообразнаго пшцевого матеріала. В се это въ связи съ очень теплой зимой должно также привлекать очень болыпое колнчество птицъ. Заливъ получилъ свое названіе «Кизиль- агачъ», означающее красное дерево или красная палка, отъ множесгва краснокрылыхъ фламииго, прилетающихъ сюда на зиму съ соленыхъ озеръ Азіи. Когда эти птицы стоятъ длинными вереницами вдоль бере- говъ залива, то ихъ ярко-ісрасныя высокія ногп и длинныя розовыя шеи издали напоминаютъ ограду или рѣшетку изъ вертикально стоящихъ палокъ, окрашеиныхъ въ красный цвѣтъ. Лѣтомъ ни въ окрестностяхъ Ленкорани, нп на Кизпль-агачскомъ заливѣ нельзя увидѣть нн одного краснокрыла. Огромное количество водяной птицы, а въ особенности утокъ раз- ныхъ видовъ, ловятъ здѣсь сѣтями исключительно ради перьевъ и пуха, отправляемыхъ за границу. Поэтому зимою въ Ленкорани можно куппть сколько угодно ощипанныхъ утокъ по 5— 6 коп. за ш туку, тогда какъ въ перьяхъ ихъ почти не продаютъ. Вообще на ленкоранскомъ по- бережьѣ зимою истребляется людьми безчисленное множество птицъ, почему колич(?ство ихъ въ послѣдніе годы стало сильно уменыпаться. Вмѣстѣ съ болотной и водяной птицей сюда слетаются на знму цѣлыя стада хищниковъ. Кромѣ хищниковъ, множество водяныхъ и болотныхъ птицъ, здѣсь же зимуютъ безчисленпыя стада скворцовъ, дроздовъ, щурокъ и различныхъ мелкихъ птичекъ. Устье Ленкоранки кишнтъ черепахами. В ъ нѣкоторыхъ мѣстахъ по берегам-ъ лужъ и рѣчныхъ протоковъ черепахи сидятъ цѣлыми десят- ками, если ие сотнями, при чемъ однѣ изъ иихъ располагаются на суш ѣ, другія же погружепы въ воду и выставляютъ изъ нея только свою го- лову. Очень часто онѣ держатся въ лужахъ съ самой скверной, воню- чей водой, и потому тѣло ихъ пріобрѣтаетъ отвратительиый болотныіі запахъ. В ъ этихъ же мѣстахъ попадается очень много молодыхъ чере- пахъ длнною отъ і у 2 до 2 дюймовъ. Такъ какъ ихъ часто преслѣдуютъ птицы, то онѣ рѣдко выходятъ на открытыя мѣста, а жпвутъ по препмуществу въ лужахъ п болотахъ, сильно заросшпхъ. Послѣ осмотра блпжайшихъ окрестностей Ленкорани я отправился на Талышскій хребетъ, который составляетъ, какъ извѣстно, границу Россіи съ ІІерсіей. Часовъ въ 8 утра мы выѣхали изъ Ленкоранп. До- рога наша на протяженіи верстъ 15-ти тянулась по равнинѣ, вдоль берега Ленкоранки, и безпрерывно переходила съ одной стороны ея на другую. По бокамъ дороги всюду виднѣлись лѣса, рощп и заросли кустарниковъ, раздѣленные болѣе или менѣе значителыіымп поляна.мн; что касается самыхъ береговъ рѣчки, то они были завалены грудамн голышей, прпнесенныхъ ею съ Талышскаго хребта п состоящихъ изъ вулканическихъ породъ, а также сланцевъ и песчаниковъ. По мѣрѣ прнблпженія къ горамъ все чаще п чаще попадались вблпзп дороги рн- совыя поля, пмѣющія видъ очепь правильныхъ квадратныхъ площадокъ, ѳкаймленныхъ невысокпми валиками и расположенныхъ для удобства орошенія одяа немного выше другой. Чѣмъ дальше удаллліісь мы о гь берега моря, тѣмъ большія и большія прострапства захватывалп густыо лѣса. По берегамъ рѣчки, въ сторонѣ отъ пея, росло много олі.хіі, кѳто- рал достпгаетъ здѣсь часто огромньгхъ размѣровъ, а такжо ворбы; ію полянамъ п опушкамъ лѣсовъ всюду впднѣются гранаты, болрышшись, впноградъ, ожпна н очень много гледнчііі, которыл нарѣдко силоніь но- крываютъ довольно значптельныя пространотва какъ вшізу, у подпожья горъ, такъ п на склонахъ пхъ. Очепь часто вотрѣчаетоя адѣоь такъ называемое желѣзное дерево, жемчугъ-агачъ по-тузомному, замѣчатоль- ное во многпхъ отношеніяхъ. Это дерево растотъ враііно модлоішо, до- стпгая лѣтъ въ 150 одного фута въ діаметрѣ, н.чѣотъ поэтому краііне мелкія, видішыя только въ лупу, годичныя кольца и въ пысшоіі отепоіш твердую, тяжелую, красноватую древосину. Кора на номъ гладкал, свѣтло-сѣрая, а лпстья овальноіі формы н сродноіі вѳличпиы. Р астагь оно вмѣстѣ съ дубомъ, грабомъ, ісленомъ у подножіл горъ н только изрѣдка попадается въ горахъ, ие подьшаясь выше 600— 700 фут. іід.ді, уровнемъ моря. Къ замѣчательнымъ особенностлмі. отого дероші отпо- снтся частое срастаніе двухъ нли нѣсколысихъ деревьовъ, а тлісжо нхі. вѣтвеіі. Замѣтішъ, что срастаются оин въ болышшотвѣ олучаев'ь таісь снльно, что ііх ъ невозможпо раздѣлпть. Дровесшіа жолѣзпаго дорепа даетъ прекрасный, съ металлнчесісимі. звопомъ, уголь и хорошііі мато- ріалъ для токариыхъ и столярпыхъ работъ, Лсепь вотрѣчаѳтол срашіи- тельпо рѣдісо, а гораздо чаще дубъ, грабъ и клоиъ. Клепъ вотрѣчает ся въ числѣ пѣсколысихъ видовъ. Онъ растотъ очопь красипыми деропьл- мн и достигаетъ часто громадныхъ размѣровъ. Въ дупло одиого дорона я поставплъ трехъ чоловѣкъ съ тремя осѣдланпыми и паныочшшыми ло- шадьмн и съ нихъ сдѣлалъ фотографическій снимоісъ. Гроцвій ор-Ьх'і. встрѣчается какъ впнзу, въ приморской части, такъ и на свлонахъ горъ, при чемъ поднимается по ішмъ доволыю высоко. Букъ тожо встрѣчаотся очень часто и нерѣдко довольно обшнрными сплошными лѣсами. ІСь очень распространеннымъ здѣсь деревьямъ припадлежитъ лапина, об- ратцающая на себя внимаиіе своими болылими перисто-сложными листья- мп п очень длинными висячими колосьями цвѣтовъ. Плгощъ принадле- житъ къ самымъ обыкновенпьип, растепіямъ Ленкоранскаго уѣзда и не- рѣдко такъ сильпо заплетаетъ деревья, что они иредставляются зелены- мн колоннами, сплошь поісрытыми гирляпдами листьевъ плюща. Изт, хвой- иыхъ встрѣчается только можжевельникъ; сосны же или пихты ігіѵп, во- все ни на Тальппскомъ хребгЬ, ни на прилежащихъ ісъ нему мѣстахъ. Верстахъ въ 12-ти огь Ленкорани мы вступили уже въ болѣе сплош- ноіі лѣсъ п, проѣхавъ по нему еще верстъ 10, увидѣли малонькій тлг тарскій аѵлъ, также окруженный со всѣхъ сторонъ густымъ лѣсомъ. В ъ немъ мой спутиикъ н сопровождавшііі его чапаръ должяы были пс- ремѣнить лошадей, въ ожидаиіи чего и мнѣ пришлось сдѣлать здѣсь привалъ на часъ или полтора. Старшина аула, во дворъ котораго мы въѣхали, отвелъ намъ помѣщеніе въ своемъ домѣ, въ верхнемъ этажѣ, который имѣлъ соломенную крышу, поддерживаемую деревянными стол- бами, и былъ совершенно открытъ съ боковъ. Онъ напоминалъ такимъ образомъ простую вышку и отличался отъ нея только болынею помѣ- стительностыо. Со двора шла къ нему крутая деревянная лѣстница, а полъ его былъ выстланъ коврами и цыновками. Болѣе или менѣе про- хладный горный вѣтерокъ, безпрепятственно пропикавшій сюда со всѣхъ сторонъ, а также отсутствіе мухъ и друтихъ насѣкомыхъ дѣлали отдыхъ въ немъ очень пріятнымъ; поэтому мы ниеколько не жалѣли, что при- нуждены были пробыть здѣсь до тѣхъ поръ, пока привели лошадей. Утромъ на слѣдующій день мы отправились далыпе по направленію къ персидсісой границѣ и, проѣхавъ въ гору нѣсколько верстъ, попали на высокій безлѣсный кряжъ, съ котораго открывался чудиый впдъ съ высоты птпчьяго полета на огромное разстояніе. Вдали, на востокъ, верстахъ въ 30-ти отъ насъ, разстилалась необъятная, блестѣвшая въ лучахъ утрепняго солпца, свѣтло-сѣрая равпина— Каспійское море. Особенпо поражало глаза то обстоятельство, что море казалось много выше окружающихъ его береговъ. Далеко въ сторонѣ замѣтно было нѣ- сколысо островковъ, казавшихся темиыми точками, разбросаиными ио гладкой блестящеи поверхности моря. Морской берегъ, заросшія камы- шомъ «морцы», какъ называютъ здѣсь длинпыя п узкія озера, располо- женныя вдоль берега, н паходящіеся недалеко отъ берега лѣса также можно было различнть довольпо хорошо. Необыкновенно краспвый впдъ открывается и на склоны Талышскихъ горъ, почти сплошь покрьггыхъ густыми лѣсамп и представляющихъ безконечную цѣпь ущелій, глубо- кпхъ долинъ п балокъ, отдѣлеппыхъ другъ отъ друга то крутыми, то сравиителыго пологими хребтами. ІОжиыіі склонъ хребта, по которому я поѣхалъ далыне, имѣетъ пе- чалыіыіі впдъ. Оиъ совершенно лншенъ той богатой и разнообразной растителыгости, которая встрѣчается обыкновепно на соотвѣтствующпхъ высотахъ западной и центральной частп Главпаго Кавказскаго хребта и его отроговъ. Трава здѣсь рѣдкая, тощая п, какъ замѣтно было, успѣла уже очень спльно пострадать отъ жгучихъ лучей солнца. Нельзя было не обратпть вппманія па то, что всѣ растенія этой мѣстностп отлича- ются сухпми, мелкпми и жесткими листьями, приспособленнымп къ борь- бѣ съ засухой. Здѣсь растетъ, напрпм., въ пзобиліп колючій астрагалъ, часть лпстьевъ котораго превращается въ тонкія, острыя колючкп; очень много молочайппковъ, васпльковъ, полыни, цѣсколько впдовъ роговпка и т. д. ІІа пѣкоторыхъ мѣстахъ этоіі долипы почва совершенно была лншена какой бы то ни было растптельностп. На Талышско.мъ хребтѣ вовсе пе водятся н іі серны, нп горпые козлы, ни туры. Кромѣ нодо- статка въ травѣ, есть еще іі другія прнчнны, которыя мѣшаютъ этнмъ жпвотнымъ водпться здѣсь. В сѣ сколько-нпбудь удобныя для пастьбы ыѣста Талышскаго хребта въ лѣтпее время бываютъ сплошь покрыты стадами крупнаго іі мелкаго рогатаго скота, блнзкое сосѣдство котораго не іЧожетъ правиться дпкішъ жнвотнымъ. Что касается косулп нлн дикоіі козы, также дикихъ свнней, то онѣ живутъ почтп во всѣхъ лѣса.хъ, а свипья, ісромѣ того, ггь камышѳвыхъ заросляхъ вблпзи моря, а медвѣдп во всѣхъ горпыхъ -лѣсахъ. Къ са- мьгмъ замѣчательнымъ изъ здѣшннхъ хпщнпковъ прнпадлежать тпгръ п пінтера. Хотя тнгровъ здѣсь и немиого, тѣмъ но менѣе пхъ видятъ и убиваготъ ежегодно. Паптера, илп леопардъ, попадается гораздо чаще, чѣмъ тигръ, но ее совершенно неосновательно счптаютъ здѣсь барсомъ, которыіі къ западу отъ Каспійскаго моря пе встрѣчается. Здѣшнія пантеры достн- гаютъ пногда огромной велнчпны. Такъ, одпа нзъ видѣнныхъ мною шкуръ пмѣла въ длпну 2 аргн. 2 всрпі., да сворхъ того на долю хво- ста прпходилось 1 арш. 10 верш. Лѣтомъ тнгры н пантѳры рѣдко нападаютъ на людей н домашній скотъ, зимой же это случаотсл здѣсь гораздо чаще. Мѣсяца за полтора до моего иріѣзда въ Ленкорань пан- тера ороснлась нзъ камышей на нѣсколькнхъ мальчнковъ-пастуховъ п одпого 15-лѣтняго мальчнка загрызла. Къ замѣчательпымъ животпымъ этой мѣстности принадлежнтъ дшсобразъ. Оісоло самой Ленкораіш онъ пе живетъ, по встрѣчается пе особенно далеко, ворстахъ въ 20-тн ісь югу отъ пея, вблизи поста. ПроЬхавъ верстъ 12 по этой уиылой и однообразноіі мѣстностн, мы добрались до поста Османкеты. Оиъ расположенъ иа высотѣ около 6000 ф. падъ уровігемъ моря и верстахъ въ 3-хъ отъ персидсісой гра- ницы. Къ югу отъ поста разстилалась неглубокая, ио довольно шп- рокая впадина, за которой тянулся длинный пологій гребень, а на сѣверѣ и западѣ громоздились высокія скалистыя горы. Все это вы- глядѣло въ высшей степени пустыпно п мертво: на сісалахъ не было ни зелени, ни снѣговъ, не замѣтио было пи одной рѣчки пли ручья, а на глинистой почвѣ, усѣянной множествомъ крупньгхъ и мелісихъ обломковъ различныхъ вулканическихъ породъ, пе росло почти никакой травы. Вдали глазъ таісже пе находилъ ничего такого, на чемъ могъ бы остановиться. Вершины Талышскихъ горъ состоятъ по преимуществу изъ вулкапнческихъ породъ, сѣрые, зеленоватые и темно-бурые обломки которыхъ всгоду валяготся на склонахъ п въ руслахъ вытекающихъ изъ нихъ рѣчекъ. Нагромождаясь большими массами, оня придаютъ мѣст- ностп еще болѣе унылый и печальный видъ. По средне-азіатекой желѣзной дорогѣ. (По А. Кауфману и Шевченко-Красногорскому.) У хорошенькаго, ослѣпительно бѣлѣющаго на яркомъ южномъ солн- цѣ красноводскаго вокзала, съ его вычурными восточными узорами и граціозными полуарками, стоитъ готовый къ отправкѣ пассажирскій по- ѣздъ, съ бѣлыми или блѣдно-желтыми вагонами, чтобы не такъ погло- щать солнечные лучи. Съ высоко приподнятаго перрона— чудныіі видъ на изумрудно-зеленую красноводскую бухту съ ея пристанями и съ на- гружающимися и разгружающимися пароходами. По другую сторону вок- зала городской садъ— довольно болыная, чѣмъ-то огороженная площадь, засаженная чахлыми, выжженными солнцемъ, едва достигающими чело- вѣческаго роста деревцами какихъ-то неизвѣстныхъ мнѣ породъ, а кру- гомъ въ видѣ амфитеатра располояшлся весь городъ,— одноэтажные ярко-бѣлые или блѣдно-голубые домики съ плоскими азіатскими крыша- ми,— окруженный амфитеатромъ невысокихъ, лишенныхъ всякой расти- тельности горъ. Первый звонокъ. Публика стремглавъ бросается въ вагоны, второ- классные и первоклассные иассажиры осаждаютъ начальника станціи разнымн основательными и неосновательными иретензіями: второкласс- ный пассалсиръ не желаетъ сидѣть въ купэ, куда «затесались» сарты, и требуетъ на этомъ основаніи, чтобы его перевели въ первый классъ; первоклассные пассажиры прибѣгаютъ къ разнымъ ухищреніямъ, чтобы остаться по-двое (а хорошо бы и одному) въ четырехмѣстномъ купэ; начальникъ станціи мечется, чтобы поудобнѣе устропть въ первомъ классѣ многочисленную семыо какого-то средней руіси желѣзнодорож- наго служащаго, съ безконечпыми кульками, корзиночкамп и самова- ромъ, и, не успѣвъ въ этомъ, приказываетъ прицѣпить лишній вагонъ. ІТаконецъ суматоха затихаетъ. Третій звопокъ, поѣздъ трогается. ГІублика начинаетъ облегчать свою одежду: дамы облекаются въ тон- чайшіе капоты, дѣти остаются въ однихъ рубашкахъ н передникахъ. Потъ со всѣхъ катится градомъ. — Помилуйте, тридцать три градуса въ вагонѣ— это что жъ та- кое!— жалуется пассажиръ, первый разъ попавшііі въ Среднюю Азію. — • Это, батенька, что,— утѣш аетъ его другой, мѣстный:— вѣдь ужъ августъ мѣсяцъ, какія теперь жары! Вотъ въ іюнѣ мѣсяцѣ въ ваго- нахъ чуть не до сорока доходило— вотъ это плохо было. В ъ то время вѣдь п ночыо градусовъ тридцать стояло, а теперь ночью, вотъ уви- дите, совсѣмъ прохладно. Поѣздъ между тѣмъ отошелъ отъ Красноводска и идетъ сначала нѣ- сколько станцііі кряду вдоль самаго берега Каспійскаго моря. Голая сѣровато-бурая пустыня, съ изрѣдка сидящпми, то бурымп, то сѣрыми, то ярко-зелеными шапками «колючки»— двухтз-трехъ видовъ не то бурья- на, но то куетарника, которые только одни и могутъ выносить неетер- пимый зноіі п лѣтнее безводье этоіі нустыни. Станціи— маленысіе бѣ- ленькіе домики; около нихъ— ни травиніси, не говоря уже о традиціон- ныхъ станціоиныхъ садикахъ и огородахъ. Во всѣ стороны отъ стан- ціп всо та же бурая, унылая пустыня. На станціяхъ ни души, кромѣ очередныхъ станціопныхъ служалцихъ. На одной станціи пробую на- питься чаю ,— нѣтъ возможности пить мутную, солоновато - горысую бурду... Воды Каспійскаго моря скрылись изъ виду. Направо отъ желѣзноіі дороги широісо раскинулись пески вперемежісу съ солончаками; иалѣво иоднимаются въ отдаленіи сопутствующія намъ горы Большіе Балханы. Каменистыя, съ обналсепиымн крутымп скатами, горы эти въ полумравѣ выгля^дятъ очень грандіозиыми; въ дѣйствительиости опѣ пе такъ вели- ки, лишь нанвысшая изъ нихъ достигаетъ 800 саженъ. Потомъ опять съ обѣихъ сторонъ стелются пески. Далыне, съ юга, выдвигается другой, столь же дикій, какъ и первый, только вдвое ниже, нзвестісово-песча- ішстый хребетъ— Малые Балханы. Мы переваливаемъ черезъ его сѣвер- ные отроги, ио въ сгустившеися тьмѣ на этотъ разъ не различаемъ ии суровыхъ контуровъ его, ни ровиой песчаной степи, скудио одѣтой жестісими травамп и тощимп ісустарниками, способными расти даже на этой, повидимому совершенно безилодной почвѣ. На иервой же станціи, потомъ па другнхъ наінъ иоѣздъ скрещи- вается съ «водяшсой»; это— поѣздъ изъ платформъ съ громадными во- дяными баісами или изъ употребляемыхъ подъ неревозісу воды нефтя- иыхъ резервуаровъ. И ісрасноводсісая и всѣ ближайшія ісъ неіі станцін не имѣютъ своеіі воды и получаютъ воду со станціи Джебелъ, въ 125 верстахъ отъ Красноводсіса. Джебелъ проѣзжаемъ уже поздно вечеромъ. Л успѣваю однако замѣтить, что станція окружена доволыю большимъ садомъ, что но платформѣ движутся какія-то высокія фигуры въ черныхъ мохнатыхъ бараньихт, іпапкахъ, что третьеклассная публика несеть къ себѣ въ вагоиы кто бутылісу молока, істо ісоровай хлѣба, істо арбузъ или дыню. Еще двѣ стапціи, и во второмъ часу почи ноѣздъ на нѣсколько ыи- нутъ останавливается въ Казанджикѣ, лежащемъ у подножія хребта Кюрень-Дага, который неболынимъ промежуткомъ отдЬляется оп , Ма- лыхъ Балхаиовъ. Это первая станція, гдѣ, благода.ря горнымъ родни- камъ, пе толысо не нуждаются въ нодѣ, по еіце снабжаютъ ею всѣхъ живущнхъ на промежуточныхъ стапціяхъ. Присутствіе прѣсной воды дало возможность устроить здѣсь хлопковую плантацію и даже развести питомникъ. Азіат. Россія. ^ ^ Гдѣ вода, тамъ и жизнь!.. Мало воды, мало и жизни до самаго Аохабада, а пожалуи и дальше, до Чарджуя и бухарской границы. Мѣстность до послѣдней степенн однообразна: ровная, плоская степь и л іі пустыня, только не бурая, какъ около Красноводска, а сѣровато- желтая, то усѣянная тоже рѣдкнми шапками разнообразной «колючки», съ ея удивительными влагосберегающими и замѣняющпми приспособле- ніями, то покрытая блѣдно-желтымъ ковромъ какой-то мелкой и тощеіі, еовершенно высохшей травіси. Параллельно желѣзной дорогѣ тянется невысокая, также совершенно голая, покрытая безконечнымп складками, горная цѣиь Копетъ-Дага. На этой пустынѣ не видно ниісакихъ признаковъ жизни и культуры, и только изрѣдка въ окнѣ вагона мелькаетъ одинокій тощій верблюдъ, уныло подбирающій бурую колючісу, или показывается всадникъ въ мох- натой бараньей шапкѣ, потихонысу пробирающійся невѣдомо куда. Однако кое-гдѣ начинаютъ понадаться какія-то развалины, мѣстами еще сохранившія очертанія саклей или оградъ, мѣстами превратившіяся въ пустыя кучи глины; вокругъ каждой такой развалины степь изрѣзана слѣдами дѣйствовавшихъ когда-то оросительныхъ канавокъ п гдѣ-ни- будь поблизости непремѣнно вьется высохшее ложе горнаго ручья. Что это ? слѣды былыхъ войнъ/ и междоусобій или просто высохла вода въ ручьѣ, а съ нею изсякла и жизнь?! Вотъ однако начинаетъ иопадаться и живая жизнь: здѣсь нѣсколысо рослыхъ человѣческпхъ фигуръ, точно вылитыхъ изъ темной бронзы, въ одннхъ широкихъ штанахъ п огром- ныхъ бараныіхъ шапкахъ, углубляютъ и расчищаютъ сухое ложе оро- сителыюй канавки. Тамъ, около самаго полотна дороги, разбросано нѣ- сколько квадратиковъ темно-зеленой люцерны или рослой джугары ]) . Тутъ подъ желѣзнодорожнымъ мостикомъ протекаетъ пебольшая іса- навка съ оросительной водой, и гдѣ-нибудь поодаль виднѣется питае- мъій этой канавкой туркменскій кишлачокъ— свѣтло-сѣрыя глинобитныя стѣны, свѣтло-сѣрые глинобитные домикп съ илоскпми пли куполооб- разнымп крышами, окруженные темною зеленью садовъ и блѣдно-зеле- ными или желтымп мелко разбнтыми квадратиками полей. На поляхъ копошатся рослыя фигуры туркменъ, всѣ въ тѣхъ же огромныхъ ба- раныіхъ шапкахъ, кто полуголый, кто въ короткой темной неподпоя- санноіі рубахѣ съ пестрыми разводами; незанятые работой— въ буро- вато-красныхъ, съ черными полосками халатахъ бухарскаго фасона. Это начинается такъ недавно покоренпый Ахалъ-текпнскій оазнсъ. Сѣро-желтая почва той безплодной равнины, которую дорога прорѣзы- ваетъ почти отъ самаго Красноводска,— знаменитый средие-азіатскій лёссъ, ожидающій только орошенія, чтобы изъ безотрадной пустыпи *) Мѣстное названіе соргп. превратиться въ хлопковое поле или роскошный фруктовыіі садъ. Когда- нибудь человѣкъ достанетъ эту воду, и тогда заваспійскіл иустыни, съ ихъ плодороднымъ лёссомъ и горячимъ солнцемъ, будутъ кормить сотни тысячъ, если не милліоны новаго населенія. Но иока въ распоряженіи туземцевъ толыю немногіе мелкіе ручьи, стекаюіціе съ Копетъ-Дага, и потому небольшіе аулы и незначительныя плоіцади посѣвовъ почти до самаго Асхабада теряются среди необъятной пустыни. Казанджикъ считается началыіымъ пунктомъ Ахалъ-текинскаго оази- са, длинной и узкой, пе шпре 30 верстъ, плодородной иолосы между горами съ одной и Каракумомъ съ другой стороны. Каракумомъ зовется громадная, равная почти половинѣ Закаспійской области, плоіцадь пес- ковъ вперемежку съ солончаками и глинистыми пространствами. Нески эти частыо блѣдно-; частыо красновато-желтаго цвѣта; иазваніе же «черный» дано имъ лишь въ томъ смыслѣ, въ какомъ и у насъ говорит- ся, напримѣръ, о «черныхъ дняхъ», и т. д. Въ общемъ Каракумъ— пу- стыня, орошаемая только рѣдко выпадающими дождями. Мѣстами Каракумъ врывается въ оазисъ и такимъ образомъ нревра- щаетъ его въ 300-верстную вереницу обособленныхъ плодородцыхч, участковъ. По нимъ и проходитъ желѣзная дорога параллелыю Кюрень- Дагу, отдѣляющему русскія владѣнія отъ Персіи. Насколько Каракумъ можетъ назваться злымъ недругомъ, настолько же горы^ эти, ио справедливости, нужно признать добрымъ другомъ оазнса. Какъ ни благодатиа почва оазиса, великолѣпный желтоземъ или лёссъ, но безъ воды и она обречена на совершенное безплодіе. Мсжду тѣмъ здѣсь нѣтъ НІІ рѣкъ, ни прѣсныхъ озеръ, а дожди бываютъ лишь иозднею осеныо да зимою. Понятно поэтому, какое важпое зпаченіе имѣютъ воды, сбѣгающія по сѣвернымъ склонамъ хребтовъ Кюрень- и Копетъ-Даговъ, когда снѣгъ на нихъ начинаетъ таять. Безъ горныхъ водъ не толысо земледѣліе, но и нпкакая осѣдлость не были бы воз- можиы въ оазисѣ. Много этой драгоцѣнной влаги пропадаетъ однако даромъ, проса- чиваясь черезъ различные сланцы, изъ іюторыхъ ио преимуществу со- стоятъ горные склопы. Потоковъ же, которые сравнителыго далеко про- никаютъ въ оазисъ, крайне мало, и они отстояп, другъ отъ друга на десятки верстъ. Вотъ почему мѣстное населеніе всегда старалось ютиться к ь горамъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ оно вынуждено было заботиться н о томъ, чтобы какъ можно лучше использовать горныя воды. Съ этой цѣлыо пздавна устраивались водохранилища, проводились оросителыіыя кана- вы арыки, сооружались своеобразные подземные водопроводы— кяризы и ПР°Ч- Особенно интересно устройство кяризовъ. Оть подошвы горы по направленію къ данному участку выкапывается, на разстояніи 10— 15 саженъ одинъ огь другого, рядъ колодцевъ, сопдиненныхъ подъ землею п * можду ообою узкою галлереей: задача заключается въ томъ, чтобы вода, отимъ способомъ защпщеппая отъ лѣтнихъ жгучихъ солнечиыхъ лучей, не направлялась папраспо по длинному пути къ мѣсту иазначенія и, стекал по наклонной галлереѣ, могла въ концѣ-кондовъ выходить на поверхность, чтобы наполнять арыки. Тѣмъ не менѣе до полнаго орошенія оазиса еще далеісо. Да пока н нельзя навѣрное сказать, хватитъ ли горныхъ водъ на орошеніе всѣхъ плодородныхъ участковъ, оставшихся внѣ обработки. Во веякомъ слу- чаѣ возможность этого въ значительной степени будетъ зависѣть отъ прекращенія истребленія лѣсовъ на Копетъ-Дагѣ. Сѣверные склоны его и безъ того уже не богаты растительностыо, но и ей не даютъ пощады, вырубая деревья главнымъ образомъ на топливо. Между тѣмъ въ здѣш- немъ краѣ болыпе, чѣмъ гдѣ-либо, растительность и орошеніе нераз- рывно связаны между собой; одно безъ друтого совершенно немыслимо. На протяжепіи первыхъ 70 верстъ отъ Казанджпка, т.-е. до Кизилъ- Арвата, плодородные участки сравнительно попадаются рѣдко, притомъ всѣ онп неболынихъ размѣровъ. Лишь немногіе изъ нихъ обрабатыва- ются, остальные, орошаемые исключительно дождями, служатъ пастби- щемъ для туркменскихъ стадъ, пока палящее солнде не выжжетъ травы и не заставитъ скотоводовъ нерекочевать поближе къ горамъ и въ самыя горы; тамъ, при болѣе пизкоп температурѣ воздуха іі болыней влаж- ности почвы, подножный кормъ сохраняется дольше и лучше. Теперь, въ послѣднихъ числахъ мая, когда эта перекочевка уже совершплась, покинутыя пастбища представляютъ собой чрезвычайно унылоезрѣлище. ІІа мутпомъ желтомъ фонѣ ихъ не видно ничего, кромѣ темпо-бурыхъ пѵчковъ сгорѣвшихъ .травъ, толысо горькая полыпь, попрежнему сѣро- зеленая, еще не поддается жгучему зною. Кизилъ-Арватъ конечпыи пупктъ перваго по времени ностройки участка Закаспійсісой желѣзной дороги. Онъ расположенъ па правой сторонѣ дороги, среди зеленыхъ са.довъ. Стандія уже лежитъ на противоположной сторопѣ, поодаль отъ того мѣста, гдѣ на неболыномъ возвышеніи находптся уісрѣплеппый текинскій аулъ, взятыіі русскими войскамн въ 1877 году. Еще хорошо сохрани- лись слѣды разрушеиной ими крѣпости-вала, въ глинобитныхъ стѣнахъ своихъ вмѣщавшей глинобитныя же сакли и войлочныя кибитки текин- девъ. Вблпзи довольпо красиваго каменнаго вокзала разведепъ древес- пып питомникъ, снабжающій сажепдами какъ мѣстечко, такъ п ближай- шія стандіи. Невдалекѣ сгруппировались цептральныя желѣзнодорожныя мастерскія п домики для служащихъ. Эти служащіе составляютъ боль- шуго часть кпзилъ-арватскаго паселенія. Кизи лъ -А р ватъ . Дорога идетъ все къ юго-востоку почти совершенно прямою лнніей. Воздухъ мглистъ отъ мельчайшей лессовой пылн. Придавая пейзажу оригинальный желтый колорнтъ, она не мѣшаетъ солнцу свѣтить ослѣ- пительно ярко и страшно накаливаетъ вагонъ. В ъ настежь раскрытыя окна и двери его такъ и пышетъ сухимъ зноемъ. Съ непривычки осо- бенно тяжело. Ни разговаривать, ни думать ни о чемъ не хочется. Сндишь въ изнеможенін, словно разваренный; лежать еще хуже. Въ гор- лѣ пересыхаетъ; пробуешь пить, но холодное питье моментально вызы- ваетъ обильную испарину, послѣ которой становится еще тягостнѣе. Зато съ какимъ наслажденіемъ подъѣзжаешь къ станціи, гдѣ можно хоть немного освѣжиться въ тѣни таловъ, бѣлыхъ акацій и серебри- стыхъ тополей. Садики разведены прн каждой станціи и— съ чѣмъ осо- бенно пріятно встрѣтиться здѣсь лѣтомъ— въ каждомъ изъ нихъ устроенъ фонтанъ въ срединѣ круглаго каменнаго бассейна. Подъ собственною тяжестью вода сбѣгаетъ съ горъ и высоко бьетъ студеною струей. Еакихъ усилій стоило однако сооруженіе этнхъ водометовъ и всей желѣзной дороги, когда нужно бьио работать въ такомъ пеклѣ ?! Въ знойный день, глядя на станціонные фонтаны, самъ начинаешь проникаться какимъ-то особымъ уваженіемъ къ водѣ и жнвѣепонимаешь, ночему туркмены такъ благоговѣйно чтуті, память всякаго, вырывшаго колодецъ въ пустынѣ. Надо прибавить, что подобные колодцы тѣмъ до- роже, что среди монотонныхъ песковъ они служатъ нерѣдко единствен- ными путеводными пунктами. Самыя станцін не интересны. Это обыкновенно маленькія. одноэтаж- ііыя зданія и зъ сырцоваго кирпича, съ плоскими крышами, залитыми кнромъ— пропитаннымъ нефтыо иесчаникомъ, нѣчто въ родѣ асфальта. Отъѣхавъ 160 верстъ отъ Кизилъ-Арвата, мы прнближаемся теперь къ Геокъ-Тепе. У подножья невысокаго холма, среди совершенно от- крытоіі мѣстности, видны въ сторонѣ отъ дороги изжелта-сѣрыя разва- лины этого послѣдняго оплота текинской независимости. Ничего поразп- тельнаго ві. нихъ нѣтъ, по крайней мѣрѣ нздали. Кажется даже непо- нятнымъ, какъ могла эта глинобитная крѣпость, хотя и съ двойнымъ рядомъ высокихъ и толстыхъ стѣнъ, такъ долго держаться противъ европейскихъ вооруженныхъ силъ. Внутри крѣпости— братская могила безвѣстныхъ героевъ-солдатъ, павшихъ прн штурмѣ, а у входа въ крѣпость, въ полусотнѣ шаговъ отъ станціи, неболыное хорошенькое зданіе «военно-историческаго му- зея», съ разными воспоминаніями текннскаго похода. Чуть не весь по- ѣздъ— офицеры, текинцы, дамы, персіяпе, гимназнсты— устремляется въ музей; я иду вслѣдъ за другими Музей— какъ всѣ военно-патріотическіе музеи; самый интересный экспонатъ— карты, принадлежавшія Скобелеву н, повидпмому, бывшія съ шшъ во время текинсйаго похода; нѣсколысо картъ знайённтыхъ осадъ, съ пространными критпческими примѣчаніями руссісаго полко- водца, и неболыная, толсе съ его помѣтками, карта театра воііны. Кар- та эта— англійскаго изданія. Отъ Геокъ-Тепе къ Асхабаду уже сплошной оазисъ: непрерывная цѣпь кишлаісовъ или ауловъ, потонувшихъ въ зелени пирамидальныхъ тополей или развѣсистыхъ карагачей; оісоло глинобитныхъ саклей раз- бросаны камышевыя юрты, въ которыхъ проводятъ лѣто туркмены, хотл и осѣвшіе, но не забывшіе еще кочевыхъ традицій. Вокругъ обширныя гіоля, изрѣзанныя арыками и, ісакъ и вездѣ, разбитыя на маленысія клѣтіси; однѣ изъ этихъ клѣтокъ толысо что политы подъ ісакой-то по- сѣвъ, на другихъ лѣсомъ стоитъ джугара или стелется арбузная ботва, на третьихъ стоятъ высоісія кучи уже обмолоченной и измельченноіі соломы— самана, а около этихъ кучъ теквнцы въ бараньихъ шашсахъ молотятъ хлѣбъ, гоняя по нѣсколысу запряженныхъ въ рядъ быковъ или лошадей. — Славный народъ,— говорнтъ попутчикъ, старыіі туркестанскій офицеръ, выглядывая пзъ оісна столоваго вагона:— посмотрите, какіе здоровенные, молодецъ къ молодцу; и настоящіе труженикп, не то, что персюки или сартишкп. Страна какъ будто на военномъ положеніи. І-Іа станціяхъ кишмя кишагь -солдаты всѣхъ родовъ оружія въ бѣлыхъ рубахахъ и харак- терныхъ красмыхъ шароварахъ изъ туземной замши. На ісаждой станцін въ нашъ поѣздной клубъ заходятъ пѣхотиые, ісазачьи, желѣзнодорож- ные, пограинчные офицеры, требуютъ водкп или шіва и разговаривают-ь объ окладахъ, лагерныхъ сборахъ и производствахъ. Мы добрались до Асхабада в ъ 3 часа д і і я . Подобно Квзилъ-Арвату, Асхабадъ возникъ иа мѣстѣ укрѣпленнаго аула. Отъ большого красиваго вокзала, задней стороной выходящаго на площадь, съ фонтаномъ посрединѣ, въ городъ тянетсл почти двухверст- ноо шоссе— Анненковская улнца, по обѣимъ сторона.мъ обсаженная де- ревьями. Впрочемъ, трудно сказать, гдѣ собственно начпііается городі.. Расширяясь, онъ все ближе подвигается къ станціи, такъ что, вѣроятпо, въ близкомъ будущемъ подойдетъ къ ней вплотную. Аннешсовсісая ули- ца, названная такъ въ честь генерала Анненкова, подъ руісоводствомъ котораго строилась большая часть желѣзной дороги, пролегаетъ мимо хо- рошо разросшагося городского сада, съ горкою и тоже съ фонтаномъ, и ведетъ въ шумный торговый кварталъ, населенный главнымъ образомі. персами п армянами. Къ нему уже примыкаетъ остальная часть города. По внѣшности Асхабадъ похожъ на всѣ наши средне-азіатскіе горо- да. В ъ болынинствѣ прямыя, довольно широкія и, за немногими исключе- ніямн, замощенныя улицы окаймлены справа и слѣва верепицей топо- ' ’ѵ лей, акацііі и другихъ дереььевъ, иосаженныхъ вдоль неглубокихъ ка- навокъ съ ироточпою водой. Въ городѣ много растительности. Чуть не ири каждомъ домикѣ имѣется отдѣльный садикъ, что иридаетъ Асха- баду привѣтливый дачный характеръ. Городскія постройки въ Асхабадѣ или изъ туземнаго сѣроватаго ісамня, легко поддающагося ножу, или изъ обожженнаго, обыісновенно же просто изъ сырцоваго кирпича— глиняныхъ брусковъ, просушениыхъ на солнцѣ. Жилыя помѣщенія болынею частыо въ одинъ этажъ, что це только дешевле, но и безопаснѣе для квартирующихъ. Дѣло въ томъ, что дѣятельность подземныхъ силъ въ здѣшнемъ районѣ обнаруживается еще очень энергично, и сильныя ісолебанія почвы бываютъ доволыю часто. Такъ, наприм., въ ноябрѣ 1893 г. персидскій городокъ Куганъ, лежаіцій всего въ 140 верстахъ отъ Асхабада, на южномъ склонѣ Ко- петъ-Дага, былъ совершенно разрушенъ землетрясеніемъ, которое ото- звалось и въ Асхабадѣ. Послѣ этого землетрясеиіе повторилось въ яи- варѣ 1895 года. Для Асхабада оно не сопровоасдалось серьезными по- слѣдствіями, но возродившійся изъ праха Куганъ снова былъ превра- щенъ въ груду развалинъ, при чемъ погибло около 3.0 0 0 человѣкъ и масса животныхъ. Затѣмъ черезъ полгода произошло новое землетря- сеніе, распростраиившееся ісъ сѣверо-западу. Асхабадъ оиять счастливо отдѣлался; лишь нѣсколысо зданій въ немъ дали глубокія трещины. 0 сплѣ землетрясенія можно судить уже по тому, что, по разсказамъ оче- видцевъ, вода выплескивалась изъ арыковъ, деревья качались какъ пьяпые, и листья на нихъ шумѣли, точно въ бурю, хотя не было ни малѣйшаго вѣтра. В ъ архитектурпомъ отиошеиіи здѣшнія постройки не интересны; чаіце всего видишь иередъ собою удлиненные ящики съ гладкими, безъ всякихъ украшеній, бѣлыми стѣнами и плоскимн кры- шамн нзъ полужидкой, быстро высыхающей на солнцѣ смѣсн глины, песку и самана, иногда съ прибавленіемъ еще кира. Важиое преимуще- ство такихъ крышъ— ихъ дешевизна, благодаря которой онѣ могутъ быть ежегодно возобновляемы. Рѣдко выпадающіе дожди не размываютъ ихъ, иродолжительныхъ же ливней здѣсь не бываетъ; между тѣмъ для защиты комнатъ отъ солнечной жары эти крышп чрезвычайно пригодны, такъ ісакъ не накаливаются, подобпо деревяннымъ, а тѣмъ болѣе же- лѣзпымъ. Поэтомѵ онѣ и распрострапены повсюду въ нашей средне- азіатской окраипѣ. Сами азіаты предпочитаютъ плоскія крыши еіце и потому, что онѣ замѣпяютъ собой террасу, на которой по вечерамъ можно отдыхать на чистомъ воздухѣ въ кругу родныхъ н знакомыхъ. Мѣстоположеніе Асхабада иезавпдиое. Онъ находится у подножья горъ, почтн голыя кручи которыхъ закрываютъ его отъ теплыхъ южныхъ вѣтровъ. Открытый со всѣхъ остальныхъ сторонъ, онъ доступенъ на- двпгающимся на него цескамъ съ сосѣдняго съ нимъ ІСаракума. Блн- зооть пустыни сказывается уже въ томъ, что при малѣйшемъ вѣтрѣ сь сѣвера иногда въ городѣ появляются тучи солоноватой, мелкой какъ пудра пыли, несмотря на регулярную и щедрую поливку улицъ и пло- щадей. Эта пыль, крайне сухой воздухъ іі адская духота дѣлаютъ лѣтнео пребываніе въ Асхабадѣ тягостнымъ даже для тѣхъ, кто уже успѣлъ свыкнуться съ здѣшними іслиматическими условіями. Собственной воды въ Асхабадѣ нѣтъ. Она очень мягка и пріятна на вкусъ, проведена съ горъ, верстъ за десять. Съ точки зрѣнія житейскихъ удобствъ юный Асхабадъ лучше мио- гихъ старыхъ городовъ европейской Россіи. Пріѣзжіе прежде всего чув- ствуютъ это, находя сносныя гостнницы, удовлетворительныл бани п хо- рошихъ извозчиковъ— пароконныя коляски, почему-то величаемыя фаэ- тонами. Помимо военнаго клуба— военный элементъ преобладаетъ въ Аохабадѣ, какъ и въ прочихъ нашихъ средне-азіатскихъ городахъ— существуетъ общественное собраніе съ читальнею и даже кружкомъ велосипедистовъ. В сѣ пищевые продукты, какъ хлѣбъ, овощи, мясо и т. п., доста- вляются въ городъ пренмущественно пзъ Персіи и лпшь въ незначи- тельномъ количествѣ изъ ближайшихъ ауловъ н ])усскихъ поселковъ. Отличныя душистыя дыни ісопейки три за штуку, сочпые сладкіе арбузы, огурцы, капуста, свекла, морковь, картофель и прочіе овоіцн,— все это, обыкновенно, персидскаго происхождеиія. Молоко, творогъ, сметана, яйца и т. д. поступаютъ на аохабадскіе базары главнымъ образомъ изъ хохлацкаго поселка Козельныіі, иаходяіцагося въ 25 верстахъ отъ Асхабада. За Асхабадомъ оазисъ скоро смѣняется опять безводною стеиыо: тотъ же желтоватый лёссъ, покрытый большею частыо блѣдио-желтоіі рѣденькои травкой. Рапнею весной эта степь покрыта сплошь зеленою травою, густо уоѣяниою всевозможпыми цвѣтами; но въ какой-нибудь мѣояцъ вое это выгораетъ дотла, и на степн не остается ничего, кромѣ приспособившейся къ засухѣ «колючки» и пожелтѣвшихъ метелочекъ высохшей травы. Мѣстами лёссовая степь нрерывается непшрокимн по- лосками гіесковъ. Эти песчапыя полооки не только не выдѣляютоя осо- беннымъ безплодіемъ, папротнвъ, онѣ покрыты лучшею растителыюстыо и болѣе цѣнны для населеніл, нежелп неорошенный лёссъ: на песках ь растутъ высокіе, кудрявые кусты саксаула, дающаго столь драгоцѣнное здѣсь топливо и матеріалъ для обжига на уголь; на нихъ даже косятъ мелкую травку; въ пескахъ всегда близко подпочвенная вода, и зимою пеоки— излюбленныя мѣста для стоянокъ кочевниковъ... Но иески ві, этомъ видѣ— это спящій звѣрь, который нпкого не трогаеть, пока его не раздразнили... А отъ Мерва до Чарджуя, на протяженіи нѣеколькихъ согь верстъ, вы вндите проснувшагося, разнузданнаго звѣря: дорога сплошь идетъ еыпучими песками, которые за ночь покрываютъ васъ черезъ открытое окно вагона густымъ слоемъ тончайшей пыли. И эти пески не вездѣ голы: и здѣсь попадаются то единичные экземпляры, то негустыя за- рослн саксаула или джиды. Но гдѣ человѣкъ уничтожилъ эти заросли, когда-то скрѣплявшія песокъ своими вѣтвистыми корнями, тамъ на версты и десятки верстъ тянутся зловѣщіе темно-желтые барханы: пу- стыня сплошь какъ бы покрыта длииными темно-желтыми песчаными волнамп, круто обрывающимися къ югу и отлого спускающимися къ сѣверу, откуда дуютъ господствующіе вѣтры. И чуть легкій вѣтерокъ—• все это море песку начинаетъ точно дымиться; песокъ потихоньку пере- сыпается съ мѣста на мѣсто, барханы медленно плывутъ одинъ за дру- гимъ въ направленіи господетвующаго вѣтра, занося и полотно же- лѣзноГі дорогн, и культурныя землн прнлегающнхъ къ пескамъ оазисовъ. За громаднымъ двухверстнымъ Чарджуйскимъ мостомъ, подъ кото- рымъ протекаютъ свѣтло-шоколадныя, отъ массы увлекаемыхъ тече- ніемъ частицъ взвѣшеннаго лёсса, воды Аму-Дарьи, дорога идетъ буха-р- скими владѣніями. — За, граниду выѣхали!— остритъ кто-то изъ пассажировъ въ по- ѣздной столовой. — Какъ не за граннду!— отзывается другой, только-что покупав- шііі фрукты:— посмотрите, н деньги не наши. И всѣ начшіаютъ разсматривать грубо отчеканенныя серебряныя «теньги», величиною приблизительно съ нашъ пятиалтыиный. — Бывалъ я на монетномъ дворѣ у нихъ,— разсказываетъ третій иассажиръ:— курьезно! обнесенъ цѣпямн, и кто туда попалъ въ рабочіе, тотъ ужъ до самой смерти за эту цѣпь не можетъ выйти. По тридцати лѣтъ нные безвыходно сидятъ. — Это ужъ по-восточному,— восклицаетъ кто-то изъ пассажировъ. — Ну, у ннхъ еще много по-восточному!.. Вѣдь бухарецъ богатый денегъ ни за что въ Бухарѣ держать не станетъ,— все равно какъ въ Персіи, а все у насъ въ банкахъ держатъ. Изъ-за этого у пасъ и сто- ронннковъ такъ много въ ханствахъ: хоть и гяуры мы, хоть и не вѣсть какой у насъ «правовой порядокъ», а все-таки за нами жнть спокойнѣе... Отъ Бухары до ближаишаго русскаго уѣзднаго города Каттыкургана, а затѣмъ п до самаго Самарканда, дорога идетъ по окраинѣ прославив- шейся с в о іім ъ плодородіемъ Зеравшанской долины. Нашъ поѣздъ то врѣзывается въ оазисъ, то идетъ по его окраинѣ, то выходитъ на голую, неорошаемую степь, и только издалн впднѣются сплошною темно-зеленою полосою высокіе пирамидальные тополя, кудрявыя нвы и карагачи раз- веденныхъ вокругъ усадебъ и по арыкамъ пасажденін. Воды, очевидно, много больше, чѣмъ въ асхабадскомъ раііонѣ. Кншлакн іпхітому ондягь вплотнѵю одішъ къ другому, усадьбы съ нхъ глшюбнтнымн ггішлѵш н куполообразными крышамп располагаются гораздо гуіцо. а ку.іьтурпыя землп, разбитыя для орошенія на иѳлкіѳ прашілышб кнлдр.ч гнки. гмнучч а сплошною широкою полосою.. II вся эта жизнь, н въ бу\;ц»окн\ і., и щ. нашихъ предѣлахъ, питается іюдоіі большого арыка, выводсннаіч) н;гь Зеравшана, неподалеку отъ Самарканда. На иоляхъ Зеравшанскаго района уже почтн не впдію іш кучч. «Й- молоченнаго самана, ни пшеничныхъ жннвьевъ, которыхт. такь .чного въ Асхабадскомъ оазнсѣ. Чаще всего, вперемежку сь рослшо джу - — -----------------------------------------------,--------------------------------------------------------------------------|----------------------------------------------' Закаспійская степь. гароіі, мѣстамн ндное превышающей чоловѣческііі росгь, сі, темноіо зеленыо и фіолотовыми цвѣточками люцерны и съ полузатонленными по- лями риса, иоиадаются поля, нс слишкомъ густо засажеішыя низоныси- ми, раскидистыми кустиками хлопка, съ его желтовато-бѣлыми или ро- зоватыми цвѣточками. Зеравшаисісая долина— теіюрь одинъ изъ глан- ііы х ъ хлопковыхъ н рисоныхъ районовъ края; иодъ иитеисивныя куль- туры занята почти вся площадь полшшыхъ земель, а пшеница оттѣсне- па на неорошаемыя иредгорья. Поѣздъ ироносится мимо иеболыиого прудика— «кауса», съ мутною свѣтло-сѣрою арычною водой; у кауса сидитъ сартъ на корточкахъ и пьетъ изъ пригоршии мутную воду. — Вотъ она малярія-то!— восклпцаетъ попутчикъ.— И какъ опи, подлецы, всѣ пе передохнутъ!.. Вѣдь у нихъ какое повѣрье: еслп вода три сажепп иротеісла— зпачитъ чистая; въ арыкѣ грязиое бѣлье стира- ютъ или промываютъ барапыі кишкн, а тутъ же, десять шаговъ ниже по арыку, сырую воду пыотъ!.. Вотъ около самой станціи маленысій караванъ-сарай. Передъ чай- ханою на цыновкахъ сидятъ на корточкахъ фигуры въ бѣлыхъ чал- махъ и необыкновенно яркихъ и пестрыхъ, видимо шелковыхъ, ха- латахъ. Возлѣ стоятъ вѣсы и валяется въ безпорядкѣ нѣсколько кппъ сырого хлопка. Я вопросительно емотрю на моего попутчика. —■ Скупіцики хлопоісъ-сырецъ скупаютъ. Сарту гдѣ же везтп въ городъ! ЬІу, эти вотъ господа авансомъ отъ фирмъ возьмутъ— кто трн, кто пять тысячъ, ѣздятъ по кишлакамъ и покупаютъ. Наживаютъ ловко. Вотъ, наконецъ, и Ташкентскій оазисъ. Ыа первый взглядъ все то же, что п въ Зеравшаискомъ. Ыо, присматриваясь внимательнѣе, замѣ- чаете іі пѣвоторыя особениости: гораздо болыне древееныхъ насажде- пій, то въ видѣ ивовыхъ или тополевыхъ аллей, вдоль арыковъ п до- рогъ, то въ видѣ пеболынихъ, певѣроятно густыхъ рощнцъ на усадь- бахъ. На поляхъ особеппо много хлопка и риса. Множество полей, за- пятыхъ подъ огородпую культуру, при чемъ растенія, чтобы лучше пспользовать поливную воду, посажены у самыхъ краевъ и по откооамъ грядъ. Мпого полевыхъ квадратиковъ, сплошь заросшихъ густымъ, въ два человѣческихъ роста камышомъ; попадаются и совершенно забо- лоченныя площади. Нѣсколысо измѣняется подъ Ташкентомъ и типъ иаселенія: преобла- даютъ, правда, еще и здѣсь оарты, почему-то однако не въ чалмахъ, а въ однѣхъ только красиво раошитыхъ тюбетейкахъ. Но чѣмъ блгоке къ Ташкенту, тѣмъ болыпе впднѣется своеобразныхъ сѣрыхъ войлоч- ныхъ треуховъ. Это киргнзы, которые па сѣверъ и па сѣверо-востокъ отъ Ташкепта составляютъ главную массу населенія. В ъ окрестпостяхъ Ташкента оии уже совершенно осѣдлы и ведутъ поливиое хозяйство, ночти не отличающееся отъ хозяйства сартовъ іі другихъ осѣдлыхъ туземцевъ края. Т у р к м е н ы . (Шевченко-Красногорскаго.) Въ Кизилъ-Арватѣ я въ иервыіі разъ блпзко увидѣлъ текинцевъ. Ихъ было человѣкъ десять, все молодежь, едва ли старше 20 лѣтъ. Босоногіс, въ засаленныхъ полосатыхъ халатахъ, псретянутыхъ матер- чатыми кушакамн, въ громадныхъ темио-рыжихъ бараныіхъ шапкахі., силыга еісрадывавшихъ густо загорѣлыя физіономіи, они столішлись въ концѣ длинной стапціоішой платформы н молча поглядывалн па вылѣ- завшую пзъ вагона публику. Вчера вечеромъ опи кончили какую-то работу на дорогѣ и сегодня ожидали расчета. Лица нхъ худощавыя, безбородыя, съ чуть пробивающимися усами, были у всѣ хъ, какъ на подборъ, очень некрасивы. Ихъ безобразили длинные плосковатые носы, низкіе широкіе рты и въ особенностн за- мѣтно выдающіяся скулы. Хорошп были только черные глаза, живые н выразительные. Позднѣе, въ Асхабадѣ и Мервѣ, встрѣчая текинцевъ на каждомъ шагу, я нерѣдко паталкивался среди инхъ на красавцевъ въ полиомъ смыслѣ слова. В ъ массѣ однако ни текинцы, ііи текиики не удовлетворяютъ нашнмъ на этотъ счетъ требованіямъ. Принадлежа, каісъ и всѣ туркмены, ісъ тюркскому племени, они путемъ браковъ съ другимп племенами той же монгольской расы утратили первоначалыіую чпстоту тппа. Всматрпваясь теперь въ этихъ юныхъ полудикарей, я не иримѣтилъ въ иихъ рѣшительно ничего, что оправдывало бы ходячее мнѣніе о те- ісинцахъ, ісакъ о «прирожденныхъ разбойникахъ», отчаянпыхъ голово- рѣзахъ, по разсказамъ, готовыхъ лить кровь, ісакъ воду. Мнѣ, по край- ней мѣрѣ, всѣ опн показались совсѣмъ безобидными сущеспзами. Дѣйствителыю, нынѣшніе текннцы уже не тѣ, какпмм былн оіш до присоедииенія оазиса къ Россіи. Будучн единствениыми обладателямн края, туркмены гірежде во.чп пастушескій образъ жизпи, съ мѣста на мѣсто переісочевывая со свонмп стадами. Поздиѣе часть этихъ кочевпиковъ перешла къ осѣдлости, обра- тнвшись къ земледѣлію, ио нродолжала однако заниматься и скотовод- ствомъ, какъ подсобнымі, занятіемъ. В ъ политическомъ отношепіи турк- меиы были совершенно свободны, ие зная надъ собой никакого иа- чальства. Ни аристоісратіи, ни наслѣдствснныхъ повелителей у нихъ не существовало. Каждый родъ самъ для себя выбиралъ хаиа, которыіі игралъ роль не столько предводителя, сколько совѣтника, обязаннаго не- уіслонно слѣдовать установішшимся обычаямъ; лишь при воснныхъ дѣй- ствіяхъ практиковалось безпрекословпое подчиненіо распоряженію хаіш. Для сосѣднихъ народовъ кочевые туркмены, особрішо текинцы, были поистинѣ грозою. Хуж е всего доставалось нерсіянамъ. Не избѣгали на- паденій ни бухарцы, ни хивинцы, пи даже туркмепы-земледѣльцы. ГІо всему оазису доселѣ торчатъ па поляхъ глиняныя башепки, аршина два въ поперечнпкѣ и сажени полторы вышшюіо. Это сторожевые столбы, иа которыхъ помѣщались дежурные, обязанные предупреждать своихъ односельчанъ о приближеніи разбойпиковт,. Полевыя работы, требующія отлучіси текинцевъ за предѣлы аула, исполняются только мужчииами. Они жѳ занимаются и въ огородахъ, но уже ири дѣятельиомъ сотрудничествѣ женщинъ, на которыхъ лежатъ и всѣ домашніе труды: приготовленіе пиіди, тканье и шитье одежды, уходъ— правда, иичтожный— за скотиною и тому подобныя занятія. Сборъ кибитокъ, похожихъ на слегка приплюснутые стоги сѣна, также входитъ въ кругъ обязапностей текинокъ. Устраиваются кибитки изъ длинныхъ, нѣсколько согнутыхъ жердей, соединенныхъ доугъ съ дру- гомъ рѣшетчатыми перекладинами такимъ образомъ, что въ случаѣ на- добности кибиточный остовъ легко можетъ быть сложенъ и перевезенъ на верблюдѣ въ другое мѣсто. На жерди, упирающіяся верхиими кои- цами въ широкій обручъ, накладываются войлоки-кошмы и паласы простые, иеворсованные ковры. На зиму, для защиты отъ пронизываю- щііхъ вѣтровъ, нѣкоторые хозяѳва вплотную окружаютъ свои кибитки длиниыми камышевыми стеблями, связанными между собою и затѣмъ обмазанными глиною. Виутренность кибитки убирается тоже кошма.ми и паласами, а у оо- гатыхъ— цѣнными мѣстными и персидскими ш врами; чѣмъ зажиточнѣе хозяннъ, тѣмъ обширнѣе его кибитка и тѣмъ роскошнѣе ея убранство, видную роль въ которомъ играетъ развѣшиваемое по стѣнамъ разное оружіе въ болѣе или менѣе дорогой оправѣ. Впрочемъ, болынинство текннцевъ не имѣетъ не толысо такого декоративнаго, но и иикакого оружія, хотя ношеніе и не возбраняется русскимъ начальствомъ, нѣ- сколько ограничившимъ лишь свободу пріобрѣтенія ружей и револь- веровъ. Положеніе женщниы у текинцевъ несравненно лучше, чѣмъ у давно осѣдлыхъ мусульманъ. По условіямъ кочевого быта текинка должна была иользоваться нзвѣстною долеіі независимостн. Та рабская подчиненность, въ какой находятся сосѣднія женщины: персіянки, бухарки и хивинки, была просто немыслима ири постоянно бродячей жизни въ степи. Дочь и жена кочевннка силою обстоятельствъ были дѣятельными членамн семьи, совѣтницами н иомощшщами отца п мужа. Переходъ къ осѣд- лостн не измѣнплъ характера этихъ отношеній, не только не сокративъ, но скорѣе даже увеличивъ труды текннки; чѣмъ бѣднѣе семья, тѣмі. въ дѣйствнтелыюсти свободнѣе текинка. Она пе зиаетъ гаремнаго за- творничества; ходитъ съ открытымъ лицомъ, закрывая, и то не всегда, только ротъ и подбородокъ; при встрѣчѣ съ посторонними не спѣшитъ скрыться и спокойно, безъ всякаго смущенія, глядитъ прямо въ глаза, Мнѣ хотѣлось посмотрѣть выдѣлку прославлеиныхъ текинскихъ ковровъ, н я какъ-то зашелъ подъ навѣсъ, гдѣ нѣсколько старыхъ и молодыхъ текинокъ, спдя на землѣ, плелн широкій узорчатый коверъ. Только одна нзъ нихъ, какъ оказалось, невѣста, тороплнво встала п ушла въ ма- занкѵ: остальныя безъ малѣйшаго замѣшательства продолжали работу. У текшщевъ существуетъ многоженство; но оно мало прнмѣняется на практшсѣ, уже потому, что маложенство обходнтся дешевле. За вся- кую жену нужно заплатить калымъ (выкупъ) в,я родитѳлямъ, иной разъ въ нѣсколько сотъ рублеіі; содержаніе же въ домѣ лишнеіі женщнны требуетъ лишнихъ расходовъ и прежде всего добавочной кибитки. Бракн заключаются обыкновенно по взапмной склонности; въ случаѣ отказа родителей выдать ее замужъ за того, кто ей нравится, она попросту похищается у нихъ. Это, впрочемъ, не избавляетъ похнтителя отъ не- обходимости заплатнть за нее калымъ. У туркменовъ кочевннчество и скотоводство нераздѣлыю связаны между собою. Нѵжна постоянная, сообразно временн года, перекочевка Текинцы. съ мѣста на мѣсто, чтобы найти пригодныя пастбища, гдѣ нс было бы недостатка ни въ травахъ, ни въ водопоѣ н гдѣ стада не страдали бы отъ комаровъ н оводовъ. Нельзя сказать, что не хватаетъ пастбищь. Ихъ столько еще, что они смѣло могли бы прокормить въ нѣсколько разъ болынее количество скота, чѣмъ имѣется у всѣхъ туркменъ, вмѣстѣ взятыхъ. Мѣста для пастбшда находятся даже для чужеземныхъ ското- водовъ: персовъ, афганцевъ и бухарцевъ, пригоняюіцихъ сюда на зиму свои стада. Кочевничество, а вмѣстѣ съ нимъ и скотоводство, какъ са- мостоятельное занятіе, сокращаются съ каждымъ годомъ. Неприхотливость— общее свойство туркменскаго скота. За ішмъ нѣтъ почти никакого ухода. Круглый годъ пребываетъ оиъ лодъ открытымъ иебомъ на подножномъ корму. Только для лошадей и коровъ заготовля- ютъ на зиму жесткое сѣио и мелко изрублеинуіо солому— саманъ. Даже домашнюю скотину лишь немногіе хозяева держатъ зимою пъ глинооит- ныхъ загонахъ. Немудреио поэтому, что здѣшній скотъ, какъ ни вынос- ливъ онъ и каісъ ни ириспособленъ къ рѣзкимъ смѣнамъ дневной жары ночнымъ холодомъ, не выдерживаетъ иногда жестокихъ, съ сильными бу- ранами, морозовъ, какіе по временамъ посѣщаютъ Закаспійскую область. Здѣсь разводятся длинноухія темно-рыжія овцы, болыпею частыо мелкія и тощія, съ плохо развитыми курдюками и грубою шерстыо. Жирными баранами могутъ похвалиться только мервскіе текиицы. Туріс- меискіе верблюды двухъ сортовъ— одногорбые и двугорбые. Первые еще доволыю сильны, такъ что ходятъ подъ 18-пудовымъ выокомъ; вторые же гораздо слабѣе и не въ состояніи поднять свыше 13 15 пудовъ, не то что бухарскіе, хотя бухарцы, какъ всѣ сарты, обращаются со скотомъ гораздо хуже, чѣмъ туркмены. Изъ нродуктовъ скотоводства важнѣйшее значеніе въ торговомъ от- ношеніп имѣетъ шерсть овечья и верблюжья. Овецъ стригутъ два раза въ годъ, прн чемъ осенняя стрнжка даетъ болѣе выгодные результаты, чѣмъ весеиняя, такъ какъ лѣтняя шерсть по своему достоииству лучше зимней. ЗагЬмъ идутъ издѣлія изъ шерсти: ісошмы, паласы, ковры и ма- теріи, далѣе— овчины, изъ которыхъ текиицы дѣлаютъ себѣ папахи, въ Ахалъ-текинсісомъ же оазисѣ и тулупы, потомъ кожи и иаконецъ ба- раньи кишки въ солеиомъ видѣ, отиравляемыя отсюда въ Европейскую Россію для колбасъ п сосисекъ и за границу для выдѣліси струнъ. Землевладѣніе у туркменъ неразрывно связаио съ водовладѣніемъ. При крайнемъ недостаткѣ въ области воды населеиіе должно ири- бѣгать ісъ искусственному орошенію. За ісазкдымъ семейпымъ туркме- номъ закрѣиляется иай воды, потребной для орошенія отведеипаго ему участка. ГІродавшіе свой п а й тѣмъ самымъ становятся безземельными. Земля очень поверхностно обрабатывается въ теченіе нѣсколысихъ лѣтъ нодъ рядъ, а затѣмъ, но истоіцеіііи, отдыхаетъ два-три года, какъ говорягь, «заиускается въ перелогъ», и только послѣ этого снова по- ступаетъ въ обработку; пашня производится очень небрежно, допотоп- ііы м ъ плугомъ, который, несмотря и а мягкій лессовып грунтъ, не мо- жетъ поднять почву болыне, чѣмъ на два или на три вершка, при чемъ на поляхъ остается много сориыхъ травъ. Къ удобренію не прибѣ- гаютъ: въ этомъ пока нѣтъ надобности, да къ тому же здѣсь почти нѣтъ навоза: опъ дочиста иожирается жуками-навозниками. Ж нутъ сер- иамп безъ зазубринъ, высоко срѣзая стебель, чтобы потомъ пустить въ поле на скудную кормезкку домашній скотъ, чаще всего не имѣющій отдѣльныхъ пастбищъ. Молотятъ на токахъ лошадьми п ишаками, не- крѵпнымп, но настолько крѣпкими ослами, что они свободно могутъ іідтп подъ тяжестыо дгше двухъ вирослых’і) людей, ноги которыхъ при этомъ почти волочатся по землѣ. Каждый текинеп,ъ обыкновонио собственпыми спламн, лишь при помощи семьй, обрабатываетъ свой участокъ. «Безводиые» текшщы либо обращаются ісъ другимъ занятіямъ, либо арендуютъ землю изъ поло- вины, трети, а не то и четверти урозкая. Главнымъ продуктомъ сельскохозяйствеипой дѣлтелыюстн туркменъ являются злаки: пшеница, ячмень, рисъ и джугара, или хивинское просо,— растеиіе, своими длинными и узкими листьями на прямомъ высокомъ етеблѣ, иногда въ ростъ человѣка, очень похожее на куку- рузу. Крупными кистями нпспадающія зерна джугары употребляются на кормъ скота и на плохого качества лепешки для самихъ пахарей. Случается, что джугара даетъ урожай самъ-двѣсти. Туркмены воздѣлываютъ и хлопокъ, но въ очень ограничеиномъ ко- личествѣ и лишь для собственной потребы. Воздѣлываютъ турісмеиы ещс масличиое травяпистое растеніе— кунжутъ. Почва для иего совсѣмъ не вспахивается, и сѣмена его просто бросаются въ мокрую землю: оно такъ неприхотливо, что всходитъ даже между верблюжьей колючкой н бурья- помъ. Кунжутъ идетъ на молочнаго цвѣта масло, выжимаемое ручными прессами изъ сѣмяпъ, которыя туркмепы предварителыю толкутъ въ деревянныхъ ступахъ. Все туземное населеиіё раздѣляется на волости, а эти нослѣдвіяг— на аулы. Во главѣ казкдой волости поставленъ волостной управнтель, во главѣ аула— аульный старшина, иазиачаемые администраціей области изъ среды туземцевъ, паиболѣе вліятельныхт.. Волостной управитель дол- женъ наблюдать за полицейскимъ порядкомъ въ волости, вести счетъ кнбиткамъ, семьямъ, собнрать подати, слѣдить за исполненіемъ нату- ральныхъ повинностей, короче говоря, нести такую же службу, какую у насъ въ деревняхъ несуть волостные старшины. При этомъ ему предо- ставлено право подвергать своихъ односельчанъ, виновныхъ въ неиспол- неніи его распоряжеиій, аресту до трехъ дней или штрафу до трехъ рублей. Что особенно пріятно отмѣтить здѣсь— это отсутствіе порки: по закону текинцы не подвергаются тѣлеспому наказанію. Какъ самъ волостной управитель, такъ и находящіеся при немъ письмоводитель и разсыльные получаютъ жалованье. Въ окрестностяхъ Чарджуя. (Э. Циммермана.) Миновавъ станцію Барханы, мы въѣхали въ область садовъ и по- лей Чарджуйскаго оазиса и вмѣстѣ съ тѣмъ въ предѣлы Бухарскаго ханства, такъ какъ, по послѣднему договору, вытянутыя широкою поло- Азіат. Россія. 12, соіі илодоносныя земли вдоль по лѣвому берегу Аму-Дарьи остались во власти эмира. Съ согласія послѣдняго жвлѣзная дорога направилась къ Самарканду, прорѣзая отсюда его владѣнія до сѣверныхъ бухар- скихъ граннцъ. Туземный городъ Чарджуй остался верстахъ въ пяти вираво отъ рельсовъ. Опасаясь, какъ падо полагать, разливовъ Аму- Дарьи, туземпые жители построили свой городъ подальше, а пменно вер- стахъ въ десяти отъ береговъ ея. Здѣшнія постройки нельзя назвать даже домами. Пыльно-сѣрыя стѣны глинобитныхъ жилищъ, слѣпленныхъ изъ той же земли, что у насъ подъ ногами, по обѣ стороны такой же пыльной улицы, способиы навести тоску на непривычнаго посѣтителя, все смотритъ сѣро, далсе при столь яркомъ сіяніи здѣшняго яснаго дня. По обѣ стороны неширокой улицы, защищаемой отъ солнечныхъ .лу- чей раскинутыми иадъ ней цыновками, безпрерывными рядами тянулись невысокія открытыя лавки. Въ нихъ пестрѣлц всякаго рода туземные и привозные товары. В ъ иныхъ мѣстахъ предлагались въ продажу сиѣди въ родѣ жареной баранины, пилава. В ъ другихъ бухарцы, сидя на кош- махъ, распивали чай. По тѣснымъ проходамъ проѣзжали всадиики и толкались толпы пѣшихъ. Между ними встрѣчались также женщины, закутавшись съ головой до ногъ въ блѣдно-синіе халаты и закрывъ лицо черными волосяными сѣтками, онѣ, словно живыя муміи, рооко прооира- лись въ толкотнѣ. Своеобразное зрѣлшце представляетъ эта суетливая базариая толпа. Дойдя до конца базара, я на подъемѣ холма увидѣлъ ворота Чарджуйской крѣпости, въ которой живетъ здѣшній бекъ, какъ называется началыіикъ округа. Въ верстѣ разстоянія отъ стапцін, внпзъ по теченію рѣіси, у са- маго берега находптся рощнца, состоящая изъ не густо разросшаго- ся тала. В ъ просторныхъ промежуткахъ между деревьями возвыша- ются надъ землей продолговатыя, почти призматической формы, гроо- ницы туземцевъ; а тутъ же рядомъ торчатъ кресты надъ могилами русскихъ покойинковъ, почившихъ вдали отъ родины о бокъ съ му- сульманами, ісакъ бы знаменуя тѣмъ, что какъ въ жнзни, такъ н по смерти они могутъ мирно занимать мѣсто другъ возлѣ друга. Ж елая ознакомиться съ окрестными селеніями, илп по-туземному съ кишла- ками, я часто проходилъ черезъ эту рощу, направляясь далѣе по до- рогѣ, проторенной колесами. При этомъ не разъ случалось перехо- дить по мостамъ, перекипутымъ черезъ арыки. Эти мосты строятся очень просто: перекидываютъ поверхъ воды съ одного берега канавы до другого иа разстояніи около двухъ саженъ нѣсколько бревенъ, застнлаютъ ихъ хворостомъ и покрываютъ все это толстымъ слоемъ земли. По сторо- намъ дороги показывалнсь обычные курганчики п прилегающія къ ннмъ поля, засѣянныя пшенпцей, кукурузой или люцерной, которая здѣшними русскими жителями неправильно называется клеверомъ. Послѣдняго я Г о і Г В° ВСеМЪ КраѢ- Нѣкот°Р ыя цмя были залиты во- глТб’оК ™ ° ТНа ИЗЪ арЫК°ВЪ- ВЪ СЛ^ аѢ> есл" канаоа такъ на поле ™ “ ““ “ бЫТЬ нанР“ непосредствешю и в Г " ° “ е - УП0ТрѲбЛЯЮТЪ въ Дѣло водоподъемныя колеса, шГами пп * 16 ПР0СТЫМЪ коннымъ приводомъ. Глиняными кув- “ и ПР КЪ ° КРУЖН0СИІ колеса> *>№ черпается язъ 1 Т т1 Р П0СРедстЕѣ желобовъ разлпвается по полю. Это напомнюю шиІы в ъ \ г Ъ Т Ь Т Я Ж6 пеРвобыииго свой°™а водоподъемныя ма- шпны въ Егнптѣ на берегахъ Нила. Да п самыя са и и здѣшнихъ жите- въИЕ г ,т РГ ИИ0 *Х0ЖИ °Ъ ТаКШИ Же глин°битными жилищамп феллаховъ ПтЬ’ развѣ съ той Разницей, что послѣдніе не обводятъ свонхъ жилищъ высокими стѣнами, такъ какъ имъ печего опасаться нападенія хищныхъ враговъ. А Надъ разлитои по пашнѣ водой съ крикомъ носились бѣлогрѵдыя чаики, а по окраииамъ разлива весело перебѣгали кулики. Когда иро- питанная водою иочва просыхаетъ немиого, то ее подвергаютъ тщатель- нои обработкѣ плугомъ, бороной и мотыкой. Несмотря па первобытныя , РУДІЯ’ В03Дѣлываиіе здѣсь доводится до высшей степеии совершенства, съ какимъ у пасъ можетъ сравниться развѣ огородная разработка. Нодъёмѵ м стиои культуры болѣе всего способствуетъ сознаніе земледѣльца что весь успѣхъ его хозяйства зависитъ огь его личнаго трѵда По- сѣявъ хлѣбъ, онъ не предается беззаботной надеждѣ на погоду „а ииспаденіе съ иеба дождя, а, папротивъ, самъ расноряжается надлежа- щимъ орошешемъ своихъ полей: онъ, можио сказать, самъ творецъ той жатвы, что сторицею вознаграждаетъ его трудъ. Ири видѣ множества арыковъ, при посредствѣ которыхъ вода изъ рѣки ироводится по всѣмъ полямъ въ надлежащее время, нельзя не изумляться, Н м ъ болѣе что вся эта оложиая система орошепія вынолнепа самымп иеі)вобытными средстпами, безъ помощи какихъ-либо иивелирныхъ или другихъ инстру- ментовъ. Земля здѣсь даеп , обильные урожаи, такъ что, по словамъ здѣшиихъ хлѣбопашцевъ, сорго или джугара, какъ они называютъ его на ихъ поляхъ родится самъ-сто или даже самъ-полтораста. Мало того, съ одного и того же поля они снимаютъ въ годъ ио двѣ обильныя жатвы. Понятно, что, въ виду такихъ урожаевъ, земледѣльцы издревле не Щадили труда для проложенія арыковъ, тѣмъ еще болѣе, что безъ орошенш, подъ вліяиіемъ тѣхъ же жгучихъ солнечныхъ лучей, расти- тельпость высыхаетъ, и поле обращается въ мертвую гіустыню, среди которои человѣку грозитъ голодная смерть. А потому поселенцы и за- оотятся такъ ревностно о проведеніи воды на свои поля. Орошепіе со- единяетъ здѣсь земледѣльцевъ въ обіципныя группы, по только въ отношенш пользованія водою, а отнюдь не землею. Одиако земля все- таки составляетъ принад.чежность государства, а потому, кто бы ші іЧНчЙШШЬ іІЩШіДійШІ» ШШ ^КШШИШ .ЛПДУ;: ШЗ) ШЙШШДЩі (С3і\у- ниіі' :Ш гіішшййшиі^ ^щшшйшййі і&шсзряіі ишіь жййщшіь ашмиш> ш> т щ г йщвіЬшшііі йшшпь.. ШШящті ш щ&шіамш ж ш ів в ш ш ш , шпшшнишц, м ш іш ушізршыш на -оаийміь дуЬяі,, г'щ>) 'Црмишашш эш яи яри шяшь равішш т .«йаЛі® уш яіщ , й|щщщяв!кіщіі® разшшка» хшшишпй,, кшен» ашь <шф- ,ы®й«84)ть., ів® дадь у&аиаашщ, пюцрршкйй «Ефаймішв:. Шдайжещ® Ш Д 5$вдг& д а іг| ® й Я Э Ш ЗД ^ЯЬ ®2> ® д® р іш ѣ ш , ШШІ& .т»п;|г|ршп прйпрі, ©ВД&ютаі® т, шрвдайажк. ш ^р&йшнта» ©^ршшь шртшш ш в- т& ирйііі.. Таампиі® швшэщшад, ©%й®й№ уіщшжш ЗДІІУОЬ т т д тд.. .щшшт т ш № тцттѣ д « тшщА Шттй шаош ть :іпгЬшшгагп. іЮ&йошь йія4 я® етукляййь шщіЬиь.. А мзякщ тіата, вми лшщ^рну ашуи» ш> « ш р е ж т і&тж $ » ь ®ь ®эдь е ь іэдрап® и ишш® ш пюшя, II® к$шт> дврте е в а » «шар тжшятш иуяшшшш щршя, ш® шь т$шт> щтшт щр&таш жшшюжвжшя щ т ш , Міеішім ж *иш - кш ш , деиии т ш ш &ѣ т кутш ю , ©ерфяетщ» лиеитаіі. ВшчЛ Мійиш М Я Ш ЩШ&, ш вот®р®й шди» шшЬшеш, ©идѣшв э «ающішль ѵужм- мшъ щ ш ш ь, ѣ$&ж ещяшж, д.га «шгь иась бш ©щшвуотш». Сішиі тттт.т& у « ір д а , з » 9«міу|в>1 иітм ирудъ, шшпмё швдш. В©ш- лш ктшнія, ищтщш&шш дидае-да іі®рже®и», рамѣеіиаажь ла, шш- йрдаѣ 0®?лѣ яруда, кш сш тутъ же еяишюрь и ш, юлящтш ишшіпсш з а ш а т . щшмМ, Одявъ яет, тржже&ъ и*ра.иъ ш щ м ю ниеіі, ирлшш:- ішей ш да, кя-къ яадо в&лмшь, ш * Мвскиы. а друтоі игюрилгъ ему ла МІі&іишъ 'тм»}'рниѣ. Когда я шшоходшъ аагдянулгъ къ нвшъ за оігра- ДУ? ®яя ярдаѣтаюнжь жаетшъ лряглавшш м я я юъ чша. Поблаи»- щмт,, я тшшъ далѣе. Нд. м ю й ве|шѣ де^юга иереяші, уже въ тршшнку, проторшшую между я©дя,мя, Далѣе &тот, дащдимому, ие ходятъ арбы, и яезиа- комшу <ш ік'.і,т яеридатающимися ио полямъ троиами трудно бываегь прѳбратьвя по ішиъ велтіянъ или кииьиішсъ. Не желая возвращаться яазадѣ ярежяимъ яутшъ, я луетилея иаудачу впередъ по извивавшепся то ппртю, то вдіш тропѣ, и тутъ-то пспыталъ на дѣлѣ, какъ легко в*ь этихъ иѣетахъ яшушъая т, лабяриитѣ полей, тѣмъ еще болѣе, что иуть то и дѣяо нерееѣвался ішголпеішьши водою арыками. Въ шшую бы етѳроиу я ии иаправился, вездѣ натыкался на широкую ка- иаву, Пѳдойдя яаеояедъ въ жилищѵ поселеица сарта, я крикомъ вы- звалъ хозяина, Иа вопроеъ мой о Чарджуѣ онъ увазалъ мнѣ на пере- кгшутое черезъ армкъ бревио, по которому я и перебрался на другую сторѳву, Потомъ еартъ уолужливо вывелъ меяя на тропу, по которой я и ішітлъ, имоиоцъ, къ знакомой мнѣ рощѣ съ кладбищемъ. Съ Швтуыѳиівиъ жарвихъ дией, когда температура доходила до 36® ііі, тѣяи, 'іяето равиимъ утромъ я пускался па прогулки по окрест- ностямъ Чарджуя. Встзвалъ на разсвѣтЬ п выюдвлъ ва, йерегъ рѣкп. е ч е 151X0 ®РУК'»ь. В отъ на торизовіѣ локазалось солщ е и оевѣ- тало всо яргамъ блескомъ. Рабочій людъ сталъ пробтждатъся. На, пло- с е в х ъ крышахъ домовъ здѣсь и тяп, подвтіаю тся съ ложа спавшіе наверхг людп, расположапшгіеся па возвышепш радп болѣе свѣж ам поч- аого воздтха. Ооратившпсь лицомъ гь востоіу, мусу.іьмаие творятъ свою оі.ачяук. мсшпву. Раздался свпсяговъ локомошва на желѣзпой до- рогѣ, куда собралпсь уже то.шы подепщпковъ. Заработалъ коперъ н раздался громкш стукъ тяжеловѣсноп бабы, вбпвающей свап блпзъ бе- рега для ограждеиія его отъ напора водъ быстроВ рѣкп. Къ берегѵ стали прпставать тр е ш ы е каюки съ тюкамп хлопка пзъ Бухары пліі съ грузомъ ячменя, замѣняюідаго здѣсь нашъ овесъ для лошадей. Зерно туто \ берега ссьшается больишмп грудамп. Вокругъ тюковъ хлопка прплегли на землѣ верблюды. Соверппшъ нагрузку, вохакн отводятъ пхь веренпией къ етаниіп для иерегрузкп хлопка на платформы. По зсем\ оерегу поднялась шумная суета п разд.ілпп. гортанпые з в ѵ к іі восточнаго люда. А рѣка неудержпмо-стремптелыгычъ потокомъ несетъ свои красво- вато-глшгаетыя воды. Въ этомъ отношеніи Аму-Дарья напомнпла мнѣ другую такую же бурную рѣку въ Оѣверной Амерпкѣ— Мнсеурп; но т о .і ь е о въ ней вода болѣе темно-бураго цвѣта. Размывая берега, Аму густо пропптывается глпной, такъ что зачерпиутая въ стакапъ вода ві. скоромъ временп образуетъ на днѣ значительный же.поватый оеадокъ. Жптелп для пптъя употребляютъ ее пе пначе. какъ давъ ей отетояться ііъ посудѣ. Окопчательно вода очпщается только прп понощп фпльтра. Съ перваго раза мнѣ показалось, что п купаться въ этой густоВ жпжѣ нельзя безъ того, чтобы на тѣлѣ не осѣда глпнпстая мупь, по па са- момъ дѣлѣ оказалось, что въ этомъ отношеніп опаеаті.ея иечего: прп такой быстротѣ теченія нпчего не успѣваетъ осѣсть на тѣлѣ, п, ку- паясь въ рѣкѣ, я выходплъ нзъ воды совершеппо чпстымъ. Благодаря этой глпнпстой мутп, вода Амѵ-Дарьп, проводимая ары- ками на поля, не только орошаегь пхъ, по служпть также отлпчпымъ удоореніемъ; чѣмъ долѣе эта густая влага стоптъ на полѣ, тѣмъ евѣт- лѣе становптся она, по мѣрѣ того какъ г.тпнпстая муть осѣдаетъ па почву, оставляя на ней тонкую слойку самаго плодоноснаго назёма II дѣйствптельно, этогь суг.тпнпстый мергель, этогь желтоземъ. плп такъ называемып лёссъ, по содержащпмся въ немъ составпымь частямъ н порошкообразному состоянію смѣсп представляегь какъ бы нарочно приготовленную для пптанія растеній почву. Однако желтоземъ рагпрп- страняется не однпмъ только путемъ орошенія, нначе нельзя бы объяс- нпть себѣ, какъ образовался лёссъ въ тѣхъ мѣстахъ, куда пскопп пп попадало нп каплп рѣчноіі влагп. въ : І " Г ЫЙ ЛёССЪ 0бЯЗаНЪ СВ0ИМЪ РаспРостраненіемъ вѣтрѵ II рѣки В ш ИКЪ ЭТа СТ0ПНаЯ ПШЬ’ п°Днятая вѣтромъ по ту еторонѵ вверхъ , « “С. “ г;™ гт ™ . « Л » засталается » ' д в іь с Г в Г ™ " ’Т4ТІ глазамв; м “ ,о“ ~ 5 э г о Г = * “ ^ - ^ « гатыіі * ’ составляі°Щія плодородную желтоземную почву бо- гатыи даръ природы, дорого цѣнимый туземнымъ населеиіемъ родіемъ н о '7 Т И0’ Лё°0Ъ Д° Р0ГЪ ЖПТеЛЯМЪ Не ТОЛЬК0 свош ъ плодо- сказать’ во воѣ отра1 - = е = :€ ~ ~ ^ ! Х \ в “ 1 а г Г в и д а ТаЗЫ’ ПЛ° ШКП’ ЛаМП0ЧКП’ п о д с в ѣ в д дородія слѢлѵрп т СГ І,а Гут^. Ж6 подъ РУками- й ъ отношеніи пло- иоземную такъ кагъ ™иа ^ Ле°С0Вая П0Чва превосходитъ даже чер- человѣкъ орошалъ благодартую УР° ЖаИ’ ЛИШЬ бЫ приставшихъ кТбТрегу ююковъ 3а°ТаВаЛЪ тамъ съ полдюжины изведенія своихъ потей К ’ ВЪ котоРыхъ туземцы подвозили иро- віантоыъ И СТ0Я1ПІЯ з ^ с ь войска ир^о- берега кирпичнаго завода Также топлнво Для стоящаго тутъ близъ только въ здѣшнемъ знойнтп аКое топлпво можетъ шдиться развѣ ганія кириичей пе требѵетгя ^шгат 1 лагодаря которому для обжи- иовенныя дро а дГ й : Г НаГ° И ВЪ “ * ѣлѣ’ обык- ЗДѢСЬ рѣдки за недостаткомъ лѣсовъ; саксаулъ так- же сильно вырубленъ, а потому онп замѣняются связками гребѳнщика, вообще всякаго бурьяна, въ большихъ грудахъ наваленнаго на берегу. Навѣсовъ для просушкн сырого кирпича при заводѣ вовсе нѣть, такъ какъ при постоянномъ ясномъ лѣтнемъ небѣ кнрпичъ гораздо лучше просыхаетъ на солнечномъ припекѣ. Его зачастую употребляютъ даже на построііку домовъ въ видѣ сырца. Обжиганію сырецъ подвергается * только для болѣе прочныхъ построекъ. Миновавъ кирипчный заводъ, я вышелъ на обширную равнину, гдѣ передо мною разстилалось травяное поле. Его нельзя назвать лугомъ, съ понятіемъ о которомъ у насъ связана ласісающая взоры зелень нашего дерна; здѣсь мы напрасно стали бы искать знакомой намъ бархатистой ыуравы; подъ вліяніемъ зкгучаго солнца трава либо вырастаетъ въ видѣ высокой осоки, если въ иочвѣ достаточно влаги, либо. она высыхаетъ, не образуя дерна. Впереди по тропѣ весело перебѣгали подорозкки съ хохолками, а надъ рѣкой носплись чайкп, по берегу посвистывали ісу- ликн. Издали навстрѣчу тяиулся караваиъ, состоящій изъ дюжины верблюдовъ, съ кладыо для желѣзиой дорогн. А тамъ проскакали два бухарца, сидя на одпой лошади. Часто даже п па маленькомъ ишакѣ помѣщаются два сѣдока, п нодъ этою тяжестыо выиослішое животное бодро сѣменитъ ногами. Бухарскій праздникъ. (Свирскаго.) Былъ май мѣсяцъ. Жара стояла невыпосимая. Бухара буквалыю задыхалась отъ жару и пылн. Едипственная дверь моей каморкн выхо- дила на плоскую глиняную крышу сосѣдняго караванъ-сарая. Толысо къ вечеру, когда спала жара, стало легче. ГІридвинувъ ісъ раскрытой двери свою узенькую «тахту» (кровать), я легъ и отъ нечего дѣлать сталъ разсматрпвать небо. Наступили сумерки. Кругомъ было тихо и безлюдно. Далеко передо мною, словио гигантская колонна, темнѣла въ предвечер- немъ воздухѣ круглая башня мечети. На вершинѣ этой башни, точно вы- литый изъ гипса, неподвижпо стоялъ на одиой ногѣ бѣлый аистъ. Сумер- іси сгущались и темнѣло небо. ІІа горизонтѣ кое-гдѣ загорались звѣзды. — Вы чего развали.ішсь? Пойдемте на базаръ лучше,— вдругь услыхалъ я возлѣ себя звошсій молодой голосъ. Отъ неожиданности я вздрогнулъ и быстро подпялъ голову. Въ двухъ шагахъ отъ мепя стоялъ моіі сослуживецъ и сосѣдъ по саклѣ, Калмывовъ. Онъ одшп, изъ первыхъ прибылъ въ Бухару и уже успѣлъ освоиться съ мѣстпою жизнью и обычаямп и прекрасно изѵчплъ туземный языкъ. — Куда идти? — Говорю же я вамъ на базаръ. — На ночь-то глядя? — Эхъ вы, европеецъ, ничего-то вы не знаете... Вѣдь сегодня послѣд- ній день «уразы» (поста), и бухарды всю ночь будутъ бодрствовать. Вотъ увидите, каісая интересная картина получится. Вставайте же! Черезъ нѣсколько минутъ мы уже были на улицѣ. Внизу у воротъ «сараймапы» (дворники) варили «шурпу» (супъ). Это они готовили себѣ завтракъ. Мусульмане постятся не такъ, какъ христіане: они весь день ничего не ѣдятъ, не пыотъ и даже. не курятъ, но съ наступлеиіемъ вечера, когда на небѣ покажутся первыя звѣзды, они пршшмаютъ пищу, при чемъ въ продолженіе ночи ѣдятъ три раза, т.-е. завтракаютъ, обѣ- даютъ и ужинаютъ. Лѣтній постъ, заканчивающійся «Коранъ-Байра- момъ» (праздникъ корана), длится три недѣли. Во время поста сарты бываютъ очень злы, угрюмы, и молчаливы. Весь день они ходятъ полу- сОнные, едва передвигая ноги. Голодъ, жажда и желаніе курить причи- няютъ имъ огромныя страданія, но они стоически переносятъ всѣ му- ченія въ ожидаиіи вечера. Помню, мнѣ однажды довелось быть свидѣ- телемъ слѣдующей сцены. Первый день поста прошелъ и наступилъ вечеръ. Наши дворники, собравшись вмѣстѣ, усѣлись вокругъ котла, въ которомъ кипѣлъ супъ изъ баранины. Горячій паръ густыми клубами вырывался изъ котла, распространяя запахъ вареной говядины. Сарты хранили глубокое молчаніе. Они еидѣли въ пестрыхъ халатахъ, поджавъ нодъ себя ноги, и по ихъ смуглымъ изнеможеннымъ лицамъ ясно было впдно, какъ страшно имъ хотѣлось ѣсть и какъ мучительно раздражалъ ихъ запахъ кушанья. Но вотъ съ высокаго ближайшаго минарета раз- дался рѣзкій крикливый голосъ муллы, который возвѣщ алъ, что насту- ппла пора принятія пищи. Наши двориики (ихъ было пять человѣкъ), услыхавъ голосъ муллы, встрепепулись и сразу ожили. Двое изъ пихъ кннулись къ котлу и съ лихорадочиой быстротой стали наливать въ миску горячую «шурпу». Остальпые тѣмъ временемъ ухватились за «чилимъ» (кальянъ) и съ жадностыо затянулись нѣсколько разъ табач- нымъ дымомъ. Въ это время я замѣтилъ, что съ курилыцпкамр проис- ходптъ нѣчто весьма странное. Ихъ лица поблѣдиѣли, глаза закаиілись иодъ лобъ, изъ рукъ выпали длинные чубуки, а вслѣдъ затѣмъ и сами они упали навзничь п такъ остались лежать безъ движенія, безъ вся- кихъ признаковъ жизни. Но не прошло и минуты, какъ курилыцики, все еще блѣдпые п слабые, сталн постепенно приходить въ себя; а спустя еще немного, я видѣлъ, какъ оіш съ чисто волчьей жадностыо вылавливали руками пзъ мискп кускп бараппны, быстро глотая и еже- минутно обжигаясь. Точно такую же сцену я увпдалъ п теперь, когда мы съ Калмыко- вымъ выходили изъ караванъ-сарая. Мы сталп подходить къ центральному бухарскому базару. Несмотря на поздній часъ, улицы кишмя кншѣли народомъ. Въ другое время въ такой часъ Бухара уже спитъ и на Знатные бухарцы. улицахъ не видио ни одной души. По мѣотнымъ законамъ, ни одинъ бухарецъ не смѣетъ послѣ захода солнца выйти изъ дому безъ осо- баго разрѣшенія начальства. Лѣтомъ, въ седьмомъ часу вечера, когда на дворѣ еще довольно свѣтло, лавки запираются, и все многочисленное населеніе Бухары мгновенно исчезаетъ, спрятавшись въ свои глиняныя гнѣзда. Пройдитесь въ таісое время по бухарскимъ улицамъ, и вамъ покалсется, что вы разгуливаете по вымершему городу. Подъ каменными и камьппевыми сводами узенькихъ улицъ вы не встрѣтите пи одной души. Только изрѣдка до вашего слуха донесется неуклюжій барабанный бой «миршапа» (полицейсісаго) или тягучая заунывная пѣсня индуса, судьбой заброшешгаго сюда изъ далекой Пндіи. И невольно въ душу закрадется тоска, и вы поспѣшите скорѣй домой, чтобы въ бесѣдѣ съ товарищами скоротать время. В огь почему меня такъ удивило это необычное движеніе въ не- дозволепное время. — Что это значитъ? Откуда эта толпа?— спросилъ я у Калмыкова, съ любопытствомъ слѣдя за толпою, которая такъ же, какъ и мы, дви- галась по направленію къ центральному базару. — Это послѣдній ночной концертъ,— отвѣтплъ мнѣ Калмыковъ.— Вотъ уже три недѣли, какъ мы имѣемъ удовольствіе ежедневно бывать на даровыхъ представленіяхъ. Сегодня въ полночь закопчится у нихъ постъ и наступитъ праздпикъ. Мы вышли на площадь, и передъ нами неожидашю развернулась пора- зительная картина. Обшириая площадь, посрединѣ которой возвышался башенный дворецъ эмира съ двумя заржавлениыми пушками на подъѣздѣ, была вся запружепа народомъ. Бритоголовые граждане Бухарскаго хап- ства оглашали почной воздухъ дикими криками, топтались какъ бараны на одномъ мѣстѣ и никому не давали прохода. Время отъ времени толпа мальчпшекъ съ зажженнымп факелами бѣгала взадъ н впередъ по пло- щади, выкрикивая непонятныя слова. У каждаго бухарца имѣлся фо- нарь. Множество огопьковъ, сливаясь вмѣстѣ, волшебпыми красками освѣщали площадь п толпу. Въ общемъ получалась картииа граядіозная и таинственнал. Эта тихая майская иочь, эта блуждагощая съ бумаж- ными фонарями азіатская толиа, эти пестрые халаты, чалмы, смуглыя лица, этотъ шумный говоръ тысячн голосовъ и эти рѣзкія, безумныя взвнзгиванія мальчпшекъ дѣйствовалп на свѣжаго человѣка ошеломляю- іцнмъ образомъ. —- Что здѣсь происходитъ?— спросплъ я у Калмыкова. — Развѣ вы не видите? Постъ провожаютъ, а въ полночь они бу- дутъ праздникъ встрѣчать. Вонъ н лѵна, показалась. Сейчасъ начнется преинтересное зрѣлище. Луна дѣйствптельно показалась. Медленно подішмалась она изъ-за стѣнн городской крѣпости, и блѣднымъ свѣтомъ озарила площадь, дво- рецъ и толпу. Появленіе луны было встрѣчено бухарцами пронзитель- ными воплями. Они съ мольбой протягивали къ мѣсяцу руіш, точио прося его сойти на землю, и безчисленное множество разъ повторяли имя Бога. Но луна и не думала спускаться на землю; напротивъ, она все далыне и далыпе уходила въ глубь темно-синихъ небесъ. — Смотрите, смотрите сюда!— вдругъ ухватилъ меня за рукавъ Калмыковъ, указывая на громадную толпу, съ пѣснями и барабаннымъ боемъ двигавшуюся по направленію къ Шарабудинскимъ воротамъ. Толпа вела кого-то, но кого— нельзя было разглядѣть. — Что это?— обратился я къ своему спутнику. — Зто преинтересная ш тука: толпа ведетъ въ Шарабудинъ осу- жденнаго на смертную казнь преступника. — Для чего же его ведутъ въ Ш арабудинъ? — Для помиловапія. Завтра эмиръ въ честь праздника всенародно объявитъ свое помилованіе. Впрочемъ, вы же будете съ нами на празд- никѣ, тогда увидпте, какой процедурой будетъ сопровождаться поми- лованіе. — Такъ что осужденныіі, котораго ведутъ, знаетъ уже сейчасъ, что его ждетъ завтра? — Конечно, знаетъ. — А для чего это въ барабаны бьютъ и пѣсни распѣваютъ? ;— Это родственникн и друзья осуждеішаго восхваляютъ милосер- діе своего эмира. Я еще хогѣлъ что-то спросить, ио въ это время мое вниманіе было отвлечено слѣдующимъ зрѣлищемъ. ЬІедалеко отъ насъ человѣкъ двѣ- сти, собравшись въ тѣсный кружокъ, выдѣлывали какія-то певозможио- дикія вещи. Они срывали съ себя чалмы, кулаками били себя въ грудь, падали на землю, царапалп себѣ лица и такъ кричали, что ихъ вопль заглушалъ барабанныіі боп и шумъ многотысячной толпы. Сначала я было подумалъ, что бухарцы дерутся между собой, но, вглядѣвшись новнимателыіѣе, я понялъ, что здѣсь происходпть нѣчто другое. ІІикогда еще мнѣ не прнходилось наблюдать ничего подобнаго. Передо мпоіо бѣсновалась озвѣрѣвшая толпа. Вокругъ этой толпы горѣлн жестянкн съ купжутнымъ масломъ. Пламя горящаго масла подиималось вверхъ, точно огнеиныя змѣп, нзвивалось въ ночномъ воздухѣ и ярко озаряло толпу бичевавшихъ себя людей. Ж утко было смотрѣть на все происхо- дившее и страшно становилось за людей. Охваченные безумнымъ фа- натизмомъ, эти иесчастные сами не вѣдали, что творили. Тамъ были старики и юношп. У лмногихъ лпца были въ крови. Полуобнаженпые, они вергЬлись, пищали, рвали на себѣ одежду и ие переставали кричать ни на мпнуту. Уйдемте, пока паоъ еще не замѣтили,— услыхалъ я тревожпыіі шопотъ Калмыкова.— Мы наткнулись на гусейнпстовъ. Это фанатики, поклонники святого Гусейна. Что зке они дѣлаютъ?— невольно понизивъ голосъ до шопота, спросилъ я. — Онн бичуютъ себя и этимъ ісакъ бы выгоняють свои грѣхи. Уйдемте. ІІе дай Богъ, если они насъ увидятъ,— убыотъ... Нечего и говорнть, что я не заставилъ себя долго проситъ и послѣ- довалъ за пріятелемъ. Черезъ полчаса мы уже были дома. На другой день, чуть только стало свѣтать, мы съ Калмыковымъ сѣли на лошадей и отправились въ Шарабудииъ. Все населеніе Вухары было уже на ногахъ. Городъ имѣлъ праздничный видъ. В сѣ лавки былп закрыты, а улицы чисто выметены. Бухарцы въ шелковыхъ халатахъ н бѣлоснѣжныхъ чалмахъ сплошиой массой двигались по улицамъ, напра- вляясь, какъ и мы, въ Шарабудииъ. Всѣ они спдѣлн верхомъ— кто на лошадяхъ, кто на ослахъ; пѣшихъ совсѣмъ не видно было. За городомъ ожнвленіе было еще болѣе сильное. Со всѣхъ сторонъ стекались всад- никп, разодѣтые по-праздничному. Даже лошади и ослы были разукра- шены стеклярусомъ іі другими блестящими бездѣлушкамн. Когда мы выѣхали изъ городскихъ воротъ, солнце толысо что взошло. Въ прозрачномъ утреннемъ воздухѣ чувствовалась прохлада. Косые лучи взошедшаго солпца золотыми полосами упали па обширныя бухарскія поля. Миновавъ некраспвыя мусульманскія кладбища, окружениыя без- числеииыми скелетообразными карагачами, мы въѣхали въ широкуь ту- товую аллею и неволыю залюбовались чудпой вартиной среднеазіатской природы. На блѣдно-зелеиыхъ зубчатыхъ листьяхъ гигантскихъ деревъ сверкали крупныя капли росы. Колоссальныя шапки тутовиковъ были густо унизапы кремовыми ягодамн, похожими на малииу, но посуше и безъ аромата. Издали можпо было подумать, что деревья унизаны крупньйсъ, дорогпмъ жемчугомъ. ІІо обѣимъ сторонамъ дороги виднѣлпсь рранатовыя рощи. Оттуда утренній вѣтерокъ приносилъ тонкій легкііі ароматъ. Мы ѣхали молча н съ любопытствомъ оглядывали обширную окрестность Бу- хары, которая теперь была полна жизни и движенія. В сѣ дороги и всѣ тропинки были запружены всадниками въ пестрыхъ халатахъ. Изъ Чард- жуя, изъ далекой Керки, изъ Термесса, изъ всѣхъ дальнихъ и близкихъ угловъ Бухарскаго ханства стекался народъ иа великій праздпикъ, въ надеждѣ узрѣть своего эмира. Какъ рано мы пи выѣхали изъ дому, одпако къ въѣзду эмира въ ІИарабудинъ мы опоздали: онъ уже былъ въ лѣтнемъ дворцѣ и совер- шалъ свой утренній намазъ. Наскоро привязавъ своихъ лоіпадей къ де- Реву, мы пѣшкомъ черезъ паркъ отправились къ дворцу, который ко- кетливо выглядывалъ пзъ-за густой зелепи деревъ. Зубчатыя башни, вы- крашенныя въ зеленую краску, золотые карнизы и разноцвѣтныя сту- пени широкой лѣстницы придавали дворцу краспвый вндъ. Намъ удалось захватить мѣсто почти у самаго входа дворца; тамъ мы утвердились, рѣшивъ не уходить отсюда, пока не увидимъ эмира. Толпа мелсду тѣмъ все росла и множилась. Обширная поляна передъ дворцомъ была переполиена народомъ. Настроеиіе было праздничное. Слышался веселый говоръ, смѣхъ и шутки. Мальчшпки, точно бѣлки, забрались иа деревья и оттуда во всѣ глаза смотрѣли на то, что проис- ходило внизу. Вдругъ среди общаго веселья раздался изъ глубины парка рѣзкій трубныіі звукъ, и толпа заволновалась. — Сейчасъ иачиется представленіе,—шеинулъ миѣ на ухо Калмыковъ. — Какое предотавленіе? — Помилованіе осужденнаго. В ъ прошломъ году то нсе самое проис- ходило. Не успѣлгь еіце Калмыковъ кончпть, какъ изъ парка показался сѣ- добородый старивъ въ бѣломъ халатѣ! Толпа моментально раздвинулась на двѣ части и дала старик.у дорогу. То былъ придворный екороходъ. Положивъ сжатые кулаки на грудь и согнувшись въ дугу, старикъ съ необычайной быстротой забѣгалъ по иоляиѣ. — Кэтъ, кэтъ (сторонитесь)!— задыхающимся голосомъ выкрикивалъ скороходъ, и толпа покорно сторопилась. Черные глаза старика горѣли, какъ раскалениые угли; борода чуть ли не до пояса пышнымъ вѣеромъ покрывала обнаженную грудь. ІІо вотъ старикъ остановился, и въ ту жеминуту из-ъ-за деревъ парка показалась процессія. Толпа таджиковъ, одѣтыхт. въ бѣлые халаты, съ громкимъ воемъ и плачемъ медленно по- двигалась впередъ. Въ серединѣ этихъ илакальщиковъ, еле передвигая ноги, шелт> осужденный преступпикъ, молодой рослый таджикъ съ круг- лой черной бородкой. На немъ вмѣсто халата была надѣта длииная бѣлая рубаха. Ои-ъ шелъ босикомъ, съ обнаженной бритой головой. Пре- ступникъ шелъ не одпнъ: его вели подъ руки два палача въ красныхъ чалмахъ. На шпрокихъ красныхъ поясахъ палачей висѣли длинные ножн. Осужденнаго подвели къ самому дворцу и поставили па колѣпи. Онъ сталъ молиться и плакать. Палачп тѣмъ временемъ точили о голеиища своихъ саиогъ шнрокія стальныя лезвія ножей; становнлось не на шутку страшно. Толпа ирптнхла. Съ замираніемъ сердца слѣдплъ я за всѣмъ происходпвшимъ, не 'ионпмая, въ чемъ дѣло. Но вотъ наступила гроз- ная мпнута. Одинъ пзъ палачей подошелъ къ осужденному, закинулъ ему голову назадъ, крѣпко захватилъ ее обоими колѣншш и подобралъ бороду престѵпника такъ, что шея совершенно обнаружилась. Тогда съ ножомъ въ рукахъ подошелъ другой палачъ и прокричалъ надъ головоіі Базаръ въ Бухарѣ. осужденнаго: «Сечка чѳльда!» (смерть идетъ). Едва онъ это сказал'1,, ісакъ воздухъ огласился барабаннымъ боемъ, трубными звуками и гром- кимъ плачемъ таджиковъ въ бѣлыхъ халатахъ. ІІалачъ, не обращая вниманія на поднявшійся шумъ и вой, протяиулъ пожъ впередъ и пред- варительно лровелъ имъ черту надъ самой шеей преступника. Казалось, еще мгповеніе— и голова несчастнаго отлетитъ прочь отъ туловища. ІІо въ это время широкія двери дворца невидимой рукой раскрылись, па каменную площадку упалъ большой персидскій коверъ и показался эмиръ, окруженный пышной, богатой свитой. ГІоявленіе эмира вышло въ высшей степени эффектнымъ. Золотая чалма эмнра горѣла драго- цѣнными камнями. Изъ-подъ этой чалмы рельефно вырисовывалось кра- сивое смуглое лицо хана съ черными жгучими глазамп. Наступпла мертвая тшпина. Толпа замерла въ нѣмомъ благоговѣніи. Эмиръ сдѣлалъ ллавный жестъ рукой и мягкимъ грудиымъ голо- сомъ сісазалъ: — Во имя Магомета, дарую жпзнь рабу своему. Проговоривъ это, эмиръ скрылся. Освоболсдеішый нрестуиникъ до- нолзъ на колѣняхъ до площадкп п нѣсколысо разъ поцѣловалъ то мѣсто ісовра, па которомъ стоялъ эмиръ. 'Затѣмъ оиъ всталъ па ноги, шізко и многократпо поклоиился народу и тихо заплакалъ слезами радости. Богатые таджики сейчасъ же окружили его со всѣхъ стороиъ и на- нерерывъ стали приглашать его къ себѣ въ гости. Ночь совсѣмъ уже спустилась на землю, когда мы выѣхали изъ Ш а- рабудииа. На темиоіііъ небѣ ярісо горѣли звѣзды. На обшириой равнинѣ вырисовывались силуэты всадниісовъ, возвращавшихся домой, въ свои ісишлаки. Было тихо, толысо временами вѣтеръ шелестилъ листвой да иногда слышно было, какъ сочилась вода изъ арыковъ. С а р т ы. (Изъ И. Гейера и Б. Тагѣева). Сарты составляютъ преобладающее населеніе осѣдлыхъ пунктовъ Туркестана, за исключеніемъ, впрочемъ, Хивипскаго хаиства. Въ наукѣ еще не рѣшенъ вопросъ о происхожденіи сартовъ, изъ всѣхъ объясне- ній найболѣе вѣроятнымъ надо считать догадку, что племя это произошло отъ смѣшенія таджиковъ съ завоевателями-узбеісами. Сартъ очень строенъ, имѣетъ нѣсколько смуглый цвѣтъ кожи, болыпіе выразитель- ные глаза; овальнов лицо сарта покрыто густой раститвльностыо, ростъ средній, зубы ровныѳ и бѣлые. Тѣмъ не менѣе фигура таджшса пзящнѣе сарта, и въ то время, какъ характериой особеппостью перваго является большее различіе между отдѣльными личностями, вторые утра- тили эту разницу и очень часто походятъ другъ на друга. Сарта нельзя улрекнуть въ оообенной приверженности ісъ постоян- ному и настойчивому труду. Онъ не раздѣляетъ мнѣнія, что хлѣбъ че- ловѣка долженъ добываться въ потѣ лица, и весьма склоненъ прп первои, даже ничтожной возможности мѣнять атрибуты земледѣльца на аршинъ и безмѣнъ. Бла,гопріятныя климатическія условія облегчаютъ ему жизнь, а наслѣдственное легкомысліе роднтеля-кочевника миритъ его сь при- митивными удобствами жизни, поэтому и работаетъ онъ столько, сколько это необходимо для того, чтобы вести лишь сносное существованіе. Та- кая основная черта характера въ значительной мѣрѣ отражается на ка- чествахъ рабочаго. Тамъ предлагаютъ свой трудъ въ рабочее время лишь тѣ, істо вынужденъ на это крайностыо, п бросаютъ работу вслѣдъ за заработісомъ перваго рубля, удаляясь либо домой, либо въ ближай- щую «чайхану», гдѣ покупаютъ себѣ копеечный жомфортъ и разстаются съ нимъ не раныле, какъ опустошивъ свой карманъ. Вслѣдствіе этого серьезныя сѳоруженія, какъ, напримѣръ, желѣзная дорога, должны за- пасаться рабочими либо въ Персіи, либо въ предѣлахъ Европейской Рос- сіи. Почти каждый житель имѣетъ клочоісъ земли, который при удиви- тельномъ плодородіи почвы и системѣ искусственнаго орошенія съ из- быткомъ покрываетъ нехитрыя потребности сарта— отъ уплаты податей до куска пестрой матеріи на халатъ и чайника чаю, до котораго они болыпіе охотники. Но если сартъ не обладаетъ склонностыо напря- женно проявлять силу своихъ мышцъ въ ручномъ трудѣ, то онъ зато очень энергиченъ на поприщѣ торговомъ. Для каждаго сарта иде- аломъ жизнепнаго благополучія является торговля, 1і къ ней обращает- ся онъ при первой возможности. Скопивъ пару рублей, онъ тотчасъ же пускаетъ пхъ въ оборотъ, превращаясь либо въ торговца фрукта- ми, либо въ старьевщика, продаетъ такую дрянь, которая, по по- нятіямъ европейца, ннкогда не могла бы стать предметомъ торга. Такъ какъ при этомъ оиъ мирится съ самою мизерною прибылыо, то въ этой сферѣ опъ завоевалъ себѣ первенствующее положеніе и держить въ своихъ рукахъ всю мелкую торговлю, тѣсня кочкурен- товъ всѣхъ націй, за исключеиіемъ армянъ. Несмотря, однако, на ком- мерческія способности, къ сложнымъ торговымъ операціямъ сартъ еще не подготовленъ, и здѣсь онъ сталкивается съ бухарскимъ евреемъ— королемъ мануфактурнаго, а отчасти и хлопковаго рынковъ. Ремесла, какъ занятія, не требующія особаго напряженія мышцъ и пропзводящіяся не подъ жгучими лучами солнца, также привлекаютъ къ себѣ значительное число сартовъ. Эти промыслы имѣютъ цеховую орга- низацію, которая напоминаетъ тавовую же среднихъ вѣковъ Европы. Ремесленники располагаются по улицамъ, отдѣльно по цехамъ: мѣд- ники, кузнецы, ножевщики, токари, сѣдельники, портные, сапожники и т. д. Каждын цехъ имѣеть своего старостѵ и свои особые обычаи, свято соблюдаемые. Членъ цеха подчиняется товариществу, которое для нс- правлепія уклонившихся отъ правильнаго пути прибѣгаетъ къ офиціаль- пымъ исправительнымъ мѣрамъ въ впдѣ наложенія запрещенія па зара- ботокъ провинившагося. Мастеръ каждаго ремесла называется «уста» п при работѣ всегда окруженъ подмастерьями, до минимума облегчающпмн его трудъ. Такъ, напримѣръ, каменщикъ ждетъ, пока его подручный не ноложитъ глину иа мѣсто будуіцаго кирпича, и т. п. Обладая доста- точно развитой смѣткой, ремесленникъ-сартъ скоро перзнпмаетъ чужіо пріеиы работы, п въ настоящее время есть много мастеровъ, осо- беішо слесарей, сто- ляровъ и жестяни- ковъ, удовлетворяю- щихъ спросу европей- цевъ и изготовляю- щихъ вещи, совершен- но неизвѣстиыя въ обиходѣ туземцевъ. Работа ихъ, правда, не отличается чистотою отдѣлки и очень гру- ба, но за послѣднее время стала улуч- шаться. В ъ обработкѣ зем- ли сартъ очень иску- сенъ, хотя и уступа- етъ во многомъ та- джику. Поля его тща- тельно разбиты и обра- ботаныи напоминаютъ собою огородъ русска- го крестьяшіна. Они Знатный таджикъ. не отличаются значительной величиной, но содержатся въ образцовомъ порядкѣ, что не такъ-то легко, если прннять во вниманіе зависимость воздѣлки огь искусственнаго орошенія, при которомъ мало вспахаті, п°ле и держать его въ чистотѣ отъ сориыхъ травъ, по и надо такъ выровпять поверхность, чтобы каждая точка его была достуіша для воды, съ экономіей отпускаемой изъ общаго оросительнаго канала. Предпочитая покой труду, сартъ старается возможно удобпѣе обста- вить мѣсто отдыха. Поэтому на полѣ его всегда есть группа деревьевъ, і а тѣни которыхъ расчищается неболыная площадка, неііремѣнно на берегу оросительнаго канала или ісаиальца (арыка), нерѣдко обсазкен- ная цвѣтами,— любимые изъ нихъ бальзамины, васильки,— и нокрытая у бѣдняка камышевыми плетенками, а у болѣе или менѣе зажиточныхъ— войлокомъ. Невдалекѣ устраивается очагъ для варіси нищи и чая, кото- рый пыотъ веѣ безъ исключенія и въ большомъ количествѣ; на проте- кающемъ арыкѣ нерѣдко ставится водяное игрушечное колесо, приво- дящее въ двизкеніе нгрушечную толчею, гіодъ монотоиные звуки кото- рой дремлетъ первобытный сибаритъ, а иногда тутъ эке прилаэкенъ и вѣеръ, обвѣвающій въ полуденный экаръ своего счастливаго хозяина. Не менѣе нскусиы сарты и въ садоводствѣ, хотя плодовыя деревья, исключал виноградъ и персики, не отличаются разнообразіемъ, а тѣмъ болѣе качествомъ фруктовъ. Яблоки (альпа) и груши (пашвиты) пред- ставляютъ собой товаръ самаго низкаго качества. Однако, благодаря переимчивости, сарты скоро признали превосходство европейскихъ сор- товъ фруктовыхъ деревьевъ и не замедлнли переиести культуру въ ихъ собственные сады. Жилище сартовъ, каісь и остальныхъ осѣдлыхъ туземцевь, отличается примитивною простотою устройства. На фундаментѣ изъ булыжника, часто едва углубленномъ въ землю, или изъ кирпичной кладки, устанавли- вается деревянная рама, по угламъ которой вдалбливаютъ стойки. Про- странство мезкду краеугольными стойкамп, съ промеэкутками до 3Д аршнна, забирается иаискось поставленными болѣе или менѣе толстыми жердями, концы ісоторыхъ также вдалблпваются въ нияснюю и верхнюю рамы. По- перечнымп перемычками ограничиваются проемы для дверей и для оісонъ. Такая основа жилья называетсЯ ісаркасомъ, и, чтобы обратить ее въ сплошныя стѣны, всѣ промежутки между жердямн, стойками и рамамн закладьшаются комьями высушеннаго на солнцѣ лёсса, который предва- рительио вымѣшиваютъ, пользуясь землею двора и водою протекающаго черезъ дворъ арыка. Закладка каркаса ведется на густомъ растворѣ того же лёсса. При такомъ способѣ кладки стѣны имѣютъ очень неров- ную поверхность, которая сглаживается штукатуркою стѣнъ тѣмъ же густымъ растворомъ лёсса, но замѣшаннаго на пшеничной мякинѣ и продолжительное время перебродившаго въ ямѣ. Стѣны штукатурятся съ обѣихъ сторонъ, при чемъ внутренняя сторона ихъ у болѣе богатыхъ домовладѣльцевъ поверхъ глиняной штукатурки покрывается еще и але- бастровой. Потолокъ и крыша устранваются также просто. На верхнюю раму довольно густо укладываютъ нетолстыя балки, а въ пролеты между ними плотно укладываются строганыя палочки. Поверхъ палочекъ раз- стилаются камышевыя плетенки, а на нихъ кладется слой камыша, до Ѵ 2 аршипа; камыінъ засыпается землею, которая смазывается тѣмъ же неребродившимъ растворомъ лёсса съ мякиной. Благодаря химнческимъ процессамъ, сопровождаюпцшъ брожепіе, смазка пріобрѣтаетъ особепныя качества, водонепроницаемости, п крыши, подобпымъ образомъ устроен- ныя, не протекаютъ даже и во время осеннпхъ п весеннпхъ дождей, еслп, конечно, смазка сдѣлана добросовѣстно п ежегодно ремонтпруется! Двери выходятъ во дворъ. Комнаты располагаются въ одпнъ рядъ, и пе олѣе двухъ-трехъ пзъ нпхъ связано внутреннпмп дверями. Болъшею же частыо каждая комната имѣетъ свою дверь, выходящую на общѵю крытую террасу. Какъ бы нп былъ бѣденъ хозяннъ, жплье его устроено такъ, что мужская половпна тщательно отдѣлена отъ женскон; тамъ нмѣются такія же, въ одинъ рядъ расположенныя комнаты, выходящія на террасу. Внутренпее убранство комнатъне блещетъ особою роскошыо. линяный полъ устланъ цыновками, поверхъ которыхъ у б,ѣдняка лежитъ кошма, а у богача— коверъ. В ъ средпнѣ комнаты устроено квадратное углублеше, глубина котораго у 4 аршпна. Все оно выложено жжевымъ кирпичомъ квадратной формы и замѣняетъ собою печь. Въ него кладуть горячіе древесные углн, а сверху устанавливаютъ ппзкій табурегь, ко- торый покрываютъ болыпимъ ватнымъ одѣяломъ. В сѣ желающіе по- грѣться усаживаются вокругъ табурета, просовывая ноги подъ одѣяло. На табуретъ ставится чайникъ или тарелкп съ пшцбю; тогда онъ замѣ- няетъ обѣдеиный столъ. Ночыо обитатели тавихъ домовъ спятъ вокругь такой печи, располагаясь по радіусамъ и держа все туловище подч, по- крывающимъ табуретъ одѣяломъ. При такой системѣ отопленія выхо- дптъ очень мало топлива, н.о, съ другой стороны, въ подобномъ жнльѣ парализуется свобода двпжеиій, такъ какъ хододъ всѣхъ приковываетъ къ печи; во-вторыхъ, жнвущіе въ немъ страдаютъ ревматизмомъ и, въ- третьихъ, не рѣдки случаи угара. Кромѣ табурета, покрываюіцаго печь, и одного-двухъ сундуковъ съ домашнимъ скарбомъ, въ комнатѣ нѣтъ другой мебели, но зато но стѣ- намъ лежатъ сложенныя одѣяла, число которыхъ прямо иропорціонально зажиточности хозяина. Въ шнпахъ, несмотря на тонкості. стѣнъ, дѣлае- мыхъ пъ каждомъ простѣнкѣ, стоятъ посуда, мѣдные чеканные кун- шины (кунганы), такія же блюда, лежатъ книги н т. п. Во дворѣ располагаются такоіі же постройки кошошіш и чулаиы для склада разныхъ хозяйственныхъ запасовъ. Иногда дома строятся въ два этажа, при чемъ система построекъ остается все та же. Какъ раныпе сказано, на улицу окна дѣлаютъ очень рѣдко. Здѣсь оставляется толысо дверь во дворикъ, черезъ которую ходятъ люди и проводятъ домашнихъ животныхъ; экипажъ же (арба) болыпею частыо оставляется на улицѣ. При описаиной архитектурѣ улицы сартовскихъ городовъ и кишлаковъ производяи, впечатлѣніе нескончаемо длинныхъ и узкихъ глиияныхъ коридоровъ, черезъ стйны которыхь то тамъ, то здѣсь простираюп. къ свѣту свои вѣтви раскидистыя деревья. Азіат. Россія. , По обѣимъ сторонамъ улицы бѣгутъ ручьи оросительной воды, давая или пришшая рукава въ каждый отдѣлыіый дворъ. Въ центрѣ города или кишлака находится базаръ. Это— сравнителыіо неболыпая площадь, съ четырехъ сторонъ обставлепная такими же домами, съ тою только разшіцею, что въ каждомъ изъ нпхъ помѣщается лавка. По конструк- ціи своей лавки эти скорѣе напоминаютъ раздѣленные на клѣтки на- вѣсы, такъ какъ передняя стѣна ихъ состоитъ изъ вертикалыю поста- вленныхъ досокъ, на депь вынимающихся изъ своихъ пазовъ. Вся лавка наполнепа товаромъ, и въ ней можетъ повериуться лишь самъ хозяинъ. Покупатель обыкновенно сидитъ на порогѣ и разсматриваетъ товаръ, который раскидываетъ передъ нимъ торговецъ на войлокѣ, выстилаю- щемъ иолъ. Передъ лавками обыкновенно тянется общ ійнавѣсъ (айванъ), а если базаръ располагается не на площади, а на улицѣ, то надъ нею устраиваетс-я общая крыша, и получается нѣчто въ родѣ пассажа. Такъ же устраиваются и мастерскія туземныхъ кустарей. Такимъ образомъ каждый изъ нихъ работаетъ на виду у всѣ хъ . Конечно, кромѣ базарной площади илп улицы, лавки бываютъ и въ другихъ частяхъ кишлака или города. Необходимою принадлежностыо каждаго населеннаго пункта сартской осѣдлости является чайная, «чай-хане». Чайная устраивается такъ же, какъ и лавки, т.-е. въ видѣ навѣсовъ, отісрытыхъ па улицу. Полъ ихъ устланъ войлокомъ и, смотря по обширности заведепія, въ немъ устроена одпа, двѣ, три и даже четыре печи. Отъ улнцы чайную отдѣляетъ узкая терраска. Неболыпой уголъ занятъ особою печкою, въ которой нмѣются угли и стоятъ чайпики съ завареннымъ чаемъ. Кипятокъ получается изъ болыного самовара, стоящаго рядомъ съ печкою. Около же печи часто врываетея въ землю огромныхъ размѣровъ глиняный сосудъ, куда нали- вается арычная вода, гдѣ она и отстанвается. Если позволяетъ мѣсто, передъ чай-ханою ставятся двѣ-три огромиыхъ квадратныхъ вровати, также устланныхъ войлокомъ, на которыхъ посѣтители располагаются лѣтомъ. Чайннкъ чая, вмѣстимостыо въ три стакана, стоитъ 2 кои. Чай— зеленый (кокъ-чай). Обыкновенно посѣтителю подается чайникъ, чашка— въ родѣ маленькой полоскательницы па ножкѣ, подносъ съ горстбю изюма и одна пшеничная лепешка. За изюмъ и лепешку плата ос-обая. По желанію въ чаіі-хане можно заказать и любое туземное мяс- ное кушанье. В ъ обыкновенные дии посѣтителямп чай-хане являются проѣзжіе. По вечерамъ же каждая чайная обращается въ клубъ, гдѣ собираются компаніи и весело проводятъ время, занимаясь разсказами, пѣніемъ п пляскою. Въ болынихъ кишлакахъ н въ городахъ, кромѣ чайныхъ, сущ еству- ютъ п харчевни, гдѣ можно получнть порцію плова, пельменей, пирож- ковъ, шашлыка и т. п. Къ услугамъ обоихъ заведеній прпбѣгаютъ не- рѣдко и европейцы. Одежда сарта отличается простотою покроя п отнооптолыюю депш- визною. Она соотоптъ изъ длинной, нпже колѣнъ рубахи, сшнтой боль- шею частыо нзъ мѣстноіі бумажной ткапи, такпхъ же штанопъ, болѣе илп менѣе широкихъ и заправленныхъ въ чулкп (ичнги) изъ козьеіі нлн бараньей ісожн, хорошо выдѣланной, имѣюіцой впдъ срвдняго качества шагрени; поверхъ ичиговъ надѣваются кожаныя калоши, которыя оста- вляются на террасѣ прп входѣ въ комнату, мечеть, лавку, чай-хану н т. п. В ъ таліи рубаха опоясапа поясомъ нзъ яркаго снтца, въ нѣсколько аршинъ длнпою. Эта принадлежпость костюма служитъ въ одно н то ж« время поясомъ н пабрюшнн- комъ— весьма полезпою за- щнтою отъ той сырости, ко- торая развиваетсяотъ частой поливки земли. Поверхъ ру- бахи надѣвается одинъ, два и болѣе халатовъ,сообразно средствамъ пхъ обладателя; халаты изготовляются изъ московскихъ ситцевъ съ яр- кою окраскою; у болѣе бога- тыхъ — изъ полушелковой ткани, а у вкусившихъ ев- ропейской нивилизаціи— изъ тонкаго сукпа или трико скромныхъ темныхъ цвѣ- товъ. Бритую голову покры- ваетъ тюбетейка, либо вяза- ная изъ бумажной пряжи, либо сшитая изъ цвѣтноіі шелковой или полушелко- вой ткани, расшитой кра- сппымъ узоромъ разноцвѣт- Богатый сартъ. ными шелками или бумагой. Сверху еще накладывается чалма изъ кисеи, большею частыо бѣлая. Костюмъ женщипы также просгь. Длиннал до щиколотковъ рубаха, смотря по достатку, изъ маты, ситца или полушелка, такіе же штаны, заправленные въ тѣ же кожаные чулки, сверху рубахи цвѣтной беш- метъ. Волосы заплетены въ нѣсколько косъ, къ которымъ привѣши- ваются украшенія изъ шелковыхъ кистей и серебряныхъ привѣсокъ. Волосы всегда должны быть покрыты платкомъ; отсутствіе его считается непрнличіемъ и даже грѣхомъ, особенно въ томъ случаѣ, если непо- крытая платкомъ женщина находится вч, компатѣ, гдѣ лежитъ корянъ. При выходѣ на улицу, по мусулыиаяскому этикету, всю эту пестро- ту женщина прячетъ подъ особымъ, длиннымъ, почти до земли воло- чащпмся сѣрымъ халатомъ (фараджа), надѣтымъ въ накидку поверхъ головы, съ которой на лицо спускается густая сѣтка пзъ конскаго волоса; рукава халата заброшепы на спину, очень длинны и сшиты вмѣстѣ у нижняго края халата. Такое одѣяніе скрываетъ отъ прохожаго не толысо лицо женщнны, но и складъ ея фигуры, и она пропзводитъ впечатлѣ- ніе неуклюжей муміп, безмолвно скользящей по улицѣ. У незамужнихъ жешцинъ лицо закрывается густой кисеей. Въ дѣтскомъ возрастѣ дѣ- вочки ходятъ не закрытыми, и ребятшшш обоего пола цѣлый день про- водятъ на улицахъ, что очень оживляетъ послѣднія. Домашняя жпзпь сартовъ сосредоточивается въ двухъ строго раз- граниченныхъ половинахъ: мужской и женской, весьма рѣзко отличаю- щихся другъ отъ друга. Мужчины ведутъ полеводство, если они земле- дімьцы, торгуютъ, работаютъ въ мастерскихъ, т.-е. проводятъ большую часть дпя внѣ дома п получаютъ массу разнообразныхъ впечатлѣнііі отъ мгпрокаго общенія другъ съ другомъ. Женщины же, наоборотъ, весь день Сидятъ на, своей половинѣ н заннмаются рукодѣліемъ, изготовле- ніемъ пищй, сушкою фруктовъ. На полевыя работы онѣ допускаются толысо для сбора хлопка. В се нужное имъ приноситъ мужская прислуга, II толысо для покупокъ мануфактурпыхъ и галантерейныхъ товаровъ онѣ ходятъ сами. Гостей свопхъ мужей онѣ не видятъ и развлекаются только иосѣіценіемъ такихъ же затворнипъ. Такой образт. жизни, при существо- ваніи многоженства, создалъ страсть ісъ сплетнямъ и развнлъ любопыт- ство до крайнпхъ предѣловъ. Оііъ же является причиною частыхъ ссорі. между скучающпмн жеиами правовѣрнаго. Авторитетъ старшей жены нѣсколько дисциплинируета ея младшихъ подругъ, но онѣ очень часто выходятъ нзъ повиновенія, п мелкая интрига почти всегда чувствуется въ женской половинѣ. Замкнутая жизнь женщины— болыпая преграда для пронпкновенія цивнлизаціп въ среду сартовъ, и она же является причиною того, что въ мѣстной литературѣ пѣтъ до сихъ поръ бел- летристпческйхъ произведеній, изображающихъ семейный бытъ. Чнстоплотность у сартовъ условная. Они дѣлаютъ нѣсколько разъ въ день омовенія, передъ ѣдоп и приготовленіемъ ппщи моютъ руки, жеищины разъ въ недѣлю моютъ волосы, ходятъ въ баню, бѣлье же моютъ очень рѣдко и, не стѣсняясь, обтнраютъ объ него рукп во время ѣды п работы. Бѣдныя жепіцнны совсѣмъ не моютъ бѣлья и носятъ его до тѣхъ поръ, пока оно истлѣетъ на тѣлѣ. Возобновленіе одежды про- изводится два раза въ годт.: передъ праздниками Рамазанъ и Ьурбань, въэто время дажеибѣдняки дѣлаютъсебѣобновки. В ъ случаяхъ крайнеіі бѣдности, не позволяющей сшить новую рубаху, ісъ рукавамъ старойпрн- шпваются надставки изъ новаго сптца. При вседгь этомъ сартянкп не чу- ЛѵДы кокеіства н часто.прибѣгаютъ къ космѳтііка-мъ,— конѳчно, нв иарик- махерскимъ, а домашннмъ. Такъ, напрігаѣръ, красятъ бровн, ногтн и т. п. Сарты исповѣдуютъ мусульмансвую религію суннитсваго толка. Въ основаніи ея лежитъ коранъ, который провозглашаетъ слѣдуюіціе основ- иые догматы: 1) Единобожіе; 2) Магометъ высшій и послѣдній пророкъ; 3) коранъ высшее и послѣднее откровеніе Бога людямъ; 4) Богъ управляетъ міромъ и судьбою человѣка; 5) воскресеніе изъ мертвыхъ и страшный судъ; 6) спасеніе есть удѣлъ однихъ правовѣрныхъ, и 7) ра.й ѳсть удѣлъ пра- ведниковъ, а адъ— грѣшниковъ. Кро- мѣ догматовъ религіи, коранъ за- ключаетъ въ себѣ и юридическій кодексъ, прнмѣненія къкоторому со- браны въ оСобыхъ кнйгахъ шаріата, опредѣляющаго поступки мусульма- ннна въ разныхъ случаяхъ жизни. Храннтелемъ религін у сартовъ является духовенство. Каждый гра- мотный имѣетъ право на избраніе н носитъ названіе муллы, т.-е. учи- теля, а будучн выбранъ на духов- ную должность, называется имамомъ. ГІрй каждоіі мечети состояті.: имамъ н азанчн (иризывающій па молитву); пзъ нихъ состоитъ притгъ. Приготовленіё къ зваиію муллы начинается съ ранняго возраста. Лѣтъ десятп мальчикъ сартъ посту- паетъ нъ школу, гдѣ учится сна- чала чтенію н письму, а затѣмъ по- стененно перехОдитъ къ изученію Сартянка. молитвъ. Обыкновепио при каждой мечети нмѣется школа, въ которой со- бнраются мальчики. Мирза или мулла, обучающііі ихъ, не щадитъ ни ушей, ни рукъ мальчиковъ, немилосердно дергая или ударяя по нимъ длиіі- ной палкой. Необыкновенно терпѣлнво переносятъ ученики побон своего учителя ивътеченіе нѣсколькихъ л ѣ п , аккуратно посѣщаютъ школу. Но вотъ уже мальчикъ достигъ шестнадцатилѣтняго возраста, и емѵ пре- доставляется право поступить въ медрессе. Здѣсь его ожидаетъ уже болѣе широкая работа. Онъ изучаетъ ариѳметику, богословіе и фило- софію. Его знакомятъ даже съ астрономіей и древней мудростыо. Въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ занимается такой студентъ въ своеиъ медрессе подъ руководствомъ опытныхъ и мудрѣйшихъ изъ муллъ. Если во врвмя лекцій войтіі въ большое обыкіювеішо двухъэтажное здапіе мед- рессе, можно видѣть слѣдующую картину: въ одномъ изъ обширныхъ гюмѣщеній, въ кружокъ на полу, поджавъ подъ себя поги, спдягь до сорока чисто одѣтыхъ юношеп студептовъ. У каждаго въ рукахъ от- крытая кшіга богословія; обыкповешю полный, съ окладпстою сѣдоп бородой, сартъ-мулла читаетъ священное писаніе и толкуетъ слуша- тѳлямъ ученіе пророка. Послѣ окончанія лѳкціи всѣ ученики, прогово- рпвъ: «Алла-Акбаръ!» встаютъ и расходятся, за исключеніемъ тѣхъ, которые не могли отвѣтить на вопросы учителя. Они остаются для новой бесѣды. Жизнь муллы такъ жё своеобразна, какъ и его наружность. Не рѣд- кость встрѣтить муллу молодого съ густою, черною, тщательно расчесаи- ною бородою п сѣдого старика, одѣтаго лѣтомъ въ бѣлоснѣжную ру- башку и 'халагъ (зимою халатъ пестрый шелковый); на головѣ у иего кра- сиво навернута бѣлая чалма. Утромъ, лишь только первый лучъ восхо- дящаго солнца окраситъ пурпуровымъ свѣтомъ бѣгущія облака, дежѵр- ный мулла идетъ па возвышеніе и призываетъ на молитву жителей. Вдали ому вторитъ другой крикъ, и муллы, перекликаясь таісимъ образомъ, на- чинаютъ свой день. В ъ промежутокъ между модитвенными часами они или сидятъ у воротъ мечети, или идутъ навѣстить своихъ коллегъ вь другихъ мечетяхъ. В ъ еженедѣльный праздникъ Джумма, совпадающій съ нашей пятницею, мулла, какъ каждый мусульманинъ, стрижетъ своіі ногти и бреется, при чемъ ногти тщательно завертываетъ въ бумажку п суетъ куда-нибудь въ щель дома,— этотъ обычай соолюдается среди всего туземнаго населенія. Во время мѣсячнаго поста уразы у пего особенно много дѣла. Тогда вся жизнь туземца— ночыо. Днемъ онъ не можетъ не только ѣсть, но и пить воду; съ заходомъ солнца всѣ собираются въ мечети н послѣ долгой службы ѣдятъ особое кушанье изъ взбитыхъ бѣлковъ, пьютъ чай н ѣдятъ пловъ. Мулла же въ про- долженіе всего поста не вкушаетъ совершенно мяса. Погребеніе, отчитыванья больныхъ иразныя лѣченія также произво- дятся духовными, н туземцы безгранично вѣрятъ въ цѣлительную силу отчитыванія муллы. ІІроживъ въ благочестіи много лѣтъ н умеревъ въ глубокой старостп, мулла причисляется къ лику святыхъ и надъ моги- лой его ставится памятникъ, около котораго высится огромный шестъ, на верхнемъ концѣ котораго болтается конскій хвостъ. Нѣкоторые муллы еще при жизни своей за благочестивые нодвигп признаются святымн и носятъ названіе хазретовъ. Населеніе Туркестанскаго края особенно заботится о благосостоянін своихъ мечетей. Въ каждомъ, самомъ даже незначительномъ, кишлакѣ всегда встрѣтите вы чистенькую мечеть, рѣзко выдѣляющуюся среди убогпхъ туземныхъ построекъ; нрп мечетп всегда фруктовый садъ п ку- пальня. Около калитки въ немолитвенное время вамъ бросаетея въ глаза сндящій тузёмецъ, въ чистомъ халатѣ и бѣлоснѣжной, красиво намотаи- ной чалмѣ, и вы безъ ошибки узнаете въ немъ муллу. Въ болѣе круп- ныхъ кишлакахъ и туземныхъ городахъ почти въ каждомъ кварталѣ встрѣчаются мечети, которыя поражаютъ васъ своею красотою, чисто- тою н оригинальностыо архитектуры. Минова.въ ворота, вы вступате на доволыю болыпой чнстый дворъ, и вашимъ глазамъ представляетея тѣ- нистый садъ, среди котораго возвышаются столѣтніе карагачи '(дерево, считающееся у туземцевъ. святымъ), манящіе утомлеинаго путника въ свою прохладную тѣнь. Обыкиовенно среди такого сада ноставлена ме- четь. Устройство мечетн доволыю просто. Это большое четырехуголь- ное зданіе, покрытое нлоской крышей. Половина его занята жилымь помѣщеніемъ для служащихъ, а другая часть представляетъ собою мѣсто для молитвы «правовѣриыхъ». Это какъ бы крутая галлерея или тер- раса, поддерживаемая нѣсколькимп карагачевыми столбами и огорожен- ная деревянной рѣшеткой ажурной работы. Полъ весь застланъ коврамн, а нотолокъ и стѣны разукрашены фантастнческими узорами всевозмож- ныхъ цвѣтовъ и искусно сдѣланными лѣпными украшеніями. ІІа стѣнахъ, среди такихъ же узоровъ, красуются надписи, иредставляюіція собою разныя нзреченія изъ корана. Тутъ же сдѣлана неболыпая комнатка, гдѣ мулла молится за народъ н гдѣ хранятся спятыни мечѳти н ко- ранъ. Недалеко отъ мечети возвышаются башнн, откуда муэдзинъ че- тыре раза въ день призываетъ народъ къ молитвѣ. Оборотнвшись къ воетоку лицомъ н приставя растоныренные пальцы къ ушамъ своимъ, онъ громко поетъ свою молитву: «Алла-Акбаръ, Алла»... Одшп, за другимъ тянутся богомольные туземцы и собираются около мечети. Ни болтовни, ни смѣха не слышно въ это время, всѣ чинно ожидаютъ на- чала молитвы. Но вотъ мулла входитъ въ мечеть, и всѣ, снявъ туфли, елѣдуютъ за нимъ. Мулла зажигаетъ свѣчу, какъ по командѣ всѣ мо- лящіеся становятся на колѣни, падаютъ ницъ и снова встаютъ, внимая чтенію корана. Но вотъ молитва окончена, и всѣ снова безъ болтовни, соблюдая полную тшнину, расходятся по домамъ, оставивъ въ мечети свою лепту. Множество туземцевъ, умирая, завѣщали въ пользу разныхъ мечетей свое имущество или деньги; это вызвало необходимость учрѳдить при мечетяхъ особую администрацію. Еще въ очень древнія времена при ка- ждой мечетн одинъ изъ муллъ избирался какъ бы завѣдующимъ хозяй- ствомъ мечети и назывался мутеваліемъ; кромѣ того, онъ обязанъ иоддерживать всѣ святынн и платить въ казну налоги. Многія изъ мечетей и нрішадлежащія имъ земли были освобождены ханами отъ податей совершенно, іі такія земли назывались вакуфами. Нѣкоторые вакуфы имѣюгь по нѣскольку тысячъ тамановъ земли (5 та- мановъ— десятина) іі занимаютъ собою иногда цѣлыя волости. Конѳчно, мутеваліи отъ такихъ вакуфовъ сильно наживались, и русское прави- тельство установило надъ ними контроль; теперь они утверждаются въ должность съ вѣдома начальника уѣзда. Чудную картину представляютъ собою нѣкоторые вакуфы: громадные сады, поля и великолѣпный скотъ невольно остаиавлива- ютъ взглядъ проѣзжаю- щаго, и на воиросъ: чья это заіл я ? всегда получается отвѣтъ: ва- куфа. Нерѣдко на база- рахъ,особенно въ базар- ные дни, попадаются цѣ- лыя вереницы тузем- цевъ, одѣтыхъ въ пе- стрые, сшитые изъ раз- ноцвѣтныхъ лоскутковъ халаты, въ высокихъ пестрыхъ коническихъ шапкахъ, опушенныхъ снизу бараныімъ мѣ- хомъ, съ длиннымъ по- сохомъ въ рукѣ и мѣш- комъ за спиною. Это дуваны, т.-е. дервишн, членыкакого-иибудь мо- настыря. Онп, лреиму- щественно въ большіе праздникп, ходягь ио базарамъ, и старшій изъ нихъ поетъ молитвы, а другіе послѣ каждаго Дервишъ. перерыва подпѣваютъ хоромъ: «Алла-Иль-Ал- ла». Каждый, даже самый бѣдный, мусульманшгь подаетъ странствующей братіи, такнмъ образомъ собирающей въ пользу своей обптелн большія суммы, на «оторыя вознпкаютъ повыя мечети или поддержпваются и уісрашаются уже существующія. Между послѣдователями пслама фанатиковъ немного; они встрѣча- ются въ болѣе отдаленныхъ пунктахъ, изолированныхъ отъ русска- го населенія. Нѣкоторые изъ нихъ плп удалнлись куда-нибудь въ горы, гдѣ нашли оебѣ пріютъ въ одной изъ ыногочисленныхъ пещеръ которыми изобилуютъ горы Туркестапскаго края, или поселплись гдѣ- нибудь въ необптаемой стени, гдѣ нзъ глпны и камня сложили себ'1; убогое жилище. Этп отшельники проводятъ свои дни въ молитвѣ, пптаясь одннмъ хлѣбомъ и фруктами, которые приносятъ имъ бла- гочестивые . мусульмане, приходящіе за благословеніемъ. Въ руби- щѣ, босой, съ непокрытою головою, пиогда въ веригахъ, съ изможден- нымъ лицомъ, попадается гдѣ-нибудь въ степи такой отшелышкъ н про- изводитъ впечатлѣніе сумасшедшаго. Встрѣтя путппка., онъ обыкновенно начинаетъ махать руками, сопровождая жесты какими-то громкими вос- клицаніями. Туземцы подаютъ ему милостышо, и опъ читаетъ надъ ними напутствепныя молитвы. Совсѣмъ протпвоположное происходитъ при встрѣчѣ такого аскета съ руоскими: онъ начинаетъ дрожаті,, взглядъ ег° загорается какимъ-то зловѣщимъ огиемъ, и въ бѣшеномъ норывѣ самаго дикаго фаиатизма оігь съ пѣною у рта произноситъ, хриня н за- дыхаясь, свои проклятія. Но такіе фанатики рѣдки, н число ихъ съ каждымъ годомъ стаиовится все незначнтелыіѣе. С а м а р к а н д ъ . (А. Краснова.) Изъ всѣхъ городовъ Средней Азіи Самаркандъ производиггь самоё сильиое впечатлѣиіе: нигдѣ русская культура не сдѣлала столько успѣ- ховъ, нигдѣ не чувствуется она такъ сильно, каісь въ Самаркандѣ, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, нигдѣ жизнь осѣдлыхъ народностей Средней Азіи не выступаеть съ такою рельефностыо и полнотою, какъ опять-таки въ Самаркандѣ, гдѣ она не стѣснена иовыми порядками, гдѣ она не под- лаживается подъ русскій образецъ, но бьетъ въ глаза своею оригииаль- ностыо. Два города— старый азіатскій и новыіі русскій,— елившись въ одно цѣлое, образовали нѣчто до крайности своеобразное. Соединившись другъ съ другомъ, они, однако, не измѣнили своих’ь бсіювныхъ чертъ и индивидуальныхъ отличій; соединеніе это не толысо ихъ не обезли- чило,- но, напротивъ, послуживъ для взаимиаго развитія, дало возмож- пость еще рѣзче выразпться тѣмъ контрастамъ и противоположносгямъ между за.падомъ н востокомъ, которые здѣсь мирио уживаются другь съ другомъ. Въ древнемъ городѣ все еще дышитъ азіатсісой самобыт- постыо. Куда ни повернете голову, всюду вы видите колонны и синіе купола многочисленныхъ мечетей и медрессе; съ каждой изъ этихъ ме- четеіі и медрессе связаиы свои преданія, и видомъ сіюнмъ онѣ свидѣ- тельствуютъ о глубокой древности. Если въ ясный день смотрѣть на городъ съ возвьнпенія, то вездѣ, куда только хватитъ глазъ, среди ни- зенькихъ четырехугольниковъ земляныхъ построекъ современнаго города вкдны колоссалышя мозаично-изразцовыя колонны, развадины сводовъ, арокъ, куполы мечетей или полуобсыпавшіяся сгЬны громадныхъ по- строекъ медрессе. Вотъ въ зелени деревьевъ недавно разведеннаго рус- скими сада тонеть небольшая ностройка желто-бураго цвѣта, украшен- ная пестрыми изразцами: это святыня горо'да— гробница Тимура, или Темура, какъ произносятъ это имя здѣшніе магометане. Откуда бы вы ни смотрѣли на городъ, три медрессе, Ширдаръ, Ити- лякаръ и Хаи, будуть всегда играть главную роль въ пейзажѣ. Обра- щенныя фасадами другъ къ другу, эти колоссальныя строенія образуютъ большую четырехугольную площадь. Высотою превосходя наши шести- этажиыя зданія, съ громадными мозаичными колоннами по бокамъ, вы- ложенными бѣлыми, сииими и желтыми изразцами, колоссальныя арки этихъ строепій ироизводятъ необыкновеішыи эффектъ своею грандіоз- ностыо и пестротою, такъ хорошо гармонирующими съ голубымъ небомъ и иестрою толпою, съ утра до ночи толкущеюся на площадяхъ. Не- волыю пожалѣешь, что никто до сихъ поръ пе реставрируетъ обсыпаю- щіеся карнизы, не пополннтъ испорчепиые рисунки мозаикъ. Только здѣсь, подъ этимъ вѣчно голубымъ небомъ, среди этого су- хого и теплаго воздуха, можетъ такъ кипѣть жизнь, ка-къ мы это ви- димъ на площадяхъ Самарканда. Вездѣ на сѣверѣ, въ сѣверномъ Тур- кестанѣ, даже отчасти и въ Ташкентѣ, вы видите въ костюмахъ тѣ не- опредѣленные унылые цвѣта, къ которымъ такъ привыкаетъ глазъ въ городахъ Европы. Между тѣмъ въ Самаркандѣ, этомъ центрѣ шелко- водства, шелковыя матеріи всевозможныхъ цвѣтовъ и рисунковъ, но всѣ яркія и эффектныя, являются преобладающей частью костюма. Сартъ, этотъ прирожденный хвастунъ и франть, въ Самаркандѣ довелъ свое искусство одѣваться до послѣдией степени совершенства. Самаркандъ въ отношеніи костюмовъ можно назвать средне-азіатскимъ Парижемъ, а его улицы и площади— живыми модными картинкамн. Способъ завязы- ванія чалмы, безъ которой нс выходитъ на улицу ни одинъ порядочный человѣкъ, самый рисунокъ этой чалмы, фасонъ сапоговъ и халата, даже цвѣтъ халата— все здѣсь пзмѣнчиво, и за всѣмъ зорко слѣдятъ глаза тысячи праздныхъ торговцевъ, которые сидятъ въ лавчонкахъ или за уличными прилавками не столько для того, чтобы продать на нѣсісолько грошей своего немногочисленнаго товара, сколько ради того, чтобы по- смотрѣть на костюмы гуляющихъ и вдвоемъ съ товаршцемъ нли съ по- купателемъ за чашкой зеленаго чаю поболтать, покрптиковать ко- стюмы или жесты нроходящихъ. Площадь — это мѣсто времяировожденія болынинства обезпечен- ныхъ жителей города. Чего-чего только не насмотришься на такой пло- щади! Вотъ кучка народа, съ напряженнымъ вниманіемъ глядя въ одно мѣсто, сидитъ на корточкахъ. Здѣсь ироисходнтъ бой перепеловъ, люби- мая азартная игра сартовъ. Двухъ птицъ отавятъ другъ иротивъ друга, заставляя смотрѣть другъ другу въ глаза. Когда птицы достаточно раз- юрячатся, ихъ пускаютъ другъ на друга и держать пари, кто оста- нстоя пооѣдителемъ. Тутъ эке, черезъ пѣсісолько шаговъ, отчаянно раз- махивая руками, говоритъ энергичную проповѣдь противъ азартиыхъ игръ проповѣдникъ. Его слушаютъ вшшательно и даже благоговѣйно, хоромъ поддерживаютъ въ патетическихъ мѣстахъ рѣчи нлн умиляясь пролзнооятъ: «Эхудай ни Алали». Но стоитъ ему кончить рѣчь,— и слу- шатели сами примутъ немедленно же участіе в'ь игрѣ. Мѣнялы въ Самаркандѣ. Но если здѣсь, на обыкновенной площади, халаты зеленые, красные, золотые, чалмы же.тгыя и полосатыя до того пестрять, что рябитъ въ глазахъ, и ие знаешь, на чемъ остановиться, то можно себѣ предста- вить, что должно быть иа настоящей базарной! Тутъ уже совершенная каша. В ъ самую многолюдную ярмарку врядъ ли можно увидѣть то, что еовершается здѣсь каждый день. Люди здѣсь перемѣшаны съ осламн н набиты такъ тѣсно, что совершенно недоумѣваешь, какъ можно про- тискаться, не рискуя иолучить ударъ ногою отъ какого-нибудь ослика или лошадки. Говоръ безчисленнаго множества людей покрывается кон- цертомъ ишаковъ, а глаза разбѣгаются иа пестрыхъ товарахъ, поражаю- Щ и хъ своимъ разнообразіемъ. Воть круглое зданіе съ крестообразно раздѣляющими его проходами, это бывшій неволышчій рынокъ. Телерь здѣсь торгуютъ всевозможными мѣхами, тюбетейками, бирюзою, вастоя- іцей и иоддѣлыюй, и разною мелочью. Неподалеку отсюда помѣщается лавва съ халатами. Какъ у французскихъ модистокъ, вы найдете здѣсь халаты еамыхъ модныхъ фасоиовъ иодъ вычурными названіями. Вогі. халатъ «мулла»— сѣрый, полосатый, шелковый съ серебристымъ отли- вомъ; его принято носить толысо солиднымъ пожилымъ особамъ; вотъ черно-желтый или зеленый халатъ съ тонкими черными иолоскамп и ко- роткими рукавами. Его поситъ тегіерь вся самаркандокая молодежь эю костюмъ фатовъ и франтоватыхъ юношей. Вотъ халаты въ родѣ ризы священника— образцовый халатъ бухарекаго покроя. В ъ Самаркандѣ та- кихъ уже не носятъ; это мода бухарская, и по ней вы веегда узнаете человѣка, прибывшаго.изъ Бухары или вернувшагося отауда изъ гостей. Халаты зпатныхъ бековъ, иа мѣху и опушенные бобромъ, цѣнятся до- рого и пе носятся простолюдинами. При этихъ халатахъ всегда надѣ- вается шапочка съ мѣховой опушкой. Рядомъ съ матеріями въ москатвльныхъ лавкахъ вы найдете цѣлый рядъ сартовскихъ епецііі и лѣкарствъ и возоуждающихъ приправъ къ чаю. Съ ихъ помощыо можно усилить кровообращеніе, поднять темпе- ратуру тѣла, сдѣлатьоя оживленнымъ и интереенымъ и т. п. До иихъ сарты болыніе охотники. Еще большіе охотникп они до гашиша. Эготі. нослѣдній здѣсь не только курится, но также входитъ въ составъ раз- нообразныхъ варепій и леденцовъ, угостившиеь которыми, можно до- вести себя до различныхъ етепеней одурмапенія, начиная отъ веселости н истеричеекаго хохота до чудовищныхъ видѣній. Желающій покупать въ сартовскихъ лавкахъ долженъ запастись зна- чителыюю долею терпѣнія. Сартъ страшно любитъ торговатьея и за- прашивать невозможныя цѣны за товары. Не столько надежда вытор- говать лншніою копеііку, сколько самый процессъ торговли кажется для него прпвлекательнымъ, и вы не можете доставить ему большаго наелажденія, какъ просидѣвъ въ его лавкѣ за чаемъ нѣеколько лиш- ннхъ мпнутъ. Ходя по лавкамъ Самарканда, я много разъ -вспоминалъ анекдотъ, елучающійся со всякимъ нашимъ путешественннкомъ, который, подобно веѣмъ пріѣхавшимъ изъ Росеіи, тяготится вначалѣ этимъ длпннымь процессомъ торговлн и иемедленно уходитъ изъ лавки, какъ только запро- сятъ несообразную цѣну. «Постой, тюря,— вричить ему вслѣдъ торго- вецъ:— сирошу еорокъ, а возьму двадцать, только не сейчасъ, а прежде ноговорнмъ»; и дѣйствительно черезъ четверть часа отдаетъ товаръ за сходную цѣну. Сартовскія лавки имѣютъ болыное сходетво по внѣшнему виду еъ нашими лавками толкучаго рынка, только онѣ гораздо меныпе по объ- ему н разнообразію содержанія. Мелочной товаръ и галаитерейныя вещи, овѣчи, урюкъ, кишмишъ и др. сушеные плоды значительно пре- обладаютъ надъ остальпымъ. Болылую роль играетъ въ городѣ улица, сплошь состояіцая изъ куз- ницъ, въ которыхъ полунагіе рабочіе съ шумомъ ц грохотомъ съ утра до вечера куютъ различныя вещп, особенно же мпого такъ называемыхъ сартовскихъ подковъ, легкихъ лодковообразныхъ пластннокъ, которыя, будучи гораздо тоньше нашихъ, при мягкомъ лессовомъ грунтѣ гораздо удобнѣе для лошадей, чѣмъ русскія. Что это за шумъ слышится на улицѣ? Это ндетъ цѣлая верѳница нищихъ, которые однообразнымъ голосомъ просятъ подаянія. Э'('И обходы совершаются довольно часто. Еще чаще вы видитѳ мальчиковъ, кото- рые, ходя съ погремушками, пріятнымъ голосомъ и отбивая ногою тактъ, поютъ стихи духовнаго содержанія, собирая вокругъ себя толпы парода. Унылый, протяжный звукъ, въ родѣ звука нашего петербургскаго фабричнаго гудка, извѣщаетъ народъ, что хамашъ, т.-е. публичныя бани, уже натоплены. За исключеніемъ особыхъ дией, когда моются жешцпны, онѣ всегда доступны для публики. Самаркандскія бани однѣ нзъ самыхъ чистыхъ и лучшихъ въ краѣ, если не считать ташкѳнтскихъ. Это рядъ полутемныхъ комнатъ со сводообразнымн нотолками. Изъ про- сторноіі раздѣвальиой, завернувшись обязателыю простынею н надѣот. особын халатъ, вы идете въ полупрохладную пріемную съ сидѣньями, гдѣ можно дѣлать холодныя омовенія или совершать мытье ногъ. Слѣ- дующая часть бань— это рядъ звѣздообразно расположенныхъ комнатъ, также со сводообразными потолкамн, обладающихъ температурою бо- лѣе высокою. Здѣсь васъ встрѣчаютъ баніцики, которые путомъ масса- жа умѣютъ такъ укрѣпить усталые члены, что изъ бани выходишь освѣ- женнымъ, совершенно новымъ человѣкомъ, несмотря на то, что вас/ь мяли и колотпли самымъ безцеремоннымъ образомъ. По выходѣ изъ бани вамъ немедленно предлагаютъ чай, виноградъ, если это осень, различныс плоды п неизмѣнные въ Средней Азіи изюмъ, фистащкя и урюкъ. Еслм вы охотникъ поболтать и знаете туземныіі языкъ, то можете здѣсь ирохлаждаться сколько угодно, что и дѣлаютъ многіе изъ граждаіп. Самарканда, пока крикъ муэдзнна не призоветъ ихъ къ молитвѣ. Таковъ древній туземный городъ, такова жизнь въ его узкихъ и тѣсныхъ улнцахъ, набитыхъ народомъ, столь узкихъ, что если ѣдетъ русскііі экппажъ, то туземныя двухколесиыя арбы, съ колесами болѣѳ сажени въ діаметрѣ, не будучи въ состояніи даті, дороги, принужделы сворачиваті) в-ь первый попавшійся переулокъ. Улицы эти, состоящія изъ однихъ голыхъ, желто-бурыхъ невысокихъ стѣнъ и заборовъ, мало иитересны, такъ какъ вся жизнь перенесена на базаръ, на площадь, гдѣ и живетъ сартовскій людъ, приходя домой только ночевать нли на- вѣстить женъ, которыя то, и дѣло попадаются на улицахъ оъ лицами, затяпутыми темною матеріей. С т ы д л іів о отворачпваяоь, онѣ жмутоя къ забору, еоли елучайно ихъ застигнутъ съ открытыми лицами въ пустын- ной улицѣ. Онѣ выдѣляются своею быотрой походкой, равно какъ и евреи, въ большомъ количествѣ шмыгающіе таыъ п тутъ по улицамъ. Евреи одѣты здѣеь въ халаты, какъ и еарты. Но длинные черные ло- коны даютъ сразу возыожность отличить этого «кафыря» невѣрнаго отъ правовѣрнаго, бритая голова котораго скрывается подъ благородиою чалмой. Рѣзкій контраетъ съ суетливьшъ и тѣснымъ еартовекимъ городомъ, гдѣ быощая ключоыъ жизнк и знать ничего не хочетъ о неизбѣжности смерти, о которой ей поетоянно напоминаютъ разваливающіеея оетатки старины, представляетъ русская чаеть Саыарканда. Это чинный богатый европеецъ, ваданый тюря, еознающій свое положеніе среди азіатовъ. Дѣйетвительно, русекій Самаркандъ не имѣетъ въ себѣ рѣшительно пи- чего изъ того, что связано обыкновенно съ понятіеыъ о руссконъ гу- бернскоыъ городѣ. Дома чистенькіе, бѣленькіе, какъ пгрушечки, едва вндны изъ-подъ густой сѣни деревьевъ, самыхъ колосеальныхъ, еамыхъ разнообразныхъ. Вязы обыкновенные и пробковые, айлантуеы и уксус- ныя деревья, ясещі п всевозможпые тополи, иачиная отъ длинныхъ, какъ башпя минарета, и кончая развѣсистыми серебристыми тополями, пере- мѣшиваются съ бегоніями и другими деревьями юга, которыя всѣми силамп и не безъ успѣха стараются здѣсь акклиматизировать. Но вся прелесть этихъ улицъ, усаженныхъ деревьямп, блѣднѣеті., когда въѣдешь на новый, усыпаниый пескомъ, городской бульваръ, ео- держимый въ удивительномъ порядкѣ и чиототѣ. Это— длиною ровно въ верету, прямая какъ струнка аллея изъ колоссальныхъ, одна къ одноіі подобранныхъ, круглыхъ какъ шаръ, бѣлыхъ акацій, прелестная зелень которыхъ необыкновепно гармонируетъ еъ темной и густой зеленыо по- саженныхъ справа и слѣва аллей изъ массивныхъ пробковыхъ вязовъ. Проето не вѣрится, что эти колоесальныя деревья аллей, что по- стоянно попадающіеся скверы іі сады съ разнообразнѣйшпми породамн деревъ и кустарниковъ, съ чисто содержимыми дорожками, мрамориымн спуекамн п вазами, сады, занимающіе въ городѣ по многу десятинъ, были созданы въ короткое время нашего владычества. Диву даешься, наблюдая эту чнстоту и порядокъ, эту поражающую массу зеленн, этн прпвѣтливые домики, этихъ полисменовъ пзъ туземцевъ въ оригиналь- ной туземноіі формѣ іі прн шашкѣ, любезно отвѣчающихъ па ваши разспросы. Памятники Самарканда. (Е. Маркова.) Улицы, лавкп, базарнад толпа туземпаго Самарканда не предста- вляютъ собою ничего поваго для того, кто былъ въ Вухарѣ, ТаіпкенгІ-, локанѣ, Маргеланѣ. Куда нн глянешь, вездѣ слншкомъ знакомые типы’ картины и сцены. Въ Самаркандѣ кътому ж енѣтъ тѣхъ громадныхъ кры- тыхъ базаровъ, которымп славятся другіе большіе города. Туркестапа п въ которыхъ обыкповенно сосредоточнваются самыя характериыя черты жизни средне-азіатскаго города. Ыо когда вы вползете іп. своеіі пзво і- чичьеи коляскѣ изъ зеленыхъ садовъ русскаго города черезъ узкую н грязноватую базарпую улицу въ самое иутро туземнаго города іі очу- титесь среди четырехугольноіі площадн, кишаіцей чалмами и халатами вы сразу поймете, почему городъ Тимура пользуется такою даанею іі повсемѣстной славой. Вы въ Ригнстанѣ— сердцѣ Самарканда. Т уп . кру- гомъ главныя святыни его, его слава, его ученость, его богатстно- на этои царственной площади объявлялись народу милость н кара жесто- каго властителя; производились всенародныя казни, провозглашалась воина, сообщались вѣсти о побѣдахъ и пораженіяхъ, шумнымп лирше- ствами и ликованіями праздновались счастливыя событія ханства II цо сихъ поръ Рнгистанъ сохраннлъ въ нѣкоторой степени это значеніо ши- рокон народнои трибуны, гдѣ самодѣльные ораторы, богословы н поли- тпкп не перестаютъ по-своему поучать народъ, жаждущій новостей вся- каго рода, н гдѣ вѣсти изъ самыхъ далекнхъ угловъ Азіи расиростра- няются бродячими дервишами н смѣлыми торгашами быстрѣе всякнхъ телеграфовъ н телефоновъ. Посредииѣ площади— могилыіый камень какого-то хазрета (святого), увѣнчанныіі знаменами и, очевидно, глубоко чтпмый. Вокругъ него суе- вѣрные паѣздники стеией, туркмены, узбеки, киргизы, обводятъ ио три раза своихъ болыіыхъ лошадей, тггобы получить исцѣленіе ихъ молит- вами святого, вѣроятно, тоже одного изъ древнихъ наѣздников-ь г/ге- иеи, положившаго душу свою на заіциту ислама. Съ трехъ сторонъ Ригистана поднимаются чудные колоссы древнихъ медрессе В ъ срединѣ «Золотая мечеть»— «Тилла-Кари», налѣво оп, нея «Шпръ-Даръ» н направо— мечеть «Улугъ-Бегъ». Всѣ онѣ какъ °удто одинаковы и размѣрами, и архитектурнымъ стилемъ своимъ, и отдѣлкой подробностей. Но всмотритесь ближе, и вы поразитесь изуми- тельнымъ разнообразіемъ частностей, своеобра.зностью художественнаго замысла клждой изъ нихъ. Тилла-Кари сохранилась лучшё всѣхъ изъ нихъ и, кажется, всегда была самая богатая, самая красивая. Колоссальная стѣна, словно цѣли- комъ вылптая изъ пестраго голубого фарфора, поднимается надъ вашей головой, образуя въ своей серединѣ такой же громадный алысовъ чудной формы— гигантсісія сомкнутыя ворота. Это такъ называемый «пикъ- ташъ», характерная и вездѣ здѣсь гооподствуюіцая форма арабо-иер- сидской архитектуры. Этотъ сверкающій алысовъ въ свою очередь весь въ маленькихъ алысовчикахъ иннш ахъ. Изящныя колонки, легко, будто затѣйливо сплетенные шнурки, взбѣгаютъ по угламъ стѣны, по очертаніямъ аль- кововъ до граненыхъ карнизовъ, опоясывающихъ вершину стѣны.. А съ обѣихъ сторонъ ея поднимаются высоко въ синее небо такіе же пестро-голубые, такіе же ослѣпительно сверкающіе своими фаянсовыми изразцами острые круглые мииареты. Минареты эти выложены вплоть до самыхъ фарфоровыхъ куполовъ голубыми, синими, желтоватыми и зеленоватыми фарфоровьвга изразцами, а круглыя шейки ихъ обмотаны тройною строкою корана, такъ же писанною темно-сииимъ фарфоромъ. II медрессе Тилла-Кари, и Ш иръ-Даръ, и Улугъ-Бегъ, всѣ кажутся фарфоровыми. Каждая башенка минарета, каждый поясъ стѣны имѣютъ свой особый замысловатый узоръ, безпрестанно мѣняющійся, которымъ не палюбуется очарованный глазъ. Сверкаюіціе изразцы, ісоторыми одѣты знаменитыя самарісандскія мед- рессе, приготовлялись въ Персіи персидскими мастерами, которые во множествѣ выписывались сюда Тимуромъ и его преемниками, строите- лями этихъ медрессе. Какъ-то несмѣло входитъ непривычныіі человѣігь нодъ величествеппую арку этихъ колоссальныхъ воротъ алысова. Ма- ленысія дверочки, которыхъ сначала даже не замѣчаешь среди пестраго убранства «пикъ-таша», ведутъ васъ внутрь двора, просторнаго какъ пустыня. Тамъ тшпина монастыря. Да это и есть мусульманскій мона- стырь. Четыре великолѣпные пикъ-таша, стѣны— альковы, безмолвнымн громадами поднимаются со всѣ хъ четырехъ сторонъ свѣта, одѣтые въ тѣ же сплошныя сверкающія бропи изъ голубой и синей фаянсовой гла- зури, какъ и наружный фасадъ медрессе, и увѣнчаиныя вздутамп какъ дыни и какъ дынн рубчатыми куполами голубой эмали. Только алысовы ихъ много глубже иаружпаго. Виутри лѣваго алькова— мечеть. Мечеть всегда полна тишнны и благоговѣнія. Молящіеся стоятъ неио- движно на своихъ мѣстахъ, какъ бы передъ лицомъ незримаго Бога, безшумно вздымая руки горѣ, безшумно простираясь ницъ по направле- нію свяіцепной для ннхъ Каабы. Нпкто не позволяетъ себѣ оглядывать- ся на сосѣдей, никто не смѣетъ произнести слова, помнмо словъ мо- лнтвы. Ковры и войлокп, покрывающіе обыкновенно полъ мечети, и трогательныіі обычай мусульманъ снимать съ ногъ грязную обувь пе- редъ входомъ въ мечеть еще болѣе усиливаюгь впечатлѣніе благого- вѣйной тпшнпы. Въ самаркандско.мъ медрессе обучаются соф ты ^будуіціе муллы, ко- Азіат. Россіи. и Мелрессе Ширъ-Даръ. торые и живутъ при медрессе. На каждыхъ двухъ софтъ полагается отдѣльная комната съ ісухонкой. Такнхъ комнатъ въ У лугъ-Бегѣ 24. Эти келіц мусульманСкихъ богослововъ расположены въ два этажа, за- нимая собою всю окружность двора отъ одпой мечети портала до дру- гой. Ихъ дверочки и окошечки съ оригинальными ставенками, разукра- шеииыя восточною рѣзьбою, всѣ выходятъ внутрь двора, образуя собою какъ бы двухъярусную круговую галлерею, а со стороны улицъ высятся толысо сплошныя, фаянсомъ одѣтыя стѣны, недоступныя, какъ крѣпость. На уютныхъ балкончикахъ въ амбразурѣ окоінекъ мирно сидятъ, под- жавъ ноги, отдыхающіе софты въ красныхъ и бѣлыхъ чалмахъ, многіе уже съ длиниыми и даже сѣдыми бородами, какъ подобаетъ истому муллѣ. Шнръ-Даръ и Улугъ-Бегъ устроены внутри приблизительно такъ жо, какъ и Тилла-Кари. «Шпръ-Даръ» зпачптъ «носяіцая льва». Дѣйстви- тельно, надъ аркою главпаго портала въ верхнпхъ углахъ его можно замѣтить не особенно искуснмя изображенія голубыми и желтыми израз- цами персидскаго льва и солица. Ш иръ-Даръ, пожалуй, еще краснвѣе' Тилла-Кари, потому что главпый фасадъ его, кромѣ двухъ чудны хъ,’ словно выточеиныхъ изъ фарфора мннаретовъ, увѣнчанъ еще двумя голуоымп эмалевыми куиолами самаго типичоскаго восточнаго рисунка. Медрессе Улугъ-Бегъ— самое древнее изъ трехъ. Минареты У лугъ-Бега ісакъ будто покрпвились на сторону. Ііо жи- телн увѣряютъ, что это обманъ глазъ, вызываемый тѣмъ, что одиа стѣна сдѣлапа прямо, а другая наклонной. Всѣ три великія медрессе Ригистаиа, н болѣе всѣ хъ медрессе Улугъ- Бегъ, въ болыпомъ за.пустѣніи и да,же отчастп въ разрушеніи. Мечети обнажены отъ всякихъ украшеній, глазуревые изразцы осыпались во мпожествѣ, внутри двора даже цѣлыми сплошными стѣнами; нѣкоторые минареты наполовипу обрушились. Но все-таки въ общеміі эти истори-І ческія зданія до сихъ поръ вполиѣ сохрапяютъ и свой архитектурный стиль, и свою оригиналыіую прелесть. Гораздо сильиѣе ихъ пострадали ноетройки времепъ Тимура, очутившіяся теперь на окраипахъ города. Вѣнцомъ мусульманскпхъ храмовъ Средней Азін нужно признать полу- развалившееся теперь медрессе Биби-Ханымъ па большой базарной площадп, черезъ которую въѣзжаютъ въ Самаркандъ изъ такъ иазывае- мыхъ Бухарскихъ воротъ. Бибн-Ханымъ было много пространнѣе, выше и красивѣе, чѣмъ всѣ медрессе Рнгистана. Это видно даже по развалинамъ его. Землетрясеніе раскололо громадное зданіе па нѣсколько кусковъ, и теперь громоздятся среди праха, будто отдѣльныя самостоятельныя постройки, совершенно разобщеиные другъ съ другомъ четыре гнгантскнхъ остова. Устояли на ногахъ только самыя массивныя части зданія. Промежуточныя части н остальные минароты обратились тепорь въ ирахъ. Впрочомъ и то, что еще стоитъ, грозигь иеминуемымъ падеиіемъ. Чудные купола і-олубой эмали въ видѣ дыни, съ такими же выпуклыми округленными ребрами теперь наполовину раскрыты. Минареты оборваиы и обглодапы со всѣхъ сторонъ, изъ-подъ спавшей съ нихъ драгодѣшюн мозаики краснѣетъ о наженная кирпичная кладка, тонкая и искусная. Изъ кирпичиой клад- ки торчатъ задѣланныя въ ней бревиа, поддерживавшія прежде тяжелую ороню глазури. 1 Удѣлѣвшія стѣиы зданія уже взялись глубокими трещинами, проші- зывающими ихъ съ макушки до пятокъ, и пастолько всѣ разсѣлись что отрашно приблизиться къ нимъ. Вскинешь глаза кверху, н инстинк- тивно отскочишь въ сторону, нотому что какъ разъ надъ головою ва- шею виситъ прямо въ воздухѣ ничѣмъ уже болѣе ие подпертый обло- мокъ верхнеи стѣны, пока еще скрѣпляемый съ осталыгою постройкоіі закаменѣвшимъ цементомъ, ио ожидаюідій иерваго хорошаго толчка чтобы сорваться внизъ... В ъ иныхъ мѣстахъ вмѣсто этой кирпичной кладки повисла кося- комъ въ воздухѣ цѣлая роскошная панель изъ голубыхъ и зеленыхъ мо- заиісъ. Иридите сюда черезъ мѣсядъ, черезъ недѣлю, н уже, пожалуй, пе увидите ея болыпе. Эта фалнсовая мозаика отстаетъ отъ расшатаи- ныхъ кирпичныхъ стѣнъ, какъ обои отъ отсыріівшей штукатуріси. Осо- бенно тонка н изящна художественная плетеница этихъ зелено-голу- быхъ арабесковъ на стѣпахъ минаретовъ. Среди сплошной пестроты стѣнъ вставлены другъ надъ другомъ скрижали съ знаменательными надписями, изящныя рамки, окаймляющія собою мозаиковый узоръ дпѵ- гого сти.гя н колера. Недалеко отъ главиаго входа въ медрессе, среди пустыря, завален- наго обломками, стоитъ огромный массивный столъ изъ бѣлаго мрамора, верхняя доска котораго образуегь какъ бы двѣ страницы громадноіі раскрытой книги. Это такъ называемый «рааль»— столъ для чтенія ко- рана,, неизбѣжная пршіадлежіюсть всякой мечети. Подъ этоп, низеиькій столъ, утвержденный иа десяти короткихъ и толстыхъ мраморныхъ нож- кахъ, вѣрующіе мусульмане пролѣзаютъ по нѣсколысу разъ, съ таердою надеждою излѣчить этимъ благочестивымъ упражненіемъ свою страдаю- щую спину или поясницу. Совсѣмъ близко отъ Биби-Ханымъ, на стѣиахъ желто-сѣрыхъ, иес- чано-глинистыхъ холмовъ, сплошь покрытыхъ и сплошь изрытыхъ ста- рыми могилами, въ уедпненномъ заворотѣ уже загородной дороги вид- иѣется цѣлою семьей своихъ живописныхъ и характерныхъ купольчи- ковъ древній мусульманскій монастырекъ Шахъ-Зииде. РЬдко можно встрѣтить даже въ глуби Азіи такой глубоко восточ- ный, такой глубоко азіатскій характеръ постройки. Это полная проти- воположность великимъ медрессе Тимура и Улугъ-Бега. Ы* Тутъ нѣтъ ни фарфоровыхъ отѣиъ, охватываіоідихъ цѣлые кварталы, ни колоосальныхъ «пшсъ-ташей» съ минаретами-исполинами, подавляю- щихъ собою весь городъ, горделиво выставляющихъ себя на показъ за десятки верстъ. Тутъ все удивительно скромно, въ крошечныхъ размѣ- рахъ, въ гЬсномъ иространствѣ, все будто прячется отъ празднаго взора. Весь Ш ахъ-Зинде, можно сказать, представляетъ изъ себя одну узкую лѣстницу съ многочисленными площадками, взбирающуюся со- рока довольно крутыми ступенями на верхъ горы и обставленную по сторонамъ сплошными рядами крошечныхъ мечетей, мавзолеевъ, кори- дорчиісовъ п разныхъ уютныхъ таинственныхъ каморокъ... Это не столь- ко монастырь, сколько усыпальница, одна изъ величайшихъ святынь для всей Средней Азіи, куда бредутъ толпы поклонниковъ изъ Вухары, Кокана, Балха и Герата. Передъ входньми воротами впизу горы водруженъ неизбѣжный при могилѣ святого высокій шестъ съ хвостомъ яка на мѣдномъ шарѣ. Два ряда сѣдобородыхъ муллъ почтеннаго вида, въ зеленыхъ и бѣлыхъ гро- мадныхъ тюрбанахъ, безмолвно вытянулись по обѣ стороны въ темномъ проходѣ воротъ. В сѣ онн стоятъ здѣсь въ ожиданіи приношёній благо- честивыхъ иравовѣрныхъ, притекаюіцихъ къ могилѣ ихъ святого па- трона; нельзя пройти мимо, не заплативъ этимъ нѣмымъ стражамъ му- сульманской святыни обязательноіі входной пошлины своего рода. Эти хаджи, хозяева монастыря, не вполнѣ однако монахи. В сѣ онн живутъ съ своими семьямн въ городскихъ домахъ неподалеку отъ Ш ахъ- Зинде и ироводятъ въ монастырѣ толысо день. На ночь же остаются здѣсь только человѣкъ пять-шесть очередиыхъ старцевъ, караулящихт> святыню. Содержатся оии на добровольныя приіюіненія: кто дастъ овцу, кто верблюда, кто деньги, кто хлѣбъ; впрочемъ у нихъ много земель, иожертвованныхъ на моиастырь еіце Тимуромъ. Каменпая лѣстница, которою поднимаются наверхъ, была прежде по- крыта плитами бѣлаго мрамора, но мраморъ былъ расхищенъ въ теченіс времени, п теперь незамѣтио' и слѣда его. Лѣстница эта обставлена съ обѣихъ стороиъ иостройками. Мечетей здѣсь не перечтешь. Каждая изт. ннхъ— гробннца какой-нибудь родственницы Тимура, строителя этого чуднаго монастыря-могилы. Въ каждую нужно подниматься съ площад- ки лѣстницы ио нѣско.ііькимъ боковымъ ступенямъ. В сѣ эти маленькія часовенки изящны, какъ драгоцѣииыя бездѣлушки, и вблизи даже ку- польчики ихъ кажутся не сѣрыми, какъ издали, а голубыми. По крайнеіі мѣрѣ съ внутренней стороны на нихъ еще большею частыо уцѣлѣла нѣжная бирюзовая эмаль, удивительно ласкающая глазъ. Нижняя часть мечетей почти совсѣмъ осьмигранная, а верхняя— или круглая, или тоже какая-нибудь граненая. А такъ какъ всѣ наружныя стѣнки ихъ выло- жены художественною разноцвѣтною моза.икою самыхъ очарователь- ныхъ, фантастнчески затѣйлнвыхъ и невообразнмо разнообразныхъ рн- сунковъ, то онѣ производять общее впечатлѣніе какнхь-го граненыхі, изъ пестраго фарфора башенокъ-пгрушевъ. Тутъ не одна темно-синяя и лазорево-голубая эма.чь, ночти безраз- дѣльно госиодствующая въ громадныхъ «пикъ-ташахъ» Бнби-Ханымъ и Ригистана. Т і т ь уже нримѣшивается вездѣ, гдѣ нужно, н желтая, н золотая, и зеленая мозапка. Колопкп, окаймляющія двери, окна, углы, нишн, всѣ изъ вьющихся фарфоровыхъ цвѣтовъ. Нигдѣ нѣть однооб- разія п повторенія. Тамъ ннши, тамъ краснвый выступъ, тамъ сверкаю- щая грань, танъ стройная колонка, тамъ художествениая строка ко- рана, опоясывающая золотымъ поясомъ подпожіе голубого кунола. Рѣзныя дверочкн артнстнческой работы нзъ масснвнаго темнаго орѣ- ха илн ніелковіщы, съ рѣзными мѣднымн приборамн старипныхъ узо- ровъ, II изящныя точеныя рѣшеточкн окошекъ такого же темпаго дерова вырѣзаются особеино эффектно средн сверкающихъ голубыхъ израз- цовъ. Внутри та же врасота. Въ полу каждоіі часовнн вдѣлаиы простые дикіе камни, нрикрьшаю- іціе собою, вмѣсто пышныхъ гробинцъ, прахъ нохороненныхъ домо- чадцевъ Тнмура. Мечети больше отруппированы въ концѣ, то-есть на верху лѣстницы. Послѣдпяя мечеть значптелыіо обширнѣе другихъ; кибла ея и вся па- нель внутренней сгЬны отдѣланы мозаикою; передъ кнблою неизбѣжное страусовое яйцо; сверху спускается очень неісазистая жестяная люстра, которыми вообще не могутъ похвастаться самыя богатѣйшія мечетн' Стамбула, Каира и другихъ цептровъ ислама. На громадномъ «раалѣ» покоится коранъ, тоже громаднои велнчины, не менѣе 3 футовъ длины, писапиый на древнемъ нергамеигІ!, съ изящно раскрашешіыми заглав- нымн буквами. Когда мы проходили въ мечеть, намъ вяДны были отврытыя двероч- ки полутемныхъ келій, въ которыхъ опрятно были разложены тюфячви и одѣяла старцевъ, караулящихъ свою святышо, ихъ мѣдные узкогор- лые кунганы и чайнички, все скромное монашеское хозяйство ихъ. Много муллъ, поджавъ ноги, отдыхали на коврикахъ въ самой мечети, покачиваясь и перебирая пальцами четки. Изъ этой мечети мы прошлп въ гробницу Ш ахъ-Зинде, вѣнчающую всю эту маленькую лавру мечетей и часовень. Огромное зеленое знамя пророка, покрытое пылыо вѣковъ и водруженное на бамбучинѣ въ бревно толщиною, стоитъ передъ темною орѣховою рѣшеткою, окруженпое дру- гими такими же знаменами. На стѣнахъ налѣилены рисунки, прнвезеп- ные нзъ Мекки; и арабсвіе стнхи, тамъ писанные. Цѣлая толна муллъ сидѣла на волѣняхъ передъ рѣшеткою и усердно молилась. В ъ базар- ыыѳ дші массы сартовъ, таджиковъ, киргизовъ иабиваются въ мечеть. Гробница знаменитаго Тамерлана, которую сарты называюгь «Гуръ-Эмиръ», совсѣмъ на иротивополозкномъ концѣ города; енаружи она очень напомипаетъ Биби-Ханымъ и медрессе Ригистана, только по размѣрамъ нѣсколько менѣе ихъ. Ворота съ островерхою аркою, покры- ты, какъ и вся мечеть, сверкающей черепицей, расписанною по бѣлому голубыми и синими узорами. Оріенталисты прочли на этихъ воротахъ арабскую надпись: «Строилъ это ничтожныи рабъ Мухамедъ, сынъ Мухамеда, изъ Испагани», что несомнѣнно доказываетъ персидское происхозкденіе архитектуры древнихъ самаркандскихъ и бухарсісихъ Гробница Тимура. мечетей и медрессе. Внутри ограды мечеть съ обычиымъ «пикъ-ташемъ» и двумя минаретами. Какъ и всѣ древиія мечетн Самарканда, гробница Тимура уже осыпана собственнымп развалинами. Съ трудомъ отбившись отъ необыкновенно назойливыхъ мальчишекъ, преслѣдовавшихъ насъ своими надоѣдливыми предложеніями показаті. иамъ всѣ рѣдкости гробницы Тимура и купить у нихъ подобранные ими кусочкн голубыхъ мозаикъ, мы вошлп въ маленькую боковую дверочку мечети, гдѣ иашли молящагося муллу. Онъ оставилъ свою молитву и ввелъ насъ внутрь мечети. В ъ боковой комнатѣ, у окоійка, па шкуркѣ газелп сидѣлъ очень старый мулла въ очкахъ съ бѣлою до-желта бо- (юдою н чнталъ коранъ, не обращая ни малѣйшаго внималія на то, что совершалось вокругъ. Довидимому, опъ жилъ въ этой комнатѣ, охра- няя гробницу великаго эмира. Проводникъ нашъ повернулъ направо, и мы очутились подъ соедн- неннымъ куполомъ. Сюда нроникалъ мягкій и спокойный свѣгь сквозь цѣлый рядъ высоісо поднятыхъ окошеісъ. Съ угловъ висѣли иаподобіе балдахиновъ характерпыя алебастровыя нншн нзъ заострениыхъ глубо- кихъ ячеекъ. Нижній поясъ стѣнъ выложепъ сплошными шестпгранными таблпчісами какого-то сверкающаго полупрозрачнаго камня, въ родѣ але- бастра или сердолика. Мулла пазвалъ его почему-то яшмою. Мѣстами эта хрустальпая стѣна украшена тонкою рѣзьбою съ остатками чуть видной теперь позолоты. Выше пея идетъ отдѣльный поясъ мраморныхъ украшеній и надписей. А еще выше, къ кугіолу, стѣны были, повиди- мому, обиты раззолоченною бумагою, ісоторая теперь уже почти вся истлѣла и виситъ оттуда не совсѣмъ красивыми лохмотьями. Посрединѣ мечети, за очень низенькой оградой бѣлаго мрамора, ле- жіггь па мраморномъ пьедесталѣ продолговатый, довольно узкій камень изъ чернаго нефрита въ формѣ простого ящика. Это гробъ великаго Тимура. Онъ окруженъ многими другими камнями бѣлаго и сѣраго мрамора, съ длинпыми надгробными надписями. Это гробшщы его учи- теля, внуковъ, правнуковъ. На гробѣ Тимура начертаиы его титу- лы и годъ его смерти, 807 годъ геждры, что соотвѣтствуетъ нашйму 1405 году. Въ головѣ всѣхъ гробпицъ стоитъ какая-то странная мраморнан носудина съ отверстіямн, куда, вѣроятно, кладется оиміамъ и жертвы ио поконншсамъ. Два огромные ствола толстаго бамбука съ зиаменемъ н висящимъ конскимъ хвостомъ стоягь около; нужно думать, что это по- длинпые стяги грозпаго завоевателя Азін, нережнвіпіе его иа столысо столѣтій. ІІодъ мечетыо идетъ подземелье, которое собственио и служитъ мо- гильнымъ склепомъ Тимуру и его загробнымъ спутникамъ. Мы зажгли свѣчіси, врученныя намъ муллою, и спустились туда по-винтовой лѣсеп- кѣ сквозь круглую черную дыру. Кирпичные своды склепа не укргі- шены ничѣмъ. Два старые деревянные подсвѣчника, стоящіе на полу, слабо освѣщаютъ низенькое, но просторное подземелье. Подъ каждымъ верхнимъ гробомъ, какъ разъ противъ соотвѣтствующаго ему мѣста, лежатъ плиты сѣраго мрамора со множествомъ надписей, нокрывающія прахъ умершихъ. Только плита самого Тимура высѣчена изъ того же алебастра или яшмы, которыми обложены стѣны верхнеіі мечети. Мулла пригласилъ насъ положить въ двѣ виадины этой илиты нѣ- сколько серебряныхъ монегь, предназначенныхъ на освѣщеніе подзе- мелья. А когда мы поблагодарили тѣмъ же способомъ его самого, то онъ сообщилъ намъ тономъ, не допускающимъ возраженій, что еще не- обходимо иодарить что-ішбудь «мутавели», то-есть главному настоятелю и хозяину мечети, которымъ и оказался тотъ нменно сѣдой мулла, что читалъ коранъ въ боковой комнатѣ. Природа Кизылъ-Кумовъ. (А. Никольскаго.) По мѣрѣ того какъ мы углублялись внутрь степи, передъ нами по- степенно развертывалась величавая картина песчаной пустыни. Уже на второмъ переходѣ стали попадаться отдѣльные песчаные холмы. Ихъ называютъ барханами. Чѣмъ далыпе вглубь, тѣмъ ихъ было больше. Наконецъ, начались сплошные пески, кое-гдѣ прерываемые неболыпими площадками солонцеватой глины, или такырами. ЬІа сотни верстъ про- тяженія, какъ застьшіиія волны, стоятъ холмы сыпучаго песку. Ихъ крутые склоны смотрятъ въ одну сторону. Ихъ верхушки при поры- вахъ бури взметаются, подобно гребнямъ волнъ. Уже при слабомъ дви- женіи воздуха острые гребни бархановъ начинаютъ какъ бы дымиться: то песокъ, сдуваемый съ верхушки, пересыпается съ навѣтреннаго бока на подвѣтренный. Слой за слоемъ переползаетъ песокъ съ одной сто- ройы на другую; вмѣстѣ съ тѣмъ медлеино и неудержимо ползетъ и весь холмъ, засыпая иа пути кусты, такыры и все, что стоитъ ему поперекъ дороги. Чѣмъ сильнѣе становится вѣтеръ,'тѣм ъ больше начинаютъ ды- миться верхушки бархановъ. В ъ бурю уже не видать границы, гдѣ кон- чается гребень холма и гдѣ начинается струя летящаго песку. Воздухъ наполняется пескомъ, становится душпо, темно. Путешествеішикъ, какъ въ густомъ туманѣ, видитъ неясныя очертанія однихъ блпжайшихъ хол- мовъ. Далыне же все сливается въ одпу сплошпую желтуіо массу летя- іцаго песка. Настоящій песчаный душъ обдаетъ путника, застигнутаго бурей въ Кизылъ-Кумахъ. Песокъ набнвается въ уши, въ глаза, хру- ститъ на зубахъ... Съ поразительной быстротой засыпаетъ онъ всѣ пре- грады, которыя попадаются ему на пути, угрожая и людямъ и верблю- дамъ. Въ такую погоду, если нѣтъ иоблизости болыного такыра, надо пдтіі во что бы то ни стало: иначе путешественникъ рискуетъ быть за- сыпаннымъ. В ъ одну изъ подобныхъ бурь, пова мы поилн у колодца верблюдовъ, наша телѣга была засыпана выше ступицъ колесъ, и намъ нршнлось отрыва-ть ихъ, чтобы сдвинуть съ мѣста. Обыкновенно буря кончается къ вечеру. Тогда пустыня принимаетъ прежній видъ: тѣ же песчаные, дьшящіеся на верхуш кахъ барханы, тѣ же выбоины между ними. Только тамъ, гдѣ была яма, теперь стоитъ огромный бугоръ сыпу- чаго песку п наоборотъ. Наблюдая разбушевавшуюся песчаную стихію, я понялъ, что засы- нать цѣлыіі городъ для нея нпчего не стоитъ. Во многихъ мѣстахъ Сред- ^ 3111 І,еокн « д а н н о , но вѣрно поглощаютъ деревни и цвѣтущіе оазн- сы. Нпкакая сила не въ- состоянін удержать ихъ нобѣдоноснаго шествія Даже города становятся пхъ жертвой. Такъ погибъ въ Бухарѣ городъ Вардапзи, который еще на картахъ первой половины иыиѣшняго ето- лѣтія значится большимъ городоиъ. В ъ одномъ только округѣ Ромптанъ за какія-нибудь двадцать лѣтъ шестнадцать тысячъ жителей должны оыли покинуть свои сады и поля и переселиться въ Хиву. Около бу- харскаго города Каракуля, столь знаменитаго своимн мерлушкамн, еще недавно было много соляныхъ озеръ; теперь одни изъ ннхъ засыпапы сплошь, отъ другихъ остались крошечныя лужи. Самый городъ исчезъ подъ песками: путешественннкъ виднтъ на его мѣстѣ жалкую, полуза- сыпанную деревшо; среди бархаиовъ въ 7 саженъ вышиною темнѣютъ остатки старыхъ построекъ и полузасохшія деревья. Далсе столицѣ оухарскаго ханства грозитъ поглощеніе песками. Страшпый зной царитъ средн этихъ песковъ. Средняя тѳмпература іюля 20— 25» Ц .; бываюгъ жары въ 44°. Отсюда сильное испареніе. й тер ъ уноситъ съ поверхности бархановъ послѣдніе остатки влаги. Новымъ запасамъ влаги взяться неоткуда. Въ теплое время года пъ Кнзылъ-Кумахъ по цѣлымъ мѣсяцамъ пе бываетъ дождя. Толысо из- рѣдка появляются тучи. Но если случится, что такая туча разразится легкимъ дождемъ, капли воды испаряются раньшё, чѣмъ достигнутъ земли. Ііе бьшает-ь въ Кизылъ-Кумахъ и росы. Повидимому, здѣсь немыслимо существованіе даже самой скудиой растительности. Меасду тѣмъ на склонахъ песчаныхъ холмовъ мы ви- Димъ заросли кустарниковъ. Мѣстами понадаются настоящіе лѣса. Но что это за кустарншси, что за лѣса! Прежде всего здѣсь н ѣ гь травы, той травы, которая зелѳнымъ кои- ромъ покрываетъ у насъ простраиство между отдѣлыіыми деревьями и кустами. Здѣсь въ этихъ піюмежуткахъ— голыіі сыпучій песокъ, ио- стоянно сдуваемый вѣтромъ и постоянно напосимый снова. І-Іа желтой раскаленной почвѣ высятся уродливые, узловатые стволы съ пучками вѣтокъ, торчащихъ кверху. Съ иерваго взгляда кажется, что все это растенія мертвыя, давно засохшія, что въ нихъ нѣтъ ни одного листа. Въ дѣйствительности, листья замѣнены у нихъ крошечными чешуйками, плотно прилегающими къ вѣткамъ. Цвѣтъ чешуекъ— сѣрый или зелено- вато-сѣрый. Понятно, въ такомъ лѣсу не найти сплошной тѣни. Лучи солнца насквозь пронизываютъ самый густой кустъ, самое развѣсистое дерево и нагрѣвають обнаженный песокъ. Поэтому въ здѣшнихъ лѣ- сахъ царитъ тотъ же зной, какъ и въ окружающей пустынѣ, только еще болѣе дупшо. Если мы попытаемся выкопать хотя одипъ ісустъ съ корнемъ, то скоро убѣдимся, что у одного человѣка на это пе хватитъ ни силъ, ни терпѣнія, какъ ни легко разрывалъ рыхлый песокъ. Корни кизылъ-кум- скихъ растеній ироникаютъ на чудовищную глубину. Онн прободаютъ всю толщу песчанаго слоя, лежащаго- на глинистой, пепроницаемой для воды почвѣ. Только тамъ, на этой глинѣ, подъ защитой мощнаго пес- чанаго слоя, все лѣто сохрапяется влага, накопляющаяся весною во время таянія снѣга. Весьма понятно, почему въ Кизылъ-Кумахъ нѣтъ мелкой травы: она просто ие въ силахъ отрастнть себѣ такихъ гигант- скихъ корней, каісіе необходимы для жизни въ песчаной пустынѣ. Но даже и крупныя растенія получаютъ самое незначительное коли- чество воды. Нужпо во что бы то-ни стало сохранить ее. Нужно умень- шить испареніе. Для растенія это вопросъ жизни и смерти. Вотъ почему здѣшнія растенія выработали цѣлый рядъ удивительныхъ ириспособленій для сохраненія влаги. Отсюда ихъ своеобразный видъ. Чтобы защититься отъ испарепія, большинство кизылъ-кумскихъ ра- стеній уменьшили поверхность листьевъ. Растенія съ широкими тонкими листьями должны были неизбѣжпо погибнуть. У оставшихся листья за- мѣнены крошечными чешуйісами, плотно прижатыми къ вѣткамъ. Самой густой и яркой листвой отличается гребенщикъ или тамарискъ, растущій на болѣе сырыхъ участкахъ песковъ. Это кустъ съ тонкими, гибкими вѣтвями. Но и здѣсь листочки настолько сухи и мелки, настолько сбли- жепы между собоіі, что напоминаютъ чешуйку кипариса. Кстати сказать, тамарискъ бываетъ довольно красивъ весною: его покрываютъ тогда массы розовыхъ цвѣтовъ, которые замѣчательно гармонируютъ съ мато- вою зеленыо листочковъ и съ красноватымъ оттѣнкомъ гибішхъ вѣтвей. Сравнительно немногія растенія Кизылъ-Кумовъ позволяютъ себѣ нѣкоторую роскошь: мы виднмъ на нихъ хоть некрупные, но все же ііастоящіе листочкн. Зато эти листочкп покрыты густымъ бѣлымъ пуш- комъ, состоящішъ изъ волосковъ самой разнообразной формы. Сочетаясь въ сплошной покровъ, волоски прекраспо прикрывають поверхность листа отъ жгучпхъ лучей солнца. Оттого нигдѣ ие видно яркой зелени: пре- обладаетъ сѣроватый или сѣровато-зеленый тонъ. Иные листья таісъ обильно покрыты волосками, что кажутся серебристыми. Особенно орн- гиналенъ кустъ куянъ-сюіока съ серебристыми листьями и черно-фіоле- товыми цвѣтами. Иногда пушокъ замѣнепъ восковымъ налетомъ. Иногда поверхность листа защпщена отъ испареиія солепою коркой. Этнмъ удивите.іьнымъ приспособленіемъ обладаютъ солянки— крошечные кустикп, прозябающіе на солопцахъ пустыни. Корпи і іх ъ втягиваютъ изъ иочвы значительное колпчество соляного раствора. Вода испаряется; соль бѣлымъ налетомъ нокрываетъ поверхность мелкихъ жнрныхъ ли- сточковт.. Этотъ налетъ является прекрасною защитой отъ палящихъ лучей. В ъ то же время онъ оказываетъ растенію другую услуту. Из- вѣстно, что соль очень хорошо втягнваетъ нзъ окружающаго воздуха влагу. В ъ теченіе дня воздухъ въ Кнзылъ-Кумахъ йастолько сухъ, что изъ пего нельзя вытянуть ни капли влаги. Зато ночью лнстыі солянк-и, благодаря соляному раствору, покрываются росоіі, въ то врѳмя какъ остальныя растенія остаіотся совершеино сухимп. Нѣкоторые кустарниви жаркихъ пустынь защищаются оть солыца, выдѣляя изъ особыхъ железовъ душистыя эонрныл масла. Такн»гь обра- зомъ вовругъ растенія создается особая ароматическая атмосфпра, до- ста.точно предохраняющая листья отъ высыхапія. Есть еще одпо средство, дающее растеиіямъ возможиость сущестію- вать въ такихъ жаркихъ н безводныхъ пустыияхъ, вакъ Кизылъ-К.умы; растеніе старается покончить всѣ счеты съ жизныо въ возможно корот- вій сровъ, иока еще не нсчезла весеиняя влага, иока зной но слишкомъ жестокъ. Проѣзжая ио пустыиѣ ранней весной, путешеотвеішшсь но узнаетъ знавомыхъ мѣстъ, если онъ раньше видѣлъ ихъ только лѣ- томъ. Степь положительно преображается: появляются растенія съ ши- рокими свѣтло-зелеиыми листьями, папримѣръ, ревеиь; расцвѣтаютъ нѣжныя лиліи, краспый макъ,— словомъ, откуда что берется. Иедолго однаво носитъ пустыня этотъ весенній нарядъ: не. пройдетъ двухъ- 'гРехъ недѣль, вакъ отцвѣтутъ эти яркіе цвѣты, созрѣюгь сѣмена, увя- иутъ листья, и степь опять получитъ обычный безжизнеиный сѣроватыіі волоритъ. Иногда уже въ апрѣлѣ настоящ.гя зелень исчезаетъ, остаются толысо тѣ сѣроватые кусты, которые придаютъ растительности иустыиь столь оригннальпую физіономію. Особенно странное впечатлѣніе производитъ саксауловый лѣсъ. Въ иемъ І[ѣтъ 1111 прохлады, ни тѣіш, иоэтому онъ нисколько не радуегі. путииіса; напротивъ, даже каісую-то тоску пагоняетъ онъ своимъ мерт- веннымъ видомъ. Не слышно въ немъ пѣнія птицъ, пе стрекочугь вуз- печики, даже шума листвы вы не услышите здѣсь, потому что и листьеві, настоящихъ въ немъ нѣтъ; вмѣсто нихъ какіе-то зеленовато-еѣрые бу- горки, какъ сыпь пок])ывающіе вѣтки. Какъ заколдованный молчип, саксауловый лѣсъ; только въ сильный вѣтеръ слышатся въ немъ скринъ вѣтвей и шорохъ песку, ударяющаго въ корявые стволы деревъ. Описывая растптелыюсть ада, Дантъ кагь будто изобразилъ саксаулъ: «Зеленыхъ листьевъ здѣсь нѣтъ, а какіе-то темные, сумрачные; н ѣп, широкихъ раскидистыхъ вѣтвей, а какіе-то узловатые, корявые,’ свив- шіеся между собой сучья; нѣтъ плодовъ, а какія-то ядовитыя иглы»... И фауна Кизылъ-Кумовъ оригинальна; въ здѣшней пустынѣ водятся не жпвотпыя, а какъ бѵдто тѣпи ихъ. Прп бѣгломъ взглядѣ на новерх- ность песковъ сначала вы ничего не видите: повидимому, пусто. Но при- смотритесь внимательнѣе; тамъ и здѣсьвы замѣтите неясныя, какъ тѣнь. очертанія ящерицы, словно слѣпленной изъ песку. Что это? Комочекъ песку, принявшій форму животнаго или дѣйствительно ящерииа? ІІодой- дите ближе, п вы увидите, какъ этотъ комочекъ вдругь встрепенется, иесльшіпо помчится отъ васъ п вдругъ псчезнетъ, какъ тѣнь. Въ боль- шинствѣ случаевъ вы даже не замѣтите ящернцы, еслп только она не начпнаетъ двигаться. На вашихъ глазахъ, средп голаго песку, она явнтся какъ привидѣніе. В ъ другомъ мѣстѣ вы можете увидѣть комочекъ, похо- жій на птицу. Ш агните къ пему,— комочекъ вспорхнетъ п превратптся въ жаворопка. Вотъ онъ сѣлъ на голый песокъ и исчезъ, какъ видѣніе. Эти таинственныя появленія и псчезиовенія объясняются тѣмъ, что боль- шинство животныхъ песчаныхъ пустынь окрашены подъ цвѣтъ песка. Какія же однако эти животныя, кромѣ уиомянутыхъ? А вотъ какія: яще- рицы, ящерицы и опять ящерицы. В ъ самомъ дѣлѣ, здѣсь настоящее царство этихъ дліш нохвостахъ проворныхъ гадовъ. В сѣ остальные оби- тателп степи— суслики, зайцы, жаворонкп и еще кое-какія птацы— соста- влшотъ только едва замѣтное прибавленіе къ этому царству. Ящерпцы сотнями снуютъ по голымъ склонамъ песчаныхъ бархановъ; однѣ кро- шечныя, другія въ полъ-аршина длипой; у однѣхъ голова круглая, у другихъ трехугольная; однѣ съ ушами, другія безъ уш ей; но только всѣ песочнаго цвѣта. Ихъ кожа— поддѣлка подъ песокъ, до такой сте- иени совершеиная, что онѣ самине моглибы видѣть другъ друга, если бы предусмотрительная природа не иадѣлила ихъ особымъ приспособле- ніемъ. На пижней сторонѣ хвоста, на самомъ кончикѣ, у нихъ накраше- иы широкія ярко-красныя и черныя поперечпыя полосы, очень рѣзко вы- дающіяся среди желтоватаго колорита песку, когда животное подниметъ хвостъ кверху и начнетъ выдѣлывать имъ замысловатыя штуки. Вотъ по ѳтимъ-то сигнальнымъ значкамъ ящерицы и отыскиваютъ своихъ родныхъ и зиакомыхъ. Мѣстами, гдѣ этпхъ животпыхъ особенно много, наблюдатель видитъ любопытную картину. Тамъ и здѣсь на го- ломъ склонѣ песчапаго бархана, словио флагъ на воеиной картѣ, пестрѣ- ютъ яркіе значки. Они завиваются въ спираль, опять раскручпваются, мѣстами бѣгутіэ по гіеску, кое-гдѣ исчезаютъ и снова появляются, блестя своимъ пурпуромъ на желтомъ фонѣ холма. ІІодойдя очень близко, вы видите, что эти значки не что иное, какъ хвостики ящерицъ, песочно- желтое тѣло которыхъ издали совершенно иевидимо на пескѣ. Прн первомъ переполохѣ шустрыя животныя опускаютъ хвосты-флаги и исчезаютъ безслѣдно. Любопытно тао се видѣть, какъ ловко умѣютъ эти яіцерки спасаться отъ свопхъ заклятыхъ враговъ, степпыхъ хищ- ныхъ птнцъ. Попытайтесь догнать одну пзъ этихъ невидимокъ; сначала она побѣжитъ безъ оглядкн; затѣмъ, когда убѣдится, что опасность у нея на хвостѣ, быстрыми движеніями брюшка вправо и влѣво она раз- двигаетъ песокъ и на вашихъ глазахъ тонетъ въ немъ, забрасывая тѣло лапами. ЬІа ея мѣстѣ остается едва замѣтная песчапая рябь. Эта уловка, нрекрасно спасаюіцая отъ преслѣдованія птицъ, не разсчитана однаііо на человѣка. Вамъ стоитъ только запустіггь два пальца въ то мѣсто, гдІ> остался этотъ слѣдъ, и вы извлечете на Божііі свѣтъ лщерицу. 11а ея хорошенькой круглой мордочкѣ, въ черныхъ бойкихъ глазахъ вы ясно видите удивленіе. Вотъ такъ штука, думаетъ она навѣрно, какъ же это могло случиться! кажется, ужъ вся зарылась! Тамъ, гдѣ пески смѣняются такыромъ, путешественника обязательно встрѣчаютъ агамы крупиыя ящерицы съ сердцевидной толовоіі и колю- чей чешуей. Агама напоминаетъ хамелеона своею способностыо мѣпять цвѣтъ кожи. Горло ея и грудь замѣчателыю играютъ красками. Обык- новенно они окрашены въ желтоватый цвѣтъ. Но при малѣйшемъ вол- неніи ящерицы горло начинаетъ синѣть и, наконецъ, принимаетъ цвѣтъ синьки, который вскорѣ расползается па грудь, брюшко и даже ноги; пногда синева смѣняется краснымъ отгЬнкомъ, который опять перехо- дитъ въ синій пли желтый, и такъ да.чѣе, пока не исчезнетъ причипа волненія ящерицы. Интересно посмотрѣть, какъ агама спасается отъ зноя. Зарываться въ песокъ она не умѣетъ, да и не любитъ, других і. же укромныхъ мѣстъ въ пустынѣ не существуетъ; между тѣмъ глиии- стая поверхность такыровъ раскаляется до такой степени, что вы рис- ісуете обжечься, ежели приложите къ пей руку. Агама же могла бы изжарнться иа глииѣ, если бы оставалась здѣсь въ самое жаркое время дпя. Чтобы избѣжать этого удовольствія, ящерица взбѣгаетъ по возмож- ности выше п.а вѣтви ісустовъ и деревьевъ и сидитъ иа нихъ, широко радинувъ ротъ и раздвинувъ ноги. Здѣсь ее не жжетъ раскаленная почва, къ тому же ея тѣло нѣсколысо освѣжается вѣтромъ, которыіі свободно гуляетъ между безлистиыми вѣтвями деревьевъ нустыпи. Я настойчиво разыскнвалъ вараиа, этого великана среди ящерицъ, достигающаго до двухъ аршинъ въ длину. Къ сожалѣнію, на пути иамь не попадалось это замѣчательное животное; по словамъ киргизовъ, нашихт. ироводииковъ, оно водится нѣсколько южнѣе, около степныхъ гор'і. Буканъ-Тау. ГІе будучи крокодиломъ, варанъ ие уступаетъ однакоэтому нресмыкающемуся въ хищности и является самымъ страшнымъ врагомъ другихъ ящерицъ, змѣй, итенцовъ, мелкихъ звѣрковъ и даже зайцевъ. Изъ другихъ гадовъ мы нерѣдко встрѣчали неуклюжихъ стенныхъ черепахъ и различныхъ змѣй. Среди этихъ послѣднихъ самая замѣча- тельная змѣйка— это степной удавъ, всего около полъ-аршина въ длину. Несмотря на лилипутскіе размѣры, онъ имѣетъ всѣ повадки своихъ ги- гантскихъ родственниковъ. Онъ такъ же неподвижпо караулип. свою добычу, мышей и тушканчиковъ, такъ же давитъ ее изгибами своего тѣла и, проглотивъ звѣрка втрое толще себя, отправляется въ укромное мѣсто заниматься ппщевареніемъ. Проживая постояпно среди бархаиовъ, степной удавъ очень хорошо приспособился къ жизии въ пескахъ. Оіп, умѣеп, съ удивительной быстротой зарываться въ свою родную стнхію и ползать въ ней на значительной глубинѣ. Онъ дѣлаетъ это въ тѣхъ олучаяхъ, когда голодъ заотавляетъ его отправляться на поиоки жу- ковъ, которыхъ загоняетъ въ песокъ полуденныіі зной. Ыесмотря на то, что по формѣ и расположенію темныхъ нятенъ степной удавъ походитъ на своихъ родичей, настоящихъ удавовъ, общій тонъ его окраоки замѣ- чательно гармонируетъ съ цвѣтомъ песка. Въ этомъ отношеніи онъ нн- сколько не уступаетъ песчанымъ ящерицамъ. Насколько степной удавъ толстъ и коротокъ, настолько стрѣла-змѣя длинна н тонка. Это настоящій живой жгутъ, съ замѣчательной быстро- той скользящій по пескамъ въ погонѣ за ящерицами и насѣкомыми. Длннное полосатое тѣло стрѣлы-змѣи и ея манера выбрасывать напо- добіе стрѣлы переднюю половину туловища навстрѣчу добычѣ вполнѣ оправдываютъ ея названіе. Изъ ядовитыхъ змѣй въ Кизылъ-Кумахъ водится толысо «анцистро- донъ», по-кнргизски «буща-джилянъ», принадлежащій къ одному семей- ству съ знаменитой гремучей змѣей. Длиной онъ не болыне нашей га- дюки, но кусается сильнѣе; по крайней мѣрѣ киргизы очень боятся его. Мелкіе звѣрки, укушенные «анцпстродоиомъ», ѵмираютъ почтимгновенно. Мы часто видѣли звѣрковъ пустыни, крошечныхъ песчаныхъ зай- цевъ, тонкоиалыхъ сусликовъ и песчаиокъ, по вечерамъ— еще тушкан- чиковъ. Подобно яіцерицамъ Кизылъ-Кумовъ* всѣ эти звѣрки окра- шеііы подъ цвѣтъ песка, притомъ настолько удачно, что если бы не бѣлый или черный кончнкъ хвоста, они не въ состояиіи были бы оты- скивать другъ друга. Вообще цвѣтъ животиыхъ часто находится въ строгомъ соотвѣтствін съ окраской оботановки. Это явленіе получило въ наукѣ названіе ми- микріи или мимитизма. По-русски это значитъ «подражательная окраска». Чѣмъ полнѣе совпаденіе, тѣмъ лучше обезпечено существованіе жнвот- наго: прн подражателыюй окраскѣ ему легче скрываться отъ враговъ или подісрадыватьоя къ добычѣ. Тонкопалый сусликъ живетъ въ иорахъ съ довольно широкимъ полу- круглымъ входомъ. Величиной онъ съ бѣлку^ Его лапы кончаются д л и іі- ными тонкими пальцами съ длинными прямыми когтями. Такая лапа пре- красно приспоооблена къ бѣганью и рытыо въ песчаной почвѣ. ІІустыня наложила отпечатокъ на самое строеніе этого звѣрка. Есть еще одна особенность, которою тонкопалый сусликъ отличается отъ своихъ родн- чей. В сѣ остальные внды сусликовъ зимою впадаютъ въ спячку, тонко- палый сусликъ остается исключеніемъ. Соотвѣтственно съ этимъ у пего два мѣха: лѣтній и зимпій. Лѣтомъ спина его покрыта жеоткою и корот- кою шерстыо рыжевато-буланаго цвѣта, зимою ее замѣняютъ длинные, тонкіе, шелковпстые волосы превооходнаго палеваго или золотисто- песчанаго цвѣта. У другихъ видовъ сусликовъ свойства мѣха не мѣня- іотся по сезонамъ. Опять бросается въ глаза соотношеніе между пере- мѣнами окрасіси и образомъ жизии. Песчанки во многомъ напоминаютъ крысъ. Ж нвутъ песчашси обще- ствами. Питаютоя сѣменами и другими частями растеній пустыни. Роютъ по ^клонамъ бархановъ норы со множествомъ ходовъ и нѣсколькшш выходами отверстіями. Много этнхъ звѣрковъ попало въ мою охот- ничью сумку. Тушканчики ветрѣчались значительно рѣже. Это— животноё ночяое. Они выползали изъ своихъ норокъ поздно вечеромъ, вогда, сидя у костра, мы заливали свой голодъ несчетиымъ волнчествомъ чашевъ чаю. Лрыгая на своихъ длинныхъ заднпхъ погахъ и помахивая хвостомъ со знаменемъ на вонцѣ, эти миловидиые звѣрки овазывались иногда очень близко отъ нашеи телѣги. Но стоило мнѣ шевельнуться, н они мгно- венно сврывались за ближайшимъ барханомъ. На 4-й деиь мы подошли къ такъ называемой станцій. Это хоро- иіенькш кирпичиый домикъ, воторый вавъ-то странно видѣть средн без- людной песчаной нустыии. На всемъ 500-верстномъ разстояніи тавихъ станцш иоставлено всего три. Повидимому, онѣ выстроены тольво для 'гого, чтобы дать возможность путешественниву обогрѣться зимой или укрыться отъ песчаной бури, если она застигнетъ гдѣ-нибудь побли- зости. Никавого другого значенія онѣ имѣть не могуи,, если не считать гого обстоятельства, что у сторожа станціи можио получить казенный самоваръ. Первую станцію вараулитъ одинъ единственный внргизъ, у вотораго, кромѣ муки, нѣтъ нивавой ировизіи; иѣтъ здѣсь нн верблю- Д , нн гелЬгь, нн даже волест,, а они могли бы очень пригоднться иро ізжающему в ь случаѣ поломкн своихъ. Мы даже не воспользова- лись самоваромъ. Папоивъ здѣсь верблюдовъ и захвативъ запась поды, мы тронулись дальше. Толысо на 5-й день судьба, иаконецъ, сжалилась надъ нашеи, по врайней мѣрѣ падъ моей, голодной участыо, нославъ мнѣ па охотЬ зайца. Правда, это былъ небольшой кроливъ, мѣст- нон породы зайчишка, съ огромными ушами н съ необыіснове.шо поджарымъ и сухимъ тѣломъ. Все же это была дичь. ІІѢскольво разъ намъ попадались врупные лохматые пауки— фаланги. Укушеніе фалаиги чрезвычайно болѣзненно и, вавъ говорятъ, въ нѣвоторыхъ случаяхъ даже смертельно. Эта гадина бѣгаетъ замѣчательно быстро. Не успѣете вы придти въ себя, какъ она уже взобралась до лица. Божо сохрани нридавить ее здѣсь: непремѣнно укуситъ. Лучше дать ей сползти на платье или смахнуть быстрымъ движеніемъ въ сторону. Значительно рѣже попадалнсь намъ сворпіоны, но ііа нихъ мы но обращали особаго вниманія. Во-первыхъ, во внѣшнемъ видѣ ихъ нѣтъ нпчего страшнаго; будучи паувами, они скорѣе походятъ на малень- ваго рачка; а во-вторыхъ, по словамъ туркестанскихъ жителей, и жа- лятъ они не такъ больно и не съ такими непріятными послѣдствіями, какъ фаланги. Впрочемъ, тамъ, гдѣ скорпіоновъ много, киргизы, ночующіе на би- вуакѣ, принимаютъ противъ нихъ простую, но дѣйствительную мѣру. Они окружаютъ бивуакъ волосянымъ арканомъ, чрезъ который эти ядо- витыя гадины не рѣшаются ползти; опасаясь, вѣроятно, жесткихъ тор- ча.щихъ вокругъ аркана волосковъ. Замѣчательно, что бараны поѣдаютъ и скорпіоновъ и фалангъ, какъ траву, чѣмъ пользуются, ісаісъ говорятъ, киргизы во время своихъ перекочевокъ. Прежде чѣмъ разбить юрту, они пускаютъ на это мѣсто свое стадо, которое будто бы истребляегь всѣхъ ядовитыхъ пауковъ ближайшаго клочка степи. Меня постоянно удивляло, какъ наши проводники-киргизы находятъ дорогу среди однообразныхъ холмовъ песка, гдѣ къ тому же ізсякій слѣдъ быстро заметаетея вѣтромъ. Правда, мѣстами дорога обозначена. пнрамидами изъ саксауловыхъ полѣньевъ, но эти значіси разставлепы на разстояніп нѣсколькихъ верстъ другъ отъ друга, видимы же они только съ ближайшаго бархана. Еіце труднѣе отыскивать ихъ въ потемкахъ, а мы большую часть пути прошлп ночыо. Раза два въ темнотѣ, во время вѣтра, проводннки плуталп, и даже довольно долго; но какими-то судь- бами все-таки выходили къ пирамидѣ. До какой степеии легко заблу- дпться въ песчапой пустыиѣ, я испыталъ самъ на себѣ. Въ то время, когда верблюды шли, я слѣзъ было съ телѣги п свернулъ въ стороиу, чтобы застрѣлить суслика. Не сдѣлалъ я и 50 шаговъ, какъ ѵже рѣ- шилъ вернуться, такъ какъ сусликъ спрятался въ пору. Каково же было мое удивленіе, когда оказалось, что телѣга вмѣстѣ съ верблюдами тоже спряталась. Я бѣгомъ пустился въ томъ направленіп, гдѣ они должиы были быть, взлѣзъ на холмъ и увидѣлъ все тѣ же барханы, кое-гдѣ иоросшіе кустами. Телѣга словно провалилась сквозь землю. Опа шла гдѣ-нибудь поблизости, можетъ быть въ нѣсколькихъ ш агахъ отъ меня, по она скрыта была этими застывшими песчаиыми волиами. Верблюды «овершенно неслышио ступаютъ даже по твердому грунту; на бѣду, н колеса телѣгн были только что смазапы, такъ что и по звуку нельзя было опредѣлить, гдѣ находятся мои спутники. Долго метался я отъ бархана къ бархану, хотѣлъ уже было крнчать, какъ вдругъ одинъ изъ пашихъ «кораблей пустыии» догадался заскрипѣть. На 7-й день раио утромъ, когда небо только-только начало блѣд- нѣть на востоііѣ, когда утренняя звѣзда еще горѣла брплліантовымъ блескомъ, мы подошлп къ прѣсной лужѣ, ненсповѣдимыми судьбами уцѣ- лѣвшей среди раскаленныхъ солнцемъ сыпучихъ песковъ. В ъ средне- азіатской пустынѣ прѣсная вода настолько драгоцѣнна, что малѣйшій источнпкъ ея составляетъ замѣтный пунктъ въ географіи страны. Здѣсь перекрещпваются караванные пути; здѣсь же кочуютъ киргизы со своимп кормильцами баранами, и даже дикія птицы, жаворонки, степные рябки и горлинки, ютятся иоблизости этихъ источниковъ жизнц. Несмотря на то, что лужа, гдѣ мы остановились, была не болыне п не глубже тѣхъ лужъ, которыя въ провинціальныхъ городахъ послѣ ливня появляются на всякоіі площади, она имѣла собственное названіе и величалась даже озеромъ Кучка-Куль. Чтобы составить нредставленіе о томъ, какова вода въ этомъ озерѣ, надо въ стаканъ чистой воды насыпать ложку песку. Впрочемъ, эта жидкая грязь много лучше соленой ящеринной настойки здѣшнихт, колодцевъ: во-первыхъ, она совершенно прѣснаго вкуса, а во-вторыхъ, песокъ скоро отстаивается. Въ Кизылъ-Кумскихъ колод- цахъ вода настолько дурна, что, если бы она была хоть чуточку по- хуже, ее не сталъ бы пить ни одинъ кнргизъ. Края ихъ по болыиеіі части не ограждены никакимъ барьеромъ, поэтому ящерицы и черепахн могутъ топиться тамъ сколько имъ угодно; онѣ продѣлываютъ это тѣмъ охотнѣе, что здѣсь имъ слишкомъ тѣсно; очень ужъ много развелось ихъ въ песчаной степи. Отъ такоіі нримѣси вода, конечно, не много выигрываетъ; она становится затхлой, мѣстами прямо съ запахомъ гни- ли, къ тому же она всегда солоновата и жестка на вкусъ. Надо видѣть, какое оживленіе вноситъ небольшая прѣсная лужа въ нрироду пустыни. По берегамъ Кучка-Куля во множествѣ бѣгали стен- ные жаворонки; мѣстами сидѣли и пили воду горлицы, Богъ знаетъ за- чѣмъ поселившіяся въ степи; тутъ же выхаживалъ одинъ воронъ; нѣ- сколько красивыхъ пестрыхъ пчелоѣдовъ иосились иадъ лужеіі, и лшиь только показалось солнце, на озеро полетѣли степные рябки п саджи. Сгая за стаей съ громкимъ гшсаиьемъ легЬли эти истыя дѣти пустыни на лужу; со свистомъ они опускались около воды и начннали жадно пнть. Невзирая на мою отчаянную пальбу, прилетали новыя стан и хотя бы урывкомъ пытались напиться. Бѣдные, какъ имъ хотѣлось пить!.. Но мнѣ еще болыпе хотѣлось ѣсть. Они, по краііней мѣрѣ, пи.ііі нчера, а я уже третііі день, съ тѣхъ поръ, какъ застрѣлилъ заііца, не ѣлъ пичего, кромѣ сухарей, а сухари развѣ пища? Понятио, что я па- лплъ ианраво и налѣво, но— увы!— попадалъ больше въ широкое небо, въ которое, какъ извѣстно, трудно гіромахнуться. Однако я убилъ че- тырехъ рябковъ; къ вечеру, заложивъ верблюдовъ, мы поѣхали далыне. Теперь намъ посчастливилось на птицъ. Пробираясь среди сыпучихъ песковъ, верблюды не разъ вспугивали тѣхъ самыхъ рябковъ и саджъ, которые отсюда летали на лужу Кучка-Куль. Эти птицы представляютъ нѣчто среднее между куропаткой и голубемъ. Острыми крыльями и бы- стрымъ полетомъ онѣ напоминаютъ голубей, пыотъ, какъ голуби, не от- рывая клюва отъ воды. Но по формѣ клюва это— настоящія куриныя. Насъ поражала быстрота ихъ полета, онѣ могутъ пролетѣть 90 и 100 вер. въ часъ; для нихъ, можно сказать, не существуетъ разстоянія; дѣлать Азіат. Россія. , - ежедневно прогудку верстъ за сто, единственно за тѣмъ, чтобы напиться, для нихъ ровно ничего не стоитъ. Эта особенность позволяетъ имъ жить и гнѣздиться въ такихъ мѣстахъ пустыни, которыя отдѣлены отъ- бли- жайшаго источника или лужи цѣлыми сотнями верстъ. Кормятся эти итицы сѣменами астрагаловъ и другихъ степныхъ растеній. Жизнь нхъ проходитъ среди песковъ. Зато ихъ красивое узорчатое опереніе пре- красно гармонируетъ съ цвѣтомъ песка. Когда онѣ сидятъ неподвижно, прижавшись къ почвѣ, ихъ невозможно замѣтить даже на разстояніи нѣсколышхъ шаговъ. Трудно было бы охотиться на этихъ птицъ, будь онѣ немного осторожнѣе. Но, вѣроятно, въ глухихъ мѣстахъ Кизылъ- Кумовъ оиѣ рѣдко видѣли человѣка и не привыкли считать его непри- миримымъ врагомъ. Онѣ не прятались при нашемъ приближеніи и спо- койно неболыними стайками бѣгали вблизи нашей телѣги. В ъ тотъ же переѣздъ мы впервые встрѣтили еще одну достопримѣчательность Ки- зылъ-Кумовъ— саксауловую сойку. Пепельно-сѣрая, съ чернымъ хво- стомъ, отливающимъ зеленымъ металлическимъ блескомъ, птица эта по складу тЬла, въ дѣйствительности, походитъ на нашихъ соекъ. Но въ образѣ жизни и повадкахъ ея миого своеобразнаго. Если попытаться пре- слѣдовать ее, она не полетнтъ отъ васъ, какъ это дѣлаютъ другія пти- цы. Вытянувъ голову впередъ, крупной рысыо, непомѣрно болыними шагами оиа побѣжитъ по песку по направленію ближайшаго куста сак- саула, сирячется за него и оттуда начнетъ выглядывать— то по одну, то по другую стороиу куста, желая убѣдиться, здѣсь ли еще ея врагъ. В ъ рѣдкихъ случаяхъ саксаулова.я сойка прибѣгаетъ къ помощи кры- льевъ, и то лишь затѣмъ, чтобы взлетѣть па верхушку куста и погля- дѣть оттуда на предметъ, который кажется ей подозрительнымъ; какъ болыиннство птицъ изъ семейства воронъ, эта сойка кормится всякой всячиной: сѣменами саксаула и астрагаловъ, личинісами степныхъ жу- ковъ, яіцерицами и дансе падалыо. 8-й и 9-й дни дорога шла все также барханами и только изрѣдіса выходила на такыры, уцѣлѣвшіе отъ поглощенія летучими песками. Съ утра верхушкн холмовъ начпнали куріггься, къ нолудню воздухъ на- полнялся летящимъ пескомъ, а къ вечеру становилось опять тихо. По- этому мы предпочнтали идти по почамъ, останавливаясь днемъ гдѣ-ни- будь посрединѣ такыра, чтобы быть далеко отъ песочныхъ душей. Ноч- ные переѣзды были тѣмъ болѣе удобны, что дневиой жаръ смѣнялся тогда болыной свѣжестью. Намъ приходилось даже надѣвать драповое пальто. В ъ этомъ отношеніи Кизылъ-Кумъ напоминаетъ Сахару, гдѣ, какъ говорятъ, днемъ можно печь яііца въ раскаленномъ дневнымъ солн- цемъ пескѣ, а ночыо замерзаетъ вода. Вечеромъ девятаго дня мы по- дошлп къ послѣднеи станцін въ иустынѣ. Ч е р е з ъ А л а й . (А. Волконскаго.) 5-го августа утромъ выступилъ въ путь нашъ караванъ. Мы раз- мѣстшшсь въ парныхъ, съ пристяжкою на отлетѣ, извозчичьихъ коляс- кахъ, которымъ могла бы позавидовать далекая столица, и направились ио красивымъ улнцамъ Новаго Маргелана, одного изъ тііхъ юныхъ тур- кестанскихъ городовъ, которые, какъ бы по волшебному слову, выросли среди пустынной степи, растянули на ея пространствѣ сѣть своихъ пря- мыхъ, каісъ стрѣла, улицъ-аллей и потонули въ зелени свонхъ быстро растущихъ садовъ. Коляски несльпнно катились по гладкому шоссе, и скоро высокіе тополя по сторонамъ улицы, почти скрывавшіе своими вѣтвями отъ глазъ проѣзжагО ряды пизенысихъ одноэталсныхъ домовъ, смѣнились молодыми посадками, дававшнми просвѣть иа вновь строящія- ся въ концѣ города зданія. Миновавъ крѣпость— такъ зовется въ Марге- ланѣ кирпичная бѣлая стѣна,охватывающая неправильнымъ четырехуголь- никомъ нѣсколько казарменныхъ строеній,—мы переправились черезъ Мар- гелаиъ-саіі, воды котораго даютъ жизнь городу, и выѣхали на просторъ. ІІевесело смотрѣла эта южная окранна «росісошной» Ферганы: не- болыпія илощади полей спѣющей джугары (родъ куісурузы), окаймлеп- ныя ісое-гдѣ рядами рѣдко посажепныхъ деревьевъ, чередова.лись то съ пространствами желтой, почти голой земли, то съ полосоіі яркой зелени рнсовыхъ посѣвовъ, слегка оживляющнхъ однообразный пейзажъ. Я ѣхалъ теперь по этой долинѣ и съ уважепіемъ глядѣлъ на арыісн (канавы), несущіе воду въ сплошь залитое ноле, и па работаюіцаго близъ дороги сарта, который, подставивъ солнечнымъ лучамъ оголенную спину, загорѣвшую до цвѣта античной бронзы, высоко подннмалъ надъ головою кетмень и съ размаху опускалъ его на землю, сильньімъ уда- ромъ разрыхляя твердую почву. Коляска остановилась; навстрѣчу двигалось густое облаісо пыли: изъ кишлака, къ которому мы подъѣхали, гнали стадо курдючныхъ бара- новъ. Раскачивая свои жирныя спины, они обходили по сторонамъ эіш- пазка, протискиваясь между нимъ н высокими глиняными заборами, ко- торые огораживали дорогу. Стадо прошло, мы въѣхали въ кишлакъ; его улицы узки и кривы; сложенныя изъ глипы сакли, лишенныя со сто- роны улицъ оконъ, такъ низки, что до плоскихъ крышъ человѣкъ вы- сокаго роста могъ бы достать рукой. Передъ одннмъ изъ такихъ при- митивныхъ строеній, немного получше другихъ, тянулся навѣсъ изъ цыповокъ, поддерживаемый рядомъ жиденькихъ столбовъ: это былъ «чайхане»— чайный домъ, любимое мѣсто для сборищъ праздныхъ или отдыхающихъ жителей; они и теперь сидѣли здѣсь на широкихъ гли- пяныхъ площадкахъ, покрытыхъ войлокомъ, и, поджавъ ноги, попива.ш «кокъ-чай» изъ зеленыхъ чашечекъ безъ ручекъ. Они были одѣты въ пестрые, яркихъ двѣтовъ, хотя и поношенные халаты, сшитые илп изъ матерій мѣстнаго пропзводства, съ красными, бѣлыми и зелеными поло- сами, или изъ московскихъ ситцевъ разноооразныхъ рисунковъ, прино- ровленныхъ къ здѣшнему вкусу; одни жнвонисно обмотали себѣ голову чалмой; болынинство сндятъ въ вышнтыхъ шелкомъ шапочкахъ, покры- вающихъ макушки бритыхъ головъ. Выраженіе ихъ узбекскихъ лицъ, между которыми иногда попадается рѣзко очерченный арійскій про- (|шль таджика, полно унынія и скучно. ІІѢкоторые при видѣ начальства нехотя встаютъ и, сложа руки на животѣ, сгибаютъ спнну, пе наклоняя однако головы, а продолжая глядѣть вамъ въ глаза: есть что-то от- талкпвающее въ этомъ уродливомъ поклонѣ, въ которомъ такъ и скво- зйтъ восточное низкопоклонство. Толпа босоногнхъ ребятишекъ бѣжитъ за коляской; у этихъ еще незамѣтно ни обычнаго спокойствія, ни апатичности ихъ отцовъ; это все бойкій народъ, съ оживленными лицами, съ быстрыми темно-карими глазами. Они гонятся за экипажемъ, весело кричатъ какія-то, вѣроятно, иелестныя на нашъ счетъ замѣчанія и, запыхавшись, остапавливаются с.редп пыльной дороги; на смѣну имъ изъ каждой сакли, пзъ каждаго нереулка выбѣгаютъ другіе; нные же стоятъ неподвижно на порогѣ по- кривпвшихся дверокъ и присталыіымъ взглядомъ слѣдятъ за проѣзжаю- щими, сдвинувъ вдумчивую ие по годамъ складку на высокомъ лбу. Еще нѣсколько поворотовъ между дуваловъ, нѣсколько дворовъ, осѣ- пепныхъ ширововѣтвистыми карагачамп, и мы опять среди полей. В ъ благодатной долинѣ Ферганы солнце жжетъ и томитъ человѣіса, убиваетъ его волю, сковываетъ умъ; здѣсь лѣтній дождь никогда не омываетъ потускнѣвшей отъ пыли листвы, и, глядя па здѣшнія деревья, чувствуешь, что имъ чего-то недостаетъ до полноты жизни, какъ тѣмъ далекимъ ихъ собратьямъ, что вырослн среди каменныхъ стѣиъ европеіі- скихъ столнцъ. Здѣсь дерево растетъ только потому, что по его кор- нямъ 'бѣжнтъ вода въ искусственно прорытой канавѣ; но подъ его тѣнью, въ двухъ ш агахъ отъ этой канавы, иѣтъ ни одноіі травкн, п желтая земля гола, какъ въ пустынѣ. Оцѣпить богатство этого края можно, подведя итогъ пудамъ хлопка, вывозимымъ каждую осень без- нрерывно идущими другъ за другомъ караваиами; но для глазъ путеше- ственника тутъ нѣтъ ничего отраднаго, нѣтъ ничего, кромѣ лёссовыхъ, щебневыхъ или несчаныхъ пустынь, отъ времени до времени прерывае- мыхъ на 10 и 20 верстъ оазисами, созданными трудолюбіемъ человѣка... Солице безжалостно жгло и теперь; изъ-иодъ копытъ лошадей поды- мались облака пыли, мельчайшей, ѣдкой, иастоящей туркестанской пыли, которая стояла въ воздухѣ, мѣшала дыханію п застилала природу сѣ- рой пеленоіі... Все это мало располагало къ разговорчпвости. Впереди Средне-азіатскій туземный городъ. на горнзонтѣ смутно рисовались очертанія горъ: это былъ Алайскій хребетъ, юж.ная грань Ферганской долины. Послѣ трехчасового пути, снустившнсь въ небольшой оврагъ, но дну котораго текла рѣка, мы очутились на улицѣ расположеннаго по его склону кишлака Учу-Курганъ, лежащаго въ 32 верстахъ отъ новоіі столицы Ферганы. На улицѣ нроисходила невообразимая суета. Обозъ прибылъ: арбы, выочныя и верховыя лошади, извозчичьи коляски— всп это столпилось у спуска къ мосту черезъ бѣжавшую по оврагу рѣку, мѣшая другъ другу двинуться впередъ; джнгиты и арбакеши, толкаясь и бранясь между собою, суетились среди нихъ; кругомъ стояли жители кншлака, пришедшіе поглядѣть на рѣдкое зрѣлище, которое предста- влялъ для нихъ проѣздъ столькихъ русскихъ тюря (госиодъ). Какой-то сартъ, дотолѣ спокойно глядѣвшій вмѣстѣ съ другими, неожнданно вмѣ- шался въ сноры погонщиковъ: онъ иочему-то нашелъ, что одинъ изъ арбакешей, тянувшій подъ уздцы свою лошаденку, заставлялъ ее повер- нуть арбу не въ ту стороиу, куда слѣдовало, и съ гнѣвнымъ лицомъ, съ сверкающими глазами онъ налетѣлъ иа него, бранясь н крича, какъ будто это было важное, близкое ему дѣло. Оста.иьные жители не могли устоять передъ соблазномъ принять участіе въ спорахъ и увеличнть безпорядокъ; поднялся гвалтъ, тотъ невѣроятный гвалтъ, на которыіі снособны толысо азіаты съ ихъ крикливыми голосами, сл. ихь иеудер- жимой потребностыо отіэ времени до времени, безъ всякой видимоіі при- чины, вознаградить себя щумомъ н гамомъ за свое обычное восточное спокойствіе. Надъ обрывомъ рѣки живописно стоялъ аксакалъ съ бѣлоіі чалмой на головѣ, одѣтый въ бѣлый, подхвачеиный зелеиымь поясомі. сь серебряными бляхами халатъ; опъ, видимо, желалъ угодить началь- сгву и расиорязвался, усиленно размахнвая руками н тщстно стараясь переКричать остальныхъ. Мало-ио-малу безцѣльный шумъ унялся; тогда дѣло пошло уснѣшнѣе, и арбы двинулись дальШе. Завернувп. въ одинъ изъ пѳреулковъ и выѣхавъ нзъ кишлака, мы очутились въ красивой долинѣ, окаймлѳнной довольно высокими горами. Алайскій хребеггь въ Маргеланскомъ уѣздѣ рѣзко подымается надъ илоскостыо равнины, почти не отдѣляясь от> нея предгорьями, кото- рыя въ другихъ мѣстностяхъ Ферганы придаютъ его сѣверному склону столь разнообразныя очертанія. Это обстоятельство уменыпаетъ въ уѣздѣ площадь пригодной для культуры земли, такъ какъ на подоб- ныя предгорья въ другихъ уѣздахъ выпадаетъ рѣдкій вообіце въ Фер- ганѣ дождь, рождаемый прпкосновеніемъ горячихъ сѣверныхъ вѣтровъ къ холоднымъ вершннамъ хребта. На такихъ именно предгорьяхъ, на высотѣ 4— 41/,, тысячъ футовъ, обыкновенно располагаются ирекрасныя «богарныя» поля, т.-е. поля, орошаемыя атмосферными осадками. Ли- шенное ихъ населеніе Маргеланскаго уѣзда вынуждено довольствовать- ся исключительно посѣвами на земляхъ, орошаемыхъ искусственно, пре- дѣлы которыхъ строго ограничены ісоличествомъ воды, приносимой въ долину горными рѣчками. Мы ніли по Нефайрамскому ущелыо, которое считается самымъ кра- сивымъ нзъ ущелій, прорѣзывающихъ Алайскій хребетъ. Здѣсь, близъ Учъ-Кургана, оно представляетъ долину версты въ 2 ширины, окаймлен- ную по сторонамъ цѣпью горъ, подымающихся виереди все выше и выше. Рѣка Нефайрамъ, вытекающая на водораздѣлѣ Алайскаго хребта въ 70 верстахъ отъ его подножія, близъ перевала Тенгизъ-Бай, къ ко- торому мы направлялись, извивается по долинѣ, скрытая отъ взора кру- тыми берегами промытой ею въ теченіе вѣковъ рытвины. Кое-гдѣ въ долйнѣ, у подножія горъ, подъ тѣныо рощицъ пирамидальныхъ топо- лей виднѣются группы низкихъ саклей киргизскихъ зимовокъ, кое-гдѣ одинокій карагачъ поднимаетъ свою густую шаровидную шапку на крѣп- комъ и ррлмомъ стволѣ; его темная зелень рѣзко выдѣляется то на сѣ- ромъ фонѣ голыхъ скалъ, то на фонѣ ярко-красной глины, мѣстами вы- ступающей на склонахъ богатаго различными горными породами Алая. Довольные, что избавились надолго отъ степной пыли, мы ѣхали весе- лой рысыо, прислушиваясь къ мѣрному щелканыо копытъ о каменистую дорогу, п были рады, что наконецъ началось «настоящее» путешествіе. Впередп насъ впднѣлся на днѣ долины укутанный зелепыо кишлакъ, расісинувшій свои домики среди хлопковыхъ полей, изрѣзанныхъ линіями глиняныхъ заборовъ; густая тѣнь отъ осѣнявшей кишлакъ скалы ло- жилась на пего, разстилаясь по дну долины, и всползала на подножіе противолежащихъ утесовъ. За нимъ два отрога скалы отдѣлялись отъ боковыхъ стѣнъ долины, иреграждая ее, снускаясь красивымъ изгибомъ къ ея серединѣ, и охватывали своей рамкой картипу горной дали, уто- павшеи въ розовомъ туманѣ неизвѣстпо откуда падавшихъ лучей шед- шаго за гору солнца. Но вотъ долина стала суживаться, горы мѣстами подступили вплот- ную къ рѣкѣ; ио дорогѣ съ трудомъ можно двоимъ ѣхать рядомъ, и мы вытягиваемся по пей слѣдомъ одииъ за другимъ. Она то поднимается но склону скалы на нѣсколько саженей надъ рѣкой, то спускается на дно ущелья; рѣка съ шумомъ бѣжитъ намъ навстрѣчу, взбивад о камнн въ бѣлую пѣну свою прозрачную воду чуднаго зеленаго цвѣта. Мы обгоняемъ арбы; лошади, съ утра некормленныя и съ утра безъ отдыха, съ трудомъ взбираются па подъемъ овраговъ; мальчуганы сар- ты, спдящіе верхомъ, безжалостно цукаютъ и бьютъ лошадей, усиленно напирая босымп ногами на оглобли, чтобы дать арбѣ равновѣсіе при подъемѣ. Съ своей стороны джпгиты торопятъ внизъ. Это постоянное понуканіе уставшихъ лошадей п людей начинаетъ надоѣдать, назойливо раздражаетъ... А склопы горъ все круче; крупные камни, скатившіеся съ нихъ на дорогу, все чаще заграждаютъ нуть арбамъ, и наконецъ обозъ останавливается; широкій ходъ передней арбы уперся однимъ концомъ оси въ стѣну откоса, а другое колесо готово повиснуть надъ обрывомъ. Дальше идти невозможно, хотя до ісордона Нефайрамскаго поста остается всего 4 версты. Надо сннмать вещи съ арбъ и навыочи- вать ихъ. Опять кршси, опять брань на непонятномъ язы кѣ... Темнѣетъ. Горы, теряя очертанія, сливаются въ полумракѣ въ одно- образную, безжизненную громаду; рѣзкимъ, какимъ-то зловѣщимъ чер- нымъ пятномъ выдѣляются рѣдкія деревья на ихъ тускломъ сѣромъ Кара-киргизскія женщины. фонѣ; толысо изломанная причудливымъ узоромъ линія вершинъ выри- совывается еще отчетливо своими зубцами на не совсѣмъ стемнѣвшемъ небѣ, и бѣлая въ сумракѣ лента рѣки оісаіімляетъ ихъ подпожіе. Глазъ не различаетъ разстоянія. Скоро однако глазъ привыкаетъ къ темнотѣ; у человѣка и у лоша- дей появляется какой-то инстинктъ, и точно ощупыо пробираешься въ потемкахъ, угадывая спуски въ овраги или изгибы дороги въ расширяю- щейся долинѣ. Наконецъ я подъѣхалъ къ весело свѣтившемуся своими окнами домику Нефайрамскаго поста... Было чудное, радостное утро. Такъ же, какъ вчера, насъ сопрово- ждалъ неумолкающій шумъ Нефайрама; картины были тѣ же, толысо окалы росли все выше, и скоро мы.увидѣли впервди первыя снѣжныя вершины. Дорога, была въ отличномъ состояніи, карнизы нигдѣ не были менѣе аршина шириной, и мы безпрепятственно подвигались впередъ. Алайскій хребетъ принадлежитъ вмѣстѣ съ идущимъ параллельно ему Заалайскимъ хребтомъ къ системѣ Тянь-Ш аня; онъ отдѣляется отъ глав- нойеячастивъ юго-восточномъ углу.Ферганы, близъ кита-йской гранин,ы, и тянется въ нрямомъ направленіи на западъ напротяжеиіи болѣе 300 верстъ. Средняяего высотанадъ уровнемъморя 11.000 ф .,а надъФерганскойдо- лйной— 9500 ф. Шеоть дорогъ, длиноюоколо 80-ти версгь каждая, прорѣ- заютъ хребетъ съ сѣвера на югъ, подыма-ясь изъ Фергаиской долины вдоль горныхъ рѣісъ на снѣжные перевалы и круто спускаясь въ долину Алал. Трудио передать впечатлѣиіе того разнообразія, которое глазъ иод- мѣчаетъ въ картинахъ Алайскаго хребта. Вотъ поднимается отвѣсная (ікала, она изборождена глубокимн трещинами, рѣка омьшаегь ея под- ножіе. ІІотомъ горы отходятъ отъ рѣки, и вода бѣжитъ между глини- стыхъ 'кирпичнаго цвѣта береговъ, а дальше потокъ то пѣнится по камнямъ нороговъ, то шумитъ, ниспадая водопадом'ь... Карнизъ продолженъ по камеиистой осыпи: когда-то здѣсь обруши- лась часть скалы и, разбившись на милліоны обломковъ, легла отъ верх- няго края горъ до дна рѣки покатой илоскостыо, узкою въ своей дале- кой вершинѣ, что уиерлась въ расщелину сосѣдей-утесовъ, широкою въ томъ мѣстѣ, гдѣ мы ее пересѣкаемъ по карнизу, еще иіире подъ іш ш , тамъ, внизу, на днѣ рѣки... А дальше гдѣ-нибудь высоко-высоко, на самомъ верхиемъ кра-ю скалы выдѣляется на голубомъ иебѣ одино- кое дерево: такъ оно далеко и кажется такимъ маленькимъ... Кругом’ь все нустынно и мрачно; только иногда у крутого поворота рѣіси, гдѣ вода, въ теченіе вѣков'ь подрыва-я глпну берегового обрыва, отошла отъ протнвоположиаго берега, видишь въ укромномъ уголкѣ покииутаго те- ченіемъ рѣчиого дна двѣ-три березы, н въ тѣни ихъ какіе-то желтые цвѣты, привѣтливо нестрѣющіе средн сочной травы. Передъ вечеромъ прошелъ дождь. Уже смеркалось, когда мы стали спускаться въ неболыную долину, затерянную среди горъ; густоіі ве- черній туманъ поднимался съ пропитанной сыростыо почвы, стелясь по землѣ; въ туманѣ мы различили круглые своды юртъ, предназначенныхъ для нашей ночевки. Обыкновенныхъ размѣровъ юрта свободно навыочивается на одного верблюда: большіе четырехугольные кускн войлока (кошма), покрываю- щіе ея деревянный остовъ, кладутся на спину животному; поверхъ ихъ иомѣщается самый остовъ— складная рѣшетка изъ прутьевъ, служащая стѣной этого остроумнаго зданія, при чемъ образуется что-то въ родѣ платформы, на которой нной разъ возсѣдаетъ супруга владѣльца вер- блюда, окруженная ребятшнками и всякимъ скарбомъ; третья часть юрты. ея сводъ, состонтъ изъ выгнуты.ѵъ пруть»жь, шижиіі« южшр ющііѵ рыхъ привязываются къ краямъ рѣшетчатой «тѣикю, » ш|шм'в южідиии*- ются въ центрѣ свода., угшр&ясь въ края обода, елужмцмѵі щ , » »•' время дымовымъ отверстіемъ. Весь атоть сводт» въ рш ібф тім ш ѵ мцд*ч связанный въ о д іін ъ пучокъ прутьепъ, также ю\ч>\пп ж и - т о іііі ,ч сппнѣ верблюда. Еслп вамъ првдется провостп мѣеінмыіо дш й «|#дца кочевнпковъ, вы скоро освоптесь съ і і х ъ жплшцкмь. н , і ф т м ю і у м ъ спдѣіъ на войлокахъ, которые разстилашюа на ;;.-\і,іі;, вм маЛі.дт іи. немъ своеобразную прелесть. Только вотъ іѵі, дождлітук* «опэду ош не совсѣмъ пріятно тѣмъ запахомъ промокшеіі кошмы» копкрый тнлъ и меня, когда, согнувшнсь въ тріі дупі, н нходн.ть въ ш тоіш о** дверь одной нзъ юрть, гдѣ п засталъ монхь оиупшкові, сродц о ж і ш , і «'« ныхъ разговоровъ. Голодъ утоленъ, н нутешествешінкіі одінп. за другнмі, вынимлыгь книжечкп п начннаютъ прн свѣтѣ огарка. запнеывать гобытін уія. Нс« вносится въ ати книжечкіг: н чаоы прпваловъ, н число мостшіь, н циі.гі, небесъ, н то, что среди горныхъ породъ іюиадаютсл с іім іііт ы , н іч>. чіч* у повстрѣчавпіейся намъ старушки-киргизкіі лпцо но было іюкрыто фн тоіі, и высота иоказаній анеронда. На дворѣ ш умъ... Выхожу изъ тепла иа, печоршою снѣжесть и гі.і- рость, дождь льетъ. Выокн пришли... развязали иеренвн, нііегли ягтаны, и черезъ полчаса въ юртѣ настала тішіина... Потомі, и на двор'І) пре- кратился шумъ, смолкли голоса джигнтопъ, н было слыпіно только, какі, лилъ безостановочиый дождь н какъ привязашіыи п . ісолышкам'і. соііііыи лошадн иереступалн копытами въ промокшей муравѣ. Весь слѣдуюіцій день прошелъ въ безоста.новочномъ под'ьемѣ па ин- ревалъ Тенгизъ-Вай. Мы вступнлн въ другой клнмать; юмнература днемъ едва достигала 20° Р ., къ вечеру спустилась до 7°. Здѣсь мы были уже въ иоясѣ арчи; это красивое дерево съ бѣлымъ крученымъ, точио канатъ, стволомъ, съ темной хвойпой зелиіыо, иринадложить К'і. поро- дѣ можжевеловыхъ и растеть на высотЬ і 500— 3000 метроцъ; ігь иаше время арча— единственное дерево, растущее здѣсь ігь доогаточломъ изобиліи, чтобы образовать нѣчто въ родѣ рощь, иравда, очень не гу- стыхъ. Изъ арчи сдѣланы также многочисленные мосты, порпбропіешіые черезъ рѣку Нефайрамъ. Устройство этихъ мостовъ очень незамыслова/го: два выстуиа,, сло- женные изъ камней. нногда съ промежуточиыми слоями древесиыхъ кольевъ, выдвигаются отъ каждаго берега навстрѣчу другъ другу ня- столько близко, чтобы ширина пролета между пими не превьгшала длинм переброшеннагочерезъ негобревна; настилка аршина I 1/* ширииою состо- итъ изъ жердей, присыпанныхъ землей. Получается мость внолнѣ крѣпкій и надежный, несмотря на его воздушный видъ. Во всей постройкѣ нѣтъ ни одного гвоздя, и крупныя бревна связаны номощыо хворостинъ. Очевидно, такой мостъ при значительной длинѣ (до 30— 40 шаговъ) не отличается оеобенною устойчивостыо: когда по немъ ѣдешь шагомъ, онъ качается какъ рессорный экипажь и въ длину и поперекъ; это двойное качаніе при большой высотѣ надъ уровнемъ рѣки настолько непріятно, что даже туземцы считаютъ нужнымъ слѣзать и проводить лошадей въ поводу. Мы все поднимались. На одномъ поворотѣ я оглянулся: позади меня сумрачно-лиловыя скалы сдвинулись глубокимъ амфитеатромъ; свинцо- выя облака нависли надъ ними тяжелой крышей; а впереди, надо мной, ничего не было видно, кромѣ вырисовывавшагося на чистомъ небѣ края горы, по которой я взбйрался. Казалось, еще нѣсколько саженъ, и я на вершинѣ перевала, но доберешься до края, а тамъ неожидаино сѣдловина и снова подъемъ. Наконецъ, къ вечеру мы достнгли унылой, безжизненной поляны у подножія горы, подобной огромному кургану: путь черезъ нее и есть перевалъТенгизъ-Бай; по ту сторону начинается спускъпо южному скло- нуАлайскаго хребта въ долпну Ал&я. Кругомъ стояли сиѣжныя вершины. Сильный холодъ заставилъ насъ рано проснуться на другой день: было 6° тепла, но послѣ недавнихъ 40-градусныхъ жаровъ намъ каза- лось, будто это было осепнее утро; разрѣженный горный воздухъ былъ свѣжъ и живительпой струей вливался въ грудь. Три четверти часа подъема— и мы на вершинѣ перевала, на высотѣ 11.800 футовъ. Дулъ холодный вѣтеръ. «Въ прошломъ году,— разсказы- ваетъ мнѣ спутшікъ, съ которымъ мы остановились, чтобы за-писать по- казанія барометра,— я былъ здѣсь двумя недѣлями раныне, и все еще было занесено сиѣгомъ». Теперь снѣгъ лежалъ неболыпими пятиами въ складкахъ косогора; едва замѣтный зарождающійся ручеекъ протекалъ вдоль дороги. Спускъ очень крутъ, и скоро мы опять очутились среди скалъ; снова появилась растительность сперва въ видѣ жалкихъ, сте- лющихся по землѣ экземпляровъ арчи, ниже— въ видѣ кустовъ рябины и березы. Ручеекъ превращается въ шумный потокъ, дорога врѣзается все глубже въ ущелье, входитъ наконецъ въ Дараутскую тѣснину; двѣ совершенно отвѣсныя гранитныя сісалы сближаются между собой, оста- вляя путнику лишь узкій, въ 12 шаговъ шириною, проходъ, наполовииу занятый теченіемъ рѣки. Подобныя мѣста опасны въ непогоду, когда быстро поднимающіяся воды ручьевъ, ворвавшись въ тѣснину, могуть унести съ собою цѣлые караваны. Еще верстъ 10 по хорошо разработанному карнизу, проложенному то черезъ черныя осыпи грифельныхъ сланцевъ, то въ иолутьмѣ изви- листаго коридора,— и къ полудню мы увпдѣли въ концѣ тѣснины про- свѣтъ: горы разступились, и нашимъ глазамъ представился залитый солнцемъ просторъ Алаиской долины; ио ту сторону ея, на томъ берегу «краоноводной» рѣки, за гладыо зеленыхъ луговь, прорѣзшъ б ѣ .ти гк к - ныя облака, уходили въ небесную высь вершдны Заалая. Слово «алай» значитъ «рай» но-киргизски; этшгь нменечь киргикы называютъ долину, заключенную ыежду двумя почтн парадлелыш>« хребтами, такъ называемымъ Алайсісимъ и Заа.іаеігь. Додіша :>га сй времени Федченко, открывшаго ее, запнтересовала геологовъ вопро^мь. о своемъ происхожденіи: одни полагають, что въ былое врена ее ;«ѵ- иолняло ледниковое море, что позднѣе она служила двомъ оагоріюму озеру; другіе объясняютъ образованіе долшш дѣйствіемъ рѣчны хьво ѵі». размывшихъ ііягісія породы окрестныхъ горъ. Долина тяпется въ шпротномъ иаправленін на иротяженіи 120 версп». равіюмѣрно поднимаясь съ 8000 ф. на занадномъ концѣ до 12.000 ф. у своего верховья; ширина ея остается почтн та же на всенъ протяжеь ніи и не превышаетъ 40 верстъ. Верховья долнны находятся нсі томъ горномъ узлѣ, который, связывая Заалай, Алайскій п Ферганскій хреб- ты, образуетъ водораздѣлъ трехъ бассейновъ: на сѣверъ текутъ при- токп Сыръ-Дарьи въ Ферганскую долнну, па востокъ и на западъ— двѣ одноименныя рѣки, два Кпзылъ-Су; красная вода восточной, прпшшъ нмя Кашгаръ-Дарьи, впадает-ь въ Таримъ, западный Кизылъ-Су вна- даетъ въ Аму-Дарыо. Южная грань Алая— это громадный трехсотверотный Заалайокііі хребеть, подннмающійся въ среднемъ на 5 версті.; пачиная съ 13 т. ф., онъ покрып. вѣчнымъ снѣгомъ, а въ средней его части подішмается ші высоту б1/^ веротъ пикъ, носящій имя Пши Кауфмаиа. Восточнѣо иод- ннмается почти на такую же высоту гигантскій Гуруичиды. На ваиадѣ отрогн Алая выдвигаются къ югу навстрѣчу Заалайскому хребту, оста- вляя лишь узкую тѣснину для водъ Кизыла, который здѣсь мѣняетъ свое названіе па Сурхъ-Объ; этотъ поперечный кряжъ замыкаеп. Ал.гіі- скую долпну. Таково географпческое положеніе Алая. Бѣднымъ, ве избаловашіым'ь щедротами природы киргизамъ эта долина, съ ея сочной травоіі, съ многоводной рѣкой, прорѣзывающей ее въ длину, и обиліемъ ручьевъ, нпсиадающихъ на склопахъ обоихъ гигантскихъ горпыхъ кряжей, дѣй- ствнтельно до.іжпа казаться раемъ. Это— любимое мѣсто лѣтпихъ коче- вокъ многочисленныхъ кпргизскихъ родовъ, ходящихъ сюда изъ омскаго, андижанскаго и маргеланскаго уѣздовъ Ферганы. Въ іюнѣ, іюлѣ и ав- густѣ собирается здѣсь до 15 тыс. семей, откармливающихъ на просторѣ алайскихъ луговъ свой рогатый скотъ и овецъ; количество скота дости- гаетъ 500.000 головъ; встрѣчаются одногорбые верблюды, ио изрѣдка, по нѣскольку штукъ у самыхъ богатыхъ хозяевъ. Съ половипы августа кочевники начинаютъ возвращаться въ свои зимовки, долина постепенио пустѣетъ, и зимою глубокій снѣгъ покрываеть сплошнымъ саваномъ мертв-ую долину. Только въ низовьяхъ ея жизнь продолжаетоя круглый годъ: въ боковыхъ ущ ельяхъ разброоаны жалкія оакли, въ которыхъ укрываются на зиму отъ непогоды около 150 семействъ. Кромѣ бара- новъ, главнымъ богатствомъ кочевниковъ являются яки— домашнее жи- вотное, весьма цѣнимое киргизами и какъ вьючная сила, и какъ скотъ, доставляющій молоко, шерсть и крѣпкую, толщиною въ палецъ, шку- ру. Изъ длинной шерсти яка и пушиста.го хвоста плетутся мягкія ве- ревки для выоковъ и лучшія подпруги. Зимою яки уходятъ въ горы, верстъ за 20 отъ жилища своихъ хозяевъ, и паоутся тамъ, пробивая крѣпкими копытами снѣгъ и даже ледъ. Земледѣліе въ Алайской долинѣ возможно въ весьма незначитель- номъ размѣрѣ лишь въ низовьѣ ея, въ районѣ, занятомъ ооѣдлыми киргизами, которые сѣютъ ячмень и пшеницу. На „Крышѣ міра“. (М. Воскобойникова.) «Еще одинъ иереходъ, всего какихъ-нибудь 40 верстъ,— и я увижу ІІамиръ!» ІІомню, какъ сильно волповала меня эта простая мысль въ продолженіе всей нашей стоянки ві, Бардаба, мрачиомъ ущельѣ Заалай- скаго хребта. Да это и понятпо. И айиръ!.. Какъ много привлекатель- наго заключается въ этомъ простомъ словѣ для каждаго любознатель- наго человѣка. Огромна-я высота страны надъ уровнемъ моря и недо- ступность, вызвашіая ея сосѣдствомъ съ такими горньщи хребтами, какъ Заалайскій с.ъ сѣвера и Гиндукушъ съ юга, ооздали для нея фантасти- ческое пазваніе «Крыши міра». Оригинальность природы, своеобразіе ея животныхъ формъ, необычайныя для глазъ картины, однимъ словомъ, самый характеръ Памира, какъ страны, какихъ немного на земномъ шарѣ,— вотъ что придаетъ обаятельность Памиру и теперь въ глазахъ всякаго иитересующагося путешествіями человѣка. Эта характерность памирскаго пейзажа была выражена до извѣстной степени въ мрачномъ, безжизненномъ колоритѣ ущелья Бардаба, гдѣ мы расположились на отдыхъ. Но вотъ лошади. осѣдланы; караванъ съ ба- гажомъ уже далеко впереди; наконецъ и мы спускаемся съ пригоріса, за которымъ укрывались наши юрты, въ широкую, усѣяпную галысой до- лнну. Узенькая дорожка довольно долго вьется у лѣваго склона широ- каго ущелья п, круто новернувъ налѣво, сразу вступаетъ въ узкую тѣсшшу; обломки скалъ самой разнообразной формы и величипы зава- ливаютъ дно ея, круто поднішающееся кверху. Рѣчка, несущаяся на- встрѣчу намъ отъ перевала, то шумно бурлитъ между камнями, то болѣе спокойно журчитъ, разливаясь на широкихъ п свободныхъ отъ облом- ковъ мѣстахъ. Мы подвигаемся вое выше и выше, то по правому, то по лѣвому берегу потока, переправляясь черезъ него большею частыо въ бродъ н пзрѣдка по мосткамъ, переброшенньшъ въ особенно узкнхъ іі глубоклхъ мѣстахъ. Холодный вѣтеръ дуетъ съ правой стороны, нзъ другого ущелья: тамъ вдали, какъ бы загораживая выходъ изъ него, виднѣется огромная вся бѣлая отъ снѣга вершина. Скоро неудобная троппнка, по которой съ трудомъ ступаютъ лошади, переходитъ въ хорошую, только что исправленную дорогу. Правильные зигзаги ея краснаго цвѣта— цвѣта горной породы— видны далеко вверху до самаго перевала Кнзылъ-Артъ. Киргизекія могилы на Памирѣ. Медленно подвпгается пашъ караванъ, извиваясь змѣею по зигзагамъ дороги. Да.яеко внизу остались выочные лошади и верблюды: мы давно обогпали ихъ. Но и наши лошади ступаюгь медленно и часто останавли- ваюТся: снльно разрѣженный воздухъ на высотѣ около четырехъ верси. надъ уровнемъ моря такъ затрудняегь дыханіе, что послѣ каждыхъ двухъ-трехъ десятковъ шаговъ у лошадей является одышва. Но вогь послѣдній крутой поворотъ, н мы медленно выѣзжаемъ иа неболыную площадку, раздѣляющую сѣверный и южпый склоны Заалайекаго хребта. Одиноко возвышается на ней киргизскій «мазаръ» (могила), сложеп- ный изъ камней и украшенный рогами горныхъ козловъ и барановъ съ прпвязанными къ нимъ яркнми лоскутками— убогими приношеніями кир- гпзовъ. Вннзу съ одной стороны ущелье, но которому мы поднялиеь, съ другой— начало епусва, а дальше,— отчаети скрытая выступами горъ,— одна изъ типичнѣйшихъ долинъ Памира. Уже съ половины снуска хорошо видны характерныя черты этой оригинальной страны. Унылая, мертвая тишина! Кругомъ невысокія горы съ округленными верхушками; ихъ склоны, сплошь покрытые оеыпями изъ песка и мелкихъ камней, невольно вызываютъ въ воображеніи пут- ника картину длиннаго періода медленнаго, постепеннаго разрушенія. Широкая долина между горами, вея усѣянная галысой сѣроватаго цвѣта, казкется какъ бы образованной какой-либо мощной, раныне протекавшей здѣсь рѣкой, а между тѣмъ съ верхней стороны долины по вѣерообразно расходящейся осыпи сбѣгаетъ внизъ маленькая, мелкая рѣчонка, съ вы- соты представляющаяся въ видѣ тонкой бѣлой извивающейся струйки, и какъ жалка, какъ безсильна ісажется она среди этой грандіозной кар- тины медленнаго разрушенія! А кругомъ— ип одного деревца, ни одного кустика, озкивляющаго видъ, ни одного живого звука, нарушающаго мертвенную тишину; толысо холодный вѣтеръ дуетъ съ невѣроятной силой, какъ бы заявляя о своемъ господствѣ въ этой странѣ, о своемъ участіп въ созидаиіи этой наводящей уныніе картины. Спускаешься ниже— то же впечатлѣніе. Кое-гдѣ разбросанныя среди моря гальки п песка зеленыя розетіси низкорослыхъ альпійсісихъ травъ, да еще рѣзке попадающіяся на глаза птицы, преимуществепно удодьт, мало нарушаютъ общій характеръ мѣстности. Это кажущееся почти полнымъ отсутствіе жнзпи во всѣхъ ея прояв- леніяхъ— первое, что поражаетъ васъ па Памирѣ. Прп первомъ взглядѣ на здѣшнія мѣста, особенно издали, сверху, невольно является мысль объ отсутствіи зкизни на такихъ болыпихъ высотахъ, подобно нѣісогда предполагавшемуся полному отсутствію ея въ глубннахъ океановъ. Но какъ тамъ, таісъ и здѣсь подобное заключеніе оказывается несостоятель- нымъ. Чѣмъ ближе узнаешь Памиръ, тѣмъ болыне убѣждаешься, что и на такой высотѣ жизпь довольно сильна, хотя жизнь эта своеобразная, какъ и всегда, вполнѣ приспособленпая къ мѣстнымъ условіяміі. Мелкая зелепая травка ютится ио берегамъ рѣдкихъ рѣчекъ и ручейковъ, осо- бенно по уіцельямъ, гдѣ тающіе снѣга даютъ необходимую для нея влагу; тамъ же вверху, питаясь этой травой, живутъ наиболѣе крупные обнтатели Памира: горные бараны— аркары х) и горные козлы— кіикп; пепельно-желтый цвѣтъ ихъ шкуры ісаісъ нельзя болѣе подходптъ къ цвѣту скалъ и осыпей, такъ что, несмотря на крупные размѣры этихъ зкивотныхъ, ихъ очень трудно увидѣть издали. По рѣчной галькѣ, ощипывая молодые побѣги жалкихъ кустнковъ травы, бѣгаютъ стап пестрыхъ, необыкновенно красивыхъ саднсей (Зуг- ') Взрослыіі аркаръ ростомъ приблизительно равенъ годовалому жеребенку; кіикъ—немного мепыпе. гЬарІез ііЬеіапиз); и этимъ птицамъ опереніе много помогаетъ укры- ватьоя отъ враговъ, къ чиолу которыхъ нельзя не отнести въ послѣднее в р е м и лйбознательныхъ путешественниковъ. Ѣдешь по берегу рѣки, и вдругъ изъ-подъ самыхъ ногъ лошади срывается стая курочекъ и опускается въ нѣвоторомъ разстояніи на гальку; подъѣзжаешь близке и на совершенно ровномъ мѣстѣ не видишь ни одной птицы до тѣхъ поръ, пока ісакая-нибудь изъ нихъ не вздумаетъ перелетѣтъ отъ одного кустика травы къ другому: пока птица сидитъ, нужны очень хорошііі глазъ и болыиая онытность, чтобы отличить ея пестрое опереніе отъ мелкихъ разноцвѣтныхъ ісамешковъ гальки. Н а П а м и р ѣ . Труднѣе всего, конечно, увидѣть мелкихъ грызуновъ, какъ иолевкн и т. п., въ изобиліи населяющнхъ Памнръ: норы ихъ въ огромномъ ко- личествѣ попадаются иа казкдомъ шагу, а самаго звѣрка увидишь развѣ случайно, если онъ ночью забѣзкитъ въ юрту. Изрѣдка за кам- немъ замѣтишь торчащаго столбикомъ зкелтаго сурка, да и тотъ сей- часъ зке спрячется въ норку. Даже иасѣкомыхъ, благодаря скудной растительпости, вндно какъ-то мало. Довольно много пауковъ, но и они очень хорошо прячутся между камнями. И вотъ хотя мало-по-малу убѣждаешься, что и на Памирѣ есть жизнь, первое безотрадное впечатлѣніе долго сохраняетъ еще свою силу: признаковъ жизни не видишь сразу, не присмотрѣвшись внимательпо. Верстахъ въ еемп отъ перевала Кизылъ-Аргь, иа берегу рѣчки Мар- канъ-Су, ожидали насъ двѣ юрты, выставленныя ламирсжими киргизамя. Выставляются юрты ло особому распоряженію начальства; это— своего рода повинность и довольно тяжелая, несмотря на то, что путеше- ствующіе обыкновенно платятъ киргпзамъ: юрты на М арканъ-Су, напри- мѣръ, выставляются ісиргизами, жпвущими верстъ за 200 отъ этого мѣста, Когда мы вошли въ одну изъ нихъ, насъ прежде всего удивило, что она была привязана къ землѣ двумя широкими тесьмами, протяну- тыми отъ крыши къ полу. Обыкновешю этого не дѣлается, такъ какъ юрта и безъ такого укрѣпленія, благодаря своей тяжести, твердо стоитъ на землѣ, да и вообще тому, кто видѣлъ юрту и имѣлъ съ нею дѣло, и въ голову не придетъ, чтобы юрта могла когда-нибудь подняться па воздухъ. А между тѣмъ въ долинѣ М арванъ-Су это случается н слу- чалось бы еще чаще, если бы не принималась указанная предосторож- ііо с т ь . Вѣтеръ, обычный вообще на Памирѣ, здѣсь дуеть ісаждый день чаоовъ съ 11-ти утра и часовъ до семи вечера и прптомъ съ такою силой, что свободно срываетъ юрты съ мѣста. Такой вѣтеръ дулъ ісакъ разъ н въ то время, когда мы спустились съ перевала въ долину. Если къ этому прибавить еще очень шізкую температуру— около 0°, сѣрое небо, а потомъ еще крупу, покрывшую передъ вечеромъ всѣ окрест- ііости бѣлой пеленой, то станетъ вполнѣ понятнымъ, насколько и кли- матичесвія условія, встрѣтившія насъ на Памирѣ въ іюлѣ мѣсяцѣ, уси- ливали общую непрінтность обстановки. Къ вечеру холодъ цастолько усилился, что намъ попеволѣ пршілось ирибѣгнуть къ мѣстному топливу, чтобы нагрѣть юрту; такимъ топли- вомъ здѣсь служатъ доволыю длинныя н шнрокія, какъ бы сплющенныя съ боковъ корневища мѣстнаго растенія «терескенъ»; низепькіе, пло- скіе какъ тарелки, приплюснутые къ землѣ, круглой формы, кустики его, растущіе по всему Памиру, вытаскиваются нзъ земли вмѣстѣ съ кор- іія м и и складываются около юртъ йъ болынія кучи для просушки. Пзъ этого «терескена» мы устронли посреди юрты костеръ и паслаждались тепломъ, долго вдыхая ѣдкій, хотя и довольно пріятнаго запаха дымъ, наполнявшііі юрту. А ночью холодъ еще усилился, и когда утромъ мы посмотрѣли на мишшальный термометръ, оставленный на воздухѣ, то онъ показывалъ много ниже нуля (около — 10° С .). Рѣка была покрыта льдомъ, не успѣвшимъ оттаять и ѵтромъ, несмотря на теплоту лучеіі южнаго солнца. Скоро однаісо же воздухъ иачалъ нагрѣваться, н когда мы около восьмн часовъ утра тронулись въ нуть, было уже жарко, а нѣсколь- кими часами нозже лучи солнца обжигали кожу на лицѣ. Сильно измѣнплся іі характеръ мѣстности, по которой намъ прихо- дилось тенерь ироѣзжать— остались только тѣ же ішзкія округлыя горы побокамъ піирокой долины. Гальку вездѣ замѣня.гь мелкійпесокъ, гладко покрывавшій всю долину; изъ уіцелій какъ бы вытекали огромные вѣеро- образные потоки такого же песка, сливающіеся съ пескомъ долины. Воды ни капли; травы— тоже. Кругомъ мертвая пустыня, безъ звука, безъ двшкенія, безъ жизни... Солнце печетъ съ страшной силой, а необык- новенно прозрачный, на этотъ разъ совершенно неподвижный воздухъ даетъ возможность различать издали всѣ детали этой чудной картниы. Но вотъ мы спуска- емся въ небольшую рѣчиую долинку, и вдругъ рѣзкій порывъ ледяного вѣтра изъ со- сѣдняго ущелья за- ставляетъ теплѣе за- крыть одпу сторону тѣ- ла; останавливаемся, чтобы напоить лоша- дей, п видимъ, что рѣка еще покрыта льдомъ. такъ сильна разница въ температу- рѣ на разстояніи одной- двухъ верстъ! Переѣз- жаемъ рѣку, подннма- емся немного въ гору, и снова полная тиши- на, и снова солнце пе- четъ съ страшной си- лой. Некрутой подъ- емъ по широкой доли- нѣ приводитъ насъ къ небольшому перевалу Уй-Булакъ, нользую- щемуся печальной из- вѣстностыо наПамирѣг Пѳревозка тѳрескена. говорятъ, что на немъ особенно часто почему-то обнаруживаются признаки горной болѣзнн. Хотя мы, ироѣзжая здѣсь, ничуть пе оправдали своимъ нримѣромъ репу- тацін этого страшнаго мѣста, тѣмъ не менѣе мы не остановилнсь здѣсь на отдыхъ, разсчитывая скоро встрѣтить болѣе удобную и безонасную стоян- ку. И расчетъ нашъ ока.зался вѣрньшъ. Едва успѣли мы немного отъ- ѣхать отъ перевала, яркая сияяя полоса далеко внизу бросилагь намъ въ глаза. Сиустилнсь немного ннже, п переді. на.ми въ огромной хотлошшѣ, Азіат. Россія. ІС окруженной горами, открылеявееь низкій восточпый берегтГозера Большой Кара-Куль; верстъ на 15— 20 тянулся онъ на югъ, какъ будто до са- мыхъ снѣжныхъ горъ, стоявшихъ вдали бѣлою стѣною. Пепелыю-желтый двѣтъ этого плоекаго берегаі и прилегающей къ. нему части котловины составлялъ эффектный контрастъ съ темно-сишшъ цвѣтомъ воды озера, раскннувшагоея до самыхъ горъ западной ея части. Обиліе воды, яркоеть красокъ такъ пріятно ласкали глазъ, утомленный скучными однообраз- нымп видами, что трудно было оторваться отъ этого рѣдкаго явленія на такой огромной высотѣ (около 4 веретъ надъ уровнемъ моря). Мы сошли съ лошадей и расположились около болыного камня, торчавшаго одиноко ереди мелкихъ обломковъ скалъ. Самая форма этого камня, выдолбленнаго еъ одной стороны въ видѣ пещеры, заинтересовала насъ, ію при дальнѣйшихъ странствоваиіяхъ по Памиру мы такъ часто ветрѣ- чали подобное явлеиіе, что скоро перестали обращать па него вниманіе; пъ нѣкоторыхъ обломкахъ углубленіе проникаетъ такъ далеко, что до- ходитъ до противоположной стороны п образуетъ сквозпую дыру; такія углубленія у сосѣднпхъ камней всѣ направлены въ одну опредѣленную сторопу, и это, очевидно, стоіггъ въ связи съ преобладающимъ иапра- вленіемъ вѣтра, способствующаго ударомъ песчипокъ о камни разру- шенію горныхъ породъ. Не такъ однако прпвлекательна долина Кара-Куля вблизи, какъ она кажется сверху. Климатическія условія неблагопріятны для кочевокъ кпргизовъ въ этой мѣстности: сильные спѣжные бурапы очень часты здѣсь даже и лѣтомъ. ІІо намъ судьба благопріятствовала н избавила пасъ отъ всѣхъ ужасовъ, о которыхъ наеъ предупреждали. Только одинъ вечеръ погода немиого испортилась: облака окутали горы, спу- стившись чуть не въ самую долину; дулъ снльный, очень холодный вѣтеръ п шелъ дождь, а, потомъ п спѣгъ; но уже на другой день снѣгъ весь растаялъ подъ теплыми лучами солнда и сохранился толысо вверху на горахъ, гдѣ еще долго висѣли тучп п виднѣлпеь полосы падающаго снѣга. Вѣтеръ продолжался п диемъ, и озеро при ярісомъ солнечномъ освѣщеніи казалось почти чериымъ, а вздымавшііяся иа немъ большія волны съ бѣлымп гребеднками прндавали ему довольно внушнтельныи видъ. Иустынный характеръ Памира вполнѣ сохрапяется и па сѣверо-во- сточномъ берегу Кара-Куля. Рѣдко разбросанныя на желтомъ фонѣ гли- ннстой почвы пятна низкихъ растеній въ видѣ правпльныхъ зелепыхъ кружковъ мало разнообразятъ мѣстность; но чѣмъ далыне подвигаешься ісъ югу, тѣмъ спльпѣе и сильнѣе оживляется характеръ берега: мио- жество небольшнхъ озерковъ различной формы и величппы разбросаны по всему берегу; почти всѣ они соедпнены ирнтоками другъ съ другомъ, а нѣкоторыя пзъ нихъ соедпняются и съ самымъ Кара-Кулемъ. Гуси, утки, баклаиы плаваіотъ по эпшъ озерамъ и у берега Кара-Куля; стаи разныхъ кулпковъ постоянно перелетаіотъ съ берега на берегъ; чайки медленно плаваютъ въ воздухѣ, оглашая его своимъ ііронзительнымъ крикомъ. Вода этихъ небольшихъ озеръ н лужъ настолько переполнена мелкими ракообразными, что самый цвѣтъ ея зависитъ отъ цвѣта этого почти микроскопичеекаго населенія: попадаются лужи съ краснымъ, чернымъ и другими оттѣнками цвѣта воды. Впрочемъ, жизнь окрестностей Кара-Куля не ограппчивается одними берегами озера; она есть и въ горахъ, окружающихъ котловину. Сто- итъ толысо посмотрѣть на склоны этпхъ горъ, какъ сейчасъ же замѣ- типіь множество узкихъ тропинокъ, перекрещивающихся въ разпыхъ направленіяхъ и уходящихъ далеко вверхъ; это— слѣды аркаровъ, или горныхъ бараповъ. Въ долпнѣ постоянно попадаются валяюшіеся па землѣ то тамъ, то здѣсь ихъ огромные винтообразные закрученпые рога съ остатками черепа, нѣкогда украшавшіе самцовъ-аркаровъ. Разбро- с.анные по гладкой поверхности здѣшпихъ долпнъ, рога эти являются одной изъ характернѣишихъ чертъ памирскаго пейзажа. Собираніе аркарьихъ роговъ и продажа ихъ осѣдлымъ жителямъ Туркестана на различнаго рода подѣлки составляетъ здѣсь нѣкотораго рода промыселъ, правда, мало доходный вслѣдствіе дороговизны пере- возки. ЬІа ІІамирѣ, около русскаго укрѣпленія «Памирскійпостъ», можно кунить пару роговъ копеекъ за 40 — 50. Мясо аркаровъ довольно вкусно, п изі.-за него главныиъ образомъ охотятся на аркаровъ мѣст- ныо жители. ' Охота эта далеко не легка. Аркары держатся, впрочемъ, всегда^на горахъ съ болѣе или менѣе отлогими склонами и, повидимому, избѣ- гаютъ крутыхъ скалъ, мѣшающихъ имъ пользоваться быстротою сво- ихъ погъ въ случаяхъ опасности. Необыкновенно осторожные, о ііи при малѣйшемъ намекѣ па опасность стараются убѣжать; однако, поражен- ные неожиданнымъ выстрѣломъ, часто нѣсколько времени стоятъ непо- движно и только потомъ, опомнившись, убѣгаютъ. Вся трудность охоты заключается въ томъ, чтобы увидѣть аркаровъ прежде, чѣмъ они замѣ- тятъ опасность, п подкрасться обходнымъ путемъ на разстояиіе вы- стрѣла (шаговъ 400— 800). По шпрокой ровиой долппѣ, усѣянной пескомъ, подвигаемся мы въ югу отъ озера Кара-Куля. Далеко впереди виднѣются снѣжныя горы, ѣдешь прямо на нихъ, но онѣ нпсколько не становятся ближе. Но вотъ тропинка заворачиваетъ налѣво, въ узкое ущелье; у входа въ него на холмнвѣ виднѣются загородкп, сложеипыя изъ камней, по кучамъ ро товъ аркаровъ іі кіпковъ съ привязаннымп иа нпхъ лосвутвами мы до- гадываемся, что это опять киргизскія могилы. На землѣ оісоло одноіі нзъ нихъ лежптъ камень съ неболыпимъ углубленіемъ, въ которомъ обыкновенно свопляется вода. Узвое ущелье, начипающееся у могилъ, соединяетъ долину Кара- Куля съ другой долиной, иосящей орпгинальное названіе М усъ-Коль ледяная долина. Лѣвый склоиъ этого уіцелья состоитъ изъ сланцеваіыхь породъ разлпчныхъ цвѣтовъ, отъ краснаго до зеленаго, образующнхь ііри разрушѳніи необыкновенно орнгинальныя фигуры; вся нижняя часть сіслона покрыта гладкими осыпями, надъ которыми тянется какъ бы цѣлый непрерывный рядъ легкихъ готическихъ построекъ, задней своей стороной непосредственно примыкающихъ къ верхней крутой части горы; узкая долина въ нѣкоторыхъ мѣстахъ сплошь усѣяна обломками породъ, имѣющихъ видъ пластинокъ разныхъ цвѣтовъ и величины. Постепенно поднимаясь по ущелью, мы достигаемъ наконецъ небольшого, едва замѣт- наго перевала, служащаго водораздѣломъ, немного спускаемся, и иередъ нами внизу открывается самая долина Мусъ-Колъ, по которой прола- гаетъ себѣ путь малепыеая рѣчка обычнаго памирскаго характера. Въ верхней части долины по берегамъ рѣки зеленѣетъ трава, ниже— травы меныпе, виднѣются только отдѣльныя темно-зеленыя пятна; это—кустики ревеня, изъ листьевъ котораго путеіпественники обыкновенно пригото- вляютъ себѣ салагь; еще ниже— и рѣчка и трава совершенно исчезаютъ, и все пространство долины занято однимъ сплошнымъ пластомъ льда, прикрытаго снѣгомъ. Испытавъ силу солнечныхъ лучей на Памирѣ въ іюлѣ мѣсяцѣ, неохотно вѣришь разсісазамъ о громадпыхъ количествахъ льда, сохраняющагося въ долинѣ Мусъ-Колъ и лѣтомъ. Тѣмъ болѣе поражаешься, когда увидишь самъ это страппое явленіе. Въ двухъ со- сѣднихъ съ Мусъ-Коломъ долинахъ рѣкъ Акъ-Байтала и Кизилъ- Джіика находятся такія же ледяныя поля. Что-то весеннее чувствуется въ этомъ сочетанін палящихъ солнечныхъ лучей, ярко-зелеиой травы и бѣлаго, блестящаго на солнцѣ снѣжиаго поля. Когда мы выѣзжали изъ Мусъ-Кола, было ясно и тепло. Оставнвъ въ стороиѣ ледяное поле, мы скоро выѣхали па обычную широкую долину съ разиоцвѣтными горами по сторонамъ. Далеко впередн виднѣ- лись на горахъ облака; можно было разсмотрѣть даже полосы падающаго снѣга. По мѣрѣ того, какъ мы подвигались впередъ, стаповилось все хо- лоднѣе; силыіый вѣтеръ пронизывалъ насъ, песмотря на запасъ теплаго платья. Перевалъ весь былъ окутаиъ какою-то смѣсыо облаковъ, тумана и падающаго снѣга. Кое-какъ, паконецъ, мы его перешли и пачинаемъ спускаться. Ѣдемъ нѣсколько минутъ, и вдругъ, точно въ театрѣ, кар- тина сразу мѣняется. Вѣтра уяге пѣтъ; выглянувшее изъ-за тучъ солнце ярко освѣщ аеть медленно надающіе хлопья снѣга и красную отвѣсную стѣну песчапика съ зубцамп и оврагами, по которымъ медленно ползугь кверху легкія, почти прозрачпыя струйки облаковъ. Спустившись еще немного сч. перевала, мы должны были остановитьси на ночевку па берегу небольшой горной рѣчки. Къ несчастію, на этотъ разъ юрты не были выставлеиы заранѣе и, главное, не было загото- влено топливо. Сильпо продрогпііе, мы особенно нуждались въ огпѣ, чтобы погрѣться чаемъ. Впрочемъ, скоро киргизы, провожавшіе насъ, прита- щили разобранную юрту, которѵю они взяли у жившаго недалеко почто- ваго джигита *). Топливо тоже ыашлось. Киргизы ту гь же цоблизбсти нарыли терескену, но такъ какъ онъ былъ сырой, то очень большихъ трудовъ стоило развести костеръ, принимая во вниманіе еще, что сверху не переставалъ иадать мокрый снѣгъ. Какъ бы то нп было, въ кондѣ- концовъ костеръ запылалъ; скоро подоспѣлъ нашъ караванъ, и тогда все пошло успѣшнѣе, такъ что скоро мы уже блаженствовали за чаемъ. На другой день рано утромъ солнце свѣтило ярко, и вся долина зеленѣла, совершенно свободная отъ снѣга; только вверху кое-гдѣ уцѣ- лѣлъ легкій снѣжный покровъ; тамъ же лѣпились еще бѣлоснѣжныя золотистыя кучки облаковъ. По мѣрѣ того, какъ мы удалялись отъ Ки- зилъ-Джіика, становилось все жарче и жарче, и наконецъ, когда мы былн въ той самой долинѣ, которую видѣли внизу съ перевала, солнце грѣло уже такъ сильно, что пришлось отвернуть края шляпы, чтобы защитить ими лицо. Но вотъ мы уже въ долинѣ и— увы !— испытываемъ нѣкоторое разоча- рованіе: неболыпой кусочекъ зеркалыіоіі поверхности воды налѣво да нѣсколько побольше направо; ѣдемъ прямо впередъ, и эти жалкіе ку- сочки почти скрываются. Это были видны части двухъ озеръ— Рангъ- Куля (восточнаго) и Ш оръ-Куля (западнаго), расположеиныхъ въ одной долинѣ н соединенныхъ другъ съ другомъ узкимъ проливомъ версты въ три длиною. Далеко направо, на берегу Ш оръ-Куля, сильно выдается отдѣльная скала, называемая у киргизовъ Чиракъ-Ташъ — «свѣтя- щійся камень». Наверху этой скалы есть пещера, и въ ней, говорятъ киргпзы, всегда свѣтится огонь, который можно легко увидѣть, если смотрѣть съ опредѣленпаго мѣста берега Ш оръ-Куля. Мѣсто это обо- значено кучкой камней, и каждый киргизъ, проѣзжающій мимо него, счи- таетъ долгомъ остановиться, посмотрѣть на огонь и совершить молитву. Оставляя далеко въ сторонѣ эту скалу, мы съ нѣкоторыми затрудиеніями нереправляемся черезъ проливъ и долго ѣдемъ по южному берегу Рангъ- Куля, и все время справа огь насъ близко торчитъ стѣпа причудливыхъ скалъ, а слѣва теперь уже далеко видпа гладь озера съ зеленымп, по- крытымн травоіі берегами. В ъ этой мѣстности, богатой пещерами, вид- пѣющимися далеко вверху на скалахъ, естественно главной темой ле- гендъ сдѣлались имепно этп пещеры съ зарытыми въ нихъ кладами. Одна изъ нихъ наверху огромной скалы, называемая Салыкъ-Ташъ, поль- зуется особенною извѣстностыо среди киргизовъ. В ъ этой пещерѣ, го- ІІа Памирѣ существуетъ почтовое сообщепіе. Почта перевозится копными днси- гитамп отъ станціи до станціи (верстъ 50). Станціями называются пункты, на кото- рыхъ въ одноі! или. двухъ юртахъ живутъ два-три запасныхъ длсигита. Почтовое сообщеніе установлено между Фергапской долинои и русскими крѣпостями на Па- мнрѣ, главной изъ которыхъ считается „Памирскій постъ“. ворятъ киргизы, опрятаиъ богатый кладъ; бѣлая полоеа вшізу иощеры— это кошма, которою прикрыты оокровпща. Солнце узісе низісо отояло надъ горпзонтомъ, косыми лучами освѣщая вою долину; совершенно зеркальная поверхность озера рѣзко отражала пологія горы противоположной стороны; кое-гдѣ только гладь ея наруша- лась плывущими отадами гусей, возвращающихся на ночлегъ съ восточ- наго болотистаго берега на низкій островъ, располо- женный на срединѣ озера. Неболыпія стайки утокъ изрѣд- ка пролетали низ- ко, почти надъ са- мою поверхноотью воды. Прямо передъ нами на восточиой сторонѣ долиныбѣ- лѣли снѣжные греб- ни горъ, лежащихъ уже зарусской гра- ницей, а правѣе, на юго - востокѣ, едва виднѣлась двугла- ва.я вершина гиган- та Мустагъ - Ата (отецъ льда). Рас- положившись прямо на землѣ, мы ожн- дали прибытія юртъ, за которымн иоска- калъ одинъ изъ кир- гизовъ въ бли- жайшш населенныи Памврекіе киргизы. пунктъ. Лишь только въ окрестностяхь стало нзвѣстно о нашемъ прибытіи, къ намъ явились представиться три кнргиза, занимающіе наиболѣе почетное положеніе среди мѣстнаго населенія. Это были: волостной, судья и третій, толстый, уже нѣсколько обрюзгшій киргизъ, хотя и ие занимавшій никакой должностн, но уже своею наружностью говорившій о томъ, почему онъ явился въ качествѣ почетнаго лица: это былъ, какъ намъ объясняли киргизы, «оамыіі богагый человѣкъ». Интересиѣе воѣхъ былъ судья, высокій, стройный, съ умными, хитрыми глазками; онъ главнымъ дбразомъ поддержнвалъ съ нами разговоръ, конечно, че- резъ переводчпка. Въ качествѣ подарка киргизы привезли намъ необык- новенно вкуснаго каймака въ вывернутомъ бараньемъ желудкѣ; такой подарокъ былъ необыкповенно кстати, такъ какъ караванъ нашъ отсталъ по дорогѣ и безъ него нельзя было приготовить обѣда, а мы успѣли уже сильно утомиться длиннымъ переходомъ и изрядно проголодались. Осматривая пещеру, въ которой, по словамъ киргизовъ, китайцы бродили три дня, мы убѣдились въ значительной ея величинѣ; развѣт- вленій въ этой пещерѣ такъ много, что при неосторожности можно не только проходить по коридорамъ три дня, но и навсегда остаться тамъ, заблудившись. Существованіе известковыхъ натековъ въ этой и другихъ пещерахъ достаточно объясняетъ происхожденіе бѣлой полосы въ недо- ступной таинственной пещерѣ. Скоро и чудесная свѣтящ аяся пещера (Чиракъ-Ташъ) утеряла всю прелесть таинствеппости, послѣ того какъ мы убѣдились, что всему вииою сквозное отверстіе въ скалѣ, черезъ ко- торое виденъ освѣщенный склоиъ сосѣдпей горы въ видѣ свѣтлаго кружка. Свѣтлая лупная ночь. Ясное прозрачпое небо шпрокимъ ісуполомъ покрываетъ долину и, соединяясь на горизонтѣ съ гребнями горъ, какъ бы отдѣляетъ ее отъ всего остальиого міра. Изрѣдка подуетъ вѣтерокъ и снова стпхнетъ. Гдѣ-то раздается свистъ кулика. Яркій круглый мѣ- сяцъ стоитъ какъ разъ иадъ высокой отвѣсной скалой Салыкъ-Ташъ, оставляя въ тѣни всю ея сторону, обращенпую къ озеру; искосапогля- дываетъ онъ толыю на сосѣднія скалы, и ихъ причудливыя рѣзкія формы, освѣщаемыя его свѣтомъ, постепенпо сглаживаются, удаляясь туда, на западъ, къ озеру Шоръ-Кулю, а тамъ, далеко па его берегу, однноко стоптъ Чиракъ-Ташъ съ своей странпой свѣтящейся пещерой. Далеко, далеко иа юго-востокѣ бѣлѣетъ, точно прозрачпое облако на горахъ, громадный М устагъ-Ата съ своей двуглавой вершппой, покрытой вѣч- ныхъ снѣгомъ, а лѣвѣе тянется такимъ же прозрачнымъ облакомъ длин- ный снѣжный хребегъ. Озеро едва замѣтио; въ его зеркальной поверх- ностп отражаются пологія горы протпвоположнаго берега, и это отра- женіе незамѣтно слпвается съ настоящими горами, блѣдно освѣщаемыми луною. Полпая тишина. Темною стѣной стоятъ безмолвныя каменныя громады, хранящія въ своихъ нѣдрахъ чудесныя тайны киргизскпхъ легендъ. Неподвпжна п молчалива высокая скала Салыкъ-Ташъ съ сво- ей заваленной кладомъ пещерой. Нп звука не доносится со стороны Ш оръ-Куля п его свѣтящейся скалы. Все какъ бы замерло, и только легкій дымокъ, выходящій пзъ юрты нашихъ проводниковъ, заготовляю- щихъ провіангь для пути, нарушаетъ общій тонъ картины. Отъ долины Рангъ-Куля недалеко уже было и до конечнаго южнаго пупкта нашего путешествія, пмепно до русскаго укрѣпленія «Памирскій постъ». На слѣдующій день часа въ 4 мы ужѳ подъѣзжали къ нему. Ьще епльпо пекло солыце, когда мы быстрѣв погнали лошадеіі, увидавъ на горизонтѣ низкія сѣрыя етѣны крѣпости. Онѣ были первымъ бро- сившимся намъ въ глаза признакомъ цивилизаціи на Памирѣ. Т а ш к е н т ъ . (А. Кауфмана.) Попавъ въ Ташкентъ, вы съ изумлеиіемъ видите себя средн сплош- ного чисто итальянскаго сада, въ густой зелепи котораго топу'п, одно- этажные, по большей части аккуратно и не безъ вкуса выстроенные, свѣтло окрашенные каменпые домики. Вечеромъ даже старожилъ не безь труда оріентпруется въ городѣ: при слабомъ, еще поглощаемомъ густою листвою свѣтѣ кероспповыхъ фонарей, едва мерцающихъ среди темпой южной ночи, всѣ улицы похожи одна на другую; это все широкія, пря- мыя, по болыпей части шоссироваиныя (впрочемъ, плохо шоссирован- ныя) аллеи; питаясь водою изъ пробѣгающпхъ тутъ же небольшихъ арычковъ, высятся въ два ряда густо посаженныя деревья. И что за деревья! Гигантскіе піірамидальные тополя, айлаиты съ ихъ громад- пыми перовидными листъями и кистями желтовато-бѣлыхъ или ьрасныхі. сѣменныхъ крылатокъ, абрикосы, шелковица, развѣсистый чииаръ или платанъ, кое-гдѣ туйя, адамово дерево съ остроконечными большими лпстьямп и длпнными узкими стручками и удивптельпые карагачи съ ихъ густой яйцевидной кроной, ие оставляющей никакого просвѣта для палящихъ солнечныхъ лучей. И благодаря постояпной поливкѣ, при го- рячемъ средне-азіатсісомъ солпцѣ и благодатноіі лессовой почвѣ, де- ревья достигаютъ прямо-таки необыкновеннаго роста: тополь въ пять- шесть лѣтъ вырастаетъ уже па полную высоту; деревья 25— 30-лѣт- няго возраста имѣютъ десять, двѣпадцать, шестнадцать вершковъ въ поперечникѣ. При каждомъ домѣ садъ съ тою же чудною раститель- ностыо, нѣсколько прекрасныхъ общественныхъ садовъ,— словомъ, пи- гдѣ въ Россіи вы не найдете въ большомъ городѣ такого изобилія зе- лени и такой массы тѣнистой, слишкомъ тѣнистой прохлады. Но тѣ же самыя неболыпія канавки, расположенныя по обѣ сто- роны каждой улицы и забѣгающія во всѣ дворы, канавки, всюду раз- носяіція жизнь, со своею веселою журчащею, слегка мутною водой,— эти канавки вмѣетѣ съ жизныо всюду разносягь ма.чярію. Малярія— это властительница думъ русскихъ жителей Ташкента, и куда вы ни зайдете, начиная отъ просторныхъ, тонущихъ въ дивномъ саду, генералъ-губер- наторскихъ иалатъ и кончая скромною квартирой мелкаго чиновника или торговца, вездѣ вы непремѣнио услышите разговоры о маляріи и почтп вездѣ увидите болыіыхъ этою болѣзнью. Благодаря массѣ воды ц тѣни, зкара во вреыя дня не такая асгучая, какъ на открытой нв оро- шеннон степи, но зато тязкелая и душная, а вечеромъ, ореди самаго зкаркаго лѣта, чувствуется пронизывакщая оырость. Ташкентъ по преиыуществу городъ военныхъ и чиновниковъ, адми- нпстративный центръ обширной окраины, до сихъ поръ еще состоящей на военномъ полоэкеніи. На каждой улицѣ вывѣски разныхъ штабовъ, управленій и ісанцелярій; на каждомъ ш агу кокарды офицеровъ и чинов- ннковъ и красныя шаровары солдатъ. Магазиновъ и лавокъ въ рус- скомъ городѣ очень мало и всѣ они обслузкиваютъ того зке офи- цера или чиновника. Только въ самые послѣдиіе годы средие-азіатская дорога соединила Ташкентъ съ Россіей, впрочемъ очеиь длиннымъ н к.ружнымъ путемъ; открыта Оренбургско-Ташкентская желѣзная дорога, обѣщающая открьггь край настезкь для нашествія ісапитала, и уже те- иерь ташкентсісій районъ сдѣлался однимъ изъ ваэкнѣйшихъ центровъ туркестансісаго хлопководства. Какъ и на нашемъ Дальнемъ Востокѣ, здѣсь дороги всякіе продукты, но еще дороэке— люди. II тѣмъ не ме- нѣе многіе, несмотря на лихорадкп, несмотря на дороговизну, тоже часто привязываются къ Туркестану. Нечего уже и говорить о такъ называемыхъ «старыхъ туркестанцахъ»— во многомъ симпатичнын типъ, если не вымира.іощій, то во всякомъ случаѣ уже теряющійся среди массы наѣзжаго люда, для которыхъ Туркестанъ вторая родина, даже люди, пріѣхавшіе сравнптельно недавно, сплошь и рядомъ укореняются въ краѣ и не мечтаютъ о возвращеніи «въ Россію». Что ихъ привязы- ваетъ къ краю, они часто сами пе ыогутъ сказать. Но не послѣднюю роль здѣсь играетъ горячее юэкное солнце, длпнное лѣто и яркая прп- рода, послѣ которыхъ каісъ-то странно возвращаться куда-нибудь въ Москву съ ея полугодичиою зимой или въ Петербургъ съ его слякотыо н тумаиами. Какъ я уже сказалъ, руссісій Ташкенгъ нмѣетъ видъ довольно ола- гоустроеннаго европейскаго города, хотя въ немъ почеыу-то нѣтъ не только электрическаго освѣщенія, но даже таісой вещи какъ телефонъ, вездѣ привившійся, даже въ Сибири. Прекрасные тротуары изъ сырцо- ваго кирппча, тщательная или даэке чрезмѣрная, съ точки зрѣнія маля- ріи, поливка улицъ, библіотекп, ыузеи, хорошіе на вндъ магазішы. Но на каждомъ шагу вы видите, что этотъ почтп европейскій городъ за- брошенъ въ самое сердце Средней Россіи. Вотъ иаперерѣзъ Константи- иовскаго сквера, гдѣ иа мѣстѣ бывшей могплы «устроптеля ісрая» Кон- стантпна, Петровпча фонъ-Кауфмана устроенъ орпгинальнып памятникъ, тянется каравапъ верблюдовъ, несущихъ иизк.осортную московскую ма- нуфактуру «пунцъ» куда-нибудь въ глубь кнргизскихъ ісочевьевъ, а на- встрѣчу этому каравану среди густого клуба иыли нѣсколысо киргизовъ въ сѣрыхъ войлочныхъ треухахъ гонятъ отару вымѣненныхъ, вѣроятио, Улица въ русской части Таш кента. на такой же пунцъ барановъ, съ отвиспшми жнрнымн курдюкамп. ІІо всѣмъ улпцамъ, вперемежку еъ цпвилпзованными пролетками (извоз- чики, впрочемъ, почти исключительно сарты или киргизы), медленио двигаются скрипучія арбы, съ ихъ огромнымп, чуть не въ два человѣ- ческихъ роета, широко разставленными колесами, такъ хорошо приспо- собленными для передвиженія безъ дорогъ, черезъ крупныя рытвины н неболыпіе арыки; а на арбахъ то снопы люцерны въ круглыхъ плете- ныхъ кузовахъ, то муооръ съ какой-нибудь постройки, то горой нава- ленныя дыни, то группа женщинъ-сартяноісъ съ наброшенпымп на го- лову, обязательно сѣрыми, халатами и со спущенными на лицо частымп волосяными сѣтками. Около прнсутственныхъ мѣстъ на привязи всегда масеа верховыхъ лошадей, а ио улицамъ то н дѣло снуютъ или стоятъ неболышши группами верховые киргизы или, чуть не волоча иогами по землѣ, проѣзжаетъ сартъ верхомъ на маленькомъ длинноухомч, ишакѣ, который, кромѣ своего хозяина, несетъ еще батманъ пшепицы или хо- рошій выокъ люцернаго сѣна. Въ 'Ташкентѣ вся черпая работа лежитъ на смугломъ, черноборо- домъ, по большеіі части доволыю благообразпомъ сартѣ. Онъ въ чн- етомъ чесунчовомъ халатѣ и въ расшитоіі тюбетейкѣ встрѣчаетъ нас/і, на порогѣ самыхъ важныхъ домовъ русскаго Ташкепта н замѣняегь кухарку даже въ средие-соетоятелыіыхъ руоскихъ семьяхъ, которыя ис нахвалятся его честиостыо п трудолюбіемъ. Онъ явллется въ гостшшцу къ пріѣзжему «тюрэ», ісакъ комиссіоперъ и факторъ, предлагая найтн ковры, лошадей, квартиры; онъ же въ рубахѣ и шнрокнхъ шарова- рахъ ходитъ ио улицамъ съ корзиною фруктовъ, заглядывая во всѣ окна и оглашая воздухъ нричудливо варіированнымн выкриками: «круп- ной виноградъ», «французской пырсикъ», «настоящій душэсъ», н въ тотъ самый моментъ, когда я шішу эти строки, я слышу въ окно: «то- варъ не иадо ли? шелковыіі платокъ? вышитоіі туфли?» Сартъ, стоя но колѣни въ арыкѣ, быстрымн и ровиымн взмахами ведра поливаетъ улицу, подметаетъ колею трамвая, бьетъ іцебень для шоссе. Онъ же, одѣтый въ лохмотья или полуголыіі, строитъ всѣ эти евроиейскаго вида дома, окруживъ постройку вмѣсто забора камышевымн нлетенками («чія- ми»), и, проѣзжая по улицамъ Ташкента, вы вездѣ видите сарта тош ту- катурящаго по-европейски домъ, то размѣшивающаго кетменомъ лёссовую замазку для облицовки сложепной изъ комьевъ того же лёсса изгороди сада, то ловко перебрасываюіцаго лёссовые кирпичи иа крышу, гдѣ другой такой же сартъ перекладьшаетъ дымовую трубу. И русскій обыватель Ташкента привыкъ и приспособился къ «мужику» въ тюбе- тейкѣ и, какъ на Дальнемъ Востокѣ, выработалъ для разговора съ нимъ особый жаргоігь, уснащаемый безконечными «мало-мало» и отли- чающійся отсутствіемъ склоненій и упрощсиными формами спряженія. Открытый вагонъ трамвая биткомъ набитъ публикой. Двѣ-три рус- скихъ физіономіи, остальное— сарты въ тюбетейкахъ, изрѣдка въ чал- махъ, нѣсколько сартянокъ, закрытыхъ частыми волосяными сѣтками, нѣсколько дѣтишекъ съ черными, какъ изюминки, глазами. Хотя ва- гонъ открытый, но въ носъ такъ и бьетъ острый запахъ перепрѣлаго пота, неотступно сопровождающій неуспѣвшаго понатереться около рус- скпхъ сарта. Вотъ и :старый городъ: извилистая, вьшощенная булыжникомъ улица, съ узенькими высокими валиками или тротуарами по бокамъ. По этой улицѣ проходитъ копка, здѣсь же и разные продукты цивилизаціи въ родѣ амбулаторіи, русско-туземной школы, арестнаго дома; вправо и влѣво отъ нея, то въ гору, то подъ уклопъ, отвѣтвляются узкіе боко- вые улицы и переулки, уже не мощепые, или совсѣмъ ужъ узенькіе проходы, ведущіе то къ чьему-нибудь дому, то къ арыку, то къ каузу неболыному общественному пруду. По обѣимъ сторонамъ и этой улицы, и всѣхъ другихъ— безконечный рядъ невысокихъ, желто-сѣрыхъ отъ лёссовой обмазки, по большей части двухъэтажныхъ построекъ. Ниж- ній этажъ— либо конюшни, съ узенькими, во всю длину, окнами или іцелями, либо запертые на замокъ амбары, либо лавки, гдѣ торгуюі ь дынями и жевательнымъ табакомъ, цырюльни, гайтаны, въ которыхъ на виду у всѣ хъ бреются, распиваютъ чай или просто, въ самыхъ непри- нужденныхъ позахъ, предаются сладкому отдохповенію. В ъ одномъ мѣ- стѣ— рядъ мастерскихъ кузнечнаго цеха; кузнецы работаютъ также на виду у всѣ хъ , с іід я на краю ямъ, въ которыхъ поставлены ихъ на- ковалыш. Во второмъ этажѣ иногда жилыя помѣщенія комнаты, тер- расы съ неболышши колонками, но чаще тоже какіе-нибудь амбары или склады; жилище свое сартъ, какъ истый сынъ востока, старается за.прятать подалыне отъ любопытныхъ глазъ. Вперемежку съ жилыми домами и лавками нѣсколько мечетей илп медрессе, всѣ того же жел- то-сѣраго цвѣта, изъ характернаго мѣстнаго плоскаго ісирппча, проло- женнаго толстыми пластами лёссовой замазки, съ плоскпми, тожежелто- сѣрыми, куполамп п почему-то съ очень низкими мпнаретами, которые заканчиваются иолукруглымъ куполомъ; на нѣкоторыхъ полосы чудес- ныхъ эмалировапныхъ изразцовъ, съ темно-синими п блѣдно-зелеными узорами. Зелени на улицѣ совершенно не видно; ио по-надъ невысокими домамн и «дувальнымп» стѣнами видна масса зеленп: какъ п все, что онъ пмѣетъ, сь т ъ востока и свою зелень прячетъ въ глубинѣ своихъ усадебъ, подальше отъ посторопішхъ глазъ. Однако вагонъ добѣжалъ до конечнаго пункта. Нѣсколысо сотъ ша- говъ пѣшкомъ— и мы на базарѣ, въ этомъ сердцѣ азіатсісаго города. Безконечпый лабпрпнть шпрокихъ улицъ и узкихъ переулковъ, по обѣ- ігаъ сторонамъ которыхъ тянутся дощатые балаганы-лавки. В сѣ улицы Улица въ туземной части Ташкента. и переулки перекрыты навѣсомъ изъ нетолотыхъ жердей, поверхъ ко- торыхъ кое-гдѣ набросана солома. Еще недавно надъ воѣми улицами и переулками базара были устроены плоскія земляныя крыши, но послѣ андюканскаго землетрясенія начальство велѣло снять ихъ и замѣнпть нынѣшними легкими навѣсами. Но и подъ этими навѣсами достаточно прохладно, и на постоянно поливаемыхъ изъ бурдюковъ улицахъ стоитъ мѣстамк порядочная грязь. Недалеко отъ входа въ базарный лабиринтъ мой сиутникъ остана- вливается около одной сравнителыю большой лавки, мало отличающейся впрочемъ на видъ отъ другихъ окружающихъ лавокъ: воякая мелісая, низкопробная бакалея, и только стоящіе горою около лавки цыбики чая позволяюгь предположить, что это не простая мелочная лавочка. Пе- редъ лавкой стоитъ невыоокаго роста, худощавый, пожилой сартъ, одѣ- тый немпогимъ лучше и не чище, нежели всѣ вокругъ, оъ умнымъ н серьезнымъ лицомъ. Мой спутникъ подходитъ къ нему и здоровается за руку. — Это,— говоритъ онъ, обращаясь къ сарту и указывая на меня,— мой знаісомый, господинъ такой-то, пріѣхалъ изъ Петербурга. А это Юсупъ— аксакалъ, бывшій базарный староста, хорошій человѣкъ. Не пройдете вы съ пами, Ю оупъ?.. Мы, можегъ быть, ковры покупать бу- демъ, такъ вы намъ поможете, да и такъ на базарѣ я одинъ, пожа- луй, запутаюсь. Юсупъ съ видимымъ удовольствіемъ соглашается быть нашимъ чи- чероне, и мы пускаемся въ дальнѣйшій путь уже втроемъ. Ю супъ, видимо, иользуется на базарѣ болынимъ почтеніемъ: вездѣ, гдѣ мы проходимъ, ему дѣлаютъ кулдукъ— слегка наклоняются, прижимая обѣ руки къ груди; болѣе цивилизованиые, впрочемъ, очень немногіе, дѣ- лаютъ козырекъ или дазке приподнпмаютъ тюбетейку. Кто куритъ свой чилимъ !), съ поклопомъ протягиваетъ его къ Ю супу, который дѣ- лаетъ глубокую затяжку. На базарѣ самая строгая споціализація. Каждый видъ торговли, каждый промыселъ имѣегь свою улицу или свой переулокъ. В огь длин- ный п широкііі мануфактуръ-рядъ, съ сравнптельно болыними лавками, гдѣ торгуюгь частыо сарты, по болыне, кажется, бухарскіе евреи, рѣзко отличающіеся отъ сартовъ красивымп, правильнымп чертами лица, чер- ными шапочками вмѣсто сартовскпхъ расшптыхъ тюбетеекъ п иепробрп- тыми, хотя коротко подстрнженными прядками волосъ на вискахъ, вы- глядывающпмн пзъ-подъ шапкп; это— туземные евреп, пользующіеся въ Туркестанѣ всѣмп правами мѣстпыхъ обывателей, если только они или отцы ихъ прожпвалп въ краѣ во время присоединенія. ') Мѣствое названіе кальява. В ъ мануфактурныхъ лавкахъ— мѣотиыя бумазісныя матеріи, и тутъ же «пунцъ» россійскихъ фабрикантовъ. Среди массы розничныхъ лавоісъ обычнаго восточннаго типа нѣсколько фабричныхъ лавокъ — Карла ИІейблера, Морозовыхъ и другихъ, изъ Лодзи и подмосісовнаго района. Вотъ шелковый рядъ шелковыя и полушелковыя матеріи, платки, ко- сыпкп и т. п. Покупатели почти вездѣ мужчппы, и только въ двухъ или трехъ мѣстахъ на порогѣ лавокъ сидятъ женщины-сартяыки, совер- шенно -закрытыя свопми сѣрыми халатами и волосяпыми фатами, и ве- дутъ какіе-то переговоры съ продавцомъ. Еще и еще торговые ряды: вотъ спеціально сундучный рядъ; вотъ рядъ лавокъ съ кошмами, деревяннымп остовами для киргизскихъ юртъ, грубыми коврами и другими атрибутами кочевого ісиргизсісаго обихода; здѣсь длипный рядъ пеболыпихъ лавочекъ, гдѣ торгуютъ дыпями и арбузами; тамъ лавчонки съ сартовскимъ мыломъ, уголыіый рядъ, ба- калейная улица, гдѣ располагаются вперемежісу, почтн не отличаясь по виду, маленысія торговлишки, съ нѣсколысими десятками рублей обо- ротнаго капитала, и болыпія оптово-розничныя дѣла, съ оборотомъ въ сотни тысячъ. Рядъ другихъ улицъ— ремеслеииики ізазныхъ спеціальностей, кото- Рые тутъ и работаютъ, и продаютъ свои издѣлія. Громкій стукъ мо- лотковъ по металлу привлекаетъ насъ въ мѣдпый рядъ: пѣсісолысо де- сятковъ лавокъ, гдѣ куютъ мѣдныя издѣлія, дѣлаютъ па ннхъ высѣчкп, лудять; на выставкѣ готовыя издѣлія— по болыпей части де- шевые кунганы пли мѣдныя ведра, но по просьбѣ ІОсупа выносятъ и показываютъ намъ и дорогія вещи, съ чудною, мелісою, художествеипою высѣчкой. Вотъ токарный рядъ, гдѣ па глазахъ у всѣхъ точатся и отдѣлываются ручки для бритвъ, дѣтсісія люлыси и всякія другія дере- вянныя издѣлія; первобытнаго устройства стаиокъ приводится въ двн- женіе ремнемъ, которыіі перскипутъ черезъ ось и за которыіі тянетъ то въ одну, то въ другую сторопу полуголый сартъ, помощиикъ то- каря. По сосѣдству изготовляются деревяиные частые гребни, которые выпиливаются ручною пилой па небольшомъ, но остроумыо приспосо- бленномъ станочкѣ. Вотъ продавцы тюбетеекъ. Заказчикъ выбираетъ у нихъ матерію п указываетъ рисунокъ для шитья по одному нзъ гото- вы хъ, разложенныхъ на прилавісѣ штамповъ; торговецъ снимаетъ мѣрку, тутъ же, на глазахъ у заказчпка, выкраиваетъ тюбетейку, отпечаты- ваетъ на ней штампомъ рпсунокъ и передаетъ другому работпику, ко- торый дѣлаетъ вышивку и сшиваетъ тюбетейку. Поблизости отъ ману- фактурнаго ряда лавки «машиначей»— портныхъ, которые ісроятъ и на машинѣ шыотъ общераспространенные у сартовъ и киргизовъ бухар- скіе халаты. Ещ е и еще разнообразные ремесленннки. Вотъ, между прочимъ, пе- каря, изготовляіощіе излюбленныя еартовскія лепешки; въ пекарнѣ ра- ботаютъ трое: одинъ раскатываетъ куски тѣста, другой на уже раска- танной лепешкѣ накальшаетъ зубчатьшъ колесикомъ традиціонные узоры, третій, полуголый, съ головою, повязанною платкомъ, влѣзаетъ въ жарко иетопленную печь и прилѣпляетъ готовую лепешку къ ея своду, гдѣ она печется «до готовности». Вотъ рядъ серебрениковъ, дѣлающихъ разноооразныя, по болыней части очень грубыя по отдѣлкѣ, но краси- выя по общему рисунку серебряныя украшенія. А вотъ среди горы битаго фарфора сидптъ старичокъ-кле&цикъ, который какъ разъ въ дап- ную минуту чинитъ разбитую чашісу. Мы останавливаемся посмотрѣтъ, какъ о ііъ ловко и быстро дѣлаетъ свою очень тонкую и деликатную работу: составивъ чашку, онъ особеннымъ сверломъ продѣлываетъ въ ней неболынія дырочки, въ которыя вставляются металлическія скобщ , н починенная такимъ образомъ чашка служитъ нерѣдко еще много лѣтъ. Юсупъ тѣмъ временемъ перекидывается какими-то непонятными намъ фразами со старикомъ, а старикъ, ыежду дѣломъ, исиодлобья разсматри- ваетъ насъ. Къ намъ присоединился еще какой-то зритель, тоже рус- скій, въ фуражкѣ съ кокардою и съ толстою тростыо въ рукахъ, тоже, очевидно, знакомый ІОоупа. Старикъ и на него посматриваетъ исподло- бья, не задавая никакихъ вопросовъ; все время опиравшійся на палісу перехватываетъ ее за середину,— палка оказывается съ большимъ сереб- рянымъ наоалдашникомъ въ формѣ фантастической птицы, не то орла, не то пеликана. Старикъ-клейщикъ сразу прерьшаетъ свою работу и закндываета Юсупа оживленпыми вопросами, все время посматривая на господина съ итицей. Я разбираю слова «улкунъ-тюрэ»: старикъ при- нялъ палку съ птицей за какой-то атрибутъ власти и на этомъ осно- ваніи рѣшилъ, что владѣлецъ палки какой-нибудь «болыной начальникъ». Базаръ сердце стараго Ташкента; сердце базара— широкая улица, оплошь занятая чай-ханами (чайными) и ашъ-ханами (харчевнями); впе- ремежку съ ними то цырюльни, гдѣ на виду у всѣхъ сарты бреюгь голову и лицо, то лавочки, гдѣ продаются дыни и жевательный табакъ. I утъ же на улицѣ стоятъ нѣсколько мороженнковъ— только роль моро- женаго играетъ глыба снѣга, которая поливается патокой и въ такомъ видѣ подаетсл потребителямъ; тутъ же и фонографъ со множествомъ слуховыхъ трубокъ. «Чанная» улнца биткомъ набита народомъ: во всѣхъ чайныхъ масса сартовъ н киргпзовъ, кое-гдѣ между ними русскіе, мѣщане илп солдаты; на порогѣ одной изъ чайныхъ сидитъ туземный полицейскій въ длин- номъ коломянковомъ халатѣ и мерлушковой папахѣ, но съ жгутами и шашкой, какъ у настояіцаго городового, и мирно пьегь чай изъ круг- лой чашки; завидѣвъ проходящпхъ «тюрэ», изъ которыхъ одинъ въ полувоенной формѣ, онъ приподнпмается и дѣлаетъ иодъ козырекъ. Въ одномъ мѣсгѣ болыпое собраніе народа: гЬсными рядами по обѣимъ сторонамъ улицы сидятъ сарты и киргазы, въ чалмахъ, тюбетейкахъ н 0 -рыхъ войлочныхъ треухахъ, а посреди улицы стоитъ длиннобородыіі старикъ въ бѣлой чалмѣ, опираясь на длинный посохъ, и что-то ожи- вленно разсказываетъ, усиленно жестшсулируя и оборачиваясь то къ одному, то къ другому ряду своихъ слушателей; порою онъ прерываеп, свое повѣствованіе какимъ-ішбудь вощюсомъ; ,ему отвѣчають нзъ толпы иногда много человѣкъ заразъ, ішогда только одинъ или двое, сидящнхъ прямо протнвъ старпка и, повиднмому, гюддерживающихъ съ ішмъ осо- оенно оживленную бесѣду. Это «маддахъ», снеціалистъ-разсказчикъ, ко- торын ходитъ по чай-ханамъ и увеселяеі-ь собираіощуюся здѣсь публшсѵ разсказами на всевозможныя темы; чтобы не дать остыть живому инте- ресу публики, онъ нересыпаеть свойраэсказъ разными вопросами, а среди слушателеи сидятъ его негласные сотрудишш, которыхъ обязанность— отвѣчать на его воиросы и такимъ образомъ придавать представленію «маддаха» видъ оживлеипаго діалога. Окончивъ какоіі-то длипный раз- сказъ, маддахъ о б хо д іт , публику и собираеть мелкія подаянія. Я тоже д&ю какую-то мелкую монету. — Вотъ ему и тема для слѣдующаго разсказа,— говорить мой спут- никъ: какъ пришелъ на базаръ болыпой тюрэ и какъ онъ, прослу- шавъ разсказъ маддаха, щедро одарилъ его. Ю суігь утвердителыю киваетъ головой. Немного дадьше опять сплошные ряды сидящихъ по обѣимъ сторо- намъ улицы пестрыхъ х а л а т о в ъ ,-в с ѣ въ чалмахъ или тюбетейкахъ иргизскихъ треуховъ пе видно. Здѣсь уже нѣть никакой централыюй фигуры, а просто ведется какой-то оживлениый общііі разговоръ. М аслякать держатъ?— спрашиваегь мой спутникъ ГОсупа. Іак ъ тошно, маеляк^тъ,— отіуЬчаетъ тоть. Это оказывается, сарты собрались обсуждать какія-то бвои обніе- ств,еииыя дѣла. Еще дальше— опять неболыиая кучка халатовъ, на этотъ разъ уже ие еддящихъ, а стоящихъ, а посреди этой кучки, оживленно жестику- Лируя, громкимъ и рѣзкимъ голооомъ разсказываеп, что-го точно со- шедшій съ верещагинской картины дервишъ, въ остроконечной расшитой шапкѣ, обмотанной бѣлою чалмою, въ грязномъ н ободранномъ халатѣ съ посохомъ и съ висящею черезъ плечо дорожною флягой изъ тыквы- горлянки, разсказываетъ, очевидно, о святыхъ мѣстахъ, чудодѣйствен- ііыхч, могилахъ и благочеставыхъ ишанахъ. Туть же среди толпы иоха- живаета мальчуганъ съ корзшюю неболыиихъ незатѣйливо связан- ныхъ оукетовъ. — Это д.ія кого букеты?— спрашиваю я моего сиутиика. — Какъ для ко го ! Сар-п.і же страшно любятъ цвѣты, воть иосмо- Азіат. Россія. трігге,— указалъ онъ мнѣ на нѣоколысо человѣкъ изъ толпы: пзъ-подъ тюбетеекъ рыглядывали, падая на лобъ, пеболынія вѣточки цвѣтущей люцерны Заглянули въ двѣ-три чан-ханы; воѣ онѣ болѣе или менѣе одного типа: чай изъ круглыхъ фарфоровыхъ чашекъ, сартовскія лепешки, дыни, горою павалеппыя у входа; въ углу стоитъ обязательный чилимъ, изъ котораго, по исконному обычаю, можетъ сдѣлать затяжку каждып прохожій, хотя бы онъ и не потребовалъ никакой платной порціи, и тутъ же обязателыіая туземная гитара или домра, на которои играетъ каждый потребитель, которому захочется усладить свой кейфъ тихимъ и меланхолическимъ перебираніемъ струнъ; въ иѣкоторыхъ висятъ свое- образныя коническія іслѣтки оъ перепелами, воспитываемыми то для пѣнія, то для боя. Однако чистота во воѣхъ этихъ чайныхъ болѣе нежели оомнительна, и потому мы направляемся пить чай въ извѣстную и среди жителей русскаго города, болѣе культурную чай-хану. Передняя часть ея пре- доставлена туземцамъ, которые попиваютъ чай, сидя на корточкахъ на достаточно грязномъ коврѣ; тутъ же въ переднемъ углу сидитъ на кор- точкахъ неболыиой оркестръ— четыре человѣка, иополияющіе между прочимъ и русскія пѣсни, за переложеніе которыхъ на туземные инстру- меиты содержатель ханы получилъ даже, какъ гласитъ висящій па стѣиѣ днпломъ, ісакую-то паграду на мѣстной выставкѣ. Задняя часть чай- ханы, съ оіснами, выходящими на болыпой, обсаженный деревьями арыкъ, нредназпачается для прнвилегированиыхъ посѣтителей изъ русскаго го- рода, а потому здѣеь стоятъ нѣсколько столовъ со стульями и не слиш- комъ мягкими диванами. Мы располагаемся, вмѣст-Ь съ ІОсупомъ, за одннмъ изъ нпхъ; намъ подають порцію чая, тѣ же сартовскія лепешки, еще какое-то печенье и тарелку съ фруктами— персиками и вииогра- домъ; мой спутннкъ н ІОсупъ дѣлаютъ по затяжкѣ изъ чилима и только послѣ того приступаютъ къ чаепитію. У подножія Ханъ-Тенгри. (А. Краснова.) Въ Пржевальскѣ мнѣ предстояло снарядиться въ длинный путь по хребтамъ и долипамъ Тяпь-Ш аня, на ледники группъ Ханъ-Тенгри, этого высокаго бѣлаго конуса въ 24.0 0 0 футовъ высоты, царящаго надъ хреб- тами, которые раздѣляютъ двѣ великія имперіи— Азіатскую Россію п Китайскую Кашгарію. Проѣхавъ рядъ полей, я достигь Теплоключинскаго селенія, пазван- наго такъ потому, что въ семи верстахъ отъ него въ живописнѣйшемъ ущельѣ па берегу горнаго потока, бушующаго между поросшимп елыо скалами, быогъ изъ земли тоилые дѣлебиые ключи, имѣющіе темпера- туру 40° Цельсія. Надъ ключами усгроенъ рядъ бараковъ, гдѣ за 7 руо. въ мѣсядъ можно имѣть комнату и куда крестьяне ноставляютъ провизію, а киргизы кумысъ. Вскорѣ за Теплоключинскимъ селеніемъ я выѣхалъ изъ района полен и сталъ приближаться къ высокой массивной дѣпн Терскей Тау, какъ бы громадной зубчатой стѣнѣ, отдѣляющей ІСитай огъ Россіи, Чѣмъ болыне приближаемся къ этой дѣни, тѣмъ роскошнѣе стано- вится растительность. Печальныя, однообразныя сѣдовато-сѣрыя степныя низины смѣняіотся сперва высокнми пестрѣющнми двѣтами травами а эти послѣдшя кустарниками желтыхъ и бѣлыхъ розъ тяиь-шаньскаго оароариса съ темио-синими ягодами, похожимн на смородину. Наконецъ, вы въѣзжаете въ область стройнаго еловаго лѣса, кучами раскиданнаго по склонамъ, среди котораго журчатъ и прыгаютъ со скалъ ручыі и ка.скады и гдѣ вы еще можете спугпуті, робкаго оленя или чернаго козла, снабженнаго длинными, загнутыми надъ сишюіо, громадными во- гами 1 Вогъ здѣсь-то, въ этоіі лѣснон зонѣ Тянь-Ш аня, между іромадныхъ лѣсныхъ колокольчиковъ, оранжево-желтыхъ маковъ и другихъ чудныхъ лѣсныхъ цвѣтовъ, отдѣлыіымп группами, пе тревожпмые ни одпимъ жи- вотнымъ, растутъ темпо-зеленые кусты, украшенпые кистями темно- фюлетовыхъ цвѣтовъ, знаменитаго иссыкъ-кульскаго корешка. Если вѣ- ріггь едииогласному свидѣтельству всѣхъ мѣстныхъ жителей, это въ буквалыюмъ смыслѣ корень смерти. Порошокъ изъ этого корня неза- мѣтно, быстро и безповоротно, а главпое ие поддаваясь существующпмъ методамъ открытія ядовъ, отправляетъ на тотъ свѣ гь. Ботаническое изслѣдованіе ноказало, что иссыкъ-кульскій корешокъ есть не что нное, какъ разновидностъ всѣмъ извѣстнаго аконита, пріобрѣвшаго здѣсь на горахъ столь сильно дѣйствующія свойства. По мѣРѣ поднятія вверхъ еловый лѣсъ смѣняется низкорослымъ и приплюснугымъ можжевельпикомъ, а это-гъ нослѣдній— сочными альпій- скими лугами, усѣянными множествомъ яркихъ цвѣтовъ тѣхъ же ро- довъ или близкнхъ тѣмъ, которые одѣваютъ вершины Кавказа н Альпъ, не исключая и знамеиитаго въ Швейцарін эдельвеііса. За этою зоною вы доходите до полосы вѣчнаго снѣга. Здѣсь прихо- дится переваливать черезъ иервый изъ хребтовъ Тянь-Ш аня, какъ бы черезъ амбразуру высокой стѣны. Перевалъ Тургень Аксу, черезъ которыи мнѣ пршнлось переходить, не принадлежитъ къ числу пріят- ныхъ для нутешественника, хотя въ сравненіи съ другими ироходами этои^ цѣпи онъ должеігь считаться еще очень удобнымъ. Расположенный на такой высотѣ, гдѣ воздухъ уже иастолько рѣ- ДОКЪ, что при быстромъ движенін дѣлается одышка, перевалъ этогь труденъ для перехода пѣшкомъ. Между тѣмъ склопы, покрытые сиѣ- гомъ, наотолько круты, что лошади, идя по нимъ, скользятъ, а обры- ваясь, летятъ внизъ по крутому склону, рискуя разбиться вдребезги о нижележащіе склоны. Силясь подняться, песчастныя животпыя тяжело дышатъ и вся нхъ фигура выражаеть крайнее истомленіе. Хорошо еще, если вы попадете па перевалъ въ ясный, свѣтлый день. Когда же свп- щетъ вѣтеръ, нагоняя тучп и посыпая снѣгомъ или градомъ, здѣсь ста- новится жутко даже и туземцамъ-киргизамъ. Перейдя черезъ перевалъ, вы попадаете въ область сыртовъ, т.-е. страну высоко лежащихъ (выше зоны лѣсовъ и пе ниже 3000 метровъ) плоскогорій, по которымъ пробѣгаютъ цѣпи горъ и которыя еще въ недавнее время всѣ были скрыты иодъ толщами снѣговъ и льдовъ. Средняя Азія, съ каждымъ годомъ бѣднѣя водою, лишается вмѣстѣ съ тѣмъ и снѣжныхъ запасовъ на горахъ. Линія вѣчныхъ снѣговъ на го- рахъ поднимается все выше и выше. Ледники, пѣкогда подобио ледя- нымъ рѣкамъ спускавшіеся па сырты, которые представляли одпо общее ледяпое море, теперь растаяли; большинство изъ нихъ уже высохло; другіе представляють лишь жалкіе остатки прежняго величія. СгЬверные склоны Тянь-Ш аия защищеиы всею ма.осою горъ оть мерт- вящаго дыхаиія пустыни Гоби. Въ ихъ долинахъ и ущельяхъ растуть деревья и кустарншш, придавая пейзажу оживленіе и живописиость. Иное дѣло здѣсь, на отихъ высокихъ плато-водораздѣлахъ системъ рѣкъ Гарима, Или и Сыръ-Дарьи. Здѣсь изсушающіе вѣтры, отъ ісоторыхъ лишь слабо охраняютъ цѣпи южной амбразуры, живо высушили терри- торію, освободившуюся изъ-подъ ледяныхъ морей, и теперь покрытая галькою и ледниковою пылыо почва сыртовъ представляетъ обширішя пространства для населепія растоніямн. На этихъ страшныхъ высотахъ, въ непоередственпомъ сосѣдствѣ съ таюіцнми льдами и снѣгамп горпыхъ вершинъ (изъ коихъ многія, какъ, напр., гора Ханъ-Теигри, или Царь-Неба, самая высокая въ Россіи, н ея сосѣдки, съ погь до головы одѣты въ саванъ изъ снѣга), въ этомъ царствѣ холода разселишись растителыіые виды полярныхъ странъ, виды изъ сѣверной Сибири пли со снѣжиыхъ вершииъ Гималая. Но этп дѣти сѣвера требуюті) влажности; они образуютъ богатые яркпми, бьющими въ глаза цвѣтами ковры лишь на вымочняхъ. II тЬмъ страннѣе на мѣстахъ болѣе сухихъ, рядомъ съ пими, ви- дѣтъ представнтелей весенней флоры жаркихъ южныхъ степей— сѣдыя полыни, злакп въ родѣ ковыля или тирсы, крестоцвѣты. В сѣ эти растенія здѣсь миніатюрны, но вмѣстЬ съ тѣмъ необыкновенно красивы. Сухая азіатская степь и ковры пестрыхъ альпійскихъ цвѣтовъ здѣсь постоянно чередуются др>тт. съ другомъ на та-вихъ высотахъ, гдѣ на Альпахъ или другпхъ горахъ запада лежа.ін бы непрог.іядныя толщи вѣчныхъ снѣ- говъ. ІІо тяжела іі ріккованна жозыъ эгихъ сл іцосгні. в ь атііхь одші- етвендыхъ въ евоемъ родѣ уоііовіяхъ. На. цЬаыя еажеіш аемля оетаетел обнажвннон, такъ какъ заселеніе ея идетъ краііне .мед.іеиио. В ь полдень эта. голая почва. суха и ныльна п бьшаеть столь жо горяча, какь іѵь егепи; ночью, напротывъ, она до тоію охлаждаетоя, что замерзаеть вода. II надо только удпвлятьея вьшосливоетн э т ііх ъ хорош енькигь .мпиіатюр- ныхь т]);шокіі, которыя каждо© утро иривѣтствують солнце раеиуекм- ніемъ свопхъ пестрыхъ вѣнчиковъ. Но ни однп только климатическія условія вродять этоіі раетнтолі.но- сти. В ъ жішотныхъ этн немпогія травкн встрѣчають нраговъ оіце болѣе страшныхъ. Спасаясь отъ прволѣдованЬі охотішкоіп,. еюда уЛѣга- етъ архаръ, этоть гигантскій горныіі баранъ съ громадиымн, волвеомъ вывернутыми рогами, для котораго эти травкп горныхъ луговъ соота- вляють главную нищу; тутъ жѳ ншцать всюду сурки п горныя мышп. Чтобы избѣгнуть полпаго истребленія, здѣшпія растенія выработили удн- вительньш свойства. Такъ, напр., здѣшняя йизкорослая аісація одѣта длинными и острыми колючісами съ верху до пизу, провраіцадоіцішн растеніе въ нѣкоторое подобіе верблюжьяго хвоста. Другое растоніе еі. цвѣтами, похожими на круппые цвѣты земллники, еще оригиналыіѣе. Н-е обладая самъ по себѣ пнкакішъ запахомъ, этотъ кустарішкъ воз- буждаета снльнѣйшее чихаиіе у того, кто попробуеть ого нопюхать, п тЬмъ самымъ отбиваетъ у архаровъ всякую охоту жевать ого листья. ІІакопецъ, чтобы спастись отъ зерноядныхъ животныхъ, стручыі мно- гихъ видовъ имѣютъ форму и окраску иеобыкиовеііно похожія на галь- ки, устилающія почву. Долішки и горныя плато, гдѣ развивается подобная жизнь, со ьсѣхъ сторонъ окружены высокими горами, съ верху до пизу закутанными въ вѣчнью снѣга. В ъ уіцельяхъ этихъ горъ еще донынѣ сохраняются остатки ледииковъ. Ледники эти, за исключеніемъ иемногихъ, имѣють мало общаго съ алыіійскими: ихъ ледъ грязен'ь, изрытъ ручьями, забро- санъ галы сам . Но, несмотря на то, все-таіси и эти ледшпси имѣютъ много прелести, а иѣкоторые болыніе, какъ ледники ІІетрова, но вели- чииѣ не уступаіотъ ледникамъ другихъ горныхъ страпъ. В ъ пѣкоторыхъ средн льдовъ образуются озера, окаймлешіыя небесно-голубовато-зеле- ными глыбами льда. Р ѣка Сары-Джаза, по долинѣ которой мы ѣхали, вытекаетъ изъ глубокаго ледяного тоннелеобразнаго грота. Она оісаза- лась однимъ изъ главныхъ притоковъ Тарима. Погода иа этихъ страшныхъ выеотахъ необыкновенно измѣнчива. В ъ теченіе одной недѣли можно бываетъ видѣть по нѣекольку разъ кар- тины лѣта и зимы. Такъ, иапр., окопчивъ изслѣдованіе ледниковъ, я хотЬ.іъ улсе паправиться къ южному склону горъ, чтобы сгіуститься въ Кашгарію, какъ вдругъ поднялась страшная снѣжная меге.іь. Двѣтуіцііі лугь, па к.оторомъ была раскшіута палатва, въ скоромъ времени по- крылся гусгымъ слоемъ спѣга, и 29-го іюля, кутаясь въ шубу, я дол- женъ былъ грѣться у костра. Два дня продолжалась такая метель. Невозможно было въ снѣгу и туманѣ различать лошадей, пасшихсл въ нѣсколькихъ ш агахъ отъ на- латки, й только изрѣдка долетавшее фырканье и храпѣнье показывало, что онѣ еще не ушли. Объ экскурсіяхъ нечего было и думать. Прихо- дилооь лежатъ закутавшись въ палатісѣ, приводить въ порядокъ днев- нивй или олушать разсказы и сказки, воторые мнѣ сообщали виргизы— мои провожатые. Народная литература кпргизовъ представляетъ много интереснаго. Ихъ сказви, въ воторыхъ то слашатся отголоски сісазаній сѣверныхъ народовъ и фигурирують баба-яга и говорящія животныя, то являются проблески южной арабсвой фантазіи,— знавомять вмѣстѣ съ тѣмъ со всею обстановвой и жпзныо степнява-вочевнива. Не менѣе ш тересны и бы- лины. Подобно героямъ Греціи, герои кпргизовъ совершаютъ удивитель- пые подвиги, сражаются съ семпглавымп драконами, похищаютъ молоко у охраняемой страшными звѣрями верблюдицы или одерживаютъ побѣду надъ цѣлыми войсками. Вѣрный и любимый ісопь является въ былппахъ одшімъ изъ главныхъ дѣйствующихъ лицъ. Онъ выручаетъ хозяина изъ бѣды, онъ спасаетъ его отъ смерти пли способствуетъ его ожпвленію, отправляясь въ длинный путь къ друзьямъ или доброжелателямъ героя, чтобы извѣотпть ихъ объ его участп. Надо видѣть виргиза, проливаю- щаго горьвія слезы при разлувѣ съ любимымъ вонемъ; надо видѣть тЬхъ вра.савцевъ, которыхъ хозяшіъ ие отдастъ ни за вакія деньги, которые, расшнривъ ноздрп н подпявъ ушн, бѣгутъ на зовъ своего хо- зянна; надо навопецъ по опыту убѣдиться, вавъ умпы эти жпвотиыя, какъ скоро изучаютъ они нравъ своего сѣдока, какъ они осторожны иа горпыхъ тропипкахъ,— чтобы понять, что хорошая киргизсвая лошадь можетъ быть истиипымъ п вѣрпымъ другомъ и товарищемъ богатыря киргиза. Но въ степи вы рѣдко увидите кирглза на любимомъ конѣ, осо- бенпо лѣтомъ. Копь этотъ пасется на лучшемъ отдаленномъ пастбшцѣ, а какой-ннбудь несчастпый, опаршіюѣвшій, съ обстрнжеиной гривой же- ребеновъ, е.ие волоча ноги, перевозить хозяина съ мѣста па мѣото. Внутрепняя семеііпая жпзпь, обстаиовка юрты, условія перекочевокъ (сравните.!п,но лучшія, чѣмъ у другихъ магометанскихъ народовъ), по- ложеиіе жешцшіы— все это выступаетъ на сцену въ кігргизскихъ поэмахъ и былинахъ. Ихъ урочшца п особепно могнлы героевъ связаны съ дліш- ными и интересными нреданіямп. Здѣсь— колодецъ, въ который заставпла спустпться нелюбимаго женпха невѣста; тамъ— утесъ, съ котораго бро- сплся несчастішй влюбленный; туть— шировал доліша, черезъ воторую въ одинъ махъ перепрыгивалъ вонь такого-то героя, и т. д. Кара-киргизы на верблю да Метель продолжал&сь два дня. Холодпыіі вѣтеръ, сопровождаемын спѣгомъ, намелъ его цѣлые сугробы около палатюи; на лугахъ зке и склонахъ слой его достигъ до четверти аршина толщнны. Наконецъ на третье утро вѣтеръ стихъ. Проглянуло солнце, горы задымились отъ испареній подъ его яркими лучами; стало жарко, и картнна зимы мо- ментально смѣнилась пейзажемъ поздней веоны. Снѣгъ сталъ таять съ нзумительной быотротой, и одна за другой выпрямилпсь поблекшія го- ловки цвѣтовъ. Ораюкево-желтыя чашечки альиійокаго мака, иабитыя снѣгомъ, какъ ни въ чемъ не бывало выпрямішись и продолжали цвѣсти. Синіе колокольчики генціаиъ, свернувшіеея было во время метели, бновь раокрылись навстрѣчу лучамъ солші,а, а среди ослѣпительно бѣлой пе- лены тамъ и оямъ засверкали синія и желтыя иятна цвѣтовъ. В ъ пол- день появились бабочки, порхая между ручьями отъ тающихъ снѣговъ и садясь на полузамерзшіе цвѣты, блистающіе каплями холодной воды. Словомъ, картина получилась веоьма эффектная. ЬІо намъ, признаться, было не до нея. Потерявъ нѣсколыю лшннихъ дней при изслѣдованіи ледниковъ, просидѣвъ двое сутокъ въ палаткѣ, пережидая метель, я риоковалъ 0Статі)Ся безъ припасовъ среди этой пуотыниой мѣстиости. Высокія нлоскогорья Тянь-ПІаня лѣтомъ представляютъ совершенную иустышо. Тогда киргизы по большей частп кочують ниже, въ пред- горіяхъ, въ альпійской зонѣ сѣвернаго склопа или верховьяхъ Нарына. Окрестности же Ханъ-Тенгри составляютъ мѣсто зимннхъ кочевокъ. Страшиый холодъ царитъ, по словамъ киргизовъ, въ долипѣ Сары- Джаза въ зимнее время. Тучіі и облака, которыя вездѣ зимою носятся ниже, чѣмъ лѣтомъ, пе перелетаютъ черезъ высокую стѣну Тянь-Ш аня. Онѣ оставляютъ свои осадки въ видѣ обильпыхъ снѣговъ па его сѣ- верныхъ оклопахъ. Тутъ глубокіе сиѣга одѣвають почву лѣоовъ, увлаж- няя ее па все лѣто и давая источпикъ воды для многочисленныхъ рѣкъ, текущихъ въ ІІссыкъ-Куль. ІІаобороть, ясное небо и яркое солнце сія- ютъ надъ долшіою Сары-Джаза. II воть, захвативши воѣ какія есть шубы, съ занасамн дровъ, спѣшать сюда киргизы. Разбивъ юрты подъ защитою скалы, гдѣ-нибудь иа припекѣ, пускаю п. они свон стада ски- таться по пастбшцамъ, покрытымъ тонкимъ покровомъ снѣга или даже вовсе имъ не похрытымъ. Миѣ показывали мѣста, гдѣ пикогда пе ле- житъ снѣгъ. Здѣсь почва, увлажняемая рѣдкими дождями, производить лшш, степную полынь и нѣсколько степныхъ злаковъ. ЬІо около ледни- ковъ, гдѣ земля піггается подпочвенною влагой, травы сочны и, какъ утверждають киргизы, оообенно питатачьны. Сюда-то, къ самому подно- жію ледниковъ, и загоняютъ они свои стада. Но въ описываемое время года, кромѣ многочисленнаго бараньяго и конскаго помета, на сыртѣ ничего не было. Правда, пометъ этогь былъ для наеъ вещью весьма цѣнною. При сухости здѣшняго воздуха онъ бы.ііъ такъ же оухъ, вавъ іі въ степи, а потому могь служить для то- плива, н изъ него мы могли складывать наши востры, такъ вакъ на сыртѣ пЬгъ ни прутива, ни вустика, кромѣ изрѣдка попадающагося «верблюзвья- і о хвоста» «тюе-куй-рюкъ», который могъ бы слузвить для тоПлива. Между тѣмъ ближе вавъ на водораздѣлѣ Нарына и Сыръ-Дарьи встрѣ- тііть киргизовъ было нельзя, да и тамъ найти аулы представляло весьма мало вѣроятія. Отрлдъ иашь состоялъ изъ пяти человѣвъ: двухъ иогонщшсовъ ло- шадей изъ кара-киргизовъ, моего слуги и переводчика, Ахмета Бекбаулова, казава и меня. Запасъ хлѣба, чаю и четырехъ изжаренныхъ барановъ истощалея. его оставалось всего па одипъ день; между тѣмъ дойти до аула скорѣе, чѣмъ въ три дня, было невозможпо. Кромѣ того, пред- стояло дѣлать два перевала: Мииъ-Туръ и Кюйлю, а движеніе по таю- щему, свользкому, свѣэке-вьшавшему снѣгу было затруднительно. Тавъ какъ возвращаться обратно па перевалъ Турчены-Аксю.было мѣшвотно и рискованно, ибо мы и тамъ рисковали не найти виргизовъ, то остава- лось послѣднее средство— зарѣзать одну пзъ молодыхъ лошадей, захва- чепную погонщйками, дабы продовольствовать отрядъ. Но я не хотЬлъ прибѣгать къ этой рѣшительной мѣрѣ, все еще на.дѣясь найти другоіі исходъ изъ затруднительнаго положенія. Признаться, надежду мою глав- нымъ образомъ иоддерживали архары, то и дѣло виднѣвшіеся на бѣломъ сн ѣ гу; длинньіми вереницами остороэкно иробирались они ио уступамъ скалъ, предводительствуемые вожакомъ. Но не будучи самъ охотникомъ, я поиеволѣ долженъ былъ поручить стрѣлять по нимъ моимъ спутни- камъ. Къ сожалѣнію, пивто изъ нихъ ие былъ хорошимъ стрѣлкомъ, н мы только понапрасно пускали заряды по животпымъ, скакавшимъ по неприступнымъ вручамъ. Наконецъ, когда съ перевала мы спустились въ долину Кюйлю, я уступилъ иросьбамъ моихъ магометанъ. Разбили палатку, и, пока я занимался собираніемъ растеній по ск.чонамъ н ио берегамъ рѣки, онн живо закололи животное, п къ моему приходу го- Рячій шашлыкъ изъ нѣжпаго конскаго мяса уже дымился въ моеіі палаткѣ. Подкрѣплепные этимъ свѣжнмъ запасомъ, мы двииулись къ иеревалу Кюйлю, лежащему въ области горъ, еще до сихъ поръ изобилующнхъ ледншсами. Одинъ изъ нихъ, съ которымъ мнѣ пришлось іюзнакомнться поближе, представляеть изъ себя гигаитскую ледяиую лѣстницу. Лед- никъ, спусваясь внизъ, встрѣтилъ здѣсь врутой обрывъ. Подобпо водѣ водопада, ледъ разбился на множество громадныхъ ледяныхъ ступеней, раздѣленныхъ зіяющими треіцппами. Самая дорога лѣпится съ боку лед- нива по моренамъ и осыпямъ. Самъ перевалъ, высотою 13.700 футовъ надъ уровнемъ моря, лежитъ уже въ той полосѣ, гдѣ невозможна ни- какая растнтелыюсть. Скалы, черныя какъ уго.іь, обнажаются лишь на самое короткос время изъ-подъ сыѣга, а всякос быстрое движеніе здѣсь производить одышку и даже головокруженіе. Спустившись съ перевала, попадаемъ въ облаеть, еще болѣе подвер- женпую дыханію Гоби, чѣмъ предыдущія. Просто не вѣрится, что на- ходишься па громадной высотѣ около 10.000 футовъ. Кругомъ нолу- выжжешіые пыльные склопы, галька, валуны п пыль, отложившаяся въ видѣ толщъ лёсса,— вотъ все, что представляется глазу въ громадныхъ, подобныхъ Дарьяльскому, ущ ельяхъ этихъ горъ. Сейчасъ же за ледни- камн начинаетея эта сухая пустыня, на которой рѣдкая полынь да двѣ- три жалкихъ степныхъ травки являются единственными предетавителями флоры, если пе считать жалкихъ кустиковъ тамариска. И только мутно- желтыя рѣки быстро, точно спѣша убраться изъ непривѣтливой страны, катять свои волны по каменистому, усѣянному галькой и валунами ложу. Наконецъ въ глухомъ ущельѣ завиднѣлись юрты кара-киргизовъ. Мы опять увидали живого человѣка. Но вся обстановка этихъ юртъ, видъ ихъ хозяевъ какъ-то гармонпровалъ съ грандіозною, но вмѣстѣ съ тѣмъ мертвенною природою страны, ихъ окружавшей. Если обстановку киргиза-казака нельзя назвать богатою, то что же сісазать о юртѣ дико-каменнаго киргиза, или таісъ назьгеаемаго кара- киргиза? Котелъ, необходимая деревяиная посуда, нѣсколько супдуісовъ съ платьемъ, коверъ, войлокъ на полу п плохал вровать въ углу— вотъ все, что вы увидите въ вара-виргизсвой юртѣ. Монотонно-печальны лица ея хозяевъ: въ нпхъ мепыие жнвости, присущей этому народу; пѣтъ и той общптельиостн, воторая бросается въ глаза у жителей низины. Ыѣ- вогда кочевавшіе въ богатой долішѣ Теісеса, эти вочевниви послѣ отдачн Кульджп прішуждены были перейти въ пустыию Тяпь-Ш аиьскихъ горъ. Пхъ стада быстро уменыпаются въ числѣ, хозяева страдаютъ оть стужи и вѣтра, и, недовольпые своей участыо, потихопьку эмигрируютъ въ Китай. Лучше лп ихъ участь тамъ, пеизвѣстно, но здѣсь опа весьма не- завпдна, и я, сравнивая лѣтпія кочевви на Алатау илп горахъ Кетлин- скихъ, гдѣ сісотъ пасется на прекрасныхъ пастбищахъ и гдѣ природа прекрасна п разнообразиа, не удивляюсь, почему опа оказала такое вліяніе н на характеръ народа. Кара-киргизъ— диварь въ сравненіи съ кнргизомъ степей. Его поэзія бѣдна, однообразна п прозаичпа, какъ свучна и однообразна природа окрулсающихъ горъ. И верблюдъ, уныло ревущій среди этихъ скалъ, не представляетъ, какъ въ другихъ мѣстахъ горъ, дисгармоніи; этому кораблю пустыни вавъ разъ мѣсто среди этихъ сухпхъ іі мертвенныхъ скалъ. Охота съ ястребомъ или ружьемъ составляетъ немаловажное подспорьо для свотоводовъ этихъ горъ. Но на этнхъ высотахъ и она лишена той прелести, какъ въ друішхъ мѣстахъ. Часто случалось, что охотникъ, погнавшись за жнвотнымъ, полѣзшимъ на высовую свалу, падалъ съ лошади отъ головокруженія и одышки, товарищи привозили его домой полумѳртвымъ. Во многія мѣстности даже іі пе отваживаются ходить въ однночку. ѣздятъ всегда вдвоемъ или втроемъ на тотъ случай, что если съ однимъ случнтся обморокъ, такъ чтобы другіе могли ему помочь. Наеволько внезапію наступаетъ здѣеь горная болѣзпь, миѣ пришлооь нопытать на себѣ нѣсволькими дняии позіве. Пробираясь въ перевалу Бедель, отрядъ мой былъ застигнуть на пути иочыо. Найти аулъ было затруднительпо. Разославъ во всѣ стороны людей, я, лшиь когда совер- шенно стемпѣло, встрѣтилъ одного изъ проводпшсовъ, возвѣотившаго мнѣ съ радостыо, что юрты найдены. Между тѣмъ сгустился туманъ, оталъ падатъ пе то оиѣгъ, пе то дождь, и темпота была такая, что едва можно было различать предметы. Приходилось торопшъся, тавъ вакъ черезъ какіе-нибудь полчаса наступилъ бы такой мракъ, что пе возможно было найти дорогу даже виргизу. Мы ѣхали рысыо, то под- нимаяоь па врутые перевалы, то спускаясь внизъ. Пока мы сісакалп, я отъ напряженія нервовъ не чувствовалъ ничего; но лишь толысо я достигъ юрты и сошелъ съ лошади, какъ почуветвовалъ сильнѣйшую юшнот^ и голововруженіе. Казака, меня сопровождавшаго, стало рвать. Я боялся той же учаоти; но виргизы, опытные въ подобныхъ случаяхъ, предложили таісъ называемый круть нли сушеную бѣлковину молока, н заотавили вдыхать дымъ оть можжевельншса, шохать какой-то кореиь-— и тошиота и головокруженіе прошли быстро. Но случай этоть павсегда отбилъ у меня охоту галоиировать по сырту Тяиь-Ш аня. Я не стаиу описывать подробности моего пути оть перевала Кюйлю до Беделя. Скажу одио: вся мѣотность представляеть широкія долины, на ісоторыя до сихъ поръ спускаются громадные, по пѣсколысу верстъ шириною, лед- ниви. Геологическое изслѣдованіе показываетъ однако, что долииы этн былп овоего рода «ледяными морями» для этихъ ледпивовъ, воторые были притовами этого моря. Въ недавиія еще времена сырты Тянь-Ш аня представляли единственныя въ своемъ родѣ по громадпости свопленін льда и снѣга. Но теперь его ледники не могуть спорить съ ледниками южныхъ хребтовъ Азіи, а территорія, лишенная снѣга, прпдаеть странѣ унылость и одпообразіе. Перевалъ Бедель есть послѣдиій перевалъ, педу- щій къ Китаю. Это переходъ черезъ іожиую амбразуру Тянь-Ш апь- овой отЬны. Подобно перевалу Кюйлю, проходъ Бедель необыкновенно крутъ, его вершипа лишена растительности и усѣяиа мелкимъ щебнемъ. Воздухъ очепь рѣдокъ, п потому здѣсь, какъ и вообще иа сыртахъ, госнодствуеть томительная тишипа. Звуки пропадаюгъ и теряются; каісъ сейчасъ иомню случай, бывшій со мной на ледникѣ Семенова. Забрав- шпсь по грудамъ вампей, покрывающихъ вонецъ ледника, въ ледяному гроту, изъ вотораго вытекаеть рѣка Сары-Джаза, я сталъ кричать, зовя въ себѣ проводппва, котораго оставилъ на берегу ледиика. Иесмотіія на то, что я ііз о всѣхъ силъ налрягалъ мои легвія, цроводнивъ л не думалъ отвливаться. Тогда я сталъ ма-хать ему фуражвой; онъ неме- дленно вевочилъ на лоша.дь и ирисвавалъ во мнѣ. Когда же я спроеюгь, почему же онъ не отвѣтилъ на мои криви, онъ свазалъ, что не слы- халъ ровно ничего и видѣлъ толъво, что я безмолвно махаю ему шляпой. Взойдя на высоту неревала, я надѣялся увидѣть передъ собою без- вонечную даль восточнаго плосвогорья, ея оазисы и пустыню Гобп. Но тщетио: мрачныя свалы загораживаютъ со всѣхъ сторонъ вругозоръ, н вромѣ сѣрыхъ сланцевъ и пятенъ снѣга среди ущелій зубчатыхъ отѣнъ, ничего не видио. Долина Иееыкъ-Куля. (По А. Краснову.) Подобно веливой витайской стѣнѣ, громада Тянь-ПІаня отдѣляетъ Иссывъ-Кульсвій уѣздъ отъ Кашгаріи. Овруженная со всѣхъ сторонъ бѣловерхими горами, долина Иссывъ-Куля представляетъ особенный, замкнутый отъ всего міра уголовъ. Средину этого мірка занимаетъ Иссыкъ-Куль— озеро съ туманами и бурями, сердито волнующееся и плещущееся среди свалиетыхъ утесовъ. Киргизы такъ н зовутъ его Ден- гизъ-море. Опо составляегь громадныіі водный бассейнъ, почти въ двѣсти верстъ длиной; ширина его различна,— наиболыиа.я оволо сорова верстъ. Къ западу п къ востоку озеро суживается. Съ одного берега этого моря, ѳслн день мало-мальсви ясный, можпо всегда различить хребты протнво- положнаго берега. Въ неясной голубоватой дымкѣ рисуются блистающіе на солицѣ льды Терскей-Тау, постепенно утопа.я въ туманной дали. Тамъ море и небо слнваются до тавой степени, что невозможно отличитъ одио огъ другого. Названіс Иссыкъ-Куль, т.-е. «Теилое озеро», объясняется гЬмъ, что оно не замерзаетъ зимой. В ъ декабрѣ, январѣ и февралѣ ледъ толыю узкою каймой покрываетъ озеро у самыхъ береговъ, разбивается напоромъ воліп. и сдвнгается на берегъ. Монгольское названіе Тнмурту-норъ, т.-е. желгЬзное, указываетъ на обнліе желѣзной руды, и дѣйствительно въ устьяхъ рѣчевъ врестьяне находятъ много желѣзнаго блесва., изъ вотораго выдѣлываютъ себѣ гвозди, косы, топоры и т. д. Слабо солоповатыя воды Иссыкъ-Куля отличаются иеобывновенно го- лубымъ цвѣтомъ. Это ие тотъ зеленовато-аввамаршювый цвѣтъ, воторымъ отлнваюгь озера горъ Сѣверной Азіи, вавъ, напрнмѣръ, озера Алтая; нѣтъ, это чисто голубой цвѣтъ, присущій лишь Женевсвому озеру, цвѣтъ столь пѣжный и чувствителъный, что уже въ блпзкомъ сосѣдствѣ гор- ныхъ рѣкъ онъ теряетъ свою чистоту и мутится. Глубина озера крайне измѣнчнва: въ одннхъ мѣстахъ не достагь дна, вь другихъ уже выстіг- паіотъ па поперхіюсть песчаныя отмели, лпляются островки. Озеро быстро усыхаетъ. Поселки, осиоваииые лѣтъ дпѣнаддать назадъ на самомъ бс- регу, теперь уже лежатъ почти въ четверги версгы оть берега. В ъ этомъ чудномъ голубомъ морѣ фауна ие отличается особеннымъ разпообразіемъ. Маринка и осмапъ— ісостистыя, мало вкусныя рыбы— и громадные сазаны составляютъ его главное населеніе. На поверхности водъ его изрѣдка появляется утлая первобытная ладья переселенда, поспѣшно приближающаяся ісъ берегу, лишь толысо начинается замѣтпое волненіе, предвѣстникі. вѣтра, быстро и внезапно поднимающа.гося въ стЬспенной горами долинѣ. Зато иа днѣ озера скрыто много тайнъ. Когда подинмается сильная буря, волпы озера выносятъ па берегъ кости и черепа племени, ісогда- то населявшаго пустынныя побережья, а рыбачыі сѣти сплошь да рядомъ вытаскиваютъ изъ воды орудія и сосуды, ио красотѣ и отдѣлкѣ гопо- ряіціе о высокой культурѣ этого парода. То выловятъ громадный мѣд- ный котелъ, формою напоминающіи купель, съ двумя ручками и на вы- сокой ножкѣ, то найдется посеребренный изящной рѣзиой работы со- судъ точь въ точь нанпэ самоваръ, только безъ крана и меныней ве- личины. Д° оихъ поръ древнее иаселеніе долины и его быті. нокрыты мра- комъ неизвѣстпости, а теперь семь большихъ русскпхъ деревеш. раски- нулись среди обширныхъ пашенъ восточпаго побережья озера. Сѣверныіі берегъ озера поражаеть своимъ однообразіемъ. Иа западѣ оіп. имѣеть видъ пустыниой, каменистой покатости; растительпости нѣтъ, побережье усѣяно черными осколками горныхъ породъ. Но мѣрѣ движе- нія ,,а востокъ, по тракту въ Пржевальсісъ, мѣстность оживаегь; по обіі сгороиы дорогн поднимаются густые и высокіе пучки травы чуіі- иика (Ьазі§гоізІіз зріепсіепз), мѣстами вь рость человѣіса> Далѣе встрѣ- чаются сплошпыя пространства кузьмнчевой травы, а самый берегъ окаймленъ колючими кустамп облѣпихи. Оісоло одной изъ почтоныхъ станцій, въ полуверстѣ отъ берега, па днѣ озера видны затонувшія кирпичныя постройки. Далѣе встрѣчаются уже носѣвы щіоса, пшеницы, овса н ячмеия, очень часто киргизскіе, а съ горнаго хребта, смежныя вершины ісото- раго придвигаются здѣсь ближе къ берегу, шумно сбѣгають ио широ- кимъ, усѣяннымъ валунами балкамъ горныя рѣчки. Нервое село ио гракту Сазоновка, получившее свое иазваиіе отъ «сазовъ», шіи болотъ съ соленой водой, обязанныхъ своимъ ироисхождепіемъ убывающему озеру. Это— большое селеніе, дворовъ около 200 п до 1600 жителей. Д°ма селеніи бревенчатые, часть даже съ тесовыми крышами, но обмазанные глиной, какъ малороссійскія хаты. Внѣшность села производить пріятное виечатлѣніе двумя широкнмн, перекреідивающимиоя третьей, улицами, красивою новою деревяиною церковыо, проеторными домами, обшііемъ екота и т. д. До 1889 года село стояло ближе къ озеру, но землетрясеніе 30 іюня разрушило боль- шую часть глинобитныхъ поетроекъ вмѣстѣ съ церковыо, и крестьяне перебрались дальше отъ берега, замѣнивъ вмѣетѣ съ тѣмъ глинобит- ныя постройки деревянными. Наиболѣе пострадало тогда одно селеніе въ 30 верстахъ отъ Сазоновки; тамъ разрушшшсь почти всѣ дома, и 7 человѣкъ было убито; въ Сазоновісѣ погибло только 2 человѣка, но 160 домовъ разрушилось. Бѣдствіе произошло днемъ, и сильный ударъ былъ предваренъ болѣе слабымъ, отъ котораго разбшшсь оконныя рамы и посыпалась глипа съ потолковъ, что п выгнало испуганное населеніе пзъ домовъ. Отъ второго, болѣе сильнаго удара балки выскочили изъ своихъ гпѣздъ, потолки рухнули, стѣны стали валиться, изъ почвы вы- ступила вода до колѣнъ и затѣмъ моментально скрылась. Озеро шумно волновалось, хотя погода была совершенно тихая; воляы то надвигались на берега, заливая прибрежпую полосу, то отступали, обпажая дно у берега. Отъ самыхъ горъ до озера, иа протяженіи около 5 верстъ, обра- зовались глубокія, 1— І 1/^ аршииа трещины, силыю затруднившія со- общеніе между селепіями. За Сазоновкой мѣстность еще болѣе оживляется; встрѣчаются уже хорошіе сѣнокосы: шалфей, мышилый д душпстый горошекъ, куколь, полевой выонокъ, звѣробой пестрѣютъ по сторонамъ дороги. Горы при- двигаются еще ближе къ озеру; изъ ущелій выглядываютъ темно-зеле- пыя чащи еловаго лѣса, каменныя балки обросли густой уремой об- лѣпихи. Далыпе пачинается самая плодородная часть Иссыкъ-Кульскаго берега. Сначала небольшими полосами, потомъ уже сплошпою пло- щадыо здѣсь лежитъ черноземъ. Какъ-то страпно въ этой исполинской щели, на краю глубокихъ водъ, средн громадныхъ бѣлоснѣжныхъ хребтовъ видѣть отдѣльиыми оази- сами на сѣровато-бурой поверхиости степного побережья раскиданньш деревеньки, вся обстановка которыхъ, начиная съ склонпвшей свои вѣтви надъ колодцемъ съ длиннымъ шестомъ ивы и съ рѣзпыми ставнями окна избушки, переноситъ васъ въ среднюю Россію. Ребятишки, съ льпяного цвѣта волосами, бѣгающіе по улицамъ; возвращающіеся съ покоса съ громкнмп пѣсняыи крестьяне въ красныхъ кумачныхъ рубахахъ, съ ко- сами иа плечахъ; тройка лошадей, со звоиомъ пронесшаяся, разгоняя куръ и с.вішей по улицѣ; паконецъ, звуки давно неслышаішой гармоники,— все это послѣ степей съ верблюдами и киргизскими юртаыи производитъ чарующее впечатлѣніе. На видъ русскіе колонисты Иссыкъ-Куля сохра- пили всѣ черты свопхъ русскихъ соотечественниковъ. Представляя пе- струю смѣсь хохловъ и русскихъ, крестьянъ Орловской, Воронежской, Астраханской п Тамбовской губерній, сибиряковъ п мордвы, онп сохра- пиліі всі) черты своихъ земляковъ, отъ которыхъ ихъ отдѣляютъ иѣ- сколысо тысячъ верстъ. Попрежнему словоохотлпвыіі балатуръ велико- руссъ острптъ надъ свопмъ односельчалнномъ мордвпномъ, почти уисе утратившимъ отличительныя черты мордовскато племепн; такъ же, ісакъ и на своен родинѣ, скрытенъ н мало расточителепъ па слова малороссъ. Но рядомъ съ этимъ новая страна наложила и свою печать на крестья- ішна. Это уже пе тотъ робкій н забптыіі мужикъ, какимъ онъ былъ въ Великороссіи. Н ѣтъ, его обращеніе открыто и фамнльярно; сперва оно даже шокпруетъ васъ своею гордостыо, но скоро поправнтся отсутстві- емъ приннженности. II чѣмъ больше вы будете всматриватъся въ жизнь и нравы иссыісъ-кульскаго крестьянина, тѣмъ больше иайдете въ пемъ отличій отъ ісоренного русаіса и тѣмъ рѣзче станетъ видно, какъ внѣш- нія условія измѣняютъ характеръ человѣка. Исключая села ІІреооразкенскаго, повсюду въ долинѣ введеио искус- ствеиное орошеніе полеіі. Вездѣ по канавісамъ струится вода, отведеи- ная изъ горныхъ рѣчекъ, поочередно затопляющая то тотъ, то другой изъ четырехуголыіыхъ участковъ, засЬянныхъ пшепицей, просомъ, ячмепемъ н другими яровыми хлѣбами. Между нимн возвышается овесъ, хватающій вьіше человѣческаго пояса. Не думайте, чтобы істо-либо сѣ- ялъ этотъ овесъ; не думайте, чтобы жители радовались его урожаю, напротпвъ, этотъ дщсораетущій овесъ (илн, какъ здѣсь его зовугь, ов- сюісъ) ненавидимъ населеніемъ. Распашите ціілинпую землю н иосѣйте на ней какой-пибудь хлѣбъ: въ первый годъ поле дасгь нрскрасный урожай, но па слѣдующій— точно посѣянный невнднмою рукою— пашню заполопнть овсюкъ. И остается толысо скосить этоть самородныіі овесъ |іа кормъ скоту. Руссісіе поселенцы ведуть, однако, упорпую борьбу съ этой травой н годъ отъ году увеличиваютъ свои запашки. Пшеница, ячмень, яровая рожь, просо ц другія произведенія черноземпой Россін растутъ здѣсь прекрасно, и, гуляя среди волпующихся нивъ, забываешь невольно, что находишься не у себя въ Россіи, не на берегу какого- лнбо средне-руссісаго озера. ЬІо пе одииъ толысо хлѣбъ внесли съ со- бой русскіе колонисты. Пчеловодство даетъ здѣсь баспословиые доходы, н вкусный бѣлый душнстый медъ не толысо фигурируетъ здѣсь за сто- ломъ поселенца, но въ болыпомъ ісоличествѣ отправляется за іранпцу— въ Китай и Бухару. Цѣлый рядъ медоносныхъ растеній, сравнителыш рѣдкихъ въ краѣ, со введеніемъ пчеловодства страшпо размножился п увеличивается съ каждымъ годомъ около поселковъ. Особенно это за- мѣтпо на одномъ видѣ мяты, шалфеѣ, душицѣ, донникѣ. Если въ чемъ можно упрекнуть иссыкъ-кульскаго крестьяпина, такт. это въ пенослѣдователыюсти. Зяачителыіая часть колонистовъ явилась сюда не прямо изъ Россіи. Это на)юдъ, нобьгоавшііі первоначально на Кавказѣ или въ Сибири, пародъ, пріобрѣвшій страсть къ передвиже- піямъ. навыкъ къ легкой наживѣ путемъ эксшіуатаціи цѣлинной земли. По этой причинѣ какой-нибудь овсюкъ, или внезапный неурожай, или даже просто депіевизна и ѣ б а является уже достаточнымъ поводомъ для выселенія, а пущеннаго какимъ-нибудь проходимцемъ слуха, что въ Ташкентѣ или въ Мервѣ есть доходныя свободныя земли, довольно, чтобы поднять на ноги чуть не половину наееленія. Кромѣ русскихъ, въ долинѣ Иссыкъ-Куля много дунганъ. Большин- ство дунганъ крайне яизкаго роста, обладаютъ темно-желто-коричневымъ цвѣтомъ кожи, обыкновеішо старческой сморщенною физіономіей, жен- екимъ, вѣрнѣе бабьимъ голосомъ и непріятнымъ носовымъ акцентомъ. Дунгане, приправляя, подобно китайцамъ, овою пшцу кунжутнымъ маеломъ, какъ и послѣднее, пропитались его отвратительнымъ запахомъ. Ихъ дыханіе, одежда, жилища, лавки, кварталы за нѣсколыю саженъ разятъ этою воныо, которая непріятна не только русскимъ, но и ту- земцамъ, не разъ жаловавшимоя мнѣ, что хлѣбъ и провизія дунганъ «душныя», т.-е. вонючія. Если вы къ этимъ внѣшнішъ качеотвамъ дун- ганъ приба.вите пеутомимое, чисто китайское трудолюбіе, гораздо боль- шее, чѣмъ у другихъ колонистовъ Россіи, иорядочно развитой фана- тизмъ, замкнутость и, па.конецъ, злобную вспыльчивость, при чиото ки- тайокомъ отношепіи къ смерти, то вы получите характеристику дупганъ. ІСостюмч, дуигапъ есть подражапіе китайскому. Синяя кофта, юбка и китайокія туфлн на ногахъ составляютъ неотъемлемую принадлежпость дунгана. Но, будучи магометапами, они не носять косъ, а бреютъ го- ловы, завязывая нхъ сннимъ шш клѣтчатымъ платкомъ, какъ наши жен- щины. Въ такомъ видѣ оживленно о чемъ-либо разсуждающііі дунганъ производить впечатлѣніе некрасивой старой бабы. Дунгане возятъ цѣ- лымн пачками разводимую ими одними рѣдиску, рѣзко выкрикивая по улицамъ. Ихъ лавки, издалека рыдаюіція оебя запахомъ, составляютъ прннадлежностъ гоіюдскнхъ базаровъ, и тамъ, за прнлавкомъ, уложен- нымъ всякой дряныо, вы видите торговца съ гіюмадными китайскими очками па посу. Караколъ, переименоваішый въ Пржевальскъ, ет, честь зпаменитаго русскаго иутешественника, можно назвать городомъ по преимуществу русскимъ. ІІри всей разнокалиберностн населенія, состоящаго нзъ сар- товъ, татаръ, киргизовъ, таранчей, русскихъ и дунганъ, всѣ народности эти, за нсключеніемъ дунганъ, поддѣльтаются здѣсь подъ русскіе по- рядки. Караколъ въ сущностн очеш. болыпая южно-русская деревня. По- добно другимъ городамъ края, онъ утопаетъ въ зелени, но зелень эту даютъ исключнтелыю ішы, рябнны н душистые тополи. Прямыя длин- ныя улнцы съ чистенькнми, б-Ьленькнми домиками, съ арыками, ио ко- . торымь журчитъ вода, іі аллеямн высокнхъ деревьевъ производятъ прі- ятііое шіечатлѣніе. Туземды здѣоь жнвутъ иъ долахъ, ноетроенныхт, на русокпі образедъ, и жилище татарина, сарта нли разбогатѣпшаго осѣд- лаго куица-таранцшща вы оразу не отличите отъ русскаго. Домики всѣ на одішъ ладъ; базаръ, еелн не очитать дунганскихъ лавоісъ, представляетъ мало овоеобразнаго. Торговцами являются по пре- имуществу татары. Толысо у нихъ доотанете хорошіе чай и сахаръ; они асе заправляютъ и прочею торговлею. Русскихъ лавокъ немного, а цѣны на предметьі, вывезенные изъ Европы, страшно дороги. На улицахъ все-таки нреобладаютъ русскія фнзіономіи; что же іса- сается до костюмовъ, то мужчнны еще сохраиили русскую косоворотку, поддевку п картузъ, а женщины давно уже промѣняли сарафанъ на городскія кофты. Климатическія условія Иссыкъ-Кульской долнпы соверінеішо особен- ныя. Окруженная съ сѣвера н съ юга горами, она, поіса продолжается таяніе снѣга на ихъ склонахъ, обладаетъ темиературой довольно непо- сгоянноіі. Въ мартѣ здѣсь уже таетъ снѣгъ, является зѳлень, цвѣты; тогда же пашутъ поля и сѣютъ хлѣбъ. Ііо до іюля луга выглядываютъ какъ-то по-весенпему; въ пазвапный же мѣсяцъ п особеино въ авгусгЬ отепныя побережья вдругъ покрываются массами медоносныхъ растеній, нолнуются тыроа и тонкоиогъ, и іюльская картина южио-русской отепи развертывается передъ вами во всей своей красогЬ. Въ это оаиое время иоспѣваютъ и хлѣба, тогда же и пчелы, беруіція взятокъ значителыю позже, чѣмъ у насъ, пачішагагъ носпть обильно медъ, давая неслыхан- ные сборы. Одповремепно, пользуясь темными вечерами, распускаетъ овоп крылья свѣтящійся комаръ. В ъ это время отрѣзанпая отъ осталь- ного міра горными хребтамн долина особенно хороша. На южныхъ берегахъ Балхаш а. (А. Краснова.) ІІуотынііыя п степныя пространства нашнхъ туркесталсісихъ владѣ- нііі’ начиная огь нобережііі Аральскаго моря н до персидской границы— отъ Краоноводска п до предгорій Тянь-Ш аня н Алая, представляютъ пзъ ое.бя по условіямъ природы и жизни особое царство, особыіі міръ жнвотныхъ II растепій, имѣющій весьма мало общаго съ тѣмъ, что мы привыкли видѣть въ Россіи и Сибнри. Прибрежныя равнішы, разстилаю- щшся передъ глазами иутешественника, жнво напоминаютъ безграшіч- ную морскую гладь. Сравненіе это является тѣмъ болѣе снраведлнвымъ, что дѣйствительно въ веоьма мало отдаленную отъ насъ геологическую эпоху здѣсь волновались воды, слѣды которыхъ и доселѣ видны на ка- асдомъ шагу то въ видѣ раковинъ морскихъ моллюсковъ, тамъ и здѣсь разбросапныхъ средн пылыіыхъ степей, то въ видѣ безбрежныхъ зеле- Авіат. Россія* , й ныхъ солондовъ, цѣлыми нерстами тянущихся вдоль іючтоваго травта. Каспііі и Аралъ суть кавъ бы луяш, оставшіяея отъ этого великаго овеана, тянувпіагося отъ Малороссіи и Кариатъ до подножія Тянь-ІІІаня, волны котораго едиповременно омывали скалы Урала и кручи утесовъ ириморскихъ странъ. Горныя цѣпи н цѣпи холмовъ, тянущіяся теперь среди Туркеетанскихъ степей, были островками, утесами, рифами и отме- лями этого моря, и только постепенно его усыханіе въ связи съ под- нятіемъ, продолжающішся, какъ показываютъ постоянныя землетрясѳнія въ Туркестанѣ, и донынѣ, создади изъ нихъ то, что представляется те- перь глазу путешественника. Изъ страны морей и болотъ, иодъ вліяні- емъ вѣками дующаго сѣверо-восточнаго вѣтра, создались сухія, безвод- ныя пустыни; вся природа стала носить характеръ природы странъ без- водныхъ, томимыхъ жаждою. Отроги Тянь-Ш аня п Ханъ-Тау, повидимому, были нѣвогда остро- вами или мысомъ, раздѣлявшимъ между собою обширные водные бас- свйны рѣкъ Чу и Или. Нѣкогда морскія волиы плвскались о ихъ м&с- сивы, и до сихъ поръ еще на сторонѣ горъ, обращенпой къ Балхаш у, видпы выбоины, оставленныя морсвимъ прибоемъ. Но воды, овружавшія со всѣхъ сторонъ эти скалы, удалились. Сухая безплодная степь стала на ихъ мѣсто, и дожди, нѣкогда обпльно извергавшіеся па ихъ иевы- сокія вершины, теперь иочти перестали навѣщать безплодныя скалы. 'Гучи проносятся дальше по направленію къ возвышающемуся до небесъ Тяпь-Шаию, чтобъ осѣсть на его снѣговыхъ вершішахъ. Облака проно- сятся мимо, не проливая ни вапли на расваленные камни. Ручьи и рѣкн, вогда-то текшіе между утесами, изоякли. Толысо раннею весною лѣииво струится ио ихъ песчаному диу ручѳвкъ, но й онъ скоро скрывается иодъ толщами песка, покрывающаго дно. Палящіе лучи солнца п леденящіе зимніе вѣтры, непрерывно воз- дѣйствуя на' обпаженныя скалы, отрываютъ отъ нихъ одинъ за другимъ куски вывѣтрившейся иороды. Явленіе это, происходящее во всякой гор- ной странѣ, далеко не вездѣ, однако, замѣтно. Быстрые потоки подхва- тываютъ отлетѣвшіе осколіси и унооятъ ихъ далево внизъ по течеиію, уоѣивая свое русло гальвами и валунами. Здѣсь же некому снести эти массы щебня и осколвовъ, на воторые врошится порода. И горы годъ отъ года болѣе и болѣе сврываютъ отъ взора лицо свое подъ грудами осколковъ, свользящпхъ подъ ногамп. Мѣстами уже н не впдно твер- даго остова. Онъ погребенъ подъ слоемъ вусковъ вамней, на которые разсыпалась порода. Слоистые сланцы и твердая яшма побережій Бал- хаша— ничто не можетъ устоять протпвъ разрушающаго дѣйствіяпогоды, и мѣстами уже не скалы древнихъ острововъ, а груды нагроможденныхъ другъ на друга осколковъ рпсуются взору, тщетно ищущему въ дрожа- щей атмосферѣ раскаленнаго воздуха кустива или деревца, гдѣ могъ бы отдохнуть глазъ, утомленный однообразіемъ щебневыхъ осыііей или грудъ мертвенныхъ раскаленныхъ камней, возвышающихся надъ глад- кою, дрожащею отъ миража степыо. Напрасно будетъ онъ иекать здѣсь деревьевъ-^-ихъ нѣтъ. Лишь нѣсколько холодныхъ весеннихъ недѣль нользуются растенія прибалхашскихъ горъ влагою отъ ничтожнаго количества тающихъ снѣ- говъ, иаметенныхъ гдѣ-нибудь подъ навѣсомъ берега, или водою, теку- щею по умирающему руслу рѣчки. Только эти нѣсколько недѣль— иеріодъ иногда болѣе короткій, чѣмъ на крайнемъ сѣверѣ— и могутъ Видъ въ Семирѣченекой области. прозябать представители здѣшней растительностн. ЗагЬмъ безжалостное солнце высушитъ землю и накалитъ ее до температуры, которая исклю- чаетъ возможность прозябанія. Понятно поэтому, что изъ представителей прежней луговой флоры лишь весьма немногіе могли ужиться при подобныхъ условіяхъ. Рѣдко гдѣ между скалъ блеснегь зеленый кустикъ приземистой таволги, прі- обрѣвшей здѣсь видовыя отличія; еще рѣже степная вишня нокажетъ свои бѣдныя, искрюченныя, одѣтыя узкою листвою вѣтви. Остальпое все, кромѣ рѣдкихъ, ярко-красныхъ весеннихъ тюльпановъ, какъ огонькн вспыхивающихъ между скалъ, скрыто отъ бѣглаго взора. Надобно ближе всматриваться въ эти груды и ущелья, чтобы между пими разсмотрѣть раепростертые астрагалы, кое-гдѣ борющійся за свое, суіцествованіе типчакъ или выродившійся ковыль, пеохотно распускающій по вѣтру свои перья. Но обыкновепно только глазъ ботаиика отличаетъ средп кампей, близъ высохшихъ руслъ рѣкъ, ту самую флору, которая, не будучи замѣтна для глазъ проѣзжающаго, числомъ своихъ видовъ на- столько обогащаетъ общую сумму растительности края, что ставитъ его, несмотря на всю его мертвенность и иустынноеть, далеко выше сосѣднихъ съ нимъ песчаныхъ, солончаковыхъ и полынныхъ степен пустыпн. На взглядъ всадника это ничтожныя моховинки, зеленоватые налеты иодъ сѣныо скалъ, производящіе такое впечатлѣніе, какъ будто бы раннею вееною здѣсь стала всходить изъ мелісихъ сѣмянъ какая- нибудь однолѣтняя травка. Каково же было мое изумленіе, когда, при- гпувшись къ землѣ, вмѣсто воображаемыхъ всходовъ я увидалъ дѣлыя мииіатюрпыя лужапки,— лужайкн, составленпыя нзъ тѣхъ же вндовъ, что даютъ дѣйствительные покоеы въ предгоріяхъ Тянь-Ш аня, или дру- гпхъ новыхъ и рѣдішхъ видовъ, которые веѣ были такъ малы, что въ высоту имѣли пе болыне двухъ, пяти, рѣдко десятн сантиметровъ. Здѣсь возвышаются молочаіінпки въ пѣсколько лпнііі съ тоиенькими, какъ ниточки, листочками, но уже со зрѣлыми плодами; подъ иими, покожій на нашъ лютикъ, развертываетъ величипою еъ просяпое зерно цвѣточекъ остророгъ. Синепькая вероника, похожая иа ту, что синѣ- егь во всѣхъ паркахъ Петербургской губерніи, развертываетъ свои цвѣ- точкн съ булавочную головку на стебелькѣ, не превышающемъ ростъ молочаиника. Міікроскопическая пастушья сумка на тоиенькихъ, какъ волоски, ножкахъ составляетъ цѣлые газоиы, среди которыхъ, какъ у пасъ одуванчнкн, расцвѣтаютъ такой же формы сложноцвѣтиыя расте- пія въ полсантиметра высотою. Вмѣсто клевера нашихъ луговъ подъ сѣиыо э т ііх ъ лнлнпутовъ стелется нриносящій длинные стручья тонко- листный астрагалъ... Но всего эффектиѣе здѣсь мипіатюрпые злаки, образуюіціе газонъ въ ! / 2 сантиметра вышипою, подобно пашеіі мятліщѣ, выметающей колоскн нлн метелочкн въ У 2 дюйма длпиою. II надъ всѣмъ этимъ, подобно исполпнскому лопуху, вполнѣ подражая послѣднему и формою цвѣточныхъ головокъ, и вндомъ листьевъ, возвышаются въ полфута кузнніи па дальнемъ другь отъ друга разстояніп. Все лншнее въ растенін уничтожено. Всѣ претензіи на красоту и пышность сокра- щепы. Остается одпа-двѣ пары лнстьевъ н одппъ стручокъ. Подъ скалами здѣсь мы паходнмъ скорпіоновъихищныхъ жуковъ изъ рода жужелицъ. Неумолимые вѣтры, дующіе цѣлый день, и страшная жара мѣшаютъ нмъ появляться днемъ; только позднимъ вечеромъ— вре- мя, когда въ степяхъ просыпается жнзнь— оживаютъ животныя луговъ. В ъ знойнын же день лпшь однц клещп, похожіе.на нашихъ клещеіі, на- селяютъ этн зарослп, п стоптъ только долгое время остаться тамъ, чтобы замѣтить, какъ опрометью, со всѣхъ своихъ 8-ми ногъ, побѣгутъ съ разныхъ сторонъ эти зісивотныя, обрадовавшіяся случаю перемѣнить тревоясную кочевую жизнь на спокойную зкизнь паразита. И нельзя позавидовать экивотнымъ, которыя вздумаютъ расположиться здѣсь иа иочлегъ. Странная веіць: въ растеніяхъ здѣсь замѣчаешь ту эке наклоиность. Сѣмена нѣкоторыхъ изъ нихъ усажены множествомъ мелкихъ крючоч- ковъ; головіш крошечнаго мака, ростъ котораго не превышаетъ 4-хъ сантиметровъ, а цвѣты величиною съ цвѣты лютиковъ, усаэкены шп- пами; даже стручья бобовыхъ копчаются здѣсь крючками. Словомъ, все, подобно клещамъ, стремится прицѣпиться къ первому проходящему су- щ еству, и каэкется, что всѣ эти существа одарены инстинктивнымъ стремленіемъ тѣмъ или ннымъ способомъ покинуть этотъ негостепріим- ный край. Груды камней лишены растительностп; она ютится на песчаныхъ лоэк- оинахъ умерщихъ рѣчекъ и ручьевъ. Жизнь па скалахъ идетъ на другой образецъ. Вмѣсто того, чтобы тратить свои силы на цвѣты и сѣмена, растенія скалъ всѣ соки и питательныя вещества, которыя вырабаты- ваетъ слаоенькій листочекъ, вышедшій изъ сѣмени и сожигаемый вгь пѣсколько недѣль солнцемъ, отправляютъ внизъ. Потому-то въ середипѣ апрѣля— въ этотъ весенній праздникъ Балхашскихъ побереягій— горы и предгорія убпраются, правда, лпшь на недѣлю, восхитительнымъ ков- ромъ малиповыхъ, желтыхъ и пестрыхъ тюльпановъ, лиловыхъ азіат- скихъ амариллисовъ и другихъ лилейиыхъ. ІІо цѣлыіі рядъ другихъ ра- стеній получаютъ здѣсь клубни, и большая часть растеній щебневыхъ осыпей имѣегь подземныя хранилища пптателыіыхъ вегцествъ. Одпн изъ нихъ мучнисты и годны въ нпщу человѣку, другія богаты млечными каучукоподобными смолами, иаконецъ третьи содержать драгоцѣнныя смолы востока— гельбанумъ н ассу-фетиду— здѣсь еще, повидимому, пе- извѣстныя туземцамъ, зовущнмъ это дорогое растеніе и|>осто «сассыкъ- сассыръ»— вонючая дудка. Когда смягченная оть стаявшаго снѣга и политая весенішмъ дож- демъ земля нагрѣется палящимп лучами солнца, когда камни раскалятся, какъ плита, н лишенныя влаги растепія-лилипуты начнутъ уже сохнуть и разноситься вѣтрами, пробуждается экизненная сила въ этихъ подзем- ныхъ хранилищахъ пищевыхъ запасовъ. И вотъ въ это время камени- стая иочва вдругъ оживляется, скалы скрываются подъ зеленью распро- стертыхъ, попарно располоэкепныхъ громадныхъ листьевъ, то цѣльно- крайнихъ, какъ листья лопуха, то, н.апротивъ, раздѣленныхъ на барха- тистыя лопасти, какъ у асса-фетиды. Въ какую-нибудь недѣлю изъ гро- мадныхъ, подобныхъ капустнымъ, кочановъ, расположенныхъ между лнстьямп, развертываются палево-желтыя соцвѣтія, то раскидывающіяся многочисленными зонтиками, то, напротивъ, скученныя въ головки. По- добіе цѣлой рощицы кустарниковъ раскидывается на каменистомъ грунтѣ, и вмѣстѣ съ ихъ появленіемъ проявляется п животная жизнь степей. Степная черепаха, которой цѣлые мѣсяцы пе встрѣтишь ии одного экземпляра, появляется цѣлыми массами. Всюду впдишь эти движупцеся щиты, изъ коихъ иѣкоторые достигаютъ величипы небольшой тарел- ки. Часовъ въ 5 или 6 вечера онѣ особенно оживлены, однѣ ѣдягь листья растеній, которые, благодаря своей сочиости, замѣняютъ имъ п питье; другія гоняются другъ за другомъ; самцы злобно шипятъ, не- рѣдко вступая въ драку, прн чемъ сильнѣіішій старается повалить сла- бѣйшаго на спину, такъ что тотъ безсильно барахтается на спинЬ. Громадные черные жуки изъ отряда дровосѣковъ жадно поѣдаютъ зон- тики и незрѣлыя сѣмеиа гельбанума; наконецъ, теперь въ эти мѣста забѣгаетъ куланъ. Сѣро-бурый, подъ цвѣтъ каменистой степи, всегда пзбираетъ онъ ровныя открытыя низины, откуда далеісо виденъ непрія- тель, о появленіи котораго даетъ знать жеребецъ вожакъ стада. Этн животныя, своимъ строеніемъ напоминающія лошадь, а длинными ушами и темиой полосой па спинѣ— осла, постоянно кочуя по степи, умѣютъ здѣсь выбрать лучшіе уголки. Н іі одинъ степной разбойникъ-киргизъ— «барантачъ» пе знаеть съ такою подробностыо тѣ иезпачительные ключики илп озерки прѣсноіі воды, которые раскидапы среди безводной степи, гдѣ бы могло утолить свою жажду утомленное переходами стадо, какъ эти вожаки куланы. Какъ сейчасъ помню ту ночь, когда на сѣверо-востокѣ отъ Ханъ-Тау въ голодной степп, предводительствуемый старымъ киргизскимъ разбой- никомъ, отрядъ мой остановился въ небольшой ложбинѣ оьоло едва пробпвающагося изъ камней п сейчасъ же изсякавшаго ключика. Вода въ ключѣ этомъ не всегда, по словамъ провожатаго, и бываетъ. Лишь весною, въ дождлпвую пору, можно надѣяться найти здѣсь воду, п пунктомъ этимъ пользова.чся въ своей молодости этотъ старикъ, рыская за добычей по степи. ЬІо не успѣлъ отрядъ мой заснуть, какъ послы- шался топотъ и какой-то совершеппо особенный звукъ, издаваемыіі многочнслеппьщъ стадомъ кулановъ, шедшимъ на водопоіі. И имъ оче- впдпо не безызвѣстно было это мѣсто, едипственное на перепутьи отъ водоемовъ голодпой степн къ прѣсноводнымъ частямъ Балхаш а. Прежде- временпые выстрѣлы казаковъ разогпали стадо, и когда я выскочилъ пзъ палаткп, только отдаленный грохотъ тысячп копыгь, отоивавшихъ землю, раздавался въ степи. Но томимое жаждою стадо, ободренное п вмѣстѣ съ тѣмъ запнтере- сованное впдомъ моихъ пасущпхся лошадей, подъ утро вновь появилось на горпзонтѣ, прп чемъ многіе смѣльчакп приблпжалпсь пастолько, что легісо можно оыло разомотрѣть ихъ формы, по правдѣ сказать, по изя- ществу и граціи много уступающія нашей лошади. Киргизы говорятъ, что кулаиы похищаютъ изъ табуновъ лошадей, и эти послѣднія, дичал, бродятъ вмѣотѣ съ ними. В ъ разсісазахъ этихъ есть мпого вѣроятнаго. Разглядывая многочпслеппые отпечатіш копытъ, оотавленные пробѣжавшимъ вчера стадомъ, нельзя было не замѣтить между множествомъ узкихъ и маленькихъ слѣдовъ куланьяго копыта нѣсколько болѣе кругдыхъ и широісихъ слѣдовъ, веоьма похожихъ на слѣды нашихъ лошадей. Но гораздо чаще киргизы ловять кулановъ. Обыкновенно отбиваютъ маленькаго жеребенка отъ матери и, загиавши его до изнеможенія, подхватываютъ на руки и воспитываютъ въ юртѣ. Въ послѣднее время киргизы сталп возить продавать этихъ животныхъ въ Вѣрный, гдѣ сравнительно за безцѣнокъ весеннею порой можно прі- обрѣсти жеребенка. У меня былъ въ степи такой жеребенокъ. Сколыю трудовъ стоило приручить это хорошеиькое существо съ твердыми, какъ камень, крошечными черными копытцамп на тоненышхъ, какъ у антп- лопы, стройныхъ ножісахъ, съ черными выразительными глазами и длин- ными ушамп. Какъ трудно было добитьоя того, чтобы о ііъ пересталъ неистово лягать своими малепькими пожками своего хозяина, бралъ бы изъ рукъ молоко, дозволялъ бы дотрогиваться н гладпть по спипѣ. Кромѣ кулановъ, мѣсто водопоя здѣсь прекраспо знаютъ бультруіш, или, какъ пхъ пазываюгь руссісіе, степные рябки, и уже по одному присутствію этой птпцы можио знать, что поблпзости паходится вода. Породы, изъ которыхъ составлепы скалы побережій Балхаша, весьма разиообразпы. Т угь можно встрѣтить и грапиты, и яшмы, и кварциты, и сланцы. Но чащс всего выступаютъ тутъ на поверхпость земли песчаники. Каждая пзъ этихъ породъ, подвергаясь дѣйствію ат- мосферы и колебапій температуры, вывѣтривается различно. Сланцы и кварциты колются на щебепь; песчаппки подвергаются дальпѣйшему вывѣтрпванію,— опи распадаются на мѳлкій песокъ, который ихъ пѣкогда еоставлялъ, и песокъ этотъ, подвержеиный дѣйствію вѣтра, скопляется въ цѣлыя дюноподобныя гряды глубокаго сыпучаго песка. Но здѣсь песокъ этотъ еще не превратплся въ ту страшную песчаную пустыню, ісакую мы привыклп представлять себѣ въ вообразкеніи при словѣ; сы- пучіе пески Средней Азіи,— нѣть, здѣсь они раоположены грядами, ко- торыя сплошь заісрѣплены кустарншсами. Пеоки Тау-Кумы, простирающіеся къ юго-западу отъ Балхаша, по- видимому нѣкогда составлялп часть дельты Или. Воды, раздѣлявшія островки отъ песчанпка, теперь изоякли или находятся на всѣхъ степе- пяхъ пзсяканія. На ихъ мѣстѣ являются площадки овальной, продолго- ватой формы, или заросшія камышомъ, пли совершенно сухія, съ поч- вою твердою, какъ камень, звучащею подъ копытомъ лошади. Это такъ называемый такыръ, солоноватый илъ, который спекся здѣсь въ твердую маесу, гладкую, какъ паркегь, лишенную всякой ра- стительности. И только по краямъ такихъ такыровъ, точно ивы, по- саженныя вокрутъ искусственно вырытыхъ прудовъ, саксаулъ и тама- рискъ образуюгь гуетыя заросли. Такова природа южной оконечностн Балха.ша. Намъ оетается взглянуть еще на еамое озеро. Съ высоты прибрежныхъ горъ, куда хватаетъ глазъ, разстилается водная поверхность. Гранитныя высокія скалы и утесы врѣзываются въ воды озера, кото- рыя, набѣгая иа нихъ, разбиваются въ пѣну и брызги среди голыхъ камней. Эта водная скатерть не сіяетъ голубизною водъ И есыкъ-Куля... Это не сине-зеленыя воды Каспійекаго моря; екорѣе нѣжный аква- мариновый цвѣтъ сѣверныхъ солоноватыхъ озеръ отливаетъ въ водахъ Балхаш а,. гармонируя съ туманпою атмосферою неба. Какова вода этого озера? Это любопытный спорный вопросъ, пзъ-за котораго чаето спорятъ между собою туземцы, прп чемъ обѣ стороны бываютъ, сами того не зная, правы. Кто пивалъ воду балхашскихъ заливовъ, тотъ не отзовется о нпхъ съ похвалой. Берега залпва Ала-Куля, который мнѣ прпшлось объ- ѣхать кругомъ, усѣяпы еолыо. В ъ весеннее время, когда соляпкп пе уопѣли пхъ покрыть евоею зеленыо, это— ослѣпительно бѣлыя иоля соли, на которыя невозможно смотрѣть простымн глазами, п па пнхъ плещется соленая вода. Но это только въ заливахъ. Въ самомъ же Бал- хашѣ вода прѣсная и чистая, такъ что даже въ чаѣ не чувствуется соли. Залпвы его дѣйствуютъ подобцо громаднымъ выпарительиымъ чашкамъ. Соединенные лишь узкнми проливами еъ главнымъ бассейномъ, мел- ководные, они представляютъ громадиую площадь для испаренія водъ, весьма мало подновляемыхъ тпхимп течепіямп, идущнмп сквозь камы- іпомъ заросшіе проливы, которые у Ала-Куля такъ мелкн, что въ самомъ узкомъ мѣсгѣ кмргизы цереходятъ озеро въ бродъ. Явлеиіе это, совер- шающееся въ грандіозныхъ размѣрахъ въ Кара-Бугазѣ на Каспійскомъ морѣ, иовторяется въ каждомъ изъ заливчиковъ Балхаш а. Еслп сѣверо-западный берегъ Балхаша камеппстъ и голъ, то, на- протнвъ, воеточныіі, занятый дельтой Илп, представляетъ море камышей. Пескн переходятъ въ камыши, а камышп, слішаясь съ водою, соверт шенно маскпруютъ то мѣсто, гдѣ кончается суша и начинается вода. Сухіе н желтые, поетоянно дымящіеся весною отъ иожаровъ, камышп этп представляютъ лѣтомъ громадный непроходпмый джунгль, гдѣ, средн увнтыхъ вьюномъ многосаженныхъ камьппевыхъ стеблей, кпшатъ миріады желтыхъ комаровъ, которые'дѣлаютъ совершенно певозможною человѣческую жизнь въ этпхъ тругцобахъ, Кабанъ ц тигръ тогда цар- етвуютъ въ этомъ лѣсу, Страшилище камышей тигръ, «жолъ-барсъ» по-киргизскп, похпща- етъ у киргизовъ ежегодно нѣсколько лошадей, но, вообще говоря, раз- сказы о его злодѣйствахъ преувеличены. Тпгровъ здѣсь вовсе уже пе такъ много, но киргизы слшпкомъ трусливы, чтобы когда-либо отва- зыіться ндти на «жолъ-оарса», н если тпгровая шкура попадаетъ въ руки киргиза, то это навѣрное жертва отравы, положенной на троппнку, посѣщаемую звѣремъ. Южные берега Балхаша не имѣютъ жнтелен. Многія обстоятельства обусловливаюгъ это явленіе. Везводная степь п скалы пеудобны для ауловъ, нотому ближе горъ Ханъ-Тау клргизы и пе откочевываютъ. Пастбища здѣсь скудны или, вѣрнѣе, ихъ нѣтъ вовсе. Лошадямъ и людямъ тяжело переносить лѣтнія жары. І-Іо главная прпчипа безлюдія— это то, что здѣсь какъ разъ пролегаетъ гранида между Семирѣченскою и Семипалатинскою областямн— обстоятельство, краіше удобное для того, чтобы, ограбивъ и убивъ кого-нибудь въ одной изъ областей, без- наьазанпо скрыться въ другую. В огь это-то н является причиною, что здЬсь только разооііникъ-барантачъ да проѣзжій рыбопромышленникъ пзрѣдка ожнвятъ пустышо. Черезъ Кара-Кумы. (Сорокина.) Въ туманной мглѣ раскалениаго горизонта еле виднѣется одинокая стандія Кара-Кудукъ. Длинпой черной лентой растянулся нашъ кара- ванъ. Ревъ верблюдовъ, ржаніе лошадей, крикн кнргизовъ оглашаюгь оезконечную пустыпную равнину. Впрочемъ, равниной пельзя назвать мѣстность, въ которую мы теперь вступаемъ. Плоская гладкая степь осталась назади; здѣсь песчапая почва дѣлается все болѣе и болѣе волнистою, а та-мъ, впереди на горнзонтЬ, уже виднѣются настоящіе бархапы, бѣлѣюгь п сверкаюгь ихъ сыпучія верхушки. Во главѣ каравана ѣ дегь вожакъ киргизъ. На головѣ у него на- дЬтъ косматый малахай; широкое плоское лпдо совсѣмъ спряталось іп» густомъ лнсьемъ мѣху, которымъ обшнты наушники, п только черные блестящіе глаза смотрятъ бойко нзъ-подъ приподиятыхъ черныхъ бровей. Пестрыіі, темный халатъ сидптъ мѣшкомъ на коренастомъ тЬлѣ и стя- пуп, узкимъ ремнемъ; сбоку придѣплена кривая сабля. За киргизомъ слѣдуемъ мы верхами, а тамъ дальше грузно тащатся тараптасы; ихъ влекутъ медленно верблюды. Казаки гардую гь въ сторонкѣ и гонягь нѣсколько бычковъ, предназначенныхъ поступить въ полное распоря- женіе повара, когда появится на.добность. Везотрадная картина развертывается передъ нами— вездѣ песокъ и сухая выжженная трава. Снрава н слѣва поднимаются бархапы. Они дѣлаются эсе бдльще и больше, попадаются все чаще и чаще. Не успѣли проѣхать и десятка веротъ, а попали въ настоящее песчаное царство. Дорога стала очень тяжелою. Конечно, болѣе всего хлопотъ съ таран- тасами. Верблюды, непривычные къ упряжкѣ, то рвутся въ разныя сто- роны, то остановятся и, несмотря на нагаіііш, стоятъ какъ вкопанные, то вдругъ круто сворачпваютъ въ сторопу, летятъ стремглавъ, не слу- шая криковъ киргпзовъ, не видя ничего передъ собою. Тарантасъ врѣ- зался по самыя о с іі въ песокъ. Тройка верблюдовъ уперлась въ крутоіі отісось бархана; упряжь изорвана, коренной упалъ и переломплъ оглоблю. ІІедоумѣвая поглядываюгь пристяжныя на своего лежащаго товарища; у одного вырвана веревка, которая была продѣта черезъ ноздри, изъ раны капаегь алая кровь; верблюдъ жалобно реветь и поворачпваетъ голову во всѣ стороны, точно проситъ помощи. Толиа конныхъ и пѣ- шихъ суетится, шумитъ и приводитъ все въ порядокъ. Ѣдемъ далыпе. Песчаные бугры точно раздвинулись. Узкая, ровная долина неожп- данно развернулась передъ намй и ушла вдаль версты на три; тамъ она опять уперлась въ барханы, ісоторые отсюда кажутся громадными темны- ми волнами, застывпшми во время сильной бурп. Далѣе она представля- егь собою точно дно какого-то высохшаго бассейна. По бокамъ стоятъ густыя заросли сухого камыша, кое-гдѣ зеленѣетъ трава. Груитъ земли глинистый, твердый. Колеса тарантасовъ громко застучалп, верблюды, обрадованные, что имъ стало легче тащить необыкновенныя для нихъ повоз- ки, пустилпсь вприпрыжку, раскачивая длиннойшеей. Насилу остановилн. Несмотря на сентябрь, солнце жаритъ довольно сильно. На небѣ нн облачка; какимъ-то сѣрымъ, пыльнымъ куполомъ прпкрыло оно насъ и уперлось въ дрожащую полоску горизонта. Даже вожакъ снялъ своіі малахай іі потираетъ бритую голову, которая блеститъ, какъ вычпщен- ныіі металлическій шаръ: Здѣсь, въ долинѣ, стало невыносимо душно. Казалось, съ удоволь- ствіемъ можно бы было подставнть раскрасиѣвшееся лицо налетѣвшему вѣтерку, ио этотъ «зефпръ» жжетъ какъ огнемъ, отъ пего трескаются губы п сохнетъ во рту. Молча- продолжаемъ путь. Лошадп фыркаютъ іі машугъ понурыми головамп. Какой-то киргизъ, повязанпыіі ісраснымъ платкомъ по-бабьему, затянулъ заунывпую, длйнную пѣсшо, такую же дикую п однообразную, какъ окружающая прпрода. Смотрѣлъ оиъ куда-то вдаль, раскачпвался, сидя на горбахъ верблюда, п не обращалъ ровно нпкакого внпманія на своихъ товарпщеіі, знакомыхъ и незнакомыхъ. Ему хотѣлось пѣть, онъ п пѣлъ, пмпровизировалъ, глядя на однообразную долпну, на крутые песчаные берега ея, чувствуя горячій вѣтеръ п счптая себя, вѣроятно, за самаго счастлпваго человѣка въ свѣтѣ. Прошло еще полчаса. Вдругъ пзъ-за бархана выглянуло неболыпое бѣлое зда-ніе съ крышей въ впдѣ купола. Это что такое? спросилъ я у вожака, говорнвшаго немного по-русскп. ,ц Могпла, пли мазарка по-нашему; здѣсь похороненъ очень хоро- шій человѣкъ. И семья тоже похоронена вмѣстЬ съ нимъ. БогатыЯ кпргпзъ былъ, много барановъ п верблгодовъ нмѣлъ, въ дальнія страны ѣздплъ, гдѣ живутъ другіе народы, а киргизовъ и русскнхъ нѣгь. — А посмотрѣть мазарку можно? Отчего же нельзя? Свернемъ пемного въ сторону, крюку не больше полверсты будетъ, если къ неіі подъѣхать. Караванъ остановился. Послѣзалп съ лошадей, начали оправлять сѣдла. Въ нѣкоторыхъ тарантасахъ достали жестяные ящикп съ прови- зіеіі и принялпсь наскоро завтракать. Интересующпхся посмотрѣть ма- зарку пашлось нѣсколысо человѣкъ, и мы, не медля ни минуты, пусти- лись рысыо къ небольшому возвышенію, на которомъ стояла могила «хорошаго человѣка». Площадка, гдѣ мы остановились, была лишена почти всякоіі расти- тельности; чахлые сухіе пучки песчанаго камыша вылѣзалп изъ трещинъ земли наподобіе верблюжьей шерстн, да тамъ н сямъ торчали мертвые зонтики отцвѣтшпхъ еще весною растенііі; толысо кизиль-джузгены чув- ствовали себя очень хорошо въ этоіі раскаленной почвѣ и весело про- тягивали во всѣ стороны узловатыя кроваво-красныя вѣткп. Нѣсколько ящерицъ суетливо забѣгали по песку, испуганныя пашпмъ появленіемъ; изъ какоп-то разсѣлины въ куполѣ вылетѣла иебольшая сова и, ныряя въ воздухѣ, исчезла за барханомъ. Мазарка была построена изъ глиняиыхъ кпрпичей; кое-гдѣ на стѣ- нахъ и на крышѣ виднѣлись слѣды извести, которою вѣроятно было обмазано все зданіе. Невыеокія стѣны былн украшены возвышеиіями въ видѣ колопнъ, разставленныхъ па равномъ разстояніи другъ оть друга. Фундаменть нмѣлъ форму круга и весь исчезалъ въ волнахъ песка, который постепенно пачалъ засыпать даже дальтою стѣну по- стройки. Узкая и низкая дверь помѣщалась въ средииѣ высокаго фронта. Всеразрушающее время наложило на все свою руку: карпизъ пачалъ осыпаться, углы фронтона обрушились. > входа ва.иялось два лошадиныхъ черепа и нѣсколысо костей. Надо было согнуті,ся, чтобы войти въ дверь, суживающуюся кверху. Она вела въ необыкповенно тѣсный и короткій коридорчикъ, изъ котораго уже мы попали въ иебольшое круглое помѣіцеиіе. Стѣны постепепно переходили въ довольно высокій сводъ п сохраішлись весьма хороіпо; чпсто выбѣленпыя, онѣ всѣ былп покрыты довольпо орипшальпой лси- вопнсыо. Смѣлая рука азіатсісаго художника набросала здѣсь фигурки верблюда, овцы, барапа, лошадп, а тамъ и копья, кольчуги, топора, лука, стрѣлы, слона, птиды, рыбы іі пр. Верблюды, привязанпые одинъ за другимъ, должпы были изобраисать длинный караванъ; овцы во всѣхъ положеніихъ и возрастахъ продставляли многочисленныя стада; лопіади, осѣдланиыя и безъ сѣделъ, указывалп на болыпіе таоуны, которымн владѣлъ покойникъ. На одной пзъ стѣнъ яшвописецъ представилъ даже нѣсколько сценъ изъ охоты: скачущій всаднпкъ нагоняетъ сайгака п пронзаетъ его непо- мѣрно большимъ копьемъ, другой цѣлить изъ лука въ громаднаго тигра, третііі песетъ па рукѣ сокола съ распущеиными крыльями. На третьей стѣиѣ можно видѣть сраженіе, бой на копьяхъ, мечахъ и въ рукопаш- пую; туть же помѣщались розовые и синіе слоны съ возсѣдающими на нііхъ путешестаенниками. 'Фнгуры разпыхъ цвѣтовъ, сгрупппрованныя описаннымъ выше образомъ, составляли полосы, идущія параллельно карнизамъ, и раздѣляли такимъ образомъ стѣны на нѣсколько отдѣленій съ извѣстнымъ характеромъ; кромѣ того, между сценами замѣчалась из- вплистая линія съ украшеніями въ видѣ звѣздъ, небывалыхъ цвѣтовъ, листьевъ и пр. Такимъ образомъ получались разныя картинки, и, про- сматрпвая і і х ъ , можпо было читать чуть не всю біографію кпргйза н судпть о его зажпточностп. Посреди мазарки возвышалась длншіая н узкая глпняная гробпица, крышка которой суживалась кверху иапо- добіо остраго гребня. По бокамъ ея находплось еіце нѣсколько подоб- і іы х ъ же памятпиковъ самыхъ разнообразныхъ величинъ: то были мо- гилы женъ и дѣтей умершаго. Кпргпзы, кочуя въ Кара-Кумахъ, привлекаемые сочной травой, ра- сгущей между-бархаиами во многпхъ мѣстахъ, проводятъ въ нихъ всѣ знмиіе мѣсяцы. Съ одной стороны, кормъ для скота здѣсь паходптся въ изобиліп, а съ другой— холода въ пёскахъ пе такъ чувствптелыіы, какъ въ глинистой стеии, охватывающей Кара-Кумы со всѣхъ сторонъ. Кир- гизы любятъ окружаіощую своеобразпую ирпроду, и мпогіе изъ зажпточ- пыхъ помадовъ выбираютъ себѣ еще прп жизни мѣстечко для будущей могнлы. Подъ ихъ паблюденіемъ строятъ мазарки, приготовляютъ ма- теріалы для гробницы, разукрашиваютъ стѣны п послѣ смертп кладуп. чуть нс на поверхпость земли, засыпаютъ на.дъ ними глиняный холмъ п прпдаютъ ему форму ящнка плн куполообразнаго возвышепія. По смертн домочадцевъ ихъ трупи также попадаютъ въ семейную мазарку, еслн средства родствепнпковъ иозволятъ тащпть ихъ ішогда пзъ доволыю далекихъ мѣсп,. Мертвеца связываютъ н окутываютъ полотномъ, прн- крѣпляютъ какъ выокъ на верблюда и отправляются къ мазаркѣ. Мол- чаливо сіідягь киргпзы, мѣрно покачнвается трупъ, и печальный кор- тежъ проходигі, иногда нѣсколько сутокъ подъ одпообразпый звукъ ко- локольчиковъ, прежде чѣмъ достпгнегь до мѣста похоронъ. Уложатъ мертвеца на свое мѣсто, сядутъ опять на высокія сѣдла и черезъ цол- чаеа сиова все сиишетъ въ окрестиостяхъ мазарки, точно никто. т иарушалъ мертвой тишииы нустыни. Такъ случилось н съ «хорошимъ человѣкомъ», нохоропеннымъ въ зданш, которое мы осматривали, таі;ъ иохоронили н всю его семыо. А по рисункамъ дѣйствительно можно было видѣть, что онъ и въ Индін побывалъ, и на слонахъ покатался. Мы долго сидѣли на гробницахъ, срисовали стѣнныя изображенія и очень рады были тѣни и прохладѣ. Свѣтъ падалъ черезъ узкую вход- иую дверь, да п въ ісуполѣ замѣтпа была треіцина, въ которую виднѣ- лось синее небо; никаісихъ оісоні, не суіцестаовало. На гроошіцахъ, на стѣнахъ и на полу было что-то написано на непонятномъ для насъ языкѣ,— вѣроятио, потомки похороненныхъ или вообще благочестпвые мусульмаие, заброшепиые судьбою въ эти мѣста, спЬшили поклониться праху иокойиика п пачертать какой-нибудь кра- сивый стихъ нзъ корана. Пооднночкѣ, согпувщнсь, чуть ие иа колѣияхъ- выбрались мы изъ мазаркн. Яркій свѣтъ ударнлъ въ глаза и иослѣ темиоты казался ослѣ- пителыіьмъ: жаръ стаиовился невыносщіымъ. Мы усѣлись иа нашихъ конеі н догнали караванъ, который ушелъ версты на двѣ впередъ. Ноднимался вѣтеръ, раскаленпыя песчннісн били въ лицо н засыпалн глаза. Горизонтъ окончательио стушевался, вершины бархановъ дыми- лись; иучоісъ сухой травы прыгая проиесся черезъ дорогу. Съ шумомъ и гамомъ расноложилоя караваиъ иа ночевку. Три іси- битки, убранныя со всею киргизскою роскошыо, предоставлеиы въ пол- иое иаше распоряжеиіе. Тарантасы выстроились въ одну шеренгу. От- пряженные верблюды съ вазіснымъ видомъ расхаживаютъ между сную- щимъ народомъ и пережевывають свою жвачісу. Немного въ сторопѣ Два иазака хлоиочуть наді, костромъ. Вѣлый, густой дымъ ирямымъ столбомъ подымается въ тихомъ всюрнемъ воздухѣ и таетъ высоко, вы- соко надъ иашими головами; иахнеть гарыо и печеиымъ картофелемъ. Недалеко оть кибитокъ киргизы принялись копать колодецъ; воору- жепные широкими, круглыми желѣзными лопатами, иасажейными па Древко такъ, что составляютъ съ ручкой прямой уголъ, оші бысгро и ловісо углублялн яму. Съ каждымъ взмахомъ этого оригинальнаго нн- струмента отдѣлялась большая глыба илотнаго влажиаго песка, которая легко выбрасывалась па берегт. будущаго колодца. ІІочва становилась все болѣе и болѣе мокрою, наконецъ изъ-иодъ ногъ рабочихъ стала просачиваться вода, и яма быстро-цаполнилась ею. Тонкія, еле замѣтныя струйки показались со всѣхъ сторонъ; но вода отзывалась сѣриистымъ водородомъ и была противнаго затхлаго вкуса. Кнргизы почернали разъ, Другои и оставпли ее на время въ покоѣ. Черезъ четверть часа коло- децъ глубиною не болѣе полутора аршина весь наиолнился свѣтлою, прѣсною и вкусною водою, которая іірибывала съ такою быстротой, что дазкѳ выстунила изъ береговъ. Онисаннымъ сиособомъ въ любомъ мѣстѣ Кара-Кумовъ кочевники выкапываютъ себѣ кудуки, изъ которыхъ поятъ скотъ. Это удобство происходитъ отъ того, что на небольшомъ разстояніи отъ поверхностіі земли находнтся водоуиорный пластъ, глубже котораго дождевая вода, просачивающаяся сверху, пе можетъ идти. Во время таянія снѣговъ, вес- ною, громадное количество влаги пробирается мезкду песчинками и ско- пляется въ подземныхъ, такъ сказать, резервуарахъ. Стоитъ только про- копать отъ 1 до 2— 3 аршинъ верхній песчаный слон, какъ тотчасъ наты- каешься на воду. • Водоупорный пластъ состоитъ изъ глины и того же песка, но только болѣе уплотненнаго, превратившагося въ песчаникъ. Онъ окрашенъ въ болѣе темный цвѣтъ отъ присутствія громаднаго ісо- личества органпчесісихъ веществъ, увлекаемыхъ п смываемыхъ съ по- верхности водою. Въ Казалинскѣ разсказывали, что этотъ песчаникъ моэкетъ горѣть, что куски его, брошениые въ огонь, спльно раскаляются и даже будто бы могутъ сами издавать пламя. Въ этихъ разсказахъ есть много правдоподобнаго, но самъ я ничего подобнаго не видѣлъ. Итакъ, страшные пескп Кара-Кумы, съ назваиіемъ которыхъ тѣсно связано представленіе о чемъ-то ужасномъ, въ дѣйствительностп не -такъ страшны; вода, это главное и необходимое условіе для существованія всего экивущаго, вездѣ очень близко. Вырывши нѣсісолько ісолодцевъ, киргнзы, всѣ выпачканные грязыо и мокрые, растянулись на пескѣ и съ наслажденіемъ залозкили себѣ за губы тертаго табаку. Расправивши усталые члеиы, закрывъ глаза, они неподвижно предались отдыху. Мѣсто ночевки выбрапо весьма удачно. Барханы окружаютъ насъ съ трехъ сторонъ. Съ четвертой виднѣется большой солончакъ. Онъ весь покрытъ толстымъ бѣлымъ слоемъ соли, точно снѣгомъ. ЬІа его поверхности проложено множество пересѣкающихся птпчыіхъ слѣдовъ, а въ одномъ мѣсгѣ у берега легко отлпчпть отпечатіси лошадиныхъ копытъ; должію быть, кто-то собирался переѣхать прямикомъ, но во- время повернулъ назадъ. Этп солончаки только издали кажутся сухіши и твердыми; подъ бѣлымъ налетомъ обыкновенно находится топь, изъ которой ниісому не удавалось выбраться, если толысо, вслѣдствіе незна- нія или неосторожиостп, онъ попадалъ въ нее. Берега предательской топп покрыты мелкими растеніями съ толстыми жирнымп лнстикамп. Какъ только ударятъ морозы, листйки принимаюгь кроваво-красный цвѣтъ. Отъ этого яркіе края бѣлоснѣзкныхъ площадей важутся чрезвычайно эффектными. Цвѣта красный и бѣлый необыкно- венно рѣзко отдѣляются другъ отъ друга п производятъ сильное впеча- тлѣніе. За солончаками на горизонтѣ виднѣлась синя.я полоска дальнѳіі воз- вышенностп. Она теперь, прн вечернемъ освѣщенін, отлпваетъ всѣми тѣнямп лиловаго цвѣта, отъ самаго темнаго до самаго свѣтлаго. Сумерки быстро наступаютъ. Красное пламя зари уже потухло Въ воздухѣ разливается темно-сѣрый колоритъ; какая-то мгла окутываетъ всѣ предметы, стушевываётъ очертанія бархановъ, затягиваегь все лег- кои дымкой. Точно свѣчка затеплилась на иебѣ первая звѣздочка. Она дролситъ и мигаетъ. Болыная Медвѣдица широісо развернулась надъ головои II обозначается все рѣзче и рѣзче. Свѣтъ отъ костровъ дѣ- лается замѣтнѣе. Красный ісолоритъ ложптся иа лица сидящихъ по- близости, на лошадей, стреноженныхъ и неподвижно стоящихъ въ ісучѣ, на ближніою кибитку. Говоръ и шумъ иачииаюгь утихать— всѣ за- няты ѣдой; всякій спѣшитъ поужинать и лечь на мягкій песокъ. Кто-то тащптъ цѣлую вязанісу сухого камыша изъ-за бугра; вид- нѣется какая-то масса, темная, безформенная, на двухъ ногахъ; трава шумнтъ и раскачивается во всѣ стороны. Изъ дальияго тарантаса слышенъ хохотъ и звукъ балала.йкп. Уже нѣсколько дпей идемъ мы Кара-Кумамн. ІІроѣхалн ихъ центральную часть, недалеко и Сыръ-Дарья,— конецъ нашего странство- вашя. И странное дѣло: чѣмъ глубже проинкаемъ въ эту песчаную пу- стыию, тѣмъ удобнѣе становится путь. Поверхность бархановъ сісрѣ- плена растителыюстыо, прѣсной воды вездѣ достаетъ въ изобиліи, попа- даются доволыіо часто аулы, стада барановъ. Въ одномъ мѣстѣ мы даже иаткнулись на шнрокую, плотно утопташіую верблюжыо трону, ко- торая есть не что иное, какъ ближайшій караванный путь, извѣстный только кочевникамъ; онъ значнтельно сокращаеп, дорогу и время не- рехода. То и дѣло встрѣчаются небольшія, но густыя заросли тальника, джузгеновъ, джнды, астрагаловъ, дрока и проч., пріютившіяся въ кот- ловинкахъ между буграми, а камышъ, чій и кіякъ расісидываются но всен поверхности бархановъ, скрѣпляя иодвижную почву своими длин- ными п крѣпкими корнями. Если бы оставить эту ралтительность въ по- коѣ, то 0 сыпучихъ передвижныхъ пескахъ не было бы и помину; но киргизы со свонми многочислепными стадами нортятъ почву и доста- вляюгь горе себѣ и другимъ. Животное, срывая траву, выдергиваетъ весьма часто и самый ея корень, образуется небольшое голое мѣстечко песка, подуегь вбтеръ, сухія, ничѣмъ не скрѣпленпыя песчинкн разсы- паются во всѣ стороны, покрываюгь сосѣднія растенія, зарываютъ ихъ листья... Представьте себѣ, сколько такихъ голыхъ мѣсгь гіоявіггся на извѣстномъ пространствѣ послѣ того, какъ цѣлое стадо нопаеется на ііемъ ьъ ііродолжеиіе недѣли, двухъ, а иногда и болѣе, и какая громад- иая иоверхнооть иеска, сиособнаго иередвинуться, выглянетъ на свѣтъ Божіи. Кромѣ того, животиыя очень легко скусываютъ и огрызаютъ вер- хушки и молодые побѣги кустарниковъ. Самой собой разумѣется, что это таіике не служитъ на пользу растительности. Ыо болѣе всего вредіит, дѣлу закрѣпленія песковъ самъ кочевникъ. Онъ не только уничтожаетъ траву своими стадами и разрыхляетъ этимъ почву, но даже вырываетъ корнп на топливо. Упреісъ относится не къ однимъ киргизамъ, но п къ русскимъ. Въ прежнее время въ Кара-Кумахъ и прилежащихъ мѣстностяхъ встрѣча- лись цѣлыя рощи своеобразнаго дерева, саксаула. Теперь саксаулъ здѣсь можно найти только оісоло какихъ-нибудь священныхъ мѣстъ н въ такпхъ мѣстахъ, куда очень трудно проникнуть человѣку. Древесина саксаула превосходно горитъ, и потому цѣлые караваны верблюдовъ нагружаются кривыми уродливыми стволами и тянутся въ Казалинскъ. Цѣлый день ѣхали мы совершенно скрѣнленпьши песками. ІІебольшія роіцицы талыінка, покрьггаго уже покраснѣвшею листвою, то н дѣло попадались по дорогѣ. Въ долинахъ, по берегамъ какой-ппбудь про- моины, тянулись заросли свѣжаго, сочнаго камыша. Эти узкія зеленыя полоски расширялнсь ипогда въ пастоящіе луга н охватывали болыпіе и малеиькіе солончаки съ кроваво-красиыми берегами. Иногда на бугрѣ чериѣлась могила киргиза. Но это была не мазарка, подобная тоіі, которую мы разсматривали на первомъ переходѣ отъ Кара-Кудука, а самое простое сооружепіе, имѣющее цѣлыо указать на мѣсто погребенія простого смертиаго. Средства покойпаго пе по- зволяли ему воздвигнуть даже скромиаго здапія, по рисункамъ на стѣиахъ котораго можио было бы судить о его богатствахъ, о его подвпгахъ н путешествіяхъ. Иногда нзъ-за бархана вндпѣлся столбъ дыма. Тамъ стоятъ нѣсколь- ко кибитокъ. Кругомъ пасутся лошадп и овцы, важно расхаживаютъ верблюды н съ любоиытствомъ поглядываютъ на насъ. Нѣсколько го- лыхъ дѣтей нспуганно бѣгугь во-свояси и прячутся куда попало. Двѣ- три женщины съ бѣлыми высокпми повязкамн на головахъ робко вы- глядывають изъ-подъ иолуопущепнаго войлока, закрывающаго входъ въ кпбптку. Собакп съ громкимъ лаемъ летятъ къ намъ навстрѣчу. Надъ головой проносятся то и дѣло стаи куропатокъ. Вотъ онѣ опустились недалеко, какъ разъ за тЬмъ бугромъ. Изъ каравана отдѣляется одинъ казакъ и съ ружьемъ на-неревѣсъ скачетъ туда. Онъ слѣзъ съ лошади, нрипалъ къ землѣ, ползетъ... Стволъ блеснулъ на солнцѣ. Ирошла ми- нута томительнаго ожиданія. Вдругъ бѣлый клубокъ дьша точно вы- росъ изъ земли, что-то стукнуло... Куропатки поднялись. Но изъ летя- щей птпцы одпа вдругъ начннаетъ отставать. Она усиленно работаетъ КрШ Ш и II «ісжду тѣиъ опускается все ішлсе и ннже н, наісонеіп, как і камень падаетъ на землю. ц ’ КІ' Казакъ скачетъ за добычей. п л о с к о с Г я я л На Р0ВНУЮ “ ѢСТН0СТЬ- Какъ б« то и Нѣтъ этоіі “ ° ™- Вдали несется облачко пыли. Въ немъ, въ этсмъ облачкѣ замѣчается что-то рыжеватое, круглое, точно шарнкъ. Іто это?— спрашиваю переводчика. ка, "смотриі'аКЪ!'' ВИШЬ К“ Ъ ЖарИТЪ’ И догнать-то его ™ ° - Сыотри- Облачко остановилось, разсѣялось; можио различить животное. Оио ѣроятно. утомплось п съ педоумѣиіемъ и ужасомъ смотригь на эту шум- Станція въ Кара-Кумахъ. ную массу людей. Мы продолжаемъ двигаться. Сайгакъ сдѣлалъ иры- жокъ, которымъ онъ обыкновенно начинаетъ свой бѣп,, и покатилъ дальше. А оть безоблачнаго неба опять пышегь жаромъ. Иросто не вѣрится тому, что во время ночевкн было такъ холодно, что принуждены были цѣлую ночь поддержнвать огонь въ кнбиткѣ. Когда съ восходомъ солнца МЫ, закутаипые въ шубы, садились на лошадей, иесокъ былъ влаженъ легкаго морозца н бѣлыи иней лежалъ въ лоіцинахъ. И послѣ та- кого утра опять такая жара. Я оглянулся назадъ, что за чудо? У подножія цѣпи бархановъ, ко- орую мы проѣхали съ полчаса тому иазадъ, блестигь озеро. Голубая Азіат, Россія. поверхность его углубляется между высокими песчаными буграмп н от- ражаетъ въ себѣ каждый предметъ съ необыкновенной отчетлнвостыо. И въ немъ, въ этомъ озерѣ, тоже виднѣются барханы и темные и свѣт- лые, только все обращено впизъ верхушкою. ГІаправо водяная гладь слнлась съ синевои горизонта, и кажется, будто узкій осколокъ неба вонзился въ землю. Я былъ пораженъ. — Какое это озеро?— спросилъ я вожака.— Вѣдь мы не проѣзжали мимо него? — Озеро ? Гдѣ озеро?— и киргизъ съ удпвленіемъ оглянулся по моему указанію. — А вонъ, видишь? около бархановъ. Вожакъ усмѣхнулся и поѣхалъ далыне. — Никакого озера нѣть,— пробормоталъ онъ.— Это у тебя только въ глазахъ. Воды нигдѣ до самой Дарьи пе увндишь. Однн кудуки есть, а озера нѣтъ. Я опять оглянулся назадъ. Озеро стоитъ себѣ на томъ же мѣстѣ. — Неужелн же въ самомъ дѣлѣ это толысо кажется,— и пригнулся къ сѣдлу. Все вдругъ пропало, исчезло. Я приподнялся— и снова громадный бассейнъ разлился передъ глазами, даже еще болыпе мѣста захватилъ онъ подъ себя. Это былъ мнражъ. Послѣдній ночлегъ въ Кара-Кумахъ. Завтра должпы добраться до Сыръ-Дарьи. Кибиткн поставлены опяті> доволыю удачпо. Кругомъ высятся не- подвижные бархаиы, поросшіе джузгеиами. Колодцы полны свѣжею, чистою водой. Не успѣли остаповиться, какъ явился какой-то киргиз- скій старшина въ необыкновенно обширномъ пестромъ халатѣ и необык- иовенно уродливой шапкѣ, по формѣ напоминающей собой китайскую башшо. ІІа груди виднѣлась громадиая золотая медаль, повѣшенная на длннной красной лентѣ. Лошадь его была также убрана со всею рос- кошыо востока: сбруя, сѣдло, чепракъ такъ и нереливали пестрыми шелками, блестѣли золотомъ и серебромъ. Въ его свитѣ находилось еще одио должпостное лнцо крошечнаго роста, въ татарскоп тюбейтейкѣ и полуказачьеііъ мундирѣ. Черезъ плечо у него была привѣшепа длин- нѣйшая сабля, на шеѣ блестѣла тоже медаль. Этоть человѣкъ ужасно трусилъ передъ нашнмъ начальникомъ и, когда тотъ обращался къ нему съ какнмъ-нпбудь вонросомъ, вытягнвался во весь свой маленькій ростъ н, занкаясь, велнчалъ его всѣми пзвѣстнымн титулами: то назо- ветъ «ваше превосходптельство», то «ваше высокородіе», то «ваше царское благородіе» и т. д. ВСРГП Г г 5 ЫГЬ Привѣтства пачалось угощеніе, Конечно, прежде Ы набРосились на чудный кумысъ, о которомъ у насъ цъ Россіи И понятія не имѣюгь. Затѣмъ не былъ оставленъ безъ вниманія айранъ, • е. оараиье кислое молоко, разбавленное водою. Но В0ГЬ 11 обѣЛ'ь' Нѣсколько человѣкъ одинъ за другимъ несѵтъ сначала ш урпу-барані* супъ, нѣчто ужасное, мутное, холодное жир- ное и безъ соли. ІЮтомъ такая же вереница людей яш,лась съ і с а в і дакомъ, или жареной бараниной, разрѣзанной на кусочки. Въ заключеніе происходила оолтовня черезъ переводчика съ киргизами, н когда все это кончнлось, всѣ вздохнули свободно, точно пудовнкъ свалплся съ плечъ. ' ежду тѣмъ начало темнѣть. Зажгди опять кбстры. Нѣкоторые нзъ насъ отправилпсь погулять по «табору». Изъ крайней кибитки слышится пѣніе н звукп какого-то инструмента ІІдемъ туда. Войлочныя стѣнки подняты н .черезъ рѣшетку видна групна : Г Ѵ “ 0Г0НЬ- На УГ0ЛЬЯХЪ СТ0!ІТЪ “ѣдные дымящіеся кунганы, нѣсволько казаковъ полулежать на кошмахъ н слушають утъ же, поджавъ по-восточному ноги, помѣщается стройный молодоіі киргнзъ. Опъ переоираетъ пальцами по струнамъ самодѣдьной гитары • і, скорЬе, балалаики и во всю грудь выкрикиваеть быстрые речита- тивы. Каждыи куплеть начинается необыкновенно высокоіі, сильной н длиннои нотой. Оть этого лицо нѣвца дѣлается багровымъ, жилы на Ше мдуваются, ожидаешь, что воть-вотъ оборвется шлосъ, «перехва- титъ» горло. Не тутъ-то было-сильная грудь степняка вынесетъ и не і УСВДш. Иногда киргизъ самъ улыбается своей нѣснѣ, видимо »о- волыіыи словами. — И чего смѣется? презрительно заявлялъ всякій разъ одинъ казакъ, обращаясь къ переводчику, прикурнувшему въ гЬни, въ самоіі глуоинѣ кибитки. Про любовь поегь. - Про любовь V Вшпь вѣдь, азіать, а все же любить долженъ „ЛІ„ „ какъ эта пѣсня нР °з ы в а е т ся ?-в ъ свою очередь сирашиваеті, молодои казакъ съ глуповатымі. лицомъ. — Никакъ пе называется,— продолжаетъ поясиять переводчикъ — то онъ свою жизнь воспѣваетъ. Что въ голову взбредегь, то и поегь Послушавши нмпровизатора, мы направились къ своей кибиткѣ Въ тарантасахъ уже спали. Изъ-подъ одного фартука выглядывали нодошвы I омадныхі, сапоговъ, изъ другого торчалъ уголъ подушкн въ ситцевой : ° ; КѢ- Кто' то хРапѣлъ н« на псю степь... Изъ-за бархана ДнЬлось ьрасное зарево— то всходила луна. Летучая мышь новергЬ- наДъ нашими головами и юркнула въ сторону. » еЧеГ бы-п такой ЧУАНЫ®> тихій. Луна уже вышла, .. какой-то холоднын голубоватый свѣть, разлигай всюду, нридавалъ необыкновен- ную прелесть всему ландшафту. Длинныя тѣни бархановъ ложнлись одна на другую, неболыиіе кусты, растущіе въ лощинахъ, превращались въ деревьн огромныхъ размѣровъ. Неподвшкно лежали веролюды, пофырки- валп пасущіяся лошадп, потрескивалп догоравшіе костры, п надъ всѣмъ этимъ темный, почти черныіі сводъ неба, усѣянныи блеетящими звѣздами. Холодный порывистый вѣтеръ пронизывалъ насъ насквозь и заста- влялъ потеплѣе кутаться въ шубы. Вдали темной полоской тянулась ка- кая-то возвышенность, а какъ доберемся до нея— увпдимъ Сыръ-Дарыо. Съ напряженнымъ вниманіемъ смотримъ мы на эту полосву; время ожи- даиія кажется намъ безкоиечнымъ, а, бодрыіі шагь нашихъ киргизскихі. лошадокъ представляется пеобыкиовенно медленнымъ. На вожака иикто ужъ пе обращаетъ вниманія, всѣ ѣдутъ впереди его, благо сбіггься съ пути ужъ нѣтъ никакой возможностн. А между тЬмъ вокругъ насъ происходитъ довольно интересное явле- ніе природы. Дѣло въ томъ, что мы выбрались на глинисто-солондеватую почву. Изъ трещинъ земли торчатъ сухіе пучкн прошлогодней травьі, грустные остатки кое-какпхъ кустиковъ... Вѣтромъ несетъ съ ближаіі- шихъ бархановъ песокъ. Съ сухимъ звономъ летятъ песчинкн, скользя по поверхностн почвы, прыгаютъ, взвиваются на небольшую выооіу, снова падають и все дальше и дальше мчатся оп. родныхъ мѣстъ. Но вотъ на пути попадаются трава, камень или какой-нибудь другой иред- метъ. ІІесчипки задерживаются, предметъ все болыне и больше засы- пается. Новый иорывъ вѣтра нодгоняетъ еще цѣлую армію иесчинокъ, и мало-по-малу растеть холмикъ. Рость его продолжается годами, и ^два замѣтное возвышеиіе превращается въ настоящій барханъ. На той ров- нои илощади, по которой мы ѣхалп, можно было нрослѣдить весь посте- пеиный ходъ развитія песчаныхъ бугровъ. Тамъ виднѣлось еле замѣтное возвышеніе, въ другомъ мѣстѣ оно уже выросло въ довольно замѣтный холмикъ, въ третьемъ онъ достигъ весьма солидныхъ размѣровъ, изъ верхушкн торчнтъ засохшая вѣтка уродливаго с.аксауловаго дерева. Сто- рона бархана, обращенная къ вѣтру, крута и почти отвѣсно опускается къ основанію, протпвоположная же постепенно сливается съ иочвою н какъ бы стушевывается. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ нѣсколько молодыхъ барханчиковъ соедн- нились върядыи образуютъ нока мииіатюрную гряду песчаныхъ бугровъ. Тѣмі. временемъ мы все-такн подвигались впередъ. Вдругъ на го- ризонтѣ что-то блеснуло. Это вода, это Сыръ-Дарья. Всѣ встрепенулись, ожили. Накоиецъ-то можио будеть умыться, иривести себя въ норядокъ, думалось ка-ждому; какое наелажденіе! Невольио горячишь лошадь; она ускоряетъ шагъ; нѣсколысо человѣкъ пе выдержа»ио и пустилось рысыо. ІІыль поднялась столбомъ и быстро сносится вѣтромъ въ сторону. Не- редній всадникъ поскакалъ, за нимъ ринулись всѣ. Съ высокаго бархана стало наконецъ видно на далекое разстояніс. ІІалѣво, на такомъ же бугрѣ, въ верстѣ оп> насі., громоздплпсь какія- то зданія, бѣлыя, сѣрыя, темныя... Одни былп высокн, другія низки, торчали бѣлыя колокольнп. Что это такое? — Мазаркп. Подъѣхали. Дѣйствительно цѣлыіі городті, состоящій изъ мазарокъ самой разноооразной велпчины,- выстроенъ былъ доволыю живописно. Это былъ городъ мертвыхъ. Свернули вираво. Выбрались па почтовую дорогу съ выбоями и ко- леямп, которую мы такъ давно не видали; она идетъ какъ разъ но :кру- тому берегу широкой Сыръ-Дарьи, которая съ глухнмъ шумомъ кататъ свои желтыя, мутныя волиы. Еще полчаса, и мы подскакали къ одинокой станціи. Покосившійся полосатый столбъ съ разбитымъ фонаремъ напо- мииалъ о Европѣ. Надъ входною дверыо висѣла доска съ иадппсыо «Кара-Тугай» и съ обозначеніемъ числа верстъ до ближайшихъ станцій. ІѴогда мы вошли въ малепькую компатку «для иріѣзжающихіь», когда иочувствовали надъ своей головой кровлю и когда, пакоиецъ, могли укрыться отъ рѣзкаго холоднаго вѣтра, насъ охватилъ восторгь поопи- санныіі. Всѣ лишснія, усталость— все было забыто. Въ низовьяхъ Аму-Дарьи. (А. Никольскаго.) Аму— великолѣпный гнгантскій потокъ, прорѣзывающій Туранскую ішзменность съ сѣверо-востока иа юго-западъ. Нн Волга, ни Днѣпръ, никакія другія россійскія рѣки не могутъ дать представленія о томъ, что такое Аму. Уже близъ ІІетро-Александровска рѣка такъ широка, что противоположный берегъ виднѣется неясно, ісакъ въ туманѣ; если же смотрѣть наискось, поверхпость воды сливается съ горизонтомъ. Эта масса воды несется въ Аральское море съ головокружительной быстро- той. Зубчатыя волны вѣчпо бороздятъ поверхность Аму. Это нс тѣ волны, которыя разводитъ вѣтеръ; это сама рѣка несется н скачетъ по каменистому дну, повторяя всѣ его неровности; кос-гдѣ вода бурлить н киппть, какъ въ котлѣ. Мѣстами, нтягивая плывущіе предметы, кру- тятся суводп, замѣтныя издали по своей гладкой блестящей иоверхности. Неудивительно, что русло, пробитое Аму-Дарьей среди иизменной пу- стыни, не всегда можеть сдержать этоть могучій потокъ. Безъ псякоіі видимой прпчины то тамъ, то здѣсь Лму начинаеть вдругь подмывать іб®|мапц ѳбыюювенпо правый. Глыба за глыбоп оъ грохотомъ, папоып- шапмркь пушечнын выстрѣлъ, валится въ воду, и все, что есть на йеригу, лигить туда же. Водоиодъеыныя ыашины, вишлаки съ пашнями, о д аі, шито не въ сплахъ удержать яростныя волны. До вавой степени Йыеіро пробпваетъ Аму новое русло, можно было видѣть близъ Петро- Алежсандровска. Нѣсколько ниже уврѣпленія изъ рѣви былъ проведенъ арыкъ, черезъ который сначала прыгали сартовскіе ыальчики. Аму почему-то полюбился этоть арывъ. Она направила туда свои воды, быстро раздвинула его берега, п не прошло лѣта, какъ онъ превратился въ огромнын протокъ, около версты въ шнрпну. Сады, кишлаки и пашни, растянувшіеся вдоль этой ванавви, все было подхвачено бѣшеной рѣкой н исчезло безъ всяваго слѣда. Эта величайшая изъ рѣкъ, протекающнхъ по пустынѣ, съ давнихъ поръ славится своими капризами. Извѣстно, что въ прежнее время она впадала въ Каспійское море; затѣмъ почему-то перемѣнила направле- ніе и стала излпваться въ Аралъ. До сихъ поръ сохранилось древнее русло, такъ называемое Узбой; а въ Красноводсвомъ залпвѣ па берегу Каспійсваго моря находится мѣсто, представляющее всѣ признавп преж- няго устья огромной рѣки. Когда совершился этоть переворотъ, досто- пѣрно нензвѣстно; во всякомъ случаѣ настолько недавно, что преданія объ Аыу, внадающей въ Каспій, до сего вреыени сохранплнсь въ паыяти мѣстныхъ жителей. Тавова Аыу, по которой плылъ теперь нашъ каюкъ. Какъ быстро ычало его теченіе, можно суднть по тому, что, отваливъ нъ 2 часа дня, на другоіі день поздно вечеромъ мы былн уже въ Ну- кусѣ, т.-е. прошлн болѣе 200 верстъ; пря этомъ ыы ночевали иа бе- регу, а днеыъ нѣсколько разъ останавлнвались въ аулахъ, чтобы ку- ііить бараннны. Отъ Петро-Александровсва Аыу протекаетъ по болыней части средп пустынн. Съ ваюва ыы впдѣлн песчаные барханы, воторые тавъ надоѣліГвъ Кпзылъ-Куыахъ. Мѣстаын холмы прерывалпсь ровнымп нространствами, поросшими вустами тамарисва, дшсаго барбариса, во- лючкп; вѣроятно, то были такыры. Только кое-гдѣ по берегу узкой ва- емвой зеленѣеть тальникъ, илн джида,— мѣстное дерево, плоды котора- го такъ похожи на крошечные финпки. Сады и пашнп попадались намъ рѣдко. Очевндно, въ настоящее вреыя оазисъ не есть сплошная полоса обработанноіі зеылн, скорѣе это цѣпь неболыпнхъ, вытянутыхъ по обо- нмъ берегамъ рѣки оазисовъ, отдѣленныхъ другъ отъ друга широкпми промежуткамп пустыни. Нукусъ— это маленькая крѣпость, которая была бы игрушкой гдѣ- нпбудь на западныхъ грашщахъ пашего государства, но здѣсь опа дер- жптъ въ страхѣ все Хпвипское ханство. Впрочемъ, въ настоящее время она постепенпо утрачнваеть свое значопіе. Изъ Нукуса ынѣ надо было плыть далыпе, въ устье рѣіш, иъ про- тоісъ Кукъ. Я отправился внпзъ по Аму въ каюкѣ съ товаромъ, владѣ- лѳцъ котораго намѣренъ былъ торговать вт» аулахъ, лезкащихъ въ устьѣ рѣкн, п между прочимъ посѣтнть протокъ Кукъ. Мой хозяинъ пагру- знлъ каюкъ хлопкомъ еще въ коробочкахъ, деревянвыми сундукамн, халатами, разиой посудой, чавмъ, всяісою мелочыо, и мы поилыли виизъ по Аму. Такимъ образомъ я очутился въ обществѣ 7 человѣкъ тузем- цевъ— одного сарта хозяина и 6 человѣкъ каракалпавовъ, рабочихъ; изъ шіхъ пн одинъ не зналъ по-русски. Къ счастію, я съ грѣхомъ поноламъ умѣлъ объясняться на кнргизскомъ нарѣчін, по крайней мѣрѣ зналъ съ полсотни самыхъ необходимыхъ словъ. Этого было достаточпо, чтобы у насъ завязалась довольно оживленная бесѣда. Каюкъ приставалъ къ каждому аулу, и хозяшгь открывалъ свою лавочку; онъ съ азіатскимъ краснорѣчіемъ распинался за свой товарт, передъ иокуиателямп каракал- паками. Я подозвалъ каракалпачонка и объяснилъ ему, что мнѣ нужна курнца; бѣгомъ отправился онъ въ юрту, н вскорѣ вмѣстѣ съ нимъ, съ курицей въ руісахъ, явилась очепь старая каракалпачка. Въ здѣш- ппхъ аулахъ никогда не спрашивалп съ меня болѣе 5 копеекъ за ку- рнцу. Уплативъ, что слѣдуетъ, я немедленио прекратилъ ея существо- ваніе; загЬмъ, продѣлавъ все, что въ этнхъ случаяхъ полагается, началъ варнтъ супъ. Вмѣстѣ съ этимъ я поставилъ на костеръ н чайникъ для чаю. Пока я занпмался этимъ дѣломъ, явилась цѣлая орда каракалпак- скихъ дамъ, по большей части старухъ, п дѣтей. Въ рукахъ они дер- зкали по курицѣ, а пѣкоторыя даже по двѣ, зазкавъ ихъ нодъ мышками. Все это предназначалось для продажи; но та.къ какъ мнѣ н одноіі было много, то отъ осталыіыхъ приходилось отказываться. Тогда каракал- пачкгг ггачшіали ггредлагать пару за 5 кон. Чтобы не обидѣть старухъ, я далъ имъ по горстн сухареп, а ребятамъ по куску сахару, н они ст, доволыіымъ вндомъ унесли своихъ куръ. ІІочевали мы точно такъ же блггзъ ау.та. Едва только начало смер- каться, появились всесвѣтиые кровопіпцы комары. Мои сиутники заби- лись въ наскоро разбитую налатку, а я поставнлъ гга каюкѣ своіі пологь, зная по опыту, что значнгь почеваті, на комарахъ. Хорошо леэкать въ пологѣ, когда за его стѣной раздается голодный вой этихъ возмутитель- иьгхъ насѣкомыхъ. Мнріады ихъ густымъ роемъ облѣііливаютъ снаружи кпсею полога; чуя кровь, онп снуютъ вверхъ и внизъ, отыскивая, нѣтъ ли гдѣ дырочкн. Вы лежите и слъшште яростпый гулъ; по временамъ его покрываетъ высокій пискъ отдѣльнаго комаришкн, который вертится оісоло вашего уха, по ту сторону тонкой стѣнки. Вы лежитс и, глядя на мерцающія сквозь кисею звѣзды, думаете: «Ничего, пищи себѣ, а я буду спать». Утромъ, когда я проснулся, каюкъ уже плылъ посрединѣ рѣкн. Ниже Нукуса Аму разсыпается на нѣсколько рукавовъ, ішадаю- щихъ самостоятелыіо въ море. Мы шли сначала протокомъ Куня-Дарьёй, затѣмъ Ишаномъ и наконецъ повернули въ Кукъ. Въ дельтѣ природа береговъ носитъ иной характеръ, нежели выше Нукуса. Здѣсь уже пе видно пустыни. Зеленымъ бордюромъ окаймляютъ протоки тугаи, или прибрежные лѣса джиды и тальника. Джида-—неболыное дерево, или скорѣе кустарникъ, съ мелкнмн свѣтло-зелеными листочками и съ мучнистыми сладкими плодами, очень похожими иа фипикъ. Кромѣ ивы и дж.иды, въ прибрежныхъ аму-дарьин- скихъ лѣсахъ небольшими рощицами встрѣчается разполистный тополь, называемый такъ потому, что верхніе лнстья его имѣютъ совершенно пную форму, нежели иижніе. Кое-гдѣ тугаи щзерываются темной зеленыо камышей; чѣмъ ближе къ морю, тѣмъ гуще и выше эти камыши, тѣмъ шире захватывають они берегъ; мѣстами они превращаются въ огромныя заросли. Особенно удобно любоваться этой чащей съ песчаныхъ холмиковъ, которые тамъ и сямъ въ видѣ островковъ торчагь среди сплошной зелени листьевъ. Цѣлое море темно-зеленыхъ верхушеісъ камыша до самаго горизонта разстилается передъ нашими глазами. Каісъ въ открытомъ морѣ, глазъ пе видитъ иикакихъ иеровпостей; кое-гдѣ только желтѣютъ гребпи этихъ одинркихъ холмнковъ илн возвышается отдѣльпое деревцо джнды. Словно моро, камышъ шумнтъ н волнуется. Вы видите, какъ зеленая волна, взрытал подлѣ васъ порывомъ вѣтра, быстро несется впередъ; вотъ она открыла верхушку скрывшагося въ камышѣ дерева, перескочила черезъ него, промчалась еще немного дальше и исчезла въ массѣ листьевъ. Аму-дарыінскіе камыши— настоящіе джунглн здѣшннхъ мѣстъ. Въ иихъ съ успѣхомъ можетъ укрыться верблюдъ и даже всадинкъ, сидящій иа его горбѣ: такъ высокп эти заросли. Только кабапамъ и тиграмъ до- ступпа пепроходимая чаща гибкихъ, упругихъ какъ сталь стеблей, унѣпчаппыхъ метелкой крупныхъ темпыхъ листьевъ. Кабаны чувствують себя здѣсь какт, рыба въ водѣ. Въ низовьяхъ Аму ихъ такъ много, что казаки зимой быоть ихъ цѣлыми возами. Настоящій хозяипъ здѣш- н ііх ъ джунглей однако не кабапъ, а. тигръ. Миѣ пе случалось ни впдѣть этого звѣря, ни слышать его рева; видѣлъ только его слѣды— овалыіыя н.мкп, оттиснутыя на пескѣ подушкамп его лапъ. Какъ царь звѣрей, тигръ показывается только за дѣломъ, а дѣла у пего много и въ ка- мыіпѣ. Въ противополож.ность своему афрпканскому собрату льву, онъ рѣдко выдаетъ свое прпсутствіе ревомъ. Только весной, когда кошки задаютъ свои концерты, въ непролазной чащѣ, какъ разсказывалн казаки, нпогда раздается глухое урчанье: это— тпгровая серепада. Нерѣдко, по словамъ мѣстныхъ жителей, въ камышѣ можно слышать пронзительпый визгъ Ка.бана: это тпгръ хозяйничаетъ въ своемъ царствѣ. Я видѣлъ однако казака, года два тому назадъ на охотѣ имѣвшаго столкновеніѳ съ цар- ствѳннымъ звѣремъ. Столкновеніе кончилось тѣмъ, что тигръ ушелъ, а казакъ на иамять объ этой встрѣчѣ до сихъ поръ носіггь иа своемть лицѣ глубокіе слѣды его когтей. Хивиицамъ и каракалпакамъ частенько приходится сталкиваться съ тигромъ, и встрѣші эти пе всегда благопо-. лучно кончаются для людей. Сколько фазановъ въ этихъ камышахъ и тугаяхъ! Рано утромъ, едва только взойдетъ солнце, тамъ и здѣсь по берегамъ рѣки раздаетсл отрывистый крикъ пѣтуха, похожій на сокращепное «кукуреісу». Идете вы камышомъ или кустарникомъ, вдругъ изъ-подъ самыхъ ногъ пашихъ съ крикомъ и шумомъ столбомъ кверху вылетаегь фазанъ. Дайте ему подняться вверхъ, насколько онъ можетъ; затѣмъ, когда онъ начнегь летѣть по прямой линіи, стрѣляйте. Нѣгь пичего легче, какъ нопасть въ него въ это мгновеніе,— и если у васъ достанегь хлоднокровія, вы можете въ короткій срокъ настрѣлять десятки фазановъ. Глупость этой красивой птицы можегь поепорить съ глупостыо ин- Діока. Проживая въ непролазной чащѣ камьпней, фазанъ воображаегь, что стоигь ему притаиться, и никакой глазъ не откроетъ его присут- ствія. Расчетъ этои, вѣренъ, но только до тѣхъ поръ, пока фазаиъ находится въ чащѣ камьппа. На свою бѣду онъ нерѣдко выходигь па голыя глинистыя полянки, среди которых-ь кое-гдѣ торчагі, чахлые ку- стикн. Завидѣвъ охотпнка, онъ прячется подъ кустикъ, но прячется такъ, что его красный хвостъ, какъ ейвнальный флагъ, виденъ безъ малаго за версту. Подъ этймъ прикрытіемъ фазанъ сидигь до послѣдней возможностн, т.-е. до гЬхъ иоръ, пока охотнику останется сдѣлать еще два-три шага, чтобы насгупить птпцѣ па хвосгь. Такъ же искусно прячутся фазаны, когда сидягь на вѣтвяхъ джиды, гдѣ частенько лакомятся сладкими ягодами. Мнѣ не разъ случалось за- ставать ихъ за этимъ запятіемъ. На одномъ деревцѣ сидигь нѣсколысо штукъ фазаповъ. Подхожу къ этому обществу шаговъ на двадцать, стрѣляю. Убитый фазанъ валится па землю, а остальные плотнѣе при- жнмаются къ тонкимъ вѣтвямъ дерева, очевндно воображая, что ихъ не видно. Стрѣляю второй разъ, падаетъ еще фазанъ. Тогда толысо оставшіеся пачинаютъ догадываться, что дѣло ихъ плохо, и улетаюгь въ чаіцу. Истиннымъ украшеніемъ здѣшнихъ мѣсгь является зеленая щурка. Она придаегь пейзажу тропическій отгЬнок-ь. Небольшими стайками но- сятся эти моливидныя птицы надъ камышомъ вблизи воды. По временамъ то та, то другая садится на стебель и тогда совершенно исчезаегь изъ глазъ наблюдателя. Ея травяно-зеленое тѣло съ заостреннымъ хвостомъ на нѣкоторомъ разстояніи чрезвычайно походитъ на лисгь камыша. Особецное ожішленіе царигь іп. пизоньяхъ Лму-Дарьи на озерахъ съ берегами, поросшими камышомъ. Тысячи крачекъ п чаекъ съ кри- комъ носятся иадъ водою. Стайки черныхъ лысухъ, завидя приближаю- щуюся лодку, спѣшатъ уйти въ камыши. Тамъ и здѣсь среди желтыхъ илп зеленыхъ стеблей внднѣются высокія фигурки иурпуровыхъ п бѣ- лыхъ цалель. По временамъ пролетаютъ мимо черные ибисы или кара- вайки, бѣлыя колпицы,. пеликаны и утки... 12-го іюня, послѣ многочисленныхъ остановокъ съ торговыми цѣлямй, наконецъ, доставили меня на кукскіе рыбные промыслы. На Кукѣ нѣтъ постояпнаго населенія. Лѣтомъ, во время лова красной рыбы, сюда за- ѣзжаютъ каракалпаки, узбеки, киргизы, русскіе, даже армяне и евреи. Всѣ эти рыболовы поселяются въ юртахъ или въ наскоро сколоченныхъ домнкахъ н живутъ здѣсь, пока не окончится промысловый сезоиъ. Еще болѣе временный характеръ носятъ жилища каракалпакскихъ рыболо- вовъ на озерахъ дельты Аму. Это просто-напросто плоты съ камышевымъ же навѣсомъ. На такихъ плотахъ каракалпакн живутъ среди озера цѣлое лѣто, ночуюгь, варятъ пищу іі только пзрѣдка на каюкѣ навѣ- іцаютъ сосѣдній аулъ. ЬІа Кукѣ мнѣ была поставлена каракалпакская юрта. Мой любезный хозяинъ показалъ мнѣ все, что васается рыболовства. Въ это время іюрядочно ловится шппъ, единственный представитель красной рыбы въ бассейнѣ Аральскаго моря. ПІнповъ то и дѣло вытаскиваютъ сѣтями; шнпы плавалн въ садкахъ; за обѣдомъ подавалп жареиаго нлн варепаго шипа, и даже въ пловъ изъ вурицы кухарка моего хозянна не задумалась налнть шиновьяго жира. ІІоймаинуіо рыбу здѣсь сажаіоть въ садкн, чтобы выдержать ее до глу- бокой осеип. Тогда ее рѣмсуть и въ свѣжемъ видѣ отиравляютъ въ Ореп- бургъ. Осталыіыя породы рыбъ здѣсь въполномъ преиебреженіи. Только туземцы ловять еще сазановъ, по и то исключіггелыю для собствеинаго употребленія. Между тѣмъ сазановъ здѣсь такъ много, что нми можио было бы прокормить все паселеніе Туркестана. Чтобы показать мнѣ, какъ велико обнліс рыбы, моіі хозяинъ велѣлъ заброснть въ воду не- болыпой ручиой бредешокъ. Не прошло и часа, какъ въ иашей лодкѣ лежало болѣе сотни сазановъ въ полъ-аршина длиной. Отсюда мнѣ иадобио было ѣхать въ хивинскій городокъ Кунградъ, до котораго оть кукскихъ иромысловъ считаютъ около 40 верстъ. Кунградъ— тішичныіі средне-азіатскій городъ. Настоящихъ домовъ въ европейскомъ смыслѣ слова въ немънѣть. Вмѣсто нихъ низенькія глп- ішпыя мазанкн съ илоскнми крышами, съ навѣсами, обращеннымн на улицу, н съ дверыо, иродѣланноіі подъ навѣсомъ. Наружныя стѣны со- нершепно безъ оконъ, да и на дворъ, какъ говорятъ, выходятъ не окна, а нросто четырехугольныя дыры, въ холодную погоду ирикрываемыя до- скоіі или тряпкоіі. Улицы крнвыя н узкія, такъ что. въ случаѣ если встрѣтятсл диѣ арбы, одну необходимо остаповить п на рукахъ отта- щіпъ къ самой стѣнѣ, нначе онѣ не разъѣдутся. Мѣстами съ одиой ули- цы на другую поверхъ крышп положены жерди, а на пихъ набросаны вЬткп, камышъ и всякій мусоръ. Всюду грязь и вонь... Вогь какова фи- зіономія Кунграда. Совершенно тотъ же обликъ имѣютъ н всѣ хивин- скіе города, не лсключая и столнцы ханства. Какъ всѣ азіаты, кунград- скіе жнтелн ведутъ уличную жизнь; въ особепности большое ожнвлепіе царпть на оазарѣ. Здѣсь по обѣ сторопы доволыю длинной крытоіі ули- цы тянется сплошной рядъ лавокъ. Вогь мясная лавка съ бараньимп тушами, ’съ лошадиными окороками, висящнми нодъ павѣсомъ, н съ ту- чами 'мухъ, носящихся надъ мясомъ. Рядомъ, средн обрѣзісовъ кожн, хнврінецъ тач&етъ азіатскія ісалоши. Нап}зотнвіэ, черезъ улицу лежать ГРУДЫ арбузовъ, дынь, луку и другой зелени; тутъ же въ одномъ домѣ ирпмостился мастеръ, деревяннымъ штамномъ набивающій аляпонатыс узоры на бумажной ткани. ІІемного дальше вы встрѣтите заводъ кун- жутнаго масла,— такую мазанку, какъ и всѣ; сквозь отворепныя двери ея виденъ верблюдъ, вращающій песгь въ большоіі деревянной стугіѣ. Рядомъ продаіотъ кпрпичный чай, чуреіси, то-есть прѣсныя лепешки, рисъ, какіе-то сухіе корешки и травы, развѣшанныя гнрляндами, какія- то снадобья въ вндѣ порошковъ; тамъ оиять арбузы или ресторанъ съ дымящимися котламн п съ запахомъ горѣлаго сала. Картину допол- няетъ пестрая толпа суетящихся около лавокъ людеіі. Тугь п хивинцы вь иолосатыхъ халатахъ, и каракалпакіі; вонъ чернѣегь огромиая яііцевидна.я папаха туркмена, а воп, н киргизы съ красными нлатісам на бріггыхъ головахъ; въ толиу замѣшался одинъ казакъ изъ сотни, стоящей въ Кунгра.дѣ... Все это споригь, нрицѣнивается, кричнтъ, гдѣ- то скрнпигь верблюдъ, пнщигь козленоісъ, н весь этогь содомь покры- ваетъ оглушптельный звонъ котельщиковъ, нещадно быощихъ моло- томъ. но мѣдной посудѣ. Н а А р а л ь с к о м ъ морѣ. (Изъ Л. Берга и А. Никольскаго.) Въ апрѣлѣ мѣсяцѣ я выѣхалъ изъ Ташкента, чтобы въ Казалинскѣ сдѣлать всѣ нужныя приготовлевія къ морскому плаванію. Нужно замѣ- тпть, что въ Аральскомъ морѣ парового судоходства нѣтъ, да, собствен- но говоря, нѣтіз и никакого судоходства., если не считать шести рыба- чьихъ такъ называемыхъ «кусовыхъ судовъ», не рѣшающихся отважить- ся на плаваніе въ открытомъ морѣ. Болыпихъ трудовъ стоило достать у рыбаковъ подходящую лодку. Ііослѣ долгихъ разговоровъ, сноровъ и нереговоровъ я, Наконецъ, нанялъ у одного изъ ссыльныхъ уральцевъ парусную лодку, длипою въ 5 раж. Это было крайне пеуклюжее самодѣльное судно, совершенно неспособное Ч идти противъ вѣтра и въ такой отепени подверженное качкѣ, что прп малѣйшей зыби оно ложилось почти на бокъ, при чемъ людямъ прихо- дилось порядкомъ терпѣть. Лодка эта, приспособленная для перевозки соленой рыбы, а никакъ не для научныхъ изысканій, причинила мнѣ впослѣдствіи много горя, но волей-неволей приходилось воспользоваіъ- ся ею, такъ какъ ничего другого подходящаго не было. Къ этому нужно прибавить, что кормчій мой и вмѣстѣ съ тѣмъ и хозяинъ лодки имѣлъ толысо весьма смутное представленіе объ употребленіи компаса. Въ началѣ іюня, получивъ необходимые инструменты, я выѣхалъ на неболыпой лодкѣ изъ Казалииска въ устья Сыръ-Дарьп. Оті) Казалинска до устьевъ 150 верстъ. Я проилылъ это разстояніе въ 4 дня и 12 іюня пріѣхалъ на Косоралъ— низменный островокъ среди необозримаго моря камышей. 12-го іюня производилась нагрузка лодки балластомъ, провіантомъ и пнструментами. Команда моя, если можно такъ выразиться, состояла изь пяти человѣкъ: двоихъ русскихъ и троихъ киргизовъ-матросовъ. Тѣ, кто бывалъ въ киргизскихъ степяхъ, конечно, улыбнутся, услыхавъ необыч- ное сочетаніе словъ— киргизъ-матросъ, понятій столь же чуждыхъ другъ другу, какъ ледъ и огонь. Но на берегахъ Арала это не такъ: нужда заставила киргиза идтн въ услуженіе къ рыбакамъ и истаго сына степей, чьимъ кораблемъ мы привыкли счита.ть верблюда, сдѣлала мореходомь. Когда всѣ іірнготовленія бьші закончены, утромъ 13-го числа мы при юго-занадномъ вѣтрѣ подняли паруса п вышлн изъ устьевъ Сыръ- Дарыі въ море. Прежде нсего я рѣшилъ установнть на берегахъ нѣ- сколько футштоковъ, чтобы можно было впредь судить о степеии убы- ваиія п прибываиія моря. Д'Ьло въ томъ, что мнѣ удалось обнаружить, что Аральское море ие убываетъ, ка-къ это общепринято думать, а наоборотъ, въ силыюмъ размѣрѣ прибываетъ. Явленіе это по всѣмъ иризнакамъ началось уже болѣе десяти лѣть тому назадъ. Далѣе мы должны были иодойти къ устьямъ, наполннть бочки прѣсной водой и затѣмъ уже приступить къ работамъ въ открытомъ морѣ. Отъ устьевъ предстояло направиться къ острову Барса-Кельмесъ. Дулъ попутный вѣтеръ. Отъѣхавъ верстъ тридцать, я сдѣлалъ оста- новку; была оиредѣлена глубина, оказавшаяся равной всего 15 метр. Вода здѣсь имѣетъ великолѣпный синЩ цвѣть, который тѣмъ болѣе поразилъ насъ, что у береговъ, близъ устьевъ, оть которыхъ мы сейчасъ отъѣхали, вода была мутно-зеленая. Н нрозрачності! здѣсь довольно велика. Къ вечеру на горизонтЬ показался Барса-Кельмесъ. Это довольно большой островъ, отстоящій отъ сѣверныхъ береговъ въ разстояніи 22 верстъ. Въ длину онъ имѣетъ немного болѣе 20 верстъ. По-киргизски названіе его значпть «поѣдешь— не вернешься». Прельщаемые обиль- — т — ными кормаяи, киргизы часто по льду переправляются сіода со скотомъ. Нерѣдко случается, что, не успѣвая во-время передъ весеннимъ ледо- ходомъ убраться отсюда, они принужделы ждать слѣдующей зимы. Эти случаи, иовидимому, и послужили поводомъ къ наимеиованію острова. И во время моего пріѣзда тутъ оказались киргизка и два сына ея съ 30 верблюдами. Подъѣзжая къ берегу, мы еще издали замѣтили на возвышенности цѣлое стадо мирно пасущихся сайгаіювъ. Какъ толъко мы высадились, они моментально скрылись въ середину острова. Очевидно, они сюда заходятъ съ берега по льду. Сѣверные берега острова плоскіе, песча- ные. Они заросли въ изобиліи гребенщикомъ (тамарискомъ). Почва острова песчаная или глинистая, со скудною растительностыо, которал можетъ удовлетворять только неприхотливаго верблюда. Живот- ная жизнь также бѣдНа, птицъ совсѣмъ нѣтъ. Толысо ящерицъ и змѣіі довольно много. 26-го іюня мы вышли при сильномъ сѣверо-восточномъ вѣтрѣ ІСЪ острову Николая. Островокъ Николая пользуется дурной сла-вой у мѣстныхъ рыбаковъ, п тѣ немногіе, кому удалось побывать на немъ, считають себя отваж- иыми мореходами. Вирочемъ, дуриая слава установилась за иимъ осио- вательно, потому что на этомъ пустынномъ остронѣ погибло и уже ло- хоронено четаре человѣка. Въ 1881 году пытался плавать по морю казалинекій мѣщаншп. Кри- вохижинъ. ІІо его затѣя кончшіась ластояні,ей робинзонадой, только съ трагическимъ концомъ. Крішохижинъ постіхшлъ морское судно «Кусовую» ст. тЬмъ, чтобы доставлять ншеницу и другія произведенія Хившіскаго оазиса съ ни- зовьевъ Аму въ Казалннскъ. Въ одинъ несчастный день съ командой изъ 5 чаиовѣкъ онъ отправился въ Хивинскій оазнсъ за хлѣбомъ. Тоть годъ оказался на Хивѣ неурожайнымъ, пшеница бьыа дорога, и Кри- вохижинъ, чтобы пе возвращаться безъ всякаго товара, пощелъ на не- обитаемый островъ Николай за саксауломъ, которыіі іі]юдается вь Казалинскѣ на дрова по 10 к. за пудъ. Въ неболыпой бухточкѣ ост)юва «Кусовая» сѣла на мать и притомъ такъ крѣшсо, что всѣ усилія ста- іцить ее оказались напрасными. Нлмало не медля, всѣ участпики нла- ванія перебрались на берегъ, перетащили туда все, что было нужно и можно, построили ша.чашъ и стали жить. Вскорѣ вышла вся провизія. По русской безпечности Кривохижинъ не захватилъ съ собой ни ружья, ни удочекъ, никакихъ другихъ орудій, ісоторыми можно было бы про- мыслить пищу. Поэтому нашимъ робинзонамъ оставалось только погля- дывать на алтилоігь, изъ любопытства іюдходившихъ къ ихъ лагерю, и на рыбъ, нлескавшихся около берега. Такъ какъ поверхносл. острова представляетъ клочокъ той же пустыіш, какая на необозрішое протя- женіе тянется по берегамъ моря, не могло быть н рѣчп о прпмѣненііі нзобрѣтательностп по образцу Робпнзона. Глина, песокъ исаксаулъ мало моглн принѳсти пользы въ данномъ случаѣ. Хорошо еще, что па «Ни- колаѣ» нашлась прѣсная вода: могло и не быть ея. Къ счастію, въ командѣ Кривохижнна было двое киргизовъ. Они-то и выручилн экспеди- цію. Хорошо зная пустыпю п ея растителыюсть, они вспомнилп объ одпомъ степпомъ растенін «чочимулдукъ», у котораго на корняхъ на- ходится ио одному клубню, вполпѣ съѣдобному и напоминающему по вкусу картофель. Этнмп-то клубнями и стали питаться Кривохижинъ н его рабочіе, когда былъ съѣденъ послѣднін сухарь. Такое существова- ніе, конечно, не могло быть продолжительнымъ. Приходилось искаіь радикальное средство спасенія, потому что не бьио ни малѣйшей на- деждьі на помощь со стороны. На Аралѣ, кромѣ той самоіі «Кусовоіі», которая сослужила такую сквѳрную службу, не было нн одного судна. Поэтому Кривохижинъ рѣшился на оэтаяпную попытку: оиъ задумалъ плыть къ берегу моря пи больше, ші меньшѳ какъ на душегубкѣ, быв- 1НѲЙ прн суднѣ. Лодчопку покрьин свѳрху брезентомъ н, приколотивъ края 'Ѳі’0 къ бортамъ, устроили пѣчто въ родѣ палуоы. На носу противъ скамейкн для іфебца и на кормѣ въ брезентѣ прорѣзали по отверстію такой пшрииы, чтобы туда могъ пролѣзть человѣкъ. ЗатЬмъ, когда въ душегубку былъ положенъ запасъ чочнмулдука, боченокъ воды и ісом- насъ, стали усаживаться люди. Двое киргизовъ залѣзли подъ брезеіш., руссісін рабочій сѣлъ въ весла, а Кривохижинъ па руль, при чѳмъ тотъ н другой привязали веревкой къ поясу края отверстія въ брезентѣ. Вг. такомъ вндѣ мореилаватели тронулись въ опаспый путь, придѳрживаясь курса гга востокъ. Остажные двое рабочихъ, оба русскіе, не рискнулп присоединиться къ своимъ товарищамъ н рѣшили остаться на островЬ. Впрочѳмъ, все равно кому-нпбудь надо было обречь себя на это, такъ какъ въ лодкѣ было слншкомъ тѣсно. Семь дней лодка носнлась по морю. Ужо въ началѣ путгг задулъ сильный вѣтеръ, волны перекаты- валгг поверхъ лодки, н если бы не ггмпровизггрованиая палуба, первыіі такой валъ залилъ бы маленькую душѳгубку: руль все-таки былъ смьггъ. Въ довершеніе несчастія ие хватило чочимулдука; онъ бьглъ съѣденъ до иослѣдняго клубня, вода также была выпита; но какъ разъ въ то время, когда смерть отъ жаждьг бьиа не за горамгг, выпалъ легкіп дождь. ІІу- тошественникп принялись сосать намокшее платье н брезенгь. Наконецъ, на седьмыя суткп онгг прнсталп къ берегу гдѣ-то между Аму п Сыръ- Дарьей. Но спасеніе бьгло ѳгце далеко. Пройдя широкую полосу густыхъ камышей, опп вышлп въ песчаную пустыню Кизилъ-Кумъ. Долго тащн- лись ошг гю сыпучему песку. Кргшохнжпнъ первый вьгбился изъ силъ; нзнуренный голодомъ н жаждой, онъ уналъ. Остальные пошли далыне п вскорѣ замѣтнлп вдалп голову барана, торчавшую нзъ-за верхушкп холма. Тамъ овазалась одинокая семья киргизовъ, пріютившаяся у ко- лодца. Наскоро утолнвъ голодъ и зкажду, рабочіе Кривохижина захва- тили верблюда и отправились отыскивать своего хозяина. ІСъ нхъ ра- дости, онъ оылъ еще живъ. Ему далп немного воды, молока, затѣмъ доставили въ киргизскую юрту, гдѣ онъ скоро поправился. Отсюда прп содѣйствін киргнзовъ, ііліі, вѣрнѣе, ихъ верблюдовъ, уже не трудпо было добратъся до Казалинска. Чудомъ избавнвшіііся отъ смѳрти Кривохи- жинъ считалъ своимъ свящеішымъ долгомъ употребить всѣ усилія, чтобы спастц двухъ свонхъ рабочихъ, оставшихся па осгровѣ. Немедленно по прибытіи въ Казалинскъ онъ телеграфировалъ въ Петербургъ обществу спасанія на водахъ. Но что могло сдѣлать обще- ство въ этомъ случаѣ ? Оно, конечно, отвѣтнло, что совершенно без- спльно помочь горю. Кривохижинъ однако не потерялся. Такъ поспѣшпо, какъ толысо было возможно, онъ сталъ строить новую кусов^чо. Въ коіщѣ осенн онъ окончилъ постройку, • забралъ въ избытісѣ гіровизін и съ большеіі командой поплылъ на выручку. Еіце когда судно піло Сыръ-Дарьей, по рѣкѣ плавали льдины. Кое-ка.къ все-таки Кривохижииъ выбрался въ отісрытое море. Но скоро кусовую затерло льдомъ, уже недалеко отъ «Николая», именно у острова Барса-Кельмесъ, гдѣ н пршнлось зазимо- вать. Ранней веспой, какъ толысо позволили льды, мореплаватели ношли далыие и на другой день бросили якорь у острова «ІІиколая». Но уже было поздно. На берегу бухты они увидѣли такую картипу: все такъ же накренившись на бокъ, стояла «Кусовая», на землѣ близъ моря лежалъ высохшій трупъ одпого нзъ несчастныхъ; недалеко отъ него иа возвы- шеніи стоялъ саксауловый крестъ; подъ пимъ, очевидно, былъ похоро- ненъ второй рабочій. Около труна лежала палка, на которой зарубками отмѣчались прожіі-гые днн. Шѳсть мѣсяцёвъ насчиталъ Кривохижииъ иа этой палкѣ. Послѣдняя зарубка была сдѣлана за 40 дней до прибытія запоздавшаго спасенія. Кривохижннъ похоронилъ несчастиаго подлѣ его товарища, загЬмъ снялі, съ мели «Кусовую» и съ двумя судами вер- нулся въ Казалиискъ. Сравнительно недавно раскольники-уральцы рѣшили, что не можетъ быть лучше мѣста, гдѣ бы спасаться вдали отъ мірской суеты, и ио- становили устроить здѣсь скитъ. Съ этою цѣлью ос'еныо 1897 года трое уральцевъ съ дѣтьми отправились на двухъ кусовыхъ на островъ «Николая». По пути поднялась буря и разбросала лодки въ разныя сто- роны: одну изъ нихъ разбило у острова Барса-Кельмесъ, люди же успѣли выбраться на берегъ и остались тутъ зимовать. Другая лодка, иа ко- торой ѣхалъ старикъ лѣгь 60-ти и молодой парень вмѣстѣ съ охотяи- ками за сайгаками, благополучно прибыла къ острову Ннколая. Охотни- Ки, Набинг сайгаісовъ, уѣхали, оставивъ уральцевъ на островѣ. Здѣсь ИѲ- слѣдніо вырылн себѣ землянку, которая стоитъ и до сихъ поръ. ІЗесноіі 1898 г. изъ Казалинска послали имъ на кусовой провіантъ съ ураль- цемъ Горѣловымъ. Пріѣхавъ, онъ направился ісъ землянкѣ, но засталъ ее запертою. Черезъ окно были видны хлѣбы на столѣ. Сколько н іі стучались, добиться ничего не могли. Когда выломали дверь, на кроватп ' нашлн парня мертвымъ, а возлѣ земляніси оказалась поблизости могила старика. Отчего они умерли— неизвѣстно, вѣроятно, съ тоски, потому что провіантъ у нихъ не вышелъ. За барса-кельмесскими пустынниками ещѳ въ 1897 году отправился брагь Горѣлова, но его постигла та же участь, что и ихъ. У береговъ Барса-Кельмеса кусовую разбило, но люди спаслись. Пришлось ему зимовать здѣсь вмѣстѣ со старцами. Когда море стало, Горѣловъ по льду прошелъ въ устья Сыръ-Дарьи. Братъ его весной 1898 года, возвращаясь съ острова Николая, забралъ и не- вольныхъ сидѣльцевъ на Барса-Кельмесѣ. Съ тѣхъ поръ больше никто не рѣшается ѣхать на оотровъ ІІпколай. Природа острова не отличается богатотвомъ. Узкая береговая по- лоса покрыта зарослями гребенщнка и саксаула. Внутреннооть оотрова нредставляетъ собою невысокое плоскогорье, покрытое скудной солон- чаковой растительностыо. Только обширныя стада быс.троногпхъ сайга- ковъ оживляютъ эту пуотынную мѣстность. За ннми-то и пріѣзжаютъ сюда промышленпики изъ Казалинска. Татары зачѣмъ-то скупаютъ рога этпхъ животныхъ н, какъ говорять, отправляюп, въ Кнтай. Цѣна сравнительно высокая: за пару даютъ иногда до 5 рублей. Какъ много сангаісовъ на оотровѣ, можно еудигь ио тому, что одинъ промыіплешіикъ весной 1897 года собралъ до 1.500 паръ роговъ. Убивають толысо самцовъ, у которыхъ снимаютъ рога, а тушу и шкуру брооаютъ. 1-го іюля я оставшгь островъ Николая, чтобы отправиться къ за- падиому берегу. Это была самая рисковаиная чаоть моего плаванія, по- тому что занадные берега обрывисты, скалисты н рѣшителыю ннгдѣ нѣтъ гаваней пли за.чивовъ, гдѣ бы можно было укрыться въ случаѣ непогоды. 4-го іюля мы высаднлнсь на заиадномъ берегу. Здѣсь находится область неболынихъ глубинъ моря, отъ 32 до 67 метровъ. Во всей же восточной части моря глубнны не превышаютъ 31 метра. Западныіі берегъ съ моря очень красивъ. Глыбы нагроможденнаго въ хаосъ краснаго нзвестняка, расщелішы и овраги, поросшіе зеленымъ камышомъ, красивыя сочетанія цвѣтовъ,— воѳ это радовало глазъ послѣ успѣвшаго наскучить однообразія морского пейзажа и унылой монотон- ностп плоскихъ восточныхъ береговъ. Мы ждгичи берега съ тѣмъ боль- шнмъ нетерпѣніемъ, что вода у насъ начала портиться п мы надѣя- лись найти свѣжей. Дѣйствителыю, мы нашли здѣсь источникъ съ пре- краойой чистой водой. ІІа верху обрыва, прёдставляющемъ собою вое- точный край Усть-Урта, иредъ нами разстилалась иевеселая ка.ртина— иовсюду ровная, однообразная, безводная глинистая пустыня. Человѣ- ческаго жилья нигдѣ пѣгь на сотнн верстъ кругомъ. По краю обрыва проходитъ караванная дорога изъ Уральска въ Хиву. Отсюда я напра- вился далѣе къ сѣверу вдоль западныхъ береговъ. Ужъ около мѣсяца мы нутешествовали по безлюднымъ мѣстамъ, пи- 'кіясь однимъ чаемъ съ сухарями за неимѣніемъ лучшей провнзіи, кото- рую лѣтомъ па лодку взять нельзя. Необходнмо было зайти въ одинъ изь населенныхъ пунктовъ, чтобы запастись свѣжимъ провіантомъ. Я рЬшиль направиться къ иолуострову Куланды. Вечеромъ, показавъ ру- левому направленіе по компасу, я легь спать— удовольствіе, котораго не позволялъ себѣ уже въ теченіе цѣлой недѣли, такъ какъ почыо не давала спать качка, а весь день уходилъ на промѣры. Къ утру я на- дЬялся быть на Куландахъ. Однако вышло иначе. Рулевой, уставъ огь оезсонныхъ ночей, послѣдовалъ моему примѣру и, сидя у руля, сладко заснулъ. Вѣтеръ былъ сильный, сѣверо-западный, и лодка, иикѣмъ не управляемая, конечно, понеслась по вѣтру. Рулевой, проснувшись въ 2 часа ііо ч и и увидѣвъ, что дѣло совсѣмъ плохо, разбуднлъ насъ. Измѣ- рнвшн глубпну, мы нашли 25 метровъ, тогда какъ у Куландовъ должно было быть всего 10. Гдѣ мы находились, рѣшить было невозможно. Нп- чего не оставалось болѣе, какъ бросить якорь. Между тѣмъ вѣтеръ крѣпчалъ съ каждой минутой. Сквозь темноту кругомъ ничего не было видно, а до разсвѣта было еіце далеко. 0 снѣ нечего было и думать. ГІасъ бросало изъ стороны въ сторону, и волны хлестали на палубу. Съ нетерпѣніемъ ждгииъ я восхода солнца. Наконецъ востокъ побѣлѣлъ, н мы увидѣли верстахъ въ 10 полоску у берега— это былъ островъ Барса-Кельмесъ. Черезъ два дня мы дождались попутнаго вѣтра и 12-го іюля при- стали къ Куландамъ. ІІо берегамъ мы всюду видѣли затопленные кусты гребенщика— песомпѣнные слѣды прибыванія моря. Полуостровъ Куланды— мѣстность доволыю оживлениая. Лѣтомъ тут-ь много рыбаковъ, пріѣзжающихъ сюда изъ Казалинска, а на зиму сюда прнкочевываютъ киргнзы. Многіе изъ нихъ иромышляюгь рыбноіі ловлей, добьшая шипа подо льдомъ длинными въ 6— 7 саженъ острогами. Предстояло отправнться въ да.ііьнѣйшііі путь, чтобы проѣхать вдоль всего моря, пто составляетъ разстояніе въ 180 верстъ. Въ полдень 18-го іюля мы пришли къ острову Меныникова, лежа- щему у восточныхъ береговъ моря между устьями Сыръ- и Аму-Дарьи. Живутъ здѣсь рыбаки-уральцы. Почва песчаная, покрытая кустарни- ками. Вслѣдствіе прибыли воды въ морѣ па островѣ въ затонленныхъ мѣстахъ развелось необыкновешюе количество комаровъ, оть которыхь Лзіат. Россія. ., , ни днемъ, нн ночыо не бы.іго спасенія. Верблюды, принадлежащіе ры- бакамъ, уходятъ съ вёчера по морду въ море и въ такомъ положенін остаются до утра. Когда мы высадшгась на берегъ, старикъ-рыбакъ посовѣтовалъ намъ завести лодку за островъ въ бухту, предупрежда-я, что мы выбрали не- удобную стоянку на случай бури. Но мы не послушались его, такъ какъ небо было безоблачное, ясное, а вѣтра совсѣмъ не было, и мы рано улеглись спать на берегу. Дѣйствптельно, всю ночь было совершенно тихо, какъ вдругъ, въ 6 часовъ утра, внезапно налетѣлъ сильный сѣ- вѣро-западный вѣтеръ. Мои матросы немедленно поспѣшплн на лодку, чтобы сдѣлать всѣ нужньм на случай бури приготовленія. Съ берега видно было, какъ суетшшсь на палубѣ матросы, крѣпили веревки п свертывали гіаруса. Лодка качалась на волнахъ такъ, что мачты почти ложились на воду. Вдругъ я замѣтилъ, что якорный канатъ лопнулъ н лодку понесло къ берегу. Одинъ моменггь, ц она разбилась оы вдре- безги о прибрежныя мели и вмѣстѣ съ ней погибли бы всѣ плоды моихъ двухмѣсячпыхъ трудовъ. Въ это івремя матросы, напрягая всѣ свои силы, уепѣлн бросить другой яісорь и закрѣиить канатъ; лодка стала. Руле- вой, желая. съѣхать иа берегъ, умудрился какъ-то сѣсть въ маленькую подъѣздпую лодочку, которая была прнвязана канатомъ къ болыпой. Однако вѣтеръ, которыіі все крѣпчалъ, достигъ такой силы, что при- етать къ берегу все равно было немыслимо. Рулевой намѣревался уже неребраться обратно от, большую лодку, какъ вдругъ порыві. вѣтра оборвал-ь канать н повернулъ его лодочку. Голова рулевого мельк- нула въ волнахъ возлѣ лодкн п скрылась. .Помочь ему мы были безснльны: у берега волны такъ бурлили, что выи.шть не было пикакой возможности. Опрокинувшуіося лодку полнами п вѣтромъ стало прибивать къ берегу, и вдругъ мы увндѣлн, что на одномъ концѣ ея, уцѣшівшись, повисъ пашъ рулевой, котораго мы счи- тачШі погіібшимъ. Черезъ нѣсколько мннуть онъ, здравый н невредимый, сушился иа берегу. Между тЬмъ вѣтеръ достшт. необычанной сплы; стало очевидио, что еще немного, и якорпый канатъ на болыпой лодкѣ снова лопнеті.. Чтобы облегчіпъ лодку, было рѣшено выбросить часть груза, и вотъ сначала нолетЬлн въ море мѣшкн съ пескомъ, служнвшіе балластомъ, затЬмі. лѣсъ н наконецъ мука, провіантъ и прочее. Не знаю, чѣмъ бы это кончилось,— быть можетъ, очередь дошла бы затѣмъ н до ящнка съ ин- струментами, по очевидно стихія сжалилась иадъ памн, и вѣтеръ началъ понемногу стихать... 1-го августа я въѣхалъ, иаконецъ, въ устья Сыръ-Дарьн и черезъ нѣсколько дней былъ въ Казалннскѣ. У с т ь - У ртъ. (А. Никольскаго.) Мой путь лежалъ отъ Кунграда прямо на сѣверъ мимо Аральскаго моря, чрезъ верховья р. Эмбы но направленію къ Оренбургу. 1-Іа вер- блюдахъ здѣсь приходптся ндти верстъ 700 до Темнрскаго укрѣплеігія, ипаче называемаго Баракамышъ; отсюда до Оренбурга. можно ѣхать ужѳ на почтовыхъ. Я охотно отмѣтнлъ бы этотъ маршрутъ названіямп промежуточныхч, пушстовъ, да ншсакихъ другихъ пупістовъ по дорогѣ не суіцествуетъ. ІІа подробныхъ -картахъ, впрочемъ, вся степь па сѣверъ отъ Арала нс- пещрена тюркскими названіями, но это или колодцы, по большей части изсякшіе, пли просто «урояшца», т.-е. участки степи, въ предѣлахъ ісоторыхъ кочуютъ оиредѣленные киргиэскіе роды. ІІа старыхъ картахъ изображены здѣсь даже озера; но отъ нихъ не осталось и лужъ: все высохло, и только послѣ таянія снѣговъ иа мѣсяцъ или на два па ихъ мѣстѣ скопляется немного вешней воды. Даже Эмба въ своихъ верховьяхъ нзсякаетт, въ коііцѣ лѣта. 0 телѣгѣ или о верховыхъ лошадяхъ нечего было думать. Толысо одіш верблюды, оправдывая свою славу «кораіблей пустыни», могутт. довольстаоваться той чахлой полыныо, какая растетъ на протяжѳнін 10— 15 дней караванной дороги. Въ лѣтнее время степь между Ара- ломъ п верховьями Эмбы абсолютно пуста; кромѣ изрѣдка проходящихъ каравановъ, здѣсь на разстояніи нѣсколькихъ соті, версть не иопа- дается ян еднноіі живоіі души. Въ концѣ лѣта, когда высыхаютъ хакн, или степныя лужи, путешественникъ ио трое сутокъ не встрѣчаетъ нн капли воды. Словомъ, географъ, описывая эту мѣстность, съ полнымъ правомъ можетт, сказать, что тамъ ішчего нѣтъ, и этого будеть доста- точію, чтобы дать доволыго полноѳ представленіе о иеіі. Нѣтъ пп лю- дей, яи животныхъ, ни травы, ни воды и, если хотите, нѣть даже на- стояіцей земли: одна твердь небесная да голая, растрескавшаяся иа солнцѣ глина. Этимъ-то жнвописнымъ иейзажемъ мнѣ предстояло лю- боваться съ высоты верблюжьяго горба не менѣе двухъ недѣль, въ сообществѣ одного проводника киргиза. Я бралъ съ собой трехъ верблюдовъ, а чтобы не сидѣть верхомъ, я пріобрѣтъ дтя себя особую корзинку съ навѣсомъ, сдѣланную изъ дощечекъ н нвовыхъ прутьевъ. Въ ией можно сидѣть, протянувъ ноги впередъ; еслп же согнуться въ три погибели, то можно п лежать. Тавая корзшіка, яапоминающая по формѣ кузовъ крытыхъ дѣтскихъ колясокъ, подвѣшивается сбоку верблюда; съ другой стороиы горба она уравно- вѣшивается кладыо. Необходимо, чтобы съ обѣихъ сторонъ верблюда грузъ имѣлъ хотя бы приблизительно одингьврвый вѣсъ, пна.че одна. сторона станетъ пврбтягивать и вѳсь выокъ можѳтъ свалиться. Снарядившись такимъ образомъ, мы, пакоиецъ, выступили въ походъ вмѣетѣ съ проводнивомъ кпргизомъ, молодымъ парнемъ Ахметомъ. Это было 12 іюля. Хозяинъ проводилъ паеъ до окраины города. Дальше мы поплелись вдвоемъ съ Ахмегомъ. Если вого укачпваеть въ морѣ, то же самое будетъ съ нимъ и на верблюдѣ, въ особенности, еели онъ ѣдетъ въ ворзинкѣ; другими сло- вами, путешествепнивъ, подверженный морекой болѣзнп, будетъ испыты- вать всѣ &я послѣдетвія ереди пустыни, гдѣ па сотни верстъ нѣтъ ни капли воды. На меня почти не дѣйствуетъ качка въ морѣ, но здѣсь пѳрвое время начшіало мутить, и даже довольно ощутительно. Сначала разбирало такжѳ болыиое сомпѣніе насчетъ устойчивости выока моего вѳрблюда. Вдругъ вее это нолетитъ на землю!— думалось мнѣ. Хорошо еще, ѳсли багажъ перетянегь; а что если я оважусь внизу и еъ вы- соты горба на мѳня обрушится 4-пудовый тіокъ, этотъ ящивъ съ оетрыми рѳбрами, овованными жѳлѣзомъ... Однаво всѣ эти страхи своро мйновали, да и тошнота прошла, такъ что уже на третьемъ переходѣ я чувствовалъ себя, вавъ будто родилея виргизомъ. Мѳдлѳпно и мето- дичеови ша.галп вѳрблюды; съ тою же пра.внлыіоетью вачалаоь моя люлька. .Впѳреди ѣхалъ Ахметва, за нимъ шелъ мой верблюдъ, сзади всѣхъ пльлся запасныіі, и всѣ мы были связаны другъ съ другомъ. Въ овоей корзннкѣ я изображалъ собою не болыпе вавъ кладь, которую Ахметва взялся доставить въ Каракамышъ. Я могъ только выражать свои желанія, и это было единствеппое мое отличіе отъ неодушевлен- наго предмета. Самостоятелыю я не могъ ни остановить своего вѳрблю- да, такъ какъ онъ былъ прнвязанъ къ передиему, ни тѣмъ болѣе слѣзть съ пего, такъ какъ для этого падо было остаповить и положить его. Сквозь овалыіоѳ отверстіе навѣса я вижу кусочекъ степи, нереднюю ногу верблюда, его шею и отъ времѳнн до времепи вижу, ка.къ изъ-за кузова юорзинки выетавляетея мозолистая лапа задней ногп. Сквозь дырочвп, воторыя я продѣла.ііъ по бовамъ врышви, елѣва мнѣ предста- вляѳтся видъ на степь, ,а справа столь жѳ живописныіі видъ на вер- б.шожьи горбы, одѣтые грязной вошмой. Сначала мепя еильно донималъ запаеный верблюдъ. Это бьыо тощеѳ животное, съ вожеп, новрытоіі кавшш-то болѣзнепными чѳсоточнымп на.ростами. Вею дорогу онъ ду- малъ тодько о томъ, какъ бы почесаться, а такъ кавъ въ степп, кромѣ другихъ нашихъ верблюдовъ, пичего подходящаго для этоіі цѣлп пе было, то при малѣйшѳй оетановвѣ или даже иа ходу онъ норовилъ иодобраться къ моей ворзинкѣ п веявій разъ начпналъ тереіъ объ ея врай евою ворявую спину. Корзинка трѳщала п, что хужѳ всего, подъ иапоромъ горба поднималаеь кверху, а выовъ опусвался вшізъ; однпмъ словомъ, грозило сальтомортале, котораго я такъ боялся сначала. ІІІом- поломъ отъ ружья я 'Прогналъ песносную жпвотину; но какъ ни въ чемъ не бывало, верблюдъ переходилъ на другую сторону и начиналъ чесаться о выокъ. Еще того хуже! Тогда я опускался виизъ, а тюкъ собнрался об- рушиться на меня своей 4-пудовой тяжестыо. Прншлось перевести этого любителя чесаться въ середипу, а меня въ хвостъ каравана, но ііа оста- новкахъ продолжалась та же исторія, и вообще этотъ возмутнтелыіый верблюдъ причинилъ намъ много хлопотъ, а пользы отъ него не было ни на грошъ, такъ какъ всю дорогу онъ только и дѣлалъ, что .чесался. Въ концѣ второго дня пути по крутОй узкой троиинкѣ МЫ ІЮДНЯЛИСЬ на ровное, какъ полъ, плато Усть-Уртъ, отдѣляющее Аралъ ота ІСаспія, откуда передъ нами открылся видъ на море. Когда мы взошли яа Усіъ- Уртъ, было тихо. Какъ зеленое стекло, блестѣла гладкая поверхиость Арала. На морѣ ни паруса, ни чайки, ннкакой другой птицы. Всюду пусто, мертво и тихо. Такая же іііертвая однообразная пустыня подхо- дитъ къ берегамъ Арала. Насколько хватаеть глазъ, вдоль берега тянется крутой обрывъ Усть-Урта, сѣрьгіі, мрачный и мертвый. Нигдѣ ни кустика, ни зеленой травы, ни ручья; пе слышно щебетанія нтицъ, не стрекочутъ кузнечикп. Словомъ, какъ на морѣ, такъ и иа берегу нѣтъ ничего. Тамъ одна вода, здѣсь голая глина. Берегомъ Арала мы шлн не болѣе часа. Забравъ воды изъ колодца въ уступѣ обрыва Усть-Урта, мы направились въ глубь степи. Потяиу- лнсь днн за днями; пачалась одпообразная дорога; завтра, какъ сего- дня; послѣзавтра, какъ завтра; все та же ровпая, какъ иолъ, глини- стая стень, широкая, какь море, п голая, какъ ладонь. Ни малѣйшій бугорокъ, іп і одинъ кустикъ не разнообразятъ этого унылаго пейзажа. Степь впереди, степь сзади п, куда нп взгляиете, до самаго горизопта все стеііъ н степь, покрытая синнмъ куполомъ безоблачнаго неба. Изрѣдка изъ-подъ ногь верблюда выпорхнеть грязно-желтый, какъ глина, крошечный жаворонокъ, Богъ знаеть зачѣмъ носелившійся здѣсь. Одиігь разъ вдали, какъ тѣни, иромелькнулп трн антилопы-сайги и, какъ бы растаявъ, скоро исчезли въ пустынѣ. Гдѣ-то посрединѣ до- роги мы встрѣтили стаю грифовъ, сидящихъ око.ю і)астерзаннаго трупа навшаго верблюда. Воп, и всѣ обитателп этой страны глины, ііоторыхъ мы видѣли въ теченіе девяти дней путп. Здѣсь только становится по- нятнымъ, что значатъ «корабли пустыни». Дѣйствительно, падо только удпвляться, ка.къ могутъ верблюды, при всеіі пхъ неприхотливости, поддерживать свое существованіе въ здѣшней степи. Правда, прпсмотрѣвшись къ ея поверхности, не трудно убѣднться, что она не такъ ужъ гола, какъ кажется съ перваго взгляда: па ней все-таки есть растптельность. Но что это за растительность! Кое-гдѣ торчать былинки выжженной солниемт. полыни, высотой около трехъ вершковъ и во веякомъ случаѣ не болыие четверти аршина. Онѣ такого же грязнаго двѣта, какъ сама тлина; поэтому онѣ и не замѣтны при поверхностномъ взглядѣ. Къ тому же нельзя сказать, чтобы былинки эти слишкомъ жались другъ къ другу. Мѣстами одна отъ другой ра- стетъ не ближе, какъ на аршинъ, а въ промежуткахъ чистѣишая глина. Воть этимъ-то призракомъ травы и питается верблюдъ. Сколько надо ему отдѣльныхъ травинокъ, еколько щипковъ долженъ онъ сдѣлать, сколько верстъ нужно пройти ему но степи, чтобы набить евой трехъ- этажныіі желудокъ! Между тѣмъ и на этомъ подобіи корма, безъ воды въ теченіе 4, даже 6 сутокъ, верблюдъ идетъ, да еще какъ идетъ! Мы выступали обыкновенно вскорѣ послѣ полуночи. ІІачнется разсвѣтъ, я ужъ выспалея въ своей корзинкѣ, а верблюды все еще идутъ. Опять засну, снова проспусь, уже солнце начинаетъ печь, а верблюды все идутъ да идугь. Незадолго до полудня мы останавливались часа на два варить обѣдъ, а затѣмъ снова шли до самаго вечера. 14 часовъ въ сутки изо дня въ день двѣ недѣли шагали нашн верблюды; на останов- кахъ, хотя и безъ выока, они все-таки бродилн по степи, отыскивая призраки иищи. Едва ли онн отдыхали болѣе двухъ-трехъ часовъ въ суткп. Такъ работали нашн «кораблн пустыни». Что же дѣлали мы сами? А воть что. Ахметка, въ качествѣ спеціалиста, былъ въ иѣкоторомъ родѣ пачаль- никомъ движенія. Онъ назначалъ мѣсто остановокъ, время выступленія и проч., такъ какъ онъ одинъ зналъ положеиіе колодцевъ, зналъ дорогу, или, вѣрнѣе, чутьемъ угадывалъ, куда надо пдти; мѣстами ие было никакого подобія тропинкн. Чѣмъ руководствовался въ этихъ случаяхъ Ахметка, Богь его знаетъ. Ночыо, должно быть, звѣздами или вѣт- ромъ, съ вечера до утра дующимъ здѣсь въ одномъ направленіи; а днемъ, вѣроятно, солнце показывало ему дорогу, а можетъ быть, жа- воронки, или нолынь, или воиъ тотъ уголокъ отставшей оть землп гли- пяноіі плнтки,— какъ знать ? Киргизы, какъ истыя дѣти ііустыни, знаютъ ее, какъ еобственную нагайку. Тамъ, гдѣ для поеторонняго природа пустыни молчитъ, киргизъ яено слышить ея голоеъ. Могъ ли я послѣ этого вмѣшиваться въ рас- нредѣленіе временп въ дорогѣ? Положимъ, я хочу Ѣхать, а Ахметка заявляетъ, что въ этомъ мѣстѣ надо идти только въ то время, кѳгда солнце будеть иа три нагайки отъ земли или когда Джитты-карабчи *), Болыная Медвѣдица, евопмъ хвостомъ подойдетъ къ землѣ на высоту трехъ верблюдовъ. На вопросъ— почему?— оиъ можетъ отвѣтить, что въ ') Джитты-корадт въ псреводѣ звачптъ ссмь воровъ. Эти семь воровъ, по предстввзенію кпргпэовъ, бѣгаютъ вокругъ желѣзпаго кола (Темпръ-кызы) или поляр- ноіі знѣзды. такомъ тольво случаѣ на ночевку придемъ какъ разъ къ колодцу илн на остановкѣ кормъ будетъ лучше. Обыкновенно еще задолго до разсвѣта, иногда ровно въ полночь онъ иодходнлъ къ моей корзинкѣ п со словамн: «тамыръ (парень илн госно- динъ), айдаі», дергалъ меня за ногу. Это означало, что «тамыръ» дол- женъ былъ вставать и идти вьючить верблюдовъ. «Тамыръ» вдвоемъ съ Ахметісой поднималъ на горбъ сидящаго вер- блюда 4-пудовый тюкъ, затѣмъ подставлялъ подъ него свою снину, а Ахметка переходилъ на другую сторону верблюда связывать съ выокомъ корзинку. ПокряхтЬвъ, сколько надобно было для связыванія, «тамыръ» получа.ть, наконецъ, отпущеніе грѣховъ, затѣмъ залѣзалъ въ свое ви- сячее логово, Ахметка на свое, верблюды, колыхнувшись три раза, вставали, и караванъ выступалъ въ путь... Во время остановокъ приходилъ мой чередъ обнаруживать свои та- ланты. Изъ всѣхъ нашихъ общихъ дѣлъ единственное, не выходившее изъ предѣловъ моего пониманія занятіе было вулинарное дѣло, но зато во всемъ его объемѣ, начиная съ добыванія топлива. Поіса Ахметка возился съ верблюдами, удовлетворяя ихъ справедливыя требованія, я забиралъ шерстяной мѣшокъ и отнравлялся собирать верблюжій низякъ. Дѣло это было простое, въ особенности если мы стоялн у колодца, гдѣ каждыіі караванъ оставляетъ по себѣ слѣды. Гораздо труднѣе набрать здѣсь сухихъ іюлыниыхъ былниокъ. для растопки, а еще труднѣе раз- жечь кнзякъ. Такъ какъ погода была ио большей части тихая, нрихо- дилось раздувать костеръ, н я дулъ, дулъ до тѣхъ поръ, иока глаза не начинали обнаружішать несомнѣннаго желанія высвочить на лобъ. Тогда приходилъ Ахметка и тоже дулъ и до тѣхъ же самыхъ иоръ. При такомъ усердіи кизякъ, конечно, разгорался, и я начиналъ варить нѣчто въ родѣ каши изъ риса и сухого мясного фарша. Когда это блюдо моего собственнаго изобрѣтенія оказывалось готовымъ, мы ностилали вмѣсто ковра все тогь же шерстяной мѣшокъ и начинали ѣсть. Ѣли мы съ одинаковой готовностыо уничтожить свою порцію дотла. ЗатЬ.чъ иринимались за чай. По этому пункту наши взгляды съ Ахметкоіі рас- ходились. Я , какъ это н слѣдуетъ, относился къ чаю, какъ къ на- питку; поэтому пилъ его съ клюквеннымъ экстрактомъ; выходило освѣ- жительно, да и соленый вкусъ колодезной воды скрадывался. Ахметка же видѣлъ въ чаѣ нѣчто въ родѣ похлебки; ноэтому норовилъ, чѣмъ только возможно, сдабривать его. Для этоіі цѣли онъ везъ съ собой не- болыной кожаный турсучокъ съ жидкимъ бараньимъ саломъ. Ііъ чай же онъ клалъ сухари, и если была ііо д ъ руками соль, то н соль. Исг- лучалась настоящая похлебка, но, я думаю, она была не лучше спар- танской. Ііризнаться, было довольно-таки тошно смотрѣть, какъ Ах- метка, прнчмокнвая, нилъ это пойло; поэтому мнѣ очень хотѣлось на- учить своего полудикаго спутника пить чай, какъ чай, п я предложилъ вмѣсто сала прибавлять клюквеинаго экстракта. Сначала Ахметка по- дозрительно отяосился къ этой красной тягучей жидкости, но когда я объяснилъ, что это, дескать, «бульдрюгунъ» (ягода), онъ рѣшился сдѣлать опьггь. • — «Якши?» (хорошо?)— спрашиваю я. — «Якши»,— отвѣчаетъ Ахметка и вслѣдъ за этимъ въ тотъ жо чай наливаетъ съ полстакана сала. ’— «Якши?»— любопытствую я опять. — «Чокъ якши» (очень хорошо),— говоритъ Ахметка, прибавляя туда же сахару. Должно быть, это было дѣйствительно «чоісъ якши», потому что съ тѣхъ поръ мой ученикъ неизмѣнно придерживался этого новаго способа ириготовленія чая и скоро перевелъ весь экстрактъ. Что каісается нашего туалета въ дорогѣ, у Ахметки его не полага- лось, да и я очень скоро приблизился къ такому киргизскому пдеалу. Толысо у колодцевъ, стало быть, дня черезъ два-три, я мылъ руки; это было все, чѣмъ отличался я въ отношеніи туалета отъ своего спут- шіка. Въ промежуткахъ между колодцами таісую роскошь нельзя позво- лить изъ экономіи въ водѣ, а беречь воду намъ приходилось, въ особен- иостн потому, что Ахметкшгь турсукъ еще въ началѣ пути гірорвался. На Усть-Уртѣ въ теченіе 9 дней пути толысо одинъ разъ мы встрѣ- тили «хакъ». Это была лужа не больше обѣденнаго стола и въ I 1/» нершка глубнной, такъ что воду приходилось чрезвычайно осторожно снимать сверху, какъ сливкп, прп помощи блюдечка; безъ таісой предо- сторожности со дна поднималась глинистая муть. Хотя поверхность луЖи отливала зеленцоіі нлѣсеии, но, къ моему удивленію, вода, сравнительно съ колодезной, оказалась превосходиой; во всяісомъ случаѣ она имѣла совершенно прѣспыіі вкусъ, а легкому букету плѣсени можно было не придавать особаго значенія. Я спалъ не раздѣваясь и всѣ 14 дней до самаго Каракамыша ни разу не умылъ лица. Словомъ, мы жили совершенпо по-киргизски. Такгь протекла наша кочевая жизнь. Какъ уже сказано было, ча- совъ 14 въ суткн мы шли. Собствепно шли-то верблюды, а мы, сидя на нихъ, глазѣли по сторонамъ, подмѣчая ісаждую былинку полыни, еслн она повыше другихъ вершка на два, нли просто-напросто спали. Впрочемъ, на-до правду сказать, что спалъ болыне я; Ахметкѣ же, хотя онъ и выросъ иа верблюжьйхъ горбахъ, все-такн не слишкомъ удобно было лежать со свѣспвшейся внизъ головой. Поэтому на мѣстахъ но- чевки при первой возможности онъ постилалъ на землю халатъ тамъ, гдѣ стоялъ передъ этимъ, ложился и мгновенно засыпалъ, а я отпра- влялся бродить по степн. Удивительныя ночи бываюгь въ здѣшней пустынѣ! Звѣздныя, тен- лыя и тихія, тихія! Ка-къ теперь помню одну такую ночь, когда меня оообенно поразила тишина. Можно описать какой угодно шумъ, крикъ, звонъ, но какъ описать тишину, въ особѳнностн ту абсолютную тишииу, какая бываегь здѣсь ночью. Ни малѣйшаго звука!— вотъ и все. Въ другнхъ мѣстахъ, какъ бы тихо н іі было, всегда можио открыть хоть какой-нибудь звукъ. Еолй тихо въ комнатѣ, вы все-таки слышите илн гулъ, доносящійся съ улпцы, или чириканье сверчка за печвой. Если этого нѣть, ну, тараканъ шуршить по обоямъ, или, наконецъ, гудить горящая ламиа, или щелкаеть пламя свѣчки. Ночная тишина лѣса, сада, пашни никогда не бываегь полпоіі: не- премѣнно дрогнетъ листъ, крикнетъ сонная пища, прожужжитъ летящій жукъ, пискнетъ комаръ, а не то такъ раздастся одинъ изъ тѣхъ не- ясныхъ, таинственныхъ ночныхъ звуковъ, происхожденіе которых-ь из- вѣстно одному Богу. Словомъ, вездѣ и всегда слышно хоть что-нибудь, а здѣсь ничего, такъ-таки ровно нн малѣйшаго звука. Да и откуда взяться ему въ тихую ночь среди спящей пустынн, когда воздухъ со- вершенно неподвиженъ! Тихо такъ, что, когда я зажегъ спичку и под- нялъ ее надъ головой, пламя стояло безъ движеиія, какъ въ комнатѣ. Это не та минутная удушливая тишина, какая бываегь у насъ передъ грозой. Здѣсь дышится легко, воздухъ чистъ и спокоенъ. Вы чувствуете, что такъ будеп, всю ночь, такъ можетъ быть и завтра ночыо, и послѣ- за.втра, и цѣлыя недѣли, поіса пе разыграются стихіи, а стйхіи играють здѣсь болыне зимой. Я бродилъ по степи н, глядя иа сорпъ молодоіі луны, думалъ, что, должно быть, только тамъ, на лунѣ, гдѣ нѣтъ ни атмосферы, ни жизни, бываетъ такъ же тнхо, какъ здѣсь ночью. Я бродилъ и прислушивался, не зашуршитъ ли гдѣ, бѣгая по глинѣ, хотя бы фаланга, но и ея пе было. Вонъ бѣлѣегь крышка моей корзинки, а рядомъ, навѣрно, спитъ Ахметка. Но п тотъ не храпитъ, и даже не сопитъ, ипаче было 6ы сльпнно за нѣсколько версгь. Нагнувшись, я вижу на небѣ черный силуэгь нашего верблюда, беззвучно, какъ привидѣніе, шагающаго но степи. Вонъ, опустивъ голову внизъ, стоіггь и другой. Чтобы нарушить мертвую тишішу ночи, я крикнулъ, но и самъ испугался собственноіі дерзости. Звукъ замеръ мгновенно безъ малѣйшаго эхо. Ахметка ото- звался на крикъ... и опять стало тихо. Я еще ничего не сказа.ть о нашихъ встрѣчахъ съ людьми во время дороги^ Ихъ было немного. Гдѣ-то на срединѣ пути мы повстрѣчалн длинный караванъ, направлявшійся въ Хиву изъ Оренбурга съ грузомъ чугунныхъ котловъ, тагановъ и какихъ-то ящиковъ. Караванъ сопро- вождалн четверо киргизовъ, загорѣлыхъ, какъ мы съ Ахметкой, оборваіг- ныхъ, какъ нищіе на картинкахъ, и голодныхъ, какъ шакалы; послѣднее было видно по ихъ лидамъ. Каждый по очередп, по мѣрѣ того, какъ равнялся съ нами, неизмѣнно задавалъ вопросъ. «шунда су баръ-ма ? (есть ли тамъ вода?). Они спрашивали о хаісѣ, который мы ирошли наканунѣ и въ которомъ не нашли ни ісапли воды. Такъ какъ приблизилось время дневной остановки, я предложилъ кирги- замъ сдѣлать прнвалъ съ цѣлыо напоить ихъ чаемъ. Онн выпили два чайнива, съѣли изрядное количество сухарей н, какъ потомъ оказалось, ухитрились прорѣзать мѣшокъ и утаіцить у насъ все су- шеное мясо. Мы остались при одномъ фаршѣ, ісоторый, къ счастію, лежалъ отдѣльно. Другой разъ, уже въ концѣ дороги, насъ разбудилъ однажды утромъ оісривъ Ііѣсколькихъ голосовъ. ГІроснувшись, мы увидѣли вокругъ себя цѣлую орду виргизовъ на верблюдахъ. Тутъ были и старики, и молодые, и иѣсколько женщинъ. Мужчины обступили Ахметву и принялись до- нрашнвать его, ісаісъ и что. Судя по тому, что при этомъ они ежеми- нутно заглядывали въ мою ворзинву, допрось касался меня. Ахметка съ важнымъ видомъ вполголоса отвѣчалъ на вопросы своихъ соилемен- іііік о в ъ . Должно быть, онъ вралъ преисправно, если судить по тому, что киргизы въ отвѣгь на его слова ирпщелкивалн языками, ісачали головами, ахали и все съ болышімъ и болыпимъ любопытствомъ загля- дывали въ мою ісорзинву. Пока шли эти разговоры, нашъ запасный верблюдъ соооразилъ, что ие слѣдуеть упускать такого прекраснаго случая почесаться, и потому, подойдя втихомолку къ своему новому знакомому, на которомъ сидѣли двѣ киргизви, началъ тереть свою ісорявую спину объ ихъ кошемное сидѣнъе. Сидѣнье сползло на бокъ, бабы начали падать и, цѣпляясь за кошму, завизжали на всю степь, а мужчины принялись хохотать. Когда наконецъ Ахметка отвелъ несносную жіівотину въ сторону, я, чтобы чѣмъ-нибудь вознаградить перепуганныхъ дамъ, подарилъ имъ двѣ пер- ламутровыя ііуговнцы оть блузы н столысо же иустыхъ револьверныхь патроновъ, и мы разстались друзьями. Навѣрно, все это виргнзки под- вѣсять себѣ на вончивъ косы. Почти восемь сутокъ отъ самаго Аральсваго моря шли мы ров- ноіі, какъ полъ, глиннстой степыо. Казалось бы, что, пройдя такую обшнрную равнину, путешественннкъ долженъ будетъ подниматься въ гору, между тѣмъ на девятый день мы подошли кь крутому спуску. то былъ сѣверный край плато Усть-Урта, по которому мы шли до снхъ норь. Впереди, какъ въ туманѣ, внднѣлись иеясныя очертанія Мую- джарскнхъ горъ; внизу разстилалась другая степь, но уже много болѣе ожйвленная. Полынь была гуще, мѣстами попадалась даже зеленая трава и низкій кустарникъ. Стеиныя пиголицы, стаи черныхъ жаворонковъ, мелкіе сокола— все это свидѣтельствовало, что здѣсь кончается средне- азіатскаіі пустыня и начмнается черноземная степь ітредгорій Урала. По мѣрѣ нашего движенія къ сѣверу, почи становились замѣтно свѣжѣе, въ особенности мнѣ холодно было на ходу въ корзинкѣ. Не помню, въ какой по счету день перешли мы Эмбу. Во всякомъ случаѣ это было совершенно неза.мѣтное событіе: верблюды просто перешагнули черезъ нее, пе замочивъ лапъ. Наконецъ, на 14-й день среди ровной степи по- казались крыши Темирскаго укрѣпленія. «Начальнивъ кибитъ», прого- ворилъ Ахметва' указывая нагайкой но направленію самой высовоіі врасной врыши; такъ величалъ онъ двухъэтажный домъ уѣздиаго на- чалышка. Впрочемъ, киргизы любой дворецъ назовутъ вибиткой, развѣ только Іірибавятъ «улысунъ» (большая). Въ Карамышѣ я распрощался со своимъ спутникомъ. Отсюда уже на почтовыхъ чрезъ Илецкую Со- ляную Защиту я доѣхалъ до Оренбурга. Въ Киргизекихъ степяхъ. (М. Леваневскаго.) Хорошо дышится въ степн весной. Апрѣль, май и иачало іюия—это лучшіе ея мѣсяцы. Вся безпредѣльная степная ширь, сохраияя иъ себ'Ь еще влагу весеннихъ водъ, тѣшитъ гла,за свѣжестыо зелеии. Солнце пріятно грѣетъ,. но не жжегь, какъ въ іюлѣ п въ авгусгЬ. Воздухъ ле- гокъ н ароматиченъ. Теплый иахучій вѣтерокъ сорвется откуда-то со стороны и, поигравъ верхушками ковыля, иропадетъ вдали. Воспользуемся, читатель, этимъ дивнымъ временемъ, сядемъ верхомъ на добрыхъ коней и совершимъ маленькое путешествіе въ степь, расире- дѣливъ его въ такомъ порядкѣ: ироѣдемъ сиачала безводную часть степн, іюкрывающуюся весенней травой, весенними цвѣтами, заглянемъ затѣмь въ сторону озеръ, рѣкъ, солоицовъ, песвовъ, лѣсныхъ зарослей н вездѣ мы увидимъ такія картины, которыя такъ и просятся на полотно. Надъ проснувшейся огь зимняго сна землей раскинуто голубое небо, по которо.му чуть замѣтный весеннііі вѣтерокъ несегь легкія облачка. Лучн солнца, пробиваясь сквозь нихъ, какъ черезъ легкую прозрачную фату, производятъ такія свѣто-тѣни въ стеіш, что нѣтъ возиожности оторваться оп, всего, что только можетъ окинуть зритель своимъ вос- торженнымъ взглядомъ. Вотъ уже болѣе двухъ часовт, ѣдемъ безводною степыо, и ни одной минуты не умолкалъ жаворонокъ. Да ихъ тутъ таісая масса, что кто не видѣлъ степи весной, тогь не можетъ себѣ этого и представить. Не менѣе шести породъ жаворонковъ оживляютъ стень съ утра до вечера своимъ пѣніемъ. Куда ни взглянешь, всюду вндишь, какь одннъ жаворонокъ поднимается за другимъ вт, небесную высь и поетъ, другой спускается къ землѣ н тоже поетъ, третій маленькой точкой внднѣется на землѣ между зеленой травкоіі н тоже поетъ. Пѣсни пысоко гдѣ-то въ небѣ, пѣсни надъ землей, цѣсни на самой землѣ сливаются въ одиу дивную вдохновенную пѣснь, которая дѣйствуетъ иа зрителя до того упонтельно, что онъ невольно умиляется душой.— Но что это за птицы, что справа и слѣва отъ насъ летятъ почти падъ самой землей, другъ дружкѣ навстрѣчу, и по мѣрѣ того какъ разстояніе между ними уменыпается, поднимаются все выше и выше и наконецъ, слетѣвшись, начинають кувыркаться въ воздухѣ, издавая какіе-то хриплые звуки? Это стеиной лунь. Жаворонки на минуту пріутихли, затѣмъ снова на- чали свою пѣснь. Изъ-за куста чіевника, услышавъ близкій топотъ коней, выбѣжала ожерельчатая дрохва и, вполоборота смотря на всадниковъ, иноходыо убѣгаегь въ сторопу. Киргизы называють эту птицу «джурга», инохо- децъ. Чуть только она исчезла изъ глазъ, это значитъ, что она сѣла, и тогда къ ней можно подойти очень близко охотнику. А вонъ п 'па- стоящая дрохва-самецъ, опустивъ крылья, хвостъ поднявъ вѣеромъ, гордо ходить по скату небольшого холмика. Между лошадьми шмыгнула бѣлогрудая ласточка, со стороны повѣяло прохладой: должно бьггь, близко вода и зимовки киргпзовъ или могилы ихъ. Такъ и есть, вонъ но- казался возвышенный берегъ изъ красной глипы, а затѣмъ блеснула и вода одной изъ стеиныхъ рѣкъ. На этомъ берегу рядъ землянокъ, а на еще болѣе возвышенной части берега группа мазарокъ. Ласточекъ всс болыие и болыне, цѣлой вереницей посятся онѣ около лошадей и сво- нмъ веселымъ щебетаньемъ какъ бы изъявляютъ свою радость, что уви- дали людей. Разобьемъ нашъ шатеръ, отдохнемъ сами, дадимъ отдыхъ н лошадямъ. На одной изъ мазарокъ сидитъ копчикъ и повидимому ни- мало не интересуется тЬмъ, что вокругъ него происходитъ; но сильно ошибается тоть, кто сочтетъ его за такого флегматика: опъ зорко слѣ- дитъ за малѣйшимъ движепіемъ въ зеленой травѣ, покрывающей землю. Вотъ онъ граціозно сорвался съ своего мѣста, краспво взлетЬлъ на воз- духъ, остановился и, міпіуту покачавшись въ немъ, кампемъ упалъ вннзъ, схватилъ какого-нпбудь жучка или конька, на лету растерзалъ его н снова задрожалъ въ воздухѣ, высматривая повую добычу. Берегъ рѣкп, гдѣ разбитъ нашъ шатеръ, лишенъ камыша, который зеленѣеть отъ пасъ вверхъ по рѣкѣ верстахъ въ двухъ. Пока поставятъ самоваръ да приготовятъ что-нибудь иерекусить, успѣемъ отдохнуть, а затѣмъ проіідемъ пѣшкомъ н къ камышамъ, п къ тому довольно боль- шому озеру, которое пока- скрыто оть глазъ нашихъ. Лежа па коврѣ, то п дѣло приходится сбрасывать съ пего то какого-ннбудь жучка, то кузнечика. Черный большой жукъ-копръ прнлетѣлъ уже къ лошадямъ и изъ конскаго навоза катаетъ шаръ, кладя въ него своп яички. На длин- номъ стволѣ дикой спаржи впднѣется продолговатое тЬло богомолкн. Сн- дить она вся зеленая неподвижно, вытянувъ впередъ одну пзъ своихъ переднихъ лапокъ. У нѣкоторыхъ киргнзовъ сущеетвуетъ повѣрье, что когда человѣкъ заблудится, то достаточно найти богомолку, которал вытя- нутой лапкой своей и укалсетъ направленіе, въ к-оторомъ нужно искать дорогу. Идя вдоль берега., спугнули двухъ лысухъ; шлепая но водѣ, онѣ въ испугѣ стараіотся сісорѣе подняться на воздухъ и наконецъ-таки грузно поднимаются, опустпвъ книзу свои неумюжія съ вырѣзаиной фестонами перепонкой ноги. Около ряда береговыхъ кочекъ зеленал, покрытая водой лужайка, на которой цѣлая стая турухтановъ; одни нзъ нихъ гоняются за водяными жуками, другіе ловятъ мушекъ, а третыі, повндимому, ожесточенно дерутся, но это болыпе ничего каісъ дружеское, веселое препровожденіе времепи. Иросаясь другъ на друга съ своими рас- топыренными пестрыми воротниками, противншси ианосятъ удары своими довольно длинными іслювами именно въ эти воротники; достаточно ма- лѣйшаго шума, и вся стая ихъ въ одно мгновеніе снялась съ своего мѣста и быстро исчезла изъ глазъ, чтобы на новой зеленой лужайкѣ предаваться и кормежкѣ, и своимъ веселымъ занятіямъ. Нѣтъ, нѣтъ— и плеснетъ въ водѣ рыба. Запасаясь удочками, сѣтями, а то и неводомъ, можно въ такой степной рѣчкѣ изловить много судаковъ, лещей, оку- ней, ісарповъ, щукъ, сомовъ, язей и разной мелкой рыбы, а въ озерахъ линей и замѣчательной величины карасеіі. Водяныхъ череиахъ и равовъ мѣста.ми такая масса, что лучше не забрасывай удочки: то равъ сорветъ насадку, то паклюнется на нее черепаха. На поемныхъ лугахъ, что широкой площадыо примываюгь ісъ рѣвѣ, слышится курлыканье журавлей; изъ глубины камышей, къ воторымъ мы уже успѣли подойти, несется глухое цуванье выпи. Стая розовыхъ скворцовъ вырвалась изъ камышей и понеслась вверхъ рѣви; обыкно- венные скворцы держатся въ тальншсѣ и джидѣ, которыми заросла со- сѣдняя долина; оттуда вмѣсгЬ съ ихъ голосами доносится стрекотанье сороки и воркованье горлинки. Маленькія птичви: славви, малиновки, иѣночки, конопляшси, то и дѣло попадаются на глаза. По луговымъ кочкамъ бѣгаютъ трясогузкн и нимало не боятся приблнженіл людей, кавъ бы созпавая, что человѣкъ не сдѣлаегь имъ ннкакого вреда. На противоположномъ берегу рѣки гдѣ-то кукуегь кукушка; тамъ же пара норонъ вьетъ гнѣздо на повинутой, полуразвалившейся землянкѣ. Въ сторонѣ блестигь своей поверхностыо небольшой заливчивъ; ио берегу его пасутся нетигели, куликъ- красноножка, а по водѣ шмыгаегь массами мелвій куличоісъ. Съ нашимъ приближепіемъ все это подиялось иа воз- духъ; нетигели съ крикомъ «авдотья!» началп кружить около насъ, а красноножка, выдѣлывая нѣжныя трели, держится нѣсколько далыпе; мелкіе кулички, сорвавшись съ быстротою молніи, небольшимъ облач- комъ пропали вдалн. А вогь по берегу, песчаной косоіі выдавшемуся въ рѣчку, сидитъ цѣлая семья колликовъ и тутъ же иара куликовъ-сорокъ. По мелкимъ мѣстамъ рѣки нѣсколько пеликановъ занимаются ловлей мелкой ры- бешки; цапля, высоко поднявшись на воздухъ и время отъ времепи покрикивая, тянеть куда-то вдаль, пщетъ должно оыть сеоѣ болѣе при- вольныхъ мѣстъ. На самой водѣ ничего не видно, кромѣ лысухъ, ныр- ковъ, поганокъ. Но вотъ изъ-за изгиба рѣки появился камышввый лупь, п картипа сразу измѣнилась: чирки, ишроконоскн, а за нимн и оолѣе круиныя утки— кряква, свіясь, шилохвость— съ крикомъ слетаются кь водѣ и, цѣлыми стаямп поносившись въ воздухѣ далеко отъ береговъ рѣки, снова садятся на воду. Откуда ни взялась пара пиголицъ и, жа- лобно крича, преслѣдуетъ хищника. Веселая казарка, постоянпо разго- варнвая, летитъ стая за стаен; а вонъ и лебеди, вытянувшнсь сереоря- нымъ трехугольникомъ, плавно двигаются на страшной высотѣ и ихъ звонкимъ голосамъ отвѣчаютъ такіе же голоса съ обширнаго озера, по- срединѣ котораго другая стая лебедей расположилась на отдыхъ. Не- далеко оть рѣки на зеленой травкѣ пасутся дикіе гуси. Изрѣдка раз- дается непріятный крикъ морской утки. Величественный свистъ кронш- непа неволыю заставляегь оборачпвать голову въ ту сторону, откуда оиъ несется. Съ пнзменнаго берега рѣкн и сосѣднихъ ржавыхъ болотъ передъ закатомъ солнца то н дѣло зигзагами поднимается бекасъ и за- тѣмъ съ высоты падаетъ внизъ, распустивъ хвостъ и отставивъ въ сто- рону два боковыхъ пера, которыя колеблясь производятъ звукъ, похо- жій на блеяніе барашка. Рѣчной плесъ, около котораго мы теперь паходимся, скоро закончптся; пройдемъ его и налравимся пеболыпимъ овражкомъ вгь стороиу рѣкп, оіп. нрпведетъ насъ къ большому озеру, на которомъ мы найдемъ ту же жизнь пернатыхъ, что и на рѣкѣ, только въ бблыпихъ размѣрахъ. 11'. же кулики, лебедн, гуси, уткн всевозможныхъ породъ сплопіь покры- ваютъ это озеро; крикъ, шумъ, возня на немъ съ утра н до вечера не- вообразнмые. Пробираясь рѣкой къ озеру, видѣлн гоголя, которын, ныр- нувъ около одного берега, вынырнулъ къ другому и, ежесекупдно огля- дывалсь на насъ, торопливо поплылъ внизъ по рѣкѣ, готовый каждую минуту спова нырнуть при малѣйшемъ подозрнтельномъ движенін сл. нашей стороны. Изъ норъ почти отвѣснаго берега рѣкн то и дѣло вы- летаютъ береговыя ласточки. Разные виды чаекъ то носятся съ крикомъ надъ водой, то летятъ въ степь, то спова возвраіцаются изъ нея къ водѣ. Возвращаясь къ мѣсту стоянкп, встрѣтилп сначала па сухомъ берегу партію зуйковъ, характерный бѣгъ которыхъ, какими-то иоры- вамп, привлекъ наше вниманіе, затѣмъ большую партію, штукъ около пятпдесяти, стрепетовъ; они до того заняты были отысканіемъ корма, что нодпустили пасъ па по.товішу ружейпаго выстрѣла, затѣмъ подня- лись п, звепя крыльями, отлетѣлп въ сторону шаговъ на пятьдесятъ. Еомары, мошіси, мухи, оводы до того надоѣли памъ своими нападеніями, что пришлось иоторапливаться къ шатру, около котораго давно ужс вьется дымокъ отъ костра, разложеннаго киргизами. Вечерпяя заря начала гаснуть, шумъ и возня на рѣкѣ и озерахъ начали мало-по-малу утихать. Изрѣдка проиесется надъ рѣкой стал свіязей, да какъ будто изъ-подъ самыхъ небесъ слышится говоръ ка- зарокъ. Сычъ и филинъ, а также масса летучихъ мышей, беззвучно носятся въ воздухѣ. Земляной заяцъ, покинувъ свою норку, то ощупываеть травку своими усиками, то быстрымъ прыжкомъ несется по ломаноіі линіи впередъ и исчезаеп, въ вечерпемъ сумракѣ. Гдѣ-то недалеко про- свистала мышь. Въ степи— и чѣмъ она глуше, тѣмъ чаще— мнѣ ирпхо- дилось слышать свистъ нашеіі обыкновенной мьппи, нѣсколько похожій на птичій; мышь какъ бы поеть, между тѣмъ пѣнія ея нельзя сравни- вать съ пѣніемъ какой-либо изъ нашихъ пѣвчихъ птичеісъ. Это что-то своеобразное. Навозникъ, носорогь и майскіе жуки разсѣкаютъ воздухъ по всѣмъ направленіямъ. Со стороны песчаныхъ бархановъ, которые темнон массой чернѣютъ вдали, допосится мелодическій свисті, ночного песчанаго кулпка; куликъ этотъ нѣсколысо схожъ съ кроншнепомъ, но паполовину меныпе его и съ желтыми глазами. Комары н мошкн все иазойлнвѣе начпнаютъ нападать; скорѣе укрыться подъ пологъ н уснуть, чтобы завтра съ разсвѣтомъ двнпуться дальше. Какъ нн пріятно на зарѣ покрѣпче уісрываться въ одѣяло отъ утреи- няго весенняго холодка, но еще лучше встать, отправиться къ рѣкѣ, ѵмыться свѣжей водой и затѣмъ посмотрѣть въ стороиу восхода солнца, прислушнваясь къ просыпающейся въ степи жизни. Солнца еще не видно, толысо восходящіе лучи его золотятъ верхушки песчаныхъ холмовъ. Лепсііі туманъ стелется надъ рѣкой, озерами, заливными лугамн. Но вотъ солнце всплываетъ золотымъ шаромъ надъ горнзон- томъ; туманъ, замѣтно колыхаясь, все болыне и болыпе рѣдѣетъ, пока совсѣмъ не пропадеть. Вся окрестность какъ бы нѣжится подъ лучами солнца, милліоны во- дяныхъ брызгъ осыпали сверкающими алмазамн всю растительность; рыба весело плещется въ водѣ, запѣли птички, задвигалось все водя- иое пернатое царство. Нѣсколько орловъ въ поднебесьѣ описываютъ большіе круги, поднимаясь все выше іі выше, пока не станутъ для глаза наблюдателя чуть замѣтной точкон. Сусликъ, время отъ вре- менп посвистывая, сидпть на заднихъ лапкахъ около своей норы, го- товый при малѣйшей опасности юркнуть въ нее. Нашъ путь лежигь къ сторонѣ Мугоджарскихъ горъ. Поспѣшимъ туда, чтобы полюбоваться ихъ каменистыми вершинами, покрытыми по балкамъ деревьями н кустарннкомъ. Тамъ, около журчащаго ручеііка, въ ісустахъ шиповішка и черемухи, поетъ соловей, на уступахъ скалъ гнѣздятся орелъ и беркутъ, лиса и волкъ охотятся на утокъ и зайцевъ. Дятлы, сивоворонки, иволги, пе говоря ужеомассѣ мелкпхъ пѣвчпхъптп- чекъ, перепархпваютъ съ вѣтки на вѣтку, оглашая воздухъ своими го- лосами. Копчикъ и пустельга десяткамп дрожатъ въ воздухѣ; подъ ка- кимъ-нибудь камнемъ пріютилась гадюка, пзъ-подъ котораго злобно смотритъ и шипитъ на все, что хоть чуточку нарушаетъ ея покой. Зе- леный самецъ ящерица гоняется за своей сѣроіі самкой; ежъ, увидя человѣка, свернулся и, недовольпо пофыркивая, лежитъ колючимъ клу- бомъ, съ нетерпѣніемъ ожпдая, когда ему- представится возможность улизнуть благополучно въ свою пору. Козодой, потревоженныи чѣмъ-то въ своемъ отдыхѣ, безшумно выпорхнулъ пзъ-подъ корня березы п столь же безшумно, обогнувъ нѣсколько деревьевъ, упалъ въ чащу пхъ. Про- снувшпсь послѣ вечерней зари, будетъ носиться онъ въ ночномъ полу- мракѣ за ночиыми жуками и бабочкамп, пока первый лучъ утренней зари снова не загонитъ его подъ какой-ннбудь кустъ или дерево. Горы нолны жизни, аромата отъ цвѣтущихъ черемухи, шиповника, разныхъ медо- посныхъ травъ, а надъ всѣмъ этпмъ вверху чистое голубое небо... Переправимся черезъ Эмбу, въ береговыхъ барханахъ которой много русака, лисъ, волковъ, гдѣ попадается барсукъ и норка, и будемъ по- двигаться къ Устъ-Урту, пескамъ Исенъ-Чагьша іі западному берегу Аральскаго моря. Въ степи чуть ие на каждомъ шагу сѣро-бурая яще- рица; загнувъ хвосгь въ еторону, быстро бѣжитъ она впередъ лошади, еще шагъ, п будетъ опа подъ ея копытомъ,— но нѣтъ, увильнула въ сторону и вытянулась около корня кустика полыни, не обращая болыпе никакого вниманія на чуть не паѣхавшаго на нее всадпика. Громадное пространство покрыто красной галькой, между которои прыгаютъ крас- ные какъ кораллъ кузнечики. Изъ неболыпого овражка выгнали сай- гака; прыгнувъ вверхъ со всѣхъ четырехъ ногъ, онъ вихремъ уно- сится въ безпредѣльное пространство степи. Попался на глаза сайгакъ, разскажу кстатн охоту на пего киргизовъ. Солнце печетътакъ, что плошадь,и всаднпісъ д в и г а ю т с я , понуряголовы. Несчастный коіть то и дѣло махаетъ головой, отфыркиваясь отъ мелкоіі мошкары, которая лѣзетъ ему въ носъ іі въ уши, бьетъ въ землю копы- томъ, машетъ хвостомъ, чтобы отогнать отъ своего, наболѣвшаго оть укусовъ оводовъ тѣла. Тѣ же мученія испытываетъ отъ этпхъ насѣ- ісомыхъ и сайгакъ. Палпмый лучами солнца, облѣпленный мошкарой н оводами, стонтъ онъ въ какой-нибудь лощинкѣ, опустнвъ голову и за- крывъ глаза. Въ такомъ состоянін саигакъ подпускаетъ къ себѣ охоі- ника на ружейный выстрѣлъ. Киргизъ-охотникъ пользуется этнмъ вре- менемъ и выѣзжаетъ охотнться на иего со свонмъ мултукомъ, устана- влпваемымъ на сошки. Другой способъ охоты на сайгаковъ— болѣе слож- ный и обыкновенно губитъ цѣлое стадо ихъ. Состонтъ онъ въ томъ, что ирежде всего киргизъ выслѣживаеть водоиоіі этоіі антнлоиы, затѣмъ верстахъ въ двухъ впереди этого водопоя устраиваетъ четырехугольную изгородь изъ заостренныхъ толстыхъ стеблей рѣчного камыша. Изгородь эта устраивается слѣдующимъ образомъ: двѣ камышины втыкаются въ землю крестъ-накрестъ, а третья укрѣпляется между нервыми двумя въ самомъ углу нхъ соединенія, направляясь остріемъ внутрь загороди. Пзч, устроенныхъ такимъ образомъ звеньевъ, вышнпою около аршина, соста- вляется загородь въ 7 н 12 рядовъ, прн чемъ одинъ рядъ огъ другого отстоитъ отъ 3Д аршина до 1 аршина и ограничиваетъ собою иростран- ство, смотря ио количеству экземпляровъ въ сайгачьемъ стадѣ, отъ 2 до 4 десятинъ. Въ той сторонѣ, съ которой сайгаки направляются на во- допой, оставляется въ загородн ироходъ саженъ въ 50 шириной; по фасамъ ея выкапываются ровики, въ которыхъ могли бы залечь участ- ники охоты, кто съ ружьемъ, кто съ палкой, кто нросто съ комомъ глины нли камнемъ въ рукѣ. Изготовленная такимъ образомъ загородь пазывается по-киргизски «аранъ». Охотникн залеглн во рвы но фасамъ арана, нѣсколько сайгачыіхъ чучелъ иоставлены въ нроходѣ его, а двое верховыхъ охотниковъ изъ какои-ннбудь лощнны нлн оврага ждутъ по- явленія самаго ядра сайгачьяго стада. Чуть только оно появится и на- чннаетъ приближаться къ водопою, оба верховыхъ стремительно высіса- киваютъ пзъ своей засады и, кружа по временамъ своихъ лошадеіі, махая руками и крича, несутся наперерѣзъ сайгачьему стаду. Сайгакъ, томимый жаждой, нзмученный оводамн іі мошісарой, неизмѣнно держась Разъ пзбраннаго водопоя, вндя въ проходѣ арана своихъ собратій н на- дѣясь на быстроту своихъ ногъ, старается прорваться къ водопою и попадаетъ въ средину загороди. Верховые занимаютъ ея проходъ. Бро- сился загнаішыи звѣрь къ одному фасу араиа, оттуда летятъ въ него комки глины, камни, раздаются выстрѣлы, крики; у другого и третьяго тоже. Пометавшись изъ стороны въ сторону, сайгакъ въ страпшомъ нспугѣ порывается перепрыгнуть камышн, загораживающіе ему путь, но, не будучп въ силахъ этого сдѣлать, падаетъ въ 5— 0, много 7-мъ ряду арана н натыкается иа заострепиые камыши. Теперь ужъ онъ никуда не двинется; довольно для него незпачнтелыіаго укола, чтобы опъ остался недвижно около той камышины, на которую наткнулся. Ножъ охотника оканчиваетъ дѣло. Внизъ по Эмбѣ попадаются соляныя озера. Встрѣчая на путн со- лонцы, удивляешься, что н на такой безотрадной мѣстпости по време- намъ киппгь жизнь. Громадное прос'гранство солонцовъ, пока въ иихъ още достаточно влаги, имѣетъ вндъ грязной нлощади, на которую вы- палъ снѣгь, мѣстами онъ растаялъ, мѣстами еіце держится. Ло мѣрѣ же того какъ вода испаряется, крпсталлы солн все болѣе выдѣляются на Лзіат. Россія. .іі поверхности, и солонцы образуютъ въ концѣ-концовъ какъ бы сплошную ледяпую поверхность, по которой разбросаны грязныя лужи. Несмотря на то, много неболыпихъ стаекъ шилоклювокъ копошатся въ грязныхъ лужахъ соленой воды; тамъ и сямъ по берегу соляного озера торчитъ фигура одногорбаго верблюда вперемежку съ двугорбымъ. Любятъ они очень эти неприглядные солонцы. На сторонѣ слышится крикъ осла.; присутствіе этихъ животныхъ указываетъ на близость кибитки кочев- цпка, и дѣйствительно, вскорѣ мы натыкаемся на цѣлый рядъ кибитокъ кочующаго табынца, расположенныхъ за небольшпмъ переваломъ, окружающимъ соляное озеро. Рѣзвыя стаи бульдуруковъ и караба- уровъ то и дѣло срываются съ береговъ озера и спѣшатъ улетѣть подалыпе къ ето срединѣ отъ спугнувшаго ихъ человѣка, оглашая оісрестность своимъ хараістернымъ ісрикомъ. Вотъ, наконецъ, и пескп Исенъ-Чагылаі, а за ними и западный берегъ Аральскаго моря. Пески эти, занимая сравнительно незначптельное про- странство въ длину и ширину, представляютъ собою прекрасное мѣсто для остановокъ путниковъ. Песокъ отличается способностыо вбпрать въ себя, если можно такъ выразпться, весь выпавшій па него снѣгъ. Снѣгъ выпадаетъ и покрываетъ собою песчаные бархаиы; вслѣдъ затѣмъ под- нимается вѣтеръ; пески зашевелились, и снѣга на нпхъ какъ не бывало. Вся степь покоится подъ болѣе или менѣе толстымъ слоемъ снѣга, а песчаные барханы снова высятся,. какъ и прежде, безъ снѣжиики па сво- ихъ сыпучихъ вершинахъ. Когда въ лѣтнее время вся степиая равнпна иредставляетъ изъ себя совершенно сухую поверхность, пески бархаповъ сохрапяютъ такую массу влаги, что мѣстами достаточно бываетъ ру- ками выкопать неглубокую яму, какъ опа наполняется уже водой,— она какъ бы выжимается изъ песка при копаніи его. Около песковъ Исенъ-Чагыла пасется ожерельчатая дрохва; заяцъ, много меньшій русака, «толай», перебѣгаетъ отъ одного куста полыни къ другому, плотно западая въ первую попавшуюся ямку при приближеніи путника. Огромныя стада бульдуруковъ и карабауровъ посятся отъ одного ко- лодца къ другому. Изрѣдка попадается ящерпца аршина до полтора длпноіо, которую можетъ догнать въ сыпучихъ иескахъ лишь одна пуля. Гоняясь за такой ящерицей верхомъ па лошадп болѣе 10 минугь, я совершенно потерялъ ее пзъ виду за неболышшъ песчанымъ хол- момъ,— такъ быстро она успѣла зарыться въ песокъ. Иногда внпманіе путниковъ привлекаетъ чуть замѣтное облачко въ степн. Степь до того однообразна, что какъ-то невольно пичто не усколь- заетъ въ ней отъ взгляда. Облачко растетъ и, паконецъ, обращается въ стадо кулановъ (степная лошадь). Куланъ величииой съ годовалаго же- ребенка, уши у него немного болыпе лошадиныхъ. Мастп соловой, на спниѣ пмѣется темно-бурый ремень, грива коротісая искрасна-черная, конецъ короткаго хвоста покрытъ длинными черными волосами. Не- рѣдко попадаются чуоарые куланы (по рыжему фону бѣлыя пятна). Легкость н быстрота бѣга кулана удивительны. Опъ какъ бы шутя, играя, удаляется отъ преслѣдующаго его охотиика. Какъ ші скачи за нимъ, какои оыстроты ии будь подъ сѣдокомъ лошадь, а разстояиіе между нимъ и уоѣгающимъ куланомъ гюстоянно остается одно и то же. Но вотъ видно своенравному животному надоѣло видѣть за собой хотя оезполезную, но назойливую погоню,— онъ на мииуту останавливается, какъ бы съ удивленіемъ оглядывается назадъ, затѣмъ, ударивъ себя хвостомъ по одному, другому боку, вскидываетъ задними ногами, еще мгшу- та—и передъ удивленнымъ человѣкомъ облачко пыли на далекомъ горизон- тѣ показываетъ направленіе, по которому унеслось благородное животное. Куланъ-жеребенокъ, только что пойманный, обьгкновенно крайие до- вѣрчиво относится къ человѣку и, вскормлеиный молокомъ домашпей ко- былицы, дѣлается совершенно ручнымъ, идегь иа кличку, ѣстъ изъ рукъ сахаръ, охотпо позволяетъ себя оглаживать и тогда толысо изъявляетъ желаиіе укусггть илп лягнуть человѣка, когда ласкающая рука коснется хребта животпаго. Толысо что родившійся кулаиъ ничѣмъ почти не отли- чается отъ нашего жоребонка, на вндъ оиъ какъ будто бы пеуклюжѣе его, что не мѣшаетъ одиако ему быть очень игривымъ н ловкимъ. Кир- гизы по западному берегу Аральскаго моря н Усть-Урту охотятся на ку- лаыовъ п подкарауливаютъ ихъ, стрѣляя изъ ружей на тропахъ, по ко- торымъ куланы слѣдуютъ на водопой. Морскую горько-соленую воду куланы пыотъ совершепно свободпо, когда нѣтъ прѣОной воды. Западиые берега Аральскаго моря, какъ я уже выше говорилъ, имѣютъ видъ уте- совт,. Въ утесахъ этихъ есть тропинки, пробитыя ісуланами, ио кото- рымъ они и спускаются къ водопою. Выслѣдивъ такой водопой, киргизы- охотишсн подкарауливаюп. ихъ, засѣвъ за уступами н.чвестісовыхт. бере- говыхъ утесовъ невда.пекѣ отъ воды. Вотъ стадо кулановъ подошло уже къ водѣ и подъ карауломъ своего вожака-самца, не чувствуя иикакоіі оиасиости, олустнло свои морды къ водѣ. Нѣсколысо выстрѣловъ, громкіе крики киргизовъ-охотниковъ— и рядъ нораженныхъ кулановъ бьется въ иредсмертныхъ судорогахъ, а осталыіые въ страшномъ испугѣ бросаются въ морскую воду и, плывя вдоль берега, стараются избѣжать ожидаю- щей ихъ участн. Плыть далыне не хватаетъ болыие силъ, куланы вы- ходятъ на берегь и дѣлаются добычей киргизовъ, которые не переставали нхъ преслѣдовать. Мясо ихъ идетъ въ пнщу, а шкура иродается обык- іювенио хивинцамъ. Ранпей весной, когда почва еще вязка, благодаря растаявшимъ снѣ- гамъ, кулапъ скоро устаетъ отт. сильнаго бѣга. Киргизы иользуются этимъ временемъ и ловяп. кулановъ укрюками (длинная гибкая палка съ петлей изъ волосяного аркана на тонкомъ концѣ), преслѣдуя ихъ на лучшихъ своихъ скакунахъ. Киргизы. (По Зеланлу, А. Краснову и др.) По своей числанкости киргизы занимаюгь первое мѣсто среди коче- выхъ народовъ Азіи. Обыкновенно подъ этимъ названіемъ объединяютъ всѣ племена, кочующія въ обшпрныхъ степяхъ Средней Азіп отъ ни- зовьевъ Волги до рѣки Иртыша. Въ болѣе тѣсномъ смыслѣ «киргизами» или кара-кнргпзами называется народъ, кочующій по сѣвернымъ скло- памъ Тянь-ПІаня; всѣ же остальные киргизы называются киргизъ-ка- заками. По языку, одеждѣ, обычаямъ, устройству жилья и образу жизни киргизы и киргизъ-казаіси немногимъ отличаются другъ отъ друга, но по численности послѣдніе далеко превосходятъ первыхъ. 06- щее число кара-киргизовъ, подвластныхъ Россіи, не превышаетъ 300.000, тогда какъ численность кпргизъ-ісазаковъ превышаетъ 3 милліона. Какъ тѣ, такъ и другіе представляютъ собою смѣсь различпыхъ народностеп кавказской п монгольской расъ; но кара-ісиргизы отлнчаются большей энергіей п воннственностыо. Киргизъ средняго роста, довольно строенъ, пшрокъ въ плечахъ, шея въ отличіе отъ монгола не коротка и пе толста, грудь очень хорошо развнта; кнстн рукъ и ступнн иеболынія; тѣло крѣпкое, склонное къ ожнрѣнію въ старостп. Цвѣтъ кожи смуглый, волосы черные, прямые н довольно жесткіе, сѣдѣютъ поздно. Ліщо довольно скуластое, съ тем- нымъ цвѣтомъ кіэжи н шпрокнмъ носомъ, борода рѣдкая. Выражеиіе лица бодрое. Жизнь въ степи съ рѣзкимп перемѣнамп температуры лѣта и зимы, дня н ночи закалила киргиза и сдѣлала его выносливымъ н мало чувствительнымъ къ холоду н жару. Киргизамъ, особенно кочую- іцнмъ ио тянь-шаньскимъ хребтамъ, нерѣдко въ течеиіе сутокъ при- ходится испытывать болынія крайности температуры. Въ полдень онъ, можетъ быть, проѣзжаетъ по знойной степи, а къ вечеру возвращается на ночевку на такую высоту, гдѣ и лѣтомъ идетъ снѣгъ. Вообще можно сказать, что эти кочевники холоду подвергаются даже больше, чѣмъ жару. Съ этнмъ легко согласиться, если представить себѣ, что такое зимпяя выога въ степн и ісакъ мало тепла задерживается юртою н даже землянкой. Не менѣе замѣчательна и способность кнргиза пере- носнть голодъ н жажду. Та же жизнь въ степи развнла въ киргнзѣ превосходное обоняніе н слухъ, п острое зрѣніе. Кнргизы слышатъ за- пахъ дыма въ степи иа такихъ разстояніяхъ, что европейцу это кажется почтп невѣроятнымъ. Одежда кпргпзовъ состоигь изъ длинной холщевоіі пли бумажной рубашки, надѣваемой непосредственно па тЬло, шнрокихъ бумажныхъ нлн кожаныхъ штановъ н войлочныХъ чулокъ; затѣмъ халатъ съ длип- ными рукавами, кожаные сапогп, па бритой головѣ ермолка, поверхъ которой надѣвается мѣховая шапка илп остроконечпая войлочная шляпа сь загнутыми кверху полями. Халатъ, смотря но состоянію, бываетъ бумажный, изъ армячины, иногда суконный или шелковый и стягивается поясомъ, украшеннымъ металлическими бляхами. Зимой бараній тулупъ и мѣховые зке штаны. Женскш костюмъ во многомъ похолсъ на мужской, иа головѣ. женщины носятъ бѣлыіі бумазкный башлыкъ или нлатовъ. Волосы заплетаюпэ въ косы, замужнія киргизки— въ двѣ восы, а дѣ- вушви— въ Ііѣсколько тонкихъ восичевъ, которыя висятъ по плечамъ п спинѣ; косы украшаются серебряными монетами и поорявушвамп. Большую часть года виргизы живутъ въ юртахъ или кибитвахъ— войлочныхъ палатвахъ. Тавая вибитва состоитъ изъ деревяннаго рѣ- шетчатаго разборнаго остова, образующаго вольцеобразиую стѣну въ видѣ ипзкэго цилиндра; этотъ послѣдній обтягнвается со всѣхъ сто- ронъ войловами и поврывается сверху крышей конусообразной формы, образуемой слегка изогнутыми палками, которыя однимъ концомъ свя- зываются со стѣнами, а другпмъ прикрѣпляются къ кольцу, помЬ- щающемуся въ центрѣ. Обтянутыя кошмами, эти палки обрдзуюгь сводообразную крышу съ круглымъ отверстіѳмъ для ирохода дыміі па- верху, воторое по желанію можетъ быть затвнуто вускомъ войлока. Когда рѣшетки, составляющія стѣны юрты, и иалви, образующія ея. нотоловъ, связаны между собоіі н обтянуты войловами, юрта имѣеть видъ приплюснутаго сверху стога сѣна, и 3 4 человѣва могутъ леіко переносить ее съ мѣста на мѣсто. Необходнмую принадлежность внутренняго убранства юрты соста- вляетъ плетенка изъ травы чій; соломнны чія, длиною въ человѣчѳскііі росгь, переплетаются различно окрашенными шерстями и образуюгь цыновку, по внѣшнему виду напомппающую нашн соломенныя шторы. Красота узора зависитъ отъ вкуса женщинъ, н иногда такія цыновмі бываютъ очепь недурны. Кусокъ войлова, подшитый чіемъ и спущенный сверху внизъ, закрываетъ входъ въ юрту. Ииогда дверь бываеті. н де- ревянная. Свѣгь пропнкаетъ въ юрту только чрезъ куполъ и чрезъ дверь; поэтому, когда то п другое закрыто, бываетъ темно. Пола ігЬгь, вмѣсто иего на землю настнлаютъ кошмы. Въ теплое нремя боковын части кошмъ кругомъ поднимаются н куполъ открывается. Въ дождли- вую погоду въ юргЬ бываегь непріятный войлочный запахъ, самый же дождь новыми плотными кошмамн удерживается доволыю хороіпо. Мѣсто посрединѣ заннмаегъ котелъ на треногѣ домашній очаі ь, а около ст Ьн ь бываетъ разложепа домашняя утварь, посуда, деревянныя сѣдла, по- стели, а въ зажпточпыхъ семьяхъ сѵндуки, погребцы, самовары русскон работы пли татарскіе кунга-ны. Таковт, общій видъ юрты въ будничный день. Есля же ожидаютъ црибытія гостя, юрта преображается. Особенно привлекательна юрта, выставляемая спеціально для ожидаемаго гостя— чиновника и почет- наго киргпза. Въ этомъ елучаѣ юрта освобождаетоя отъ домашняго скарба, по стѣнамъ развѣшпваются ковры яркаго рисунка, стелются новыя кошмы; на почетномъ мѣстѣ разстилаются шелковыя одѣяла и кладутся подушкп. ІОрты расположены какъ попало; пздалн ихъ можно принять за стога снѣга; около нихъ ржугь к о н іі, лаютъ собаки, трубятъ верблюды, играютъ голые или полуголые ребятишкп. Кромѣ кучки навоза, кучки хвороста или бурьяна, какихъ-нибудь камией для временпой кухни, ни- какихъ хозяйственныхъ присиособленій нѣтъ. Конюшенъ и хлѣвовъ не полагается, но молодыхъ животныхъ въ большіе морозы берутъ въ кибитку, и тогда, конечно, внутренность ея не отличается ііи чистотою воздуха, ни опрятностыо пола. Главпое 'занятіе киргиза— скотоводство. Кромѣ лошадей, кпргизы держать коровъ, овецъ, козъ и верблюдовъ. Животныя э т іі даіотъ кир- гизу въ пищу молоко и мясо, а на одежду— шкуру и шерсть; лошадь служигъ преимущеетвенпо для верховой ѣзды. Киргизскій баранъ ростомъ больше всѣхъ другихъ барановъ; вмѣсто хвоста у него такъ называемый курдюкъ. Курдюкъ представляетъ изъ себя огромную массу сала, фуи- товъ до 40, сверху онъ покрытъ шерстыо, снизу голый. Потѣшное зрѣлище представляетъ баравье стадо, когда оно чего-нибудь испѵга- лось и убѣгаетъ. ІІІерсть кнргизскаго барана груба п употребляется Для валки кошмъ и выдѣлкп ковровъ. Войлоки или кошмы валяются слѣдующнмъ образомъ. На плетенки нзъ чія иасыпается волосі5, поли- ваемыіі водою. Выровнявъ поверхность и придавъ нужную форму, чіе- вую плетенку свертываютъ трубкою, сильно уколачиваюта и потомъ катаютъ, поперемѣнно евертывая п развертывая ириборъ, пока волосъ пе сляжется въ плотиый войлокъ. Смотря по величинѣ, такая кошма на мѣстѣ стонтъ отъ иолутора до четырехъ рублей. Зимой по неболыиому сні.іу баранъ самъ отыскиваетъ себѣ кормъ. Когда же снѣгъ настолько глубокъ, что ходить барану на подножномъ корму не представляется болѣе возможнымъ, то киргпзъ выкапываетъ въ снѣгу ровъ гаириною нѣсколько болыне длины барана и такой длины, чтобы въ немъ могли помѣстпться и кормиться подножнымъ кормомъ, стоя рядомъ и не мѣшая другъ другу, всѣ его бараны. Снѣгъ изъ такого рва выбрасывается къ сторонѣ вѣтра, и баранъ такпмъ образомъ не только получаетъ доста- точный для себя кормъ, но еще п уісрытіе отъ вѣтра. Мясо киргизскаго оарана, зарѣзаинаго іі свареннаго въ степп самимъ киргнзомъ, очень вкусно, а въ особенпостп молодого барапа. Изъ молока овцы кпргизъ приготовляетъ особыіі родъ сыра— «крутъ». Для получепія его устраи- ваютъ въ землѣ яму, имѣющую вндъ цифры 8. .Надъ однпмъ нзъ от- верстій ставптся котелъ, въ другое накладывается топливо. Когда сы- воротка укипитъ до полученія густой массы, ѳе вышшаютъ и высуши- ваютъ, сминая въ плотные комья. Такой сыръ твердъ какъ камень и ішсловатъ па вкусъ. Растеревъ его въ порошоісъ и растворивъ въ водѣ, киргизъ получаетъ прохладительный напитокъ, прекрасно утоляющій жажду. Еще болыпее значепіе въ хозяйствѣ киргиза имѣетъ вѳрблюдъ, ко- торый у киргизовъ бываетъ двухъ породъ— одпогорбый и двугорбыіі; одногорбый верблюдъ по своей силѣ и вынослнвости, впрочемъ, пред- ночитается двугорбому. Обѣ породы очень неприхотливы, способны долгое время оставаться безъ воды, а благодаря своимъ упругимъ, гаи- рокимъ, мягкимъ подошвамъ, свободно, не увязая, могугь ходить по сыпучимъ пескамъ. Верблюдъ поитъ, кормитъ, одѣваетъ киргиза, пѳре- таскиваѳтъ на спинѣ своей съ мѣста на мѣсто его. семыо, его кибитку со всѳіі принад.пежащей ѳму рухлядыо. Одиогорбый верблюдъ нессть на спинѣ груза среднимъ числомъ 18 пудовъ, двугорбыіі— меныие. Управляюгь верблюдомъ помоіиыо особаго прибора, называемаго «му- рундукъ». По второму году у верблюжѳнка иосовой хрящъ прокалываѳтся ножомъ, сквозь него продѣвается деревяпный гвоздь, по формѣ своеіі схожій съ желѣзнымъ гвоздемъ; къ тонкому концу гвоздя привязывается верѳвка, которою киргизъ и управляегь верблюдомъ во время ѣзды на немъ. Къ холоду верблюдъ очень чувствителенъ, а потому зимою тпі,а- телыю укрывается толстыми кошмами. По иеболыпому снѣгу верблюдъ самъ отыскиваегь себѣ кормъ; во время же очень силміыхъ морозовъ или снльныхъ снѣговъ держится около землянки и прокармливается тѣми запасами сѣна, которые киргизъ себѣ заготовилъ, при чемъ не нренс- брегаетъ ни тальникомъ, ни вамышомъ, ни степной осокой. Вообщо верблюдъ въ состояніи ѣсть такія травы и колючія растенія, какихъ ни одно изъ другихъ жвачныхъ животныхъ не рѣшится поиробовать, какъ бы голодно ни было. Киргизы до сихъ поръ ііародъ по преимуществу кочѳвой, хотя нужда заставила ихъ заняться и земледѣліемъ. Лигаь только сиѣгъ начинаетъ стаивать, киргизы предприііимаіотъ своіі обычный ежегодиый пѳрѳходъ. Эти перекочевки скорѣе обусловливаются многовѣковой привычкой, чѣмъ поисками лучшихъ пастбищъ. Каждый родъ или аулъ изъ году въ годъ слѣдуетъ по одпому и томѵ же пути, останавливаясь у тѣхъ же ключей ц колодцевъ, у которыхъ останавливались его предки сотни лѣтъ тому назадъ, и постоянно возвращаясь на зимовку въ одно п то же мѣсто. Горные киргизы оъ наступленіемъ весны перекочевываютъ въ степь, а лѣтомъ поднимаются въ горные альпійскіе лута, которые носятъ названіе «джайлау». Забота о перекочевкѣ лежигь всецѣло на женщинѣ. Барановъ за нѣсколько часовъ посылаюгь впередъ по условленной дорогѣ, избран- ной главою семыі. Этн жішотныя двнгаются медленно; при нхъ безтол- ковостн гнать ихъ весьма хлопотливо и потому нерекочевку стараются расположитъ такъ, чтобы пагнать барановъ только къ концу пути. Вер- блюды, лошади и коровы кочуютъ вмѣстѣ съ ауломъ. Во время иередвижеиія аула отецъ семейства пграетъ пасспвную роль. Его дѣти п жена должны гнать барановъ, наблюдать за табунамп; онъ же обязанъ позаботиться, чтобы какъ слѣдуетъ были собраны и навыочеиы юрты п домашпяя утварь. Женщины кочуютъ на особешю красиво убранныхъ и оеѣдданныхъ лошадяхъ, нерѣдко въ праздничныхъ одеждахъ. Для дѣвушекъ это дѣйствительно, нёемотря на всѣ хлопоты, праздничное время. Толысо теперь имѣютъ онѣ возможность поджигито- вать на лошадяхъ, поісазать свою ловкость; и вотъ, отставнш верстьі на Двѣ отъ своихъ, онѣ пускаютъ вскачь коней, стремясь перегнать одна другую. Перекочевіса ииогда длится иѣеколько дней. Ставить юрту каждую ночь хлопотлнво и послѣ длпннаго пути утомительно. Поэтому ограничиваются тѣмъ, что нзъ рѣшетокъ стѣнъ, ставя нхъ подъ угломъ, подобно картамъ карточныхъ домиковъ, и покрывая кошмамн, устраи- ваютъ нѣчто въ родѣ палатки для нѣсколькихъ человѣкъ, гдѣ и рас- полагаются спать. По водвореніп на мѣстѣ лѣтней кочевкн паступаетъ еамое веселое н луяшее время жизнн киргиза. Лошадн окопчателыю входятъ въ тѣло. Ірудно повѣрить, что эти жирныя красавицы съ лосняЩеюся шерстыо, длпннымн грнвами н гордою ноступыо— тѣ же самыя лошадн, которыя сле дотащнлнсь сюда съ знмнихъ кочевокъ. Теперь паступаетъ время кумыса. Исключая кобылицъ н жеребятъ, табулъ угоняется па лучшія настбища; жеребята же остаются при аулахъ, привязанные около юртъ. Кобылы пасутся поблизостн. Ихъ ежедневно доятъ, и въ пто время кумысъ ностоянно фигурируетъ за столомъ мало-мальски зажиточнаго кнргнза. Кумысъ прнготовллють въ особыхт. кожаныхъ мѣщкахъ— «тур- сукахъ», выдѣлываемыхъ обыкновенно нзъ цѣдыюй шкуры барана; туреуки, изготовленные нзъ бычьей, лоіиадпной или верблюжьей шкуры, іюсять назваиіе «саба». Въ готовыіі турсукъ вливается свѣжее кобылье молоко н въ отвер- стіе, соотвѣтствующее шеѣ животнаго, вставляется деревянная палка, очищеннал отъ коры. Киргизка время оть времени палісой этоіі болтаетъ молоко, п чѣмъ чаще болтаеть его, тѣмъ лучшаго качества получается кумысъ. Когда молоко достаточно окнсло, то черезъ одно пзъ ннжнихъ, соотвѣтствуюіцихъ заднимъ ногамъ животнаго отверстііі, завязываемыхъ волосяными веревочками, кумысъ наливается передъ употребленіемъ его въ большую деревянную чашку, при чемъ киргизка или киргизъ, которые занимаютея наливаніемъ кумыса, каждый разъ, наливъ кумысъ, обсаеываютъ очень старателыю то отверстіе, нзъ котораго его налнвали! Обыкиовеішо лѣто— это вреня визитоиъ. Лѣтомъ ѣздятъ другь къ другу въ гости, устраиваютъ игры п увесѳленія. Гостѳпріимство очень развито у киргизовъ. Хозяинъ, завидѣвъ зыакомаго всадішка, выѣзжаегь къ нему павстрѣчу и, послѣ обычнаго селяма, провожаегь до юрты. Къ подъѣзжающему выбѣгаюгъ джпгиты или сыновья н помогаютъ слѣзть съ лошади, которую немедленио отводятъ и привязываютъ къ сосѣднсму Киргизекая дѣвуш ка. дому. Между тѣм7, вошедшаго гостя еажаюгъ на ночетное мѣсто. Жеиа разспрашиваегь его о здоровьи, какъ личномъ, такъ и всей семьи, послѣ чего идетъ хлопотать объ угощеніи, тогда какъ хозяинъ переходитъ къ новостямъ дня, которыхъ жаждетъ услыпіать огь пріѣхавшаго или не прочь сообщить самъ. До сплетенъ и новостей киргизы большіе охотники; всякая новость, какъ по телеграфу, облетаегь всю степь и, конечно, нерѣдко искажается до неузнанаемости. При болынихъ съѣздахч. бына- ютъ джигптовкн и борьба, но такимн увеселеиіямн обыкновенно сопро- вождаются только свадьбы или поминки. Чаще же гооть или играетъ или слушаетъ пѣніе и игру на балалайкѣ, отличающейся отъ нашей болѣе длинною шейкой. Стихи поютея по болыпей части импровизиро- ванные, но на извѣстный мотивъ. Рѣже играютъ въ разныя игры или карты, которыя начинаютъ находить поклонниковъ и здѣсь. Но вотъ наступаетъ осень, и степной житель начинаетъ заботиться о приготовленіи с-ебѣ зимняго пристанища; аулъ возвращается на мѣсто знмовки, а горные киргизы перекочевываютъ снова пзъ горъ въ степь. Вѣдные киргизы зимой живутъ въ землянкахъ, матеріаломъ для по- стройки которыхъ служатъ глина, камышъ и липовыя жерди. Поверхъ камышевой крыши наваливается болыней или меныней толщины слой навоза съ землей, и затѣмъ все это смазывается глиной. Къ тажой зе- млянкѣ пристраиваются обыкновенно сѣни, въ которыхъ помѣщается крупиый скотъ; къ сѣнямъ, въ свою очередь, лѣпятся помѣщенія для мелкаго скота. Попавъ въ этотъ лабиринтъ подпорокъ, перегородокъ то изъ дерна и глины, то изъ плетня, трудио сразу увидать ту дверь, которая ведетъ въ жилище хозяина. Внутрениость такой землянки еще неприглядпѣе. У одной изъ боковыхъ стѣнъ виднѣются 1— 2 сундука, на которыхъ сложено все остальное богатство землянки въ видѣ за- насныхъ ковровъ, кошмъ, одѣялъ и халатовъ; для вѣшанія сбруи, сѣделъ и веревокъ по сгЬнамъ набиты колышки. Ступа для толченія проса, закоптѣлын, зелепый отъ плѣсеии самоваръ, 2— 3 деревянныхъ чашкн, ирбржавѣвшій подносъ съ рядомъ чайныхъ чашекъ на немъ— донолняютъ убранство. Съ наступленіемъ темноты является жестяная ісероспновая лампочка, очень часто безъ стекла, которая зажигается п ставится куда-ннбудь на окно или печь; коптитъ она и пахнетъ керо- синомъ немилосердно. Передъ тѣмъ, какъ лечь спать, кто-нибудь изъ семыі лѣзетъ со двора на крышу, чтобы закрыть для болынаго тепла трубу схарымъ мѣшкомъ илп кошмой; несмотря на эту предосторож- пость, къ утру въ землянкѣ дѣлается очень холодно, а духота конечно нестерпимая. Кнргнзъ болѣе состоятельный строитъ землянку болынихъ размѣровъ; у него есть уже деревянпая кровать, встрѣчаются и зеркало, н столъ, н стулъ. Самоваръ не такъ грязенъ, лампа не такъ коптитъ. Передъ гостемъ во время ѣды разстилается довольно чистая скатерть. Въ самое послѣднее время пѣкоторые зажиточные киргизы начинаютъ строить и деревяпныя нзбы, н вообще, въ завпсимости отъ увеличпвающагося земледѣлія, ускоряется переходъ пзъ кочевого соетоянія въ осѣдлое. Хлѣбопашествомъ занпмаются теперь уже многіе кпргизы. Способъ земледѣлія первобытный. Одни п тѣ же поля безъ удобренія засѣпваютъ нѣсколько лѣтъ сряду, потомъ оставляютъ па 4— 5 лѣтъ, вслѣдствіе обилія сорныхъ травъ, которыя послѣ нѣсколькихъ лѣтъ посѣвовъ уси- ливаютея настолько, что заглушаютъ хлѣба. Явленіе это стоитъ отчасти въ связн съ несовершеннымъ способомъ обработки земли. Соху предота- вляетъ кусокъ дерева съ желѣзнымъ наконечникомъ безъ отвала, а вмѣсто бороны служатъ древесные сучья. При воемъ томъ дѣвственная земля даетъ хорошіе урожаи. Сѣюгь преимущественно просо, но кромѣ того немного пшениды и ячменя. Причина такого предпочтенія проса переді. другими хлѣбами та, что продуктъ этотъ представляетъ возмозкность об- рабатывать его самыыъ первобытньшъ способомъ, пе выходя нзъ жилого номѣщенія. Для этого въ калсдой киргизской семьѣ имѣется деревянная ступа. Захотѣлось семьѣ ѣсть, тотчасъ же одна изъ женщинъ беретъ пузкное количество проса, промываетъ и варитъ его въ подѣ, затѣмъ кладетъ въ горячій котелъ для просушки. Чтобы не дать просу подго- рѣть, а лишь долэкнымъ образомъ подэкарнться, мѣшаютъ его ложісой. Послѣ просушки кто-нибудь изъ муэкчинъ устанавливаетъ на земляной гіолъ ступу, беретъ въ руки болыпой деревянный пестъ, засынаетъ въ ступу просо н начпнаетъ его толочь. Въ котлѣ между тѣмъ закипаегъ молоко или вода; засыплютъ въ него толченаго проса, и готова киргиз- ская похлебка. Изъ пшеничпоіі муки на бараньемъ салѣ жарится такъ называемын «боурсакъ». Чтобы приготовить его, валяютъ изъ муки длин- пыя колбасики и, разрѣзавши ихъ на кусочки, поджариваютъ иа огнѣ. Вообще, можно сказать, что воздѣлываніе земли подъ пашни у кир- гизовъ— дѣло укрѣпившееся. Всѣ киргизы— магометане-сунниты, но у нихъ нѣтъ обычпаго фана- тизма магометанъ, скорѣе онп относятся къ религіознымъ вопросамъ съ безразличіемъ, и только въ послѣднее время исламъ пускаетъ болѣе глубокіе корни. На ряду съ этимъ сохранилось много и лзыческихъ обычаевъ и суевѣрій. Одннми нзъ важпѣйшнхъ распространителей маго- метанства среди киргизовъ являются татары и устраиваемыя послѣднимп школы, въ которыхъ учатъ муллы. Въ громадпомі. бодьшинствѣ слу- чаевъ подобпымъ муллою бываетъ грамотный казанскій татарпнъ или сартъ, набѣдокурившій въ городѣ и принуждениый бѣжать отъ преслѣ- дованія въ степь. Таісого рода проходимецъ сннскиваеть себѣ пропитп- ніе въ степи, обучая ребятъ и получая за то ісакъ должное вознагра- экденіе, такъ и столъ и кровъ у ихъ родителей. Поиятно, что онъ за- нитересовапъ въ томъ, чтобы сдѣлать курсъ обученія возмоэкио болѣе длиннымъ. Собирая по нѣскольку ребягишекъ вмѣстѣ, такой мулла устраиваетъ кочующую піколу, которая и слѣдуетъ за ауломъ. Дѣти учатся долго п безъ всякаго пониманія, всѣ вслухъ, перекри- кивая другъ друга, почему магометанская школа похожа на жужжащій улей пчелъ. Обученіе въ громадномъ болынинствѣ случаевъ ограничи- вается чтеніемъ. Научившійея читать киргизъ уже зовется муллою. ВмѣстЬ съ грамотностью онъ усвопваетъ отъ своего учителя множестъо иредразсудковъ, иріобрѣтаегь большую доліо фанатизма, отвраіценіе отъ христіанскихъ и русскихъ обычаевъ и громадное. самомнѣніе. Русскихъ школъ мало и русское вліяніе сравнительно ничтожно. Киргизская байга. (А. Ивановскаго.) «Баііга, байга!..» Досгаточно, чтобы это слово вырвалось изъ устъ ка.кихъ-нибудь богатыхъ киргизовъ, рѣшившихъ устроить по своемъ умершемъ родственникѣ «асъ» (иоминки) съ байгой, какъ вѣсть о ней съ неимовѣрной быстротою полетитъ сейчасъ же по всѣмъ направленіямъ широкой киргизской степн. Она живо облетитъ всѣ аулы, богатые и бѣдные, проберется во всѣ ущелья горъ, самыя отдаленныя п глухія, чтобы п ихъ обитатели, непроходимостыо дорогъ почти отрѣзаниые отъ неего остального киргизскаго міра, постоянно видящіе только горы да небо, небо да горы, слышащіе только блеянье оведі,, ржанье лошадей да жалобные крики верблюдовъ, чтобы н онн знали о готовящейся байгѣ... И всѣ встрепеиутея, каісь бы оживутъ, ироснутся отъ долгой сііячкн. Слово «баііга» будетт, пропзноситься не одною тысячею устт,, имъ бу- дугь нрпвѣтствовать другъ друга при встрѣчахъ, вмѣсто обычнаго «аманъ-ба» йли «малъ джанъ аманъ-ба», съ нимъ будутъ и прощаться. Кто начнетъ самъ готовиться къ байгѣ, кто готовитъ своихъ «бѣгѵн- довъ» къ бѣгу, кто, если онъ боредъ, упражнять свою снлу н ловкость; нѣвецъ чаще будетъ браться за свою двухструнную «домбру» (родъ балалайкн), повторяя подъ ея аккомпанементь весь репертуаръ зна- комыхъ ему пѣсенъ или составляя новыя спеціально для предстоящей байги... Что же привлекаетъ къ себѣ такое шшманіе, что заставляетъ иныхъ нроѣхаті, ішогда сотнн верстъ, чтобы только посмотрѣть на баіігу? Прежде всего байга— доволыю рѣдкое событіе въ киргизской жпзни; соединенные съ устііоііствомъ ея многотысячные расходы иодъ снлу не- многнмъ, и только самые богатые, самые знатные дсиргизы могутъ по- чтить ею память своего умершаго родственника. Такимъ образомт, въ жйзни каждаго кйргиза оно можетъ елучиться только разъ, много два, а бываетъ п такъ, что пзвѣстное поколѣпіе прожпветъ и умретъ, и со- всѣмъ не вндавъ байгп. Вдобавокъ и въ богатомъ п знатномъ родѣ она устраивается только въ память болыпею частыо представителя рода. Со дня смертп помпнаемаго лпца до баііги должно протечь не менѣе 40 дней п не болѣе года, смотря по тому, въ какое время умерло оно, такъ какъ байга всегда устрапвается въ лѣтніе мѣсяцы, обыкновенно въ іюлѣ илн августѣ. 0 временп баііга возвѣщается за мѣсяцъ или за два. Къ болѣе или мепѣе виднымъ родственнішамъ умершаго н къ знат- иымъ киргизамъ, въ знакь оеобаго уваженія къ нимъ, посылаются устроителямн баіігп поелы съ приглаиіешемъ не оставпть поминокъ своимъ посѣщеніемъ; бо.п>шпнство же ѣдегь на байгу безъ всявихъ приглашеній. Въ почетномъ прпглашеніп богатыхъ родственипковъ не послѣднее мѣсто занпмаетъ нчпсто матеріальнынрасчетъ: такіе [юдствен- ники являются значительнымъ иодспорьемъ устронтелямъ баііги. внося на расходы свою посильную лепту, а расходы этн весьма ивесьма крупные. Остается три-четыре дня до баііги, п уныло однообразиая етеііь ожи- ваѳгъ. Со всѣхъ сторонъ по направленію къ мѣсту баіігн потянутся раз- іюшерстньш группы киргизовъ, оглашающихъ воздухъ своими оживлен- ными разговорами; онп дотонкости разберуть знатиость рода покоішнка. оставденное имъ наслѣдство, щедрость пли скупость наслѣдннковъ н ппе- редъ дадутъ почти безошибочную оцѣнку предстоящеіі баіігѣ. Однѣ групиы ѣдутъ налегкѣ, захвативъ съ собою то.тько для необходимой перемѣны праздничное илатье, за другимп пдутъ дѣлые караваны верблюдовъ, грузно павыоченныхъ частыо нлатьемъ, частью разныын подаркамп род- ствепннкамь иокойнаго, а главнымъ образомі. нѣсколькими десятками турсуковъ с’і. кумысомъ. У киргизовъ существѵеп. обычаіі нривозить сі. собою иа подобіілго рода .многолюдныя сборшца какъ можио болѣо кумыса. Обычаіі этоть вызывается тѣмъ, что сколько бы хозяева іш паготовнли кумыса., его всегда будеть ііедостаточно удовлетворпть ты- слчи же.чудім>нъ, способныхъ принимать этого папитка неимовѣрное количество: есть киргизы, вьШивающіе его въ день по ведру п болѣе. За деііь до байги всѣ собпраются на назначенное мѣсто. II но- истииѣ поражакщая картина открывается глазамъ наблюдателя! 11а томъ мѣсгі'., гдѣ паладъ тому яѣсколысо дней царила безмолвная тп- шина, гдѣ опокойно покачивался серебристыіі чііі, иоигрывая ударяю- іцимися въ иего солнечнымн лучами, гдѣ не было ші одиого живого существа— ралнѣ нярѣдка только пробѣгалъ заяць, спасаясь оть одиого изъ многочислеиныхт. свонхъ враговъ, да жаворонокъ залива.іся пѣсііей,— теперь на иросгранствѣ кругомъ въ 6— 7 верстъ раскинуты сотші разнообразныхъ іоргь, горять десятки кострові., предетав.мюіцпх ь почыо эффектную иллюминацію, далеко разносится заиазсь варящагося мяса; слышатся голоса тысячч. людей, лай собакъ, блеянье овецъ, мы- чаніе коровъ, ржаніе лошадей, уньыо-протяжные крикн верблюдовъ, все это сливается въ одинъ общій хаотическій гулъ, далеко потрясаю- щій воздухъ. Но вотъ наступаетъ и самый день поминокъ и байги, день веліь чапшаго киргизскаго празднества. Раннимъ утромъ всѣ собрашиіеся, иредводительствуемые муллами н родственникамн покойнаго, отправляют- ся на могилу его (байга устраивается обыкновенно ненодалеку отъ могилы). Здѣсь, проелушавъ чтѳніе нѣсжолькихъ молитвъ изъ корана, приличныхъ олучаю, и плачевныя пѣсни по умершему нарочпо приглашенныхъ для этого пѣвдовъ, всѣ опять возвраідаются въ юрты. Часовъ въ 8— 9 слѣ- дуетъ угощѳніе всѣхъ собравшихся. Еще съ вечера хозяевами было за- ісолото нѣсколько десятковъ лошадей и не одна сотня барановъ. Мы не будемъ удивляться этому, кажущемуся на первый взглядъ яеимовѣр- нымъ количеству, если вспомнимъ, что нужно насытить пѣсколысо (отъ 5— 10) тысячъ человѣкъ, и примѳмъ во вниманіе тотъ аппетитъ киргиза, съ .каісимъ онъ обыкновенно уничтожаеть все подаваѳмое ему. Находятся между ними такіѳ, которые въ состояніи съѣсть буіша;п,но цѣлаго ба- рана; яаходятся, хотя и чрѳзвычайно рѣдко, даже и такіе, что съѣстъ одного барана да спросить, нѣть ли еще другого. Свареішое мясо хра- иилось ночыо въ отдѣльиыхъ юртахъ. Талсъ какъ при многочислѳиности юртъ и разбросанности ихъ нерѣдісо не на одну версту было бы слиш- ісомъ утомнтелъно и долго разноснть его по юртамъ, то оно обыкно- венно развозіггся верховымн, пзъ которыхъ каждый, захвативъ объемн- стую деревянную чашку н мѣшокъ, на.полиенныіі мясомъ, везетъ его вч. какую-иибудь юрту, ставить тамъ чашку и высыпаетъ въ нѳе пзт. мѣшка мясо. Мясо за ночь успѣваетъ уже остынуть и подается холоднымъ илп нсмного тепловалымъ. Горячѳе мясо подаютъ только въ ту юрту, гдѣ собралась, такъ сказать, высшая арнстократія киргизовъ, т.-е. хаиы, султаиы, біи; тутъ же па.ходятся и ближайшіе родственники умершаго. Со стороиы хозяевъ нужѳігь большой такть и умѣнье разсадить гостѳіі такъ, чтобы каждый считалъ себя на своемъ мѣстѣ. Посаднть ісого- нибудь пнже, чѣмъ слѣдуеть, ісчитается кровной обидой, обидой дѣлаго іюда въ лицѣ его представнтеля, п можетъ вызвать весьма плачѳвныя послѣдствія. Когда гости разсядутся, лрпслуга приноснть мясо, выбран- ное обыкноввшю изъ лучшихъ частей, а пѳредъ самымъ почетныш. го- стѳмъ стаантъ голову убнтаго жнвотнаго. Иачинается ѣда при глубокомт. молчаніи вкушающихъ, прѳрываемомъ нзрѣдка &:ювамп: «тайныръ джай- лгаэѳмъ» (иокорно благодарю), обращешіыми кгЬмъ-лнбо изъ гостей ісь ііѳрвенствующему члену, въ случаѣ если онъ,желая показать свое благо- расположеніе, вложіггь ему въ ротъ своими жирнымп пальцами кусочекь мяса. Принесѳнное мясо съѣдено; подаютъ кумысъ; является «акомъ» (пѣвецъ) н въ то время, когда всѣ займутся питьемъ кумыса, начинаеп. иѣть заранѣе имъ уже составленную «хвалѳбную пѣснь» въ честь умер- шаго. Она еостоитъ почти изъ сухого перечня различныхъ эпитетовт., которыми пѣвецъ хочетъ указа.ті, на то нлн другое ісачѳство умершаго, прн чемъ, по мнѣнію пѣвда, чѣмъ аначеніе эпитета малоизвѣстнѣе или вовсе неизвѣстпо елуша.ющимъ, тѣмъ большую цѣну пмѣетъ этотъ эиитетъ, хотя бы оиъ иногда ничего не означахь или былъ оовѳршенно безсмысленъ. Такъ, воспѣвал прежде всего наружность умершаго, онъ говоритъ: «ты былъ, каісъ гора; ты былъ, какъ жѳреба.я кобылпца (чѣмъ очевидио указываетоя на тучность покойнпва); сопѣлъ ты, какъ самоваръ, пыхтѣлъ, какъ пароходъ, бѣгалъ, кавъ летящій иноходедъ» (послѣднѳе, въ видахъ толысо что описашгой пѣвцомъ тучноети покой- пика. довольно сомнительно) и т. п. Затѣмъ, указывая на правственныя ісачества, онъ поетъ: «ты былъ жалоетливѣе верблюдіщы, потерявшеіі своего дѣтеныша; твои руки протягивалпеь на нѣсколько верстъ, твон поги дѣлали шагъ во сто локтей (этимъ онъ указьшаетъ на его всегдаш- нюю готовность помочь ближиему и на скороеть этой помощи); глаза твои видѣли чѳрезъ горы, видѣли всѣхъ несчастныхъ тамъ, и ты помо- галъ имъ» и т. д. Между эпитѳтами встрѣчаются н такіе, которые рѣшитѳльно отказываешься понять, къ какому качеству умершаго онп отноеятся; такъ, напр., «ты былъ, ісаісъ жарѳная иидѣйка; ты сладокъ, какъ аракъ», т.-е. водка... Наконецъ, гости выпили кумысъ, и пѣвецъ отправляется по другнмъ юртамъ, восхваляя п тамъ докойника. Послѣ кумыса гостямъ оішть по- дали ‘мясо, которое опи опять запиваютъ кумысомъ. Пнтьемъ кумыса н закончплось Ьее угощеіііе гостей. Послѣ того слѣдуетъ состязаліе пѣп- цовъ-пмпровпзаторовъ. Но это время выбрано для состязателеіі самое пеблагощііятное, и онн иривлека.ютъ къ себѣ весьма незпачительную сравнителыю групиу слушателей. Дѣло іп. томъ, что чѳрезъ кавой-ннбудь часъ до.испа иачаться самая байга, долженъ пачаться Оѣп. лошадѳіі, при- веденныхъ сюда изъ разныхъ уѣздовъ н областен, п всѣ съ мучитель- нымъ 'нетеірпѣніемъ ждутъ иазначенія мѣста, откуда должны пустить «бѣгунцовъ». Наэиаченіе этого мѣста зависитъ оть распорядителей байги и сохраняется ими втайігЬ до самаго момѳнта начала бѣга. Это дѣлается въ слѣдуюіцихъ видахъ. Естественное желаніе ісаждаго уча- ствующаго въ байгЬ получить прпзъ иѳрѣдво влсчсгь за собой все- возможнаго рода ухищрѳнія со стороны владѣльцевъ «бѣгунцовъ» н краііне отважныя выходкн. Если о мѣсгЬ байги объявлено за- долго до нея, они убѣгаютъ впередъ съ подставиымп лошадьмн, нрячутъ пхъ тамъ нлн за кавнмъ-нибудь кустикомъ, еслн онъ есть, пли за кучсй наваленнаго чія, илп, наісонецъ, въ нарочио выры- той для этого ямѣ. Затѣмъ, ісогда съ ннми поровшиотся «бѣгунцы», они выскакиваютъ изъ-за засады, подбѣгаютъ каждый къ своей лошадн, участвуіоіцей въ бѣгѣ, п начинають немилосердно х.пестать ее нагай- камн, отгоняя въ то жѳ время другихъ лошадей, или же съ уставшей лошади пѳрѳсаживаютъ сѣдока на свѣжую, а сѣдоковъ чужихъ лошадей стараются стащить съ нихъ. Но иодбѣгаюгь хозяѳва этихъ лошадей, и начинаѳтся страпшѣйшая схватка, почти всегда кончающаяся кровопро- литіемъ. Чтобы устранить подобиаго рода схватки, расиорядителн байги и держатъ втаіінѣ назначеніе мѣета ея до тЬхъ пор-!., пока не наста- нетъ са.мое время бѣга. Настаетъ, иаконецъ, для всѣхъ желанный мо- ментъ объявленія о мѣстѣ байги. Выѣзжалотъ нѣсвольво верховыхъ, держа въ рувахъ длийую палву, на вонцѣ которой иривязанъ врасный платовъ, и, объѣзжа-я юрты, выврикивають: «атъ чегаръ, атъ чегаръ» (выпускайте лошадей). Всѣ выводятъ своихъ лошадей, сажаютъ на нихъ малъчишвъ отъ 10 до 15 лѣтъ, въ одпомъ нижнемъ бѣльѣ, съ ііовязан- ными платвомъ головами. Когда, всѣ соберутся, являются распорядителп п начинаютъ дѣлить всѣхъ «бѣгунцовъ», число которыхъ доходитъ до иѣсвольвихъ сотъ, на два разряда: на «бѣгунцовъ» для тавъ пазываемоіі «ульвунъ-ба.йге» (большой свачки) и «бѣгунцовъ» для «кунанъ-байге» (скачки жеребять); для первой выбираются лошади старше 3-хъ лѣгь, для второй— моложе. Разстояніе для «улькунъ-байге» назначается отъ 30 до 40 версть, а для «вунанъ-байге»— отъ 10 до 12. Когда всѣ ло- шади разсортированы, внередъ выступаетъ самыіі старшій нзъ рода по- койнаго, главный распорядитель байги, я объявляетъ число и цѣиность назначеігаыхъ призовъ. Голоса смолкаюта, гулъ стихаетъ, наступаетъ полнѣйшая тнніпна; только слышатся вавъ-то особенно торжествеино вык.рививаемыя распорядитѳлемъ названія призовъ. Чтобы ие слишкомъ длинными показались часы томнтельнаго ожида- пія возвраіценія «бѣгунцовъ», въ этотъ промежутокъ временн устраи- вается обыЕиовешю борьба и разнаго рода зрѣлшца. Борьба начннается сі. слабѣйшихъ. Каждые -борцы борются до трехъ разъ. Поборовшій два рааа счнтается побѣдителемъ. За побѣждепнаго вступается другоіі борецъ, спльнѣе, и т. д., до тѣхъ поръ, пова пальма иервенства но останется, навонецъ, за кавимъ-нибудь одннмъ богатьгремъ. Борцы, схва- тившн другъ друга за пояса, ходятъ обывновенно доволыю долго, на- инра.я плечомъ одинъ на грудь другого, и ирн борьбѣ ихъ не столько знаЧить .іювкость, сколько дѣйствнтельная сила. Нѣтъ прп этомъ пичего позорнѣе, ничего осворбите.чыіѣе для павшаго въ борьбѣ Е іір г и з а , как.ъ еслн противникъ, поборовъ его, перешапіеть черезъ пего да вдоба- вокъ, перешагішая, еще присядетъ надъ его фнзіономіен... Изъ зрѣлищъ обычны слѣдующія. Во-пѳрвыхъ, доставать ртомъ серебряиыя монеты нзъ болыиого чана, на.нолненнаго простоквашей. Ставнтся чанъ, наливаютъ его пол- ныіі простовващей, подсыпаютъ пногда въ нее нюхателыіаго табаку, бросаютъ туда монету, п охотники должны доставать ее, не нрибѣгая къ иомощи ругь, а тольво ртомъ. Иной толысо что успѣетъ окунуть въ простоквашу свою голову, вавъ тотчасъ же, захлебнувшись ею, вскаки- ваетъ п, при общихъ насмѣшкахъ и хохотѣ, безпрестанно чихая отъ попавшаго въ носъ табаку, съ врнками: «ой бой, ой бой, джаманъ!» б'Ьки'гь къ водѣ обмываться. Другой, и найдя монету, не можетъ взять ее, долго водя нередъ собоіі носомъ по круглому дну чана. Болѣе Жв о і і ы т н ы й , йакъ только найдетъ монету, сейчасъ же болышгаъ глот1- комъ захватываетъ въ этомъ мѣстЬ въ ротъ простоквашу, а вмѣстѣ съ нею обыкновенно вытаскиваетъ и самую монету, но бываетъ п такъ, что захватившій полный роть простоквашп долго потомъ выпускаетъ ее нзо рта на руки, пдетно ожидая, когда глаза его увндятъ такъ дорого стоившій ему сереоряныи. Когда же при налряженномъ вниланіи, устре- мленномъ на него публикой, онъ выпуститъ уже всю простоквашу, а се- ребрянаго все нѣть, то раздаются на- ■ смѣшливые крики: «проглоти.ііъ, про- глотмъ, полѣзай снова за другимъ». ІІаходятся для по- тЬхи публикк такіе, которые, прежде чѣмъ окунуться въ чанъ, надѣвають треухій малахай (ту- макъ) и затЬмъ уже погружають въ про- стоквашу голову; треухъ наполнится иростоквашей; кир- гизъ, быстро вско- чивъ, начинаетъ.ма- хать имъ въразныя отороны, обдавая всѣхъ вблизн стоя- щихъ цѣлымъ дож- демъ иростоквашл, и въ то врсмя, когда тЬ, епасаясь, бро- Киргизъ. сятся бѣжать, вы- нимаетъ изъ >чана серебряный руками, увѣряя потомъ, что дос.талъ ртомъ. Доставать монету продолжають до тЬхъ поръ, пока ие раздадутся крики: «киліятыръ, киліятыръ!» (т.-е. ѣдутъ, ѣдутъ!), и всѣ бро- саются въ ту сторону, въ какую несутся «бѣгунцьм. ІІо это еіце ■ш;п>ко «бѣгуіщы», бѣгавшіе иа «кунанъ-байге»... Когда настаиетъ время возвраіценія бѣгунцовъ съ «улькунъ-байге», всѣ собираются у высокихъ шестовъ, съ развѣвающимися на концахь ихъ, вмѣсто флаговъ, красными шіаткаии, къ которымі, до.іжнм под* Лаіаг. Россія. 22 бѣжать бѣгунды. Всѣ налряжѳнво смотрятъ вдаль, туда, откуда должны показатьоя бѣгущы. Вотъ далеко-далѳко показалась какъ оы тонкая струйка дыма, видимая только зоркому киргизскому глазу. Струйка съ каждой сёкундой все растеть и растетъ; черезъ минуту видно уже густое облако пыли. Возбужденіе публики дошло до послѣднихъ предѣловъ, и всѣ съ оглушительными криками: «кйліятыръ, киліятыръ!» бросаются навстрѣчу бѣгущимъ, махая руками и шіатками, что-то крича, и ника- кая сила, кажется, не озъ состояніи бы была остановить ихъ. Нажонецъ, крики съ той и другой ртороны, оо стороны встрѣчающихъ и со стороны бѣгущихъ, ісливаются въ одинъ гулъ, въ которомъ трудно что-лиоо разобрать. Для распорядителей байги почти нѣтъ возможности во всей этой свалкѣ, ереди густо всѣхъ покрывающей пыли, точно опредѣлить порядокъ, въ ко'горомъ прибѣжала та или другая лошадь. Отсюда являются безкопечпые споры и ссоры изъ-за призовъ. Когда призы такъ или пначе, щіавшыю или иеправильно, розданы, всѣ сейчасъ же разъѣзжаются по своимъ ауламъ. Остаются еще па ночь только тѣ, у которыхъ лошади пускалпсь въ бѣгь и требуютъ отдыха. На другой день всѣ юрты сняты, и снова па томъ мѣстѣ, гдѣ ещо вчера было такое оживленіе, гдѣ такъ шумно справлялись поминки, спова голая, мертвая пустыня... Только груды костей уничтоженныхъ животныхъ еще долго будутъ свидѣтельствовать о бывшемъ когда-то на этомъ мѣстѣ велнчаіішемъ празднествѣ киргизскаго иарода. Въ Степномъ краѣ. (П. Головачева.) Во второіі половинѣ мая степь къ югу отъ Петропавловска, еще не утратпла свѣжихъ, смѣющихся красокъ степной весны. По обѣимъ сто- ронамъ почтоваго тракта па изумрудномъ коврѣ густой травы время отъ времѳни показываются темно-зеленыя рощи, состоящія йзъ березт. и сосеніі, и подлѣ нихъ иногда блестятъ гладкія зеркала лѣнивыхъ степныхъ озеръ, этп «голубыя очи степи», какъ говорятъ киргизы. Чистыіі воздухъ паиоенъ острымъ, но пріятнымъ ароматомъ гтепныхъ травт.. Наступаетъ ночь, и поднявшійся вѣтеръ мчитъ съ сѣверо-востока очені, чувствительныя ледяныя струйки. Степь кажется еще болѣе без- брежной, безконечиой, чѣмъ днемъ. Она какъ будто дышптъ подъ покро- вомъ темно-сшіяго неба, усѣяннаго золотыми звѣздами; за. много верстъ доносится каждьгіі звукъ: крикъ верблюда, ржапіе лошади, екрипъ тя- желоіі двухколѳскп. Выеокое небо, какъ гигантскій резонаторъ, возвра- щаетъ потемнѣвшей степи ея земные звуки. Вдоль дороги расположи- лись ужъ цѣлые лагери— обозы съ разными товарами, отправляющіеся на атбаеарскую ярмарку, и цѣ.иые таборы переееленцевъ, подвигаю- Щихая въ глубину степи. Огнп костровъ освѣщаютъ с в о іім ъ трѳпетньніъ нервнымъ блескомъ лежащихъ воловъ, верблюдовъ, неуклюжія двухко- лесньм таратайки съ опущенными оглоблями, перегруженныя телѣгн новоселовъ, бѣлыя маленькія палатаи. Съ первыми лучами утренняго солнца все это приходитъ въ движеніе, и по дорогѣ медлнтельные волы спова тянутъ арханческія скрипящія сооруженія, у которыхъ колесныя втулки грубо сдѣланы изъ тяжелыхъ обрубковъ; за нпми шагаютъ цѣ- лыя вереннцы кроткихъ, выносливыхъ верблюдовъ, кажущихся какпми- то изваяніями темно-сѣраго цвѣта (шерсть вылѣзла почти совершенно). Подъ страхомъ жестоісой боли верблюды должны соблюдать строжайшую дисциплину: черезъ ноздри у каждаго изъ нихъ продернута волосяиая веревка, которая привязывается къ слѣдующему животному, такъ что уклоненіе вт, сторону самымъ чувствителыіымъ образомъ отзывается на каждомъ верблюдѣ въ отдѣльности и на всѣхъ вмѣстѣ. Этоть варвар- скій обычай практикуется одними киргизами. ІІо дорогЬ то н дѣло по- падаются бнткомъ набитые тарантасы, въ которыхъ ѣдуть петропавлов- скіе п кокчетавскіе татары и сарты на атбасарскую ярмарку. Несмотря на зпой, этн путешествепники одѣты тепло: на иихъ черные исѣрыедра- повые капоты, касторовыя шляпы странной формы и новенькія резіпювыя калоши. Иногда встрѣчается богатый татарннъ илн сартъ съ женой въ кафтаігЬ и юбкѣ яркихъ цвѣтовъ, съ нарумяненнымъ лнцомъ, которое опа слегка прпкрываегь бѣлымъ кисейнымъ платкомъ. Татарки считають непрнличнымъ входить въ компаты станціонныхъ иикетовъ н жмутся во время остановокъ гдѣ-нибудь на дворѣ. Ѣдуть н конные кнргизы. Иной гарцуетъ на хорошеіі лошади, сбруя которой украшена серебряиыми бляхами; на самомі, всадишсѣ надѣгь короткій темный халатъ, перехва- ченный поясомъ, испещреннымъ серебряными бляшкамн, кораллами п бирюзой, н малахай нзъ краснаго бархата, опушенпыіі лисицей. Ката- ныя нли резиновыя калоши обязателыіы. Это, конечно, «бай», «бай- ксы», богачъ, быті, можетъ, «почетный киргизъ, волостной управитель». Его окружаеп, свита изъ 5— 6 человѣкъ, работниковъ или прихлеба- телей. По направленію къ Петропавловску тшіутся обозы съ лѣсомч, изъ южныхъ частей Кокчетавскаго уѣзда и гурты скота. Отдѣльныя семъи переселенцевъ н цѣлыя группы ихъ нодвигаются къ югу, вч, Акмолинскій и Атбасарскій уѣзды. Вообще теперь движеніе здѣсь го- раздо значительнѣе, чѣмъ было раньше: желѣзная дорога произвела свое дѣйствіе, да и переселенчесвал волна стала сильнѣе. Это движеніе людей и животныхъ до нѣкоторой степенн маскируетъ пустынность пути отъ Петропавловска до Кокчетава: дорога проходитъ по «пиісетамъ», отстоящимъ одшгь отъ другого на 20— 25 версть.— одинокимъ казеннаго вида домишка.чъ, дымнымъ и мрачнымъ, со службамп и нѣсколькими ісиргизскими кибитками ноблизости. Внутренность этихъ стапціонныхъ домовъ крайне непривлекательна: покосившіеся, дырявые полы, угро- жающіе паденіемъ потолки, разбитыя стекла въ окнахъ, убогая мебель, всюду отпечатокъ заброшенности и запуіденности. Эти жалкіе дома при- надлежать казнѣ. Петропавловскіе п кокчетавскіе казаки берутъ на себя обязанность за извѣстное вознагражденіе перевозить почту п имѣть отъ 4_ б дошадей для проѣзжающихъ. Экономическія причины ирикрѣ- пляютъ къ каждому пикету по нѣскольку киргизскихъ кибитокъ, чѣмъ н пользуются почтосодержатели: такъ какъ эти киргизы состоять у иихъ кругомъ въ долгу, то они нозволяютъ имъ возить проѣзжаюідихъ, ПО- лучая за это извѣстный, очень высокій піюдентъ съ прогоновъ. II все- такн иа пикетахъ иногда приходится подолгу ожидать лошадей, кир- гизы бѣдны, малолошадны, это— «байгуши». Къ югу отъ Петропавловска, до предѣловъ Го.чодной степи, на про- тяженіи до 800 в., находятся только три города: Кокчетавъ, Атбасаръ и Акмолинскъ. Всѣ они расположѳны на безлѣсныхъ степныхъ равни нахъ п очень похожи другъ на друга. Областный городъ Акмолинскь, илн Акмолы, основанъ по чисто стратѳгическимъ соображеніямъ— для удержанія въ новиновеніи киргизовъ, кочевавшихъ по Ишиму. 1 ородь окружѳнъ съ одной стороны цѣлой сотней вѣтряныхъ мельнидъ, кото- рыя, словно добрые великаны, отмахиваютъ оть него своими длинными руками злыхъ духовъ степи. Онъ состоитъ изъ трехъ главиыхъ частей, отдѣленныхъ одна о'гъ другой громадными пустырями, изъ которыхъ одинъ называется базарпой площадыо. 11а видномъ мѣстѣ, иа одной площади съ соборомъ, думой и гостинымъ дворомъ находится острогь, квадрать въ 20 саженъ по сторонамъ, огороженный «палями» (заострен- ными бревнами) сажени въ три высотой. У воротъ острога стоигь един- ствѳнный часовой. Внутренность тюрьмы не нмѣетъ ничеш устрашаю- щаго: длинный деревянный домъ, раздѣленный коридоромъ съ камерамн ио обѣ стороиы. Выпускаемые на прогулку могуть свободно нерегова- риваться со знакомыми черезъ широкія щели «палей». Въ кухнѣ хло- иочуть дна повара киргиза. У самыхъ палей брошена пила. Іакая тюрьма ни на минуту нѳ удержала бы опытнаго нреступника, но акмо- линскіе аресганты, почти исключительно киргизы, спокойно валяются по нарамъ и не думають о побѣгЬ. Часть ихъ работаетъ надъ благо- устройствомъ городского сада, двое-трое дежурять на поромѣ черезь Ишнмъ. Въ Акмолипскѣ ѳсть даже нѣсколько каменныхъ домовъ скуч- ной, мѣщанской архитектуры, иринадлежащихъ мѣстнымъ богатымъ купдамъ, н нѣсколько болынихъ деревянныхъ съ безобразными подъ- ѣздами и фасадами по одному шаблону— здѣсь живутъ богатые татары н сарты; остальное населеніе ютится въ домахъ очень неудобныхъ, хо- лодныхъ, не имѣющихъ самыхъ необходимыхъ приспособленій, для сколько-нибудь культурной жизпи. Улпцы Акмолинска, конечно, .не освѣщаются. Нѣсколько фонарей горятъ. только у болынихъ магазиновъ для лучшей охраны нхъ огь воровъ. Въ обычное время эти широкія и длннныя улицы никогда не нодметаются, хотя и унавожены гораздо лучше крестьяискмхъ полеіі въ центральныхъ губерніяхъ; ихъ очищають вѣтры, часто поднимающіе цѣлыя тучи пыли и затхлаго навоза. Если лѣтніе вѣтры выметаютъ го- родскія улицы, то зимніе бураны прекращаютъ всякое сообщеніе. Трудно иредставить себѣ всю силу и весь ужасъ степныхъ бурановъ: ничего не видно и ничего не сльгшно буквально въ двухъ шагахъ. Степные поселки заносятся по самыя грубы, и путникъ толысо по чему-то теп- лому, йказывающемуся затѣмъ трубой, можетъ повять, что онъ очу- тился на ісрышѣ ісакого-то жилья. Бураны въ Акмолинсісѣ прекращаютъ сношенія даже между сосѣдними домами: отойти въ буранъ вечеромъ въ сторону отъ своего дома— значить рисковать зкизныо. Не нроходитъ пи одной зимы, чтобы на улицахъ не оісазалось замерзшихъ, ииогда въ двухъ шагахъ оть жилья. Въ обширныхъ акмолинекихъ дворахъ во время бурановъ протягиваются веревки, держась за которыя толысо и можно добраться до службы, не рискуя заблудіпъся въ собственномъ дво- рѣ. Хотя главная, значительнѣіішая часть населенія Акмолинска состоить изъ русокихъ казаковъ и мѣщанъ, однако при иервоиъ взглядѣ кажется, что киргизы и вообще инородцы преобладають въ этомъ стеішомъ го- родѣ: киргизы п толпами, и въ однночісу галопирують по улицамъ, под- ішмая цѣлые столбы пыли, толісутся на базарной нлощади, нанолняють лавки н магазины, камеры обоихъ мировыхъ судеіі, уѣздное правлеиіе; «сіоду слышится киргизская рѣчь. Еиргизы всѣ на виду, иа улицахъ, въ то время какъ русекіе сндять въ канцеляріяхъ, въ лавкахъ, нахо- дятся въ отлучкѣ пли заняты домашними дѣлами. Мнбжество ісиргизовъ ежедневно является въ городъ съ ісумыоомъ за покушсами для нродажи степныхъ продуктовъ; кучерами н работииками служатъ ночтп исклю- чителыю ісиргизы и безпрестанпо гоняють на водоной цѣлые табуны лошадей На улицахъ, ближе къ выѣзду изъ города, часто приходится наблюдатъ такія сцены: ѣдуть верхами пѣсколько киргизовъ и ісиргизка въ «легчашсѣ» (плетеный кузовъ, иоставленный на обыкновенный колес- ныіі ходъ). Вдругъ вся компанія останавливается, одинъ киргизъ сходить съ лошади, а киргизка вылѣзаетъ изъ легчаики, накрываются одной шалыо и по-киргизски начинаютъ что-то жалобно пѣть. Черезъ нѣкото- рое время оба раскрываются съ совершенно равнодушными лицами, киргизъ возвращается въ городъ, а осталыіая компанія иродолжаеть свой цуть. Это— прощаніе брата еъ нѣжно любимой сестрой. Во время іюльской ярмаркн городъ положительно наводняется киргизами. Всѣ магазины и лавки переполнены ими; стеиные дикари на корточкахъ си- дятъ около лотковъ съ разными бездѣлушками, разсматривають цѣ- почки, ЗсЫіонки, мыло и покуиаютъ всѣ эти иенужиыя для нихъ вещи, ирнлавкн еартовскихъ рядовъ заняты нграющими въ карты, воюду ооѣд- лашіыя лошадн, верблюды н надъ всѣмъ этнмъ носятся оолака пыли. Но цеігтръ ярмарочиыхъ операцііі за городомъ въ нѣсколькихъ верстахъ. Тамъ устраиваются пріѣзжіе купцы, русскіе и азіатскіе, чтобы не пла- тнть за ирава въ пользу города, та»гь располозкепы продажные гурты, стада и табуны. На базарной площади расположились старые деревян- ные ряды, исключительно занятые сартовсішми итатарскими лавками, гдѣ иродаются туркестанскіе фрукты, орѣхи, выдѣлаішыя кожп, ковры и проч. На хлѣбномъ базарѣ находитоя нѣсколысо десятковъ киргизскихъ кабаковъ, «кумысенъ». Эти кумысни представляють собою ряды дере- вянныхъ ыалепькихъ лавочекъ, па дверяхъ которыхъ красуются «рус- окія» надписи: «ісымызами», «кумузиой» п т. п. Впутренняя оостановка ісумыоеиъ очень проста и одиообразна: иосрединѣ неболыного квадрат- иаго помѣщенія пизеиькіи круглыіі столикъ, оісоло котораго на полу помѣщается котлообразнал болыпая деревянпая чаша съ кумысомъ; нодлѣ иея на полу сидитъ киргизка въ бѣлоігь поісрывалѣ на головѣ, иохожемъ на тѣ головныя поісрывала, какія носятъ католическія ыоиа- хшпі нѣкоторыхъ орденовъ. Болыиоп деревянноіі ложкоп киргизка по- стояішо мѣшаегь кумысъ. На столикѣ стояп. ыалепысія чашки, похо- зісія па наши полоскатаяьныя, а вокругь него размѣщаются потребители. У задней стѣны стоигь скамья. Есть кумысни болѣо благоуотроеішыя, иомѣщающіяся въ домахъ, илн, вѣрнѣе, хижицахъ изъ дерна пли са- маннаго існриича. ІІолъ устлапъ воіілокомъ н покрыгь тонкнмъ сартов- скимъ ковромъ. Одна стѣна уставлена «дзкукомъ»— ирнданымъ хозяіі- скихъ дочерей. Этогь «джукъ» оостопгь нзъ нѣсколысііхъ рядовъ сун- дуковъ, блестящнхъ зкелтой п бѣлой экестыо и увѣнчанпыхъ толстымъ слоомъ першгь п одѣялъ, желтыхъ, краспыхъ, оъ зелепыми и розовыми цвѣтами и разводами. Въ углу пріютплоя мѣдный кунганъ для намаза, а въ сгЬпахъ виднѣется солидныхъ размѣровъ кожаная саба съ кумы- сомъ. Русская культура проникла въ кумьгсіпо въ видѣ мѣдныхъ под- овѣчннковъ, деревяшіыхъ шкатулокъ, чашекъ и блюдецъ съ причудли- вымъ разводоыъ, которыыи заставлеігь цѣлый столъ, и лампъ наокпѣ. Въ этомъ киргпзскомъ кабачкѣ пе замѣтпо пикакпхъ прнзнаковъ, таісъ свойственныхъ русскнмъ питейпымъ домамъ: пьяпыхъ фнзіопомій, без- смыслѳнныхъ взглядовъ, рѣзісихъ жестовъ, крика, брани, ссоръ,— здѣсь бесѣда течегь ровно, нристойно, публика, сндящая за полукругомъ сто- лика, обмѣпивается пли тпхимп длшшымц рѣчами, пли коротквмн замѣ- чапіямн. Это— дѣйствительный к.чубъ, куда люди собираются для обмѣна мыслей н впечатлѣнііі. Въ пѣкоторыхъ кумысняхъ нграютъ, впрочемъ, въ карты, но тайкомъ іі урывками. Возлѣ хлѣбнаго базара находятся Л сартовокіе рсстораны, гдѣ иродаютуя «маиты» (пельмонп), нилавъ н кумысь. Соблазнителыші вывѣсіса— блюдо оъ ісаісъ бы летящими ыаи- таші и горизонтально иаправленная ісъ нему виліса (ироизведеніе мѣст- иаго киргизскаго художяика)— указываегь входъ въ гостепріимный ре- стораиъ, гдѣ посѣтителеіі встрѣчаеть хозяшгь-поваръ съ низкими покло- иами и пршкиманіями ісъ сердду лѣвой руісіі. Кухня занимаетъ цѣлую стѣну— ісотелъ для пилава и другой, двухъэтажный, цилиндрическій, для мантовъ, въ которомъ они варятся на пару, на блюдечкахъ, по 10 штукъ на каждомъ. Подъ ісотлами пылаегь непрерывиый огонь. Меблн- ровка еостоить изъ паръ, покрытыхъ ісоврами, и обычио пизенысаго столиіса посредииѣ комнаты. Въ Акмолахъ существуеть цѣлая ісиргизская «джатацкая» (джата- ками называются здѣсь осѣдлые ісиргизы) слободка съ сотней лачугъ, слѣпленныхъ изъ дерна. Странное н непріятное впечатлѣніе произво- дить эта слободка: по обѣймъ сторонамъ широкой улиды тяиется не- прерывный рядъ примкнутыхъ другь къ другу земляиокъ, едва имѣю- щих-ь форму человѣческаго жилища, вышииой въ сажеиь, съ іаоскими крышами, заросшимн сорноіі травоіі. Узенкія, едва замѣтныя норота ведуть въ полутемиые дворы, которые на зиму закрываются сверху. Внутрениооть зеиляпокъ слабо освѣщается одиимъ, рѣдко двумя окошеч- ками, полъ земляной, стЬиы часто небѣленыя, потоловъ поддерживается деревянпымп столбамн. Два-три супдува, камелевъ съ вазаномъ, два-три горшіса, оамоваръ и мѣдныіі вунганъ— все имущество въ бѣднѣйшихъ землянкахъ. Въ самой зажиточноЙ мы встрѣтили болѣе утвари разнаго рода, бо.ішше сундувовъ, даже постели съ вовриками передъ нимн н подлѣ нихъ на стѣнѣ. ІІа дворѣ паходилась цѣлая мастерская— старая юрта съ кузнечнымъ горномъ— здѣсь приготовляются разныл нринадлеж- ностн сбрун. Стешюіі художникъ береть серебряную проволоку оеобаго рода н по узора.мъ, кавіе создаетъ ему фантазія н нримѣръ уже сдѣ- ланныхъ вещей, нри помощи молотка вбпваеть ее въ кожу н раснлю- щііваетъ по ней. Иолучаются доволыю врасивыя арабескн, которыми украшаются сѣдла, сбруя, кожаные нояса. Джатаки зашшаются мелісоіі торговлей на ба-зарѣ, наннмаются въ работниви къ горожанамъ, а зи- мой, да- часто н лѣтомъ, каждая землянва превраіцается въ ностоялый дворъ для пріѣзжихъ киргизовъ. Временпыіі, но довольно замѣтный слоіі акмолинокаго иаселеиія со- ставляють переселенцы, появившіеся вообще здѣсь въ незиачительномъ количествѣ съ 80-хъ годовъ, преимущественно изъ средней Россіи, изъ губ. Пермокой, Самарской, Курской, Подольской. Часть первыхъ иере- селенцевъ осѣла въ самомъ Авмолннскѣ и уже достигла благосостоянія; у киргизовъ тогда за безцѣнокъ можно было арендовать баснословиос колпчество тучной, нетронутой степи, и всѣ, кто имѣлъ возможность воспользоватьгя этимъ многоземельемъ, выстроилн приличные дома, прі- обрѣли много домашняго скота и успѣли составить нѣкоторое состояніе. Въ настоящее время благодушпыя отношенія киргизовъ къ новоселамъ измѣиились: появилось много новыхъ поселісовъ, киргизскія земли были въ значительномъ количествѣ отчуждены въ иользу нереселенцевъ, и между туземцами и пришельцами начались иедоразумѣяія не столысо нзъ-за земли, сколысо изъ-за воды. Киргизскіе зимники всегда устраи- ваются около озеръ или рѣдкихъ степныхъ рѣчекъ, и трава тамъ тща- тельно сберегается для подножнаго корма киргизсвому скоту зимой; теперь эти земли захватываются новоселаяи подъ покосы и пастбища. Въ глубинѣ степи излюбленныя лѣтнія -кочевья около воды также оспа- риваются новоселами. Территорія для киргизскихъ кочевокъ мало-ио-малу сокращается, и они незамѣтно оттѣсняются въ неудобныя мѣста, гдѣ много горъ и солончаковъ. Въ настоящее время Акмолинскъ сталъ пунктомъ, куда ирибываютъ иереселенцы изъ Россіи и откуда распредѣляются по участісамъ; по- итому па улицахъ города можно встрѣтить хохловъ, мордву, черемисъ, даже нѣмцевъ, говорящихъ на такомъ варварскомъ «мужицкомъ» нѣ- мецкомъ языкѣ, что ихъ почтн не понимаютъ даже лица, хорошо зиа- комыя съ этимъ языкомъ. За Атбасаромъ и далѣе къ югу переселеи- ческіе носелки состоятт. изъ двухъ рядовъ земляиокъ, сдѣлаиныхъ изъ высушеннаго дерна, въ два ската, крьггыхъ соломой или тоже дерномъ, низенькихъ, не выше сажепи, съ двумя оіснами на улицу, съ кадками и горшками вмѣсто трубъ. Часть земляиокъ вымазана сѣрой глиной, а нѣкоторыя выбѣлены н нмѣюгь довольно нріятный вндъ. Около земля- нокъ въ безпорядкѣ скучплись несложныя надворныя постройки, тоже нзъ дерпа. Двухъ мѣсяцевъ совершеино достаточно для устройства та- кого поселка. Вторую, болѣе старннную часть населенія Степного края предста- вляють казаки. Ихъ иужно считать наиболѣе иривилегированной и обез- печенпой частыо населенія. Во второй половинѣ прошлаго вѣка н въ нервыя десятилѣтія ныиѣшняго, когда еще киргизскія орды не были замирены окончателыю, снбирсвіе лннеііные казави играли роль охрани- телей русскихъ границъ, но теперь опи потеряли всякое мѣстное значе- ніе въ этомъ смыслѣ и даже службу свою отбываютъ за тысячу версть отъ Степіюго края. Казаки никогда пе пграли видпой роли въ дѣлѣ проведенія русской культуры въ кнргизскую среду; напротивъ, они сами въ значптельной степепи подчіінплись вліяиію кпргизской стеиной куль- туры: усвоили киргизскій языісъ, полюбили кумысъ, переняли малень- кіе столшси, за которыми въ лѣтнее время пыоть чай и обѣдаютъ, сидя па нолу. У нихъ въ болыпомъ ходу кпргпзскія пословицы, загадки, сказки. Собственно пѣсенпаго творчества у казаковъ нѣтъ— въ пья- номъ видѣ онн выкрикиваютъ обыкновенныя солдатскія нѣсни. Казаки достигли нѣкотораго благосоотояиія: имѣютъ дома, пеорав- шшые сь жилшцами крестьянъ Европейской Росоіи, домашнюю обста- новку, оундуки съ добромъ, разпые предметы культурнаго обихода, скотъ. Но эта нзвѣстная зажиточпость ісазаковъ создаиа ие земледѣль- ческимъ трудомъ, далсе не выгодными, болѣе или меиѣе обширными операціями скотомъ и продуктами скотоводства, а представляетъ, съ одиой стороны, естественный резулітатъ земельнаго богатства, позво- ляющаго имѣть много скота, а съ другой— безцеремоиной н беззастЬн- чіівоіі эксплуатаціи окрестныхъ кнргизовъ. Обезпечеппая лсизнь, достиг- путая такимъ способомъ, наложила несимпатичныя черты на характеръ казаковъ. Въ Семипалатинской области. (К. Носилова.) Кще одішъ день иутн по рѣкѣ Иртышу, еще одиа ночь стоянки иаро- хода у степного пустыниаго берега— и мы подходимъ къ Семипалатинску. Пассажиры оъ иетерпѣніемъ ожидають, ісогда они, наконецъ, осво- бодятся оть парохода; эти тысячи верстъ по рѣісѣ, этн шесть сутоісь нутн на нароходѣ уже многимъ прискучили; хочется разнообразія, дру- гой жизни, и это приближеніе перемѣны всѣхі, волнуеть такъ, что, казалось, мы ѣдемъ Богь знаетъ въ какую столицу. По самыя горячія ожиданія, ісакъ чаото это бываетъ въ Сибири, словно нарочио сбываются не такъ, какъ думаешь. Мы думали подъѣхать къ самому городу, мы надѣялись видѣть его съ рѣки, любоваться его панорамоіі; но вмѣсто воего этого насъ высадили на ісакой-то грузовой пристаіш, даже не иоказавъ города. Иртышъ, словно нарочно, измельчалъ, и намъ нред- стояло тащиться до города пять веротъ на извозчиісахъ, ісоторыхъ было ровпо три человѣка на всѣхъ пассажировъ нашего шьрохода; и толпа народа съ массой мѣшісовъ, ящиковъ, багалса, выб]іавшаяся на голыіі береп, рѣки, стояла въ смѣшномъ недоумѣніи, казалось, толысо что иотерпѣвъ ісораблекрушеніе... Это обычная картина неустройства сибирскихъ рѣкь; это мы видѣли не разъ на пути, когда на нашихъ глазахъ выкидывали человѣка съ парохода. на берегъ, съ его мѣшками, подушками, и, иредоставляя его судьбѣ, уходили далыпе, даже не думая, какъ онъ оттѵда попадетъ во-свояси... Но то были промежуточныя стапціи, села, носелки, то часто дѣлалось по просьбѣ самихъ пассажировъ, тогда какъ здѣсь была ко- нечная станція и городъ... Но воть на усиленные, продолжительные, оглушительные свистіси парохода являютоя изъ города спасители, и мы, обгоняя вереяицу бѣд- ныхъ пассажировъ, которые пѣшкомъ тащатся туда, паконецъ нодъѣз- жаемъ къ городу. Съ голой стеіш, при утреняихъ лучахъ солнца, онъ калсется намъ красивымъ; рощи тополеіі дышагь свѣжестыо; военпый лагерь блеститъ бѣлыми палатками; вдали видны стройные минареты мечетей, бѣлыя колокольни церквей и цѣлая линія сѣрыхъ домовъ, словно парочно об- литыхъ свѣтомъ солнца. Иртышъ течетъ рядомъ съ городомъ; онъ здѣсь пе широкъ, съ песчаными мелями, но его острова, заросшіе роскошными тополями, такъ и манягь къ себѣ своею свѣжестыо п густотой, темной тѣныо. Передъ самымъ городомъ насъ обгоняетъ толпа всадниковъ- татаръ, и мы узнаемъ среди пея нашихъ спутниковъ по пароходу, по- клонниковъ Мекки, которые теперь, окруженные родными, знакомыми, шумно ѣдугь толпои въ городъ, торопя своихъ тощихъ, степныхъ, боіі- кихъ лошадокъ. И эта толпа всадниковъ, въ халатахъ, въ шапочкахъ, съ монгольскимъ типомъ, чуждымъ намъ говоромъ, какъ-то невольно придаегь городу восточный характеръ, о которомъ говорятъ и много- численные минареты мечетёй. Вогь и улица. Мѣщанекіе домнкн, по- стройки зажиточиыхъ людей, заборы, садикп, зеленыя крыши— все какъ въ любомъ изъ нашихъ русскихъ городовъ, и если что бросается въ глаза, то развѣ только бѣдность мазанокъ, заброшенныхъ бѣдныхъ жн- лнщъ, пуетота, ширина улицъ н масса, масса сѣраго иеску, который, словно сйѣгь нослѣ метели, усыпалъ улпцы и переулки. Онъ здѣсь всюду, его цѣлые сугробы наметены около пустынныхъ длниныхъ за- ооровъ домовъ, онъ цѣлыми дюнамп лежигь по ироулкамъ, онъ настоя- щимъ снѣжнымъ полемъ замелъ площади и забился въ каждую щель дома, окрасивъ нхъ въ сѣрую, пыльную окраску. Это уже особенность оюю города, въ вѣтреные дни обращающагося въ одно пыльное об- лако, которое засыиаегь все и даже проннкаегь въ дома черезъ малѣй- шія скважнны. Это бичъ города, и жителн совершеиио справедливо пазываюгь свой городъ «чортовой неречннцей»... ГІо, къ нашему счастію, сегодня тихо; городъ можно вндѣть безъ пыли въ воздухѣ, и мы про- ѣзжаемъ по его улицамъ длиннымъ, прямымъ и широкимъ, даже не подозрѣвая того, что въ пемъ бываетъ въ вѣтреный день. I ородъ недостаточно хорошо обстроенъ, въ пемъ много каменныхъ зданій, есть очепь даже приличные домикн, магазины, лавки, но въ немъ совсѣмъ почти пѣтъ садовъ, п это отсутствіе зелени нрпдаетъ ему унылыіі, невеселый видъ среди этихъ сыпучихъ сѣрыхъ песковъ. Онъ широко раскинутъ: его нлощади— цѣлыя поля, и эта разбросаниості, зданій и отсутствіе почтн всякато движенія на улицахъ еще болѣе прп- даюгь ему видъ захолустья; толысо въ восточноіі частн городъ нріобрѣ- таетъ видъ чего-то цѣльнаго, онредѣ.тсннаго. Эта часть принадлежитъ та.тарамъ; это старый городъ, это гнѣздо его, и онъ особенно ха- рактеренъ. ізкія улицы, сплоченные дома скромной деревянной ностронки, та- тарскія дѣти, женщшы иа улицахъ и въ окпахъ, десятовъ своеобраз- ныхъ старыхъ деревянныхъ минаретовъ выше врышъ придаютъ этоіі части города чпсто восточный харавтеръ, н, вогда я гулялъ поелѣ по этпмъ улицаыъ, миѣ вазалось, что я пахожусь въ кавой-нибудь отда- ленноіі части Казани, гдѣ-иибудь въ Касимовѣ, въ центрѣ татарской жизни, а не въ далекомъ уголкѣ южной Сибири. Эта часть п есть ста- ринный Семипалатинскъ, вуда, вѣроятио, привлечепные мопгольсвимъ населеніемъ и торговлей съ нимъ, въ началѣ этого столѣтія переселя- лись татары съ Камы и Волги н сарты изъ свободнаго Туркестана. Бойкій, торговыіі, промышлеппыіі народъ здѣсь какъ нельзя лучшо вос- пользовался стариниымъ каравапиымъ путемъ Кашгара, Яркеида п Кульджи въ Сибирь, ісоторый въ настоящее время въ этомъ пунктѣ пересѣваеть Иртышъ, наиравляясь въ сѣверу. Обширныя степи, бро- дячій ісиргизъ со стадами тоже дали имъ не мало выгодъ въ торговлѣ, и воть изъ малеиысаго поселіса вырастаегь бойвііі торговый городъ съ полутатарскимъ иаселеніемъ и, благодаря централыюму положенію, дѣ- лается п адмйнистративнымъ пупктомъ. Теперь это уже круиный цеитръ степпой торговли, которая все еще держится въ рукахъ татаръ и сар- товъ, но видимо пачинаогъ уступать руссвнмъ, и въ русскон части го- рода уже можно видѣть богатые магазнны, склады и дома русскихъ торговцевъ. Намъ иришлось пробыть въ городѣ два дня, н, гулнн ио иему, огма- тривая его достощшмѣчателыюсти, своеобразиую иолурусскую, нолута- тарскую жпзнь, мы паходили въ иеіі миого интересиаго. Особешю иасъ иривлекали татарская часть города, торговая нлощадь и перевозъ че- [іезъ Иртышъ. Эта своеобразпая жизнь, обстаиовка ея, эти старыя ме- чоти съ вычурными мииаретами, этн узкія улнцы, полпыя татаръ въ са- мыхъ пестрыхъ, разнообразиыхъ, пороіі дорогихъ костюмахъ, эти пло- щади, гдѣ рядомъ съ шикарнымъ магазішомъ можио было видѣть во всякое время простоту восточной торговли, разііую публику въ высокихъ мѣховыхъ шапвахъ, съ полосатыми халатами, этн верблюды съ грузомъ, кривъ уетавшаго животнаго средп песковъ, поиуванія ямщивовъ-кирги- зовъ, эти арбы, кучн хлопка и арбузовъ и яркое солнце на свѣтло- голубомъ, безоблачномъ, чисто-южномъ небѣ,— все это совсѣмъ не по- ходигь на наши города. Здѣсь пахнетъ востокомъ, и только руссвіе дома, улицы, обстаиовва города говорягь, что мы еіце вь Россіи. Перевозъ черезъ рѣву— это цѣлая паіюрама восточной жизни. За рѣкой, въ степи вы видите караваиы верблюдовъ, ословъ и верховыхь лошадей. Они идугь къ городу; вогь они столпились на берегу рѣки, ждугь поромовъ, смѣшалиеь, н крики животныхъ, увидѣвшихъ воду, такъ н прорѣзываюгі, воздухъ. Воп, ихъ гонягь на поромы, вотъ ихъ ударами налокъ увладываюгь рядами на мость, п вы видите цѣлую картину лежащихъ подъ тяжелымъ хлопкомъ жнвотныхъ, которыхъ ве- зутъ черезъ рѣку, которыхъ плавятъ по быстрому Иртышу къ берегу города. Вотъ они уже здѣсь; вотъ снова составили караванъ изъ нихъ, его загоняютъ въ воду протока; оіш осторожно, съ пронзителыіымъ крикомъ переходятъ его и поднимаются въ гору, къ улицамъ города; еще немного, и вы видите ихъ уже въ улицѣ, мѣрно, тяжело шагаю- щими по ней, уднвлеиныхъ необычной картиной и движеніемъ города послѣ голой, печальной, однообразной пустыни. На ихъ спинахъ при- везли сюда изъ Китая, Кульджи рисъ, хлопокъ, ягоды, шерсть и дазке вниоградъ. Здѣсь они сложатъ все это и нагрузятся узке русскимъ то- варомъ, по преимуществу зкелѣзомъ и мануфактурой, болѣе всего нуэк- ной для степной мѣновой торговли. Географическое положеніе Семипалатшска крайне для него выгодно: у него теперь водиый путь въ Сибирь и, несомиѣнно, будетъ и рельсо- вый, когда наши средне-азіатсісія владѣнія придется соединить съ вели- кимъ сибирскимъ путемъ. Недалеко отъ него богатый минеральными оогатствами Алтай, гдѣ уэке началась частная горная дѣятедьность, не говоря о той, которая давно принадлеэкитъ иниціативѣ казны. Степь но правую сторону Иртыша тоже богата въ минеральномъ отношеніи; здѣсь уже давно найдены и начинаютъ разрабатываться мѣдныя и се- ребро содержащія свиицовыя руды, тамъ есть и золото, и каменный уголь, цвѣтные и драгоцѣиные камни, и соль, и сѣра, и графитъ, н разные строительные матеріалы, такъ что Семипалатинскъ, ножалуй, скоро будетъ настолько же горнымъ городомъ, насколько теиерь оиъ очнтается степнымъ, торговымъ, караваннымъ. Административный цеитръ тоже много оживляетъ городъ; въ немъ отоятъ войока, въ немъ живетъ много чиновиичества, генералъ-губерна- торъ, въ немъ еоть прекрасиый клубъ, музей и библіотека, н если стоитъ пожалѣть пока о чемъ, то только объ учебныхъ заведеніяхъ, которыхъ слишкомъ мало, чтобы восиитать даэке этотъ слабо населен- ный край съ 570.000 населенія. Довольно ровная, каменистая дорога повела насъ вдоль рѣки Ир- тыша. Кругомъ сѣрая, выжженная степь; вдали, въ сторонѣ отъ дороги, нпдны сосенки, остатки когда-то бывшаго бора, на мѣстѣ котораго те- перь одніі лишь пески, и толысо одна лента рѣки, темные иышные тополи близъ воды немного оживляютъ скучный видъ степи. Иртышъ здѣсь уже въ высокихъ, каменистыхъ увалахъ; они пологими окатами иодходятъ въ его извилистому ложу и постоянно измѣняютъ его тече- ніе. Между ними въ рѣвѣ бѣгутъ веселые, холодные ручейки и ключи, н человѣкъ, ловя эту влагу среди сѣрой пустыни, то селится на нихъ занмками, то ставить мельницы, то просто юрты. Тамъ, около нихъ, нопрсмѣнио есть маленьвій, чистый прудокі, съ яркою зеленыо, а ши- роісоЛиственный камышъ но берегамъ его таісъ н блеститъ своею свѣ- жестыо и зеленыо, отралсаясь въ тихой водѣ. Тамъ, по ручыо, вдоль каменистаго, песчанаго ложа, ісоторое все .заросло, въ противополож- ность степи, сочиой, высокой, густой травой, вы встрѣтите и ісусты рябины, и кусты черемухи, и красивый спирей, и разиые шиповники, вѣтви которыхъ обвилъ блѣдный хмель, въ тѣпп которыхъ попрятались дѣлыя заросли черной и красной смородины. Это настоящій оазисі.: здѣсь такъ густа трава, что трудно пройти, таісь высока, что даже всадника сісроегь, и, проѣзжая мимо такого зелепаго уголка степи, ісакъ-то невольно хочется остаться въ немъ, насладиться этою пре- лестыо зелени рядомъ съ прозрачной водой. ІТорой, на склонахъ къ Иртышу, попадаются пашни. Но здѣсь ісаісъ- то мало человѣісъ обрабатываета землю, хотя она и богата, хотя она и можеть давать хорошій урожай. Здѣсь только рѣдісіе клочки земли обработаны, и на нихъ мы видимъ то высокую поросль двѣтущихъ под- солнечниковъ, то сѣрое поле арбузныхъ бакчей. Одни, какъ желтая стѣна, стоятъ вдоль дороги, покачивая своими тяжелыми двѣтами, дру- гое кажется издали совсѣмъ необработаннымъ, если бы на немъ не были видны сѣрые полосатые арбузы, лежащіе одиноко на сѣрой голой землѣ, какъ валуны. Бакчи и иоля подсолнечншсовъ— это одно изъ самыхъ выгодиыхъ хозяйствъ здѣшняго жителя, и каждую осень можно видѣть, каісъ от- сюда дѣлые илоты арбузовъ снлавляются внизъ ію рѣкѣ Иртышу къ тѣмъ городамъ сѣвера, гдѣ арбузы считаются чуть ли не едшіствен- нымъ лакомствомъ изъ фруктовъ, носылаемымъ нмъ далекимъ югомь. Для нихъ нарочно о'пуда пріѣзжаютъ скупщики, которьи' иокупаютъ ихъ прямо въ полѣ, сами дѣлаютъ сборъ, сами сгружаюгь ихъ на плоты или, въ лучшемъ случаѣ, на нлрскія, широкія лодки и илывугь сі. ними сотнн версть и тысячи, куда-нибудь къ холодному Тобольску. Широісо нользуются арбузомч. н мѣстные жители, и въ зажиточномъ домѣ казака ны можете встрѣтить его въ соленомъ видѣ даже вь средивѣ зимы; нѣкоторые гонягь изъ него водку. Воть п поселокъ. Прямая, чистая улида; рядъ ириличныхъ дере- вянныхъ домовъ съ чистыми двориками; на улидѣ ни соломиики, потому что скогь весь въ иолѣ. Но видъ поселка мертвый: окна закрыты, на улпдахъ не видно даже пѣтуха, все живое словно спряталось огь яркаго солнда, оть лѣтней жары. Это уже совсѣмъ южный видъ де- ревни. Здѣшніе казаки живутъ очень зажиточно. Рабочій трудъ въ этомъ краю очень дешевъ, дѣна на продукты иоля и скотоводства ничтожна. Почти у каждаго казака иоселка есть стадо коровъ, лошадей и овецъ, почти каждая хозяйка въ поселкѣ содержигь большой и богатый ово- щамн огородъ, снабжая послѣдними городской рынокь. Рабочіе здѣсь КиргйЗЫ, йоторьйй, здѣсь, среди русскаго населеиія, много. Онп обра- батываюгь казакамъ ихъ поля, оии иасутъ ихъ стадо, служатъ имъ на. дпорѣ, въ огородѣ; жепщины-киргизки даже няііьчатся съ ихъ дѣтьми, и маленькіе казачата уже съ пеленокъ научаются болтать по-кнргизски, такъ же, какъ у насъ учатся дѣти французскому и англійскому язы- ісамъ. Такихъ обѣднѣвшихъ киргизовъ, которые поневолѣ должны ндтп къ русскому человѣку и жить у него въ работникахъ, годъ отъ году стаиовптся все больше и болыне. Молодежь, одинокій киргизъ живутъ прп домахъ своихъ хозяевъ, особо, гдѣ-нибудь въ малой избѣ; семейные же люди болыпею частыо поселяются на задворкахъ около поселка, и, въѣзжал въ поселокъ, вы, лрежде чѣмъ увидать улицу, сначала обыкно- венно видите кучи какихъ-то соломенныхъ, витыхъ изъ тростпика, таль- нгаса, пвы лачугъ, что-то въ родѣ жилища первобытаго человѣка, гдѣ и живетъ зиму этотъ степной пролетаріатъ. Отсюда имъ уже нѣтъ вы- хода снова въ родную, привольную степь; зара.ботоісъ ихъ ничтоженъ; слиться съ русскимъ населеніемъ они, ири существующихъ отношеніяхъ ісъ .нпмъ русскнхъ, не могутъ, хотя бы нзъ нихъ могли выйтн хорошіе хозяева-, земледѣльцы, самостоятельные владѣльцы земли; но у нихъ нѣтъ даже клочка ея, и нпкто не хочегь помочь іім ъ устропться само- стоятельно; и вотъ этотъ пролетаріатъ увеличивается и скоро, пожалуй, превысигъ русское населепіе въ краѣ. Однп изъ нихъ приживаются въ семьѣ казаісовъ и принимаютъ иравославіе, другіе иереходятъ отъ одного хозяина къ другому, третыі снова уходятъ въ степь, но уже не мир- пыми жителямп, съ стадомъ, а «барантой»— разбойннкамн... Было жарко, п мы пошли выкупаться въ ручьѣ, у котораго стоитъ поселокъ. Мы его тотчасъ же нашлн за деревией; оиъ протекаетъ подт. самымъ уваломъ, на которомъ она стоитъ; серебристые тополи, пвы и осокори обрамляютъ его извилистое течепіе. Къ его водѣ тянутся п ка- зацкіе огороды, н мы невольно остановились при видѣ богатой расти- телыюсти, которая здѣсь сгруипировалась около воды. Это была иа- стояіцая нллюстрація того, что могугъ при этомъ краѣ сдѣлать іслиматъ, почва п трудолюбивый человѣкъ. Мы перешли ручей п пошли далыпе въ луга. Весь лугъ былъ въ цвѣтахъ, и памъ трудно было бы пробнться до изгнба ручья,— такъ высока и сильпа здѣсь растптелыюсть,— если бы ие тропинки, которыя нривели пасъ сюда ііз ъ деревпп. Какал богатая растительность! Это пе трава, а заросль; въ ней едва видна голова человѣка; она густа, она нереплелась другъ съ друтомъ, цѣпляется за одежду, пе даеть шагнуть въ сторону одного шагу. И какое разиообразіе здѣсь цвѣтовъ! Тамъ отоятъ стволы зонтпчныхъ п сложноцвѣтныхъ, тутъ цѣлою порослыо по- крываеть собой лугъ пѣжно-малпповымп цвѣтами могучій кппрей, здѣсь стоятъ высокіе, строііные стебли сараны, тамъ к.расуется царская свѣча, прячется бѣлоголовншсъ ц краснвый прнкрытъ, н сколысо знакомаго въ этой зелени, сколько нашихъ обычныхъ садовыхъ и полевыхъ цвѣтовъ, которые здѣсь такъ выросли, такъ развнлнсь, какъ никогда у пасъ, въ средней Россін. Но вотъ мы пробрались сісвозь нихъ ісъ самому ручыо, что-то заше- лестѣло въ зелеяи, и мы видимъ, какъ отгуда выилываетъ цѣлый выво- доісъ ісряковыхъ утокъ; но прежде чѣмъ мы могли ими нолюбоваться, онѣ съ ісрикомъ поднпмаются съ воды, летятъ вдоль ручья и падаютъ тутъ же, недалеко, на другую широкую ямку стоячей воды. Нашъ про,- водникъ-ісиргизъ говоритъ, что здѣсь это обычное дѣло— встрѣтнть утоісъ возлѣ самаго поселіса, что онѣ живуть здѣсь цѣлымн выводісами все лѣто, что дѣти ловять ихъ маленысими и приносягь домой въ хлѣва, что рядомъ, на Иртыщѣ, по озерамъ, въ лугахъ еще того больше дичи, н что охоты на нихъ здѣсь почти не суіцествуетъ, такъ ісакъ казакъ лѣнится-стрѣлять такую мелкую дичь, предпочитая ей гусей, которыхч. масса водится по ісамышамъ озеръ. По его словамъ, въ этихъ же по- росляхъ мы безъ труда могли бы найти тетеревей, куропатоісъ, рябчи- ковъ, не мудрено встрѣтить тутъ же иедалеко въ кустахъ дрофъ, по полямъ— стрепетовъ и пропасть разиыхъ кулнковъ по болотамъ н бере- гамъ рѣчки. Тутъ сосредоточивается лѣтомъ все живое полей, лѣсовъ и озеръ, сюда весной все пернатое царство слетается выводить дѣтены- шей; здѣсь въ густой, высокой травѣ оно скрывается до осенн оть берісутовъ, орловъ, соколовъ и ястребовъ, и незамѣтно для хищниковъ проводятъ лѣто п трусливый заяцъ, н хитрая хищная лиса, и бойкііі тушканчикъ, и кроты, суслики н волки. Таісія заросли вдоль ручьевъ— настоящее эльдорадо для охотншса, если бы толысо у кого хватало тер- иѣнія бродить въ высокой травѣ, бороться съ этими колючими, хва- тающими кустарншсамн. Но не однимъ толысо периатымъ царствомъ и звѣрями оказался бо- гагь нашъ ключъ, и толысо что затихли волны послѣ утокъ, только что снова всколыхпутая поверхность воды стала зеркалыюй, какъ мы уип- дѣли въ ея глубинѣ тѣни рыбъ. Однѣ іізъ нихъ были четверти въ двѣ, другія меныне, и, присматриваясь ісъ нішъ, не трудпо было угадать, что это бродятъ красноперые чебачки и харіусы. Послѣдніе уіюрно дер- жатся вблизи маленькаго камепнстаго переката и каждыіі разъ, когда черезъ иего, прыгая на маленькихъ волнахъ, несется какая-нибудь мушка, налетѣвшая на воду стрекоза н пеосторожно прыгнувшая ко- былка, они съ замѣчательною ловкостыо схватывають ее среди волнъ и скрываются въ глубь ямки, оставішъ на поверхности воды чуть замѣт- ный кружоісъ. Ихъ здѣеь никто не ловигь, и только развѣ сѣрая чайка—- «халева», бойкая, крикливая «рыболовка»— съ крикомъ когда бросится на воду, нролетая еъ Иртыша, вдоль этой узкоіі заросшей долинки. Здѣсь, по ямкамъ ручья, этой рыбы множество, но лѣннвый казаій. далсе не научился ее ловить запоромъ, и лишь дѣти, и тѣ рѣдко, рѣдко, только развѣ на самомъ ІІртышѣ, удятъ ее удочкой н ловятъ малень- кою сѣтью. Мы прекрасно выкупались въ холодной прозрачной водѣ н поШли къ рѣкѣ, которая привѣтливо мелькала вдали. Рѣка пустынна, только у противоположнаго берега идегъ подъ па- русами широкій каюкъ; онъ старательно нзбѣгаетъ быстраго мѣста рѣки и придерживается того берега, изъ-за мыса вотораго его не такъ уни- раетъ быстрое теченіе. На немъ куча товаровъ, все покрыто рогожками, и въ то время, когда три человѣка помогаютъ движенію тяжелаго пло- скодоннаго судна съ боковъ шестами и четвертый сидитъ на рулѣ и правитъ парусомъ, хозяинъ его беззаботно сидитъ возлѣ своего имуще- ства, которое онъ хочетъ доставить вверхъ по рѣкѣ. ГІодобный снособъ сгілава товаровъ по этой быстрой, каменнстой, порожистой рѣкѣ немного удивителенъ при здѣшней дешевизнѣ лошадей и извоза, но онъ выгод- нѣе сухопутнаго, потому что мѣстный казакъ не любитъ заниматься извозомъ, слишкомъ богатъ для такого труда, а заплавленный съ то- варомъ каюкъ съ товаромъ же возвратится и обратно къ инзовьямъ рѣки, куда онъ сплавитъ медъ и воскъ пасѣчниковъ Алтая, арбузы, овощп п разные сырые продукты охоты и скотоводства. ГІ если сплан- щикамъ трудно ноднимать его теперь, вверхъ по рѣкѣ, одолѣвать по- роги, избѣгать камней, тащить порой лямкой вдоль песчаныхъ береговъ рѣки и спать подъ открытымъ небомъ, то зато будетъ легко и весело сплавлять его оттуда книзу, когда быстрое теченіе можетъ въ сутки нронести его то иространство, которое онъ теперь дѣлаетъ въ иять дней. Здѣсь дгике чиновниви предпочнтають ѣздить внизъ по рѣвѣ на этихъ ваювахъ, чѣмъ тащиться на лошадяхъ по осенней, грязиой и битой дорогѣ. А на томъ берегу, за рѣкой, опять сѣрая, изрытая, неровная рав- нпна, выжженная трава, безжизненность и тишина. ГІаступаетъ вечеръ. Яркое солнце хотя еще печеть, но уже меныне; оно склоняется къ горизонту, и степь, сѣрая степь, румянится въ его красныхъ лучахъ и еще рѣзче выступаетъ на небосклонѣ. І-Іа рѣку уже легли тѣни, въ оврагахъ тоже темно. Степь дышитъ тепломъ, высохшей травой, жаромъ. Этотъ жаръ, тепло нагрѣтой поверхности тянется къ рѣкѣ, н она по всей своей длинѣ скоро покрывается бѣлой дымкой, разбрасывая ее оттуда на луга и долинки впадающихъ рѣчекъ. Этоть туманъ закуталъ рѣку, пробился въ заросли ея береговъ, выжилъ оттуда дикихъ утокъ и бавлановъ, н мы видимъ, какъ они носятся надъ этой бѣлой кпсеей рѣки, какъ онн со свистомъ крыльевъ проносятся надъ стенью, какъ они улетають въ степь, на озера. ВмѣстЬ съ ихъ кри- комъ появляются ястреба; вечеръ пробуждаетъ хнщныіі инстннктъ; ві> кустахъ зампраеть птичка, и хпщпшси летятъ въ степь словно на раз- бой. Тамъ, на озерахъ, въ камышахъ, на нлу высохшихъ болоть, они взбудятъ все пернатое царство, будутъ преслѣдовать его, будуть напа- Дать на него послѣ цѣлаго дня голода, и послѣ заката солнца тамъ долго еіце будугь слышаться тревожные голоса гусей, караваекъ, крон- шнеповъ, дупелей, степныхъ кулпчковъ и утоісъ. Въ глуши Алтая. (А. Краснова.) Уже изъ Бійска виднѣются на горизонтѣ голубыя очортанія горъ; здѣсь уже начинаетея Алтайскій округъ. Что такое Алтай? Какъ всякая горная страна, онъ долженъ имѣть свон характерныя отличія. Для человѣка, который посмотрѣлъ бы на него съ высоты птичьяго полета, онъ показался бы. обширною горною страною, горы которой, наподобіе морскнхъ волнъ, безпорядочпо раскидались во всѣ стороны. Среди такого океана во.чнъ отдѣльно и отчетлнво выдѣ- ляются нѣскольксг высокнхъ хребтовъ со снѣжныміі вершинами— это бѣлки Коргопскій, Катунскій п Курчумскій. Для смотрящаго съ юга Алтаіі покажется моремъ желто-бурыхъ волнъ, среди которыхъ сіяють снѣговыя вершнны названныхъ хребтовъ. Прн взглядѣ внутрь, въ Сред- шоіо Азію, оиъ, по всеіі природѣ своей съ этой стороны, наномннаетъ эту нослѣднюю; наиротнвъ, съ сѣвера онъ будетъ казаться лѣсистымь и зеленымъ. Его предгорія ]>асположепы среди росісошноіі зеленоіі рав- иины окрестностеіі Бійска. Мало-по-малу мѣстиость дѣлается болѣе го- [шстою, и, нерерѣза.я многочисленныя долипы, путникъ постепенно н незамѣтно въѣзжаетъ въ область величественной горной природы. Если ие считать немногочисленныхъ остатковъ кочевниковъ-тузем- цевъ, краіі населенъ почтп сплошь кореннымъ великороссійскииъ на- селеніемъ. Однако какъ неодинакова въ различныхъ частяхъ края его нрирода, такъ же точно несходно п это населепіе. Путь, гіройденный мною отъ Бійска ісъ югу внутрь страны, къ бѣлкамъ Катуискнмъ, и за- тѣмъ далѣе па юго-западъ, къ степнымъ предгоріямъ, далъ мнѣ воз- можность видѣть всѣ типы природы и жизни горной страны. Съ четырьмя товарищамн по путешествію въ прекраспый іюньскій депь мы покинули Бійскъ, чтобы, перебравшнсь черезъ рѣкн Бію н Катупь, ѣхать далѣе въ глубь страны. Несмотря па то, что мы здѣсь отклонялись оть боль- шого тракта, страна, благодаря нрисутствію великороссійскихъ селъ, уже настолько культурна, что можно путешествовать, какъ и въ осталь- ноіі частн Россіи, въ экипажѣ. Дорога содержится въ большомъ по- рядкѣ, ц тройка лошадей, весело побрякивая бубенчиками, быстро не- Л."ііат. Росгія. 23 сетъ почтовый экипажъ по равнинѣ, усѣянноп перелѣсками, расісндан- нымп на пестрѣющихъ цвѣтами лугахъ. Здѣсь, въ іожной части Ьійскаго округа, вы окружены уже настояіцеп оибирской природой, со всѣми ея характерными отличіями. Хотя это та же сѣверная природа съ ея хвойными лѣсами и болотистымн лугамн, степями, однако какъ рѣзко отлнчаетоя она отъ нашей, руоской. Гдѣ у насъ увидите вы, напримѣръ, чтобы влажные луга вдоль бе- реговъ ручьевъ пестрѣли въ іюнѣ мѣсяцѣ множествомъ яркихъ, круп- ныхъ лилій, тЬхъ самыхъ лилій, которыя, какъ украшеніе, разводятся въ цвѣтникахъ нашихъ садовъ? Гдѣ у насъ пурпурными пятнами на изумрудномъ фонѣ луга раскиданы цвѣты барской спеси— этого лучшаго украшенія цвѣтника,— барской спеси, называемой сибиряками «татар- скимъ мыломъ», которая перемѣшана здѣоь съ бѣлыми душистыми цвѣтами таежной фіалки, наполияющей подъ вечеръ воздухъ чуднымъ ароматомъ своихъ цвѣтовъ? И рядомъ съ этими извѣотнымн ісраси- вымн цвѣтами мпожество другихъ, еще болѣе чудиыхъ формъ, чисто снбирскихъ, одѣвають эти луга. Тутъ вы увидите и крунные цвѣты нурпуровыхъ орхидей, и красивыя метелки диісой гречихи, и множеотво цвѣтовъ, поражающихъ величиною и яркоотыо своихъ вѣнчиковъ, какъ, напримѣръ, огромиые розовые піоны по опушкамъ лѣсовъ, зарослн изъ лилій, высокнхъ синихъ аконитовъ и лнгулярій, превышающнхъ чело- вѣческій роотъ зонтпчныхъ на степн п холмахъ, все еще покрытыхъ черноземомъ, глубокимъ н тучнымъ. Средн такихъ прерій, гдѣ травы, состоящія изъ красиво цвѣтущпхъ многолѣтшковъ, превышаіотъ нерѣдко ростъ человѣка, раскидаиы пере- лѣски, нротекаютъ впадающіе въ Катунь ручейки. Тамъ и сямъ ио сторонамъ дорогп попадаютоя поля съ пшеиицей, рожыо н другими русскими хлѣбными растеніями, которыя, становясь все чаіце н чаще, приводятъ васъ къ поселісу. Расположеиныя въ этой прпвольноіі мѣстностн сибнрскія поселенія хотя по архитектурѣ своихі. избъ н иапомннають пашн руоскія деревнн, по рѣзко отличаются отъ нихъ миогнмн чортами. Какъ іі у насъ, деревня состоитъ изъ длинной улпцы съ прижавшпмися другъ къ другу домамн, около которыхъ обык- новенно нѣтъ ни садпка, ни деревца. Улпца-дорога, какъ всегда, широка н грязна. Но за послѣднею пзбою далеко еще ие кончаетс.я деревня. Громадное пространство съ правоіі и лѣвой стороны отгорожено забо- ромъ; оио представляеть такъ называемую поскотину. Здѣсь пасутся многочисленныя стада, не требуя ни прпсмотра, пи призора. Загородка, захватывающая нногда нѣсколько квадратныхъ верстъ, препятствуеп. животнымъ уходнть изъ предѣловъ отведеннаго имъ пространства; вмѣ- стЬ съ тѣмъ иоля обезпечены отъ потравъ. Конечно, такой способъ со- держапія скота возможенъ лпіпь пъ столь обильпой лѣсомъ п богатоіі по- рожними земдями стрпнѣ, к&къ южішя Сибирь. Дѣйствительио, иро- ѣхавъ немало времени по поскотинѣ, вы въѣзжаете далѣе въ область засѣянныхъ полеи. Поля эти тянутся на значнтельныя пространства, и весьма иескоро иопадете вы вновь въ область цѣлиниой степп. Обстановка зажиточнаго алтайскаго крестьянина гораздо привлека- тельнѣе тои, которую мы видимъ у россійскихъ крестьянъ. Его изба, съ просторными комнатами, съ двустворчатыми окнами, уісрашенными цвѣ- тамп, чиста; въ ней вы пайдете хорошіе стулья, одѣтый чистою сісатертыо столъ, шкафчшсъ съ посудою. Самоваръ п хорошій столовый приборъ также не составляютъ здѣсь рѣдкости. Занавѣски на окнахъ, роскошный пологъ надъ кроватыо,— всѣ эти нредметы, въ черноземной Россіи давно уже забытые, здѣсь составляютъ обыдеиное явленіе. И рядомъ съ этою культурностыо обстановки я нигдѣ не видѣлъ народа столь привѣтли- ваго, открытаго, во всѣхъ отношеніяхъ дѣтей природы, какъ въ этихъ сѣверныхъ предгорьяхъ Алтая. Проѣзжій здѣсь рѣдкость; его иринима- ють радушно, но вмѣстѣ съ тѣмъ опъ ісажется такою диісовиикою, что на него сбѣгаются смотрѣть, какъ на чудо, со всѣхъ концовъ деревнн. Въ настоящее время ироникнуть въ самую глубь Алтайскнхъ горъ по представляетъ никакой трудности. Раскнданные тамъ поселки соеди- непы другъ съ другомъ дорогами; пріѣзжая въ деревшо, можно гісегда. .остановнться въ та кт. называемой въѣзжей пзбѣ, спеціально предназна,- чонноіі для проѣзжихъ чиііовпнковъ или имѣюіцнх'1, соотвѣтстпуіоииіі оумаги лицъ. Здѣсь всегда чисто и комфортабельио, насколько это воз- можио при деревеиской обстаповкѣ; васъ иакормятъ п иаиоятъ каісъ слѣдуетъ. І-Іо обстановка деревень уже ие та, что въ предгорьяхъ. Онѣ гораздо менѣе многолюдвы. Вмѣсто волнистой степи со всѣхъ сторонъ возвышаются скалы; хребты раздѣляются тамъ и тутъ раскнданиммн долинамн со степнымъ характеромъ. Склоны этихі, хребтові, одѣты лѣ- сами уже ииого характера, чѣмъ въ предгоріяхъ. Не сосиа и пс береза, а лнствениица, и почтн исключительно лиственница, одѣваетъ ихъ скло- ны, иридавая природѣ этой части Алтая совершенпо особенный, несход- ный ни съ одними европейскими или средне-азіатскими горами, видъ. Пе- красивы эти высокія псполинскія деревья. Нимало не напоминаютъ они наши растущія въ садахъ и иарісахъ лиственніщы. Одѣтыя чахлою хвоей, во всѣ сторопы растопырпваютъ они безобразныя своп вѣтви, выгиутыя снизу вверхъ. Рѣдко другъ огь друга стоятъ эти деревья, иодъ сѣиыо которыхъ развнваются высокія травы прерій. Здѣсь, какъ въ настоящей сибир- скоіі тайгѣ, все лѣто кишмя кишитъ мошка, живетъ различный лѣсной звѣрь, начиная съ медвѣдя н кончая оленемъ и бѣлкою. Какъ въ сн- бирской таіігѣ, звѣроловство даетъ здѣсь главный доходъ крестьянину, если не считать существующаго па ряду съ пимъ скотоводства. Высокія горныя вершипы, равно калсъ и степного характера долины, питаютъ здѣсь громадные табуны лошадей— главную гордосгь ихъ владѣльцевъ, поза- имствовавшихъ любовь къ лошадямъ отъ вытѣсненныхъ нмп туземцевъ. Послѣдніе теперь составляютъ здѣсь уже рѣдкость. ІІроѣхавъ отъ Бійска до расположенной въ глубинѣ страны деревни Уймонъ, я только разъ нли два встрѣчалъ на пути своемъ войлочныя юрты кочующихъ здѣсь алтайцевъ. Самую замѣчательную часть здѣшняго населенія составляютъ такъ называемые ясачные крестьяне. Селенія ихъ расположены въсамой глу- бпнѣ Алтайскихъ горъ, въ верховьяхъ рѣки Катуни, въ области глу- бокихъ ущелій и пропастей, одѣтыхъ дремучею снбирскою тайгою скалъ. Педавно еще туда не было никакого доступа. Въ глазахъ гірочаго па- селенія это былъ дикій камень, на ісоторомъ могли жить столь же дикіе, столь же мало любнмые русскимъ крестьянствомъ, какъ и природа ихъ, ісрестьяне-ясачные, т.-е. платящіе, подобно инородцамъ, ясакъ шісурамп убитыхъ ими звѣрей. Наслушавшись въ деревняхъ разсказовъ о днкости природы и различныхъ качествахъ, не особенно снмпатичныхъ у ясач- ныхъ крестьянъ, невольно представляешь себѣ путешествіе въ страну ііхгь крайне затрудиителыіымъ; думаешь, что придется имѣть столкно- веніе съ народомъ дикимъ и варварскимъ. Ничуть не бывало! Съ ббль- шимъ удовольствіемъ, чѣмъ гдѣ-либо, ѣдете вы по прекраснымъ высѣ- ■ ченнымъ въ скалахъ дорогамъ, которыя сдѣлалн бы честь инженерамъ болѣе культурпыхъ странъ. Ѣдучн такою дорогою, вы попадаете въ поздѣлаішую долипу верхней Катунн, гдѣ поля орошаются нскусственпо проведеннымй отъ ручьевъ канавками, гдѣ пасутся чудные табуны конеіі, гдѣ, наконецъ, вы внднте болыиія, просторныя нзбы-дома о многихъ вомнатахъ, настоящія наши дачн, съ чнсто европейскою обстановкою, начипая съ ручекъ у дверей, тарелокъ п мельхіоровыхъ приборовъ до мебелп н получаемыхъ нѣкоторыми газегь (правда, только мелкихъ нллюстрировашыхъ). Чистота здѣсь поразнтельная. Насъ, проѣзжнхъ, просили не виоснть въ комнаты, а положить въ сѣпяхъ нашъ багажъ, дабы не заиестн какъ-нибудь таракановъ! Населеніе, насъ встрѣчаюіцее, производпті, впечатлѣніе крестьяпъ-старообрядцевъ. Та же руссісая ру- баха н штаны, тотъ же кафтанъ, та же мягкая, ісруглая войлочная, до- машняго издѣлія, черная съ красною лентою шляпа. Это та шляпа, которую носнла когда-то вся православная Россія и которую вытѣсннлъ теперь почти повсюду въ европейской частн нашего отечества нѣмецкін картузъ. Словомъ, ппчто нп въ костюмѣ, нн въ чистой великороссійской рѣчн населенія деревень какъ мужского, такъ и женскаго не объясия- етъ названіе «русскіе ішородцы», которое имъ дапо пхъ сосѣдямн. А между гЬмъ, по свопмъ правамъ это пнородцы. Еіце прп пмператрнцѣ Елизаветѣ Петровнѣ, когда горпыя дебри, ші- селенныя этнми даодьми, ирпнадлеисалм Китайскоіі имперіи, нѣсколько нреступниковъ, нѣсколько гоішмыхъ за вѣру сектантовъ бѣжа.чо въ эту часть Алтал, гдѣ они и скрывались по пещерамъ н въ лѣсахъ, экивя исключительно одною охотою. Когда, паісонецъ, такая экизнь нмъ наску- чила, они обратились было къ китайскому правительству, чтобы оно записало ихъ въ свои земледѣльцы. Скоро однаісо порядісн І-Іебесноіі имиеріи оказались слишкомъ тяжелыми для привыкшаго своевольннчать люда. Они вповь вернулись въ долины Катуни и, пользуясь тѣмъ, что въ это время руссісая колонизація подошла близко къ занятой ими об- ласти, подалп челобитную императрпцѣ Екатеринѣ, прося проіценія за прежніе простушси и позволенія перейти въ русское подданство, наравнѣ съ прочими присоединеннымн ісъ Россіи инородцами и па одинаковыхъ съ ними правахъ. Просьба ихъ была уважена, іі опи, лвившись заісонными обладатс- лями горноіі страны, плодородноіі, богатоіі лѣсами и звѣремъ, восноль- зовались ею гораздо лучше, неэкеЛп сосѣдп ихъ, алтаііцы и киргнзы. Въ то время каісъ тѣ постепенно нищалн н разорялпсь, эти прнвели весь край вт. цвѣтущее состояпіе. Однако и до сихъ поръ слѣды прежнягр состоянія отражаются на населеніп. До сихъ поръ онн сѣюгь хлѣбъ и накашиваютъ сѣно въ не- прпстуниыхъ ущельяхъ. Въ деревняхъ иѣтъ почтн телѣгъ. Все дѣлается на лошадяхъ. Нерѣдко вы впдпте цѣлыя кавалысады женщииъ п дѣву- шекъ, ѣдущихъ въ поле п, сндя по-мужски, гарцующихъ не хѵже са- мыхъ ловкихъ киргизскихъ паѣздишсовъ. С'ь крайннмъ удивленіемъ услышалъ л въ домѣ моего хозяина, что жена его, пожилая женщпна, учнла своего семплѣтняго сына грамотЬ. Я уже говорилъ, что нѣкоторые богатые крестьяие выписываютъ здѣсь газету; ісромѣ того, читая прошенія нѣкоторыхъ деревень ясачныхъ ісрестьянъ, я былъ пріятпо поражепъ тѣмъ, что всѣ просители собствен- норучно подписали прошеніе. Эти подппси были крайне разпообразны. Въ то время каісъ большииство подписало свою фамилію болѣе или менѣе красиво, общепринятъши буквами, я встрѣтилъ нѣсколько подпи- сеіі, буквы которыхъ были скопированныя славянскія. Учнвшійся, оче- вндно, не имѣлъ другого образца, кромѣ церісовной книги древнейпечати. Развитые, здраво обо всемъ разсуждающіе, ясачные крестьяие не имѣютъ ни одной школы. Ихъ образованіе и развитіе есть продуктъ сознанноіі всею массою необходимости въ немъ. Здѣсь, иа этоіі далекой сибирской окраннѣ, точно такъ же, какъ въ среднемъ Поволжьѣ н на востокѣ Россіи, мнѣ неоднократно приходилось встрѣчаться съ такими явленіями самообразованія и саморазвитія у крестьянъ. Культурное иревосходство ясачныхъ крестьянъ обусловлено между прочимъ и ихъ песравиенно большею прсднріимчивостыо. Поддерживая сношенія съ китайцами, оип сильно обогатились, торгуя съ. ниміі пред- мётами охоты: бѣличьими шкурвами и пцсурами звѣреіі, въ особеиностп же рогами благородныхъ оленей, тавъ называемыхъ мараловъ. Рога пхъ, вогда они срѣзаиы еіце мягвими, налитыми ісровыо и выварены въ водѣ извѣстпымъ способомъ, высово цѣнятся кптайцами (оии продаются по 15 руб. за 'фунтъ, такъ что важдый рогъ стоить огь 150 до 200 р.уб.). Добыча тавого рода роговъ сопряжена съ болыпими трудиостями. Чтобы добыть ихъ, надо охотпться на животное зимою на врутизнѣ по непрп- ступпымъ ущельямъ и вершпнамъ. Уймонецъ подвязываетъ себѣ въ иогамъ лыжп и съ быстротою паровоза видается внизъ за бѣгущимъ подстрѣленнымъ звѣремъ, лавируя между стволами деревъ и постоянно подвергаясь опасности вдребезги о пихъ разбиться, настигаетъ его и наиоситъ ему послѣдній ударъ. Охотою за маралами занимается и насе- леиіе Алтая н Тянь-Шаня, гдѣ тавже попадаются эти жппотныя. Но въ то время кавъ годъ отъ году воличество мараловъ стаиовится меньше, п скоро, особенно съ истребленіемъ лѣсовъ, они будутъ овончательно уннчтожены, ясачпые крестьяие навсегда обезпечеиы запасомъ роговъ. Иреслѣдуя оленей на лыжахъ, нѣкоторые отважиые молодцы ухитрились иоймать живьемъ иѣсколысихъ самцовъ и самоісъ. Отгородивъ имъ об- ніирную территорію, гдѣ бы былъ и лѣсокъ н ручей, оии достиглп того, что маралы, размножить воторыхъ въ певолѣ не удавалось опыт- иѣйшимъ акклпматизаторамъ, дали приилоды. Теперь есть вреетьяне, имѣющіе до 40 головъ. Ежегодно въ іюнѣ, спилнвая отрастающіе рога, они теиерь иолучаіоті, со своего маральника норядочныіі доходъ. Но главпое богатство ясачиыхъ врестьянъ безспорно составляютъ ихъ табуны. Многіе пмѣютъ болѣе 1000 головъ лошадей. Любовь въ ісо- нямъ они заимствовали оть своихъ сосѣдей-вочевниковъ, и только развѣ еще отъ киргиза услышите вы съ таісимъ восторгомъ изложеиный раз- сказъ о своемъ табунѣ, отъ топота ісопытъ котораго за версту дрожнтт, земля; только виргизъ сумѣетъ съ тавою ловвостыо сѣсть на днваго коня и, въ воротвое время объѣзднвъ, прнвестн домой взмылениаго, дрожащаго, но смириаго и покойпаго какъ ягнепокъ. Табуны такихъ коней пасутся по преимуществу иа высокихъ аль- піііскнхъ настбищахъ Катуискихъ бѣлковъ. Чтобы переѣхать Катунскій хребетъ, вы должны броснть экнпажъ, такт, какъ въ Уймонѣ кончаются колесныя дороги. Вы саднтесь верхомт, на лошадь, ваши вещи, чемо- даны, ящнки, все это иавыочнвается на лошадей. Образуется длинная вереница отягощенныхъ коней. Впереди и сзадн ея ѣдетъ по вожатому. Лошади, уиотребляющіяся уимопцами п другими ясачными крестьянамй, не разъ уже дѣлалп переходы въ горахъ. Онѣ чрезвычаино умны, спо- койны, дрессировапы. ІІдя гуськомъ одна за другою, ничѣмъ не свя- заиныя, онѣ осторожно ступаюгь по крутымъ камениетымъ тропинкамъ. Рѣдко когда которая-шібудь изъ ипхъ увлечется кустшсомъ или трап- кою, растущею въ сторонѣ отъ дороги; но п тогда достаточно легісаго крика проводшиса, чтобы она тотчасъ вновь заняла свое мѣсто въ ка- раванѣ. Ѣдучи такимъ образомъ, вы медленно поднимаетесь сперва въ область лиственничныхъ, кое-гдѣ чередующихся съ березою лѣсовъ, за- тѣмъ мало-по-малу въѣзжаете въ рощу съ чудными пирамидалыіыми ёлямп п еще болѣе строііными темно-зеленымн, какъ стрѣлкн высоісо поднимающимися пихтами; наконедъ, послѣднимъ выше всего является опять сибирскііі кедръ, здѣсь еще болѣе величественный и красивый. Высокіе альпійсвіе луга горъ, расположенные близъ спѣговой линііі, здѣсь не менѣе красивы, не меиѣе блещутъ массамн разнообразнѣйшихъ двѣтовъ, какъ и въ Швейдаріп. И на ряду съ восхитителыіыми вѣичи- ками эдельвейсовъ и другими характерными алыййскими двѣтами вы видите здѣсь цѣлыя заросли алтайскихъ фіалокъ, столь .же крупныхъ, каісъ наши садовые Ивапъ-да-Маръи, еще болѣе крупные и голубыс цвѣты троецвѣтки илн огромнаго алтайскаго водосбора и какъ огоныш раскидаиные вѣнчики золотоглава. Прободая чериымн пушистыми во- лосатыми бутонами снѣгъ, оии раскрываютъ свои желтыо, похожіе иа двѣты нашего ісурослѣпа, вѣнчики, кавъ только начнетъ обиажаться изъ-подъ снѣга черная влажная земля, н образуюгь тавимъ образомъ яркую желтую вай.му вокрутъ пятепъ тающаго снѣга. Съ вершины горныхъ переваловъ открываются чудные виды на ле- ж.а.щую нодъ ногами гориую страну с.ъ ея рѣками, озерониднымп доли- намн и закииутыми средн в о л ііъ взбудораженноіі новерхности бѣлѣю- щими снѣговыми хребтами. ІІадо Сознаться, что эти горныя алтайскія нанорамы съ птнчьяго полета гораздо ивѣтпстѣе, эффектнѣеалыййскнхъ. Тамъ вся низина, обыкновенпо полузадернутая дымкою тумана, окра- шена въ какой-то болотпый блѣдпо-зеленый цвѣтъ, среди котораго темными нятнамн выдѣлястся лѣсъ; здѣсь, наиротивъ, выгорѣвшіе, обра- щенные на югъ желто-бурые или сѣрые огь сланцевъ склоны рѣзко отлпчаются отъ темно-зеленыхъ ущелій или сторонъ, обращенныхъ къ заиаду нлн сѣверу, а средн желтыхъ долшгь зеленая вайма рѣвъ н озеръ оттѣняется особенно эффектно. Но иаиболѣе грандіозны горы Катупсвія въ окрестностяхъ Бѣлухи, гдѣ ущелья н пропасти становятся глубоки н мрачны, гдѣ со стѣнъ пхъ низвергаются водопады и касісады, гдѣ, накопецъ, расположены большіе ледники, по красогѣ далеко оставляю- щіе за собою ледники Тяиь-Шаня н смѣло могущіе конкурировать съ кавказскимн и алыгійскими. Особенно хоронп, ледникъ Катунскій, обра- зующій въ концѣ, своемъ обширныіі сводъ, и.зъ-нодъ воторато, какъ Рона изъ своего ледника, вытекаегь родоначальница великой Оби, воды котороіі такимъ образомъ и родятся и умираютъ среди льдовъ. Катунскими бѣлками съ юга, и кончаются высокія цѣни Малаго Ал- тая. Затѣмъ шл постенеішо спускаетесь въ долину Бухтар.мы, которая, начпная съ своего средняго теченія, пришімаетъ уже совершенио стеи- ной, азіатскій характеръ: лѣса, кромѣ иобережій рѣки, иечезаютъ, является голая, выжженная къ концу лѣта степь. Но степь эта, калсъ и степи сѣвернаго склона Алтая, теперь густо заселена руссісимъ ісре- стьянствомъ. Еслн, подобно населенію другихъ горныхъ странъ, Алтай не представляегь изъ себя теперь пестрой смѣси различныхъ пародно- стей, и жалмыки, киргизы и татары тамъ не играютъ болыной роли, зато здѣсь необыкновенно велико разиообразіе сеісп,, обычаевъ и обрядовъ, уживающихся другъ съ другомъ у пріпнедшііхъ сюда нзъ разныхъ ісон- цовъ Роесіи поселепцевъ. Въ верховьяхъ, какъ мы видѣли, сидятъ ясач- ныо крестьяне. Далѣе вы встрѣтите рядъ деревень, составленныхъ изъ раскольниковъ; между ними раскиданы православные. Вотъ сибирскіе казаки, станицы которыхъ выглядятъ особенно хорошо. Бѣлепысіе до- мики имѣютъ палисадники съ деревьями; кругомъ канавы съ протекаю- іцей водой. Еще далѣе, при.сліяніи Бухтармы съ Иртышомъ, являются поселенія малороссовъ, сохранившихъ еіце отчасти свое нарѣчіе и внѣш- ній видъ своихъ тонущихЪ въ садахъ деревеиь съ бѣлыми хатками. Все это населеніе, несмотря на различіе религіозпыхъ воззрѣній, тѣсно перемѣшано другъ еъ другомъ, такъ что въ одной и той же еемьѣ отецъ, мать и сыновья являются расколыіиками различпыхъ толковъ. Нерѣдко, слѣдуя религіознымъ предразсудкамъ, мужъ и жеиа ие ѣдять изъ одной и той же посуды, считая, что стакаиъ или чашка, нзъ кото- рой ѣлъ одинъ изъ супруговъ постороннеи секты, уже опоганены. Мнѣ самому прнходилось на одномъ деревенскомъ празднпкѣ видѣть, какъ хозяйка, силыю хмельная, угощала насч,, меня и товарищей, усердно домашняго ирнготовлеиія брагою; при этомъ она строго слѣдила, чтобы кто-нибудь изъ пасъ не взялъ того стакана, пзъ котораго инла она еама, или чтобы не выпить изъ нашихъ. Если теперешнее населепіе централыюй части Алтая и Бухтармин- ской долииы и пмѣетъ довольный, зажиточпый видъ и отличается само- стоятелыюстыо, то все-таки впечатлѣніе это, къ сожалѣнію, нельзя рас- нространять на весь Алтай. Западиая его половина, менѣе высокая, скорѣе холмистая, чѣмъ гористая, сравнительно густо населеиная, въ сущности нредставляетъ песравнеино болѣе грустную картину. Здѣсь, въ этоіі части горъ, населеніе издавна было на положеніи крѣпостныхъ; оно было выписано сюда для разработісп многочисленныхъ серебряныхч,, золотыхъ и мѣдныхъ рудннковъ, раскнданныхъ въ горахъ. Всѣ черты, налагаемыя рабствомъ, еще можно встрѣтпть въ этомъ населеніи: луісав- ство, скрытность, ложь и пизкопоклонство здѣсь развиты весьма сильно. II грустно бываетъ впдѣть послѣ гордаго, незавнеимаго ясачнаго кре- стьяннна, нотомка Богъ знаетъ какнхъ преступниковъ, безъ всякой Въ Алтайскихъ горахъ. нужды цадающаго въ ногп заводскаго мужика. Руднпки разрослись здѣсь въ значитслыгые мѣстечки н городки, хотя пельзя думать, чтобы только тѣми мѣстами, гдѣ теперь устроены шахты, и ограничивались мѣста на- хожденія золота. Сплошь и рядомъ слышишь разсказъ, какъ то тамъ, то здѣсь нашли драгоцѣпныіі металлъ. Хотя часто такіе слухи оказываются ложнымп, однако прп мнѣ былъ случай, что крестьяне нашли близъ своеіі деревни розсыпи п погихонъку, построивъ на томъ мѣстѣ банн, мылп себѣ золото и продавали его въ Китай. Они пробовали было даже оказать вооруженпое сопротивленіе, когда правптельство, открывъ это дѣііо, послало произвести слѣдствіе. Въ настоящее время казениое насе- лёніе .болѣе п болѣе теряетъ охоту заниматься рудничнымъ дѣломъ, увлекадсь въ сторону земледѣлія, такъ что въ концѣ-концовъ лучшііі контпнгентъ рабочихъ поставляютъ киргизы. Явленіе это перестанетъ казаться страннымъ, если послѣ прогулки гредн чудиоіі гориой прпроды вы спуститесь въ одннъ изъ здѣшиихъ рудииковъ,— хотя въ Зыряновскій, наиболѣе чистый пзъ всѣхъ. Здѣсь ѵстрбйство еще вполнѣ іірнмнтнвное. Нѣтъ пп подъемпыхъ машинъ, ни хорошо устроенпыхъ спусковъ. Надѣвъ рудокошіую блузу, пойѣснвши фонарь на шею, вы должны слускаться въ узкія дыры-колодцы, вт. которыя поставлены лѣстнпцы. Чтобы спуститься иа 30 съ лпшнимъ са- жізнъ, нри^одится гюрядкомъ нспачкаться въ этнхъ сырыхъ, грязныхъ тр.убахъ; Далѣе вы попадаете въ узкіе лодземиые корндоры съ лиикою грязыо виу'грй. Мѣстами онн выстланы доскамн, составляющнмн обивку ихъ стѣнъ. Плѣсепь, не тревожимая вѣтромъ, образуетъ па такихт. стѣ- иахъ прихотливые узоры, прпчудлнвостыо своею мало уступающіе тѣмъ, которйе дѣлаегь зпмою морозъ на стеклахъ. Тамч. же, гдѣ стѣны Ле закрьіты, вы впднто зелеиыя и синія полосы разныхъ окисей металловъ, средн которыхъ, какъ звѣздочкн, блестятъ кристаллы колчедапа, кото- рыо иеопытпый глазъ примегь за кусочки золота. Йо, несмотря на этѵ краСнвую, оригиналыіую подземпую обстановку рудннка, пребываніе въ спертомъ, сыромъ н холодномъ воздухѣ не мо- жегь быть нй здорово, ни лріятпо. Работать мотыкою цѣлый день подъ этимн мрачнымн сводамн, слыша отъ временп до времени раскаты отъ. взрывовъ дннамита при разработкѣ новыхъ ходовъ, не можетъ пока- затьгя пріятнымъ. Неудивнтелыю поэтому, что ил кратковременность работы, пн хорошая цѣна ле влекугт. работниіса подъ землю, ісогда и на землѣ можно заработать немало. Окрестности рудннковъ давно уже лппіились лѣса.. Высокія горы какъ бы оплѣшивѣлн, покрылись степною флорою. Много лѣсовъ п(ь гнбло оп. иожара, н не даромъ, нроѣзжая по этпмъ мѣстамъ, туземецъ- кнргпзъ иоеп. свою унылую пѣсню, заканчнвающуюся словами: «Бѣд- ныіі Ллтаіі мой,— обобранъ онъ, несчастный». ЬІо у того, кто познако- Гора Бѣлуха м іітся съ шшъ ближе, я думаю, остапетея убѣжденіе, что обобрать этоть краіі не такъ-то легко; долго еще его богатства будугь обуслоиливап. довольство его симиатичиаго иаселеиія, п ие скоро будетъ звучать иро- ніей фраза русскаго алтайца, что «настоящая Россія— у иасъ, у васъ же за Ураломъ осталась Сибирь». А л т а й ц ы. (М. Соболева.) Въ первый разъ мы застали алтайцевъ въ то время, когда они ко- снли траву, какъ работннки, у руоскаго крестьянвна. Чрезйычайная ху- доба, загорѣлое почти дочерна туловшце, покрытое толыю около пояс- ницы какой-то тряпкой, маленькая сёрежка въ ухѣ, тонкая коса сзади и монгольскій складъ лица бросаются въ глаза. Какъ работники, алтайцы малосильиы и лѣнивы. Земледѣліе осѣдлыхъ ипородцевъ стонгь на низ- кой стенени развитія: землір кажъ иоиало разрыхляюгь, бросаютъ зериа, н если хлѣбъ выросъ, то срѣзаюгь его ножами или ирямо вьгДергива- ютъ съ корнемъ и колотятъ иалками. Они питаются кореньямн, ячме- немъ и кирпичнымъ чаемъ; у.твари почти нѣтъ. Нужда иреслѣдуетъ ал- тайцевъ, жестокія болѣзнп съ каждымъ годомъ нолучают,ь среди них'і, все большее распространеніе и, благодаря отсутствію медицннскоіі но- моіцп, ускоряютъ вымираиіе ннородца. Нѣсколысо менѣе нлачевное ноложёніе представляюгь алтаііцы, ко- чующіё въ степяхъ Абая н Кана, иачшіаюіцпхся въ 20 нерстахъ оть Тюдралы. Здѣсь турнсп. вступаегь въ тѣ благословенные края Алтая, куда рѣдко проиикаетъ нога переселенца и гдѣ на волѣ кочуюгь орды теленгетовъ; кажется, что живешь съ иародамп Среднеіі Азіи тѣхъ от- даленныхъ времепъ, когда европейское вліяніе не усиѣло сще пронпк- нуть сюда. Пространная равиина, иокрытая низвимп травами, іюситі. характеръ снокойствія, совершенно протнвоположиаго съ дикимн вндамп окрестныхъ горъ. Шпрокая, плоская долина Капа лежитъ между поло- гимп известковыми холмами, въ которыхъ нерѣдко встрѣчаются пещеры, дающія во время непогоды убѣжище скоту. Среди желтой, низкой, су- хоіі травы мелькаетъ кое-гдѣ солончакъ, маленькія озерки н небольшіе валуны. По степи аулами стоятъ алтайцы. Дымъ выходитъ изъ верха пхі, коннческихъ юртъ, кругомъ прилегли ихъ стада. Скворцы прыгаюті. около овецъ и перѣдко залѣзаюгь къ нимъ на спнну. Суслнки и каменки бѣгаюгь взадъ и впередъ по выжженной землѣ, прячась въ норы при приближеніи почты, мелкіе сокола кружатся въ воздухѣ, шца пожнвиться многочисленньши кузнечиками, а вдали по озеркамъ или берегу рѣчки стоятъ сѣрые журавли. Однообразный колоритъ солончаковой степи скрадьшается зачастую зелеяыо лѣсовъ, расгюложенныхъ но склонамъ холмовъ, овружающихъ долнну. Кажется, что часть глинистой пустыни побережій Каспія выхвачона п, поднятая иа выооту въ 3210 футовъ надъ уровнемъ моря, исвусствеішо вставлена въ рамки лѣсистыхъ горъ. Разсѣянные тамъ и сямъ участки солончаковъ, полынн п чесночнаго гулявника, выгЬсннвшіе роскошныя степныя формы, указываютъ на отсутствіе дренажа, а медленное теченіе рѣки— на малый наклонъ до- лины. Между тЬмъ холмы, полого спускающіеся къ ея дну, покрыты роскошной степной т^эавой іі лѣсомъ. Прекрасныя тімвы холмовъ, близость воды и солончака даютъ вы- годныя условія для свотоводства, а лѣсъ, расположениый по холмамъ, до сихъ поръ еще обилёиъ дичыо и звѣремъ, шкурамн котораго алтаіі- цы платягь свою дань Россін и Китаю. Характеръ ровной, однообразной степи отразился на человѣкѣ и его занятіяхъ. Сиовойный, почти унылый, безпечныіі іі лѣнпвыіі— тавовъ вочевникъ. Онъ не любитъ ходнть, жнзнь сдѣлала его наѣздникомъ, ноги его изогнугы, ступня малеиькая. Цасти стада, объѣзжать лоша- дей— вотъ все его заиятіе. Оііъ иеспособепъ къ тяжелому труду. Дома его работница— жена. Чуть свѣтъ она встаетъ, чтобы прннести дровъ для очага, отдоіггь скотъ. Когда она воротилась, ужо просиулнсь дѣти, нужно приготовнть кушапье, убирать юрту. Днемъ она шьетъ одежды, готовитъ кумысъ и аракъ, плететъ сѣти. Алтаецъ просыпается поздгіо, идегт. взгляиуть па лошадей и затѣмъ садптся около очага н способеігь цѣлымн днями сндѣть, покурпвая табакъ, смѣшанный съ берестой во- рри, нзъ длннной китаііской трубки, перебирая съ сосѣдямн событін послѣднпхъ дней пли прпдумывая, не предстоптг, ли гдѣ-нпбудь въ ближ- немъ аулѣ вакого-либо торжества, гдѣ можіго бьгло бьг пнть аракъ и ѣсть мясо; п еслп у сосѣда верстъ за 40 нлн 50 начинается жертво- нриношеніе, илн женится сынъ, нлн предстоягь похороны,— мигомъ вся степь пусгЬетъ, н въ юртахъ вьг встрѣтите только женщннъ и дѣтей. Всякое маленькое ііронсшествіе уже виоснтъ разпообразіе въ монотон- ную жнзиь кочевпика. Стоптъ путнику заѣхать въ аулъ, и толпа алтай- цевъ вмнгъ окружаеть хижипу, въ которую опъ вошелъ. Вопросы сы- плются градомъ на проводннка: кто такіе, откуда пріѣхалп, куда ѣдутъ н т. д., н павѣрное мпого временп пройдетъ по огьѣздѣ, а аулъ, собрав- шнсь около очага и покуривая длинныя трубкн, будеть вспоминать о вашемъ посѣщенітт. Прнбытіе путешествениика пронзводнтъ болыное смятеніе. Собаки, похожія іта зырянскихъ лаекъ, худыя п грязпыя, съ яростт,ю бросаются на васъ,^ нзъ двереіі юртъ высовываются головы іі тотчасъ прячутся назадъ. "Проходтггь оіголо пятіт минутъ, п вотъ наконецъ старшій п бо- лѣе богатый алтаецъ выходнгь изъ юрты, бросаетъ чѣмъ попало въ собакъ, нослѣ чего онѣ съ воемъ увладываются оволо загоновъ скота, а самъ съ привѣтствіемъ «эзень» подходить къ вамъ и просігп. поііти пъ его жилище. Юрты имѣютъ двѣ характерныя формы. Одиа, оригинальная для Алтая, коннческая, сдѣланная изъ жердеіі, соединенныхъ наверху у дымового отверстія кольцомъ и обложенныхъ снаружн короіі сосны н лиственницы, наиболѣе распространена между бѣднымъ классомъ кочен- ншсовъ. Зимой въ ней такъ холодно, какъ снаружи, и чтобы сдѣлать пребываніе въ юргЬ во время йильныхъ морозовъ возможнымъ, ее обкла- дываютъ навозомъ и снѣгомъ, а внутри зажигаютъ неугасимый огонь. Кочевье алтайцевъ. Другая форма юртъ заішствована, вѣроятно, у киргизовъ н состашіяетъ иринадлежность болѣе состоятельныхъ алтайцевъ. Она дѣлается изъ войлока, натягивается на рѣшетчатыя деревяішыя стѣнки. Хотя тол- стый плотный войлокъ болѣе предохраняетъ обитателя оть зимней сту- жн, чѣмъ кора, тѣмъ пе менѣе даже ночыо, при огнѣ очага, хознева не скидають съ себя мѣховой одежды. Входъ въ юрту завѣшивается ко- жеи или нікурой. За послѣднее время выработался еіце третій тинъ юрты, которая является переходною ступенью отъ кочевой постройви ісъ осѣдлоіі. Шестигранный срубъ въ человѣчесвій росгь довершается круглой конической крышей. Постройка такого рода еще не имѣетъ дымовой трѵбы, но плотный срубі. напомниаптъ нзбу. Юрта только тѣмъ и хороша для бѳзпечнаго алтайца, что онъ безъ оожалѣнія бро- саетъ ее, когда недостатокъ травъ вынуждаегь его ііъ нерекочевкѣ нлн массы насѣкомыхъ, нерѣдко токрывающихъ всѣ. стѣны, слишкомъ безпокоятъ его семыо. Віі другоіі долинѣ онъ найдетъ достаточно ма- теріала, чтобы построить себѣ такое же новое, непрнхотлпвое жилье. При входѣ въ юрту какой-то ѣдкій, кислый запахъ ошпбаетъ васъ. Недостатокъ дымовой трубы даетъ себя чувствовать. Неугасаемын очагъ горитъ посрединѣ юрты, дымъ разстилается по ней, покрываетъ густою копотыо стѣны и медленно выходитъ въ отверстіе наверху. Съ непривычки рѣлсетъ глаза, спирается дыханіе; алтайцы часто страдаютъ воспаленіемъ глазъ, и нерѣдки с.тучан слѣпоты, происходящей отъ такого отопленія. У стѣны противъ дверн висятъ идолы, нли окорѣе фетпши, тагь какъ нѳрѣдко .въ число ихъ входятъ кольца, камшт. ремни и .др. вещн, не имѣющія никакого сходства съ человѣческой фигурой. Въ рядъ съ нимп протянута веревка съ девятыо лоскутами іп. честь умершихъ иредковъ— добрыхъ геніевъ семыі. По стѣнамъ подъ нотолкомъ раэвѣшаны капканы, ружъя, нагайки, звѣрнныя шку- ры, ішшкп ст. масломъ, заготовлеиныя впрокъ заботлнвыми хозяіі- ка.мп. На землѣ по стѣнамъ стоятъ йыочныя сумы, въ которыхъ хра- нятся одежды н пмущество семьи. Чѣмъ болыие у а.чтайца іакихъ сумт., тѣмт. богаче счнтается онъ. Около инхъ помѣщается аркьгтъ— мѣшокт. для хранепія кумыса. ІІа сумахъ прплазкена постель хозяевъ, завѣшан- ная нногда у богатихъ кускомъ матеріи; палѣво отъ входной дверн мужская полопнна, направо— ж.енс.кая и дѣтская. Гостя сажаютъ на какую-нибудь шкуру передъ очагомъ, растаплнваютъ послѣдній, если оігь загашенъ, хозяинъ набиваетъ трубку, затягивается н подаеть ео новоприбывшему. Длшіиая глияяная плп желѣзна.я трубка, часто китайскаго издѣлія, сопутствуетъ алтайцу повсюду; онъ носігп. ее въ кожаномъ футлярѣ за голенпщемъ сапога, такъ что дома н въ дорогѣ верхомъ онъ всегда готовт, выкуріггь. Масса любопытныхъ показывается у порога, старшіе входягь въ юрту н садятся полукругомъ на мужской половинѣ сзадп гостя, младшіе тѣснятся у входа. Іхогда трубка обошла весь кругъ, гость обращаетс-я къ хозяину съ вопросомъ: «малашъ канды туру?» (т.-е. какъ здоровы вашн стада). «Все благополучпо» (табышъ іокъ ТУРУ). отвѣчаетъ тотъ. Тогда гость освѣдомляется о здоровыі хозянііа н его семыі, пос.гЬ чего уже разговоръ переходптъ па другую почву: «ію та бышъ?» (какія новостп у васъ). «Іокъ, слерды нэбаръ» (ничего новаго). Въ то время, когда ведется этотъ стереотппиый обмѣпъ фразъ, хозяйка уже достала изъ аркыта кумысъ или аракъ изъ деревянной кадкн и, почерпнувшн пптье болыной чашкой, подаетъ ее гостю, прн- держивая одной рукой косу, что дѣлаютт, всѣ зкешцішы вмѣсто по- клона. Послѣ этого хозяішъ паливаеть аракъ самъ: н угощаетъ гостя. ігизко кланяясь гг прикладьгвая обѣ руіси къ вискамъ. Затѣмъ самаго маленысаго пзъ дѣтей заставляюгь коснуться рукой сбсуда, н еслн вы откажетесь выппть третыо порцію, то алтаецъ почтетъ себя глубоко осісорблегшымъ. Пріѣздъ гостя мало волнуетъ толысо женское насе- леніѳ юрты. Домашяія обязашюсти ие должны оставаться въ пре- небреженіп; пусть мужчішы говорятъ, курятъ и угощаются, иа жеи- скоіі половинѣ должны подумать объ обѣдѣ. Дѣвочки-подростки тутъ же у очага продолжають мыть кищки убитаго барапа н начііняють нхъ А л т а е ц ъ. потрохамп съ кровыо и крупой— это «тергомъ», паціональиое кушанье алтайца. Молочные продукты н мясо животныхъ— воть пища кочевника. Все его состояніе— сгсотъ; иослѣдній даетъ ему одежду, пшцу, а избы- токъ, продаваемый купцамъ, позволяетъ ему пріобрѣсти табакъ, ма- теріи для женскихъ одеждъ, порохъ и другія необходимыя принад- лежностп его непрнхотливой жизни. Алтаецъ сохранилъ во всеіі чистотѣ свой языкъ и типъ. Плоское лицо, выдавшіяся скулы, черпые жесткіе волосы, отсутствіе бороды, гладко выстрижешгая голова и назади пукъ волосъ, заплетенныхъ въ косу,— вотъ его видъ. Женіцины заплетаютъ двѣ косы, дѣвушіси— три, пять пли семь; онѣ силыю заботятся о длннѣ косъ, нерѣдво вплетають въ нихъ чужіе волосы; коротмш коса считаетея позоромъ. Привѣтствуетъ ли алтайка гостя, угощаетъ ли его, всегда она вмѣсто поклона дотро- гивается до косы. ЬІо если волосы и составляюгь предметъ заботъ ал- таекъ, то того же нельзя сказать объ одеждѣ. Дѣти бѣгаютъ совер- шенно голыя; ихъ длинныя, тонкія руки, большая голова и животъ евидѣтельствуютъ о тоыъ, что англійская болѣзнь имѣетъ здѣсь большое раснространеиіе. Дѣвочки-подростки и нѣкоторыя женш,ины одѣты въ кожаны нзъ длннной лошадиной шкуры. ІІесмотря на лѣтиюю жару, доходящую до 40°, мы видѣли лѣтомъ очень часто алтайдевъ въ такомъ тепломъ костюмѣ. На ииой женщинѣ надѣть нанковый или дабішный халатъ съ ши- ровими рукавами и поверхъ него оригинальный для Алтая чегэдэкъ, сдѣланный изъ нанки или китайки, цреимущественно синяго цвѣтй. Спе- рёди чегэдэкъ доходить до таліи, около которой застегивается или завя- зывается ленточкою, сзади онъ евисаетъ, вакъ фракъ, до колѣнъ; ру- кавовъ эта одежда не нмѣета и иотому сохраняегь характеръ накидки. Мужчнны ходятъ лѣтомъ въ рубахахъ съ широкими рукавами и косымъ поротомъ, въ короткихъ штанахъ изъ холста, едва доходящихъ до ко- лѣнъ и стянутыхъ у таліи прочнымъ шнуркомъ. Очень часто поверхъ этого платья надѣвается халатъ или кожанъ съ широкнин рукавами н иашивками. Зимой алтаецъ носитъ полушубокъ, сдѣланный нзъ лоша- дпныхъ шкуръ, которыіі не снимаетея даже въ юртѣ въ ночное время н нерѣдко набрасывается на плечи даже лѣтомъ. На женщинахъ набро- шонъ ішверхъ нлатьевъ чегэдэкъ, у нояса поверхъ халата ножъ, кре- мень, огішво н кисетъ сь табакомъ, на ногахъ надѣта легкая осгро- конечная обувь нзъ мягкой кожи безъ каблуковъ. У мужчиНъ за широ- кнмъ толенпщемъ санога спрятана трубка въ футлярѣ, его иостоян- ная спутница н дома, и въ разъѣздахъ. Пеоирятны алтайцы страшно. Надѣвши новую рубаху, алтаецъ не снимаетъ ее до тЬхъ иоръ, иока она не изорвется; такъ поступаеть какъ богатый, такъ и бѣдный, а различить состоятелыіаго по одеждѣ на Алтаѣ вещь совершенио невозможная. Алтаецъ никогда не умывается н только иередъ празднествами натнраеть себѣ лицо и руки жиромъ илн еывороткоіі куішеа. Обиліе насѣкомыхъ внутри юрты и груды навоза около нея свидѣтельетвують о равнодушіи хозяевъ къ чистотѣ. Лѣность, иеопрятность и пьянство— вотъ главные пороки алтайца. Зато до послѣдняго времени они честны, гостепріимны и прямодушны. Я говорю до послѣдняго времени потому, что экономическій кризиеъ, нереікішаемый въ этихъ краяхъ, несомпѣнно отзывается на характерѣ и іііік л о н н о с т я х ъ іш о р о д ц а . Нанвность н довѣрчнвость дикаря эксплуатнруются безпощаднымъ образомъ; его обольщають блестящими бездѣлушками, даютъ въ долгъ — Ш) — /■рошосыя вещн н требуютъ за лихъ страшные проценты, скупаютъ за. безцѣнокъ скотъ и обворовываютъ настолько безцеремопно, что алтаіі- цы, :еще недавно пользовавшіеся благосостояніемъ, совершешіо обѣд- нѣли и огважпваготся нногда на кра.жи. Однако, этп проступки, с.овер- піонные въ громадпомъ большинствѣ случаевъ изъ голода или краЙиеіі нужды, пикакъ пе могуть сравниться съ ироизволомъ ихъ руссішхъ сосѣдей: иереселенцы селятся на ихъ земляхъ, забираются съ оружіемъ въ рукахъ въ аулы, сжигаюгь юрты, угоняюгь табуны. Л дикарь не зпаетъ даясе, къ кому обратиться за помощыо. Начальство рѣдко за- ѣзжаетъ въ эти края, а если и бываетъ, то нагоняетъ безотчетный узкасъ на а.іггаііца; чуть только заслышнтъ опъ звукъ колокольчика и вмнгъ, бросивъ при дорогѣ свою лошадь, бѣжитъ прятаться въ лѣсъ, пока почто- вая тройка не минуетъ его мѣстъ. Сосѣди-крестьяне называютъ его пе нначе какъ «собакой», не считаютъ ннородца за человѣка, за еущество равпое имъ; общее презрѣніе— вотъ удѣлъ дика.ря. На Телецкомъ озерѣ. (В. Сапожникова.) Обычный путь пзъ Біііска на Телецкое озеро идетъ на, еело Ллалу, восточнѣе Катуни, и оттуда сѣверными предгоріями Алтая, такъ назы- ваемоіі «черныо». Это названіе совершенно не соотвѣтствуетт» русскому Ііонятііо чериолѣсья. Чернью въ сѣверномъ Алтаѣ называюгь густне лЬса изъ кедровъ, пихтч. и ели, кі. которымъ нрисоеднняется осина, а въ бо.ігѣе свѣтлыхъ мѣстахъ н береза, но огь отихъ лѣсовъ здѣсь со- хранплись только жалісіе остатки, н настоящую черш. мнѣ удалось ви- дѣть толысо ближе къ Телецісому озеру. Отъ Кебезени— неболыного села и мѣста нашей послѣдней оста- новки къ Телецкому озеру ведуп, двѣ троны, одна по берегу Біи, ДРУгая въ сторонѣ отъ рѣкн, лѣсистыми горами. Первая вч. то время была почти непроходима, потому что была завалена камиямп и де])е- вьями, и мы отправились по вто]юй. Отт. южнаго коіща селенія сейчасъ же начинается подъемъ иа не- высокую террасу, обставленную рѣдкими соснами, которая дальше пере- ходитъ въ возвьшіенное плато. Здѣсь раскинулись широкія свѣтлыя поляны съ группами сосенъ и березъ; но это— ненадолго: за неболь- шимъ ручьемъ лѣсъ стаиовится гуще н постепеіпю переходип, въ на- стоящую темную чернь, а вмѣстѣ съ тѣмъ и тропа все круче взбирается на гору... Болыпе часу поднпмаемся мы узкой тропой въ мрачномъ «черневомъ» лѣс^. Темные кедры н до черноты густыя зарослп пихтъ и елей сжи- маютъ т])опу съ обѣихъ сторонъ. оставляя надъ головой узкую евѣтлую Азіат. Россія. . пі полооку. Несмотря на выеоко стоящее солнце, здѣсь— сумерки, которыя лишь мѣстами проннзываются непривычно-яркой полосой свѣта нзъ не- ыногихъ лѣсныхъ прогалинъ. Узкая тропа мѣстами преграждается гро- мадными завалившимися стволами; одни изъ нихъ, которые постарше и подгнили, просто растоптаны лошадьми, въ другихъ— вырубленъ иеболь- шой кусокъ, чтобы могла пройти лошадь, а тѣ, которые повалились иедавно, лежатъ нетронутые, и лошади приходится перескакивать черезъ нихъ, переставляя обѣ ноги въ разъ. Иногда твердый песчаный грунть, на йоторомъ нерѣдіш свѣжіе отпечатки медвѣжьихъ лапъ, смѣняется топкимъ болотомъ, гдѣ лошадь тонетъ по колѣно, съ трудомъ вытаски- вая уставшія ноги изъ вязкой грязи, Подъемъ дѣлается все круче. Прп- вычныя выочныя лошади съ мокрой отъ пота мордой и посоловѣвшнмп глазами то и дѣло останавливаются, и слышно ихъ отрывистое учащен- ное дыханіе; а впереди все еще тянется круто поднимающа.яся тропа, теряясь въ зеленоватомъ полумракѣ узкаго лѣсиого корндора... Но вотъ лѣсъ начинаетъ рѣдѣть, прогалины попадаіотся чаще, и скоро нашъ караванъ въ четырнадцать лошадей вышелъ на открытый хребетъ пере- вала Кодюбашъ (871 метръ йадъ ур. моря). Отстуішвшій въ стороны лѣсъ открываетъ чудную паиорану на югъ, гдѣ наеъ ждетъ Телецісое озеро съ его дикими красотами. За небольшой поляной, съ брошеннымн тамъ и сямъ купами кустарниковъ, вновь тянется лѣсъ, которыіі гуетой ще- тиной спускается въ глубокую долину; за ней отлогими контурамн вновь возвышаетсл лѣспстая, взъерошенная гора, за пей еще такая же гора, а далыне— нѣеколысо синнхъ хребтовъ, изъ которыхъ самый дальній укутанъ въ туманную дьвіку, и его неясныя очертаиія сливаются сі. грядой облаковъ, неподвижно растянувшейся надъ горизонтомъ. Солнце сиустилось и уже ослабѣвшими, мягкими лучами обливаетъ всю эту картииу, 'вще ярко играя на немногихъ отд'Ь-іьныхъ снѣжныхъ пятнахъ ц полоскахъ, которыя сохрашілись ио сѣвернымъ склонамъ далекихъ гор^ь. Но здѣсь еще нѣтъ грозныхъ красотъ глубокаго Алтая: все заключено въ округленлыя очертанія и мягкіе тоны. Однако пора въ путь,— иедалеко до озера! Мы вновь садимся въ сѣдла, проводшіки-алтайцы отрывистыми окриками подбодряютъ устав- шихъ лошадей, н караванъ начішаетъ спускаться. Здѣсь лѣсъ уже не такъ густъ, чаще попадаются евѣтлыя поляны, обставленныя группами оосенъ и березъ; весь ландшафтъ ирішѣтлітѣе н дорога удобнѣе. Какон- нибудь часъ нетороплшюй ѣзды, и мы подъѣхали къ Телецісому озеру, которое подъ поелѣдними лучами заходящаго солнца заиграло передъ наші темно-снними тонами изъ-за вѣтвей послѣднихъ деревьевъ. Еще небольшой сиускъ вдоль горнаго ручья, и караванъ столпплся на неболь- шой прибрежной полянкѣ вблизи двухъ оетроконечныхъ алтайекихъ юртъ п почернѣвіпей рыбацкой избенкп. Развьюченныя лошади весело отфыркивалиоь іі встряхивадіись всѣмъ корпусомъ, расправляя намятые выокамн бока, а черезъ десять мннутъ уже бѣлѣлнсь двѣ палаткн подъ самымъ отісосомъ горы. Мы были на сѣверномъ берегу Теледісаго озера, верстахъ въ 4 отъ истока Біи. Послѣ мрачпой черни видт, этого алтайсісаго озера, нахо- дящагося па высогЬ 473 метр. иадъ моремъ, особенно поражаетъ дшсой красотой овоихъ береговъ. Синяя полоса воды, вправленная въ узорча- тую темно-зеленую раму гористыхъ береговъ, постепенно расширяясь, уходитъ на востокъ и скрывается за крутымъ мысомъ, а на западѣ Видъ въ Алтаѣ. поиемногу оуживается п йъ 4-хъ верстахъ отъ нашето стана нереходип. въ наклонное каменпстое русло р. Біи, усѣянное бѣляками нѣііы. ГІро- тивоположный южный берегъ озера, до котораго здѣсь версты І 1/^, таісзісе быстро возвышаетоя и переходнтъ въ горы, доверху покрытыя черне- вымъ лѣсомъ, оставляя небольшую болотистую и тоже заросшую лѣсомъ прибрежную низину. Скоро вокругь нашего костра собрались алтайцы или, вѣрнѣе, тс- ленгеты изъ сосѣднихъ аулов^ь и, держа но рту неизмѣнныя трубки, иоглядывали на насъ съ какимъ-то вялымъ любопытсгвомъ. Одинъ изъ нихъ принесъ налима и двухъ харюзовъ, другой— горстъ земляники въ собственной засалеішой войлочной шапкѣ. Понемногу завязалась бесѣда, КОнечно черезъ толмача-, п тутъ я, иежду прочпмъ, уельішалъ м поЪ , съ которымъ связано шмя озера Алтыпъ-коль, или Золотого озера. Былъ голодныіі годъ. и людн умирали отъ недостатка пищи. У одного ал- тайца былъ кусокъ золота съ конскую голову, но не было хлѣба іі скота; пошелъ онъ по своимъ сосѣдямъ, предлагая золото и прося за него немного пищи, по всюду получалъ отказъ. Наконецъ, прпведенный въ отчаяніе, обладатель условнаго богатства взошелъ на вершину Алтынъ-ту и оттуда бросилъ свое сокровище въ глубокое озеро... Отсюда и пошло названіе горы п озера. Какъ бы отголоскомъ этого сказанія лвляется паітно-равнодушное отношепіе а,тгайцевъ ісъ деньгамъ, которыми я расплачивался за рыбу, лошадей и т. п. На другой день послѣ экскурсіи по берегамъ озера мы начали грузить багажъ въ приготовленную для нает, доща-тую лодку, въ которой пуж.но было проплыть до южнаго конца. озера, т.-е. не менѣе 75 верстъ, а можетъ быть, и выдержать волненіе, которыя иерѣдкн на озерѣ и, говорятъ, доволыю опасны прн господствующей здѣсь ужасиой нутапицѣ вѣтровъ. Лишь толысо багажъ былъ уложенъ, лодіса потекла но всѣмъ щвамъ, н намъ пршнлось заняться ея ремоптомъ, нли, попросту, заткнуть дыры трянками н паклей. Это, однако, помогло не много, п вода про- должала накоплятьея ііа днѣ лодкн. Чтобы не терять временп, л рѣшилъ отправиться, превративъ одного изъ гребцовъ-алтайцевъ въ постояшю дѣііствующую помпу съ ковшомъ въ рукѣ, а самъ всталъ на руль. Нсего ііасъ въ лодкѣ было 9 человѣкъ, считая толмача п 5 алтайцевъ, да оісоло 25 иудовъ багажа. Мы нащзавнлись на востокъ, придержи- ваясь середины озера, чтобы не попасть ііа прибрежные подводпые камни. ІІрозрачнал зеленовато-голубая вода, напоминающая швейцарскія озера, нокрылась быстро бѣгущей рябыо, которая нодъ свѣжимъ западнымъ вѣтромъ перешла въ волпы съ ісрасивымн барашісамн иа гребняхъ. Съ этимъ попутнымъ вѣтромъ мы подвигалнсь доволыю быстро, несмотря на безтолковуіо работу гребцовъ, и черезъ 2!/3 часа уже огнбалн ісру- той мысъ горы Четгу, за которымъ озеро :расширяется до 3 или 4 верстъ. Тутъ потяпулъ евѣжій встрѣчный вѣтеръ, производя рябь на волнахъ, катйвшихся намъ ио пути; скоро в о л ііы такъ переиутались, что певоз- можно было опредѣлить ихъ направленіе. Облака быетро окуталн вер- пшны горъ, н едва мы успѣлн укрыть кожамн багажъ н натлнуть па себя кожаны,— хлынулъ дождь, который еовершенно закрылъ оп. насъ пндъ озера впереди. Пристать было иегдѣ и оетавсъчось подвпгаться виередт. поді. дождемі.. Еще часъ работіл веслами— и мы, обогііувт. мысъ, далеко врѣзавшійся въ озеро, прнстали у южнаго берега иа низкой напосной илоіцадкѣ, проплыві. около 25 версп.. Дождь прекратился; надъ успоконвшеюся поверхностыо озера протя- ііулись бѣлымн клубаміі остатки облаковъ, а рѣдкіе порывы вѣтра. сбра- сывалн съ вѣтаей густого іседра круішыя капли, которыя звошсо шлепа- лись въ патянутый холетъ палатісн. Тншина иарушалась толысо шумомъ бЛизвоп рѣви. Вода озера поражаетъ своею безжизпсппостыо: всплесісовъ рыбы почтп пе слышпо, птицъ— никалсихъ, и толысо въ прозрачпой водѣ оісоло песчаиаго берега вьются вавіе-то мелвіе водяпые жучви; водорос- лей тоже очень мало. Такая бѣдпость фауны и водішой флоры вполиѣ объяспяется нпзісой температуроіі воды; несмотря иа 25 іюня, въ водѣ было всего-|-40 С. Мѣстный рыбаісъ разсказывалъ мнѣ, что вода дѣлается пѣсколысо теплѣе въ орединѣ іюля, и только тогда начинаегь ловнться извѣстная въ Сибири теледкая сельдь. Низкая температура воды вліяетъ на темпераТуру воздуха: въ 10 час. вечера было всего 8,5° С .; а ото въ свою очередь оісазываегь вліяпіе навремя распусванія цвѣтовъ. Такъ, недалевс отъ берега я нашелъ много весённихъ цвѣтовъ, воторые въ оврестностяхъ Томека ісъ этому времени отцвѣтаютъ. Суровость влимата вмѣстѣ съ недоступностыо береговъ дѣлаетъ озеро почти необитаемымъ, если не счнтать нѣсволысихъ отдѣлыю разбросанныхъ юртъ у сѣвер- иаго и юго-восточиаго вонца. Нес.мотіія иа низвую темис|)атуру воды, озеро замерзаетъ, благодаря гіюмадной глубинѣ, очень ноздно, а именно къ началу декабря нли даже въ Рождеству, а въ южномъ широкоыъ ісонцѣ часто остаютсл обпшрныя полыньи, которын дѣлаютъ озеро но- проѣздпымъ. Всврьівается озеро въ апрѣлѣ, а иногда и раныне. На другоіі день утромъ, желая лучше «гайавомиться съ раститель- ностыо лѣса, мы отправи.чнсь на одну изъ близлежащихъ горъ. Ііро- ^фавшись е.квозь прибрежныя зароелн таловъ, мы вышли па узкііі новы- сокііі прилавокъ, заросшііі настолысо высокою травой, что человѣісь въ пеіі нсчезаетъ съ толовоіі; за прилавкомъ внезаішо подннмаются врутые лѣсистые уступы горы, ио которымъ приходитсл карабкатьсл, цѣнляяеь за вѣтвн куетарннвовъ и случайные выступы свалъ. Неширокія площадкн гуето заросли кедромъ, пихтон, мѣстами березой. Громадные камни, скатішшіесл съ верхнихъ уступовъ, н гнгаатекіе гніюіціе ство.іы дерс- вьевъ персиутываютсл съ нродирающимиел между ними живымн нелика- памп п густою зарослыо жимолостн, рябины, черемухи, смороднны, бу- зины п др. кустарников'ь. Между послѣдними особепно интересны ма- ральнивъ, родноіі братъ альпійсвой розы, и жимолость съ нродолго- ватыми синпмп ягодами, воторую алтайцы называютъ «таа». Трудно пробираться черезъ эту дѣвственную заросль, гдѣ нога то ііроваливаетсл въ щель между ісамнями, то глубоко утонаетъ іл, рыхломъ, перегннвшемъ стволѣ, но еще труднѣе взбираться на почти отвѣсныя скалы, одѣтыя густымъ нокіюво.мъ влажнаго мха и лншапннковъ, сквозь ісоторыіі пробнваются мелкіе папоротникн, кустики черники н ярко-зеле- ныя розеткн кожнстыхъ листьевъ бадана со стрѣлками нѣясно-розоиыхъ цвѣтовъ. Мохъ ползетъ нодъ ногой, нногда обрывается, и тогда при.ѵо- дится скатываться на ігЬсколько аршинъ вшізъ, чтооы вновь нскать ско.тько-нибудь удобнаго мѣста для подъема. Прокарабкавшись часа два, мы уперлпсь въ совершенно непроходч- мые уступы; оставалось полюбоваться съ высоты на озеро, которое на с.-в. образуетъ довольно глубокую бухту, н затѣмъ спуститься къ стану. И вотъ въ такой-то трущобѣ промысловые охотники-алтайцы ио недѣлямъ гоняются за бѣлкамн, соболемъ, медвѣдемъ и другими звѣрямн. ПосхЬ полудня мы сложили багаэкъ и отплылп дальше. Вскорѣ озеро почти подъ прямымъ угломъ поворачиваетъ на югъ. Миновавъ неболь- шую дельту, мы обогнули крутой мысъ и паправились на ю .-в., пере- рѣзывая широкѵю бухту, обставленную высокими отвѣсными скаламн. Жутко становится на этой мертвенно-застывшей поверхности воды, сжатой мрачнымн стЬнами. Только удары веселъ нарушаютъ томительное безмолвіе; человѣческій голоеъ звучитъ какъ-то странно, и всѣ неволыю умолкаютъ... За поворотомъ озеро имѣетъ до 4 верстъ ширины и ухо- дитъ на югъ, постепенно расширяясь до 6 версть. Отсюда мы увидѣли озеро во всю длину до южнаго конца, на протяженіи около 50 вер. Си- няя полоса воды, обставлеиная съ обѣихъ сторопъ выоокими горамп съ снѣжными пятнами и иолосками, уходитъ на югъ и упирается въ мас- сивъ горы Туолокъ, по которой протянулась вертпкалыіая бѣлая полоска. Сначала мы ее принимали за гигантскій водоиадъ, но потомъ она ока- залась нолосой снѣга. Прибрежиыя горы, достигающія до 2 пли даже 2*/2 тысячъ метровъ, отсылаюті> въ озеро крутые скалистые мысы, ко- торые придаютъ ему нѣкоторое сходство съ озеромъ Четырехъ Кан- тоновъ въ Швейцаріи, по разннца въ томъ, что тамъ берега весело пестрѣютъ городамй и виллами, а здѣсь въ средней частн озера не ішдно даже отдѣлыгыхъ ауловъ. Берегь принпмаеть все болѣе дикій характсръ. Узкая оереговая полосачасто преірывается отвѣснымн нли зфуто-покатьшп скалами сланца. Въ трещинахъ скалъ прнлѣпплнсь кусты спиреіі и жпмолости, желтые очитки и лиловая а.пьпійска-я астіэа. Надъ этпмп скалами громоздятся крутые уступы, покрытые густой, перепутавшейся зарослыо хвойиыхъ деревьевъ и куста.рниковъ. Съ крутыхъ карнизовъ висятъ громадные стволы, еще живые, но готовые каждую минуту оборваться п упасть въ озеро; а на берегу,— тамъ, гдѣ опъ есть,— скопились цѣльія груды сва- .інБшагося хЬса. Лишь нзрѣдка за узкоіі береговой полоской ндутъ до- волыю широкія покатыя террасы, богато заросшія травоіі и далѣе пере- ходящія все-такн въ отвѣсиые уступы; но эти удобныя для остановки мѣста— всѣ наперечетъ и далѣе на югъ они почти не попадаютсд... Водопадовъ въ этой части озера не видно,— въ серединѣ лѣта горныя рѣчкн сильно усыхаютъ, Къ южному концу озера вода дѣлается поотененно теплѣй. Бъ мел- кой юго-западноіі бу.ѵгЬ, гдѣ мы закончилн нашъ переходъ по озеру, термометръ показывалъ уже 18° С. Это объясняется, во-первыхъ, тѣмъ, что сюда приноеится масса теплой воды рѣкой Чулышманомъ, и, во- вторыхъ, тѣмъ, что южный копецъ озера гораздо мельче и солнечные лучи скорѣе іірогрѣваіотъ воду, тогда какъ въ средней части озера глубииа должна бьпъ очень большая; по крайней мѣрѣ отдѣльпыя по- пытки йзмѣрить его глубину пе привели нп къ чему. Мы разбили станъ въ дельтѣ Чулышмана на лѣвомъ песчаномъ бе- регу подъ нижними уступами высокой Алтынъ-таганъ, вершины которой отыода. не видать. Передъ устьемъ Чулышмана образуются пѣсколько пѳсчаныхъ отмелей, которыя уже начннаютъ зарастать мелкимъ таль- никомъ; одна изъ нихъ въ видѣ узкаго барьера вытяпулась полукругомъ нопережъ озера, которое здѣсь до 6 верстъ ширшюй. Взгляните отсюда на сѣверъ! Шнрокая синяя лента, сѳребрящаяся на солнцѣ, сжатая крутыми великанами, уходитъ вдаль, и тамъ, за синими ііысами, которыѳ врѣзываются въ озеро съ обоихъ береговъ, теряется въ туманаой дымкѣ. Безмолвно, пустынпо озеро; только за лѣвымъ 'мысомъ още виднѣется пеяснын коптур'і. нашего «фрегата», на которомъ ііятеро алтайцѳвъ возвращаются къ своимъ іаісоптѣлымъ, грязнымъ юртамъ... Отъ Урала до Томска. (А. Исаева.) Мы выѣхалн нзъ Тюмепи вЪ тенлое лѣтнес уіро. Хотя бы.гь разгаръ лѣта, однако разливъ сибирскнхъ рѣкъ стоялъ чуть не на высшсй точкѣ п, повндимому, спадъ бы.іъ още далоко. Вось путь оть Тюмепи до Томска составляетъ 'водою оісоло 2.800 версть, тогда какъ ночтовымъ травтомъ на 'Омсвъ только 1.524 верстьг. Это иочтн двойноѳ разстояніе пароходы пробѣгаютъ въ 9, 10, 11 сутокъ. Еслн жо на пути нѣтъ протишіаго вѣтра 'и въ самомъ пароходѣ но обнаруживается никакой неисправ- ностн, то они ускоряютъ движепіе и совершаюп. рейсъ однѣми-двумя сутками 'скорѣе. Пассажирское движоніе по сибирскнмъ рѣкамъ далеко нѳ 'пмѣеті, тоіі важностн, какъ по рѣкамъ европейской Россіи; каюты 1-го ‘и 2-го класса большею частыо доволыю пусты, и даже въ 3-мъ классѣ, ііе будь переселенцевъ, число пассажировъ измѣрялось бы де- сятками. ІІоэто.му центромъ тяжестн сибирскнхъ иаіюходовъ служигь букснрованіе баржей съ грузами, н каждый нароходъ всдеть за собою одну илн даже двѣ и три баржи, что и не позволяетъ ускорить движе- ніѳ болѣе, чѣмъ до 20 верстъ въ часъ по теченію н до 13— 14 версгь протпвъ него. Длинный нереѣздъ огі. Тюмсни до Томска долженъ быть отнесснь къ наиболѣе утомительньшъ и однообразньшъ. Отъ Тюмени до села Іев- лепа, на протяженін 300 верстъ, иуть идетъ Турою, которая въ поло- водье 'довольно глубока, а въ сухое лѣто позволяетъ ходить толысо мелко сидяідимъ иароходамъ. Берега- Туры иустыниы, но все-таки довольно часто впдишь признаки человѣческаго жилья. Изрѣдіса правый берегъ чуть ъозвышается и наиоминаетъ характеръ береговъ у рѣкъ европеіі- сісой Россіи. По большей же части онъ, ісаісъ и лѣвый, ішзменеиъ и ио- крытъ молодымъ лѣсомъ, елыо, осиной, березой и тальншсомъ. І-Іеболь- шія деревни каждыя 10— 15 верстъ, огороженныя пашни и скотъ, пасу- щійея безъ пастуха, согласно съ сибирской снстемой хозяйства, нѣ- сколько разнообразятъ монотонность береговъ. Изъ Туры мы вошли въ Тоболъ, довольно большую и многоводную рѣку, и плыли по ией 150 верстъ, до впаденія ея въ Иртышъ подъ Тобольскомъ. Тобольскъ, этотъ древнѣйшій и стольныіі городъ Сибирп, нроизво- дигь съ рѣки очеіп. хорошее впечатлѣніе. Уже верстъ за 15 довольно отчетлішо различаешь двѣ бѣлыя линіи церквей и домовъ, образующія нижній городъ по самому берегу Иртыша, и верхлій— па довольно вы- сокнхъ 'холмахъ, господствующихъ иадъ рѣкой. Одну изъ высшнхъ то- чекъ этихъ холмовъ занимаетъ городской садъ; около него въ живо- ииспо.мъ безпорядкѣ размѣстились храмы, деревянные домики съ желѣз- ны.чн крышамн, обширное зданіе присутственныхъ мѣстъ. Кое-гдѣ вы- сокій холмъ перерѣзанъ оврагамн. Широкій ІІртышъ дѣлаетъ мѣстопо- лоокеніе еще болѣе картшшымъ. Однако путншса быст])о охватываетъ разочарованіе, каісь скоро онъ въѣзжаетъ въ самый городъ. Огь пристани ѣдеть онъ по деревянной мостовоіі іізъ наскоро сколоченныхъ досокъ, которыя ириподнтшотсл н дребезжатъ, какъ клавншн, подъ колесами экипажей. Весь пнжиій городъ, гдѣ сосредоточішаются учебпыя заведеніл н тор- говые обороты, производнтъ впечатлѣніе чего-то неряшливаго, безала- бернаго, иолуразрушеннаго, забытаго Богомъ и людьми. 'Гобольскъ слу- ж ііт ъ цеитромъ значнтельной торговли рыбой. А базаръ, на которомъ пронзводится эта торговля, загрязненъ до такой степепи, что охотни- камъ до рыбпыхъ кушаиій всего лучше н не заглядывать на иего. Такъ какъ въ Тобольскѣ пѣтъ садовъ и очепь немного огородовъ и некуда класть иавоза для удобренія, то все это свознтся на берегъ Иртыша, размывается водою, заполняеть набережную и распространяетъ злово- іііе. На этнхъ-то ісучахъ навоза н стоятъ убогія лавчонки, въ которыхъ торгуютъ рыбой. Рыба огромными массамн валяется тутъ же въ навоз- пой жижѣ. Но и верхній городъ піюизводитъ самоѳ безотрадное впечатлѣніе. Средину занимаеп, огромныіі пустырь, съ узенькоіі полоской, выстланной досками; площадь совершенно безлюдна; кое-гдѣ иа окраинахъ это.гр пустыря стоягь деревянные доішшіш. На дворѣ архіерейскаго дома вамъ ноказываютъ колокохь нзъ Углича, звонившій иослѣ убіеиія царёвича Дмитрія. Единственнымъ украшеніемъ верхняго города служптъ довольно большой 'садъ, разбитый вокругъ памятника Ермаку. Самыіі ламятннкъ пмѣетъ видъ четырехугольнаго столба. Садъ, разбитый вокругъ, со- стоитъ взъ кедровъ, елей и березъ и содержитсл въ полпомъ порядкѣ. Нѣсколысо лѣгь тому назадъ въ Тобольскѣ было положено начало отпо- ічзафическому муэею, который иомѣщается въ небольшомъ п доволыю красивомъ зданіи, при входѣ въ садъ Ермаіса. Я воспользовался двух- часовой остановюой парохода, чтобы завериуть въ музей и хоть бѣгло Улица въ Тобольекѣ. познакомитьсл съ нредметами, ісоторые онъ содержитъ. Въ немъ обра- щеио вниманіе на то, чтобы представить возможио полнѣе бытъ ппород- ческаго наееленія Тобольской губерніи. У самыхъ дверей вы находите фигуры остяіса и остячіси въ національной одеждѣ, модель убогоіі юрты, въ которой они проводятъ свою жизнь. Дово.:іыю много мѣста отведепо охотничьимъ п рыболОвнымъ снарядамъ этого племеин. Пароходъ вышелъ изъ Тобольска передъ вечеромъ. Намъ иредстояло сдѣлать но Иртышу около 700 версгь. Иртышъ, судоходный отъ Семп- налатинска, яіияется ві. шіжнемъ своемъ течепіи, отъ Тобольска н до ѵстья, болыной и ыноговодной рѣкоіі; его средняя шнрііна огь до I псрсты н болѣс. Чѣмъ далѣе іюдвигались мы къ сѣверу, гЬмъ болѣи становилась мѣсгность однообразнѣе и непріятнѣе. Лѣвыіі берегъ, зато- пленнып поздннмъ лѣтнпмъ разлнвомъ, былъ совершенпо безжизненъ; куда ші достигалъ глазъ, вездѣ виднѣлись только тощіе перелѣски н низворослый кустарнпкъ, залитые водой. Иногда далеко па горизонтѣ обрисовывалнсь песчаные бугры, поросшіе хвойнымъ лѣсомъ, а на пра- вомъ берегу, болѣе возвышепномъ, виднѣлись кедровыя рощиды по вер- шшзамъ и склонамъ холмовъ. Коренные жители этого края не даромъ дали рѣкѣ имя «Иртьпнъ», что значитъ «землерой»; она очень извилиста въ своемъ теченіп и пзъ года въ годъ отмываетъ края рыхлыхъ береговъ п уноситъ съ собоіі глыбы земли съ растущими на нихъ деревьями. Чѣмъ далѣе къ сѣверу, тѣмъ рѣже становится населеніе, гЬмъ меньшее значеніе нмѣетъ земледѣліе, уступая главное мѣсто рыболовству. Пра- вильное земледѣліе съ посѣвами, преимущественно ячменя и овса, при частыхъ вьімерзаніяхъ этихъ хлѣбовъ, оканчивается въ Юговской воло- сти тобольскаго округа, около 59° сѣверной широты. Однако изъ раз- снросовъ мѣстныхъ жителей я убѣдился въ томъ, что не климатъ, будто бы слишкомъ суровый, препятствуетъ успѣхамъ земледѣлія. Низменное положеніе всего этого края— вотъ что служитъ главиой причиной того, что жптели не занимаются земледѣліемъ; болынія рѣкн н ихъ много- численные притоки разливаются нерѣдко на многія сотни верстъ и за- тошіяютъ даже тЬ клочки земли, которые имѣютъ сравнительно высокое положеніе. Деревушки, пзбирающія себѣ п]}іюгь по смонамъ холмові>, оказиваются каждыя 5— 6 лѣтъ окружеиными водою, которая и подсту- паетъ къ порогамъ домовъ. Вслѣдствіе этого главнымъ нромысломъ п главнымъ источникомъ до- ходовъ здѣшияго населенія является рыболовство. Въ десяти верстахъ къ сѣверу огь села Самарова Иртьпнъ впадаеть въ Обь. Огь самаго селенія можно различить далеко на горизонтѣ до- вольно широкую темную полосу; ісажется, будто до нея двѣ-три версты, а между тѣмъ па,роходъ идетъ около часа. Обь, сравнителыю даже съ бо.ігьшпмн рѣкамн европейской Россіи, очень широка и полноводна. Мѣстные окители усмѣхаіотся, когда спрашпваешь, нѣтъ ли на ней пе- рекатовъ; онн отвѣчаютъ, что даже лѣтомъ, іі прнтомъ въ самыхъ мелкнхъ мѣстахъ, глубина рѣки не менѣе 5 аршпнъ, а шііріша, осо- бенно во время весенняго разлива, достигаетъ во многихъ мѣстахъ 5 10 верстъ н болѣе. Благодаря низменному положенію всего этого к.рая, вода заливаеть очень обшириое иространство, и если бы не вер- хушки талышка, которыя остаются открытымн, можно было бы поду- мать, что [водному царству пѣтъ гранпцъ. Берега Обп развертываюгь передъ путникомъ картину самую унылую и безотрадную. Отъ Самарова и вплоть до села Тымскаго, на протяже- ніи около 1000 верстъ, глазу рѣиштельно не на чемъ остановіггься. Ночти нѣтъ йоселеній, кромѣ нзрѣдка разбросанныхъ остяцкнхъ юрть, которыя сшіьно страдаютъ отъ очень болыного разлива. Но остяіси во- все не смущаются тЬмъ, что вода сноеитъ ихъ шалаши и затоиляетъ землянкн. Какъ скоро наступила такая бѣда, остяісъ иеребирается на одинъ изъ ближаішшхъ холмовъ, аіюслѣ спада воды опять быстро устраи- ваетъ шалашъ или вырываетъ землянісу. Какъ пахарь старается имѣть въ сосѣдствѣ .свое поле, такъ и оетякъ поселяется поближе ісъ рѣкѣ, которая елужитъ главнымъ источникомъ его пропитаиія. На всемъ ты- сячеверстномъ разстояніи иутникъ видить только окружноіі тородъ Сур- гутъ, отстоящій далеісо отъ пристани, село Тымское съ неболыпою цер- Берегъ Иртыша. ковью н двумя десяткамн домовъ и нѣсколько мелкихъ иоселковъ въ два-три дома. Какъ ни кажется уныла жизнь въ этомъ краю, однако, говорили мнѣ, Сургуть— городокъ съ нолутора тысячалш жнтелей слу- жнтъ по зимамъ торговымъ центромъ, куда съѣзжаютея изъ окрестныхъ селеніи промышленншси: одни скуиаюта, другіе продаютъ рыбу извѣрей; устанавливается правнльный зимній путь къ Ледовито.чу океану,— путь, настолько нроторенный, что даже разсчитано время, которое иеобходимо, чтобы его пройти: этотъ срокъ считаютъ въ 66 дней. Нашъ пароходъ шелъ болѣе 4 сутокъ самой глухой и безлюдноіі мѣстностью. Изрѣдка показывались лодки остяковъ, большею частыо нустыя, но иногда нагруженныя мелкой рыоой. Тамъ, гдѣ Обь дѣлаеть гюворотъ къ юго-воотоку, стонтъ лебольшое село Тымское, паселенное русскгши и остяками. Къ нристани, паходя- щейся въ двухъ верстахъ отъ селенія, бѣгомъ бѣжали мужики и бабы, чтобы распродать запасы своихъ ненужігьгхъ товаровъ. Хотя здѣсь еще нѣтъ земледѣлія, но вндно бьгло, что мьг приблюкаемся къ мѣстности, которой уже извѣстны нѣсколько болынія удобства жизни: въ продажѣ предлагалігсь паісетики съ чаемъ и оахаромъ, баранки, сдобные сухари и даже нѣчто въ родѣ пряниковъ. Пароходъ стоялъ здѣсь часа пол- тора. Пассажиры высьгпали на пристань: переселенцы съ особеннымъ уднвленіемъ смоі-ргкіш на то, что три лошади были запряжены въ сани. Великороссы, покачішая головами, говорили: «вогъ сторопа! У насъ даже и въ пятьс-отъ лѣгь не случится ни разу, чтобы въ Петровку народъ ѣзднлъ въ саняхъ». Простымъ людямъ этггмъ н въ голову не прихо- дило, что па огромпомъ разстояніи, болѣе 1200 верстъ по обоимъ бе- регамъ Обн, нѣтъ колеснаго пути, что есть или только тропннки для иѣшеходовъ, нли норубы съ невыкорчеванными инями, гдѣ невозможно ѣхать иа колесахъ. Около десятка остяковъ, выбѣжавшнхъ па прн- стань, вызывали разныя насмѣшлнвыя замѣчанія со стороны переселен- цевъ. П дѣйсгвителыго, ииородцы имѣюгь Ьидъ жалкій п иринижѳниый. Онн одеждой почти пе отличаются отъ русскихъ; но слабое, тщедуш- пое сложеіііе, малый ростъ, четырехугольныя смуглыя лица, черные какъ смоль волосы, а главпое— какое-то задумчивое выраженіе лица рѣзко отличаютъ ихъ огь русскаго населеиія н сразу выдаюта болѣе слабую расу. Мнѣ припомнились описанія остяковъ, которыя были сдѣ- ланы Палласомъ н другимн учеными путешественннками въ 60-хъ и 70-хъ годахъ прошлаго вѣка. И теперь онн жнвугь прп совершенно тѣхъ же условіяхъ, какъ 100 лѣтъ тому назадъ: то же рыболовство и звѣриный нромыселъ, тѣ же жалкія юрты, та же оспа, которая пронзводнтъ огром- ныя опустошенія, та же забитость п покорность своей судьбѣ, та же готовиость безропотно нереноснть все, что - нсходнтъ отъ русскаго го- сподствующаго племенп. Но, миѣ кажется, рѣшителыю неправы тѣ, ко- торые смотрятъ на сибнрскпхъ ииородцевъ какъ на племепа, вовсе не- снособныя къ умствешюму развптію н осуждеиныя на безостановочное вымираніе. Въ селѣ Тымскомъ я разговорился съ одиимъ остякомъ; онъ иронзвелъ на меня очень хорошее впечатлѣніе. Онъ объяснилъ мнѣ на довольно чистомъ русскомъ языкѣ, какъ онъ самъ и вообще прибреж- ное населеніе занимается рыболовпымъ промысломъ; онъ замѣтнлъ, что въ этомъ краю могг. бы -дозрѣвать хлѣбъ, да рѣка оставляетъ очень мало возвышешгыхъ мѣстностей; ближайшіе лѣса стоятъ на болотѣ. Сжато, но вполнѣ понятно описалъ онъ устройство жилпщъ остяками и тутъ же замѣтилъ, что когда его соплеменники поумнѣютъ, навѣрное бѵдугь жнть не въ зем.іянкахъ, а въ пзбахъ, иодобно русскнмъ. ІІаісо- йеі№, оііъ сісазалъ, что опъ граи отевъ, умѣетъ чігтать, хотя ііишогг. с-г. большігмъ трудомъ. По мѣрѣ того, кажъ пароходъ гтриближалея къ Томску, мы сиова вступали въ полосу земледѣлія; огга иачинается немггого іожиѣе Нарьгма, приблизителыю подъ 58Ѵ 20 сѣвервой шп[юты. А версть на 100 отъ На- рыма вверхъ по Оби оно становится уже совершенно иравильнымъ за- ггятіемъ н въ нѣкоторьгхъ мѣстностяхъ сполна обезпечиваеть иаселеніе хлѣбомъ. Пароходъ на полчаса остана.вливается у пеболыпого заселка Подъельннкъ, 'состоящаго изъ 9 дворовъ. ГІо всему бьгло видно, что это вновь возникагощее селеніе: жители еще не успѣли отстроиться; дово.чь- ио просторньгя и б ы с о к ія избьг уже былн готовы, а надворныя построіі- ки состояли изъ непокрьгтыхъ сараевъ нли просіч) небольшнхъ плетне- вьгхъ четырехугольниковъ; повсюду валялнсь бревна, досви, драшщы. Мы узналгг отъ мѣотнаго врестьянина, что эти 9 дворовъ— выходцы пзъ довольпо болыпого селенія, лежащаго ниже на берегу Оби. Тамъ нас'еленіе настолько возрос,то, что бьгло мало пахотпой земли, н воть они рѣшилп иереселнться. За 350 верстъ отъ Томска нароходъ остановплся у болыпого села Колпашева. Здѣсь ігачішалась, если можио такъ выразіггься, культуриая Снбирь съ разнообразнымп занятіямн населеиія. ГІослѣ иѣсвольвпхъ і:у- токъ пути мы въ первый разъ увпдѣлн русскую телѣгу п узиали, что отъ этого селенія колесный путь идетъ иа 10 верстъ въ одну сторону и на 7 верстъ въ другую. На иристани было нѣсволько десятковь жеи- щинъ съ хлѣбомъ, молокомъ, яйцами, маеломъ; явилась даже одна ста- руха, прода.вавшая иестрыя шорсгяныя вязапыя рувавицы-—иервое про- изведеніе ремесла, ісоторое я увидѣлъ послѣ Тобольска. На пароходъ вошло пѣсколысо десятконъ крестьяіп., которые отправплись вь Томокъ, одніі— по дѣламъ, другіе— на богомолье. Всего иабралось на пароходѣ до 40 ісолпашевскихъ крестьянъ, мужчинъ н женщииъ. Миѣ было болыю за европейсісую Россію, вогда я сравнивал'і. этоті. людъ не то.іько сл, горемычпымп переселеицами, но даже съ рядовыми крестьяиами пашихъ средпихъ гг южныхъ губериііі. Я предпшожилъ было, что иа нароходъ сѣли самые зажнточішю колпашевскіе врестьяне. Мнѣ сказали однако, что большннстпо рядовые хозяева, которые ничѣмъ не отлнчаются отъ массы сельсваго населенія. Едва они успѣли взойтн на палубу, каіп. увѣлись за столами пить чай, закусыіші хорошимъ полубѣлымъ домаш- пимъ хлѣбомъ и мяоомъ. Веѣ они были одѣтьг очень хорошо: суконныя чуйки, такія же шаровары па мужчинахъ, опрятныя ситцевыя, частью шерстяныя платья на женіцшіахъ; на всѣхъ бьин хорошіе кожаные еа- иопі н башмаки. У нѣвоторыхъ молодыхъ людеіі и даже крѳстьянъ сред- нцXI. лѣтъ былъ бритьгй подбородокъ,оетавались только одни усы. Обы- чай брпть бороду, вовсе неизвѣстный вь Велнкороссііі и такъ распро- страненный въ губерніяхъ малороесійскихъ, заставилъ меня предполо- жить, что иредви этихъ крестьянъ бьып пропсхожденія малороссійскаго; на мою догадісу оші дали утвѳрдительный отвѣтъ. Въ 60 вѳрстахъ огь .Томсіса Обь принимаетъ Томь, и нашъ паро- ходъ медлѳнно вступилъ въ нее, чтобы раннимъ утромъ достаігнуть цѣлп путѳшѳствія. Все способствовало тому, чтобы забыть о суровой Сибири и перенестись въ одну изъ средне-руосісихъ губерній. Ночь была лунная, тихая н теплая; можно 'было безъ пальто сидѣть иа верхней палубѣ. Огромное водное пространство Оби бьио за нами; мы ѣхали между при- вѣтливыхъ, нногда холмистыхъ береговъ, поросшихъ молодымъ лѣсомъ. Тихо, почти безшумно двнгался пароходъ; трели соловьевъ раздавались всю ночь до самаго Томска. Соловей норадовалъ меня тѣмъ болѣе, что незадолго до того, какъ мы услыхали знакомые звуісн, одннъ спутннкъ- сибирякъ жаловался на полное отсутствіе въ Сибири пѣвчнхъ птидъ. Сибиряки отличаются очень сильнымъ мѣстнымъ патріотизмомъ; онъ распростракяется на всѣ частности сибпрской жпзии, не исключая п ёла- гоустіюйства, которое будто бы дарствуетъ въ сибирскихъ городахъ. Об’ь Иркутскѣ говорятъ съ восторгомъ: онъ, по ихъ мнѣнію,— точная копія съ Петербурга и развѣ толысо немногнмъ уступаетъ своему велн- кому образцу. Но и въ честь Томсіса охотно поются хвалебные гимны. Когда нашъ пароходъ въ прекраоное лѣтпее утро дѣлалъ частые зиг- загн но нзвилистои толубоватой Томи, два сибиряка зпакомили меия съ Томскомъ, виднымъ на рѣкѣ за 10— 12 версть. Они уісазывали зданіе уннвѳрситета, прнсутственныхъ мѣстъ, называли церкви и не сомнѣва- лись, что я приду въ несказанный восторгъ, увндѣвъ лучиіую гостн- ницу города—■Европейскую. Но русскій человѣкъ, котораго губернскій городъ по сю сторону Урала вовсе не избаловалъ ни красотою зданій, ни благоустройствомъ, все же ужаснется, въѣхавъ въ этотъ, благодаря основанію универси- тета, нынѣ первый сибнрскій городъ. Онъ не вымощепъ, и голько двѣ горы кое-какъ шоссированы; вслѣдствіе этого невыноснмая пыль и пе- проходимал грязь смѣняютъ другъ друга. ІСогда весенняя вода размоеть берега рѣчки, на сцену является навозъ. ЬІавозъ выручаетъ н при вы- равниваиіи бугровъ и овраговъ, которыми такъ нзобилуеть большинство улицъ. Подъѣзды къ мостамъ дѣлаются изъ навоза. Есть переулки и площади, въ которыхъ верхній елой на 8— 10 вершковъ н болѣе сплошь состоитъ изъ навоза, частью перепрѣвшаго, частыо евѣжаго. Въ этомъ царствѣ пыли, грязи п иавоза участокъ земли, занимаемый университе- томъ и нрилежащими ему зданіямн, является какимъ-то прелестнымъ оазисомъ. Представьте еебѣ обширную березовую рощу (къ сожалѣнію только березовую, что дѣлаетъ ее нѣсколько однообразной), въ которой разброса.ны каменные унішерситетскіе флигеля съ гла.внымъ 4-хъэтаж- На Оби. нымъ ісорпусомъ, заннмающимъ большую ллощадву въ оредішѣ этой рощи. Самое здаиіе универоитета, ярко выдѣляющееся своимъ бѣлымъ цвѣтомъ изъ густоіі зелени травы и деревъ, по краоотѣ иревобходитъ всѣ зданія русскнхъ университетовъ, ие псключая кіевскаго. Переселенцы. (Н. Телешова.) Городъ Тюмень .стоитъ при впаденіи рѣчкн Тюменки въ рѣку Туру, по которой въ сороковыхъ годахъ развилось пароходство, давшее мѣст- ной торговоіі дѣятельности новыя силы. Товарное двшкеніе на Обь н Иртьппъ теперь достшгло болыпихъ размѣровъ, и рабочіе иа прнста- няхъ добыва.ютъ рубля до полтора за день; по деревпямъ работають спта, кулн и санн, но болѣё шпрокою нзвѣстностыо пользуются здѣш- піе ковры. Самъ по себѣ городъ вообще грязный н неряшливый; улицы немоіценыя, изрыті>ія ямами, и не въ дивошінку встрѣтить домт., пе- редъ которымъ разстилается громадная лужа и, свѣсивъ въ пео голыя ногн, сидитъ на крыдечісѣ маи.чишка н беззаботно насвистываетъ иѣсіпо. Экипажей рессорныхъ здѣсь нѣтъ, да н врядъ ли возможно на иихъ ѣздіпъ; дома пренмуществешю деревянные, почериѣвшіе, но есть н оштукатуренные, приіичные н даже красивые. Проѣзжая но городу, я столкнулся на какой-то нлощади съ громад- ною партіеіі арестаптовъ; ихъ гнали на берегъ,— на баржу. Сначала было б и д ііо , какъ иадвнгалась ета сѣрая колыхаюіцаяся масса, потомъ забѣлѣли солдатскія рубашки, засверкалн штыки, и звуки шаговъ за- шумѣлн вмѣстіі со скрежетомъ цѣиеіі. Люди съ бритыми головами, ьъ сѣрыхъ халатахъ или курткахъ, лагруженные связками п пожнтками, обременениые кандалами, нерѣдко босые, съ высоко заоученными шта- нами, иные въ .сапогахъ, торопливо проходилн широісою полооой среди конвошгыхъ, опрятно одѣтыхъ въ бѣлыя рубахи; словно сѣрыіі бурный потокъ мчалсд среди своихъ береювъ; проходя черезъ городскія лужи, они шлепали по пимъ ногами илн перепрыгивали ихъ и бряцалн цѣпями, то дружно, то вразбродъ,— и эта иевозможная музыіса, терзающая не- прігаычные нервы, слышалась еще издали. Партія была огромная— не менѣе тысячи человѣкъ, а то, ножалуй, и болыпе. Сначала гпали мужчішъ, потомъ шли жешцины, также съ узлами, въ халатахъ н бѣлыхъ платкахъ; также переокакивали онѣ черезъ лужн, а другія, у которыхъ были босыя ноги, шлепали ио водѣ. Потомъ тянулея цѣлый обозъ телѣгъ и кнбитокъ съ болыіыми; туть же ѣхалн и женщины съ грудными дѣтьми. Что особенно поражало— это общее настроеніе, гнетущее и странное. Конвойные мѣрнымъ шагомъ идутъ по сторонамъ партіи и сурово молчатъ, точно исполняюгь какое- 'і'д песвоііствеішое чсловѣку ц цепріятное дѣло, а мезкду тѣмъ каторзй- пые развлекагатся бесѣдой другъ съ другомъ, нерѣдко пересмѣиваются, н хохотъ пхъ еще болѣе угнетаетъ посторонняго зрителя. Я зналъ, что здѣсь, въ Тюмеіш, сосредоточпваются переселенческія партіп, что пмеппо отсюда разсылаются онѣ по разпымъ областямъ іі губерпіямъ !), и я поепѣшилъ поѣхать ъъ поле, которое раскинулось под'і. самымъ городомъ по берегу рѣкп іі которое было занято почтп сплошь прибывшимп переселендами. Что такое переселепецъ ? Къ чему вообще стремится опъ и отъ чего бѣжитъ съ родины? Бѣжитъ онъ съ родины потому, что ему тамъ тѣсно, потому что малъ надѣлъ, потому что па родинѣ нечего ѣсть, а въ Спбири даютъ надѣлы большіе, земля родитъ много хлѣба и даже подати не берутъ иа первое время, а въ далышхъ мѣстахъ, кромѣ того, деньги даютъ на хозяііство и сыновеіі не берутъ пъ солдаты, такъ что здѣсь возможно зкить со всею семьей, сравнительно съ роднной, прнпѣваючн. Таковъ ндеалъ обыкновеннаго переселенца и таковы прнчпны, погпавшія его въ иевѣдомую сторону, на «попое мѣсто». II вогь такіс крестьяне остаеляютъ на ррдияѣ свон надѣлы, дома, построііки, хозяііСтво— пли продапши ихъ, или заложипъ, илн, наконецъ, оставппъ иедонмкн, ѣдугь семьямн пс-ка.ть иопую «роднну». Если для многихъ это тювое мѣсто является «родною матерыо», то путь до него для болышінства бываетъ «злою мачехой» и, кромѣ полнаго разореиія, продолжнтельнаго страда.нія, а нногда н потери цѣлой семьи, ішчего не прнносить. Объ этомъ зпаютъ теперь, кажется, всѣ, но все-такн чнсло пересе- ленцевъ позрастаегь годт> огь года, потому что годъ огь года н роди- мая сторона обращается незамѣтно въ злую мачеху. Главное переселеніе наблюдается пзъ Курской, Тамбовскоіі н Пол- тавской губерній, меньшннство пдетъ пзъ Тульской, Подольской н Мо- гилевской; но въ общемъ иереселяются чуть не изъ всѣхъ губернііі Европейской Россін. Пріѣхавъ на тюменсвое переселенческое поле, я ві. продолженіе нѣсколькпхъ часовъ інаблюдалъ слѣдующія картшіы и сцепы, которыя навсегда останутся у меня въ памятп. Ото было широкое поле, расвинувшееся верстахъ въ двухъ за го- родомъ. Если глядѣть па иего издали, то моэкно было иодумать, что оио покрыто почтн сплошь бѣлыми овцами, на. самомъ дѣлѣ это бѣлѣли нпзепькія палатки, пастолько низенькія, что т . нихъ едпа-едпа могь ‘) Дѣло было въ 1894 году, когда Спбнрская желѣзная дорога не доходпла сще до Омека н главная часті. переселенцевт. паправлялась черезъ Тюмень. иомѣститься человѣкъ въ сидячемъ полояіеніи; это былн даже не ііа- латки, а груды тряпокъ, висѣвшія на шестахъ. Все поле, насколько его окинетъ взглядъ, пестрѣло такими тряпісамп, ереди которыхъ то тутъ, то тамъ возвышались дощатые шалаши, сѣрые и тощіе, съ покатыми крышами. Повсюду стоятъ огромныя лужи дождевой воды, гдѣ голоно- гіе ребятишки развлекаются перехожденіемъ въ бродъ; въ травѣ возлѣ палатокъ сидятъ и лёжатъ люди и пренмущественно безъ всякаго дѣла, безъ всякихъ занятій, очевидно изнывающіе въ тоскѣ и бездѣйствіи. Кое-гдѣ встрѣчается баба, которая сидя шьетъ рубашку, а рядомъ ва- ляется ничкомъ на травѣ бородатый мужикъ н дуетъ въ кулакъ оть нечего дѣлать; тутъ же еушится на палкагь бѣлье, тутъ же охаетъ старуха или компанія хохловъ, поджавши по-турецки ноги, раскуриваетъ общую трубку, или молодая мать, разетегнувъ сорочісу, кормитъ ребеика; здѣсь же кричатъ и рѣзвятся подростки или дымится костеръ подъ ма- ленькимъ котелкомъ, либо молчаливая дѣвушка разбираетъ внимательно голову подруги, лежащую у нея на колѣняхъ, а рядомъ дуются въ :іа- саленныя карты молодые парни; гдѣ-то вііутри палатки слышитея ді;т- скій хриплыіі кашель п плачъ, либо доноситея нехорошее брашюе сло- во, либо старческій глубокій вздохъ еъ причйтаньемъ чолнтвы... Всего на полѣ жило народа въ это время около 20.000 человѣкъ, обносившнхся, неумытыхъ, прятавшихся въ свои палаткп только на ничь да въ пролнвной дождь; въ осталыюе время большая часть этоіі массы бродила по полю, стояла, сидѣла, лежала, сходилась толпами и, въ о;ки- данін отравки, совершенно бездѣйствовала дни, недѣлн и дажемѣсяцы. Они уже такъ иетомились бездѣиствіемъ, такъ стосковались, что стоило мнѣ обратиться къ какому-нибудь мужшсу съ самымъ нустымъ нопро- сомъ, какъ сейчасъ же вокругъ насъ образовывалаеь кучка любопыт- ныхъ, а черезъ минуту это была уже цѣлая толпа скучающнхъ и мо- неволѣ праздныхъ людей, которые сбѣгались со всѣхъ сторонъ, оісру- жали меня огромнымъ непролазнымъ кольцомъ п, не нонимая, въ чі'мъ дѣло, интересовались и ждали, не скажу ли я имъ чего-нибудь но- ваго. По преимуществу это были малороссы, съ гипичными загорѣльши лицами, въ шапкахъ илн шнрокихъ соломениыхъ шляпахъ, въ пе- стрыхъ жилетахъ поверхъ рубахъ; тутъ же толпились руескіе боро- датые мужики, печальныя слезливыя бабьг и нарядныя хохлушки. Богь вѣсть, за кого меня принимая, всѣ обнажали головы н на разныхъ нарѣчіяхъ восклицали: — Ваше благородіе! Мгновенно поднимался такой говоръ и шумъ, что, кро.мѣ этого «б.іа- городія», разобрать было нельзя ничего; но по лицамъ было заиѣтно, что говорятъ оіш о чемъ-то важномъ для нихъ, близко касающсмся ихъ жизни, а можетъ быть и благополучія. И чѣмъ громче они кричэтъ, Азіат. Россія. 25 тѣмъ больше и плотнѣе становится народное кольцо отъ прибѣгающихъ издали людей, желающпхъ узнать, кавъ рѣшу я ихнюю участь. Съ трудомъ удавалось мнѣ объяснить, что я ровно ничего не значу для нихъ и что не могу ничего сдѣлать. Повсюду повторялось одно и то же. Если черезъ сто шаговъ далыпе я обращался съ вопросомъ къ какому-нибудь новому хохлу, то сбѣга- лись опять любопытные, и опять та же толпа вмѣстѣ съ новою обступала меня, вѣроятно надѣясь, что тогда я ничего не сказалъ, а теперь ужъ навѣрное что-нибудь сдѣлаю. Нужды ихъ и просьбы, съ которыми они обращались ко мпѣ, были вездѣ однѣ и тѣ же. Иногда, раздвигая галдящую толпу, ко мнѣ протискивался кре- стьянинъ и громко взывалъ: — Ваше благородіе! Онъ махалъ рукой толпѣ, чтобы затихла, и начиналъ объяснять, что всѣ они здѣсь «амурскіе», то-есть ѣдущіе на Амуръ, а ихъ не от- правляютъ, не даюгь пароходовъ, а отправляютъ ближнихъ, то-есть тѣхъ, которые ѣдутъ въ Томскую губернію. Первыя слова его произво- дятъ на толпу впечатлѣніе: она молчитъ, видя передъ собой выразителя общаго мнѣнія; но выразитель этотъ сбивается съ рѣчи и его попра- вляютъ и пополняютъ— сначала сосѣди, потомъ раздаются голоса от- куда-то изъ средипы, а потомъ опять гудитъ и кричитъ вся толпа. Оказывается, это амурскіе стоятъ здѣсь уже около трехъ недѣль и все ждугь, что ихъ отправятъ. — Что же вы здѣсь дѣлаете?— спросилъ я. — Что дѣлаемъ?— угрюмо отвѣчалъ переселенецъ. Ребятъ хоро- нимъ да послѣднія деньги проѣдаемъ... — Проѣлись, совсѣмъ проѣлись!— жаловались мпѣ въ другой груп- пѣ. Это были кіевляне. Они разсказывали мнѣ въ короткихъ словахъ свое путешествіе. — Пріѣхали мы въ Нижній... Чѣмъ бы далыне ѣхать, насъ посіа вили на квартирахъ и брали по 2 копейки съ души... Такъ недѣли двѣ стояли; потомъ отправили насъ въ Казань; тамъ по берегу въ палат кахъ иа песку страдади 18 дней. Изъ Казани до Перми плылп пять сутокъ да въ баракахъ жили 2 дня. Потомъ сюда пріѣхали да здѣсь третыо недѣлю проѣдаемся, а хлѣбъ-то здѣсь три копейки за фунть. — Если бы безъ задержекъ,— говорили другіе,— то у насъ хватило бы денегъ, а теперь— прохарчились! Третьи указываютъ на то, что привезутъ нхъ на Амуръ къ самои осени: «Чѣмъ мы тамъ будемъ жить?..» И повсюду, гдѣ ни послуніаешь, главная забота, главная жалоба это страшіші задержка въ пути, поглощающая ихъ капиталы. «Про- харчились, проѣлись»— толысо и слышно. Напрасно я старалея увѣрить ихъ, что ничего не могу сдѣлать,— они жаловались, клапялись, просили помочь и кому-то «поговорить»... Иногда, расталкивая толпу, протискивался ісо миѣ каісой-нибудь чело- вѣкъ п начипалъ громісо излагать несчастіе, часто личнаго свойетва. Такъ вспоминается мнѣ молодой парепь, хохолъ, ісоторый, устремивъ на меня свои быетрые глаза, взволнованно требовалъ отъ меня «правды» н ісричалъ: «Разеуди!» Дѣло въ томъ, что этотъ парень— екатериносла- вецъ— «засваталъ» въ пути у полтавскаго переселенца дочь и выдалъ ему одиннадцать рублей; дѣдо однако разошлось, но стариісъ ему не возвращаетъ этн одиннадцать рублей. Переееленчеекій лагерь близъ етанціи желѣзной дороги. — Разсуди иасъ!— кричалъ парень на своемъ хохлацкомъ нарѣчіи, бра.ия при этомъ старика, кажется, бѣсомъ, а невѣсту— собакой. Хотя среди иереселенцевъ встрѣчаются представители чуть ли не 60 губерній, но хохловъ здѣсь болыне всего, и на вонросъ: «какой ты губернін?» почти всегда получаетея отвѣтъ: «Полтавской». Идутъ онп тоже въ разныя мѣстности Сибири, даже, каісъ я уже сказалъ, на Амуръ; но главная цифра переселенія падаегъ на Томскую губернію и преимущественно на ея южную часть. Таісъ, въ прошломъ году сюда прибыло около 70°/о всего переселенія. Проходя далѣе по полю, я былъ внезапно пораженъ звуками— стран- ными, тягучпми; это напоминало хоровую пѣсшо, хотя было вовсе не пѣсней; это вѣтеръ донесъ до меня откуда-то издали звуки неясные п непонятные, но залтавившіе меня оглянуться. Среди поля, среди общей массы народа и палатокъ, я увпдалъ, какъ двигалась по направленію къ лѣсу пебольшая кучка людей; когда они проходили невдалеісѣ отъ меня, я разслышалъ уже ясно это нестройное пѣніе, мѣшающееся съ бабьимъ причитаніемъ и воемъ. Впереди несли крышку гроба, затѣмъ несли покойнпка, котораго сопровождала семья съ пѣніемъ и плачемъ; семья сама его оплакивала, сама и отпѣвала. Слѣдомъ за ними песли вторую крышку п второго покойника, а за нимъ, такъ же какъ и за первымъ, шли поющія и воющія бабы... Гроба были открытые, иаскоро сколоченные изъ досокъ. Процессія двигалась такъ поспѣшно, такъ быстро, точно боялась опоздать куда-то. Оказывается, здѣсь умираетъ такъ часто и такъ много народа, что поісойниковъ даже не отпѣваютъ, а просто, какъ сказывали мнѣ мужики, попъ благословигь— и только. Особенно велика смертность дѣтей. Немпого далѣе, на томъ же мѣстѣ, выстроены деревянные бараки; въ общемъ это цѣлое селеніе, иапоминающее не то подмосковныя дачи, не то какую-то благотворптелыіую колонію. Меэкду прочимъ, здѣсь ве- дется обширное хозяйство; помимо временныхъ ночлежныхъ квартиръ, больницы и прачечной, здѣсь помѣщается спеціальное переселенческое статистическое отдѣленіе, гдѣ лѣтомъ работаютъ пріѣзжіе студенты; есть также ісухня, гдѣ пекутся хлѣбы и варится пища. 0 дѣятельности этой кухни одинъ изъ крестьянъ отозвался такъ: — Хорошее дѣло: на дѣтей, которымъ меныие десяти лѣтъ, пола- гается по фунту хлѣба да супу черпаісъ— даромъ!.. Только трудно добиться... Понятно, что ни пищей, нн квартйрами нѣтъ возможиости удовле- творііть всю эту 20-тысячиую толпу, не прекращающуюся съ веспы до глубоісой осени; поэтому большинство переселепцевъ живетъ подъ от- крытымъ небомъ н питается собственнымн сухарями да варитъ въ соб- ственныхъ котлахъ Богь вѣсть изъ чего и Богъ вѣсть какое кушанье, называемое «хлебово». Баракп дѣлятся на три двора. «Старый дворъ» состоитъ изъ 16 мрачныхъ корпусовъ, съ нарами по стѣпамъ, и двухъ болынихъ бараковъ, съ расчетомъ на 350 чело- вѣкъ въ каждомъ, грязиые, холодные, съ невыносимымъ удушьемъизло- воніемъ; здѣсь же находнтся аптека, амбулаторія, баракъ для медиковъ, служащихъ п статистиковъ; здѣсь же построенъ баракъ для семействъ тѣхъ переселенцевъ, которыхъ взялп въ больницу на «новыи дворъ». Этогь новыйдворъ занятъ псключителыю болышчнымипостроііками. Третін дворъ— «Сибиряковскій», вполпѣ опрятпый, съ новыми чи- стенькими постройками, разсчитаннымп на 60 человѣкъ въ каждомъ изъ четырехъ бараковъ; здѣсь устроена чайная п столовая, гдѣ ежедневно о т п у ск а е тся до ты сячп о б ѣ д о в ъ , іі п ересел енц ы , попавш іе в ъ этотъ Д воръ, у стр а и ва ю тся , к а к ъ д о м а ... Я прошелъ далѣе... За бараками, по берегу рѣки, толпплось опять множество народа, а въ водѣ около пристани стоялн двѣ громадныхъ баржи, на которыхъ должны были отплыть въ этотъ день 2000 иере- селенцевъ. 1 Ь, для ісоторыхъ предназпачены былн эти баржи, назывались счаст- ливцами. Имъ завндовалп, даже сердились на нихъ за выпавшее на ихъ долю счастіе, а счастіе это заключалось ліппь въ томъ, что опи съ одного мѣста стоянки недѣли черезъ двѣ попадутъ иа другое— все-таки ближе къ цѣлп! И вотъ толпа этихъ «ечастливцевъ» стоитъ на берегу и ожидаеть своей очереди. Они уже ѣхали по водѣ, ѣхали по желѣзной дорогѣ, стоялн ві. поляхъ, то здѣсь, то тамъ, и ихъ не удивишь уже никакими приключеніями, ншсакими неудобствами. Они со всѣмъ свывлись и ісо всему прнтерпѣлись. Если дазке платныіі пассажиръ, ну хоть второго класса, испытываетъ разницу по удобству между желѣзнодорожнымъ вагопомъ и пароходною каютой, то разница эта суіцествуетъ и для «дешеваго» пассажпра-переселенца. Понятіе о томъ, какъ перевозятъ переселенцевъ по іральской желѣзной дорогѣ, можно составить со слов’і. одного доктора, который самъ проѣхалъ въ вагопѣ съ переселенцами. «Въ вагоиѣ грязь и гѣснота. Мы всѣ знаемъ товарные вагопы, но не разсматривали ихъ никогда съ точки зрѣнія перевозки людей. Они пред- назначаются для клади или скота; но если представимъ, что въ нихъ пере- возится нѣсколько тысячъ людей, то можно вообразить, что происходи'гь. «Начиная съ того, что вагонъ этотъ на полтора аршипа оть земли, а въ него приходится влѣзть цѣлой семьѣ съ дѣтьми; кладутся двѣ плахи, по которымъ предоставляется взбираться, при чемъ многіе па- даютъ, и, наконецъ, кое-какъ взгромождаются. Помѣщаются кое-какъ. вповалку; на станціяхъ съ короткою остановкой не выходятъ даже за водой. «Когда наступила иочь, переселенцы сначала сидѣли па отдѣльныхі. доскахъ, на которыя улечься нельзя; наконецъ, утомленіе взяло свое. и буквалыю весь грязный полъ былъ покрытъ людьми, цѣлую ночь слы- шались вопли и плачъ дѣтей. Въ этой грязи и духоті; невозможно было выдержать ночь даже вполнѣ здоровому человѣку»... Не знаю, можеть быть потому, что я осматривалъ приготовленныя баржи еще пустыми, то-есть безъ пассажировъ, но мнѣ казалось, что здѣсь пе буде-гь того удушья, той грязи, которыя паблюдались въ ва- гонахъ, служащихъ поперемѣнно для перевозки товара и скота и пере- ееленцевъ. На рѣкѣ стояли рядомъ двѣ баржи, касаясь другь друга бортами; на нихъ возвышалиоь мачты и развѣвались по вѣтру торговые флаги. Трудно представить, кавъ веселили эти цвѣтпыя тряпки настрадавшіяся сердца переселенцевъ!.. Первая огромная барзка была соедииена съ берегомъ небольшимъ мостикомъ на тоненысихъ сваяхъ п иритяпута крѣпісими канатами. Поіса приводили въ порядокъ ожидаіощую отправки толпу, пока съѣзжались и сходились лица, завѣдующія переселенческими дѣлами, я перешелъ этотъ маленькій мостикъ и вступилъ на баржу. Это было судно, длиною въ 35 салсенъ и въ пять саженъ шириной, выстланное прочными досками, въ видѣ пола. Здѣсь, на палубѣ, складывается ба- гажъ переселенцевъ и поісрывается брезентомъ. Тутъ же стоятъ чаны съ кипяченою водой, съ ісовшами и кранами; здѣсь же пастроены не- большіе домиви— одинъ для «водолива», изображающаго начальство на баржѣ, другой для фельдшерицы, гдѣ помѣщается безплатная аптека и крошечная больиица; въ третьемъ домиісѣ находится кухня съ плитой и тремя котлами. За проѣздъ до Томска берется съ души, ісаісъ мнѣ сказали, ио пяти рублей, а съ дѣтей— половина. Я подошелъ ісъ одиому изъ люковъ, ведущихъ въ глубину баржи, и но деревяниой лѣстницѣ опустился на ея дно, то-есть въ то самое мѣсто, гдѣ будутъ размѣіцены пассажиры, называющіе свою «каюту» понро- сту— ямой. Она дѣйствительно похожа на яму, потому что въ пей нѣтъ ни дверей, ни оконъ, ии перегородокъ, и свѣтъ въ нее прони- каетъ исключителыю въ верхніе четыре люка, которые, впрочемъ, въ непастье закрываются паглухо... Можно себѣ представить, что дѣ- лается тогда въ этой 35-саженной комиатѣ безъ малѣйшаго луча свѣта, безъ доступа свѣжаго воздуха. Когда, выбравшись изъ «ямы», я вышелъ на палубу и взглянулъ на берегъ, то берегъ былъ буквально весь усѣянъ народомъ. Опять виднѣ- лись въ изобиліи хохлацкія лица, шапки, соломениыя шляпы, русскіе картузы и русскія лица, рубахи, пестрые жилеты, сермяги, лапти, за- платы, босыя ноги... Внизу, почти подъ мостомъ, двѣ-три бабы, нагнув- шись къ водѣ, полоскались: одна мыла бѣлье, другая— ноги, третья— хохлушка— посуду, или, вѣрнѣе, черепки. Среди гулкаго иеясиаго го- вора кричали и плакали дѣти, кашляли, кряхтѣли, вздыхали... На мостикѣ, у самаго входа, стояли уже должностиыя лица и гото- вились къ пріему пассажировъ. Тутъ былъ чиповникъ по переселенче- скимъ дѣламъ, по народному прозвищу— «переселевный», медикъ-сту- дентъ, два-три матроса, одннъ съ бумагой— вѣроятно, со спискомъ, другой со счетами. — Воропьковцы!— закричалъ вдругъ матросъ.— Вороньковская во- лость! Толпа «воронысовцевъ» выступила впередъ. — Выбрали отаросту? Опп отвѣчали, что выбрали, и, какъ бы въ подтверэкдеіііе, изъ толпы выдѣлился мужикъ, на обязанности котораго было знать всѣ воронысов- сісія семьи для того, чтобы не было подмѣновъ. Воронысовцамъ идти на далыною барзку!— провозгласилъ мат- росъ, и пріемъ начался. Каисдуіо семыо, а молсетъ быть, и каждаго человѣка, провѣряли по списку, отісладывали на счетахъ и спрашивали о здоровьѣ. Съ дѣтьми поступали нѣсісолысо строже. Студентъ расісрывалъ имъ ротъ деревяи- ною лопатісой или щепочкой и осматривалъ горло. Толысо послѣ этого ихъ уже пропускали. Однако, какъ показываетъ дѣйствительность, такой осмотръ не га- рантируетъ переселенцевъ и ихъ дѣтей отъ болѣзней. Въ дорогѣ боль- піинство захварываетъ, и бываютъ случаи, ісогда привозятъ на баржѣ сразу нѣсісолысо труповъ. Громадная смертность, стоящая инымъ потери цѣлой семыі, является важною причиной обратнаго движенія съ полпути, другимп словами— бѣгства. И рискованно винить такого человѣка за малодушіе, когда онъ лишился жены и дѣтей, потерялъ въ дорогѣ весь свой капиталъ и бѣ- житъ на родину сиротой и ншцимъ, желая въ отчаяніи умереть именно тамъ, а не на новой землѣ, которую онъ не знаетъ, но которая уже лишила его всего дорогого, и оиъ бѣжить безъ оглядки назадъ, при- тѣсняедіый голодомъ и холодомъ, подозрѣваемый въ корысти, чуть не въ кулаческихъ несбывшихся надеждахъ. Впрочемъ, причины «бѣгстаа» бываюгь разныя: возвращаются ио климатическимъ условіямъ или вслѣдствіе религіозныхъ и бытовыхъ розней, возвращаются изъ-за неудавшагося кулачества; но есть и такіе, о которыхъ я толысо что говорилъ. Нѣсколько часовъ длится этотъ пріемъ на баржу; иногда встрѣчают- ся раздирательныя сцены, когда болыюго ребенка не пропусісалотъ и вся семья изъ-за него должпа остаться на берегу, ожидая его выздоровленія либо смерти. Бываютъ случаи и болѣе печалыіые, когда родители по- кидаюгь больного ребенка на произволъ судьбы, а сами уѣзжаютъ безъ него далыне. Такіе сироты называются здѣсь «Божьи дѣти». Родители ихъ либо умерли въ пути, либо, спасая осталыіую семыо отъ нищеты н голода, ножертвовали ребенкомъ, болыіымъ, по ихъ мнѣнію, безна- дежно. Дожидаться его смерти у нихъ не хватаетъ болѣе ни силъ, ни денегъ, и они уходятъ дальше безъ него, считая его все равно погиб- шимъ. Большинство оставлепныхъ, конечно, не выздоравливаетъ, но бываютъ случаи, когда ребенокъ ноправляется и вступаетъ въ раз- рядъ «Божьихъ дѣтей». Помимо пароходнаго передвиженія, существуетъ еще другой спо- собъ, далсе два: болѣе богатые переееленцы покупаютъ лошадей п те- л ѣ т и пускаются цѣлымп обозами въ дальнѣйшій путь; этотъ со- блазнъ такъ великъ, таісъ хочется всѣмъ поскорѣе раздѣлаться съ томи- тельною и убыточною остановкой, что даже пзстрадавшаяся бѣднота пріобрѣтаетъ себѣ телѣжки или тачки и, впрягаясь въ оглобли, тащитъ на своихъ плечахъ* эти тачки съ дѣтьми и пожитками. На. своемъ путп я встрѣчался съ такими обозамп и «самоходами», какъ называюгь въ Сибири пѣшихъ иереселепцевъ. Зто было въ Омскѣ. Я поѣхалъ взглянуть, какъ строятъ «великую» желѣзную дорогу. Направляясь туда, я встрѣтилъ среди поля, порос- шаго сѣдою полыныо, одинокій огорожениыіі дворъ съ двумя-тремя домиками внутри. — гІто это?— спросилъ я извозчика. — За-гонъ. Переселепцы живуть. Оказалось, это былъ когда-то господскііі дворъ, впослѣдствіи пови- нутыіі и забытый; во время эпидеміи его обратили въ холерны.й баракъ, а теперь отдали переселенцамъ и всѣмъ безщгіютнымъ людямъ, кто хо- четъ укрыться отъ непогоды и холода; даже полпція отсылаетъ сюда нужда.ющихся: ступан, молъ, въ баракъ и живи сколько знаешь, никто тебя тамъ пе тронеть. II баракъ никогда не пустуетъ: одни уходятъ, другіе приходятъ, и во всякое время можно здѣсь наблюдать одну и тѵ же картину. Временные жильцы сидятъ и лежагь вразбродъ на го- ломъ иолу; кто сверпулся на боісъ, істо распластался во весь ростъ на спинѣ, за-гнувши за голову руки; тамъ подъ одѣяломъ виднѣются чыі-то ноги, тутъ изъ-иодъ одного армяка выглядываютъ сразу двѣ головы сѣда.я п дѣтская, и повсюду узлы и котомки, отдѣляющіе семыо отъ семьи... Въ то время народу жпло во дворѣ человѣкъ 40. Когда я вошелъ и оглядѣлся, мое вниманіе привлекъ къ себѣ старичокъ, возившійся среди двора съ неболыпою телѣжісой; онъ осматривалъ ее, вздыхалт. и качалъ головою, точно у него что-то не ладилось илп что-то его сильно тревожило. Это былъ одинъ изъ чпсла «самоходовъ»,—-истииныЙ самоходъ, ві. полномі. значеніп этого слова. Идетъ онъ съ семьей нзъ Челябинск.і. шестую недѣлю, пробнраясь въ Барнаулъ. Причпны, погнавшія его съ родины. и надежды его очень характерны. Дома неурожай, нослѣдніі всходы пожираеть «кобылка», доходовъ нѣтъ, а подати, пропитаніе и старыя недопмки требуютъ денегъ. Что дѣлать? Какъ утопающііі хв.і- тается за. соломинку, такъ и «самоходъ» довѣряется слухамъ, будто вь Сибири хорошо п хлѣбно; онъ оставляеть свое родное оело, оставдяетъ землю и хозяйство въ уплату за недоимки и уходптъ обездоленнымъ и нитим'1. иг-кать новое счастливое мѣсто, пробираясь тысячѵ верстъ пѣш- комъ и кормясь исключительно «Христовымъ именемъ». Ему все равно: дома онъ нищій и въ пути нищій; утѣшаетъ и влечетъ его впередъ только надежда; будетъ на новомъ мѣстѣ хорошо и сытно— слава Богу, а нѣтъ, то хуже не будетъ. Вотъ и всѣ его расчеты, которые болѣе прилично назвать отчаяніемъ, чѣмъ надеждой. Мнѣ довелось вндѣть «отъѣздъ» этого старика, который среди двора осматривалъ свою телѣжку. На видъ ему было лѣтъ 70, а семья со- стояла изъ 9 человѣкъ съ женщинами н дѣтьми. Въ телѣжку положили разныіі скарбъ и тряпье, посадили маленысихъ дѣтей п старуху, и по- возка, прошедшая уже верстъ 600— 700, была готова къ дальнѣйшему путешествію. Это была двухколесная ребрастая таратайка, въ родѣ тѣхъ, какіи встрѣчаются въ болыпихъ городахъ для сбора костей и етараго желѣза. Въ оглобли, вмѣсто лошади, впрягся мужнісъ, сынъ этого старика, а и» пристяжкѣ пошелъ самъ старикъ и съ другой стороны 13-лѣтній маль- чикъ, его внукъ. Каждый изъ нихъ надѣлъ на плечи веревку съ ши- рокою петлей, въ родѣ бурлацісихъ помочей, и семейная «тройіса» по тянула повозку, за ісоторою побрели женщины, нагруженныя узлами. Таісъ и переселялась за тысячи верстъ эта голодная семья, гдѣ сынъ, отецъ и дѣдъ составляли дружпую троііку. Эта «тройка» долго потомч не выходила у меня изъ головы. «Какъ-то бредетъ теперь но степной дорогѣ переселенческая «тройка»? певолыго всиоминалось миѣ... У в о г у л о в ъ . (П. Инфантьева.) Рѣка Конда, одинъ изъ самыхъ болынихъ притоковъ Иртыша, виа даюіцая въ послѣдиій недалеко оть его сліяпія съ Обыо, занимаеть своимъ бассейномъ громадную площадь, ограничиваемую на югѣ рѣкою Тавдою, па сѣверѣ— Сѣверною Сосьвою н на востокѣ— Обыо. Все это пространство представляетъ сплошную тайгу съ непроходимыми лѣсами, называемыми здѣсь «урманами», неизмѣримыми тундровыми болотами. съ массою рѣчекъ и озеръ. Этогь край, почти нетронутый шііяніемъ русскихъ, представдяется однимъ изъ интереснѣйшихъ каісъ но своей дѣвственной природѣ, такъ въ особенности по жизни его обитателей— вогудовъ. Жутво и угрюмо въ урманѣ. По обѣимъ сторонамъ дороги высятся громадные сосны, ели, п и х т і.і и кедры, достигающіе нѣсколькихъ обхиі- товъ толіцины. Въ глубинѣ чащи виднѣются гигантскіе стволы упав- шихі. деревьевъ, гніющихъ тамъ въ продолженіе многихъ лѣгь. Крѵ- гомъ царитъ мертвая тншина. Ни звѣря, ни птицы. Развѣ только иногда гдѣ-нибудь въ глубинѣ лѣса прозвучигь дятелъ, нарушая гробовое молчаніе, да скрипъ подгинвшаго дерева возмутитъ эту торжеетвенную тишину, нагоняя тяжелое уныніе на душу. Лѣтомъ сообщеніе между «паулями», какъ здѣсь называются во- гульскіе поселки, почти прерывается, и самый удобный случай проиик- нуть въ глубь страны— бто зимою на саняхъ. Была половипа марта, когда мы отправились въ глубь страны; цѣлыо иашей поѣздкп было поохотиться за уральскимъ бобромъ— животнымъ, исчезающимъ въ настоящее время и потому очень рѣдкимъ. ІІачинались оттепели, дорога портилась, и намъ пришлось потратить нѣсісолысо дией, чтобы добраться до намѣченнаго нами пункта. Оронтуръ-пауль, въ ісоторый мы наконецъ прибыли поолѣ многихъ приключеній и задержеісъ въ пути, расположенъ при Ороитурскомъ озерѣ, имѣющемъ до 7 верстъ въ длину и около 4 верстъ въ ширину въ восточной части, западная гораздо уже. Глубина этого озера срав- нительно незначительна; въ самыхъ глубокихъ мѣстахъ оно имѣетъ не болѣе двухъ-трехъ саженъ. Берега иесчаны и покрыты по большей части краснолѣсьемъ; впрочемъ, кое-гдѣ попадается и березняісъ. ЬІа сѣверо-восточномъ берегу издалека виднѣется высокій, весь иоросшій хвойпымъ лѣсомъ мысъ, круто опусісающійся въ озеро и ісажущійся утесистымъ отъ бѣлаго песчанаго берега, размытаго водой. Почва здѣсь, а равно и по всей Кондѣ исіслючительно или песчаиая, или глинистая; камней нигдѣ не встрѣчается, за исключеніемъ мелкихъ кварцевыхъ галекъ, которыми усѣяпы берега этого озера. Вода въ озерѣ красно- бураго цвѣта вслѣдствіе обилія болотной желѣзной руды, ісоторая въ громадномъ количествѣ разсѣяна на берегу и на днѣ озера. Оронтуръ-пауль состоитъ собственно нзъ двухъ паулей, паходящих- ся иа двухъ противоположныхъ берегахъ озера— сѣверномъ и южномъ. Сѣверпый пауль расположенъ на ровпой лѣсистой мѣстности; южный же, въ ісоторомъ поселились мы, иаходится на неболыпомъ, довольно возвы- шенномъ мысѣ, вдающемся въ озеро ореди урмана. Каісъ въ томъ, такъ и въ другомъ паулѣ живетъ всего по одной семьѣ. Нашъ науль со- стоялъ пзъ 5 юртъ, изъ ііи х ъ 4 принадлежали нашему хозяину Тимоѳею. Первую, самую старую изъ этихъ юртъ, строилъ еще прадѣдъ Тимоѳея, вторую— дѣдъ его, третыо— отецъ и четвертую— онъ еамъ. У вогуловъ въ болыпинствѣ случаевъ каждое новое поісолѣніе строитъ свою иовую юрту. Такимъ образомъ по этимъ четыремъ юртамъ паглядно можно вндѣть, какимъ пзмѣненіямъ съ теченіемъ временп подвергались по- стройіси вогуловъ почти за столѣтпій періодъ. Прадѣдовская юрта состоитъ всего пзъ одной довольно обширной комнаты, безъ сѣпей, съ окнамн, перегороженными деревянными рѣшет- ками, между которымп'прежде, по всей вѣроятности, вставлялись или куски льда, илп натягивалась брюшппа вмѣсто стеколъ. Въ одномъ изъ угловъ этой юрты— чувалъ, теперь уже почти совершенно развалившіііся. Рядомъ съ иимъ вмазаиъ чугунный котелъ, служнвшій для варки пшцн. Потолка нѣтъ, прямо крыша. Какъ эта, такъ и другая дѣдовская юрты теперь совершенно необитаемы и служатъ складомъ для рыболовныхъ сиастей и охотпнчьихъ снарядовъ Тнмоеея. ІІослѣдняя уже значителыю отличается отъ первой юрты. Она состоитъ изъ двухъ отдѣленііі— одно пзъ нихъ предназначалось для помѣщенія семьи, другое служило н кух- ней, и сѣнями. Въ первомъ отдѣленіи— чувалъ, нары, во второмъ— котелъ для варки пиіци. Окна такія же, какъ и въ первой юртѣ, но уже есть потолокъ. Третья юрта, въ которой въ иастоящее время жи- вегь самъ Тимооей съ семьей, такзісе во многомъ отличается отъ двухъ предыдущихъ. Во-первыхъ, при ней есть просторныя крытыя сѣни; во-вторыхъ, внутренность ея раздѣлена на двѣ половины: одна мужсісая, другая женская. Чувалъ замѣненъ печыо, почти совершенно нодобіюіі русской. Окна въ юргѣ стекляпныя, вмѣсто наръ— кровати. Котелъ для варіси мяса и рыбы находится уже въ другой, отдѣльноіі избушкѣ, каісъ и у болыпинства зажиточныхъ вогуловъ. Наісонецъ, иослѣдняя юрта, еще совершенно новал, въ которой поселились мы, уже вполнѣ напоми- наетъ руссісую пятистѣниуіо избу. Всѣ эти зданія стоятъ кучкой, другъ подлѣ друга. Нѣсколько поодаль отъ этихъ главныхъ построекъ нахо- дятся четыре амбара, стоящіе другъ противъ друга. Эти небольшіе амбарчикн построены на сваяхъ для предохраненія храиящейся въ иихъ ировизіи отъ мышей, водящихся здѣсь въ большомъ изобиліи. Рядомъ съ амбарами находится неболыпой погребъ, гдѣ хранягь рыбу въ лѣт- нее время. Внрочемъ, погребъ— рѣдісость у вогуловъ. Лѣтомъ мясо и рыбу они по болыней части сушагь на солнцѣ, а зимой морозягь. Для защиты скота отъ зимнихъ холодовъ и выоги построены три неболынихъ хлѣва съ такой низкой крышей, что человѣку въ иихъ .можно ходить ие иначе, каісъ толысо согнувшись въ трн ногибелн. У Тимоѳея двѣ ісоровы, одиа лошадь и нѣсколько штуісъ бѣлсньких7, барашковъ. Я нарочно подчеркнулъ слово бпленькихъ, потому что эти барашки держатся имъ не для какихъ-либо ипыхъ цѣлей, а толысо для жертвоприношеній шайтанамъ, которые любять больше всего бѣлыхъ животныхъ: бѣлыхъ барановъ, бѣлыхъ оленей, бѣлыхъ лошадей. ІІоэто- му бѣлыя или сивыя лошади здѣсь цѣнятся очень дорого. Если прибавить ко всѣмъ мпою перечислеииымъ постройкамъ еще сараіі съ крытымъ вверху сѣноваломъ, то я могу считать описаніе хозяйственныхъ строеній Тнмоѳея заісонченнымъ. Глава семьи, а стало быть и глава всего населенія южнаго Оронтуръ- пауля— Тимоѳей. Это довольно высокій съ ісарими подслѣповатымн глаг замн и свѣтло-русой бородой мужикъ, лѣть 50-ти. Семья его соето- итъ изъ жены, четырехъ дочерей н пріемнаго сына. Тимоѳей упрямъ, скрытенъ, крайне еамолюбивъ н чрезвычайно недовѣрчивъ. За все время нашего пребыванія въ Оронтурѣ намъ никакъ не удалось снискать его довѣріе къ себѣ. Онъ смотрѣлъ на насъ, какъ на людей, пріѣхавшихъ съ какими-то тайными, недружелюбными намѣреніями, и мы никакъ не могли разубѣдить его въ этомъ. Онъ не только остерегался самъ давать намъ какіе-то отвѣты на интересовавшіе насъ вопросы, но и другихъ окрузкающихъ убѣждалъ не довѣряться намъ. Даже на наши просьбы разсказать какую-ннбудь сказку, перевести пѣсшо у него всегда былъ одинъ отвѣтъ: «не снаю, мы ничего не снаемъ, ісакія у насъ сказки? гЬ за, что у васъ,— отъ кого намъ ихъ больсе слысать?» Если и можно было что-либо изъ него вытянуть, то не иначе, какъ только угостивъ его водісой, до ісоторой онъ, какъ и всѣ вообще вогулы, былъ болыпой охотниісъ. Въ особенности вогулы были осторожны, когда мы начи- нали разспрашивать ихъ относительно ихъ языческой религіи, кото- рой, какъ мы слышали по дорогѣ отъ русскихъ, опи придерзкиваются и до сихъ поръ. Чтобы сдѣлать описаніе этого пауля совершенно полнымъ, я дол- женъ упомянуть еще объ однихъ его обитателяхъ— объ охотничьихъ со- бакахъ вогуловъ. Собака— неотъемлемая принадлежность вогула и его незамѣнимый другъ. Безъ собаки охотникъ-вогулъ немыслимъ. Она хо- дитъ съ нимъ за звѣремъ, на ней возитъ вогулъ зимою изъ урмана сѣно, дрова, убитыхъ звѣрей и т. п. Не даромъ у вогуловъ суще- ствуетъ такая легенда о происхожденіи собаки: Тормъ, задумавъ сотво- рить ообаку, далъ ей лукъ и стрѣлы н назначилъ ей быть помощницей человѣку. ЬІо Тормъ-чукъ, мать Торма, замѣтилъ ему, что если у со- ба-кн будутъ лукъ и стрѣлы, тогда человѣкъ сдѣлается очеігь богатымъ и зазнается. Тогда Тормъ взялъ обратно у собакн луісъ и стрѣлы, а вмѣстіі съ этимъ отнялъ у нея п память и заставилъ ее такъ служить человѣку. Населеиіе сѣвернаго Оронтуръ-пауля не многочисленнѣе юзкнаго. Тамъ также нѣсколько юртъ, въ которыхъ живетъ старикъ Петръ со своей семьей. Кромѣ юрть Петра, въ сѣверномъ Оронтуръ-паулѣ есть еще одиа одипокая юрта, принадлежащая слѣпому вогулу Ивану. Этотъ слѣпой Иванъ поочередно экиветь то въ семействѣ Петра, то у Тимооея, кор- мясь на общественный счетъ. Иванъ ослѣпъ уже много лѣтъ тому на- задъ, а теперь исправляеть у оронтурцевъ роль шамана и музыканта. Опъ свящепподѣйствуетъ на ихъ языческихъ празднествахъ п играетъ па лебедгъ и домбргъ во время ихъ пирушекъ, а въ обыкновенное вре- мя помогаетъ пилить дрова, плететъ сѣтн н вообще старается быть чѣмъ- ') Родъ гуслвй. либо полезнымъ. Замѣчательно то, что у этого Ивана жена— тоже со- вершенно слѣпая старуха, ісакъ и о ііъ самъ. Слѣпота и слабоеть зрѣ- іші у вогуловъ— явленіе очень обыкновенное. По всеіі вѣроятности, причина этого заключается въ томъ, что во время лѣта, вслѣдствіе обилія въ тайгѣ комаровъ, вогулы держатъ постоянно свон юрты пол- ными дыма. Даже на охоту или рыболовство они отправляются лѣтомъ ве иначе, какъ съ тлѣющей въ лодкѣ березовой губой. Нѣтъ другихъ способовъ уберечься оть этого бича тайги. Когда мы пріѣхали въ Ороіггуръ, почти все его населеніе бы.ю въ урманѣ. Дазке собаки не встрѣтили насъ своимъ обычнымъ лаемъ. Дома оставалась одна толыю жена Тимооея Марья съ младшей дочерыо да слѣпьшъ Иваномъ. Мужчины промышляли версть за 30 отъ Оронтура и уже нѣсколько недѣль жилн въ урманѣ въ зимиихъ юртахъ. 'Гакъ вакъ два дня тому назадъ отъ нихъ пришло извѣстіе, что они убили нѣсколько лосей и оленей, то женщины ушли къ нимъ съ собаісамн за мясомъ и шкурами, и Марья съ часу на часъ ждала ихъ возвращенія. Мы помѣстились въ новой Тимоѳеевой юртѣ. Сами хозяева давно въ ней не жили, таісъ каісъ тамъ оісазывалось множество клоповъ. Къ со- жалѣнію, мы не захватили съ собоіі никаіснхъ снадобій для искорененія этихъ паразитовъ, и все время нашего пребыванія въ Оронтурѣ оші не давалн намъ покоя, заставляя по нѣсколько разъ въ ночь вставать съ постелей, вытаскивать ихъ на снѣгъ и выколачивать. ІІо болыие всего хлопотъ намъ было съ кухней. Оказалось, что вогуліси совсѣмъ не умѣютъ готовить хлѣба изъ бѣлой муки, а изъ ржаной стряпають такъ, что толысо черезчуръ голодному человѣку можно его брать въ ротъ. Мы не захватили съ собоіі никаісихъ ісонсервовъ, ни овощей, а у во- гуловъ даже картофеля невозможно было достать ни за ісакую цѣиу, такъ ісакъ здѣсь ничего не сѣютъ. Такимъ образомъ волей-неволей намі. привелось питаться тѣмъ же, чѣмъ питались и вогулы, т.-е. ва- ренымъ въ одиой водѣ, безъ всякихъ ириправъ, оленьимъ и лосинымъ мясомъ или жаренымъ на салѣ. Даже лосиную губу, которой мы имѣли въ изобиліи, это роскошное и столь дорогое у насъ въ Россіи лаісомство, вогулкн ухитрялись такъ ириготовлять, что его рѣшительио нельзя было взять въ рогь безъ отвращенія. По понятіямъ вогуловъ, лосиную губу нельзя иалить, иначе будетъ лось бросаться на охотника; поэтому ее варятъ вмѣстѣ съ шерстью, и такимъ образомъ этоть нѣжныіі кусоісъ весь пропитанъ какимъ-то кислымъ, прогорклымъ вкусомъ. Сколысо мы нн умоляли нашихъ кухарокъ изготовить ее намъ по нашему ре- цепту, мы нпкакъ не могли добиться этого. Впрочемъ, для вогулокъ въ этомъ случаѣ есть извиненіе: бабы не могутъ пробовать этого блюда, такъ какъ звѣрь будетъ сердиться. Онѣ не могуть также ѣсть ни языка. ни глазъ лося, а къ медвѣжьему мясу не могуть даже и прикасаться, иначе медвѣдь задеретъ. Вообще при обученіи нашихъ кухарокъ изго- товленію кушаній намъ поотоянно приходилось сталкиваться ие только съ ихъ неряшливостыо и неумѣньемъ ничего дѣлать, но и съ суевѣрія- ми, такъ что въ концѣ-конщовъ все это ужасно надоѣло, и мы стали ѣсть то, что намъ подавалп. Въ Оронтуръ мы пріѣхали въ концѣ марта. Зима держалась еще крѣпко н выходить изъ юргь даже за двадцать шаговъ было • возможно не иначе, какъ только на лыжахъ. Дорогъ и тропъ здѣсь никакихъ не существовало, а снѣгъ былъ чрезвычайно глубокъ. Такимъ образомъ мы обречены были все время сидѣть дома, въ своей юртѣ, въ ожиданіи весны, которая въ этотъ годъ, къ нашему несчастыо, что-то очень замѣшкалаеь. Утромъ на елѣдуіощій день послѣ нашего пріѣзда мы увидали изъ оконъ своей юрты возвращавшихся изъ урмана дочерей Тимоѳея. Онѣ шли на лыжахъ и тащили за собой каждая длинпыя, узкія нарты х) съ запряженнымп въ нихъ собаками. ІІа этихъ нартахъ лежали убитые лоси и олени. Сами же охотники намѣревались еще нѣсколько времени иробыть въ урманѣ, а если погода будетъ благопріятствовать и если бу- детъ хорошій чаръшь (гололедица), то и до конца зимы. Весенній ча- рымъ— это самое удобное время для охоты на лосей и оленей. Весной, во время хорошаго чарыма, хорошій охотникъ убиваегь ие менѣе 20— 30 штукъ оленей. Вогулы разсказываютъ, что въ прежніе годы было лучше: прежде хорошій охотникъ билъ до 70— 80 штукъ въ весну, но въ по- слѣднее десятилѣтіе количество звѣрей въ здѣшпемъ мѣстѣ зиачителыю уменынилось. Во время чарыма охотнику достаточно попасть на свѣжій слѣдъ олепя, и уже тогда послѣдній отъ него никуда не уйдетъ. Олень и лось не могутъ долго бѣжать по обледянѣвшему, проваливающемуся снѣ- гу; во-первыхъ, онъ скоро устаетъ, а во-вторыхъ, твердая кора сиѣга часто колетъ въ кровь его иоги, а разъ олепь увидалъ у себя кровь, оиъ совершенно останавливается, и тутъ можио бить его въ упоръ. Слу- чалось, что одинъ охотникъ за одинъ разъ перебивалъ цѣлое стадо. При насъ былъ такой случай. Одпажды во время чарыма дочери Тимоѳея пошлн въ урмапъ за дровами. Но едва онѣ сдѣлали нѣсколько шаговъ отъ пауля, какъ наткнулись на оленя, прибредшаго какимъ-то образомъ къ самымъ юртамъ. Не имѣя никакого оружія, кромѣ палокъ въ рукахъ, онѣ набросплись на неп> и не далп ему уйтп, убилп. Приближалась Пасха. Праздникъ Пасхи у вогуловъ почти ничѣмъ іір отличается отъ осталыіыхъ дней. Приготовленій къ празднику рѣши- тельно никакихъ не было. Въ прежніе годы, когда былъ дешевъ хлѣбъ, къ Пасхѣ варплась самосадка (водка), но теперь ржапая мука доходила здѣсь 1) Санкп на высокпхъ копыльнхъ. до 7 руб. за пудъ, поэтому о оамосадкѣ и думать было нечего. Въ’ день праздншса, рано по утру, вогулы сдѣлали пѣсколысо выстрѣловъ изъ ружей да одѣлпсь въ чистую одежду— вотъ и все. У вогуловъ нѣтъ собственно празднпчныхъ одеждъ; въ исключительные дни, какъ, напр., прп встрѣчѣ священника, который ѣздитъ къ нимъ всего разъ въ годъ, они надѣваютъ ту же одежду, что п въ будин, толысо болѣе тщательно вьигытую. Укра- щеиін у вогуловъ, кромѣ свипцо- выхъ колецъ соб- ственнаго издѣ- лія, рѣшительно никакихъ нѣтъ. Прежній ихъ ко- стюмъ б ы л ъ оленьи и звѣри- ныя шкуры, ІІО познакоічившись сь русскими, они сразу иеремѣни- ли свой костюмъ дикаря на рус- скую одежду, какъ болѣе прак- тичную, при чемъ женщнныпереня- ли не сарафанъ, а нлатье. Впро- чемъ, памъ прн- ходилось видать у старыхъ вогу- локъ нѣкоторые уборы, нзитые бн- серомъ, но этн уборы, судя по риеункамъ, на ннхъ пзображеинымъ, н формѣ, виолнѣ тождественны съ остяцкими п доказываютіі толысо то, что, прежде чѣмъ обнаружилось вліяніе русскихъ, вогѵлы были подъ вліяніемъ своихъ сосѣдей остяковъ, заимствовавъ у послѣдннхъ не одпи только обычаи н религію, почтм совершенно сходную съ остяцкой, но и одежду. Послѣ обѣда все населеніе обоихъ паулей съ женами и дѣтьми пришло ісъ намъ христосоваться. Христосуясь, вогулы-крестятся другъ передъ другомъ, какъ передъ иконой. Хотя наши комнаты и не отли- чалиеь болыпою помѣстительностыо, однажо въ шіхъ осталось еще до- вольно евободнаго мѣста. Мы угостили вогуловъ оначала чаомъ, а по- томъ водкои, и скоро оии сдѣлались настолько развязны, что изъявили зкеланіе показать намъ свою пляску. Пляска вогуловъ не отличается градіозиостью, но зато очень оригинальна: она замѣняетъ для нихъ въ то же время и драматическія представленія. Сначала плясали муж- чины. Савелій, сынъ Петра, вооружился лукомъ, стрѣлами, заткнулъ за опояску охотничій нозкъ и сталъ изобраэкать изъ себя охотника, преслѣдующаго оленыо самку съ дѣтеиышемъ; послѣднихъ нзобраэкалп его два младшіе брата, прыгавшіе на четверенькахъ. Слѣпой Иванъ заигралъ на лебедѣ, и подъ его меланхолическіе звуки Савелій, при- топывая въ такть, началъ лицедѣйствовать, т.-е. изобразкать всѣ мо- менты охоты: какъ охотникъ натыкаетея на елѣдъ, какъ ощупыо рас- познаетъ, свѣзкій онъ или старый, какъ при вндѣ оленя бѣжнтъ за нимъ, стрѣляетъ изъ лука, убнваетъ и т. д. Вее это сопровоэкдалось еоотвѣтствующими позами и гримасами. Послѣ пляски мужчинъ на сцену выступили женщнны. Марья и старуха Петра закрыли головы н лица шалямн, взяли въ каэкдую руку по платку и въ тактъ музыки стали повертываться, прнтопывать ногами, иагибаться то въ ту, то въ другую еторону и въ то зке время выдѣлывать руками разнообразныя двиэкенія, такія, каісія у насъ дѣлаютъ при компатной гимнастикѣ. Балъ закончился состязаиіемъ мужчинъ въ стрѣльбѣ въ цѣль изъ ружей и луковъ. Вскорѣ послѣ Пасхи, въ одинъ прекрасный день изъ урмана пока- залась кляча, запряженная въ хрясла, на, которыхъ сидѣла вогулка нзъ ближайшаго пауля съ какимъ-то субъектомъ въ засалешюмъ стеганомъ пальто п рваномъ картузѣ; за спиной у него торчала винтовіса, рядомъ лежалъ неболыной сундучокъ, а въ рукахъ была гармоника. Появленіе новыхъ гостей было встрѣчено торэкествеинымъ лаемъ собакъ, всей свороіі бросившнхся навстрѣчу вновь пріѣзжимъ. Кляча остановилась передъ юртой Тимоѳея. Субъекгь вылѣзъ и, дерэка въ одной рукѣ гар- монику, въ другон еундучокъ, направился въ юрту. Это былъ малый лѣтъ 25— 27, средняго роста, коренастый, съ черньшн курчавыми воло- сами, широкимъ, безбородымъ лицомъ, круглыми наглыми глазами и картофелеобразнымъ носомъ. — Купецъ пріѣхалъ!— заявнла намъ, вбѣжавъ съ возбужденнымъ лицомъ, одна изъ дочерей Марыі. Вслѣдъ за ней вбѣжала другая съ гбмъ же заявленіемъ, а за нимн явилась н сама Марья, тоже сгорая желаніемъ сообщнть новость и изумляясь, отчего мы не бросаемся смо- трѣть на такото невнданнаго звѣря. Прнбытіе купца еоставило цѣлое еобытіе въ монотонной жнзнн оронтурцевъ. Оказалось, что весь товаръ у пріѣзжаго купда заоючался въ небольшомъ приввзѳнномъ имъ суіь дучьѣ. Іамъ было нѣскольво воробовъ спичевъ, нѣсвольво осьмушевъ махорви, иголви, нитви н т. п. мелочь, всего рублей на пять. Онъ, вавъ мы потомъ узнали, .оставилъ весь свой товаръ въ одномъ изъ встрѣчныхъ паулей, а самъ пріѣхалъ налегвѣ, чтобы успѣть ранѣе другихъ завладѣть звѣриными шкурами, добытыми за зиму вогулами, жившими въ отдаленныхъ иауляхъ верхней Конды. Всѣ вогулы страшно падіси на водку, и этой-то слабостыо и пользуются русскіе хищники- торговцы, пріѣзжающіе сюда скупать плоды вогульскихъ промысловъ. Насъ крайне удивляло то обстоятельство, что цѣна на мѣха здѣсь, на мѣстѣ, стоитъ почти та же самая, что и въ Ирбитѣ. Какая же, спра- шнвается, нужда ѣздить купцамъ за мѣхами такую даль. Дѣло оказа- лось очень просто. На деньги покупать мѣха здѣсь дѣйствительно нѣть никакого расчета. Но стоитъ толысо вогула угостить водкой, и, под- выпивши, за водку онъ готовъ отдать не только весь свой промыселъ, но и жену и дѣтей... Хищники обыкновенно дѣлають такъ. Пріѣхавъ въ какой-нибудь пауль съ водкой, онъ первую бутылку чистой водіси продаегь по ея номинальной стоимости, а то такъ и даромъ даже уго- ститъ,— пей только, пожалуйста! ІІо разъ у вогула въ головѣ зашу- мѣло, о ііъ уже не уймется до тѣхъ поръ, пока не напьется въ лоскъ. Воті, этимъ-то моментомъ и нользуется купецъ. Видя, что охотникъ опьянѣлъ п требуетъ еще, торговецъ назначаетъ за бутылісу уже такую цѣну, какая ему вздумается, разбавивъ предварительно водку налоло- вину, а то и болѣе водой. Совершенно же пьянымъ оігь продаетъ уже чистую воду. А такъ какъ охотиики расплачиваются вмѣсто денегъ пушниной, то скоро весь результатъ ихъ промысла переходитъ въ руки торговца. Это дѣлается тѣмъ легче, что у вогуловъ водку пьютъ всѣ безъ исключенія— и мужчины,; и женщины, и даже дѣти; стало бьпъ, про- пиваніе происходитъ съ общаго согласія и по доброй волѣ. Такимъ образомъ торговцу ие только невыгодио уменьшать денежную цѣну про- мысловыхъ товаровъ, ііо высокая цѣна прямо въ его интересахъ; иначе: будь денежная цѣна на товаръ низка, можетъ быть нашелСя бы какой- нибудь добросовѣстный изъ тѣхъ же торговцевъ и вмѣсто водки сталъ бы скупать продукты вогульскихъ промысловъ за деньги. За уральекимъ бобромъ. (П. Инфантьева.) Рано утромъ, 1-го ма.я, меия разбуди.іъ мой хозяинъ Тимоѳей, говоря, что пора отправляться въ путь. Съ вечера я ничего не успѣлъ загото- внть для дороги и потоігу началъ торопиться. Но я уже давно напился чаю, надѣлалъ патроны, собралъ все, что нужно, а Тимоѳей болыие не Азіат. Россія. 26 показывалоя. Два раза я посылалъ къ нему справитъся, скоро ли онъ будетъ готовъ, и оба раза ынѣ отвѣчали, что Тимоѳей еще пьетъ чай. Вогулы не любятъ торопиться, руководствуясь пословидей: «работа не волкъ, въ лѣсъ не 'убѣжитъ». Солнде было уже довольно высоко, когда онъ, наконедъ, поісазался въ сопровожденіи другого вогула, Левки. Наконедъ, мы отчалили. Тимоѳей на своей лодісѣ впереди указываетъ дорогу; мы съ Левкой— за нимъ. Наша лодка длиной около двухъ са- женъ н ровно одинъ аршинъ йіирины. Лодки вогулы дѣлаютъ іі з ъ дѣль- ііы х ъ стволовъ осины, выдалбливая пхъ вяутренность и распирая попе- речпыми распорками, чтобы не ісоробило. Въ промежуткахъ между этими распорками садятся пловды, вооруженные каждый однимъ легонькимъ, имѣющимъ форму пера, весломъ. Эти лодки очень тонки, довольно изящны и чрезвычайио легки, точно сдѣланы изъ картона, такъ что пашу лодку, напримѣръ, свободно можетъ нести на плечѣ одинъ здоро- вын человѣкъ, но зато и поднять она болѣе трехъ человѣкъ ие въ со- стояніи; а такъ какъ она была нагружена провизіей, которой мы должиы были запастись на дѣлую недѣлю, и самымъ необходимымъ для дороги багажомъ, то сидѣть въ ней приходилось, соблюдая крайнюю осторож- ность: при малѣйшемъ неловкомъ движеніи она могла перевернуться вверхъ диомъ. Лодіса Тимоеея была еще меиьше, но зато иичѣмъ ие нагружена и предназиачалась для перевозки образдовъ матеріала, изъ котораго бобры дѣлають свои постройки. ІІогода стояла прекрасная. Ни одиого облачка ііѳ было видно на небѣ. Вѣяло весной. Деревья уже начинали распускаться. Переплывъ черезъ Ороитурское озеро, мы ирямо въѣхалп въ лѣсъ, весь затопленныіі во- доіі, по которому мы должны были плыть для сокра.щенія путп версть десять до рѣки Конды. Оригинальная дорога! Въ воздухѣ невозмутнмая тишина, вода точпо зеркало, кругомъ стволы густого лѣса, вѣтви де- ревьевъ задѣвають насъ по лнду, іі намъ то и дѣло приходилось лави- ровать, чтобы ие засѣсть между березъ. Впнзу и вверху голубая бездна. Такъ и чудится, чію летпшь по воздуху среди какого-то воздушнаго парка, и только струи отъ скользящпхъ по водѣ лодокъ нарушаютъ эту нллюзію. ІІо временамъ то тамъ, то тутъ вспорхнетъ стая дпкихъ утокъ п съ крикомъ поднимется надъ нашпмн головами. Сначала мы плывемъ средп березняка, и ліппь кое-гдѣ, въ отдаленіи, видиѣются темныя сопки (возвышенности), поросшія краенодѣсьемъ. Но воть намъ встрѣчается рѣчка Эхъ, вытекающая изъ Оронтурскаго озера и впадающая въ Конду; но теперь, по причинѣ большой воды въ Кондѣ, вода въ этой рѣчкѣ течегь обратпо въ озеро, а береговъ ея совсѣмъ не видно. Нѣсколько временн мы плывемъ по этоіі рѣчкѣ, чтобы немного отдохнуть отъ гим- настическпхъ упражненій, которыя намъ прнвелось выдѣлывать, лавп- руя среди стволовъ деревьевъ. Рѣчка изобилуетт. зыбунами. Зыбуны— маленькіе островки, поросшіе травой и мелкимъ березнякомъ. Опи имѣ- ютъ ту особенность, что уровень ихъ всегда одинаковъ съ уровнемъ воды въ рѣкѣ. Если вода въ рѣкѣ. поднимается на сажень, иоднимаются и они; если онускаетея, вмѣстѣ съ водой опускаются и островіси. Вѣ- роятно, это происходитъ отъ того, что эти островки прикрѣплены ко дну длинными корнями растеній, не позволяющими быстринѣ рѣки уно- сить ихъ съ собой. Зыбуны— это излюбленное мѣсто дикихъ гусей и утокъ; здѣсь они дѣлаютъ гнѣзда и выводятъ птенцовъ. Черезъ нѣсколько времени мы снова врѣзываемся въ березнякъ, что- бы сократить путь, такъ какъ рѣчіса чрезвычайно извилиста. Паконецъ, послѣ долгаго и утомительнаго плаванія по лѣсамъ, по шворамъ и озерамъ, встрѣчающимся на пути, изъ-за вѣтвей и сучьевъ деревьевъ я увидалъ быстро мелькавшіе впереди по одпому иаправленію какіе-то бѣлые предметы. Изъ-за чащп трудио было разглядѣті,, что это такое, и я сначала подумалъ, что это летаютъ чайви, но Тимооей, плывшій впереди насъ, произнесъ: •—• А вотъ и Конта! Дѣйствительно, бѣлью предметы оказались ничѣмъ инымъ, какъ пѣ- ной па рѣкѣ Кондѣ. Такъ ісакъ въ гладкой поверхности воды отража- лись и лѣсъ, и голубое небо, и трудно было издали опредѣлить, гдѣ начинается водяное зеркало, то иллюзія получалась полная: ісазалось, что эта пѣна иесется по воздуху. Мы выплыли изъ чащи и разомъ очу- тились въ быстромъ руслѣ рѣки Конды. Лѣсна-я рѣка съ затошіенными, берегами представляла величественное зрѣлище. Въ лѣсу быстрота рѣчки была едва замѣтна, тогда каісъ здѣсь въ своемъ руслѣ, на просторѣ, рѣка бѣшено неслась, извиваясь каісъ змѣя по тайгѣ, выбрасывая въ нее избытоісъ своей воды и затопляя громадиое пространство. ГІравый берегъ былъ дремучій боръ, весь затопленный водой; лѣвый, болѣе низ- ісій,— березнякъ, смѣшаниый съ сосной и осиной. Проплывъ нѣсісолько саженъ, мы увидали, что справиться съ быстриной рѣки было почти невозможно, и потому,. поверпувъ лодкп въ лѣсъ, снова врѣзались въ ча.щу и сѵтали подвигаться впередъ, то гребя веслами, то работая ру- ка.ми, отталішваясь о стволы деревьевъ. Тпмоѳей отъ времени до времепи останавливался около нѣкоторыхъ деревьевъ н вытаскивалъ луки, поставленные имъ на звѣрей еще съ Осени. Повидішому, онъ былъ въ этой непропицаемой глуши какъ у себя дома и каждый стволъ дерева былъ ему знаісомъ. ІІроплывъ такимъ обра- зомъ часовъ пять, мы увидали, наконецъ, одинъ возвышенный холмикъ, который не былъ затопленъ водой, и рѣшили сдѣлать на немъ привалъ. Островокъ былъ неболыпой, и мы живо осмотрѣли его весь въ надеждѣ встрѣтить каісого-либо звѣря, такъ каісъ послѣдніе часто спасаются во время половодья на подобныхъ островахъ отъ потопа. Но островокъ оказалоя совершенно необитаемъ. Здѣсь мы нашли только сгнившую, совершенно развалившуюся юрту и старый, лежавшій на боку амоа- ришко, упавшій съ подгпившихъ свай. Стѣны старой юрты послужили намъ готовыми дровами для костра. Въ холодное время вогулы раскла- дываютъ костры вѣсколько иначе, чѣмъ это дѣлается обыкиовенно. Они рубятъ громадныя полѣнья, длипой отъ 3 до 4 аршинъ, кладутъ эти полѣнья, или, лучше, бревна, параллельно одно на другое и зажигаютъ по всей длинѣ, что очень практично, такъ какъ такой костеръ нагрѣ- ваетъ болыную площадь и спать подлѣ него гораздо теплѣе. Зимой, во время стужи, расоадываются два такихъ костра, параллельныхъ одииъ другому, на разстояніи саженъ двухъ или трехъ, и въ самый лютый морозъ охотники спятъ между этими костра.ми какъ у себя въ юртѣ. Скоро у насъ запылалъ громадный костеръ, освѣщая неболыпую пло- щадісу среди развѣсистыхъ елей и находившіяся въ сторонѣ развалины старой юрты съ упавшимъ амбаромъ, зіявшимъ въ отдаленіи своей от- крытой дверыо. Налившись чаю и поужинавъ сухой рыбой, запасенной нами на дорогу, мы расположились вокругъ костра на ночлегъ. Я долго лежалъ, не будучи въ состояніи заснуть, какъ вдругь мое вниманіе было иривлечено отдаленнымъ лаемъ собаки. Откуда могла взяться собака въ тайгѣ, затопленной водой, гдѣ на пространствѣ мно- шхъ десятковъ верстъ нѣтъ ни одного жилища, гдѣ всѣ жители зна- ютъ наперечетъ другь друга! Лай собаки, какъ мнѣ почудилось, раз- дался гдѣ-то далеко, далеко... Но вотъ онъ снова повторился, на этотъ разъ уже гораздо блпже. Я приноднялъ голову и сталъ прислушиваться, не зная, будить ли мнѣ своихъ проводниковъ. Вдругъ, почти надъ са- мыми нашими головами, среди іючного безмолвія, раздался какой-то ди- кій, безумный хохоть, заставнвшій меня съ суевѣрнымъ ужасомъ вско- чить на ноги. — Тьфу ты, анаоема! Какъ онъ меня напусалъ !— вскричалъ Тнмо- ѳей, поднимаясь. -— Да кто это?—въ недоумѣніи сиросилъ я. — Та. филшгь. Кто польсе! Висъ увиталъ огонь, такъ и прилетѣлъ. Я усъ давно слусаю, какъ онъ лаетъ по-собачьи. Левко схватилъ ружье и сталъ искать глазами зловѣщую птицу. Вскорѣ грянулъ выстрѣлъ, но прицѣлъ былъ неудаченъ, и филинъ снова началъ крнчать въ отдаленіи, то плача, какъ ребенокъ, то подражая голосу разныхъ жнвотныхъ. Наконецъ, утомленіе взяло свое, и я за- снулъ. Меня разбуднло какое-то непріятное щекотаніе на лицѣ. Открывъ глаза, я увидалъ, что кругомъ было бѣло отъ выпавшаго снѣга. Начи- нало свѣтать. Моп проводники тоже встали. Снѣгь усиливался все бо- лѣе и болѣе и перешелъ въ настоящую пургу. Хорошо, что я захва- тилъ съ собой полушубокъ, н мнѣ было тепло; но мои спутники были въ однихъ легонькихъ ариякахъ, и ихъ донпмалъ холодъ. Вокорѣ згн не стало видно оть бурана. Что было дѣлать? Я забрался въ полураз- валившійся амбаришко и скоро снова тамъ заснулъ, предоставивъ сво- имъ проводникамъ устраиваться, какъ они хотять. Когда я проснулся, былъ уже день. ЬІоги мои окоченѣли отъ холода и меня пробирала дрожь. Я вылѣзъ изъ амбара. 'Снѣгу навалило болѣе, чѣмъ на четверть, и онъ все еще не переставалъ падать. Я направился къ костру. Оказалось, что мои спутники устроидись пречудесно,— гора-здо лучше, чѣмъ я. Они подтащили обѣ лодки къ огню, перевернули ихъ вверхъ дномъ и, по- ставивъ одной стороной, обращенной къ костру, на неболынія подпорки, спалн подъ этими лодками, какъ у себя дома, сномъ невинныхъ мла- денцевъ, въ однѣхъ рубахахъ, слегка только прнкрывшись армяками. Пока мы пили чай, буранъ утихъ, небо прояснѣла, и мы снова дви- нулись въ путь. Картина рѣки представилась намъ въ другомъ видѣ. Весь лѣсъ былъ въ зимнемъ убранствѣ, и косматыя вѣтви, отяжелѣв- шія подъ густыми шапками снѣга, жпвописно отражались въ невозму- тимой зеркальной поверхности воды. И эта быстро несущаяся рѣка въ серебристой оправѣ, эти свѣжіе, утренніе лучи солнца, золотыми питями сколъзившіе подъ таинственными сводами залитаго водой дѣвственнаго лѣса, эти мягкія тѣни, этоть контрастъ зимы и лѣта производили ча- рующее впечатлѣніе на глазъ. Рѣка здѣсь чрезвычайно извилиста. Иногда, сдѣлавъ громадное плесо въ нѣсколько верстъ, она снова приближается къ своему прежнему руслу на разстояніи нѣсколькнхъ саженъ. Мы обыкновенно старались избѣгать такихъ крутыхъ иоворотовъ, направляя лодки прямо черезъ лѣсъ, и такимъ образомъ много выигрывали и во времени, и въ пространствѣ. Заблудиться въ лѣсу было невозможно: стоило толыю держаться про- тивъ теченія, и рано шш поздно— всегда выѣдешь въ рѣку. Однажды мы причалили къ одному прдгорку и на снѣгу, еще не успѣвшемъ стаять, увидѣли свѣжіе слѣды зайца, а вскорѣ и самъ онъ, промелькнувъ въ отдаленіи, скрылся въ чащѣ. Я бросился по его слѣду, который привелъ меня на узенькій мысокъ, и, добѣжавъ до его конца, увидалъ, что слѣдъ исчезъ около самой воды. Я остановился, недоумѣ- вая: куда скрылся заяцъ? Не могъ же онъ пуститься вплавь по водѣ? Мѣсто кругомъ было чистое, и уйти ему, казалось, совершенно было некуда. Недалеко отъ воды лежалъ покрытый густымъ слоемъ снѣга толстый стволъ дерева, мимо котораго я нѣсколько разъ прошелъ, и только случайно, свольвнувъ глазами по его поверхности, увидалъ при- жавшагося на немъ, и притомъ на самомъ видномъ мѣстѣ, хитраго гры- зуна. Расчетъ его провести меня былъ дѣйствительно очень разуменъ. Онъ такъ сливался съ комками снѣга, выдававшимися около сучьевъ, что, если бы не черный блестящій глазъ косого, выдававшій мнѣ его при- сутствіе, я такъ бы его и не замѣтилъ. Я выстрѣлилъ почти въ упоръ, и заяцъ скатился мертвьщъ. Осмотрѣвъ внимательно мѣсто, я увидалъ, что, прежде чѣмъ прыгнуть на стволъ, заяцъ пробѣжалъ нѣсколько ша- говъ по водѣ, чтобы. скрыть свои слѣды. Тутъ же мы убили еще одного зайца, но на крупнаго звѣря намъ такъ и не удалось ни разу натішуться за всю дорогу, хотя они іздѣсь водятся въ.изобиліи. Наісонецъ, на третій день такого плаванія мы достигли рѣчки Ухъ, въ которую направлялись. Рѣчка Ухъ, правый притокъ Конды, шириною всего 5— 6 саженъ, но чрезвычайно быстрая и очень глубокая. Средняя глубина ея въ обыіс- новенную воду— отъ 1 г/ 2 до 2 саженъ. При самомъ въѣздѣ въ эту рѣчку природа береговъ сразу измѣнилась. Вмѣсто краснолѣсья ношли берез- някъ и осина; лишь кое-гдѣ виднѣлись ель и пихта. Вода здѣсь шла уже на убыль. Кое-гдѣ стали обнаруживаться песчаные берега; кустар- ііи к ъ , росшій на нихъ, во многихъ мѣстахъ былъ обгрызенъ, и намъ часто попадались стволы осинъ со свѣже-обглоданной на нихъ корой. Очевидіго, вблизи находились лоси. Мы плыли, зорко посматривая по сторонамъ и держа ружья наготовѣ. Но ожиданія наши не увѣнчались желашіымъ успѣхомъ. Лоси чрезвычаііно чутжи и при малѣйшемъ неосто- рожномъ всплескѣ весла даютъ стречка. Огь времени до времени мы слышали, какъ въ чащѣ лѣса, то на томъ, то на другомъ берегу, раз- давалось шлепаш>е ногь улепетывавшаго звѣря. Съ самаго утра снѣгъ то таялъ, то снова начиналъ порошить. Мы пдыли, смоченпые до нитки. Черезъ гЬсколько времени опять пошло краснолѣсье. Стали попа- даться кедры, которыхъ нѣгь вблизи Оронтура. Рѣчка оказалась запру- женной во многихъ мѣстахъ съ одного берега до другого стволами гро- мадныхъ деревьевъ, подмытыхъ водой н упавшихъ въ нее. ІІужно было соблюдать болыную осторожность, переваливаясь черезъ такія загороди, такъ какъ ігаши картонныя лодочкп могли лопнуть или расколоться. А очутись мы безъ лодки, даже если бы и удалось счастливо достигнуть. берега, все равіго гибель была бы непзбѣжна: кругомъ— залитая водой тайга, и пробраться черезъ нее рѣшнтелыю пѣть никакой возможности. Чѣмъ выше мы поднимались вверхъ по рѣкѣ, тѣмъ все труднѣе іі труднѣе становился нашъ путь. Рѣка во многихъ мѣстахъ была загро- мождена чащей, черезъ которую невозможно было перебраться на лод- кахъ. Эти загроможденія походили ипогда на плотину, по которой сво- бодно можно было переходить съ одного берега на другой. ІІамъ при- ходилось или перетаскивать лодки гіо берегу^гдѣ это было возможно, нлн разрубать чащу топоромъ прямо съ лодки. Но иногда случалось, что засореніе рѣки было очень велико,. а чаща на бересу. была. слцщ- комъ густа, талсъ что и по берегу лодку протащить было невозможно. Тогда мы, войдя на берегъ, прокладывали сначала топоромъ просѣку въ чащѣ и уже потомъ черезъ нее протаскивали свои лодки. Въ одномъ мѣстѣ, на разстодніи, по крайней мѣрѣ, пяти верстъ, памъ иривелось черезъ каждыя 25— 30 саженъ встрѣчаться съ подобными преградами, и Тимоѳей уже начщналъ падать духомъ, поговаривая о томъ, что не лучше ли воротиться, такъ какъ едва ли мы пробьемся до желаемаго мѣста. Самъ онъ, хотя и зналъ эту мѣстность, но бывалъ тутъ зимой, по рѣчкѣ же этой плавалъ всего толысо разъ въ жизии, много лѣть тому назадъ, и притомъ не весиой, а лѣтомъ, когда воды оыло меныпе, а берега ея сухи. Я долженъ былъ прибѣпіуть къ угрозѣ, что Тимоѳей ничего ие по- лучитъ изъ условленной платы, если пе доставить меня до мѣста, и это обстоятельство придало ему новую энергію. Наконецъ, къ полдніо показался урманъ. Урмапами вогулы иазыва- ютъ мѣста, поросшія исішочительно сосной. Огромиыя деревья здѣсь были разсажены рѣдко другъ отъ друга, какъ въ паркѣ. Нигдѣ ие было видно ни валежника, ни чащи, точно кто-нибудь спеціалыю занимался расчисткой лѣса. Въ дѣйствителыюсти это происходитъ оттого, что во- гулы часто выжигають свои лѣса, иногда потому, что на горѣлыхъ мѣ- стахъ лучше растетъ брусника, сборъ которой служитъ подспорьемъ вь жизии вогуловъ, а по болыней части безъ всякои причины, просто потому, что ужъ слишкомъ міюго лѣса. Благодаря этимъ пожарамъ, уцѣлѣ- ваютъ только нѣкоторыя, болѣе силыіыя деревья; всѣ же подсохшія или упавшія сгораютъ дотла. Этотъ урманъ тяиулся иа пѣсколько десят- ковъ верстъ вглубь материіса и изобиловалъ, ио словамъ Гимоѳея, ло- сями и оленями. Здѣсь, въ иолуверстЬ отъ берега, находился охотиичій станъ, собственность Тимоѳея, гдѣ оиъ промышлялъ по зимамъ. Станъ состоялъ изъ лѣсной хижииы, поставленной па очень низкомъ срубЬ и Ьь досчатой крышей, имѣвшей вверху по всей длинѣ узенысое отверстіе для прохода дыма. Въ нѣсколысихъ сажеияхъ отъ этой хижины возвыша- лось какое-то странное сооруженіе, назначеніе котораго я никакъ пе моть опредѣлить. Это строеніе состояло пзъ небольшого крьггаго сруба, поставленнаго на двухъ, гладко обструганныхъ, толстыхъ стволахь со- сеиъ, срѣзанныхъ на высотѣ двухъ саженъ отъ корня. ІІа мой вопросъ, что это такое, Тимоѳей объяснилъ, что это «шуммихъ», магазинь для храненія мяса убитыхъ животныхъ оть хшцныхъ звѣреіі: волковь, ро- сомахъ и медвѣдей. Внутренность хижины представляла одну большую комнату съ зе- млянымъ поломъ; подлѣ стѣнъ на землѣ были разостланы доски родь наръ, служпвшія охотникамъ постелью. Ночью среди хижины обыкно- венно раскладывается костеръ, служащій совершенно достаточной защи- той во время зимы огь морозовъ. Старыя нарты, лыжи, прнслоненныя къ стѣнѣ, желѣзные заржавѣвшіе капісаны въ углу, оленьи рога, то- поръ, нѣсколько пайвъ— корзинъ изъ бересты, болыпая деревянна-я ложка для доставанія изъ котла мяса и нѣсколько толстыхъ обрубковъ для сидѣнья, валявшихся въ безпорядкѣ по хижинѣ, показывали, что здѣсь еще недавно были охотники. Въ этомъ урманѣ промышляютъ только зимой, лѣтомъ же хижина • стоитъ необитаемой. Прямой дорогой, на лыжахъ, отъ этого стана до селенія Оронтуръ, откуда мы пріѣхали, всего 5 часовъ ходьбы, т.-е. не болѣе версть 30, тогда какъ по рѣкѣ мы плыли около 3 сутокъ. Такъ извилисты здѣсь рѣки! Пообѣдавъ вареными зайцами и напившись чаю, мы, не теряя вре- меии, отправились далѣе, такъ какъ бобрывыя постройки, по словамъ Тимооея, находились всего въ двухъ верстахъ отъ становища. Красно- лѣсье снова смѣнилось березнякомъ и осиной. Вскорѣ Тимооей указалъ мнѣ на одинъ толстый стволъ дерева, лежаіцій въ рѣкѣ, говоря, что это дерево перегрызъ бобръ. Сначала я подумалъ, что онъ шутитъ, такъ какъ почему-то представлялъ, что если бобръ и въ состояніи пе- регрызть деревья, то во всякомъ случаѣ не толще, какъ вершка 1 г/ 2, много 2 въ діаметрѣ, между тѣмъ какъ указанное имъ бревно имѣло въ діаметрѣ болѣе четверти аршина. Но вогь онъ снова указалъ на другое бревно, еще болѣе толстое. На этоть разъ мы плыли очень близко отъ дерева и, взглянувъ на его комель, я увидалъ, что дѣйствительно онъ былъ какъ бы срѣзанъ какимъ-то острымъ орудіемъ. Я челѣлъ Левкѣ подплыть ближе и съ изумленіемъ разсмотрѣлъ, что это не было дѣло рукъ человѣка: на комлѣ ясно виднѣлись слѣды зубовъ, которыми бобръ работалъ, какъ ножомъ. Скоро намъ все чаще и чаще стали по- падаться подобные стволы березъ и осинъ; сучья у нихъ были тоже какъ бы обрѣзаны н стволы лежалн почти совершенно голымн. Нако- нецъ показались и самыя постройкн. Это были двѣ круглыя кучи хвороста, находішшіяся рядомъ, около самаго берега. По наружному виду онѣ напоминали собой два боль- шнхъ муравеиника; только матеріалъ у этихъ муравейниковъ былъ не- сравненно болѣе крупныхъ размѣровъ. Хворосгь, палки и вѣтви были скрѣплены дерномъ н иломъ, такъ что кучи предста.вляли изъ себя очень плотную массу. Кажда.я изъ кучъ имѣла у оспованія до 4 аршинъ въ діаметрѣ, а высота доходила до 2 аршинъ. Одна пзъ этихъ построекъ, по словамъ Тнмоѳея, появнлась года четыре назадъ, другая— въ тре- тьемъ году. Кромѣ этихъ двухъ, была туть еще п третья постройка, са- мая старая, но въ настоящее время отъ нея не осталось и слѣда: под- мыло водоіі и унесло. Тнмоѳей увѣрялъ, что каждыи годъ бобры стро- ячъ новую хату, и въ этомъ случаѣ они похожи на своихъ сосѣдей вогуловъ, у которыхъ также каждое новое поколѣніе любитъ ставить новую юрту. Оба бобровыя жвдища были въ настоящее время необитаемы: осеныо прошлаго года вогулъ-охотникъ убилъ здѣсь одного бобра, а остальные переселились, вѣроятно, куда-нибудь выше. Около этого боброваго по- селенія, саженъ по крайней мѣрѣ на двадцать въ глубь лѣса, лежало множество сваленныхъ толстыхъ стволовъ березъ и осинъ, п густой лѣсъ значительно порѣдѣлъ отъ работы бобровъ. Стволы нѣкоторыхъ нзъ сва- ленныхъ деревьевъ достпгали до полуаршина и болѣе въ діаметрѣ. Мы проплыли еще версты четыре вверхъ по рѣкѣ, и на всемъ этомъ про- страиствѣ на томъ и другомъ берегу виднѣлись стволы громадныхъ де- ревьевъ (береза и осина), лежавшіе на землѣ, и торчали пни, правда, уже потемнѣвшіе; свѣжей работы нигдѣ не было замѣтно. Очевидио, въ настоящее время вблизи бобровъ не было. Къ сожалѣнію, рѣка еще не совсѣмъ вошла въ берега и обѣ по- стройки были затоплены водой. Первая изъ нихъ, болѣе старая и уже сгнившая, находилась на разстояніи саженъ четырехъ отъ второй, и подступиться къ ней было рѣшительно невозможно, такъ какъ кругомъ были вода и густой валежникъ. Пришлось ограничиться осмотромъ только другой постройки. Но у этой послѣдней внутренность оказалась зали- той водой, проникшен туда черезъ отверстіе, сдѣланное въ прошломъ году любознателыіымъ охотникомъ, убнвшимъ здѣсь бобра. 'Гакимъ обра- зомъ виутренность боброваго помѣщеиія пельзя было разсмогрѣть какъ слѣдуетъ. Одиако, вскрывъ верхній слой, состоявплй изъ прутьевъ, мел- каго хвороста и палокъ, пересыпанныхъ землей и скрѣилениыхъ дорпомъ, я увидѣлъ, что сводъ крыши этого оригипальнаго строенія покоится на сваленномъ толстомъ стволѣ березы, комель которой выходилъ наружу, а вершипа была погружена въ рѣку. Сначала на стволы были наложены крестообразно толстыя палки, игравшія роль балокъ, и уже на этихъ послѣднихъ лежали хворостъ и дернъ. Толщина крыши достигала до полуаршина. Тотчасъ подъ сводомъ этой кровли, подъ стволомъ березы, была вырыта глубокая яма, глубпною до трехъ четвертей и аршина пол- тора въ діаметрѣ. Яма эта была теперь залнта водой; изслѣдовать ее возможно было не иначе, какъ только при помощи багра, захваченнаго нами на всякій случай на дорогу. Этимъ багромъ я скоро наіцупалъ въ жилищѣ бобра нору, выходившую прямо въ рѣву, на самомъ берегу ко- торой находилась постройка. Кромѣ того, я досталъ изъ ямы нѣсколько обглоданныхъ кусковъ березы и осніііы да болыной пучокъ травы, слу- жпвшей, вѣроятно, подстилкой. Тимоѳей сталъ увѣрять меня, что жилище бобровъ бываетъ двухъ- этажное н что подъ первой ямой должна быть другая, ннжняя, въ кото- рую бобръ уходитъ, когда въ рѣкѣ вода спадаетъ. Я сталъ внимательно зондировать яму, и дѣйотвительно мой багоръ скоро провалился еще ар- шина на полтора въ глубину. Насколько мозкно было заключить на ощупь, первыіі этажъ отдѣляется отъ второго палками, хворостомъ и дерномъ. По словамъ Тимооея, которыіі и самъ когда-то охотился за бобрами, н слышалъ отъ другцхъ охотниковъ, въ особенности отъ отца и дѣда, занішавшихся этимъ иромысломъ въ то время, когда онъ былъ выго- денъ, бобры на зиму уходягь въ другія жилища, но каковы эти послѣд- нія, никому ни разу не случалось видѣть. По всей вѣроятности, бобры роютъ гдѣ-либо въ берегу, подъ водой, норы и въ нихъ замираютъ. Ииогда знмой охотнивамъ случалось встрѣчать недалеко отъ лѣтнихъ ностроекъ, по большей части на противоположномъ берегу, ряды березовыхъ и осииовыхъ кольевъ, воткнутыхъ въ дно рѣки. Эти волья, по словамь Тнмооея, служать бобрамъ пищею на зиму. Одинъ изъ такихъ вольевъ мы нашли недалево отъ изслѣдуемой нами постройки. Этотъ колъ, хотя н пе особенно толстый, имѣлъ сажени полторы длины н былъ вотвнутъ верхннмъ, болѣе топкнмъ концомъ въ дно рѣкн настолько крѣпко, что намъ съ лодкп едва удалось его вытащить. Кромѣ березы и осины, бобры грызутъ талышкъ и ігеу,- другихъ деревьевъ не трогаютъ. Верстахъ въ двухъ отъ построекъ мы нашли на берегу два толстыхъ, но короткихъ обрубка (каждый изъ пихъ былъ не меиѣе четверти въ діаметрѣ н не болѣе полуаршшиі длшіы), назначеніѳ которыхъ я никакъ не могъ опре- дѣлить. Вогулы увѣряли, что эти обрубки бобры заготовляіогь себѣ на зиму для пищи и прячутъ ихъ подъ водой, вѣроятно, въ заиасныхъ но- рахъ. Чтобы сплавпть подобные обрубки по назиаченію, т.-е. къ мѣсту жіілища, находящагося иногда на разстояніи нѣсколышхъ верстъ, бооръ дѣлаетъ изъ стволовъ деревьевъ плотъ, скрѣпляя его древеспыми вЬт- вями, складываетъ на этотъ плотъ обрубки, садится иа него самъ и, зорко посматрнвая по сторонамъ, направляя слухъ и обшохивая воз- духъ, нѣтъ ли какой опасиости,— плыветъ внизъ по рѣкѣ къ мѣсту на- значенія, употребляя свой лопатообразный, мясистый хвостъ вмѣ- сто руля. Благодаря очень развитому слуху и обоиянііо бобръ далеко чуетъ опасность и при малѣйшемъ подозрнтелыюмъ шорохѣ или запахѣ бро- сается въ воду, при чемъ ударяетъ свопмъ хвостомъ такъ громко, что этоть звукъ, по словамъ Тимоѳея, слышнтся шіогда за нѣсколько версть и служить для другихъ бобровъ сигналомъ о близости опасностп. Иногда охотникамъ приходилось наблюдать, что бооры, отправляясь на работу, ставять на вершинѣ своихъ жнлнщъ особаго часового, который зорко наблюдаетъ за тЬмъ, нѣтъ ли гдѣ какои опаспостп, и въ случаѣ тако- вой сейчасъ же бросается въ рѣчку, производя свонмъ хвостомъ тре- вогу, заслыша которую всѣ остальные работникн моментальпо скрыва- ются подъ водой. . Бобры нетолько очень осторожны, но и замѣчательно осмотрительны. Такъ, еслн, подгрызая какое-лнбо толстое дерево, бобръ замѣчаетъ, что оно уже настолько подрѣзано, что можетъ неожиданно свалиться н за- давить его собой, онъ іуходитъ и ждетъ иногда по нѣсісолысу дней бла- гопрілтнаго вѣтра, который бы ювалилъ это дерево. Охотнтъся на. бобра съ ружьемъ не совсѣмъ удобно, тѣмъ болѣе съ такимъ примитивнымъ ружьемъ, ,какъ у вогуловъ. Нуясно непремѣнно убіиъ его. наповалъ, иначе раненый онъ бросается въ воду и, благо- даря своей тяжегаЯ, тотчасъ же тонетъ на дно, такъ что если рѣчка глубока, то его трудно, а иногда совершенно невозможно найти и из- влечь изъ-подъ .воды. Поэтому івогулы, охотясь на бобровъ, пользуются иногда ихъ близорукостыо и лоступаютъ такъ. Они насаживаютъ на длинное древко копье и подкараулнваютъ изъ засады, когда бобръ плы- ветъ на своемъ плоту къ посгройкамъ, а затѣмъ, подпустивъ его близко къ себѣ,. колютъ изъ засады этимъ копъемъ. Разумѣется, такая охота возможна только тогда, когда этому благопріятствуетъ погода, т.-е. если вѣтеръ отъ бобра дуетъ на охотннка: ішаче бобръ благодаря сильно развитому слуху и обонянію далеко чуегь опасность и скры- вается подъ водой. Собравъ болѣе характерные образцы бобровой работы, всего пуда трн— четыре, сколысо моглн поднять наши лодки, мы возвратились въ станъ, гдѣ и ночевали. Ночыо опять выпалъ снѣгъ и сдѣлалось очеиь холодно. Послѣ полудня мы тронулись въ обратный путь и прибыли въ Оронтуръ раио утромъ на слѣдующій день, употребивъ на возвращеніе менѣе сутокъ. Такимъ образомъ обратный путь до Оронтура мы сдѣ- лалн втро,е бьгстрѣе, несмотря на то, что теперь уже не старались со- кращать дороги, а плыли вс.е время прямо рѣкой. Такъ быстро иесло насъ течеиіе. ___________ На крайнемъ еѣверо-западѣ Сибири. (В. Бартенева.) Обдорскъ находится почтн подъ самымъ сѣвернымъ полярнымъ кругомъ, на р. Полуѣ, інедалеко отъ впаденія его въ Обь. Это послѣд- ній наееленный пунктъ на сѣверѣ въ пріобскомъ краѣ, послѣдній шагъ русекой колоннзаціи. Дальше но Оби встрѣчаются только юрты остяковъ и самоѣдовъ и очень рѣдкія постройкн кое-ісого изъ русскихъ торгов- цевъ, забіірающихся верстъ на 300 и болѣе вннзъ по Оби. Днки н не- привлекателыіы окрестности Обдорска: кругомъ бугристая моховая тундра съ изрѣдка встрѣчающимися лерелѣсками, состоящими изъ коря- вой низкорослой березы, лисгвенницы, ели. Ііо берегамъ рѣкъ много кустовъ тальшіка- . - Собственно близъ Обдорска. лѣса нѣгь. вовс_е: что и было, то- давно вырублено, и обнаженная тундра служитъ первымъ печальнымъ свидѣ- телемъ разоренія всего этого края. Верстъ за 300 южнѣе Обдорска встрѣчается уже кедръ, а Березовъ (480 верстъ оть Обдорска) стоитъ среди прекраснаго кедроваго лѣса, но яужно проѣхать 1къ югу еще около 700 верстъ, чтобы встрѣтить полосу, гдѣ возможно земледѣліе,— это іуже на Иртышѣ. Обдорскъ прішадлежитъ къ числу тЬхъ поселеній, которыя сибир- скимн остряками называются иногда «сѣверными столидами». Дѣйствнтедано, многія сѣверо-сибирскія мѣстечіси, какъ-то. Средне- Колымскъ, Туруханскъ, Верхояискъ, Обдорскъ, являются администра- тивными и культурными дентрами территорій, равныхъ по пространству иному средие-европейскому государству (въ Обдорскомъ участкѣ одинъ полуостровъ Ялмалъ между Обской 5губой и Карскимъ моремъ имѣетъ около 1.000 версгъ по шаправленію съ юга на сѣверъ). Но Обдорскъ во всѣхъ отношеніяхъ стоитъ выше своихъ соперниковъ: населеніе мно- гочисленнѣе, богаче и развитѣе. Значительная часть избъ въ Обдорскѣ имѣетъ по нѣскольку комнатъ съ крашенЫми полами, со стѣнами, оклееиными обоями, съ зеркалами и картинками-олеографіями; на .овнахъ двѣты; іесть мягкая мебель, только мало приходится .видѣть комодовъ и шкаповъ, которые замѣняются сундуками и ящиками. Эти ящики, крашеные, окованные и покрытые коврами, придаютъ комнатѣ обдорянпна какои-то старинный колоритъ. Жизнь среди массы инородческаго ііаселенія успѣла до пзвѣстной степенн повліять на русскихъ. Русскіе усвоили себѣ инородческііі зим- ній костюмъ, зіімои вмѣсто шубъ обыкновенио носятъ малиды- ру- башкн изъ олеиьяго мѣха шерстыо внутрь съ капюшопомъ и рукавич- камп. На малицу одѣвается іеще сорочка изъ какой-нпбудь матеріи, для того, чтобы сохрапіпъ мездру отъ снѣга и дождя (олепьи шкуры мѣст- иоіі выдѣлкн боятся сырости). .Въ дорогѣ или въ большіе морозы сверху малнцы надѣваютъ еще «гусь». Гусь шьется тавого же покроя, какъ и малица, только мѣхомъ наружу и изъ болѣе грубыхъ шкуръ. Человѣкъ въ гусѣ напомннаетъ нѣсколько медвѣдя и вообще имѣетъ какой-то ди- кій для непривычнаго взгляда видъ. На ноги зимой надѣваютъ мѣховыя пимы (валенки и вообще зимнюю теплую обувь) шерстыо иаружу; подъ пимы пногда еще «чижи» мѣхо- вые чулкп ліерстью внутрь. Пимы прекрасно защнщаютъ отъ холода п црн этомъ .необывновенно легкп. Мѣстныя условія отразились іі на пнщѣ жителей. Та-мъ ѣдятъ очень часто сырую и мерзлую рыбу и мерзлое сырое оленье мясо. Рыбу ѣдятъ лѣтомъ сырую ісвѣжую, а зимоіі— мерзлую. Сырая свѣжая рыба не осо- бенно вкусна, зато мерзлая рыба хороша безусловно, и ее ѣдятъ всѣ, даже новопріѣзжіе. 'Мерзлую рыбу стругаюгь пожомъ, и получаются стружии восхіітительнаго бѣловато-перламутроваго цвѣта. Такую струж- ку берутъ рувой за одннъ конецъ, а другой ловятъ ртомъ. Постоянное общеніе -съ инородцами новело къ тому, что почти всѣ обдоряне хорошо говорятъ но-остяцки н по-самоѣдски. Остяки же во- обще очень плохо пошімаютъ по-русскн, а самоѣды, вѣчно кочующіе въ тундрѣ, и вовсе не знаютъ русскаго языка. Русскіе иногда говорятъ но-остяцки и между собой; встрѣчаются и такіе, которые почти забыли ро.дной языкъ и совсѣмъ одичали, :но это рѣдко, да и вообіце господ- ство инородческихъ языковъ въ Обдорскѣ слабѣе, чѣмъ, напр., въ Якутской области. Кромѣ русскихъ, населеніе Обдорскаго края состоитъ изъ трехъ народностей: зырянъ, остяковъ и самоѣдовъ. Русскіе и большая часть зырянъ живутъ въ Обдорсісѣ и только лѣтомъ промышленники уѣзжаютъ на низовья Оби для рыбнаго проішсла. Остякн живутъ по берегамъ Обн и ея притоковъ. Ихъ горты раскинуты въ видѣ неболыиихъ -посе- леній на. разстояніи отъ '20 до 70 верстъ одна отъ другой и встрѣча- ются внизъ по Оби почти до самой Обской губы, гдѣ, впрочемъ, болыне уже самоѣдскихъ поселеній. Самоѣды, за исключеніемъ сравнительно немногихъ, потерявшихъ оленей и перешедшихъ къ рыболовству, кочу- ютъ по тундрѣ со стадалш своихъ оленей, а въ январѣ пріѣзжаютъ въ Обдорскъ на ярмарку и для «ноложенія» ясака. Ипородческія юртъі и чумы стоятъ и въ Обдорскѣ, іно это бѣднѣйшая частъ народа— разорен- ный инородческій пролетаріатъ. Здѣшиіе зыряве— всѣ выходцы изъ Печорскаго уѣзда, Архацгельской губерніи. Зьгряне очень энергичный, предпріпмчивый и работящііі народъ. Болышшство изъ нихъ знаетъ какое-нибудь ремесло; среди нихъ много плотниковъ, есть столяры, кузнецы, печншт. Главный же ихъ конекъ— это торговля. Къ чисто еврейской пронырлішости у зырянъ присоедн- няется іеще н любовь, и споообность къ тяжелому фнзическому труду. Физически зыряне очень сильный и здоровый народъ. Съ дѣтскаго воз- раста они постояино на воздухѣ. По улицамъ Обдорска постоянно ви- дншь зырянскихъ ребятшиекъ, играющихъ въ разныя нгры, рѣзвящихся и бѣгающихъ, оживленныхъ и шумныхъ. Зыряне большіе любителн оленьяго спорта. Когда они пріѣзжаютъ въ Обдорскъ, начннаются на- стоящіе бѣга по всѣмъ улицамъ. Цѣлыми вереницами несутся зыряне на легкихъ йартахъ, запряженныхъ обыкновенно четверкой оленей, оглашая морозный воздухъ пронзительнымъ уханьемъ и крикомъ. Съ длиннымъ шестомъ (хорей) въ лѣвой рукѣ, держа едииственную возжу въ правой и полустоя на полозѣ съ лѣвой стороны, зырянинъ составляетъ какъ бы одно цѣлое съ нартой и оленями и несется какъ птица. Домашній бытъ зырянъ подходить къ быту великорусскаго крестьян- ства. Одежда мужчинъ ничѣмъ не отличается отъ русской; только лѣ- томъ ииогда вмѣсто сапогъ нослтъ чирки— родъ башмаковъ изъ оле- ньихъ кисовъ (кисы— шкура съ оленьихъ ногъ). Зимой посятъ малицьі, которыя отличаются бѣлой опушкой вокругъ лица. Женщины носять русскіе сарафаны, а головы обвертываюта цвѣтнымъ большей частыо краснымъ нлаткомъ, который у дѣвушекъ концами спускается на за- тылкѣ, какъ косы, а у бабъ плотно обвязанъ кругомъ. Ьрасныи сара- фанъ ютличаетъ зырянісу отъ русской: въ Березовскомъ окру вс . женщины ходятъ въ платьяхъ городского покроя. Избы зыряпъ, домапшее убранство, посуда почти тѣ же, что и у русскихъ, толысо разница въ томъ, что зыряне живутъ очеиь грязно н неряшливо, въ прямую противоположность съ обдорянами-русскими, которые, 'напротивъ, отличаются своей опрятностыо и чистотой. Слова «зырянсісое житье», «ио-зырякски»— унотребляются русскими хозяиками какъ сипонимъ неряшливости и неопрятности. Мезкду русскими и зырянами въ Обдорскѣ существуетъ довольио еильный антагонизмъ, объясняемый столкновеніемъ экономическихъ ин- тересовъ: зыряне являются конкурентами руссісихъ въ ихъ торговыхъ дѣлахъ съ инородцами. Въ лицѣ зырянъ обдоряне встрѣтпли предпршм- чивыхъ, ловкпхъ и небрезглввыхъ въ нравственномъ отношеніи сопер- шпсовъ. Въ дѣлѣ «облапошиванія» инородца зыряне положительно пре- восходятъ русскихъ, п сами инородцы относятся къ зырянамъ хуже, чѣмъ къ русскимъ. Зыряне, напр., часто ворують у инородцевъ оленей и что прндется Къ этому нужно еще прибавить, что зыряне отличаются замѣчателыіымъ духомъ солидарности. Собственно инородцы Обдорскаго ісрая самоѣды и остяки. Само- ѣды— племя монгольское; остяки— финское. Это отражается на языкѣ обопхъ племенъ, не имѣющнхъ между собой шічего общаго. Даже не знающіе ни по-остяцки, ни по-самоѣдскн могутъ отличить этн языки уже по одному говору: самоѣдскій говоръ звучный, рѣзкій, грубый, часто встрѣчается «р» и разные гортанные звуки. Говоръ са- моѣда до того дикъ и такъ мало въ немъ человѣческаго, что нросто удивляешься тѣмъ русскимъ, которые выучнваются объясняться съ эти- ми истиниымн сынами тундры. Остяцкій говоръ, наоборотъ, протяжный, мягкій, изобилующій ш и п я щ и м и II свнстящпмп звуками, что прпдаетъ языку какоіі-то слюнявый характеръ. Но, несмотря на то, что пароды этн принадлежать къ разлнчнымъ расамъ, вы, встрѣтивъ на улнцѣ ино-- родца, не отлнчите, кто онъ: остякъ или самоѣдъ. II по одеждѣ, и по чертамъ лица оба племенн въ Обдорскомъ краѣ очень схожи между со- бой. Лица обдорскнхъ инородцевъ, въ общемъ, довольно красішы; бле-- стящіе каріе глаза, относительно правильныя черты и густой румянецъ— особенно у женщинъ. На самоѣдскнхъ дЬтей, когда онп въ мохнатыхъ гусяхъ, пімсто можио залюбоваться: оіш напоминаіотъ маленькихъ бѣ- ленышхъ медвѣжатъ. Толстый, мохиатый гусь закрываетъ вее тѣло маленькаго дикаря и изъ этого бѣлаго пушистаго покрова выглядываеть только раскраснѣвшееся, свѣжее личиво съ блестящими черными гла- зенками. Самоѣды, когда имъ живется хорошо, представляютъ изъ себя очень здоровый, сильный народъ. Конечно, когда ішородецъ и опустится и сопьетея, то въ своихъ грязныхъ, изорванпыхъ лохмотьяхъ съ изу- родовапнымъ морозомъ и пьянствомъ ліщомъ онъ пронзводитъ ужасиое впечатлѣніе чего-то не- человѣческаго. Особенно ужаеиы етарики и стару- хи— нищіе. Большинство еамо- ѣдовъ— кочевники: Кро- мѣ олеиеводства, которое само по себѣ даетъ зна- чительныя выгоды, они занимаются еще охотой на пушпого звѣря. Толь- ісо въ томъ случаѣ, если самоѣдъ разорится п по- теряетъ своихъ оленей, онъ переходитъ ііъ рыбо- ловству. Самоѣды кочу- ютъ съоленями по одно- му и тому же опредѣлен- ному направленію: весиой оіш идутъ на сѣвѳръ къ берегамъ Ледовнтаго оке- ана, гдѣ лѣтомъ прохлад- нѣо я олени менѣе стра- даютъ огь комаровъ, мо- шек7і и паутовъ (ово- Самоѣды. довъ). Осеныо етада оле- ней сами поворачивають на югъ къ Обдорску и далыпе на юго-востокъ ісъ верховьямъ р. Поуля, въ смѣшанную полосу тундры н лѣсовъ. Здѣсь кочевникъ и его оленп не такъ страдаютъ отъ морозовъ и бурановъ, да и болыпе топлива. По иути самоѣды ставлтъ ісапканы для звѣрей (ли- сицъ, песцовъ, росомахъ, волковъ). Лѣтомъ охотятся также и на ди- каго олепя въ туидрѣ, а по берегамъ океапа промышляютъ и бѣлаго медвѣдя, шкуры котораго можпо вйдѣть въ Обдорскѣ. Промыселъ этотъ вовсе не такой опасный, какъ можетъ показаться. Завндя человѣка, звѣрь встаетъ на заднія лапы п ждетъ. Самоѣдъ под- ходитъ и стрѣляетъ ему подъ лѣвую лопатку. Если охотникъ промах- нется (самоѣды вообще прекрасные етрѣлки) и медвѣдь кинется на него, то нужно бросить -ему мохнатый гусь. Медвѣдь съ остервенѣніемъ начинаеть рвать гусь, а тѣмъ временемъ охотншсъ успѣетъ зарядить ружье другой разъ. Ружья болынею частыо старыя кремневыя, хотя и попадаютея ино- гда даже екорострѣльныя. Остались въ употребленіи еще и луіси, боль- шіе, въ росп. человѣка. Нужна большая сила и умѣнье, чтобы спуетить стрѣлу въ 1 Ѵг аршина длиной съ желѣзиымъ наісонечникомъ (рааьше были іюстяные) и оперенную съ другого конца. йзъ лука можно убить даже медвѣдя. Въ настоящее время луки употребляются больше взамѣнъ капкановъ. Болыпой лукъ пасторажива- ютъ въ такомъ мѣстѣ, гдѣ проходятъ звѣри. Звѣрь задѣваегъ за верев- ку, привязанную къ тетивѣ, и стрѣла спускается. Во время своихъ кочевокъ самоѣды очень часто находятъ мамон- товые клыки, которые они потомъ привозятъ на ярмарку въ Обдорскъ. И такъ всю жизнь проводятъ самоѣды, кочуя по тундрѣ. Въ январѣ они являются въ Обдорскъ на ярмарку и для «положенія» ясака. Ясакъ должны представлять ватажпые старшины, каждый со своей ватагой (самоѣды раздѣляются иа нѣсколыю родовъ, каждый родъ имѣетъ свое названіе; русскіе зовутъ самоѣдскій родъ— ватагой). При сборѣ ясака старшины, выбираемые самоѣдами изъ своей среды на три года, часто эксплуатируютъ своихъ сородичей: напр., внесетъ старшина ясакъ за бѣднаго самоѣда 7 р. съ душн, а потомъ требуетъ съ него вдвое. Самоѣды тоже не прочь экеплуатировать свою братію. Самоѣды п вод- кой торгуютъ, н отдаютъ въ ростъ. За одного оленя, отданнаго въ долгъ, самоѣдъ требуетъ двухъ. Самоѣды доволыю опрятны: пріѣхавъ на мѣсто стоянки и разбивъ чумъ, они на ночь одѣваютъ другую одежду, а старую— выколачиваютъ на морозѣ, чтобы нзбавиться отъ насѣкомыхъ. Жилища самоѣдовъ— чумы, какъ извѣстно, нредставляютъ конусообразную палатку съ от- верстіемъ йаверху для дыма. Чумъ покрывается лѣтомъ берес-тянымъ ковромъ, а зпмой— ковромъ нзъ оленьей шкуры. Оігъ прекрасно вентилируется и въ немъ нпкогда не бываеть затхлаго и спертаго воздуха. Неудобетво чума— дымъ, ко- торый иногда наполняеть его весь, хотя чаще онъ только сверху. Да еще то, что когда горить костеръ, то около него жарко, а подалыне къ краю чума— холодно. Впрочемъ, если туда подложить поболыие шкуръ, то не дуетъ, д сидѣть, даже лежать, довольно тепло п удобно. Къ холоду самоѣды привыкають съ самаго дѣтства: ребятишекъ они возятъ съ собой въ особыхъ ящикахъ, куда кладутъ спеленутыми. Надо ѣхать— положатъ ящикъ съ ребенкомъ на нарту и привяжуть его ремнемъ, чтобы не свалился на дорогѣ; а пріѣхали въ домъ— поставятъ куда-нибудь въ уголокъ. Самоѣды отличаются отъ остяковъ и своимъ характеромъ: они не- разговорчивы, держагь себя съ оттѣнвомъ суроваго достоииства. Остяки, иаоборотъ, народъ веселый, болтливыіі и нелишенлый остроумія. Въ остяцкомъ языкѣ, гораздо болѣе богатодгъ, чѣмъ самоѣдскій, очень много различныхъ юмористическихъ оборотовъ. Они мѣтко подмѣчаютъ смѣні- ныя стороны въ человѣкѣ и вообще мастера давать характерныя про- звища. Остяки, кажется, болѣе способны къ ученію, чѣмъ самоѣды. Остяки преимущественно рыболовы, но кое-кто изъ ннхъ заішмается оленеводствомъ. Болыпихъ стадъ остяіш не держатъ и употребляютъ своихъ оленей преимущественно для земской гоньбы. Юрты остяковъ рас- положены йо берегамъ Оби и быва- ютъ 'двухъ родовъ: зимнія и лѣтнія. Остяцкая юрта представляетъ не- большой бревенчатый домикъ съ илоской крышей, на воторой владет- ся дернъ. Иногда вся юрта оостоитъ изъ одного помѣщенія— жилой ком- наты, но чаще есть еще небольшія, холодныя сѣни идіаленьвая ісладовая. Обстановка юрты очень убогая и в:еуютная. По стѣнамъ широкія нары, устланныя травяными илете- ными цыновками и оленьими шку- рами. Окно вмѣсто стекла заставлено льдиной, довольно хорошо пропуска- ющеіі свѣтъ. Остяки находятъ, что льдина лучше стекла, дешевле, теп- лѣе и не замерзаеть. 1&)гда льдина покроется ннеемъ, то ее отскабли- ваютъ иона становится совершенно нрозрачной; между тѣмъ если стекло обмерзнеть, то его не отскоблишь. Если •■ц.діша огь таянья и отскаблива^ нія сдѣлается слишкомъ тоивой, то -ее всегда можно перемѣнить. Въ углу юрты находится чувалъ (очагъ) съ прямой трубой, закрываемой снаружи кусвомъ дерна на длинной палвѣ. На палву, приврѣпленную поперекъ трубы, остяки надѣваютъ деревянный крюкъ, на которомъ подвѣшиваютъ котлы и чайнпки. Здѣсь остяки готовятъ себѣ пищу: варятъ рыбу, ко- торую потомъ сваливаютъ въ маленькія ворытца тавого вида, какъ употребляемыя у насъ для «тирки бѣлья, только меныне. Изъ этихъ корытцевъ они и ѣдятъ. Сами поѣдятъ, а остатки даютъ собакамъ, Азіат. Россія. 27 Оотячка. которыя ѣдятъ изъ такого же корытда, при чемъ выдизываютъ его до- чнота, такъ что и мыть не надо посуды; это, конечно, представляетъ своего рода удобство. На томъ же чувалѣ остякн варятъ, кипятять чай и варять бурдюкъ. Для приготовленія бурдюка въ кипятокъ кла- дутъ: муку, мясо, жпрь. Тутъ же пекуть лепешки изъ ржаиой муки, втыкая ихъ на палочки въ землю у самаго огия. Кромѣ того, конечно, ѣдятъ мяоо и рыбу въ сыромъ видѣ. Остяіси живуть очень грязио: въ юртѣ постояпиая воііь рыоышъ жиромъ, дымомъ и еще чѣмъ-то кислымъ. Грязь повоюду. Неприглядную картину представляетъ юрта, когда вы въ нее войдете: по иарамъ си- дятъ и лежатъ какія-то грязныя, вскловоченныя фигуры, прикрытыя прокопченными, запачканными н ободрапными шкурами. По полу вмЬ- стЬ съ собаками ползаютъ ребятишки, часто совершенно голыя. Женщпны всегда заняты какимъ-нибудь дѣломъ: или шыотъ что- инбудь оленыіми жилами^.или возятся съ дѣтьми, или стряпаютъ, или плетуть дыновки. Лѣтомъ остяки выглядятъ нѣсколысо лучше: шалаши, чумы и юртишки, разсынанные среди кустовъ и зелени по берегу мно- говодной, широкой Оби, нашесты для вяленья рыбы, просушиваемыя сѣтіі, легкія лодочки, костеръ по берегу, наконедъ, сами остяки, вскло- коченные или же съ длинными косами, иеревитыми тесемкамп,— все это представляеть картину оригинальную и своеобразную но своей дикости. Остяіси часто ловятъ рыбу, соединяясь для того въ небольшія арте- лн, человѣісъ въ пять-шесть, не больше. Большихъ неводовъ они не употребляютъ, а маленькіе, саженъ до 150— 200, не болыпе. Уловъ дѣлять поровну между участниками, мало разбирая, кто что далъ для промысла. Артели эти всегда работаютъ на руоскаго или зы- рянскаго промышлениика-скупщика. Очень рѣдко болѣе богатый остякъ нанпмаетъ работниковъ, хотя бываіотъ и такіе факты. Большинство ра- ботннковъ, нанимающихся на рыболовныя заведенія къ обдорянамъ, остякн, не нмѣющіе средствъ самимъ обзавестнсь хозяіютвомъ. Какъ рыболовные рабочіе, остяки не лучше русскихъ. Прн неводьбѣ большнми неводами оть главнаго распорядителя неводомъ (башлыка) требуется большое умѣнье н оиытность, за что ему платятъ дороже, чѣмъ обык- новеннымъ рабочимъ. Башлыкъ нолучаетъ 40 60 руб., между тѣмъ какъ средняя плата обыкновеннаго рабочаго около 20 р. за лѣто. О с тя к іі почти ннкогда не бывають башлыками. Кромѣ того, они очень иеопрятно готовять рыбу (солятъ и вялятъ). Зато въ едішоличной ловлѣ на лодочкѣ остякн не знаютъ себѣ соперниковъ. Вообще онн прекрас- і) Вмѣсто нитокъ употреб-іяются ддя шптья ииородческой одежды сухожилья со спивы одеия. Сухожилье расщеиляется на товкія жилки, которыя потоыъ екручива- ются. Этіі жилки чрезвычайно прочны и дешевы, отчего нхъ употребдяютъ при шитьѣ мѣховыхъ веіцей не тодько ипородцы, но н русскіе. ные гребцы; на маленькой «моржовкѣ»-скорлупкѣ, сшитой ивовыми прутьями, остякъ смѣло пускается по Оби, несмотря ни на какую бурю. Увѣряютъ, что на остяцкой моржовкѣ въ бурю гораздо безопаснѣе, чѣмъ на болыномъ паузкѣ или каюкѣ. Жизнь въ Обдорекѣ. (В. Бартенева.) Февраль. Зима еще въ полной силѣ. Зима продолжается въ Обдорскѣ оісоло 8-ми мѣсяцевъ, считая съ половины сентября до половипы мая;. морозы доходятъ до 45° по К. Средняя температура зимы около 15° К. Вообще въ западной Сибири зимой не таісъ холодно, ісакъ въ восточ- ной, подъ тѣми же сѣверными широтами, зато и лѣтомъ не таісъ жар- ко. Обдорская зима не столько страшитъ- своими морозами, сколысо па- доѣдаетъ своей продолжительностыо. Въ пачалѣ февраля утихаетъ сумятица ярмарки, купцы уѣзжають съ пушнымъ товаромъ въ Ирбитъ. Начинается самый глухой сезонъ обдорской жизни. До самаго вскрытія рѣкъ замираеть торгово-промышленная жизнь Обдорска. Самоѣды съ своими стадами уходятъ на сѣверъ, запасаясь у обдоряиъ необходимыми для нихъ предметами: печенымъ хлѣбомъ, сукномъ, разнаго рода утварыо* оружіемъ, инструментами и украшеніями (разнаго рода по- гремушіси н колоісольчики, которыми обвѣшиваютъ свои капоры само- ѣдки). Все это забирается преимущественно въ кредитъ съ обязатель- ствомъ отдать долгъ пушнымъ товаромъ ісъ слѣдующей ярмаркѣ. Нѣсколько оживляются обдоряне на масленицѣ. Еще за недѣлю на- чинаютъ устраивать катушки (ледяныя горы), чтобы кататься съ нихъ на «кованісахъ»— санкахъ, а то такъ просто на желѣзныхъ листахъ или на кожѣ. Катушки освѣщаются цвѣтными фонарями, которые кле- ятъ сами устроители катушіси. Катушки устраиваются компаніями, на- рочно для этого составляемыми. Одни сгребаютъ снѣгь, устраиваютъ бѣгъ, другіе возять воду и полііваіотъ «катушку». Обыкновенно конкурируютъ двѣ илн три комианіи; ісаждая старает- ся какъ можно лучше украсить катушку, чтобъ ходило болыне народу. Вечеромъ зажигають фонари— и катушка оживляется; несмотря на же- стокіе морозы, обдоряне веселятся оть души. Морозная иыль и паръ отъ дыханія толпы стоятъ надъ катушкой. Синіе, красные, желтые и зеленые фонари тускло мерцаютъ сквозь облако пара и ночную мглу. Фнгуры обдоряігь, то бѣгущпхъ съ санками на гору, то стрѣлой съ шумомъ и грохотомъ летящихъ вннзъ по бѣгу, нмѣюгь какой-то фан- тастическій вндъ: точно адъ съ чертями. Иногда эта картина освѣ- щается такимъ свѣтомъ, передъ которымъ меркнетъ всякая иллюмина- ція человѣческихъ рукъ: на небѣ разыгрывается сѣверное сіяніе. 27» Въ проіцѳное воскресенье иногда устраиваются проводы масленицы. Какъ-то разъ, идя по улицѣ, я услыхалъ какіе-то странные дикіе звуіш: тутъ былъ и звонъ колокольцовъ, и грохотъ бубна, и пронзительные звуки гармошки. Обернувшись въ ту сторону, я увидалъ оригилальное зрѣлище: въ крестьянскія дровни, завѣшанныя рогожей, была впряжена лошадь, тоже вся въ рогожѣ, въ лоскуткахъ, лентахъ и колокольцахъ. ІІа ноги лошади были натянуты старые рваные портіси и даже сапоги. Изъ-подъ рогожнаго шатра, укрѣпленнаго на дровняхъ вмѣсгѣ съ ка- ісимъ-то соломеннымъ чучеломъ, неслись дикіе звуки. Это были проводы широісой масленицы. Старый русскій обычай еще хранится на дальнемъ сѣверѣ. Скучно и однообразно проходятъ конецъ февраля, мартъ, апрѣль и начало мая. Весна долго заставляетъ себя ждать. Зима страшно надоѣдаетъ, тѣмъ болѣе, что въ это время всего чаще бураны и рѣже сѣвериыя оіянія— эта ісраса нашего крайняго сѣвера. Понемногу прибываетъ день. Въ яачалѣ апрѣля въ 9 часовъ вечера уже свѣтло; а съ 5— 7 мая можно читать безъ огня всю ночь напролетъ. Съ этого времени вплоть до іюля пойдутъ бѣлыя ,ночи. Солнце только на полчаса зайдетъ за Уралъ и опять снова показывается. > Таянье снѣга начинается только съ конца агірѣля и съ начала мая,. но зато какъ скоро идетъ дѣло этого незаходящаго солнца въ отісры- той безлѣсной тундрѣ. На тундрѣ, по буграмъ, чернѣютъ проталинки, гремять ручыі, прилетаютъ вороны, лебеди, гуси, утки, пѣтушки. Но не радуетъ сердца обдорсісая весна. Воздухъ не наполняется ароматами распускающихся почекъ; птички не оглашаютъ своимъ весе- лымъ щебетаньемъ унылой, грязно-бурой тундры и блѣднаго полярнаго неба; только одни пѣгушкп гнусливо курлыкаютъ по буграмъ. Веона въ Обдорскѣ, «ели можно такъ выразиться, исключителыю метеорологи- ческая: измѣняется температура, таетъ снѣгъ, прибываетъ день. Рѣки вскрываются въ концѣ мая, а иногда и въ началѣ іюня. Съ начала апрѣля и до начала іюня благодаря распутицѣ Обдорскъ не получаегь почты г) и вообще отрѣзанъ отъ всего остального міра. Понятно, съ какимъ нетерпѣніемъ всѣ ждуть почты. На «яру» (кру- той, высокій берегь) постоянно толпится народъ съ биноклями и под- зорнымц трубами. Всѣ высматриваютъ, не плывегь ли каюкъ съ почтой или паузокъ тобольскаго промышленника, поспѣшающаго на рыбный промыселъ. Со вскрытіемъ рѣкъ Обдорскъ оживаетъ. Рыбонромышленникн дѣя- і) ІІочтоваго отдѣденія въ Обдорскѣ пѣтъ. Почта идетъ изъ Тобольска въ Бе- резовъ и оттуда съ оказіей передается въ Обдорскъ. Отъ Обдорска до Петербурга пнсьно идетъ 5— 6 аедѣль. тельно снаряжаются къ отправкѣ на низъ. Оригинальную и оживленную картину представляеть тогда берегъ Полуя. ІІесчаная береговая полоса вся усѣяна разнаго рода «посудами»; тугь и тяжелые «неводники» (большія лодки) и маленькія городовушки и бадьяновки. Мѣстами виднѣется цѣлый лѣсъ мачтъ, каюковъ и паузковъ, уже совсѣмъ оснащенныхъ и лотовыхъ къ отправкѣ. По берегу горятъ костры, на которыхъ кішять котлы со смолой. Промышлеиники суетятся около своихъ посудъ, конопатятъ, смазьгаають, сталкиваютъ ихъ на воду. Хорошо въ это время въ ясный весенній день пройтись по берегу. Что- то здоровое, бодрящее въ этомъ воздухѣ, напоенномъ запахомъ смолы и дыма, и въ оживленномъ говорѣ дружно работающей. толпы. Сѣверяне и промышленники представляются здѣсь съ своей лучшей, симпатичной стороны и деюльно желаешь имъ всѣмъ отъ души хорошаго улова. Всѣ ждугь «воньзя». Воньзь (остяцкое слово) означаетъ первый подъемъ рыбы съ моря. Тутъ рыбы бываеть всего болыпе, и уловъ воньзя нерѣдко окупаеть затраты на весь лѣтній рыболовный сезонъ. Слова «воньзь идегь» какъ электрическій токъ иролетаютъ по селу, и всѣ встрепенутся и засуетятся. Больше нельзя ждать ни одного дня. Между тѣмъ къ Обдорску начинаютъ подплывать сверху тобольскіе купцы и промышлеиники. Это опасные конкуренты для обдорянъ: зна- чительная часть всей низовой рыбы ловится ими. Они ловили бы и болыпе, но дальиость разстоянія и бури многоводной Оби держатъ ихъ суда и мѣшають имъ попасть къ воньзю. Тоболяки приплываютъ на паузкахъ и баржахъ. Барзки, кромѣ за- контрактованныхъ въ Тобольскѣ рабочихъ и разныхъ предметовъ, не- обходимыхъ для рыбной ловли, везутъ еще товары: хлѣбъ (всего отъ 20 до 40 тысячъ пудовъ ежегодно), соль, разнаго рода мануфактуры, частью закупленныя на Ирбитской ярмаркѣ, частыо издѣлія кустарей Тобольскаго округа. Баржи идугь безъ всякаго буксира «по низъ воды», т.-е. по теченію. Когда мѣшаетъ встрѣчный вѣтеръ, то употребляютъ «водяной парусъ». Для этого къ носовой части барлш привязывается за корень цѣлое дерево съ необрублепными вѣтвями, верхушкой внизъ. Къ верхушкѣ привязывается камень, чтобы «парусъ» опустился въ воду отвѣсно. Напоръ воды двигаетъ баржу внизъ по теченію, не- смотря на встрѣчный вѣтеръ. Наконецъ, болыпая часть населенія уѣзжаетъ «на низъ». Обдорскъ пустѣетъ. Проходя по улицѣ, часто видишь избы съ заколоченными ставнями. Въ и і і ы х ъ домахъ остаются только женщины и дѣти; впро- чемъ тѣ, которые уѣзжають далеко и въ продолженіе лѣта не наѣз- жають въ село, берутъ съ собой и семейства. Начинается лѣто. Ожпваетъ чахлая растительность. Острова и от- мели 'Полуя покрываются травой; па лазури водъ ярко высгупаюгь изумрудно-зеленые луга этихъ лагунъ, гдѣ потомъ, около Петрова дня, обдоряне будутъ коеить оѣно. Оживаетъ и печальная тундра: грязно- бурая окраока ея переходптъ въ зеленѣющую. Подальше отъ села, оообенно по южнымъ оклонамъ, вотрѣчаютоя разные цвѣточки: коло- кольчики, шшговникъ, незабудки, а также ягодные цвѣты. Лѣто въ Обдорокѣ коротко, не болыпе полутора мѣояца, съ поло- вины іюня до августа: въ это время можно даже купатьоя. Обдоряне купаются очень рѣдко и болыпинство вовое не умѣюгь плавать. Остающіеся въ Обдорскѣ, преимущественно служащіе, устраиваютъ иногда прогулки на лодкахъ и пикники въ окрестности Обдорска. Но все удовольствіе прогулки уничтожается тучами мошекъ и комаровъ, отъ которыхъ ничто не спасаетъ. Многіе надѣваютъ на лицо сѣтки, смазанныя дегтемъ, но и это не помогаетъ. Въ оамомъ селѣ мошекъ и комаровъ нѣтъ, но стоитъ толысо выйти въ тундру, такъ и облѣпятъ. Только когда подуегь холодный вѣтеръ съ Урала, мошкара псчезаетъ, но тогда и гулять не особенно пріятно. Термометръ лѣтомъ не подни- мается выш е-)-200 В ., что бываетъ очень рѣдко. Обыкновенная тем- пература-(-1 0 — 12° К. въ тѣни. Съ середины августа начинается уже осеиь: тундра темнѣетъ, при- нимая какой-то бурыіі колоритъ. Съ сентября начинаются заморозки. Часто снѣгъ выпадаетъ въ первыхъ числахъ сентября, хотя долго не держится. Окоичательно покрывается земля снѣгомъ около 1-го октября. Въ концѣ августа онова ожнвляетоя Обдорокъ: і і ъ этому времени съѣзжаются промышлениики съ овоихъ рыболовныхъ заведеній, разбро- санныхъ почти до самой Обской губы. Выйдя на яръ, всегда увидншь каюки, идущіе на веслахъ или парусахъ по Полую. Скоро весь берегъ усѣянъ лодками. Всюду толпится народъ. Воздухъ иропитанъ запахомъ рыбы, идетъ оживленный говоръ объ удачахъ и неудачахъ иромысла. Всѣ ждутъ пароходовъ, которые пріѣдутъ за рыбой. ГІервый пароходъ прнходпть обыкновенно 29— 30 августа, послѣдній— не позже 5— 7 сен- тября. Прибытіе перваго парохода составляетъ цѣлое событіе. Особенпо эффектпо выходигь, когда пароходъ подходпть въ темную, осеншою ночь. Издали видны снопы искръ, вылетающихъ пзъ трубы, гѵлко раздается по водѣ шумъ колесъ. Весь яръ покрытъ народомъ: туть и ряса свяіценника-миссіонера, и мундиръ чиновника, и малицы, ма- лнцы безъ счета; вся эта толпа забытыхъ обнтателей тундры иапря- женно ждетъ. Вотъ раздается свпстокъ... Читатель, не бывшій на краііиемъ сѣверѣ, ннкогда ие представпть себѣ того впечатлѣнія, которое производитъ свистокъ парохода подъ сѣвериымъ полярнымъ кругомъ!.. На мпнуту забываются тоска п чув- отво одиночества и заброшенности. Пароходный свистокъ кажётся ка- кимъ-то голосомъ изъ родной стороны, гдѣ жизнь бьетъ ключомъ среди всякнхъ благъ цивилизаціи. Вотъ, наісонецъ, иароходъ иристалъ. Сиускается траиъ, и толпа валитъ на палубу. Кто встрѣчаетъ пріѣхавшихъ зиакомыхъ п родпыхъ, кто спѣшигъ покупать разные рѣдкіе овоіци, какъ-то огурцы, капусту, рѣпу, а иногда яблоки и арбузы, привозимые изъ степного края. Дру- гіе просто толкаются по палубѣ и дивятся на давио иевиданные пред- меты. Особешго интересуетъ обдорянъ пароходная машина. Людямъ, къ которымъ никто не пріѣхалъ и которымъ некого ждать, остается иослѣ этого отправиться въ буфетъ пить пнво, котораго нѣтъ въ Обдорскѣ. Они это' и дѣлаютъ, и когда потомъ, спотыкаясь и ковыляя, они бре- дутъ по домамъ, то для всякаго встрѣчнаго вполнѣ несомнѣнно, что пароходъ пршнелъ. Постоявъ день, пароходъ идетъ далыпе на низъ Оби забирать баржи и паузки крупныхъ рыбопромышленниковъ. Потомъ снова приходитъ «тудъ-ханъ» (огненная лодка) въ Обдорскъ и продолжаетъ нагружаться рыбнымъ товаромъ. Дней десять продолжается пароходное время, и по- немногу начинаешь привыкать къ мыслн, что пароходъ, собственно говоря, вовсе ужъ не такое чудо, чтобы бѣжать на него дивиться. 10— 14 сентября уѣзжаетъ изъ Обдорска послѣдній пароходъ, увозя за собой баржи и паузки, нагруженные обдорской рыбой. Всего выво- зится рыбы изъ Обдорска по приблизительному расчегу мѣстныхъ жи- телей около 200.000 пудовъ на сумму около 300.000 рублей (покупная цѣна въ Обдорскѣ). Уѣхали пароходы, и снова затихаетъ «сѣверная столица». Замираегь и природа. Тундра имѣетъ самый безотрадный вндъ. Далеко въ безпре- дѣльное пространство уходитъ ея иеровная, бугристая поверхность, по- крытая мхомъ и пожелтѣвшей теперь осокой. Чахлыя деревца съ обле- тѣвшимп листьями кажутся издали, какой-то паутиной, покрывающей неровности иочвы. Печальны теперь ямы и озерки, гдѣ уже не встрѣ- тишь, какъ -прежде, цѣлыхъ стай дикихъ утокъ. Вода сбыла, и обна- жилась грязная «няша» (илъ, глина) полуйскихъ береговъ. Во время весеиняго половодья вода разливается па такое пространство, что рѣки Полуй и Обь сливаются въ одно сплошпое водное пространство, таісъ что Обдорскъ точно стоитъ на берегу какого-то моря, усѣяпнаго остров- ками, гривками и полузатопленными таламн. Но вогь наступаетъ зима съ ея морозами и буранами. Рѣки замер- заютъ въ серединѣ октября, а въ концѣ этого мѣсяца уже переходять за Обь оленеводы, идущіе мимо Обдорска на юго-востокъ, гдѣ потеплѣе. Оленеводы-зыряне привозятъ мерзлое оленье мясо и нѣсколысо дней оживляюгь село своей джигитовкой съ уханьемъ и свистомъ. День ста- новится все короче. Въ декабрѣ читатъ безъ огня можно толысо отъ 10 ч. утра н до 1 ч. дня. Все поісрыто снѣгомъ; по улицамъ сколь- зять легкія нарты, запряжепныя оленями, и неболыпія сапочки, на ко- торыхъ собаки возятъ дрова и воду. Остяцкія собаки бѣлыя, съ лисьей мордочкой, съ торчащими ушами и съ загнутымъ кверху пушистымъ хвостомъ, вообще довольно смирныя и умныя, когда же везутъ, всегда находятся въ самомъ озлобленномъ настроеніи и яростно бросаются на всѣхъ встрѣчныхъ. Часто въ лунный вечеръ я отправлялся погулять по тундрѣ. Тундра тогда довольно хороша. Снѣгь весь облитъ серебристымъ свѣтомъ, и луна бросаетъ рѣзкую, почти черную тѣнь на волнообразную поверх- ность бѣлаго покрова. Небо чисто и прозрачно. Кругомъ нѣмая тишина. Толысо иіюгда по дорогѣ раздается тихій топоть и шелестъ: это само- ѣды ѣдугь на оленяхъ. При лунномъ свѣтѣ они имѣютъ какой-то фан- тастичесісій видъ. Олени бѣгутъ изумительно легво по снѣгу, точно не касаясь земли, и легкія нарты точно таісъ же беззвучно скользятъ по снѣгу. Мохнатыя фигуры самоѣдовъ неподвижно сидятъ съ шестами въ рукахъ. Тундра въ эту пору производитъ впечатлѣніе очень трудно передаваемое. Особенно унылаго нѣтъ ничего, страшнаго тоже нѣть: такъ что-то совсѣмъ безъ всяісаго опредѣленнаго выраженія, кромѣ тншины, спокойствія и какого-то величаваго равнодушія. Кажется, что тупдра спитъ тихимъ спомъ. А какъ красиво бываетъ, когда разыграется сѣверное сіяніеі Долго стоишь и смотришь, какъ переливаются и игра- ютъ зеленоватые лучи, то собираясь въ бахрому наподобіе гигантсісаго волнующагося занавѣса, то распускаясь въ иучки вверхъ отъ гори- зопта. Обыкновенныя сіянія желтовато-зеленаго цвѣта наблюдаются около 20— 30 разъ въ зиму. Они бываютъ на сѣверной сторонѣ неба, и только отдѣльные лучи достигаютъ зепита. Обдорская ярмарка, играющая не послѣдніою роль въ торговлѣ пуш- ниной вообще въ Россін, отісрывается 2-го января. Къ этому времени съѣзжаются самоѣды съ пушиымъ товаромъ, также отчасти съ мамон- товою костыо, моржовымн клыками, тюленыіми шісурами и другими болѣе второстепеннымн предметами. Самоѣды сдаіотъ своіі товаръ обдорянамъ частыо за наличныя деньги, частью— въ обмѣнъ за товаръ, преимущественно же въ видѣ отдачи долга, сдѣланнаго за годъ и болыне передъ данной ярмаркой. Числа 10— 15-го иріѣзжаютъ въ Обдорскъ тобольскіе купцы или ихъ «довѣ- ренные». Самн тоболяне непосредствеино отъ самоѣдовъ пушпины не скупають, а берутъ то, что собрано обдорянами. Съ пріѣздомъ тоболяковъ первый процессъ ярмарки— собираніе пуш- нішы— коичается іі начинается второй— сдача товара тоболякамъ. Числа 20-го коичается ярмарва. Тоболякп нагружають нарты пушншюй п, обыкновенно по-двое, по-трое для безопасности, ѣдутъ въ далекій обрат- ный путь до Тобольска, а оттуда въ Ирбитъ на ярмарку. Самоѣды, спустившись къ Обдорску, останавливаются обыкновенно въ тундрѣ, не доѣзжая нѣсколышхъ верстъ отъ села. Тутъ нѣкоторые изъ нихъ отправляготся съ неболынимъ количествомъ пушнины, такъ сказать, на развѣдкп, разузнать цѣны на товары. Потомъ уже и осталь- ные начинають наѣзжать въ Обдорскъ со всѣми своими товарами. Обдорская ярмарка расположена въ концѣ одной изъ улицъ, выхо- дящихъ на тундру. По обѣимъ сторонамъ разбросаны амбары, въ ко- торыхъ обдоряне производятъ свою торговлю. Инородки Тобольекой губерніи. Впереди этнхъ амбаровъ стоятъ еще по обѣимъ сторонамъ улицы нарты, съ которыхъ тоже производится торговля, преимущественно мѣ- новая. ЬІа этихъ нартахъ разложены товары, необходимые самоѣдамъ: кирпичный чай, сукно раяныхъ цвѣтовъ для Лѣтпихъ гусей и для про- шивки женской зимней одежды, мѣдныя побрякушки, которыми обвѣ- шиваются самоѣдки, пояски, котлы, ножи, топоры, кремни, огниво, ружья, сѣти, ящики, желѣзные листы, на которыхъ разводится костеръ въ чумѣ, капкапы разнаго рода, деревянная посуда, изготовляемая зы- рянами: ложки, чашки всѣхъ величинъ. Тутъ же и остяки со своими убогими произведеніями: тагарами (травяныя цыновки), травяпымн под- стилками, чагой (грибовидные наросты на деревьяхъ), замороженнымъ жнромъ и морошкой, знмней рыбой, собачьей шкурой и проч. Настоя- щая торговля происходигь однако не здѣсь, а по домамъ. Съ нартъ на ярмаркѣ торгують преимущественно бѣднѣйшіе. обдоряне. Товаръ они берутъ въ ісредитъ у обдорскихъ же купцовъ, которые ставять при этомъ цѣны выше лавочныхъ и вообще сильно эксплоатируютъ обдор- скую мелкоту. Съ виду ярмарка имѣетъ очень оживленный и оригинальный впдъ. Такого зрѣлища нигдѣ не увидшпь. Вездѣ толкаются неуішожія фигуры самоѣдовъ. Въ своихъ мохиатыхъ гусяхъ, разукрашенныхъ лоскутьями шкуръ, подбитыхъ цвѣтньшъ сукномъ, они напоминаютъ какихъ-то бѣ- лыхъ медвѣдей. Особенно оригинальны самоѣдки: вмѣсто малицы н гуся онѣ носять «ягушкп». Ягушка— шуба, подбитая снизу оленьимъ мѣхомъ, а снаружи украшепная собачиной и полосами разноцвѣтнаго сукна, такъ что впизу, по подолу пдетъ полоса бѣлой собачины, затѣмъ выше по- лоса краснаго сукна (вершка 3 шириной), потомъ полоса черной соба- чииы, далѣе желтое сукно. Ягушка застегивается спереди и обхватывается широкимъ поясомъ, состоящимъ изъ разнаго рода мѣдныхъ колецъ и щитковъ. На животѣ у пояса мѣдиая пряжка около а/4 аршіша въ діаметрѣ. Но всего замѣ- чателыіѣе огромная шапка въ видѣ капора съ болышши полями изъ собачьяго мѣха, отчего лицо самоѣдкн точно окружено сіяньемъ кру- гомъ вершковъ на 5. Чтобы такое сооруженіе могло держаться на го- ловѣ, къ пему сзади подвѣшиваются всевозможиыя побрякушки, мѣдные круги, колокольчики, бусы— всего фунта 4— 5. Все это конечно зве- нитъ и гремитъ на ходу. Трудно передать, на что похожа самоѣдка въ своемъ націоиальномъ костюмѣ: что-то пестрое, яркое, пушпстое и мохнатое и вдобавокъ тя- желое и неграціозное. Между неуклюжими самоѣдками мелькають юркія фигуры зыряпъ въ малпцахъ съ бѣлой опушкой вокругъ лица. Зыряне, какъ «холевы» (чайки), носятся по всей ярмаркѣ, зорко высматривая товаръ. Лишь только пройдетъ самоѣдъ съ какой-нибудь шкуркой, сейчасъ же на него набрасывается цѣлая стая зырянъ и обсту- паеть со всѣхъ сторонъ, стараясь поскорѣе перекуппть. Такъ какъ значнтельная часть товаровъ отпускается въ кредитъ, то обдоряне стараются ловить свонхъ должніпсовъ, а тѣ, съ своей стороны, стараются утечь отъ кредіггора, чтобы продать товаръ за деньги, что гораздо выгоднѣе для самоѣда. Происходнтъ настоящая ловля само- ѣдовъ, пршшмающая подчасъ довольно курьезный характеръ. Для этого служап. такъ называемые «толмачи». Толмачъ собственно значитъ, какъ нзвѣстпо, переводчнкъ, но не много переводять обдорскіе толмачп. Это— скорѣе зазывальщики. Проходя ио улицѣ въ той части ея, съ котороіі видна дорога въ тундру, вы еще задолго до временп открытія ярмарки увиднте гдѣ-ннбудь на оградѣ кладбпща или па бревиахъ неподвижно сидящія человѣческія фигуры, пристально смотрящія въ безконечпую даль тундры. Это толмачн. Издали онн иапоминають ка- кихіэ-то хищныхъ птицъ. Бѣлыя опушки малицъ у зырянъ придають имъ видъ іюидоровъ. Вотъ вдали показывается самоѣдская нарта, п скоро угрюмый инородецъ, погоняя хореемъ своихъ олеией, въѣзжаетъ въ село. Въ одну минуту толмачи срываются со своихъ мѣстіэ и какъ ястребы налетають на добычу, предлагая или тутъ же продать, или же болынею частыо зазываютъ ісъ хозяину въ домъ. Если пройтись нѣсколько разъ по ярмаркѣ, то скоро иачинаешь удивляться отсутствію сколько-нибудь цѣннаго пушного товара у само- ѣдовъ; видишь преимуществеіто разныя ла.пки: лисьи, песцовыя, кресто- ватиковыя, да изрѣдка промелькнеть шкурка бѣлаго песца или оленья. Неужели толысо и всего привезли самоѣды? Нѣтъ, въ томъ-то и дѣло, что главная, настоящая торговля идеть не здѣсь, иа туидрѣ, а по квартирамъ обывателей. Пріѣхавъ въ село, самоѣдъ паправляется къ кому-либо изъ обдо- рянъ. Здѣсь его гостепріимно встрѣчаютъ, угощаютъ мерзлой рыбой, олениной, рыбьимъ жиромъ и прежде всего водкой. Какого вкуса эта водка, лучше и ые говорить. Въ прежнія времена самоѣдовъ ие пускали въ дома, а торговались съ ними на дворѣ; потомъ стали пускать въ кухни. А теперь уже во время ярмарки самоѣдовъ можно встрѣтить во всѣх ь «залахъ» и «гостиныхъ». Домъ обдорянина превращается въ маленысую ярмарку: дикіе сыны тундры со своими семействами сидять прямо на полу, Ѣдятъ, пыотъ и, иапившись, иачинаютъ пѣть свои безконечныя диісія пѣсни и кричать. Послѣ угощенія иачинается торговля, бываеть, что и не начинается, ибо самоѣды часто ходятъ изъ дома въ домъ, выпиваютъ, ѣдятъ, пьютъ и въ заключеніе ничего не продаютъ. Конечно, иногда напившійся самоѣдъ и нарвется, и продастъ свой товаръ за безцѣнокъ. Вообще въ этой торговлѣ отношеиія между про- давцами и поісупателями довольно оригинальны. Обдоряне стараются всячески воспользоваться простодушіемъ и пьянствомъ диісарей, а само- ѣды стараются о томъ, чтобы какъ можио больше съѣсть, выпить, ие продавая ничего до времени. Часто самоѣдъ, который торгуетъ, приво- дитъ съ собой товарищей, у которыхъ иичего нѣтъ; но вѣдь и имъ хочется выиить и закусить. ЬІужно, впрочемъ, опять повторить, что торговля производится главнымъ образомъ въ кредить, и толысо тутъ она даетъ дѣйствительныя выгоды. Прямо же на деньги доволыю рѣдко удается купить дешево, особенно, если иринятъ во внимаиіе расходы на угощеніе и толмачей. По великой Сибирской желѣзной дорогѣ. (По А. Коротневу, К. Носилову и др.) Едва ли не у болыпинства со словомъ «Сибирь» рождаются одно- родныя и довольно опредѣлеииыя представленія. Безгранишіый просторъ, шіфокія, спокойно-свѣтлыя ленты сибирскихъ рѣкъ, сѣдая тайга, изъ которой глядшъ на васъ таинственный мракъ, боязливо пробирающійся лѣсиою тропою бѣглый— воть тѣ элементы, изъ которыхъ складывается цѣлая картина. Въ этомъ родѣ общераспространенныхъ представленій есть доля правды, хотя дѣйствительность не столько по содержанію, сколько по тону и колорпту, конечпо, не отвѣчаегь такому калейдоскопу. Вотъ поѣздъ перевалилъ черезъ Уралъ, и васъ встрѣчаетъ Сибирь, встрѣчаетъ уныніемъ и пустотою. Тощія поля, большой лѣсъ, состоящій изъ безконечно длпнныхъ жердей, точно ходули, на которыя вскарабка- лась шапка безформенной и жидкой зелени. Едва лп не' наполовину деревья нли поломаны илп обуглены. Не вѣришь, когда сосѣдъ по ва- гону, приземистый прпродный сибирякъ, говоритъ вамъ: «это тайга». Вогь и Челябинскъ— довольно крупный центръ хлѣбной торговли Западной Сибири. Собственпо только огь Челябинска начинается велп- кая Сибирская магпстраль, отсюда же къ сѣверо-востоку протянулась вѣтка на Екатеринбургь и Томскъ. До Челябинска поѣздъ идетъ обыч- нымъ порядкомъ, т.-е. дѣлаетъ отъ 35 до 40 версгь въ часъ, далѣе же онъ ползетъ по-сибирски, т.-е. подвигается со скоростыо 20-ти верстъ. Скорость эта къ тому же крайне неравномѣрна: на гладкомъ мѣстѣ, гдѣ нѣтъ значительныхъ изгибовъ, поѣздъ храбро подвигается, дѣлая не менѣе 50 верстъ въ часъ; ночыо же, въ случаѣ высокой насыпи и кру- тыхъ поворотовъ, онъ трусливо ползеть, боязливо свнститъ, п проснув- шійся ночыо пассажиръ чувствуетъ каждый поворотъ колеса, который совпадаетъ съ каждымъ біеніемъ сердца. Иногда поѣздъ приходитъ на стапцію за четверть часа до срова, долго ждегь встрѣчнаго поѣзда и въ теченіе этого времени можпо и по лѣсу погулять, и перезнакомиться со всѣми обитателями станціи. Самыя станціп не представляютъ нпчего замѣчательнаго. Березовый лѣсъ кругомъ, два-три поля съ пшенпцей, трава по колѣпо, комары и тншпна, нарушаемая только довольно рѣдкимъ прнходомъ поѣздовъ. Вотъ телефонъ прпнесъ вѣсть, что съ ближайшей станціи вышелъ пере- селенческій поѣздъ, и все населеніе станцін высыпаеть на платформу. Вогь на западѣ показался бѣлый дымокъ, какъ точка обрисовался па- ровозъ, сталъ расти, наконецъ съ шумомъ влетѣлъ на станцію и оста- новнлся. Изъ красныхъ товарныхъ вагоновъ высыпалъ народъ и бро- силея въ разныя стороны. Станція сразу ожила; послышались крики, возгласы. Кто бросплся на пашню смотрѣть, какъ растегь здѣсь хлѣбъ; кто несъ, показывая всѣмъ, землю; ее брали, растирали въ рукахъ, про нее толковали, спорили. Вагоны набиты биткомъ; кое-гдѣ стоятъ скамыі, въ другихъ всѣ просто сйдятъ на полу; плачъ и крики дѣтей, звуки гармоники, пѣсни и говоръ толпы сливаются въ одинъ оглуніительныи шумъ, который, говорятъ, бываетъ таісъ силенъ, что поѣздиая ирислуга во время движеиія поѣзда не слышитъ свистковъ паровоза. Потомъ при- детъ товарный поѣздъ съ востока, изъ Сибири, съ шерстыо, козками, чаемъ, или пассажирскій поѣздъ изъ Челябинска съ новыми, какъ съ иголочки, вагонами, тоже иабитыми пассажирами. Пассажирскіе ва- гоны устроены здѣсь очень удобно, съ отдѣльнымъ слальнымъ мѣстомъ для ішкдаго; все предусмотрѣно и приспособлено для сибирскихъ раз- стояній, гдѣ пассажиръ не только ѣдетъ, но и живетъ въ теченіе нѣсколькихъ дней въ вагонѣ. Самый путь далеісо не разнообразѳнъ и не богатъ видами. Оначала степь чередуется съ березовыми перелгѣсками, потомъ поѣздъ оставляетъ Тобольскую губерпію и вступаетъ въ предѣлы Акмолинской области. Здѣсь уже начинается степь,' голая, однообразная, какъ зеленое море развертывающаяся до самаго горизонта. Вагоны, мѣрно постукивая по рельсамъ колесами, тихо катятся по гладкой равпинѣ, въ открытое окно врывается ароматный воздухъ степей. Видъ еще болѣе однообразный: одинъ за другимъ тянутся телеграфные столбы, двѣ проволоки, ровная выемка земли, обнаруживающая полуаршинный черноземъ степи, дальше степь, ровный горизонгь и сѣровато-голубое небо съ бѣлыми облачками. Вонъ одио озеро лежнтъ у самаго полотна дороги; оно сѣро, съ без- жизненными низкими берегами, на немъ нѣтъ даже признаіса раститель- ности, даже тростинки камыша; его берега пусты, и вдоль иихъ тяиется только одна сѣрая, грязная черта, гдѣ высыхаегь соль этого горько- соленаго озера. Когда поѣздъ проходигъ мимо, съ озера несетъ не- пріятнымъ гнилымъ воздухомъ. Такнхъ озеръ здѣсь въ степи много и они часто встрѣчаются рядомъ съ прѣсными озерами. Странно видѣть этоть богатый полуаршинный черноземъ: васъ пора- жаетъ пустынность страны. Вамъ кажется, что эта пустыня только еще ждегь переселенца, только еще начииаетъ свою жизнь и культуру. Од- нако даже предпріимчивый русскій крестьяншгь, при всей его .иобви къ землѣ и нуждѣ въ ней, врядъ ли оживитъ эту страну. Въ ней и теперь есть поселки и деревнп переселенцевъ, пріютившіеся по берегамъ рѣкъ, рѣчекъ, около болынихъ прѣсныхъ озеръ. Но этотъ нереселенецъ, ко- торый только что сѣлъ на свѣжую землю и принялся за ея обработку, уже будетъ вамъ жаловаться, что зимніи холодъ вымораживаегь его зерно, что тонкій покровъ снѣга не защищаетъ посѣвовъ отъ холода и вѣтра, что земля, при всемъ ея богатствѣ черноземомъ, не имѣетъ до- статочной влажносги. Онъ будетъ жаловаться вамъ на массы степныхъ насѣкомыхъ; онъ скажетъ, что кобылка поѣла у него половину полей и луговъ. Скотоводство, которое, важется, ыогло бы только процвѣтать на такомъ прпвольѣ, губятъ здѣсь постоянные падежи, сибирская язва, чума, съ которыми рѣшительно нельзя справиться въ степи, гдѣ полный. просторъ и свобода перегонять стада съ мѣста на мѣсто безъ ветери- парнаго надзора. Даже этогь ароматный степной воздухъ, которымъ такъ пріятно дышать изъ окна вагона, оказывается зловреднымъ, насы- щеннымъ испареніями гнилыхъ озеръ; отъ него не перемежаются лихо- радки въ семьѣ иереселенца, отъ него истощаются силы семьн. Вонъ вдали показалась красная точка,— это степная станція Сибир- сісой дороги. Она, какъ яркое, свѣтлое пятно, оживляетъ эту безжиз- ненную степь. Небольшой деревянный домнкъ щеголяетъ своей новизноіі; около него разбить уже садикъ, но онъ вянетъ подъ лучами яркаго лѣтняго солнца, которое словно хочеть выжечь всю станцію, каісъ оно выжигаетъ кругомъ траву на высокихъ мѣстахъ. Кругомъ голая сѣро-. вато-зеленая степь: нн признака лѣса, ни одиого іслочка тѣни, никакого разнообразія на горизонтѣ. Ближе къ Петропавловску начинаютъ попадаться аулы кпргизовъ. Ииогда иа берегу озера видны нхъ сѣрыя юрты. Въ бинокль можно раз- смотрѣть всѣ подробностн. Юрты разставлены недалеко другъ отъ друга; около і і н х ъ дѣти, женщины, которыя сидятъ у костііа передъ большимъ котломъ; нѣсколысо верховыхъ лошадей привязано у кибитокъ. Въ сторонѣ, недалеко, пасется стадо барановъ; оии всѣ одной масти, темио- бурые, съ громадными свѣсившимися курдюками, съ длииными повис- лыми ушами п горбатымъ носомъ. Вечеромъ, когда солнце, красное, громадное, заіідетъ за горнзонтъ и полусумракъ ночи спустится иадъ равниной, степь превращается въ настоящее море, среди котораго, какъ маякн, блестятъ огоньки киби- токъ киргизовъ. ГІередъ Омскомъ желѣзная дорога пересѣкаетъ Иртышъ. Далѣе, ме- жду Иртышомъ и Обыо, на протяженін почти шестисотъ верстъ, тянется Барабинская степь, еще болѣе унылая п однообразная. Луга покрыты едва видною порослыо; кое-гдѣ на бѣлесоватой солончаковой почвѣ видны болота, заросшія осокою и мрачно-зеленьши камышами; затѣмъ необозрнмыя площади воды, которыя пнкакъ уже нельзя считать озе- рами: это— необъятныя грязпыя лужп съ солоноватою жидкостью. Э т іі лужи, клкъ напрнмѣръ «Чаны», занішаютъ нногда гнгантскую площадь въ 2876 квадр. верстъ. Мѣстами впрочемъ попадаются оазисы нетро- нутаго дѣвственнаго чернозема, которые нарушаюгъ уныніе окружающаго пейзажа: почва зеленѣегь, воздухъ становится пропитанньшъ заиахомъ ковыля, кашки. Свободно п весело несутся по необъятному пространству табуны коней; въ воздухѣ звеннтъ жаворонокъ; радость наполняетъ душу. Однако и этимъ оазисамъ далеко до культуры, прпчиною чему являются цѣлыя облака переносимаго вѣтромъ по степи «гнуса», состо- ящаго изъ мошкары, комаровъ, оводовъ и тому подобной тварп. Иногда встрѣчаются цѣлые поѣзда возвращающихся переселепцевъ, которые на вопросъ, почему они возвращаются, почти постоянно отвѣчаютъ: «Гнусъ одолѣлъ, жить невмоготу, въ сѣткахъ пахать приходится». Обь тамъ, гдѣ ее пересѣкаетъ желѣзная дорога, уже широкая, пол- поводная рѣка. Поселокъ, носящій, ісакъ и желѣзнодорожная станція, названіе «Обь», насчитываетъ теперь уже за 20.000 жителей. Отсюда іг до Байкала тянется такъ называемый средне-сибирскій участокъ желѣз- Моетъ черезъ Ениеей. ной дороги. Мѣстность мѣняется; степь устунила мѣсто средне-спбирской тайгѣ. Лиственница, сосна, ель, кедръ, растущіе цѣлыми группами, об- разуютъ сплошной лѣсъ, непроходішость котораго увеличивается отъ можжевельнпка, жимолости и шиповника, густо разросшихся у подножія деревьевъ. Мѣстами лѣсъ прерывается яснои, свѣтлой иоляной, которая ласкаетъ глазъ чудной зеленыо н яркостыо красокъ великолѣпно цвѣ- тущнхъ полевыхъ цвѣтовъ; въ воздухѣ чувствуется запахъ хвои. За станціей «Тайга», отъ которой идетъ вѣтка па Томскъ, начинается каменноугольный районъ, тянущійся вдоль Томи, притока Оби. Нѣсколь- ко далыне каменпоуголыіый бассейнъ смѣняется золотоноснымъ. Страна дѣлается все болѣе холмистой, дорога опнсываетъ повороты, иногда настолько крутые, что изъ окна вагона легко фотографировать паровозъ. Въ разстояніи двухъ тысячъ слишкомъ верстъ отъ Челябинска и четырехъ тысячъ отъ Москвы, на берегу Енисея, широко раскинулся городъ Красноярскъ. Панорама города не лишена прелести: много иро- стора и воздуха, нелішіенныя своеобразности церкви, круто оёрываю- щіеся утесы праваго берега, но главное— красивая и многоводная рѣка, параллельно изгибамъ которой поѣздъ послѣдовательно подбѣгаетъ къ городу съ разныхъ сторонъ. Широкій, быстрый Енисей то, схваченный и сжатый высокими скалистыми берегами, образуетъ пороги, то разли- ■вается на десятки верстъ по ровной мѣстностн, образуя большіе остро- ва, а поросшіе вѣковымъ лѣсомъ берега съ проглядывающими среди зеленн скалистыми утесами усиливаютъ впечатлѣніе чего-то величе- ственнаго, сильнаго и суроваго. Среди сибиряковъ Красноярскъ поль- зуется завндною репутаціею культурнаго города: на 27.000 краснояр- скаго населенія приходится 26 учебныхъ заведеній. За Красноярскомъ желѣзнодорожный путь пересѣкаетъ множество ' небольшихъ рѣкъ, входяіцнхъ въ составъ системы Енисея. ГІочва этого раііона, центромъ котораго является городъ Каискъ, иредставляетъ со- боіі богатѣйшую черпоземную площадь, жители которой пользуются зна- чительнымъ благосостояніемъ. Переселенцы, живущіе здѣсь уже двад- цать лѣтъ, имѣютъ обширпые пахотные участкп, по 15-ти десятинъ на Д у ш у . Кромѣ ржи, крестьяие сѣютъ пшеницу, которая даетъ въ уро- жайный годъ до 150-ти пудовъ съ десятины; 30 головъ крупнаго скота на дворъ— не рѣдкость. Села, расположеиныя вблизи стаицій, имѣютъ опрятныіі видъ и щеголяютъ тесовыми крышами. Оть Канска до станціи Тайшета желѣзнодорожная линія тянется снова на разстояніи 160 верстъ по громадному каменноугольному бас- сеііну, до сихъ поръ еще не эксплоатируемому, и очень живописна. Изрѣзанная балкамн, холмнстая мѣстность покрыта молодымъ кудрявымъ лѣсомъ, въ которомъ встрѣчается и лпственница. Вдоль полотна на де- сяткіі верстъ тянутся сплошпыя поля фіолетово-розоваго Иванъ-чая; даль застлана голубоватою дымкой, которая мягкими тонами ложится на вырисовывающіяся на югѣ Саянскія горы; нхъ снѣжныя вершины мѣстами ярко выступлютъ на голубомъ фонѣ неба, несмотря на 200- верстное разстояніе. За Тайшетомъ лѣсъ становится мрачнѣе и гуще, а мѣстность все болѣе гористою. ІІостоянно приходится переѣзжать ши- рокіе потокн съ утесистымн берегами. Здѣсь въ доисторнческія времена жили какія-то относительно культурныя племена, оставившія слѣды своего существованія въ формѣ гнгантскихъ изображеній на скалахъ. Недалеко огь мѣста пересѣченія рѣкн Оки лпніею желѣзной дороги находятся «писаные камни»: на прпбрежиыхъ скалахъ изображены всадники своеобразнаго тппа съ лошадьми и рогатымъ скотомъ. Здѣшнее населеніе вообще жнветъ очень зажнточно. Большія села Иркутскъ. какъ, напримѣръ, Тулунъ, могутъ смѣло равняться со многимн уѣзд- пыми городамп пе только Сибирн, но и Европейскоіі Россіи. Иногда такое село тянется версты 3— 4. ДрДОіки очепь прнлпчные, чистенысіе; въ ок- нахъ видны гардииы, занавѣски и горшкн съ цвѣтами. Посрединѣ села— базаръ, далыне лавкн, въ которыхъ можно достать все, что угодно; нпогда въ такомъ селѣ бываетъ и клубъ, гдѣ по вечерамъ собираются жнтоли понграть въ карты и на бильярдѣ, а въ зимнее время устраи- ваются спектаісли и танцовальные семейные' вечера. Но вотъ и Иркутскъ. Онъ станціи къ городу приходится иереѣхать черезъ Ангару по плашкотному мосту. Холодомъ вѣетъ отъ ея ложа, Видъ на Забайкальекой желѣзной дорогѣ. такъ какъ, несмотря на жаркое лѣто, температура воды 8° и рѣдко до- ходить до 10°, но зато изрѣзанная мелкими струйками повѳрхность при удивителыюй прозрачпости иридаетъ чудньш блескъ и ісрасоту широ- кой рѣкѣ. Въ иротивоположиость большинству городовъ Иркутскъ расположенъ на плоскомъ правомъ берегу. Виѣшность его вполнѣ соотвѣтствуегъ типу губернскаго города, удаленпаго отъ центра, съ примѣсыо Замоскворѣчья. Окраина одноэтажиая, плоская, сѣренькая (особнячки съ бѣлыми став- нямн); центръ камепный, двухъэтажный купецкій, необычайно тяжелый ц грузный; фасадъ дома укра.шѳнъ ооыкновѳнно колонна,ми, которыя ничего не поддерживаютъ, къ то.му же въ рѣдкомъ домѣ нѣтъ монумен- тальпыхъ каменныхъ воротъ, за которыми чувствуется хриплая овчарка Лзіат. Россія. 28 иа дѣпи. Дѣйствительпымъ уісрашеніемъ города слуясатъ нѣкоторыя церкви византійсісаго типа. Подобно болынинству губернскихъ городовъ, цивилизація задѣла Иркутсісъ толысо краемъ: телефоны дѣйствуютъ на славу, что, конечно, не мѣшаетъ улицамъ оставаться немощеными. Лѣтомъ пыль обволаки- ваетъ городъ густымъ вуалемъ, осеныо же, въ особенности вечеромъ, выйдя на улицу и погрузившись въ непроницаемый мракъ, висящій надъ Жѳлѣзная дорога въ долинѣ рѣки Хихолки. моремъ грязн, чувствуешь себя если ие несчастнымъ, то совершеино безпомощнымъ. На центральной «Большой» улнцѣ безуспѣшно мигаютъ трн-четыре фонаря, что не мѣшаетъ нѣкоторымъ магазинамъ быть освѣ- щепными электричествомъ. Гостиницы очень плохи п дороги. II тЬмъ не менѣе ІІркутскъ, подобио многпмъ сибирскимъ городамъ, нельзя упрекиуть въ отсутствіи культурныхъ иачинаній, къ которымъ мѣстное населеніе относптся съ значительиою симпатіей. На лучшей улицѣ Иркутска находится очень красивое зданіе театра, а недалеко отъ него, па берегу Ангары, зданіе музея, въ которомъ собраны зооло- гическія и этпографическія коллекціи и находптся оошпрная оиоліотека. Торговые обороты Нркутска достпгаютъ десятковъ мплліоновъ, не говоря о тѣхъ товарахъ, которые только проходятъ черезъ него. Такая тор- говля вмѣстѣ съ золотопромышленностыо должна была создать громад- ные капиталы и рядъ крупныхъ фирмъ. Кромѣ русскихъ фирмъ и ма- газпновъ, въ Иркутскѣ можно видѣть п богатые торговые дома ки- тайцевъ, которые торгуютъ главныиъ образомъ шелкомъ, фарфоромъ и чаемъ. Отъ Иркутска желѣзная дорога идетъ вдоль лѣваго берега рѣки Ангары, вверхъ по ея теченію. Мѣстность, пересѣчепная грядами Бай- кальскихъ горъ, очень жнвописна. Ерасивыя горы, покрытыя хвойными лѣсами, обрамляютъ берега широкой и быстро несущейся рѣки, а по самому берегу вьется желѣзная дорога. Пройдя 62 версты отъ Иркутска, поѣздъ останавливается на берегу Байкала. Здѣсь прерывается же- лѣзнодорожный путь !), а переѣздъ черезъ озеро совершается лѣтомъ— на баржахъ, а зимой— на спеціально для этой цѣли устроенныхъ по- ромахъ-ледоколахъ; послѣдніе, однако, оказались не совсѣмъ пригод- ными, и потому въ настоящее время сооружается желѣзная дорога, ко- торая обогнетъ Байкалъ съ юга. За Байкаломъ желѣзная дорога идеть сначала вдоль южнаго берега озера, а потомъ удаляется оіъ него. Болынею частыо по сторонамъ дороги тянется тайга, но тамъ, гдѣ поѣздъ выѣзжаетъ къ берегамъ Перевалъ черезъ Яблоновый хребетъ. Селенги, выступаютъ высокія гранптныя горы, подступающія мѣстами къ самому краго берега. Близъ дороги виднѣются то казачьи станицы, то бурятскіе улусы. Поселившіеся въ этомъ краѣ буряты занимаются земле- дѣліемъ; они даже орошаютъ свои поля, проводя въ нихъ воду посред- ствомъ каналовъ, въ родѣ средне-азіатскихъ арыковъ; промышляютъ они также скотоводствомъ. *) Въ 1!Ю-1 году открыта Кругобайкальская желѣзная дорога. Облаеть за Байкаломъ отличается вообще гористымъ характеромъ. Отчасти вслѣдствіе такого возвышеииаго положеиія и климатъ здѣсь еще суровѣе, чѣмъ на западѣ. Проѣзжая лѣсами, можио замѣтить, что въ иихъ зачастую валяются уиавшія какъ бы сами собоіі деревья. Въ этихъ мѣстахъ земля на нѣкоторой глубинѣ вовсе не оттаиваетъ въ течеиіе года, такъ что въ ней господствуетъ вѣчная мерзлота. Поэтому деревья, достигнувъ высоісаго роста п пустивъ корни въ мерзлую почву, иеминуемо должиы валіггься. Интересна система водоснабженія, примѣ- пяемая въ виду такихъ условій па этой линіи. Такъ какъ даже лѣтомъ иочва оттаиваетъ самое болыиее на полторы сажени, то проложить водо- проводиыя трубы обыкновеинымъ способомъ въ землѣ представлялось невозможнымъ. Поэтому ихъ провелп здѣсь въ особыхъ галлереяхъ, которыя зимою отапливаются. На 789-й верстѣ отъ Байкала находится стандія «Китайскій разъ- ѣздъ», названная такъ потому, что здѣсь желѣзиая дорога дѣлптся на двѣ вѣтви; изъ нихъ одиа идетъ по долинамъ р. Ингоды, Онона и Шилки до расположеинаго на берегахъ послѣдпей рѣки города Срѣтеиска. Въ Срѣтенсісѣ желѣзная дорога окапчивается н начинается пароходное сообщеиіе по ИІнлкѣ и Амуру. Другая вѣтвь, пзвѣстная подъ именемъ Восточпо-Кнтаііской ж. д., отклоняется на юго-востокъ, входитъ въ предѣлы Манчжурін и соедпняегь далекую Россію съ ея самой восточ- пой окрацпой— Владнвостокомъ. Обідая длина желѣзнодорожнаго иутн оть Китайскаго разъѣзда до Владивостока— 1.620 верстъ. Т а й г а. (С. Елпатьевскаго.) Мы за Томскомъ, на болыномъ сибнрскомъ трактЬ, въ тайгѣ,— тоіі тайгѣ, которая уже самымъ названіемъ сулила миѣ нѣчто новое, ори- гииальное. Я н здѣсь обманулся. Правда, лѣсъ начинается отъ самаго Томска, ио это даже не лѣсъ, а перелѣсокъ нашей Московской н -Владимірской губернііі, н такимъ лѣсомъ я ѣхалъ болѣе сутокъ. Тѣ же жидепькія березки, та же осина, какіе-то неонредѣленнаго впда кусты; лишь изрѣдка встрѣтнтся ель пли пихта— и все это спутанное, низкорослое, доволыю рѣдкое, перерѣзанное топями н болотцамн. Вырвется кусокъ овсянаго иоля, иромелькнегь деревня,— и опять этотъ скучный ііп лѣсъ, ни кустарннкъ. ІІо вмѣстѣ съ тѣмъ изъ всего этого мало-по-малу начинаегь вырисовываться иезамѣтно для васъ какое-то смутное впе- чатлѣніе. Этотъ ндущііі безпрерывною полосой лѣсъ, это отсутствіе полеіі, эти рѣдкія, какъ-то ирпжавшіяся къ дорогѣ деревни— все это создаетъ внечатлѣніе чего-то огромнаго и пустого. Какое-то царотво лѣса, упорнаго, безпредѣльнаго и расплываюіца- гося лѣса, чувствуется ваии п— я не умѣю выразиться лучшо стѣс- няетъ васъ, сжимаетъ ваши мысли и пе даетъ пмъ раскннуться шире, выйти изъ предѣловъ лѣса. Между Маріинскомъ и Ачинскомъ пѣсколько измѣияется физіономія мѣстпости, краскп становятся рѣзче, суровѣе, п выпуклѣе очертанія. Деревья сдвигаются плотпѣе, вытѣсняютъ листвениыя породы н протя- гиваютъ къ самой дорогѣ свои иглистыя лапы. Тамъ, впереди, гдѣ-то далеко-далеко, на синевѣ неба начинаетъ вырисовываться волнистая го- лубая линія далекихъ горъ восточпой Сибпри. Попадаются крутые холмы; дорога вьется между глубокими ложбинами. Только между Ачинскомъ и Красноярскомъ передо мной встала па- стоящая тайга, встала могучая, суровая, темпая. Но нашимъ мосісов- скимъ и ѣладпмірскимъ лѣсамъ трудио себѣ представить, что такое тайга. Пышнымъ зеленымъ букетомъ поднимается отъ земли нашъ сосно- вый лѣсъ. Онъ будто только что сошелъ съ вартины молодого живо- писца съ своими кудрявымп вершинами, голыми красными стволами, широкимъ просвѣтомъ, словпо аллеей для гулянья, и стоитъ, любуясь на себя, важный, величественный и эффектный. Теменъ н угрюмъ нашъ еловый лѣсъ, когда войдешь въ чащу его; но проіідешь нѣсколько верстъ— лусть десятокъ верстъ— и выйдешь въ поле. ІЛирокое кольцо зелепыхъ луговъ, колосистой ржи и свѣтлыхъ крестовъ деревенскихь церквей опояшетъ утрюмый лѣсъ и смягчитъ его непривѣтный видъ. Я не говорю уЖъ о южпомъ лѣсѣ, съ его свѣтомъ, радостыо и ве- сельемъ. Словомъ, знакомый болышшству иасъ лѣсъ нѣчто опредѣ- леііное, законченное, окруженное полями и деревнями, охваченное жн- льемъ, покореиное человѣкомъ... Въ этомъ смыслѣ тайга— не лѣсъ. Нужно представить себѣ, что мрачный, плотно сдвинувшійся лѣсъ нротянулся до тундры, до моря... на тысячи верстъ; нужно вообразить, что можно пройти сотни верстъ, пе встрѣтивши человѣка, что въ глубинѣ тайги человѣческая нога не бывала. Все темиое, мрачиое. Мохнатый, угрюмый кедръ, сумрачная пихта, стройнал пирамида ели, таежная красавица, мрачная и нечаль- ная листвениица. Изрѣдка мелькнетъ бѣлый стволъ березы, протяиета къ свѣту свою перистую вѣтвь крпвая рябииа, какъ тянется за подая- ніемъ рука нищаго ребеика между локтями взрослыхъ; притантся въ ложбинѣ задумчивая черемуха, окруженная, какъ малыми дѣтьми, ку- стами смородины и ежевики, и снова непрерывиою полосой иотянутся темиыя иглы. Кое-гдѣ тайга раздвинулась, чтобы пропустить рѣку, раз- далась, чтобы дать мѣсто какой-нибудь сотнѣ-двумъ человѣческихъ жизней, и опять сомкиулась тѣснымъ кольцомъ, опять ревниво хра- нитъ свою тайну. Именно тайна чувствуется въ глубинѣ тайги. Мнѣ пришлось долго спустя по пріѣздѣ въ Сибирь цѣлый день ѣхать верхомъ съ провод- никомъ въ глухой тайгѣ. День погасъ, бѣлая сѣверная ночь спусва- лась съ неба, и полосы холоднаго безжизненнаго свѣта вставали между деревьями. Въ тайгѣ ни звука; тамъ не видно и не слышно птицъ, толысо изрѣдка ісоротко и глухо стучатъ копыта лошадей о корыи. Что-то загадочное, что-то таинственное и суровое чувствовалось въ этомъ странномъ ксйіеблющемся свѣтѣ весеннихъ сумерекъ, въ этихъ непо- двгокныхъ, молчаливыхъ деревьяхъ, строго и важно обступившихъ меня. Казалось, передо мной былъ храмъ, суровый, мрачный храмъ, гдѣ, ісакъ черезъ эти иглистыя вѣтви, медленно льется блѣдный свѣтъ сквозь узкія стрѣльчатыя >окна, гдѣ человѣкъ придавленъ къ землѣ высоісими стѣиами, темными сводами, молитвенною тишиной и толысо душа его, отрѣшенная отъ всего земного, возносится къ небу,— туда, куда не- сутся эти строгія линіи храма, эти острые шпили церковныхъ башенъ, эти темныя верхушки елей и пихтъ... А бѣлая ночь широісо простерлась надъ тайгой. Острый аромать пихтъ, кедровъ и лиственницъ, какъ чудный ѳиміамъ, стоитъ въ воз- духѣ. Какъ блѣдные свѣтильники мерцаютъ желтыя лиліи. Только нѣтъ молящихся,— храмъ пустъ и безмолвенъ, развѣ изрѣдка словно вздохъ пронесется по тайгѣ, вырастетъ, разойдется и снова замретъ гдѣ-то далеко, далеко. Да кукушка вдали печально кричитъ свое «ку-ку», точно тамъ, въ глубинѣ храма, одинокій голосъ повторяетъ все одну и ту же односложную, печальную, строгую, велшсопостную молитву. Я не замѣталъ, ісакъ чаще и чаще вздыхала тайга, и вздрогнулъ отъ неожиданности. Что-то громко охиуло вдали отъ меня, побѣжало по верхушкамъ, затрепетало надъ моей головой и понеслось далыпе по тайгѣ. Глухимъ ропотомъ отозвался другой дальній уголъ. Словно огромный, настраивающійся оркестръ, все громче и громче неслись звуки по тайгѣ; только около меня попрежнему молчаливо и грозно стояли деревья. Вотъ съ тяжелымъ стономъ зашатался огромный, цѣ- лой головой возвышающійся падъ тайгой кедръ, налетѣла буря и по- крыла отдѣлыіые звуки,— тайга завыла. Я испытывалъ поистииѣ чув- ство страха. Вы слышите, какъ гнѣвно и мрачно шумять близъ васъ стоящія деревья, по вы скоро забываете ихъ; оттуда, изъ глубинытайги, какъ изъ громадной иастн чудовища, подымается глухоіі, непрерывный шумъ: это— тайга воетъ. II день п ночь, и еще день н ночь ѣхалъ я, и таііга все выла своимъ страшнымъ, угрожающнмъ воемъ, все ре- вѣлъ расходнвшійся, растревоженный звѣрь. Подъ эту воющую пѣсню я не могу не думать о тайгѣ. Мнѣ не- волыю рисуется въ этоіі сибнрской тайгѣ человѣкъ— первыіі прише- лецъ изъ русской земли. Онъ принесъ съ собою оживленный шумъ и вольный прооторъ мпоговодной Волги, добродушную и широкую патуру русскаго человѣка, принесъ свои пѣсни, свои легенды и сказки. Онъ— въ тайгѣ, куда ушелъ одинъ, безъ семьи, на звѣроловпый про- мыселъ. Тайга должна покорить его. Опъ дѣлается молчаливъ и серье- зенъ. Въ тайгѣ не хочется смѣяться, пѣсня не идетъ съ губъ чело- вѣка,— она такъ странна въ мертвой тишинѣ этого угрюмаго лѣса и такъ безсильно зампраетъ въ ревущей таежной пѣснѣ. Онъ не видитъ восхода и захода солнца; свѣтлый шаръ встаетъ изъ-за одной щетини- стой стѣны и закатывается за другую, такую зке мрачную стѣну, вотъ и все, что онъ видитъ. И вездѣ, куда ни глянетъ глазъ его, онъ на- тыкается на обросшіе мохомъ стволы, на иглы елей и пихтъ. Какъ его глазъ видптъ толысо деревья, таісъ и его умственныи взоръ суживается болѣе и болѣе, все труднѣе и труднѣе мозкетъ вырываться изъ предѣ- ловъ этого сэкимающаго кольца. Не поется пѣсня, не думается дума, не мечтается мечта. Глохнутъ старыя пѣсни, старыя легенды; тухнутъ старыя воспоминанія, глохнетъ даэке голосъ. Тайга не храмъ для звѣ- ролова, и онъ пришелъ не молиться. Кругомъ его борьба, борьба не- стихающая, непримиримая и пеумолимая. Подстерегаетъ соболь зазѣ- вавшуюся птичісу, падаетъ съ дерева кровожадная рысь на пробираю- щагося олеия и кабаргу, ломаетъ медвѣдь огромпаго сохатаго (лося), а человѣкъ уничтожаетъ ихъ всѣхъ. И этотъ борющійся человѣкъ долженъ быть вѣчно насторозкѣ, вѣчно присматриваться и прислушнваться, не хрустнегъ ли вѣтка подъ тя- экестыо лапы медвѣдя, пе мелькнетъ ли голубая спинка песца. По мѣрѣ того какъ онъ забываетъ человѣческую рѣчь, онъ выучивается звѣри- ному языку— учится безошибочно узнавать ісрикъ птицъ и ревъ звѣря, ионимаетъ манеры ихъ и, какъ тупгусъ, начинаетъ опредѣлять по снѣгу, сердитый ли медвѣдь прошелъ или смирный. По мѣрѣ того ісакъ отвы- каетъ отъ нравовъ человѣческихъ, оиъ больше и больше привыкаетъ жить нравами звѣриньши. Оііъ одинъ-одинешенекъ и долженъ пола- гаться только на себя. Съ него быстро сбѣгаютъ русское разгильдяй- ство и добродушная распущенноеть: онъ весь подбирается, подтяги- вается; его толстыя, расплывающіяся губы рѣзче складываются, крЬпче сжимаются; его глаза не смотрятъ открыто, а высматриваютъ испод- лобья, выслѣживаютъ... Ие дрогиетъ рука, не поблѣднѣетъ лицо, не забьется сердце отъ страха, когда неозкнданно вылѣзегь па него мед- вѣдь, и ужъ, конечно, не будегь жалостп къ этому медвѣдю. Звѣроловъ вырывается наконецъ изъ тайги и съ добычей приходитъ къ себѣ въ семыо, въ русскій поселокъ. Языкъ не таісъ легко воро- чается у иего во рту, не такъ свободно слетаютъ съ гуоъ слова нѣжности и любви. Онъ встрѣчается со своими друзьями-односельцами, ему непривычно, онъ отвыкъ отъ сколысо-ипбудь плавной рѣчи, и вотъ онъ говоритъ отрывочными предложеніями, на которыя его ообеоѣдники, такіе исе только что вернувшіеся звѣроловы, отвѣчаютъ такими же односложными фразами. Замѣчательно характеренъ для сибиряка этоть отрывистыіі разго- воръ. Не рѣчистъ, не ходокъ на плавиую рѣчь и наніъ русскін крестья- нинъ, но оиъ краснорѣчивый ораторъ въ сравненіи со здѣшнимъ крестья- ниномъ, иесмотря на то, что послѣдній развитѣе, чѣиъ его зауральскій собратъ. Звѣроловъ поживетъ извѣстиое время дома, снова привыкнетъ къ людямъ, потомъ опять уйдетъ въ таіігу. И каждый разъ все болыпій и болыній отпечатокъ будетъ класть тайга на человѣка. А пройдетъ пять-десятъ лѣтъ,— его уже будетъ тянуть въ тайгу, тайга заполонитъ его, оиъ почувствуетъ на себѣ ту странную могучую власть ея надъ человѣкомъ, которую я наблюдалъ здѣсь, въ Сибири, на бродягахъ, па старикахъ-крестьянахъ, по году не выѣзжающихъ изъ тайги даже къ роднымъ въ деревшо. Я знаю образованиаго человѣка, который искрешю говорилъ миѣ, что не попимаетъ жизпн безъ тайги. Сынъ того звѣролова, о которомъ я говорилъ, ужъ только услышитъ про старыя мѣста и русскую жизнь. Онъ юношей пачпнаетъ ходить съ отцомъ «бѣлковать» и «соболевать», и на него, еще юношу, тайга на- лагаетъ свою неизгладпмую печать. А дѣти и внуки этого сына поте- ряютъ уже всякую евязь съ Россіей, позабудутъ скла-дъ ея жизни, ея вѣрованія, пѣсни, легенды и будутъ думать, какъ думаютъ крестьяне въ Забайкальѣ, что Ермакъ завоевалъ ихъ предковъ, всегда жившихъ въ Снбири,— они превратятся въ спбиряковъ. Нѳ удивляйтесь, что я отвелъ такое болыное мѣсто тайгѣ н такъ много наговорилъ о своемъ звѣроловѣ. Въ сущности тѣ двѣ-трн тысячи верстъ, которыя я проѣхалъ по Снбнрн,— сплошная таііга, и огромная масса населенія Снбпри и теперь живетъ приблизителыіо въ тѣхъ же условіяхъ звѣроловнаго промысла. Здѣсь не человѣкъ царствуетъ падъ прнродою, а ирпрода надъ нпмъ, и таііга какъ будто только позволяетъ на свопхъ полянахъ раскинуться городамъ, а по оврагамъ и рѣчкамъ вытяпуться селамъ н деревнямъ. Страшюе впечатлѣніе: пропзводятъ сибирскія деревпи. Первое, что бросается въ глаза и рѣзко обособляетъ этіі трактовыя селенія оть рус- скихъ,—полное отсутствіе полей около нихъ. Почти прямо пзъ тайги въѣзжаешь въ дерсвню, проѣзжаешь длннную улнцу п опять упираешься въ тайгу. Нн овииовъ, іш сараевъ, въ болышшствѣ случаевъ даже ого- родовъ не видно. Все это гдѣ-то тамъ, въ тайгѣ, на запмкѣ, за пят- надцать, двадцать верстъ, куда лѣтомъ перебирается крестьянинъ. Сжатая двумя стѣнами тайги деревня вытяиулась длинною лентой, двумя рядамн домовъ по бокамъ дороги, ц словно боится раздаться шире, боитоя заглянуть въ эту темную массу. На краю или въ центрѣ, но всегда нѣсколько нзолированпо, словно помѣщнчья усадьба въ русскоіі деревнѣ, стонтъ этапъ. Это— огромное для села деревянное зданіе съ шнрокимъ дворомъ, обнесеннымъ сгЬной врытыхъ въ землю и заострен- ныхъ кверху бревенъ. Оригинальный ростъ этнхъ трактовыхъ селъ бросается въ глаза при первомъ поверхностномъ взглядѣ. Въ центрѣ деревни— большіе двухъ- этажные и длинные, вытянувшіеся по улнцѣ, одноэтажные дома, ста- рые, почернѣвшіе отъ временн и дождей, съ лавішш внизу, пногда съ каменными кладовыми и всегда съ громадиымп крытымп дворами. Вездѣ широкое довольство, сытая обезпеченпость— полная чаша. Чѣмъ ближе къ краямъ, тѣмъ иовѣе становятся дома, пока не закончатся низень- кими избуішшш въ одно-два оконца, даже полуземлянісами на концахъ деревни. Обитатели этихъ домишекъ— только что покинувшіе этапъ пи- томцы его. Вы буквальио видите, какъ годъ отъ году прибавляются новыя избушки переселенцевъ, какъ онѣ шагъ за шагомъ отвоевываютъ мѣсто у тайги. И вотъ деревня вытянулась на семь верстъ, и клад- бище, еще недавно бывшее за деревней, оказывается уже въ центрѣ ея. Какъ разношерстны обитатели этапа, такъ же разнохарактерна и сп- бирская дерег.ня. За оградой обточенныхъ бревенъ встрѣчаютоя и еврей, и цыганъ, и полякъ, и малороссъ, кавказскій горецъ. и нѣмецъ остзей- скихъ провинцій, и, наконецъ, великоруссы всѣхъ губериій и всѣхъ со- словій. Такая же разнохарактерность замѣчается и въ деревнѣ, и не въ составѣ только населенія,— она сісазывается въ постройкѣ, въ костю- махъ, въ говорѣ. Вокъ о бокъ стоятъ и двухъэтажный, какъ фонарь свѣтящійся окнами, домъ сибиряка-старожила, и полуземлянка уфимсісаго башкира съ очагомъ вмѣсто печви и затянутыми пузыремъ вмѣсто сте- колъ окнами. И все это, очевидио, не слилось, не сжилось вполнѣ. Всякій, очевидно, жпветъ еще своею отдѣльною, особняковою жизиыо: оиъ не сибирякъ, хотя, впрочемъ, онъ и не тотъ, чѣмъ былъ до этапа. Какъ нп любопытно всматрпваться въ сибирскую деревшо, все-таки дорога скучиа п тосклнва. Чужая земля, чужой воздухъ, чужіе люди, чужія рѣчи... Встрѣчаются, впрочемъ, и свои люди, но мало вносять они веселья въ дорожпыя впечатлѣнія. ІІо ту и другую стороиу гряз- наго, изрытаго шоссе выотся многочисленныя тропинки,— то свон рус- скіе люди проложили дорожки въ чужую сторону. И вотъ узісою лентоіі далеко раскипулась арестантская нартія. Ме- дленно плетутся сѣрые халаты, жалобно поскрипываіотъ телѣги, на ко- торыхъ сидятъ женщины съ грудными дѣтьмн. ІІевесело встрѣчаегь Сибирь своихъ гостей. Угрюмое, свинцовое небо тяжело повисло падъ головой; октябрьскій дождь холодными иглами сѣчетъ лицо іі ледяною ворой ложится на арестантсвіе халаты; подъ ногами вязвая, полузастыв- ша,я грязь, изъ воторой такъ тяжко вытаокивать закованныя въ кан- далы нопі; справа и слѣва злобно воющая тайга, по краямъ которой мѣрно двигаются штыки конвойныхъ. Только ребята вносятъ нѣкоторое ожпвленіе въ эту печальную группу. Какъ только перемежится дождь, они спрыгиваютъ съ телѣгъ, бѣгаютъ взапуски, кувыркаются на встрѣ- чающихся лужайвахъ и съ веселымъ смѣхомъ ощипываютъ запоздалыя кисти рябиньг, красныя ягоды шиповнпка' и боярышнпка. Глубока-я зпма глянула на меня, когда я выѣхалъ изъ Ачинска. Какъ все измѣнилось кругомъ! Окутанная снѣгомъ тайга затихла и стоитъ неподвижно, покорпая и кроткая; безшумно скользять, словно плывутъ мои сани въ рыхломъ, еще неумятомъ снѣгу; мягко н кавъ-то грустно звенитъ колокольчикъ; безчислепныя пушистыя снѣжинки кру- жатся на землю, словно колеблющійся бѣлый саванъ тихо опусвается съ неба на уміірающую землю. Еще нѣсколько сотъ верстъ, и я пріѣхалъ на мѣсто. Засыпаниын четырехаршиннымъ слоемъ снѣга, окруженный тѣснымъ кольцомъ без- предѣлыюй тайги и окаймленный лишь съ одиой стороны широкою по- лосою Енисея, мой городокъ выглядѣлъ мирнымъ, уютпымъ, хотя и пѣскольво глухимъ уголкомъ. Глубокая Сибирь чувствуется на каждомъ шагу. Вотъ лохматая со- бака въ упряжи, какъ истый рысакъ, л ііх о катитъ маленькія санки съ возсѣдающимъ па вязанкѣ дровъ мальчишкой. Дохи и дохи безъ конца, пачиная отъ изящпой изъ молодыхъ оленыіхъ шкурокъ съ соболыімъ воротникомъ дохи мѣстнаго богача и кончая мохнатыми, сохатиными и даже собачыіми дохами, въ которыхъ ѣдутъ муживи и бабы на ба- заръ. Сіяющая спбнрская зима въ полномъ разгарѣ. Мертвая тпшина въ воздухѣ. Прямыми, выоокими столбамп, играя въ солнечныхъ лучахъ, поднимается къ небу дымъ изъ трубъ. Снѣгъ не скрнпитъ, а визжитъ подъ полозьямн, ва-къ трущееся другъ о друга желѣзо. Сорокаградусный морозъ обжнгаетъ лицо... ----------------- - Золотые пріиски въ Сибири. (М. С.) Золото— главная приманка въ тайгѣ. Ради его идутъ промышленники въ глушь и основываютъ тамъ временныя поселенія, называемыя прі- исками. Золотопромышленность играла и нграетъ огромную роль въ жи- знп Сибири. Мѣсторожденія золота бываютъ двухъ родовъ: рудныя п розсып- ныя. Первыя встрѣчаются въ горахъ въ видѣ жилъ, пронизывающпхъ древнія твердыя породы п состоящпхъ нзъ золотой рѵды. Эту руду надо добыть, а затѣмъ уже особыми способами выдѣлить пзъ нея золото. Въ Сибири разработка руднаго золота только что начинается, п то препму- щественно на Уралѣ, вое же оотальное золото добывается изъ розсы- пей. Розсыпью называются различныя рѣчныя отложенія въ долинахъ. Матеріаломъ для ихъ образованія служили окрестныя горы. Работа воды, льда и воздуха постепенно разрушала скалы, а вода отлагала продукты разрушенія въ долннѣ, образуя слои, состоящіе изъ различныхъ мате- ріаловъ: валуновъ, галыот, песку, глпны, а между пими также и зо- лота, вымытаго изъ первичныхъ мѣсторожденій въ горахъ. Представляя массу болѣе рыхлую, чѣмъ древнія горныя породы, розсыпь болѣе удоона для разработют, и, конечно, за рудное золото примутся только тогда, когда розсыпное истощится. Золотопромышленпость въ Сибири находится наканунѣ этого. Теперь уже не открывается тѣхъ баснословныхъ бо- гатыхъ мощныхъ розсыпей, которыя разрабатывались въ 40-ые и 50-ые годы. Постепенно искатели богатствъ подвигались все далѣе на во- стокъ, и сейчасъ Олекминско-Витимскіе и Амурскіе пріиски представля- ютъ послѣднія богатыя розсыпи. Быть можетъ, онѣ еще въ трудно- проходимыхъ и пока непосѣщаемыхъ золотопромышленпикомъ пусты- няхъ ісѣвера... Алтайскіе промыслы давно уже выработались. Новыхъ богатыхъ открытій нѣтъ и, кажется, не предвидптся, потому что боль- шая часть рѣчекъ и ключей развѣдана, н хотя золото почтн ннгдѣ не отсутствуетъ, но количество его таково, что при теперешпихъ условіяхъ разработки добываніе его невыгодно. Для отысканія золота снаряжаются поисковыя партіи. Начипая съ мая мѣсяца, часть рабочихъ подъ руководствомъ служащаго отправляет- ся на «развѣдку» тѣхъ рѣчекъ, которыя почему-либо обратили на себя вниманіе. Въ избранной мѣстности строятъ себѣ балаганы и устраива- ютъ свое житье по-походному. Привозятъ необходимые ипструменты и съѣстные ирииасы на нѣсколько дней и приступаютъ къ работѣ. Раз- вѣдка состоитъ въ слѣдующемъ. Поперекъ рѣчной долнны въ извѣст- номъ разстояніи другъ отъ друга пробива-ютъ рядъ шурфовъ. ПІурфъ квадратная яма, сторона которой обыкповенно равпа 1 сажени. Выбрасы- ваемый изъ этой ямы матеріалъ иромывается на особыхъ приборахъ, на- зываемыхъ бутарами. Бутара представляетъ деревянный открытый ящикъ, одна болѣе высокая половина котораго закрыта желѣзной рѣшеткой. Золотосодержа-щій пластъ земли набрасывается лопатамп на рѣшетку и посредствомъ особыхъ желѣзныхъ гребковъ подъ пепрерывною струей воды пробпвается сквозь рѣшетку, такъ что всѣ мелкія частицы галысп, песку, глины, а также и золота проваливаются внизъ, а крупная обмы- тая галька, оставшаяся на рѣшеткѣ, сбрасывается прочь. Крупная зо- лотина, не прошедшая сквозь отверстія рѣшетки, будетъ при этомъ поднята, такъ какъ бросится въ глаза, мелкое же золото, упавшее впизъ, задерживается особыми поперечными плинтусами. Мелкій н лег- кій матеріалъ уносится водою, золото же остается иочти все тотчасъ зке подъ рѣшеткою. Обыкновенно самый верхній пластъ розсыпн не со- держитъ золота; его называютъ «торфомъ», а пластъ съ золотомъ назы- вается «песками». Низъ розсыпи, будутъ лп это коренныя, сплошныя горныя породы или рыхлый, наносный же матеріалъ, по ие содержаіцій уже золота, называется «почвой». «Добить шурфъ до почвы» значитъ дойти до такого пласта, который уже не содержитъ золота. Развѣдка представляетъ одну изъ самыхъ трудныхъ пріисковыхъ работъ какъ потому, что приходится жить въ неудобпыхъ условіяхъ, т.-е. въ бала- ганахъ, питаться соленымъ мясомъ, которое часто портится, не имѣть зачастую возможности хорошенько высушиться, отоспаться, такъ п по- тому, что самая работа въ шурфахъ оченъ трудна. Шурфъ— узкая яма, которую приходится съ глубины 1 сажени, а то и сверху крѣпить, что- бы не осыпались стѣпки. Землю изъ шурфа добываютъ или воротомъ съ бадьями или перебрасываюгь съ подмостковъ на подмостки. Шурфъ рѣдко бываетъ сухой, обыкиовенно на извѣстной глубинѣ показывается вода, которую откачиваютъ иасосомъ. Легко представить себѣ, каково работать въ этой сырости и тЬсногЬ. Особенио трудно «низовикамъ», т.-е. тѣмъ рабочимъ, которые работаютъ вннзу и углубляютъ шурфъ; ихъ бываегь двое. Отъ нихъ требуется болыиая выносливость, сила п ловкость, особенпо когда одолѣваетъ вода, которую иногда. еле успѣва- ютъ откачивать; а въ дождливую погоду низовику еще хуже. Рядъ шурфовъ, пересѣкающій долину и розсыпь поперекъ, назы- вается «лйвіей». Если доказано прпсутствіе золота, то такнхъ линій вы- бпваютъ иѣсколыш, чтобы опредѣлпть, каісъ далеко тянется розсыпь и каісъ вести работы. Выработку направляюгь потомъ на болѣе богатые шурфы. Разъ извѣстное мѣсто оказалось достойнымъ разработки, иа немъ строять пріисковый станъ, запасаются орудіями, съѣстными прн- пасами н начпиаютъ разработку. Зимою пронзводятъ подготовительныя работы, и только лѣтомъ пронзводится промывка песковъ. Зимою стро- ять жилыя строенія, амбары, золотопромывалыіую машину, а главное «вскрывають шурфа», т.-е. удаляють верхній, не содержащій золота пластъ землн и отвозять его въ сторону, въ «отвалъ», т.-е. иасыпи. Выемка, образовавшаяся отъ этого въ землѣ, называется «разрѣзомъ». Для того, чтобы въ разрѣзѣ не скоплялась вода, иодводять къ нему снизу долины каиаву, которая тѣмъ длнннѣе, чѣмъ ноложе паденіе долины. Всякііі, увпдѣвшііі въ первыіі разъ пріпсковыя разработкн, громад- ные разрѣзы, тянущіеся на нѣсколько верстъ, гро.мадные шурфовые и гаччечные отвалы, бываеть пораженъ этой цпклоппческой работой, ему не вѣрится, чтобы все это могь сдѣлать человѣкъ. Въ этихъ долинахъ человѣкъ произвелъ такую громадную геологическую работу, какую бурная, ломающая въ половодье берега, горная рѣчка не смогла бы про- извести въ цѣлыя столѣтія. Мѣетность становнтся неузнаваемой: вмѣсто ровнаго дна рѣчной долины образует&я какъ бы миніатюрная горная страна съ хребтами, долннами, углубленіями... Тысячи и милліоны пу- довъ матеріала переворачиваются, перемываются чуть не до послѣдней Промывка золота. пылинкп для того, чтобы нзвлечь неболыное количество золотыхъ зе - ренъ. Болынинство матеріала остается въ долинѣ, по все-таки масса его въ видѣ мути и мелкаго песку уносится рѣчкой, хрустальныя воды которой становятея мутными н на болыпомъ пространствѣ мутятъ и главнуы рѣку, принимающую ее. Для иромывки золотосодержащихъ песковъ строится золотопромы- вальная машина. Большинство пріисісовыхъ машинъ двилсутся водою, для чего крутую таежную рѣчку отводятъ въ особую канаву, имѣю- щую болѣе пологій сісатъ воды, чѣмъ сама рѣчка, и такимъ образомъ поднятую воду принимаютъ и направляютъ на колесо. Машины быва- ютъ двухъ родовъ: бочечныя и чашечныя. Бочечная состоитъ изъ гори- зонтально укрѣпленнаго на желѣзной оси желѣзнаго же цшиндра, по- лаго съ обѣихъ сторонъ и расширяющагося къ одному ісонцу. Весь онъ унизапъ неболыними дверочками и вращается во время работы на своей оси; съ узкой стороны вливается въ него вода и всыпаются золотосо- держащіе «пески». Въ этомъ быстро вращающемся цилиндрѣ пески раз- биваются и размываются обильною струею воды и ударами о стѣнки цилиндра; мелкія части и золото проваливаются сквозь дырочки внизъ, а крупныя, совершеино обмытыя постепеино подвигаются ісъ болѣе ши- рокому коицу бочки (такъ называется цилиндръ) н выбрасываются изъ нея. Провалившіяся же съ водою сквозь дырочки бочки мелісія части и золото задерживаются на шлюзу, т.-е. на наклоиной плосісости, пересѣ- ченноіі рядами плинтусовъ. За этнми плинтусами задерживаются золото п наиболѣе тяжелыя галыси, а леисая галыса, песокъ и муть несутся водою далѣе и непрерывно отвозятся отъ машины на таратайкахъ, такъ же каісъ и ісрупныя галыси, выбрасывающіяся изъ бочкп. Галысой на- зываютъ въ тайгѣ болѣе ісрупныи матеріалъ, т.-е. камни не меныпе вершка въ діаметрѣ. Разъ или два въ день дѣлаетсл «оъемка» золота, т.-е. пески со шлюза промываются для окопчательнаго отдѣленія золота. Шлюзъ н промывалыія всегда окружены рѣшетісой и заперты во избѣ- жаніе воровства золота. Другой родъ машинъ— чашечныя— въ сущности устроены такъ же, какъ бутары, то-есть пескн промываются также на желѣзноіі рѣшеткѣ, по вмѣсто ручныхъ скребковъ здѣсь по рѣшеткамъ двигаются кругообразные желѣзные песты, которые разбиваютъ пески. Этотъ родъ машішъ удобенъ для промывки связныхъ глииистыхъ мате- ріаловъ. На машнну ведутъ пологіе, длинные мосты, по которымъ ме- длепно везеть сильная лошадь таратайку съ пескамп, зпая свое дѣло такъ, что ндущій рядомъ возчнкъ почти не управляетъ ею: она сама заходитъ по мосту на машшіу, заворачивается, подпячиваетъ таратайку къ люку, изъ котораго пескн ировалнваются на промывку, и остается только опрокннуть таратайку. Свалившн иескп, возчикъ становится въ таратаііку н рысыо катитъ въ разрѣзъ, чтобы оттуда, нагрузившись, онять медленно ѣхать въ машішу. Въ разрѣзѣ въ это время идегь го- рячая работа. Вертикальная стЬнка, около которой работаютъ, назы- вается «забоемъ». Еслн золотоносныіі пластъ глубокъ, то выработка рас- полагается уступами п забоевъ нѣсволько. Орудія разработкн ломъ, кайла, лопата. Рабочій, называемый забойщикомъ, стоя у стѣнки, под- кайливаетъ ее, затѣмъ залѣзаетъ наверхъ и ломомъ отворачнваетъ зе- млю, которая илн разсыпается падая или отваливается ц'1ільною глыбой, которую надо раскайлить, а затѣмъ вооружается лопатой и вмѣстЬ съ возчикомъ, т.-в. тѣмъ рабочимъ, который отвозитъ пѳски на машину, накладываетъ таратайку, которая, нагрузившись, медленно отъѣзжаетъ, и пока возчикъ ѣздить, забойщикъ опять подкайливаетъ, отваливаетъ и раздробляеть землю. Работа у забоя трудная и опасная. Часто слу- чается, что внезаино отвалившаяся глыба убиваеть илн калѣчитъ ра- Золотопромывальная машина. бочаго. «Убило забоемъ»— слншкомъ ходячее па пріискахъ выраженіе. Кромѣ того, иріисковая работа тяжела также тѣмъ, что она происхо- дитъ во всякое время года изо діія въ день. Праздниковъ на пріискахъ до самаго послѣдняго времени не существовало, за исключеніемъ Ро- ждества, Пасхи и немногихъ другихъ; кромѣ ихъ, рабочимъ дается еіце одинъ или два раза въ мѣсяцъ отдыхъ, которымъ они пользуются по- очередно; и зимой, и веспой, и лѣтомъ, въ стужу, въ жаръ, въ дождь рабочій долженъ неизмѣнно находиться на своемъ посту и отработаті. сюй размѣръ земли, который простирается оть 1 до І 1/^ куб. саж. на двухт. человѣкъ— забойщика и возчика. Зимою онъ мепыпе, лѣтомъ болыне и измѣняется, кромѣ того, въ зависимости оть свойствъ грунта. Еще тяжелѣе такъ называемыя «ортовыя» работы; онѣ производятся тамъ, гдѣ пластъ слишвомъ тодсть и его невыгодно «вскрывать». Тогда ведутоя подземныя работы: бьется широкій шурфъ и изъ него ведутся подъ землею въ разныя стороны «орты»— узвіе, длпнные воридоры, бо- вовыя стѣпви и верхъ воторыхъ крѣпятся двумя деревянными столби- ками съ толстой перекладиной наверху, по мѣрѣ того кавъ выработка подвигается все дальше и дальше подъ землею. Можно себѣ, конечно, представить, каковы эти подземныя работы въ сырости и грязи, въ душ- ном'ь сумракѣ, освѣщаемомъ свѣтомъ сальныхъ свѣчей. Вообще жнзнь пріисковыхъ рабочихъ до послѣдняго времени была весьма тяжелой. ЬІе даромъ рабочіе прозвали пріисковую работу «воль- ной каторгой». Она дѣйствительно была ваторжпой вавъ по своей труд- ности, тавъ н потому, что иа рабочаго смотрѣли и обращались съ нимъ, какъ со скотомъ. Розга и кулачная расправа были въ полномъ ходу, а содержался рабочій и кормился поистинѣ ужасно. Даже не вѣрится раз- свазамъ объ этомъ недавнемъ прошломъ. Теперь уже далеко не то. Обіцій духъ гуманнооти, пропикающій всюду, измѣнилъ старые порядвп и измѣннлъ самого рабочаго. Раньше среди рабочихъ преобладалн ссыль- ные, нынѣ же Алтапсвіе пріисвп нанимаютъ рабочихъ въ близлежащнхъ мѣстностяхъ. Прн паемвѣ рабочему выдается задатовъ и очень крупный, тавъ что ему иадо работать мѣсяцаЗ— 4 н болѣе, чтобы отработать его. Всякій рабочій старается взять поболыпе задатовъ, тавъ вавъ онъ въ глазахъ его есть пѣкоторая гарантія того, что золотопромышленпнкъ пе выгоннтъ его съ пріиска, если онъ ему чѣмъ-либо не поиравится. ГІослѣ наемки служащііі ведеть нанятую иартію рабочихъ на пріискъ. Какъ собрать рабочнхъ, тавъ п иривести ихъ па мѣсто— дѣло очепь пе лег- вое, потому что немедленно по полученіп задатісовъ начинается безпро- сыпное пьянство, при чемъ пропнваются не только деньгн, но п спу- скается съ себя все до рѵбашви, такъ что едва только партія рабочихъ подъѣхала къ деревиѣ; вавъ рабочіе разбѣгаются по вабавамъ, н ихъ иадо разысвивать, тащнть силою, зачастую одѣвать и обувать. Мпогіе, получнвъ задатокъ, сврываются, многіе бѣгутъ съ дороги п, навонецъ, бѣгутъ н съ гіріиска. Съ пріисва побѣгп случаются уже въ весеннее время, когда тепло; бѣгутъ тѣ, которые еще остались должны въ этому временн. Отработавшііі задаткн рабочій не побѣжитъ. Бѣжавшихъ рабо- чихъ часто ловятъ н сурово расправдяются съ ннмп, но разъ не пой- мали, то за рабочимъ пропадаетъ все, такъ какъ хлопоты о взысканіи съ иего не стоятъ затратъ на нихъ. Побѣгн рабочпхъ и безнака-зан- ность нхъ составляютъ самое больное мѣсто золотопромышленшівовъ, хотя оин и вызываются тяжелымц условіямн пріпсковой жнзпн. По при- бытіп иа прінскн рабочіе водворяются въ предназначенныхъ для шіхъ жилнщахъ, называемыхъ казармамн. Тамъ живутъ вмѣсгѣ въ одной бодыпой комнатѣ и холоотые и женатые со овоими женами и дѣтьми. Нары раздѣлены проходами и перегородками, такъ что для каждаго ра- бочаго есть мѣсто, устроены отдѣльныя сушилыш, такъ что пришедшій изъ разрѣза, промокшій и прозябшій рабочій можегь тамъ переодѣтьея, переобуться и обсушить одежду, а не тащить всю грязь въ казарму. Работа на пріискахъ начинаетея раио— чуть свѣтъ. По звону коло- кола или желѣзной доски рабочіе идутъ на работу, возвращаются па утренній чай, обѣдъ и ужинъ и шабашагь. Число рабочихъ часовъ различно: лѣтомъ болыпе, зимой меныне; въ среднемъ можно припять 10 часовъ чистой работы. Кромѣ собственно пріисковыхъ работъ, на Отвозъ руды. пріискѣ иужны и различные мастеровые. Изъ нихъ кузнецы и илотники нужны постояино; кромѣ того, многихъ рабочихъ переводятъ съ земля- ной работы па различныя другія, папр., на рубку и распилку лѣса, заготовку дровъ, выдѣлку кожъ. Оообые рабочіе нужпы въ конюха— Для приемотра за лошадьми, для возіш почты, сопровожденія служащихъ и прн ихъ поѣздкахъ. Женщины исполняютъ работу прислугъ и куха- рокъ у служащихъ, а въ лѣтпее время, надѣвъ мужскія шаровары, занимаютея часто и нетрудными мужскими работами, папр., отвозкой гальки огъ машины. Эту работу зачастую исіюлияютъ и мальчики-под- роетки. И рабочіе, и служащіе на пріискахъ обыкновенно находятся на хо- Азіат. Россія. 29 зяйекомъ еодержаніи. Только елужащіе иногда получаютъ оеобыя суммы на содержаніе. Чай, сахаръ, различные товары, какъ-то: еитецъ, холстъ, сукно, бродни, сапоги, азямы, шапки, табакъ, спички,— все это рабочій беретъ изъ пріиековаго магазина за свой счетъ, но при этомъ пріиско- вал админнстрація наблюдаетъ за тѣмъ, чтобы рабочій не забиралъ лиш- няго н не залѣзалъ въ долі^ь. Цѣны на все уетанавливаютея въ амба- рѣ очень высокія. Амбаръ тоже доходная статья для золотопромышлен- ника, такъ какъ торговцевъ веякій золотопромышленншсъ нмѣетъ право не допуекать на пріиекъ. Работа, сонъ, ѣда— этимъ почти иечерпывается жизнь рабочаго въ будни. Если остается евободное время, надо его употребить на себя же. починшъ обувь, наладить инетрументы и т. п. Разумныхъ развлеченій до еамаго послѣдняго времени не еуществовало для рабочихъ. Въ празд- ники время идетъ на карты, пьянство, пляски, пѣніе и т. д. До сихъ поръ внно— главное и единственное удовольетвіе раоочихъ. Страсть къ вину такъ велика, что развила особый промыселъ спирто- ношество: отчаднныя головы везутъ въ тайгу вино окольными тропин- ками, чтобы сбывать его за деньги или за наворованное золото рабо- чимъ. Неемотря на то, что спиртоношество строго преслѣдуетея, опир- тоносы ухитряютея снабжать рабочихъ виномъ, хотя самаго ужаснаго качества, неимовѣрно разбавленнымъ и за бѣшеную цѣну. Рабочій го- товъ отдать за вино послѣднее. Но бѣда, еоли спиртоносы попадутея въ руки золотопромышленника. Съ ними не церемонятся. При поимкѣ пу- скается въ ходъ оружіе, и кровавыя расправы или жесточайшая порка случаются нерѣдко. Заработки рабочаго различны. Но нногда они до- стигаютъ оолидныхъ размѣровъ; это въ томъ случаѣ, если на пріискѣ богатое подъемное золото. Такъ называется то крупное золото, которое подымается рабочими въ разрѣзѣ. Во избѣжаніе того, чтобы это золото не утаивалось, за него назначается особая плата, такъ что при нахо- жденіи болыпого самородка сумма можетъ быть очень значительной. Въ общемъ, однако, неболыпія деньги выносятся рабочими съпріиска. Зада- тоісъ, а затѣмъ заборъ изъ пріисковаго амбара хлѣбомъ, мясомъ, товара- ми поглощаеть болыпую часть заработка, а такъ какъ розсыпи иа Алтаѣ не богаты и подъемнаго золота мало, то 50 руб.— это хорошая выдача при расчетѣ, бывающемъ 1-го октября. Послѣ раечета болыпая чаеть рабочихъ уѣзжаетъ съ пріиска болыпею частыо съ тѣмъ, чтобы погу- лять въ «жиломъ мѣстѣ». Въ «зимовку» оетаются только тѣ, которые получилн мало додачи или остались должны. За разечитавшимиея изъ деревень пріѣзжаютъ креетьяне, привозя съ собою что-нибудь на про- дажу, а нерѣдко и вино, которое, конечно, тщательно прячется, еще не доѣзжая до пріисковъ, такъ что, благодаря этому, уже въ первые днп послѣ расчета карманы рабочихъ оказываются значительно облег- Лагерь пріискателей. ченными. Выѣхавшій въ деревню рабочій гу.метъ и кутитъ напроиалую. Во веѣхъ деревняхъ, въ которыя выѣзжаютъ рабочіе еъ пріисковъ, многіе наживаютея, экеилоатируя эту потребнооть рабочихъ въ разгу.чѣ поелѣ тяжелаго труда. «Пріиекатели» прославилиоь свонми кутежами. Въ нѣсколысо дней спускается самымъ безобразнымъ образомъ все, что было заработано цѣлымъ годомъ тяжелаго, упорнаго труда. Выѣхавшій рабочій прежде всего покупаетъ себѣ мохнатую шапку, хорошіе сапоги, яркаго цвѣта опояоку и вязаный гарусный шарфъ необъятныхъ размѣ- ровъ, шьеть широчайшія плисовыя шаровары и поддевку, вооружаетея гармонивой и безпросыпно пьянетвуетъ. Деньгн бросаются ісакъ сорь. Бывали случаи, что пріискатель заставлялъ разстилать по дорогѣ отъ кабака къ кабаку штуку ситца прямо въ осеннюю грязь и гордо ше- ствовалъ по немъ грязными сапогами, а окружающая его толпа слѣдомъ за нимъ расхватывала и рвала этотъ ситецъ. Конечно, при такомъ ку- тежѣ немного нужно времени, чтобы спустить сначала деньги, потомъ свою фраптовскую одежду и затѣмъ остаться въ жалкихъ лохмотьяхъ, а потому идти и сиова наниматься на пріиски. Контиигентъ пріисво- выхъ рабочихъ иоэтому болѣе или менѣе постоянеиъ. Надо замЬтигь, что въ послѣдніе годы, послѣ улучшенія лсизни рабочихъ, умеиьшились и кутежи и нѣтъ уже тЬхъ поразительныхъ подвиговъ, о ісакихъ со- храиили&ь преданія. ----------------- Поѣздка въ Тункинекую долину. (Н. Астырева.) Озеро Байкалъ со всѣхъ сторонъ окружеио горными кряжами, со- ставляющимн отроги Саяискаго хребта; эти же отроги, развѣтвляясь, заполпяютъ собою почтн весь юго-западный уголъ, образуемый р. Ан- гарой прн истокѣ ея изъ озера. Не даромъ иркутяне называютъ эту рѣку «красавицей»: она дѣйствительно хороша мѣстами; но болыпии- ство патріотовъ-иркутяиі-. восхищается ею съ чужихъ словъ, нотому что Аигара подъ Иркутскомъ не представляетъ собой чего-иибудь осо- бепнаго, а велнчаво-хороша она пменно тамъ, гдѣ и десятой доли ея восхвалптелей нивогда не бывало. Роскошные виды представляегъ собой Ангара далево отъ Ирвутска, не ближе десяпсовъ и сотеиъ версть, тамъ, гдѣ горпые кряжн, одѣтые густымн лѣсами, близко надвигаются съ обѣихъ сторонъ въ быстро несущпмся водамъ, расвидывая имъ ісъ тому же препятствія въ вндѣ ваменныхъ острововъ съ отвѣсно обсѣ- ченными бокамп, наподобіе крѣпостпыхъ стЬнъ; или гдѣ она, уже при- нявъ въ себя съ десятовъ также довольно врупныхъ рѣвъ, отвоевываетъ у каменныхъ оградъ русло въ версту ширины и разливается тихимъ, прямымъ, какъ каналъ, плесомъ въ нѣскольво верстъ длиною. Хороша она также у самаго истова, гдѣ грозный Байвалъ вавъ бы прорьгаается сквозь обступивіпую его со всѣхъ сторонъ каменную стѣну и въ оора- зовавшееся ущелье спѣшитъ вылить избытокъ своихъ водъ... А ихъ много, этихъ водъ— чиетыхъ, какъ ісристаллъ, и холодныхъ, какъ ве- сенніе потоки, порожденные тающими снѣгами: цѣлая масса рѣкъ, рѣ- чекъ и ручьевъ ввергается въ Байкалъ съ горныхъ высотъ, а изъ него вьггекаетъ одна только Ангара. У бурятъ существуетъ относителыю этого остроумная аллегорія. «Разоряетъ дочка старика Байкала, гово- рятъ они.— Сколько ни стараются сыновья его сносить ему со всѣхъ сторонъ добытыя ими богатства, а все растрачиваетъ мотовка Ангара, и не можеть далыпе богатѣть старикъ». Ж елѣзная дорога по берегу Ангары. Прн самомъ истокѣ Ангары изъ Байкала, среди шумящихъ ея водъ, стоитъ возвеличенный молвою «Шаманскій камень»; въ населеніи суіце- ствуетъ повѣрье, что онъ, этотъ малюсенысій бѣлый утесикъ, едва-едва виднѣющійся изъ омывающихъ его водъ, сдержнваеть напоръ всѣхь водъ байкальскихъ и что придетъ время, когда онъ сдастся, и тогда горе Иркутску: страпшая водяная лавипа ринется на городъ 1) и смоетъ его, не оставивъ камня на камнѣ. Правда, подводная гряда утесовь, образующихъ ложе рѣки при ея иотокѣ, дѣйствителыю служить краемъ чашкн въ 600 версгь длиною, которую предетавляеть собой Байкаль, !) Иркутскъ отстоитъ отъ Байкала въ 60 верстахъ и расноложенъ^на ішзмен- иомъ намывномъ берегу Ангары, которая въ этомъ мѣстѣ дѣлаетъ крутой изгибъ къ сѣверу. но край этотъ являетая не хрункою стѣнкой, а сплошною каменною массой, почвеннымъ материкомъ всей этой мѣстности, и маленькій уте- сикъ, интересный только тѣмъ, что воісругъ него, вслѣдствіе массы под- водныхъ камней, оглушительно шумятъ я бурлятъ ангаро-байкальскія воды, слишкомъ жалокъ для того, чтобы играть роль вѣрнаго стража и спасителя всѣхъ прибрежныхъ селеній внизъ по Ангарѣ, а въ томъ числѣ и города Иркутска; тЬмъ не менѣе бурятская фантазія снаодила этотъ камень какими-то особенными таинственными силами и считаетъ его за самое священное мѣсто въ предѣлахъ района, обитаемаго буря- тами: клятва, данная бурятомъ на Шаманскомъ камнѣ или хотя бы только въ виду его, считается самою торжественною клятвой, шутить которою никто изъ шаманистовъ не рѣшится; поэтому обвипяемый въ чемъ-нибудь важномъ, рѣшившійся совершить этотъ обрядъ, освобо- ждается отъ какихъ бы то ни было подозрѣній и обвиненій, и его не- винность должна бытъ съ этихъ поръ внѣ всякихъ сомнѣній. Отъ бу- рять и русскіе переняли нѣкоторое суевѣрное уваженіе къ этому камню; многіе даже крестятся, проѣзж&я мимо него въ лодкахъ. Отправляясь нзъ Иркутска на юго-востокъ, въ Тункішскую долину, мы перееѣчемъ Аигару толысо разъ на плашкогЬ х), подъ самымъ горо- домъ, и болыне съ нею не встрѣтимся, а отъ озера Байкала увидимъ толысо самый южный заливъ его, у села Култукскаго. Но съ тѣми горными отрогами Саяпа, которые обступаютъ Байкалъ и стѣсняютъ бѣгъ Ангары, мы начинаемъ имѣть дѣло со второй же дистанціи отъ Ир- кутсіса: мы будемъ безъ передышки то спускаться въ глубокія пади, отдѣляющія одпу гору отъ другой, то карабкаться по длиннымъ и кру- тымъ подъемамъ на гряды этихъ хребтовъ. Тяжела эта дорога, но она вознаграждается чудными видами, которые расісидываются каждый разъ передъ вашими глазами, ісогда запыхавшаяся тройка почтовыхъ коней преодолѣетъ одииъ изъ такихъ подъемовъ. Далеко, куда только взоръ хватитъ, волнообразно высятся одна надъ другою то острыя, то округ- ленныя вершииы горъ и холмовъ, съ ногъ до головы одѣтыхъ таежною і) Спйпрскіе плашкоты по своему устропству существенпо отлпчаются отъ обыкповенныхъ русокпхъ поромовъ. Общее устройство плашкота напомипаегь маят- никъ: па длпппомъ капатѣ, нрикрѣпдепномъ къ мертвому якорю, который опущенъ посредп рѣкн, ходптъ отъ одного берега къ другому платформа, состоящая пзъ двухъ лодокъ съ пастплкой, носомъ обращенныхъ противъ теченія, и съ двумя большими рулямп; канатъ поддержпвается падъ водоп десяткомъ и болѣе лодокъ, па которыхъ опъ поконтся. Плашкотъ, отвязанныц огь пристани, папр., лѣваго берега, силою теченія отводнтся отъ пея; тогда рулямъ дается такоь паправденіе, чтобы струя ударяла въ иравый бокъ плашкота, вслѣдствіе чего овъ паправляется носами къ правому берегу и плавпо подходптъ къ пему, дѣлая отъ 20 до 30 сажепъ въ мипуту Плашкоты удобны тѣмъ, что онп требуютъ работы только одного человѣка— рулевого да еще развѣ причальщпка, складывающаго и накпдынающаго чалки иа иристаняхъ. растительностыо, хмурою, угрюмою, но величавою въ своей несокруши- мой мощи. На болѣе свѣтлыхъ фонахъ лиственницъ и березъ мрачными пятнами выдѣляются пушистыя пнхты; высоко вздымаетъ ісъ небесамъ своп могучія вѣтви царь сибирскихъ лѣсовъ— роскошный іседръ, почти на одномъ уровнѣ съ нимъ красуются золотисто-зеленыя кроны его неразлучныхъ подругъ— гигантскихъ сосенъ; пониже, къ подножію горъ, тѣсно толпятся скромно одѣтыя чернички— ісороткоиглыя ели съ мпш- стыми стволами; и все это тянется изъ всѣхъ своихъ силъ въ высь, поближе ісъ источншсу свѣта, блещущему въ лазурной вышинѣ, солнцу, лучи котораго, однако, оказываются мѣстами безсильными пробить этотъ толстый покровъ хвои и теряются въ немъ, не достигая земли. Тихо кругомъ, какъ можетъ быть тихо только въ совершенно безлюдномъ мѣстѣ, вдали отъ всякаго мірского гомона и суеты; безмолвно стоятъ лѣсные гиганты, каісъ бы удивляясь вашему дерзісому появленію среди нихъ,— развѣ изрѣдка прошумитъ порывъ полуденнаго вѣтра въ верши- нахъ кедровъ и сосенъ; но здѣсь, внизу, въ вашемъ ничтожествѣ, вы не чувствуете ни малѣйшаго движенія воздуха: только такая буря, ко- торая сокрушаетъ сотнями одряхлѣвшіе отъ старости лѣсные гиганты. имѣетъ достаточно силъ, чтобы проникнуть сквозь чащу до нижнихъ вѣтвей деревьевъ и привести ихъ въ колебаніе. Любопытное зрѣлище представляеть собою участокъ тайги, по ко- торому пронесся разрушительный урагалъ: огромные стеолы вѣковыхъ деревьевъ, аршина по два въ діаметрѣ, лежатъ рядами, вырванные съ корпемъ, всѣ верхушками въ одну сторону, какъ подкошенный оурьянъ, лѣспая дорожка вьется ужомъ между этими преградами, но не стѣс- няется перекидыватъся черезъ менѣе крупные стволы, въ 10 12 верш- ковъ толщины, не огибая ихъ: такую лѣсину лепсо перешагнеть прн- вычная ісъ таежнымъ тропамъ верховая лошадь, да и легкія сани при помощи ямщика перевалягь кое-какъ черезъ эту преграду, сначала поднявшись передкомъ ісъ небу, а потомъ ринувшись внизъ и тряхнувъ всѣ внутренности злосчастнаго путншса; о колесныхъ же путяхъ сооб- щенія въ этихъ медвѣжьихъ участкахъ нечего пока и думать. Не легко ѣхать слабонервнымъ людямъ даже по культурнымъ трактамъ, въ родЬ кругобайкальскаго: высоко, высоко надъ головой вашей, ісогда вы ѣдете по узкимъ п глубокимъ падямъ, виднѣются облѣпившія скаты горъ огромныя деревья; снизу они кажутся неболышіми вѣточками, воткпу- тыми шалунами-ребятишками, игры ради, въ рыхлую землю, масса та- кихъ же «вѣточекъ», сломанныхъ бурей или не удержавшихся по своей тяжести на каменистой почвѣ, не дававшей ихъ корнямъ уходить въ глубь и укрѣпляться, лежнтъ на самыхъ скатахъ пади, задержанная въ своемъ паденіи еще стоящими деревьями. А сильный вѣтеръ шумитъ гдѣ-то тамъ, наверху... Вы смотрите туда, закинувъ голову назадъ, и невольно соображаете, что останется отъ васъ и отъ всей вашей тронки, еслн такая пятнадцатисаженная вѣточка слетитъ съ этой стосаженной вышины въ то время, какъ вы здѣсь шагомъ карабкаетесь по подъему? — А что, если такая вотъ штука да упадетъ на насъ ?— спрашиваю я своего спутниіса, уже видавшаго сибирскіе виды на своемъ вѣку. — Гм... да если еще въ самый глазъ угодитъ— плохо придетсяі— отвѣчаетъ невозмутимо философъ и аппетитно укладьпвается спать, от- вернувшись въ уголъ повозки. Ііо лостепенно и вы привыкаете къ этому роду сильныхъ ощущеній и хладнокровно созерцаете нависшіе надъ вами стволы и узенькую по- лоску тракта, отдѣленную отъ глубокаго обрыва нѣсколышми жидень- кими столбиками, изрѣдка разставленными, и крутые спуски съ высо- кихъ горъ, по которымъ вы мчитесь сломя голову, чтобы нагнать время, потерянное на медленный подъемъ шагомъ въ эту же гору. Въ Сибири ямщики возятъ, вообще, совсѣмъ не такъ, какъ это дѣ- лаютъ ихъ далекіе собратья по профессіи на захолустныхъ почтовыхъ трактахъ Европейской Россіи: русскій ямщикъ любитъ ѣздить ровнень- кой рысцой, верегь по 8 въ часъ, рѣдко болѣе; устанугь слабыя ло- шаденки, онъ ѣдетъ шагомъ, а потомъ опять трусцой, выматывая душу у нетерпѣливаго сѣдока. Сибирскій средній ямщикъ имѣетъ крѣпкнхъ коней и дѣлаеть на нихъ по 11— 12 верстъ въ часъ (попадаются, ко- нечно, такіе, ісоторые едва-едва натягивають узаконенныя 10 верстъ, но есть зато лихачи, отмахивающіе по 15-ти и 18-ти; но тѣ и другіе иредставляють собой исключеніе), никогда не пуская лошадей шагомъ, кромѣ какъ на длинныхъ и крутыхъ подъемахъ,— маленькіе же онъ «береть» однимъ духомъ, пуская всю тройку вскокъ. Онъ ѣдетъ все время крупною рысыо и пользуется спусками, чтобы превратнть эту рысь въ бѣшеную скачку, лишь бы ісони поспѣли за раскатпвшеюся те- лѣгой; а чтобы дать вздохнуть лошадямъ, онъ одинъ или два раза на нротяженіи стаика, смотря по длинѣ его (обыкновенный станокъ— верстъ •20— 25, но есть и въ 30— 35 верстъ), останавливаеть пхъ, слѣзаеть съ козелъ, поправляетъ упряжь, выкуриваетъ трубочку и послѣ 3— 5 минутъ отдыха вскакиваетъ на свое мѣсто и съ какимъ-нибудь возгла- сомъ, въ родѣ: «Эхъ, милыя, царапайсяі»— летитъ въ атаку на новый горныіі подьемъ. Такая ѣзда гораздо веселѣе и удобнѣе для пассажн- ровъ. Пріемы ямщшсовъ до нѣкоторой степенн характеризуютъ самый нравъ населенія какъ россійскаго, уже привыкшаго къ умѣренностп и бережливости, такъ н сибирскаго, еще нмѣющаго много случаевъ пока- зать свою удаль, мепѣе дорожащаго «животиной», которую ему, богачу по сравненію съ русскимъ, гораздо легче и нажить и прожить. Много вліяетъ въ этомъ отношеніи и самая огромность разстояній сибирскихъ: съ нынѣшней русской ѣздой тамъ далеко не уѣдешь. Ио вотъ и Култукъ— селеніе десятковъ изъ семи дворовъ, иритисну- тое горными кряжами къ самому Байкалу. Отсюда представляется рос- кошный в іід ъ на это сибирское «море»: опоясывающіе его хребты тя- нутся по обѣ стороны вдаль, сначала чистые, потомъ постепенно ста- иовясь фіолетовыми, и иаконецъ слпваются съ голубою далыо, только слегка вырѣзываясь изъ нея на правомъ берегу иѣжио серебристою полосой своихъ оголеипыхъ вершпнъ, называемыхъ поэтому «гольцами». Какъ зерісало сиокойно озеро; легкою дымкой затяиутъ горизонтъ; спо- койпо все кругомъ, мертвенио-спокойно, ни одной лодочки не видно на дремлющихъ водахъ Байкала, куда глазъ хватаетъ; вся эта величавая По кругобайкальекому тракту. тишь свидѣтельствуетъ о томъ, что человѣкъ здѣсь еще только гость, что опъ далеко не полный хозяинъ этихъ огромныхъ пространствъ, по- бѣдоносно у него отстаивающихъ до сихъ поръ свою независимость. Но то, чѣмъ вы, заѣзжій человѣкъ, такъ любуетесь и восхищаетесь, составляегь предметъ тихой пенависти култуковцевъ: въ окружающихъ ихъ горахъ они находятъ едва-едва по три-четыре десятины на дворъ годной подъ пашню земли; тайга высылаетъ на ихъ немноточисленныя стада хищныхъ звѣрей; Байкалъ годъ оть году даетъ имъ меныне рыбы... Поэтому-то житель култукскій занимается десяткомъ другихъ дѣлъ, кромѣ земледѣлія, замѣняя одно друтимъ, смотря по времени года: онъ ходитъ въ извозъ и содержитъ постоялые дворы весною и осеныо, когда черезъ Байкалъ нѣтъ ни еаннаго пути, ни пароходнаго сообще- нія; онъ охотникъ позднею осеныо и зимою; онъ собираетъ кедровые орѣхи въ сентябрѣ; онъ рыболовъ лѣтомъ и онъ... геонтрабандисгь круглый годъ. Послѣднее его занятіе обусловлено слѣдующимъ обстоя- тельствомъ: въ Култукѣ помѣщается таможня, преграждающая доступъ по кругобайкальскому тракту въ Иркутскую губернію китайсійімъ това- рамъ, обращающимся безпошлино въ Забайкальѣ; но култуковцы зна- ю ть, кромѣ тракта, потайныя горныя тропинки въ своихъ гольдахъ, а таможенныхъ досмотрщиковъ немного и ліоди они пришлые, съ мѣст- ностыо незнакомые; такъ почему ж е,— разсуждаютъ култуковцы, самою природой, ихъ окружающею, осужденные на промысловый, не земле- дѣльческій образъ жизни,— почему же и не заработать исподволь, въ теченіе года, по нѣскольку десятковъ рублей на брата за счетъ казны, которая и такъ бо гата?... И зарабатываютъ понемногу, пропордіонально ловкости и удали каждаго. До сихъ поръ, до Култука, вы ѣхали въ юго-восточномъ направле- ніи отъ Иркутска; теперь кругобайкальскій трактъ остается у васъ въ сторонѣ, опъ начинаетъ загибать къ сѣверу, въ обходъ моря; вы же круто сворачиваете къ юго-западу: этп два направленія пути въ Тунку и прямой уголъ, ими образуемый, обусловливаются теченіемъ рѣки Иркута, который описываегь болыніе зпгзаги, пробираясь между гор- нымп кряжами. Рѣка эта довольно болыная, но совершенно неудобная для судоходства, по случаю массы пороговъ и каменистыхъ островковъ, берега ея круты и высоки: въ нѣкоторыхъ мѣстахъ она течеть, или вѣрнѣе бурлнтъ, между двумя совершенно отвѣсными стѣнами, образую- щнми подобіе обширнаго коридора. Тункинская долина, въ которую вы теперь направляетесь, составляеть прирѣчную ннзменность Иркута и другой рѣчки Тунки, впадающей въ Ирісутъ; долина эта, то сужи- вающаяся до 2— 3 версгь сдвигающимпся хребтами гольдовъ, которые тянутся по обѣимъ ея сторонамъ, то расширяющался до 15 20 версгь, чтобы опять сузпться къ южному ея конду,— долина эта какъ бы отрѣ- зана дѣлою массой горныхъ переваловъ о гь болѣе сѣверныхъ, ровныхъ п нпзменныхъ районовъ Иркутской губерніи, сравнительно густо засе- ленныхъ. Черезъ эти горные перевалы, глубокія пади и шумящія рѣчки прнходится ѣхать еще полтора перегона. Каждыи разъ, какъ въѣзжа- ешь на какую-нпбудь гору, глядишь и глазъ оторвать не можешь отъ чудеснаго вида на тункинскіе гольды, или «бѣлки», какъ ихъ называ- ють по той нхъ особенностп, что снѣгь на вершинахъ ихъ, въ мѣ- стахъ, защищенныхъ отъ солнечныхъ лучей, сохраняется почти круглый годъ: онъ сходигь только недѣли на двѣ, въ концѣ іюня и въ рачалѣ іюля мѣсяцевъ; такимъ образомъ эти бѣлки съ нѣкоторою натяжкой могугь быть причпслены къ разряду горъ, достигающихъ линіи вѣч- ныхъ онѣговъ. Но еще одна особенность выдѣляетъ ихъ изъ числа другихъ горныхъ хребтовъ этой мѣстности, именно: тунісинскіе бѣлки не имѣютъ характерно выраікенныхъ предгорій и сразу вырастаютъ весьма крутыми или даже почти отвѣспыми склонами на ровноіі низмен- ной долинѣ, пе представляющей собой мѣстами сколько-нибудь замѣт- ныхъ повышеній до самаго подножія хребта; это оообенно бросается въ глаза въ нѣкоторыхъ уголкахъ Коймарской долины, болотпстой н кочковатой, прорѣзанной множествомъ рѣчекъ и ручьевъ; вы можете мѣотами вплоть подойти къ самому хребту гольцовъ и, не нагибаясь, коснуться руками твердыни, вздымающейся къ небесамъ передъ самымъ лицомъ вашимъ. Помшо, однажды вечеромъ, когда уже было темно, я пріѣхалъ въ одпнъ бурятскій улуоъ, самый дальпій изъ тѣхъ, ісоторые расположены въ мѣстности, называемой Коймарами, и, какъ мнѣ говорили, лежащій всего въ 2— 3 веротахъ отъ подножія бѣлковъ; переночевавъ, я прп пер- вомъ проблесісѣ зари вышелъ изъ избы... и замеръ, поралкенный неожи- данньвіъ зрѣлищемъ: прямо передо мною, подавляя своей маосой, выси- лась и ширилась, покуда глазъ хваталъ, огромная каменная громада, еще мрачная внизу, гдѣ царствовали предутреннія сумерки, и уже начинавшая свѣтлѣть на высотѣ,— тамъ, гдѣ клубились, свертывались, развертывались и извивались, какъ гигантскія змѣи, длинныя полосы и мягкія толщи утренняго тумана. Гранпца мрака постепенно спуска- лась книзу, уступал свѣту, и каменная громада все ярче окрашивалась въ цвѣта радости и юности— розовый и голубой, кое-гдѣ разрывалась на время завѣса тумановъ, давая возможность жадно заглянуть туда, въ манящую высь, гдѣ гордо красовались, ослѣпителыю сіяя подъ лу- чами утренняго солнца, остроребрыя вершины хребта; синими и темно- фіолетовыми полосами въ видѣ геометрическихъ фигуръ, преимуще- отвенно треутольнпковъ, обращенныхъ одпимъ угломъ існизу, вырисовы- вались ущелья и разсѣлины, составляя эффектные контрасты съ свѣт- лыми бликами вершинъ; и всему этому калейдоскопическому рпсунку мрачньіхъ и нѣжныхъ, темныхъ и яркихъ красокъ служило фопомъ блѣдно-голубое утреннее небо... Картина была роскошная, способная поразить своими эффектами жителя равнинныхъ, однообразныхъ мѣст- ностей Россіи; хотѣлось бы вѣчно глядѣть на эту величавую красоту горныхъ вершинъ, наблюдать переливы красокъ и тѣней на ихъ высту- пахъ и въ разсѣлинахъ, хотѣлось громко восторгаться изяществомъ то волнообразной, то причудлпво изломанной лпніи контура хребта, какъ будто рѣзцомъ проведенной на лазурномъ фонѣ небесъ. — Какъ хорошо!—невольно воскликнулъ я. Стоявшій со мною бурятъ удпвленно посмотрѣлъ на меня, потомъ радостно улыбнулся; онъ понялъ, въ чемъ дѣло, п сочувственно отвѣтплъ мнѣ на своемъ ломаномъ языкѣ. — Болыпа, ухъ кака больша гора! Но худой гора, звѣрь мало, промишлять ходить.далеко надо, за гора... Послѣдній спускъ съ горнаго хребта, кольцомъ обхватившаго Тун- ку,— п вотъ вы въѣзжа,ете въ эту долину, гдѣ протекаютъ рѣки Иркутъ, Тунка, Талая, Ахаликъ, Комгырга и десять другихъ. В сѣ онѣ имѣютъ горньгіі характеръ: въ обыкновенное время скромно шумящія въ своихъ каменныхъ руслахъ, онѣ въ сильные дожди или въ періодъ таянія снѣ- говъ въ горахъ обращаются въ бѣшеные горные потоки, которые съ шумомъ и ревомъ ворочаютъ и уносятъ съ собою громадные камни, по аршину въ діаметрѣ и болѣе, рвутъ прибрежныя деревья съ корнемъ, сносятъ безчисленныя маленькія мельнички, устроенпыя на нихъ, и пре- рываютъ веякое сообщеніе, потому что мостовъ здѣсь почти нѣтъ,—■ безполезно и раізорительно было бы ихъ дѣлать тамъ, гдѣ ѣздятъ исклю- чительно верхомъ и гдѣ обычной постройкн мосты могутъ продержаться лишь до перваго паводка. ____________ Въ Саянекихъ горахъ. (Н. Астырева.) Еще въ Иркутскѣ я слышалъ, что на р. Удѣ, вьпне села Солон- цовъ, есть удивительныя пещеры. 4 декабря 1888 года мы пріѣхали въ Солонцы, сговорились съ проводпиками, крестьянами Шуртовыми, а на слѣдующій день рѣшпли выѣхать часа въ три ночи, чтобы успѣть за- свѣтло окончить осмотръ пещеръ и выѣхать до ночи въ обратный путь. Всѣ приготовленія кончены былп еще съ вечера. Сибирскал плохо построенная изба успѣла за ночь сильио нахоло- дать. Когда меня осторожно разбудилъ хозяинъ и я, нрн мгновенно воскресшей мысли о предстоящемъ удовольствіи, хотѣлъ было тотчасъ же высвободиться изъ-подъ овчиннаго тулупа, то меня сразу кинуло въ дрожь, н я юркнулъ назадъ въ нагрѣтое гнѣздо. — Оно точно, стыдь порядочнал,— говорилъ сконфуженно мой хо- зяинъ Игнатъ Алексѣпчъ.— Однако хозяйка сичасъ желѣзную печь за- тапливать будеть, такъ изба живо пагрѣется. Я ухватился за этоть предлогъ и съ иаслажденіемъ еще плотнѣе укутался овчпной. Хозяйка громыхала полѣньями о стѣнки желѣзной нечи; скоро поелышался шипъ н трескъ мерзлыхъ лиственннчныхъ дровъ; фантастнческіе отблескп пламени начали перебѣгать по стѣнамъ ком- наты, въ тщетпыхъ уснліяхъ разогнать ночной мракъ. Игнатъ то и дѣло хлопалъ дверямн, готовясь въ путь: онъ былъ однимъ изъ двухъ ямщп- ковъ, взявшихся насъ везтп. Его хозяйка спѣшпо управлялась за пере- городкои съ самоваромъ и съ жареньемъ пирожковъ къ чаю. Надо вста- в а т ь !... Я зажегь свѣчу) досчиталъ до пяти п сразу вскочилъ, торопясь надѣвать валенкн и теплое платье. Тѣмъ временемъ отъ печп стало уже нести тепломъ, а ночной мракъ пспуганно спрятался въ самые дальніе углы пашей горнпцы, за сундуки, за шкаігъ и наваленныя кучей до- рожныя наши вещи. Товарищъ все еще спалъ. Зная по себѣ, какъ отрезвляюще дѣйствуетъ на заспавшагося чело- вѣка чувство холода, я сдернулъ съ него доху. Онъ протестовалъ сла- бо, съ сознаніемъ правоты мопхъ дѣйствій; весело пыхтѣвшій и фыркав- шій самоваръ, внесенный хозяйкой, окончателыю вселилъ въ него рѣши- мость, не откладывая дѣла, приступить къ началу хлопотливаго дня. Мы допивали чай и доѣдали горячіе, плававшіе въ маслѣ пирожки, камнемъ ложащіеся на желудокъ непривычнаго къ сибирсісому мепю человѣка и только бодрящіе бывалаго странника, когда раздался звонъ бубенцовъ подъ окнами, фырканье лошадей и скрипъ морознаго снѣга подъ полозьями останавливающихся саней. Мы вышли садиться. Озябшіе кони нетерпѣлпво фыркали, перебиралЯ ногами и позвякивая бубенцами. Фигуры Ш уртовыхъ, облеченныхъ по- верхъ полушубковъ въ огромные бараньи тулупы, съ обширными мала- хаями на головѣ, съ ружьями за спиной, поразили насъ своимъ велико- лѣпіемъ и громадностыо: мы едва узнали въ этихъ мастодонтахъ на- шихъ вчерашнихъ знакомыхъ, скромно ежившихся на табуреткахъ и отказывавшихся отъ дальнѣйшаго утощенія послѣ каясдой вьшитой чашки. Сѣдла, топоры и проч. были сложены къ нимъ въ розвальни; въ нашей легоиькой кошевочкѣ лежали только мѣшокъ съ провпзіей и драгоцѣиная бутылка съ вииомъ, о цѣлости которой особенно любовно заботился Игиатъ. — Го то вы ?... Трогай!— раздалось съ переднихъ саней. Быстро за- мелькали мимо немногочисленные домишки села Солонецкаго; вогь и по- слѣдиій. Крутой поворотъ направо, куча мелкаго снѣга, взметенпаго ногами коней и расісатившейся кошевкой, и воть— едва проложенная, но легкая дорожка по мелколѣсыо. Хоть холодно, но хорошоі Полный мѣсяцъ разливаетъ предутренпій молочно-серебристый свѣтъ, тихо трепещуіцій надъ глубоко задумавшимися полянами и перелѣсками; звѣзды усиленно мерцають, стараясь проникнуть свонми нѣжиыми лучами черезъ толщу луннаго тумана, окутавшаго землю; тишина, властвующая въ этомъ за- колдованномъ краѣ, не уступаетъ даже веселому звону бубенцовъ и окрику ямщиковъ: такъ и чувствуется, что нашъ поѣздъ оживляетъ лпшь крошечное пространство, со всѣхъ сторонъ гѣснимое громадой самоувѣренной тпши, вѣками накоплявшейся въ тайпшсахъ этихъ бо- ровъ и логовъ. Воротникъ тулупа быстро покрывается неиріятнымъ куржакомъ; гла- за рѣжегъ какъ ножомъ, и слезы повисаютъ на рѣсницахъ, превращаяеь въ льдинки; носъ надо о гь времени до времени внѣдрять въ нагрѣтыя шеей боковыя части воротника; боишьея шевельнуть рукою или ногою, чтобы не пуститъ иодь одѣвающую насъ кошму струю непрошеннаго двадцатиградуснаго ыороза. И тѣмъ не менѣе такъ весело и легко на душѣ, какъ рѣдко бывало даже во время наиболѣе комфортабельныхъ переѣздовъ по лучшей дорогѣ въ просторныхъ, крытыхъ саняхъ. Ра- дуешься тому, что впереди— цѣлый день неиспытаннаго удовольствія, цѣлый рядъ новыхъ ощущеній. Предстояло сдѣлать версть тридцать или тридцать пять. Первая третъ пути шла по мѣстности, носившей еще на себѣ слѣды близости человѣка: тамъ и здѣсь попадались еще небольшіе зароды накошеннаго сѣна; на краю поляны виднѣлся иногда легкій балаганъ изъ болынихъ кусковъ коры лиственницы, которымн обкладывають остовъ изъ жердей, составленныхъ въ конусъ; полотно дороги достаточно ясно выдѣлялось изъ окружавшихъ ее пространствъ лѣса, луговъ и болотъ; въ двухъ- трехъ мѣстахъ оказались даже легкіе мосточкн, переброшенные черезъ топкіе въ лѣтнее время ручьи. Но вотъ пошла настоящая дичь: ни одного саннаго слѣда, ни признака человѣка; дорога— тамъ, гдѣ етоя- щія и лежащія деревья дають возможность проѣхать; а гдѣ ихъ мало, тамъ еще легче сбиться съ прямого пути, и ямщики ѣдутъ наугадъ или руководствуются затесаыи на деревьяхъ, сдѣланными топороыъ любите- лей-рыболововъ, которые изрѣдка, разъ въ два года, проѣзжаютъ этой глухой тропой на одпнъ рыбный плесъ р. Уды. Вверхъ, внизъ ио при- горкамъ, опять вверхъ, внизъ,— и чудится, что этой вереницѣ пригор- ковъ н лѣсныхъ гигантовъ конца не будетъ... Кошевка переваливается съ боку на бокъ, круто вздымается на лѣсину, лежащую поперекъ на- шего пути, обрывается съ нея внизъ, издавая зловѣщій хряскъ, но мы— уже опытные путники, сидимъ твердо, прижавшись всѣмъ корпусомъ въ уголъ и упираясь ногами въ передокъ: принявъ такія мѣры предоото- рожности, мы вылетнмъ въ снѣгь только въ томъ случаѣ, если кошевка переверпется вверхъ дномъ. Вотъ и солнце взошло, брызнувъ золотыми лучами по ослѣпительно- бѣлому покрову земли п деревьевъ. — Эхъ, поздненько въ дорогу собралпсь,— какъ бы ие опоздать!—- замѣчаеть въ унисонъ нашимъ мыслямъ Игнать. — А что, далеко еще осталось? — Да верстамн-то недалече, а главное-то дорожка поиспортится, вотъ, какъ спускаться начнемъ, тутъ плохое мѣстечко будегь... Еще поиспортптся ? I.. А наыъ дуыалось, что мы вкусилп уже отъ предѣльныхъ неудобствъ таежной дороги!.. Да, все въ мірѣ относительно,— въ этомъ я еще разъ убѣднлся, когда начался спускъ по дну каменистой пади. Онъ тяпулся только съ версту, но дѣлали мы его не меныне часа. Огромные камни, на кото- рыѳ приходилось втаскивать и съ ісоторыхъ мы на рукахъ спускали кошевку, преграждали путь; трещины п рытвнпы— на каждомъ шагу; пезамерзшій еще горный ручеекъ, журчащій въ глубинѣ камениаго, въ аршинъ ширипою, канала; черезъ этотъ каналъ прьшали мы— люди, ло- шади, сани— одии граціознѣе другихъ, и хлопъ! кто-нибудь оступается и падаегь, вызывая общій веселый хохотъ. Послѣ первой же сотни ша- говъ стало тавъ жарко, что тулупъ надо было броспть въ сани, но и подгь легкимъ полушуб- комъ-пиджакомъ потъ струился градомъ. Чѣмъ глубже мы спускались, тѣмъ кра- сивѣе становились бока нади. Все выше и выше уходнли о іг насъ, ку- паясь въ золотѣ утрѳн- няго солнца и въ блѣд- ной бирюзѣ чистаго неба, лѣсные гиганты, свѣсившіеся надъ са- мыми краями камеп- і іы х ъ утесовъ. Здѣсь, внизу, еще царятъ предутреннія сумерки, еще таятся ночныя тѣ н и , а гл я н еш ь вверхъ— все тамъ за- лито блескомъ, нестер- пимымъ для незащи- щеинаго глаза. А в п е - ------------------------- реди все шире и шире Видъ въ саянекихъ горахъ. становится панорама долины р. Уды: лѣсокъ внизу, широкая, налѣво и направо скрываю- щаяся за боковыми утесами бѣлоснѣжная лента рѣки, высокія и мрач- ныя, темной тайгой опушенныя горы напротивъ, спускающіяся къ рѣкѣ почтн отвѣсной стѣной. Въ правомъ углу картииы виднѣлась копиче- ская вершина этой гряды, господствующая надъ всей мѣстностыо. — Вотъ, въ этой самой вершинѣ пещеры и есть; только ихъ пе ви- дать снизу,— говоритъ Константинъ Ш уртовъ. Но меня сейчасъ занимаютъ не отдаленпьш еще и къ тому же пе- видныя пещеры, а утесъ, стоящій налѣво, у устья пади, и представляю- щій рѣзкій контрастъ свопмъ ярко-ісраснымъ цвѣтомъ съ оісружающими его сѣрымн, зелеными и голубыми тонами лѣсной растительности и неба. Будто циклопы сложили зту громаду изъ правильно обтесан- ныхъ ісамней: ясно видиы сннзу прямоугольныя трещины, отдѣляющія одинъ цшслопическихъ размѣровъ ісирпичъ отъ другого; хорошо со- хранился отвѣсъ стѣнъ, но парапетъ ихъ и бастіоны уже разруша- ются: по угламъ ихъ происходитъ осыпь измельченныхъ вѣтромъ и водою буро-красныхъ желѣзистыхъ породъ песчаннка, а край стѣны уже глу- боко изрѣзанъ мощною рукою времени, представляя рядъ неправильной формы зубцовъ. На противоположной сторонѣ устья пади таісже высится утесъ, но не столь грозный, съ округленнымп формами и одѣтый расти- тельнымъ покровомъ. Позади насъ, въ вершипѣ пади, отісуда мы толысо что спускалпсь, эти два удинскихъ стралса медленпо сдвигаются, сжимая отдѣляющее ихъ другь отъ друга пространство— высохшее ложе гор- наго потока. Я безмолвно удивлялся этой суровой ісартпнѣ чисто сибирской при- роды, какъ вдругъ раздался выстрѣлъ. Его звукъ глухо и лѣниво по- ползъ въ глубину падп и съ утроенной силой вернулся оттуда, нерека- тываясь отъ одного утеса къ другому. Это младшій Шуртовъ догадался познаісомить насъ съ извѣстньшъ ему эффеістнымъ эхо этой мѣстпости. Сѣлп въ кошевку и быстро помчались по низменной береговой по- лосѣ Уды; неболыной прыжокъ на ледъ рѣки, еще полвереты до дру- гого берега, и воть мы на мѣстѣ. Надо устраивать станъ. Лошадн отпряжепы и стоятъ въ сторопѣ. Веселый огонь шипить и трещитъ въ кострѣ, пскусно сложенномъ опытными въ этомъ дѣлѣ та- ежниками; повѣшенпый на сошкахъ мѣдный чайниісъ сейчасъ закипитъ; всѣ мы сидимъ, поджавъ ноги, иа коШмахъ вокругъ разложенной на тюменскомъ коврѣ провизіи. Какъ вкусна разогрѣтая на угляхъ бара- нина, какъ хорошо пробѣжалъ по жиламъ глотокъ пзъ тщательно со- храненной Игнатомъ бутылки! Челюсти всѣхъ таісъ усердно жуютъ, что разговоры ведутся самые отрывочные. А воть и чай, горячій-горячій, въ чашкахъ, ручкп которыхъ холодны какъ лед ъ!.. Никогда ии одинъ культурныи пикпикъ не проходилъ для меня такъ радостно, какъ этоть незатѣйлпвый завтракъ въ глуши пижне-удинской тайгп, въ тридцатн верстахъ отъ блпжайшаго жилья! — Однако собнраться надо,— говорить старшій Ш уртовъ:— туті. еще добрыхъ версты три будетъ. Оба яміцнка объявляютъ свое памѣрвніе также посмотрѣть пещеры: «въ коп-то вѣки доведется быть еще, а може и вовсе не доведется!» Но такъ какъ лошадей всего четьфе, то сверхкомплектнымъ эксісур- саптамъ прпдется пдтн пѣшкомъ. •— Нпчаго,— говоритъ, радостно ухмыляясь, И гнатъ,— мы отъ васъ пе отстанемъ: въ гору-то ие діоже шибко и вы поѣдете! Лошадп осѣдланы; мы садимся; раздаются послѣдніе оісршси: «свѣчи взялн? веревкн гд ѣ ?.. А хъ, грѣхи,— веревку вѣдь забылп!.. Нѵ, вожжу давай! А топоръ?.. Ладио, пошелъ!» На стапу вещи остаются расви- данными: ихъ берется стеречь суровый страасъ— сама тайга; толысо ба- ранину и хлѣбъ на всякій случай подвѣсили въ мѣшкѣ на суісъ. Начинается доволыю крутой подъемъ по заросшей лѣсомъ горѣ. Четверо всадншсовъ ѣдутъ то въ хвость одинъ другому, то выбирая каждый себѣ путь по вкусу. По сторонамъ смотрѣть почти некогда: надо зорко слѣдить за конемъ, чтобы не удариться колѣномъ о дерево, надо гляДѣть въ оба, чтобы вытянувшейся вѣткой на исцарапать себѣ ліща. Двое йѣшихъ турпстовъ пошли кратчайшей дорогой къ намѣчен- ному пункту встрѣчн по болѣе крутому подъему: мы ихъ давно поте- ряли изъ вида, и я высказываю свое безиокойство о нихъ Константииу Ш уртову. — Они-то заблудятся? Чай, на промыселъ тоже не одинъ годъ уже ходятъ. Раныпе нашего дойдутъ. Кругомъ тайга; даже полотно рѣіси и противоположный низкій бе- регъ, все уходившій вглубь, по мѣрѣ того какъ мы поднимались, скры- лись у насъ изъ виду. Тѣмъ не менѣе, пріѣхавъ какъ разъ на усло- вленный пунктъ, къ выдающемуся на рѣку уступу горы, мы застали уже на мѣстѣ нашихъ пѣшеходовъ, мирно покуривавшихъ трубочки. Здѣсь надо было спѣшиться, привязать коней и далыне идти уже пѣшкомъ. Мы вышли на самый край уступа и по узенькому карнизу стали огибать вершину горы, еще высоко поднимавшуюся надъ нами. Сначала было недурно идти; но чѣмъ далыне, тѣмъ карнизъ становился уже н, наконецъ, сошелъ на нѣтъ: приходилось идти по очень крутому косо- гору, градусовъ 60-ти наклономъ, имѣя надъ головой масснвъ каменной отвѣсной громады, а внизу, на стосаженной глубинѣ, ледъ рѣки Уды. Весь откосъ покрытъ былъ мелкимъ листвякомъ; крупныхъ деревъ не было, потому что мелкій слой почвы не выдерживалъ болыпой тяжести, и переросшее норму дерево, вырванное съ корнемъ первой значитель- ной бурей, падало, увлеісая съ собой еще нѣсколысо сосѣдей и ломая встрѣчный молодятникъ; тамъ, далеко внизу, лежали цѣлые ряды и баррикады этихъ жердей. По словамъ Ш уртовыхъ, лѣтомъ было удобно поднпматься по откосу прямо съ рѣки, цѣпляясь за эту поросль; но зимой она служила плохую службу: ставъ хрупкими отъ мороза, мелкія деревца ломалпсь подъ рукой какъ гнилушкн, и только обманывали насъ. Снѣрь, сравнявшій подъ общей пеленой всѣ впадины п выстуны, еще болѣе мѣшалъ успѣху нашего движенія: ноги скользили, руки без- яо Азіат. Россія. успѣшно цѣплялись за жидкіе пучки травы, выглядывавшіе изъ-подъ снѣга, и неукліожія фигуры туристовъ въ полушубкахъ и катанкахъ одна за другой сползали иа нѣсколько саженъ внизъ, до перваго серьез- наго препятствія— остроребраго ісамня или полувзрослой листвены, крѣпче другихъ сидящей въ трещинѣ скалы. Наши вожаки справлялись съ трудностями пути, конечно, болѣе удовлетворительно, нежели мы, и далево ушли впередъ; ямщики, не взявшіе на себя никакой обязанности по отношенію .къ намъ, также хлопотали только о себѣ; и вотъ мы съ товарищемъ остались въ са- момъ хвостѣ экспедиціи. Напрасны были наши окрики: шедшіе впереди не слышали ихъ, поглощенные интересомъ минуты, или не обращали на нихъ вниманія... Наконецъ, случился эпизодъ, доісазавшій мнѣ, что «дѣло такъ идти далыпе не можетъ»: товарищъ поскользнулся и по- висъ на рувѣ, вытянувшись во всю длину своего тѣла по отвосу и безпо- мощно болтая ногами; я, желая придти къ нему на помощь, уперся на поднятыи съ земли сувъ и ... хрясвъ! сувъ разлетается на мелкіе кусви, а я, иеревувырнувшись, совершаю на спинѣ большое путешествіе книзу... Не знаю, кавъ далеісо я отвлонился бы отъ иетиннаго направленія пути, если бы мнѣ не встрѣтилась благодѣтельная преграда въ видѣ ноперевъ лежавшаго ствола лиственницы, упправшагося о молодыя, вер- тивалыю росшія особи. Почувствовавъ, что мое непроизвольное путе- шествіе завоичилось, я оглянулся: не за что ухватиться рукой, не на что поставить иогу, да и пошевелиться даже боязно; а тамъ, повыше, все еще безпомощно виситъ на рукахъ мой спутникъ. — Ш уртовы !... И гн атъ !...— взываемъ мы. Ни отклика, пп звука!.. Я проникаюсь важіюстыо мпиуты, энергично вынимаю изъ чехла револь- веръ и дѣлаю два выстрѣла. Это дѣйствуетъ: сначала слышатся окри- ки, а потомъ изъ-за о д ііо г о выступа скалы показываются и наши усердные ироводішкн. — • Вы что жъ это насъ бросили? Развѣ можпо такъ?— говорю я по возможноотн строже, игнорируя наше комнчно-горестное положеніе, когда онп помощыо вожжей пршіялись извлекать насъ. — Да мы, что ж ъ ?.. Дорожка, думалп, одна: сбиться, значитъ, не- куда,— сповойно дойдете; а поди жъ ты вотъ, какая оказія приклю- чилась! — То-то оказія!.. Н ѣтъ, пріятели, теперь вотъ какъ: одннъ изъ васъ ступай впередъ, а другой— позади насъ. Этакъ намъ много сио- коішѣе будетъ. Дѣйствительно, при новомъ расположеніп снлъ эвспедиція пошла значптельно успѣшнѣе внередъ, п черезъ четверть часа мы стали уже твердоіі ногой на ровнѵю платформу, сдѣлавъ около трехъ четвертей версты (ио глазомѣру) вдоль этого памятнаго для насъ карннза. — Вотъ, здѣоь и есть входъ въ малую пещеру; вотъ онъ!— ука- залъ Копстантішъ на зіявшую въ тодщѣ горы, какъ почь тешіую, щель. Я оглянулся предварптельно кругомъ— и забылъ на время о пе- щерѣ; было чѣмъ залюбоваться. Глубоко впизу подъ нами тянулась бѣлая леита Удьк направо она уходила вдаль, налѣво кругомъ загибала подъ береговыми утесами и те- рялась въ цѣломъ рядѣ коническихъ вершинъ, обступившихъ ее съ обѣихъ сторонъ. Вся мѣстность, сколысо могъ обнять глазъ, была за- ставлеиа втими громадамн: изъ-за блилсайшпхъ, суровыхъ и мрачныхь, выглядывалъ второй рядъ, узке болѣе свѣтлыхъ тоиовъ, а тамъ, засло- няя торизонтъ, вырисовывались на голубоватомъ фонѣ неба бѣлыя остро- ребрыя пирамиды Саянскихъ хребтовъ. Тишина надъ этой величествен- ной картиной царила невозмутимая... В ъ совершенно отвѣсной части утеса, нѣсколысо саженъ низке его вершины, поросшей лѣсомъ, зіяетъ темнымъ пятномъ гроть; со всѣхъ стороиъ надъ входомъ въ него нависли остроребрые, выдавшіеся парал- лелепипеды. Отвѣсиая стѣна, обращенная къ рѣкѣ, каэкется сложенной рукою титана изъ громадныхъ кирпичей бураго цвѣта; въ дѣйствитель- ностн же это—-лесчаники, давшіе продолыіыя н поперечныя трещииы. Матеріаломъ этимъ породамъ слуэкатъ известняки и зеленовато-сѣрыо слаицы. ІІодъ ногами въ изобиліи валяются обломки разрупіениыхъ по- родъ— отъ болынііхъ плитъ п мііогограшішсовъ до мелкаго щебня вклю- чнтельно. Мы заэкигаемъ свѣчи и свободно проходимъ во внутрениость грота. Фантастичесісое зрѣлище иллюминаціи какого-то сказочно-своеобраз- наго зала удерживаетъ насъ на мѣстѣ: стѣны и потолокъ горятъ без- численными огнями; причудливой формы хрустальные сосуды и неизвѣсі- наго назначенія предметы заграждаютъ путь смертному. Вотъ дивная по изяществу урна; вотъ полный конусъ; вогь полусфера въ два арши- на діаметромъ, прііслонеішая къ камню; ея стѣнки не толще стекла кар манныхъ часовъ, и когда вы внутрь этого полушарія вводите руку < ь зазкженной свѣчой, то все оно загорается огнями радуги; вотъ гладко выточенный «штыкъ»,— заостренный на верхнемъ концѣ цилиндръ въ сажень вышины н вершокъ толщины; вотъ сахарная голова, вся ііл о т- ная, безъ пустоты внутри; вотъ чаша съ застывшими въ ней мыльными пузырями,— каждая стѣнка этой полусферы пузырей представляетъ собой тончайшей работы хрустальную пластинку: ихъ много, очеш. много, въ самыхъ разнообразныхъ другъ къ другу наклонахъ, и всѣ они бле- щутъ яркими краскамн, отражая пламя свѣчи. Съ потолка свѣшиваются пучки бахромы и гирлянды; на полу мѣстами сверкаютъ большіе кускн разбитаго зеркала... Спутники со свѣчамн въ рукахъ разошлись по раз- нымъ угламъ зала, н вамъ кажется, что сама Ш ехеразада ввела васъ 30* въ одинъ изъ ея сішочно-роскошныхъ дворцовъ: кругомъ одно лишь серебро, хрусталь и драгоцѣнные камни. Это— ледяной залъ. Какимъ путемъ образовались столь причудливой формы льдины,— неизвѣстно; можетъ быть, вода, просачиваясь черезъ стѣны п потолки, замерзаетъ вслѣдствіе низкой температуры пещеры; но что заставляетъ кристаллы льда складываться въ столь сложныя фор- мы? Или, можетъ быть, наружный сухой воздухъ, проникая въ пеіцеру, впновникъ этого явленія? Ничего опредѣленнаго по этимъ вогіросамъ сказать нельзя; одно только вѣрно: зрѣлище, представляемое этой пе- щерой, замѣчательно по его изяществу и причудливости. Я углубился въ разсматриваніе плодовъ труда неизвѣстнаго дѣятеля, какъ вдругъ мое ухо было поразкено жалобнымъ звукомъ; вотъ еще и еще, какъ будто вандалы ломаютъ хрустальные сервизы: это проводни- ки и яміцики забавлялись, колотя палішш по чудесамъ природы. — Вы что же это дѣлаете?.. Зачѣмъ?.. — А что на нихъ смотрѣть?.. Ишь ихъ сколько! Варвары, варвары!.. Я готовъ былъ плакать, если бы умѣлъ, надъ разбптыми вазами и чашами, осколки которыхъ зкалобно хрустѣли подъ моими ногами. Время подвигалось быстро впередъ, такъ что прнходилось разстать- ся съ чудесами пещеры. Выбравшись на наружную площадку, мы всѣ съ облегченіемъ вздох- нули... Горы начали покрываться легкой дымкоіі наступавшнхъ суме- рекъ; двѣ-три яркія звѣзды уже загорались па потемнѣвшемъ гори- зонтѣ; послѣдиіе золотистые лучи догоравшей зари пытались еще прпдать радостный колоритъ картинѣ, но угрюмый сумракъ зимней ночи уже на- двпгался быстрыми шагами съ сѣверо-востока, затушевывая мелкія по- дробности ландшафта и напомииая намъ, что пора идти къ стану, если мы хотимъ избѣгнуть ночного путешествія верхомъ по откосамъ горъ, не имѣя даже таезкной тропы передъ собою. Въ знакъ радости мы да- ли нѣсколько выстрѣловъ изъ ружья п револьвера, прислушались лъ раскатамъ пхъ, замправшимъ вдалп въ излучинѣ рѣки, и собрались въ обратный путь. Но неужели опять идти по этому надоѣдливому и не- безопасному карнизу? Нельзя ли пройти другимъ путемъ, продолженіемъ предыдущаго,— нѣсколько обогнуть утесъ, въ удобномъ мѣстѣ поднять- ся на его платформу и по ней дойти до мѣста, гдѣ привязаны кони? Этотъ путь показался мнѣ заманчивымъ, потому что выступъ карниза по ту сторону пещеры, до перваго поворота, который его скрывалъ изъ глазъ, былъ довольно широкъ и удобенъ для пѣшехода. Я послалъ старшаго Шуртова осмотрѣть карнизъ за поворотомъ и опредѣлить, ле- гокъ ли будеть подъемъ на платформу утеса. Онъ ушелъ, а мы заку- рпли трубкн и папиросы, усѣвшись на камняхъ, и оживленно бесѣдовали о видѣнномъ. Черезъ нѣсколько мииутъ къ иамъ долетѣлъ окрикъ раз- вѣдчика: •—• Г о -го !.. Идите омѣло! Мы двинулись. До поворота, гдѣ иасъ ожидалъ Николай, дѣло шло хорошо; но чѣмъ далыие, тѣмъ карнизъ стаиовился ^же и, иакопецъ, сталъ сходить иа пѣтъ. А крутизиа откоса становилась все болѣе зло- вѣща, хотя, можетъ быть, это только такъ казалось, благодаря иасту- пившимъ уже въ глубипѣ сумеркамъ. Наконедъ стали. дальше вч» гори- зонтальномъ направленіи идти было нельзя. — Чего же это вы смотрѣли? Куда вы насъ завели?.. Чго жъ, те- перь опять назадъ ворочаться?! На наши гнѣвные упреки развѣдчикъ виновато объяснилъ, что онъ «по этой дорожкѣ допрежь не хаживалъ, а теперь глянулъ впередь оно будто ладио показалось,— а вотъ, подн жъ, какая оказія при- ключилась!» — Надо лѣзть наверхъ!— рѣшили оба Шуртовы. Первыя 10— 15 саженъ шло, сравнительно, недурно: н я, и мои това- рищъ управлялись «своими средствіями»-, хотя силыіо «упарились», но вотъ передъ нами новый подъемъ, еще болѣе крутой, не менѣе чемъ въ 65°. Мы попробовали на немъ свои силы, но тотчасъ же раскаялись: ноги утаптывали снѣгъ, руки съ отчаяніемъ хватались за камни и корни все болѣе рѣдкихъ и иизкорослыхъ деревьевъ, но изъ всѣхъ стараній на- шихъ ничего или почти ничего не выходило. А подъемъ еще далеко вы- сился надъ нами, пропадая въ ночной мглѣ: мракъ начиналъ уже оку- тывать все окружающее, и толыю ближайшіе предметы выдѣлялись сво- ими расплывчатымп и обманчивыми контурами на бѣлой пеленѣ снѣга. Произошло краткое совѣщаніе, во время котораго новый рядъ горь- кихъ укоризнъ выпалъ на долю онростоволосившагося развѣдчика. ___ Надо веревкой дѣйствовать: безъ нея ничего не подѣлаешь, рѣшили таежиые обыватели. Игнатъ, какъ самый ловкій изъ всѣхъ насъ, взялся закрѣплять ве- ревку. Онъ отдалъ бывшій при немъ мѣшокъ со свѣчами, отбитыми сталактитами и проч. одному изъ Ш уртовыхъ и какъ коиіка полѣзъ въ гору, оставивъ у насъ одинъ конедъ отъ двухъ связанпыхъ вожжеи. Ему вызвался сопутствовать неразлучный его товарищъ, другогі ямщикъ, а мы, оеновательные люди, остались ожидать результатовъ. Черезъ нѣ- сколько минутъ послышалось откуда-то сверху «готово!» Я распорядил- ся, чтобы первымъ лѣзъ Констаитинъ, затѣмъ должны были совершать восхожденіе мы съ товарищемъ, а старшему Ш уртову слѣдовало пре- бывать въ арьергардѣ. Тонкая вожжа, невѣдомо за что прикрѣпленная, дрожитъ какъ стру- на; цѣпко хватаешься за нее, сдирая кожу съ ладоней; иоги скользягь по снѣгу и слузкатъ плохо... А внизу все темнѣе и телнѣе становится полуторастасаженная глубина, и надъ головой все еще высится про- влятый подъемъ! Вотъ и деревцовъ пе стало; одни осгрорѳбрые вамни торчатъ нарузву изъ-подъ снѣэвной пелены. Игнатъ опять кричитъ: «го- тово!»— «А за что зацѣпилъ?»— «За ваменьі»— «Крѣпво будетъ?»— «Не сумнѣвайтесь!..» А все эве беретъ сомнѣніе: вдругь Игнатъ ошпб- ся, и камень, тольво примерзшій въ землѣ, подастся? Или вдругъ ве- ревва, перетершись объ острое ребро, лопнетъ?.. Упершись пятвами въ выдавшійся вамень, я леэку на спинѣ, или, если хотите, стою, прислонясь къ поватой стѣнѣ, п отдыхаю послѣ третьяго подъема. Мусвулы дроэватъ, въ висвахъ стучитъ, первы напрязвены, потъ круппыми каплями течетъ по пылающимъ щекамъ. Теперь караб- кается товарищъ, онъ уже на полдорогЬ и проходитъ .самое трудное мѣсто, надъ которымъ я не мало побился. Я даю ему совѣты, ісуда ставпть ногу, за что схватиться,— и ндругъ визку, что, дерэвась за ту же тонвую восьмисажеппую вожзву, начииаетъ подшіматься ісоренастый и тяэкелый Ш уртовъ. — Куда лѣзеш ь? Вѣдь перевва можетъ лопнуть! Жди, пова тебѣ крикнутъ! ІІа слѣдующемъ подъемѣ та же исторія: оиять, не доэкдавшпсь сиг- нала, Ш уртові. иачинаеть лѣзть, подвергая себя и моего спутннва чрезвычайной опасности. — Оставаться на мѣстѣ, или... — Да скучно здѣсь одному! Тогда было, дѣйствительно, не до веселья, по долго потомъ разби- ралъ меня снѣхъ казкдый разъ, какъ вспомшо, бывало, коренастаго, шестииудоваго мужпка, «промышлёнаго», воренного таежнива, воторо- му «скучно», т.-е. боязно, оставаться одпому въ восьми саженяхъ отъ товарищей. Семь разъ закидывалъ Игнатъ веревву. Вотъ пошелъ голый камень: снѣгъ не держался иа этой отврытой для вѣтровъ скалѣ; вотъ уэке нѣтъ темной громады падъ самоіі головой; вотъ еще нѣсколько шаговъ, сдѣ- ланныхъ уже безъ помощи веревки... У хъ, какъ славпо сидѣть подъ защитой ваменной глыбы, па подвѣтреиной ея сторонѣ, и сѵшиться око- ло костра, уже разведеннаго растороппымъ Игнатомъ! Мы поднялись этой отчаяшюй дорожкой саженъ на семьдесятъ надъ горизонтомъ пе- щеры, а иадъ уровнемъ рѣвн находилнсь въ 170 саженяхъ; высшая же точка этого утеса, оставшаяся нѣсколько въ сторонѣ отъ насъ, имѣетъ до 215 саженъ высоты. Теперь надо было пскать лошадей; мы зашли съ другоіі сторопы, а въ темнотѣ трудпо было вполнѣ оріентпроваться, такъ что насъ трево- экпла мысль, скоро лп пхъ удастся найтн. Но не прошло п четвертп ча- оа послѣ того, какъ ямщики отправилиеь на розыски, и отдаденные крнки ихъ возвѣетилп намъ, что лошади уже найдены. Мы пошли на голооа. __ Къ самой кручѣ подошелъ, за темыо-то чуть было не слетѣлъ. разсказывалъ Игнатъ. ___ Н у, думаю, гдѣ-нибудь тутъ онѣ должны быть! Посвисталъ этагь, а жеребчикъ мой откликается,— заржалъ! Соскучился, видно. Вотъ знакомый уже отлогій спускъ къ стану. Кони торопятся къ КОрМу ;— надо ихъ сдерживать. Ѣ ду, ничего не видя подъ ііогамн коня; раза два слѣзалъ на крутыхъ откосахъ. Ну, наконецъ, мы и дома!.. Домомъ, уютнымъ, прелестнымъ, показалось мнѣ наше становнще на открытомъ берегу Уды. Еще ярче, чѣмъ утромъ, пылаетъ костеръ, обдавая иасъ прштнымъ тепломъ. М ы’теперь пьемъ чай н ѣдимъ ііе тороиясь, потому что надо выкармливать коней, да и луна должна вскорѣ взойти, и тогда лучше ѣхать будетъ. Какъ чудесио лежать на коврѣ, раскинувъ ноющія отъ усталости, непривычныя къ столь тяжкимъ испытаніямъ рукн н ноги!.. Сборы въ обратную дорогу кончились быстро, благо почтн все было пріѣдено и выпито. Усѣлись и тронулись въ путь. На этотъ разъ я ужо равнодушно и даже недружелюбио посматривалъ на разныя препоны, которыя намъ ставила живописная, но некультурная дорога, потому что нервы были донельзя утомлены, суставы болѣли и иадъ всѣми чув- ствами господствовало одно только желаиіе: спать, спать! і іутъ еще этн камни, рытвины, колоды! Наконецъ-то проклятое ущелье, которымъ мы такъ восхищались ут- ромъ, осталось за нами! Теперь, ночыо, если бы и желать, то^пельзя было бы любоваться его скалистыми боками, потому что лунный св'!;тъ иакладывалъ на нихъ такія густыя тѣии и такъ рѣзко выдвигалъ блики, что получался страниый хаосъ чериыхъ и бѣлыхъ пятенъ, въ которыхъ нельзя было разобраться. Вотъ полоса тайги уже позади иасъ. Лошади пошли крупною рысью по гладкой дорогѣ; колокольцы неумолчно вы- званиваютъ свои двѣ ноты; Игнатъ весело свищ етъ... Подъ кошмои такъ хорошо, тепло!.. — Вставайте, баринъ,— иріѣхали! Б а й к а л ъ. (А. Б.) Изъ Иркутска на Байкальское озеро можно проѣхать двумя путями: первый— по рѣкѣ Ангарѣ, по которой ходягь пароходы, и втор ои -до- рогоіі, почтовымъ трактомъ, вдоль праваго берега Аигары, нротнвъ ея теченія до села Лиственпичнаго. Теперь есть еще третііі путь— желѣзно- дорожный; но для того, кто ѣдетъ здѣшними мѣстами въ первый разъ, кто желаетъ увидѣть и ознакомиться съ окружающей природой, нельзя рекомендовать желѣзнодорожнаго вагона. Яркая зелень береговъ, причудливые изгибы рѣки, которая, какъ говорятъ, «играетъ» на поверхноети, даль оъ синѣющими волнами лѣ- совъ, разнообразіе развертывающихся передъ вашими глазами картпнъ дѣлаютъ поѣздку изъ Иркутсіса на Байкалъ пріятною прогулкой. Еще за нѣоколько верстъ до озера уже чуветвуется освѣжающее дыханіе вѣтра, дующаго съ озера. Теченіе Ангары здѣеь бурное; воды рѣки, вырвавшись еъ шумомъ изъ озера, бурливо катятся, огибая встрѣчныя горы, разбиваясь о камни и скалы. Чѣмъ ближе къ истоку, тѣмъ шире становится Ангара, тѣмъ выше ея скалистые берега, кото- рые, наконеп,ъ, рѣзко обрываются и даютъ начало байкальскому про- стору. В отъ, наконецъ, блеснуло яркой полоской и озеро. На берегу его расісинулось огромное, богатое торговое село Листвен- ничное. Длинная линія домовъ протянулась по набережной у подножія высокихъ горъ. У наберелшой— флотпліи лодокъ разныхъ размѣровъ, плотовъ болыпихъ и малыхъ; а неподалеку у пристани дымятся паро- ходы, совершающіе свои рейсы по Байкалу. Тутъ же находится и докъ, въ которомъ былъ выстроенъ огромный ледоколъ для леревозки вагоновъ съ одного берега Байкала на другой. Желѣзнодорожный путь подходитъ къ самому озеру, переходитъ на молъ, вдающійся въ озеро; къ нему вплотную подходилъ ледоколъ, на палубѣ котораго также проложены рельсы, вагоны ставились на палубу парохода н перевозилнсь на немъ на другой берегъ. Лишь въ 1904 году была проведена кругобайкальская желѣзная дорога отъ с. Ли- ственннчнаго до другого берега- Свѣжестыо н прохладой вѣетъ съ озера. Байкалъ движется и какъ бы дышитъ. Волны съ слабымъ плескомъ разбива.ются о крутые берега. На томъ берегу возвышается цѣпь высокихъ горъ, внизу черныхъ, по- крытыхъ лѣсомъ, а выше— болѣе свѣтлыхъ. Байкалъ— одно изъ самыхъ болыпихъ озеръ въ мірѣ. Оно имѣетъ илоіцадь въ 30.000 кв. верстъ, до 650 версть въ длину и до 80 въ шнрину. Его вытянутая форма напомннаетъ Адріатическое море, съ которымъ Байкалъ п равняется по велнчинѣ. Это самое глубокое озеро въ мірѣ. «Святое море», какъ его называютъ буряты, замкнуто въ вы- сокоіі котловннѣ, лежащей на 1660 фут. надъ уровнемъ моря. Во мно- гнхъ мѣстахъ глубнна достигаетъ 600 саженъ. Недавно экспедиція, въ теченіе нѣсколькнхъ лѣтъ работавшая надъ изученіемъ Байкала, нашла недалеко отъ с. Листвешшчнаго глубину въ 850 саженъ. Вода въ озерѣ очень холодна н прозрачна. Цѣпъ горъ, окружающая Байкалъ, преры- вается въ двухъ мѣстахъ, образуя «ворота» для впаденія и истока Ангары. Около 300 рѣкъ впадает-ъ въ озеро; изъ нихъ наиболѣе круп- ныя судоходны, какъ Ангара, Селенга, Баргузинъ. Ангара и количество воды въ ней вполнѣ зависятъ отъ Байкала. Въ срединѣ лѣта, когда въ горахъ пронсходитъ усиленное таянье снѣговъ, рѣка поднимаетъ свой уровень; а весной Ангара, въ противоположность другпмъ рѣкамъ, дѣлается мелководной, и на ней въ нѣкоторые годы въ это время прекращается судоходство. В ъ это время, т.-е. весной, въ Байкалѣ воды не прибываетъ: его притоки текугъ изъ Забайкалья, гдѣ зимы безснѣжны, и потому рѣки весиой несутъ мало воды. Самые боль- Паромъ-ледоколъ на Байкалѣ. шіе разливы Ангары бываютъ поздпею осеныо, когда сѣверный участокъ ея замерзаетъ, а Байкалъ выливаетъ еще пзбытокъ своихъ водъ. Тогда въ рѣкѣ появляется масса ледянон шугп, которая плыветъ внизъ, на- слаивается, образуетъ ледяпыя горы до 20 н болѣе саженъ высотои, пока, наконецъ, вся рѣка не покроется шероховатою ледяною корои. Веснои ледяныя горы трескаются, отрываютъ отъ береговъ цѣлыя скалы н уно- сятъ ихъ съ собою по теченію. Нерѣдко вслѣдствіе этого рельеі() ь дна силь но измѣняется, и это составляетъ немалое затрудненіе для судоходства. Скалистые берега Байкала почти всѣ покрыты лѣсомъ и отличаются дикою красотою. Скалы состоятъ изъ темнаго гнейса, который черными пятнами выдѣляется на яркомъ покровѣ зелени. Только изрі.дка, тамъ, гдѣ находятся дельты настоящихъ или прежде бывшихъ рѣкъ, скалы прерываются обширными и совершенно плоскими низииами, покрытыми или сочной травой, или веселымъ, молодымъ лѣсомъ. У западнаго бе- рега, приблизительно на половинѣ его длины, растянулся на дѣлыхъ 60 верстъ островъ Ольхонъ, на холмистомъ хребтѣ котораго буряты насутъ свон многочисленныя стада; съ противоположной стороны, у восточнаго берега, иѣсколько впрочемъ сѣвернѣе, находнтся полу- островъ Святой Носъ, связанный съ материкомъ перешейкомъ, скали- стый и мѣстами неприступный, поросшій таежнымъ лѣсомъ. Климатъ Байкала суровъ и отличается большими крайностями; лѣ- томъ температура поднимается до 30° и даже выше, зимою же спускает- ся до — 40 и 45°. Нерѣдко разнида между температурой дня и ночи лѣ- томъ бываетъ 30°. Ясная поверхность озера, голубоватые тона, сглажи- вающіе отдаленныя очертанія береговъ, необыкиовенно быстро мѣняют- ся; вдругь похолодѣетъ вслѣдствіе того, что съ сѣверо-запада глубокимъ ущельемъ между скалами неожнданпо вырвется холодная струя воздуха; небо нахмурится; по грязно-стальной поверхности озера заходитъ круп- пая н быстро растуіцая зыбь; не нройдетъ и десяти мипутъ, какъ пѣ- иистыя, куда-то спѣшащія и иагоияющія другъ друга волны съ сухимъ, жесткимъ звукомъ уже шлепаются о берегъ, поднпмаясь затѣмъ все выше и выше и обдавая пѣною насупившіяся прибрежныя скалы. На- ступнвшая было тншнна нарушается пеистовымъ воемъ вѣтра, которыіі съ каждою секундою уснлнвается и прерывается глухпмп выстрѣламн прнбоя. Это— такъ называемая «сорма», и если она подкра.дывается въ темнотѣ, то быть въ такую минуту на озерѣ дѣйствнтелыю ужасно. Но затѣмъ сорма можетъ такъ же быстро (часа въ 2— 3) н пройти, н наступнвшее утро встрѣчаетъ васъ, умывшись, привѣтливой и ласковон улыбкой. Прнрода успокоилась и обновнлась; звукн ясны, и даль про- зрачна. Озиакомившись съ берегами Байкала, мы предприняли прогулку по самому озеру. Былъ ясный день, немного засвѣжѣло, озеро покрылось рябыо', н кое-гдѣ показывалнсь бѣлячки. Мы взошли на палубу; паро- ходъ, слегка покачиваясь, описавъ полукругъ, понесъ насъ къ западному берегу Святого моря. Съ середины озера видиы отчотлиио оба берега. Лиственничпое— какъ на ладони, имѣетъ шідъ малснькаго приморскаго порта. Такъ н кажется, что ото неболыной портъ Средиземнаго моря, что появятся матросы въ сіінихъ рубахахъ съ ѳтворѳтамя и, иеровали- ваясь съ погп на погу, заговорягь на н тіи ѣ іш тш ъ или греческомъ языкѣ. Глазами ищешь невольно продавца губоп. илн траістирнаго му- зыканта съ арфой или мандолиной въ рукѣ. Л ттіеяи ичвое за нами; мы проходнмъ мимо воротъ. Шаманскій качеш. стоип. одиноко; Ангара серднто толкаетъ его, покрываетъ пѣной и какъ бы хочетъ увлечь его н расшприть себѣ выходъ, но утесъ стонтъ крѣико п борется съ рѣ- На Байкалѣ. кой Зато работаетъ м орозъ-вѣрны іі помощникъ Ангары. Ледъ, тре- скаясь, отламываетъ кускн камня, н эта медленная, но постоянная работа сотрвтъ со временемъ великсіііл. Но и ворота миновалъ пароходъ; вотъ рядомъ съ намп м олъ -ледо - кольная прпстань, за нимъ скалистые утесы полуострономъ вдвигаются въ Байкалъ. За полуостровомъ залнвъ. Прекрасное горное ущ . . , росшее яркою зеленыо и массой цвѣтовъ, переходнтъ въ Д н о залива. Отдалп якорь, поправили канатъ, и пароходъ остановнлся. На, озеро спущена шлюпка. Матросы сѣлн у веселъ, и мы поплылп къ бере у. Берегъ отлогій, покрытый мелкими камнямн. Далѣе по сочнон травѣ струнтся тихо прозрачный ручей. Кусты, широко разросшись, скрыв - ютъ идущую по оклопу горы тропипку, а тамъ тайга н всюду Роскошіше, крупные, растутъ они дико, но такъ ПЬІШІЮ’ Ка^ 6" опытный садовникъ ухаживалъ за ними. Вдали затосковалъ тетере , отозвалась иволга, и высоко, высоко закричалъ ястребъ. Въ мѣстности можпо просидѣть въ мечтахъ цѣлыи день. Ио раздались людскіе голоса; это другая шлюпка подплывала къ бе регу, а на ней матросы съ неводомъ. Подали одипъ конецъ снастей на- ш и І; гребцамъ, н началась ловля. Вытащ или-ничего, другоп ра ъ - кинули третій— опять ии одной рыбы. Насъ это поразило. По разска- замъ, Байкалъ изобилуеть рыбоіі, а у насъ неудача. О диньцзъ м а^о - совъ, опытный рыбакъ, постоянный житель побережья ° ^ Я" ’ въ это впемя года, въ особенности прп сильномъ вѣтрѣ, вся рыба у дптъ къ сѣверо-восточному берегу озера. Рыбой Байкалъ дѣйствительно богатъ и по качеству, и по количеству; въ немъ водятсяі осетръ, т - лимъ, окунь, карась, язь, хайрюзъ и, главньшъ образомъ омулы Омуля въ Байкалѣ ловять на сотни тысячъ рублеи, засаливаютъ, коптятъ и вялятъ. Соленая рыба эта имѣеть вкусъ хорошеи голландскои селедки, и рр называютъ сибирской сельдыо. Ѵ е еночевавъ въ Лиственничномъ па пароходѣ, мы переправилі.сь на другоіі берегъ до станцін Мысовой. Вѣтеръ утихъ, рябь и бѣлянки исчезли а вмѣсто пихъ появилась мертвая зыбь, началась какая-то неопредѣленная качка. Приноровиться къ ней не— ; д - тешествія можно вынести прекраспо, а здѣсь, на Баикалѣ, почти , мѣтное, но постоянно перемѣнное н мелкое движеніе вызываетъ не то головокруженіе, не то сонливость. Пароходъ присталъ. Сошедши на берегь послѣ трехчасового хода, мы были въ Забайкальскомъ краѣ. Этотъ короткій путь возможенъ только лѣтомъ. Весной, во время таянья льда, н осеныо, во время замер- занія прпходнтся ѣхать по кругобайкальской почтовон дорогѣ, что уве- личиваеть иуть болѣе чѣмъ на 250 верстъ. Зимой переправляются по льду на лошадяхъ. Ѣзда эта не всегда безопасна, Нерѣдки сильные бураны; ледъ трескается, даетъ широкія полыныі и иной разъ поглоща- етъ путниковъ съ лошадьми и санями. Однако безслѣдно, говорятъ, ни- кто не погибъ. Байкалъ весной выбрасываетъ на берегъ все, что было въ немъ погребено зимой. Это свойство Байісала, частыя сильныя бури на немъ и землетрясенія въ окрестностяхъ вызываютъ у обитающихъ по его берегамъ бурятъ и тунгусовъ религіозный страхъ; они приносили Байкалу жертвы и до сего еще времени молятся на него и называютъ святымъ. ____________ Верхнеудинекіе буряты. (Потаниной.) Буряты верхнеудинскаго округа живутъ по правому берегу Уды. Выѣхавъ изъ Верхнеудинска по дорогѣ въ Читу, мы видимъ вправо отъ большой дорогп Уду, мѣстами совсѣмъ близко подходящую къ до- рогѣ, слѣва— небольшой горный хребетъ, поросшіп хвойнымъ лѣсомъ. Рѣка, довольно миоговодная и широкая, поражаетъ своеюпустынностыо, на ней почти никогда не видно ни лодокъ, ни плотовъ; болыная дорога также мало оживлена лѣтомъ; обозовъ по ней почти совсѣмъ нѣтъ. Долина Уды не представляетъ луговъ въ точномъ смыслѣ этого слова, потому что растптелыюсть, ее покрывающая, степная. Вдали, ближе въ горамъ, степь бѣлѣетъ отъ мелкихъ полыпокъ или въ осени крас- нѣетъ отъ солянвовыхъ, ярко окрашенныхъ въ малиновый цвѣтъ. До- рога также мѣстами покрыта солончаковыми лужами, которыя, высыхая, покрываются бѣловатой корой; въ сторонѣ виднѣются даже настоящіе «гуджнры»— мѣста, куда русскіе выѣзжаютъ брать эту солончаковую пыль для мытья половъ. Ближе къ рѣкѣ иногда видны болѣе зеленыя луговшіы, поросшія осокоіі. В ъ верстахъ шести отъ города показывается первое ущелье въ горахъ, откуда вытекаетъ рѣчка Онгоуотай, и по этой рѣчкѣ впдны жнлища бурятъ. Точно такія же узкія ущелья съ вы- текающими нзъ нихъ ручьями тянутся вдоль всего хребта. За Онгоуо- таемъ слѣдуетъ цѣлый рядъ другнхъ рѣкъ. По этомъ-то рѣчкамъ и располагаются бурятскіе улусы. Улусъ можно переводить словомъ деревня, но это далево не то же самое. Буряты не живутъ деревнямн— важдыіі житель улуса живетъ своей усадьбой, общее у нихъ тольво рѣва, пользованіе водой изъ во- тороіі только и соединяетъ ихъ въ одно общество. Подъ деревней мы прнвыклн представлять рядъ домовъ съ общей улицей, съ рядами амба- ровъ, бань, съ кузннцей прп въѣздѣ н рядомъ володцевъ вдоль улицы; ннчего этого не вндно въ бурятскомъ улусѣ. Проѣзжая по дорогѣ, вы видите, кавъ нзъ ущельевъ выбѣгаютъ на долпну то тутъ, то тамъ отдѣльно расположенные домики. Если они, цодходя къ рѣкѣ нли сжатые боками ущелья, сидятъ иногда довольно густо, то все же въ расположевін построекъ замѣтно стремлеиіе вы- строиться по возможпости отдѣлыю отъ сосѣда. Нѣкоторые изъ этихъ домовъ пусты,— это зиачитъ, что бурята въ иихъ только зимуютъ, а на лѣто переходятъ въ другое жилье. Ипогда зимиіе н лѣтніе дома отстояп, всего иа нѣсколько саисеиъ одииъ отъ другого. Такой обычай увеличи- ваетъ число постро- екъ; страиа кажется населеннѣе, чѣмъ она есть въ дѣйствитель- ности. Итакъ, улусъ со- ставляется изъ домовъ, построенныхъ вразсып- ную, гдѣ одинъ домъ выбѣжалъ на болыпую дорогу, другой, напро- тивъ, углубился въ поле между горами, и его видно только, когда подъѣдешь совсѣмъ близко, и половина до- мовъ въ улусѣ стоитъ пустая. Часть домовъ въ каждомъ улусѣ ио- ситъ совершенно рус- скійхарактеръ: избы— въ два. или трн окиа, нногда даже съ по- крашеннымн ставнями; оконннды— со стеколь- чатыми рамами. Около Бурятка. дома— амбары, и все это огорожено частоколомъ или прясламп па большое иространство. Дру- гая часть домовъ носигь болѣе бурятскій характеръ. Это ио большей части длинный сарай, сложенный изъ тонкихъ бревеиъ, безъ оконъ и безъ крыльца. Что это— человѣческое жнлье, можно узнать лишь по тому, что изъ четырехугольной ирорѣзки въ кровлѣ, замѣняющей окио и трубу, постоянно тянется дымокъ. Гдѣ-нибудь неподалеку отгорожено пряслами мѣсто, куда загоняютъ на ночь телягь, да телѣга, чаще всего двухколеска, брошена гдѣ-нибудь возлѣ— вотъ и всѣ признаки чело- вѣческаго обитанія. Прясла, огораживающія зимники, обыкновенно за- шімаютъ большія пространства, потому что буряты на этихъ земляхъ, упавоасенныхъ на зиму скотомъ, косятъ свое лушлее сѣно. Около лѣт- ппка загородки нѣтъ, скотъ бродитъ лѣтомъ по всей степи, спасаясь отъ жары въ лѣсу н забираясь на высоты отъ комаровъ н мошекъ. Ущелья съ нхъ рѣчками н широкимъ, но хорошо орошеннымъ лугомъ обыкновенно представляютъ очень красивыя мѣста. Чтобы увеличить ио- косъ, буряты обыкновенно отводятъ рѣчку въ канавы и такимъ образомъ. орошаютъ возможно болыиее пространство. Вслѣдствіе орошенія нхъ луга во все лѣто нмѣютъ самый двѣтущін, ярко-зеленый видъ, и па нихъ не перестаютъ двѣсти травы до конда лѣта. II вотъ, когда стоишь прп входѣ въ ущелье, передъ глазамн открывается картина, всѣ частн которой какъ будто расгіолозкены нскуснымъ художннкомъ: виизу— яркая иолоса луга, справа и слѣва— бока ущелья, одѣтые сосновымъ лѣсомъ, н даль, замыкающаяся снневатымн, дымчатыми веріпинами иеревала; на днѣ ущелья— бурлнвая рѣчка, пробирающаяся по камнямъ среди березъ, ольхъ, ветелъ, и гигантскіе стволы стройныхъ елей и яркихъ лиственницъ, ндущихъ вдоль подошвы горъ н выдѣляющнхся своими краснвыми вершипами на болѣе мрачной зелени сосенъ. Внутреішее убранство знмняго и лѣтняго дома, несмотря на наруж- ную разннду, у здѣшішхъ бурягь одииаково. Весной, переселяясь въ свою лѣтовку, бурятъ перетаскпваетъ въ пее и весь свой скарбъ. Въ лѣтнемъ его помѣщеніи рѣдко бываетъ иастланъ полъ, чаще всего подъ ногами земля. Противъ входа поставленъ пестро разрисованный, въ на- ціоііалыюмъ бурятскомъ вкусѣ, комодъ и на немъ нѣсколько буддійскихъ идоловъ, передъ которыми, даже и у самыхъ бѣдныхъ, всегда стоятъ маленькія жертвенныя мѣдныя чашечки, «суксу» ио здѣшнему про- нзіюшеиію, налитын водой и иасыпаниыя зерномъ или иаполненныя мас- ломъ. Т утьж е непремѣнно есть какія-нибудь украшенія: то искусственные цвѣты, то вазочки стеклянныя, фарфоровыя или металлическія, ииогда тутъ же лежатъ свящепный колокольчнкъ и мѣдиыя музыкальныя тарел- ки, и среди всѣхъ этихъ священныхъ предметовъ и украшеніи стоитъ так- же букетъ изъ полевыхъ цвѣтовъ въ русскомъ чайникѣ, утратіриемъ ручку, или въ фпгурной бутылкѣ, искусно превращенной въ стаканъ. Часто на одномъ комодѣ идолы пе помѣщаются, и тогда рядомъ стоятъ столнки съ бурхапами, драпированные яркими платками или ковриками. Рядомъ съ такимп столиками, вдоль той же стѣны, противоположной входу, стоитъ обыкновепно деревянная кушетка— постель хозяина дома, застлапная войлоками, съ большой квадратной подушкой, на бокахъ ко- торой, украшенныхъ вышивкой, непремѣнно блестятъ серебряныя или вообіце какія-ннбудь металлическія украшепія и вставки изъ коралловъ. Чаще всего поверхъ отой неудобной старшшой подушкп валяются обык- новенныя русскія подушки въ сптцевыхъ наволочкахъ. Рядомъ съ ку^ шеткоіі— опять комоды, шкафики н этажерки, всегда своеіі бѵрятскоіі работы, раскрашенные въ узоръ. Иногда у стѣнъ отоятъ такіе зке нест- рые сундуіси, на полу, налѣво, иногда постлавы войлока для сидѣнья и поставлены столы, скаменки въ полъ-аршина высоты. Сейчасъ же вправо отъ входа ииогда есть лавка и полка для посуды, а чаще посуда стоитъ прямо на землѣ. В ъ этомъ углу отоитъ кадушка съ арсой *) н саба для приготовленія айрика. Влѣво около войлоковъ иногда стоитъ люлька длиниый, какъ оалазки, ящнісъ, сдѣлаиный ііз ъ лубк.овъ, съ дномъ на вы- гнутыхъ обручахъ, которые помогаютъ расісачиваться колыбели, какъ только немпого наклонить ее въ одну сторону. Середнна иола подъ про- рѣзкой въ кровлѣ занята очагомъ, т.-е. здѣсь стоитъ зкелѣзный трехпо- гій таганъ для котла, подъ которымъ почтн постоянио курится огоиь. Толысо у болѣе богатыхъ людей въ зимиикахъ есть столы и стулья рус- скаго фаооиа, но, ісакъ моэкно иредполагать, бурятской работы. Обыкно- венно эке въ зимникахъ вдоль стѣнъ устраиваютъ небольшія, иершковъ шесть вышиною, возвышенія изъ дерева, и это замѣняетъ постели и ди- ваны. Зато почти во воѣхъ зимникахъ вдѣлана въ нечь обыкновенная кухоиная плита, и кушаиье варя'гъ на ней. Въ одеэісдѣ верхнеудинскіе буряты также крѣшсо дерэкатся своего; всѣ онп ію сягь халаты монгольскаго фасона, монгольсісіе сапогн, ісото- рые шыотъ дома ихъ экеищины, и островерхія, таісэке домашней работы, шапісн, непремѣнно украшениыя нуип,овой шелковой ісистыо на вер- хуш ісѣ; въ настоящее время всѣ буряты подъ халатомъ, кромѣ штановъ, носятъ дабовую или снтцевую рубаху. Замѣчателыю, что, ііесмотря на близкое сосѣдство съ русскими, буряты для свопхъ нарядиыхъ халатовъ предпочитаютъ китайскія матеріи и украшенія. Впрочемъ, молодое поколѣніе въ настоящее время предпочитаетъ носить руссісіе сапогн. Сверхъ этого монгольскаго костюма въ дурную погоду здѣшніе буряты непремѣнно надѣваютъ на себя русскую шинель. Называютъ они ее «ооба», и очень вѣроятио, что это слово согь испор ченное руоское «шуба». Ліенщішы еще менѣе заимствовали для своего костюма у русских і»; русскаго у нихъ толысо ситедъ нарубахѣ. На головѣ непрем Ьішо должна быть надѣта шапка, одинаковая съ музкскоіі, таісже съ бархатнымъ око- лышемъ и пундовою кистыо п часто съ серебрянымъ остріемъ новерхъ кнсти. Сверхъ того экенщины за ушами втыкають въ волоса двѣ па- лочки, обшитыя матеріей, которыя торчатъ отъ ушей горизонталыю. Къ этимъ палочкамъ по праздникамъ подвѣшиваютъ цѣлые ряды цѣпочекъ и серебряныхъ подвѣсокъ, протянутыхъ съ одной палочки до другой и развѣшанныхъ по груди. По праздннкамъ буряты одѣваются очень нарядно, почти у каждаго А) Лрса— сгущеиное квашенос молоко или творогъ. и каждой есть яркій шелвовый халатъ, ес-ть серебряныя украшенія, но дома одѣваются неряшливо, носятъ вещь до послѣдней крайности, и такъ какъ халаты никогда не моются, то они покрываются всевозмож- нымн пятнами и лоснятся отъ грязи. Даже ситцевыя рубахи оуряты мо- ютъ рѣдко, н доетаточпые люди одѣваются и держатся грязно. Но праздниковъ у бурятъ мало; въ лѣто, можетъ быть, случится два-три съ ѣзда; одинъ— въ блпжайшемъ монастырѣ въ годовой празд- ншсъ, другой— на ближайшёмъ мѣстномъ обонѣ, гдѣ-нибудь въ окрест- ныхъ горахъ и, можетъ быть, еще какой-нибудь случайный праздникъ, въ родѣ свадьбы у сосѣдей; на лѣтнихъ съѣзжихъ празднивахъ въ мона- стыряхъ и обонахъ устраиваются старинныя увеселенія— конскіе бѣга, борьба силачеи; зимой празднуюгъ одинъ тольво Даганъ-Саръ, т.-е. празднивъ новаго года, пачало весны. Этотъ день празднуютъ болѣе домашннмъ образомъ: въ важдой семьѣ стряпаютъ, ждутъ гостей. Всѣ жителн одного улуса стараются побывать другъ у друга, поздравить съ новымъ годомъ, при этомъ молодежь обмѣнивается гостшіцами. Эти ви- знты служать тавже предлогомъ катанья; въ этотъ праздиивъ онъ про- должается три дпя— всѣ стараются щеголять лошадьми, сбруеи, са- нями. «На дровняхъ въ праздпивъ не поѣдешь», говорятъ буряты. Ве- черомъ устранваютъ пгры и пѣніе. Подобныя же вечеринви устраива- ются также у сговоренпыхъ иевѣстъ или даже просто въ тѣхъ домахъ, гдѣ много молодежи; устраиваются онѣ осепью послѣ окончанія ра- боты, а тавже и зимой: осень буряты считаютъ самымъ веселымъ вре- менемъ года. Главный предметъ хозяйства у здѣшиихъ бурятъ— сѣно, а подъ него землю не приходится ни иахать, ни боронить. Весь трудъ оводится въ полнвкѣ, т.-е. къ пропусканію воды въ канавы; каждому домохозяину иридетсл сдѣлать это раза три-четыре въ лѣто; затѣмъ—-городьба лу- говъ во избѣжаніе потравъ. Лѣтомъ и весной есть два занятія у бурятъ, неизвѣстиыя русскимъ: это— заготовленіе арсы и заготовленіе подстилви для скота на зиму. По- слѣднее дѣлается такъ: весной навозъ со дворовъ вывозятъ въ одну кучу и затѣмъ размельчаютъ его лопатами въ иорошовъ, оставляя въ такомъ видѣ просохнуть въ продолженіе лѣта; зимой этимъ сухимъ на- возомъ посыпаюгь снѣгъ тамъ, гдѣ скотъ укладывается на ночь. Вы- совія кучи эти придаютъ оригішальность бурятсвнмъ зимоввамъ. Кромѣ того, въ болыннхъ бурлтсвихъ хозяйствахъ нзъ молока въ лѣтнюю пору гонятъ молочную водву. Дѣлаюгь это главнымъ образомъ затѣмъ, чтобы остатки при перегонѣ обратнть въ годовой запасъ пищи, пзвѣстной у бурятъ подъ именемъ арсы. Этихъ творожныхъ скоповъ или арсы буряты стараются наготовить какъ можно больше. Еще не- давно арса составляла почти исключительную пищу бурятъ; въ настоя- щее время въ каждомъ семействѣ кромѣ арсы ѣдягъ хлѣбъ пзъ ржа- ной муки. Для ѣды арсу варять, разводя водой и свѣжпмъ молокомъ, если таковое есть, и подправляя ржаной мукой. Н а прпготовленіе ай- рика, кислаго молока, изъ котораго гонятъ водку, и а-рсы бурятская женщина тратитъ часа два или три каждый разъ, но это дѣлается обык- новенно не калсдый день, а когда айрику скопится много. Другихъ за- пасовъ пищи у бу- рятъ не дѣлается обыкновенно. Весь бурятскій народъ дѣлится на 11 племенъ; каждое племя подраздѣляет- ся на нѣсколысо ро- довъ, или аймаковъ. До недавняго вре- мени буряты упра- вл я л и сь н а сл ѣ д - ствен н ы м и кня- зьями — тайшами— и старшинами. Рус- ское правительство учредило между ни- ми степныя думы, гдѣ засѣдаютъ стар- шины родовъ. Въ Иркутской губерніи въ настоящее время буряты управляют- ся инородческими управами: тайшей у нихъ уже иѣтъ; да и тамъ, гдѣ власть тайшеи сохрапяется еще, это уже не на- слѣдственное званіе, а должность по избранію. Инородческія управы то же, что наши волости; онѣ управляются головой; переписка какъ въ нихъ, такъ и въ думахъ ведется по-русски. Языкъ бурятъ монгольскій, по произношенію оііъ ближе къ западно* монгольскому. В ъ настоящее время, живя среди русскихъ, буряты заим- ствовали много словъ русскихъ, а мѣстами и совсѣмъ русскій язы къ; въ этихъ случаяхъ бурятскій языкъ дольше сохраняется между женщинами. Азіат. Россія. Буряты своей пиоьменнооти не имѣютъ, и потому въ школахъ устраиваемыхъ русокимъ правительствомъ, введепа русокая грамота. Въ Забайкальѣ, гдѣ бурятское паселеніе живетъ почти сплошной мао- сой и гдѣ оно примыкаетъ на югѣ къ своимъ сосѣдямъ-монголамъ, имѣющимъ письменпооть, буряты чаще изучаютъ родствеиную пмъ гра- моту монгольскую. По отзывамъ народныхъ учителей, дѣти бурятъ по опоообпостямъ не низке русскихъ. дѣтей и почти всѣ выказываютъ способность къ рисованію. Настоящая древняя религія бурятъ— шаманство. Та эке религія су- іцествуетъ н у другихъ народовъ Спбири. Въ Н а с т о я щ е е время шаманотво, какъ религія очень грубая, перво- бытная, перестало уэке удовлетворять бурятъ, н многіе изъ нихъ пере- шли къ христіанству или буддизму. Тамъ, гдѣ вліяніе русскихъ спльно, какъ это мы впдимъ у сѣверо-западныхъ бурять, они почти всѣ кре- щѳны; въ Забайкальѣ, гдѣ связи съ Мопголіей крѣпче, буддизмъ рас- пространился по всему краю и дерэкится крѣпко. По З а б а й к а л ь ю . (Бродовича.) Почтовый траістъ по Забаіікалыо пересѣкаетъ вдоль всю область. Яблоновыіі хребеть раздѣляеть ее на двѣ части: сѣверо-заиадную и ші о ^ восточную. Первая— богата лѣсомъ; отрогп хребта образуютъ^ въ неи много долинъ и даютъ начало рѣкамъ, быстро текущимъ къ Байкалу. Дорога по этой части Забайкалья очень экивописна. Сначала ндетъ она, по берегу самаго озера, рядомъ съ желѣзиодороэкнымъ нутемъ. Баи- калъ то скроется за возвышеішостыо, покрытой хвойнымъ лѣсомъ, то оиять представптся во всей своей красотѣ, отражая голубое небо въ глу- бокихъ водахъ. Краоота видобъ восхищаетъ только въ началѣ пути. Неудобство дороги и ужасная тряска отвлека.ютъ ваше вниманіе. Справа отъ почтоваго тракта для проведенія нолотна желѣзной дороги необхо- димо было сдѣлать выемку въ склонѣ цѣлаго ряда гранитпыхъ горъ, нхъ взрывалп порохомъ, п осколки камней засыпали колесный путь. Тараптасъ качается во всѣ стороиы, мы помннутно перевалпваемся то вправо, то влѣво, обивая другъ другу бока н локтп. На слѣдующій день мы прибыли въ Верхнеудпнскъ. Городъ этотъ лежитъ у сліянія рѣки Уды съ Селенгой. У въѣзда, справа на горѣ, громадная ка-менная тюрьма, обнесенная бѣлой стѣной, пмѣетъ впдъ замка; нѣсколько далѣе раскинулся краспвый городъ. По- лоэкеніе Верхнеудннска на главномъ пути отъ Амура къ Нркутску п болыная приотань на р. Селенгѣ, по которой ходятъ суда отъ Кяхты до Байкала, дѣлаютъ его транзптнымъ пунктомъ европейокихъ п китай- скихъ товаровъ. Торговля его значительна, обороты ярмарки достигаютъ 2-хъ миллюновъ рублей. Китайскіе товары не обложеиы пошлиной и потому весьма дешевы. Самый лучшій черный чай ие дороже 90 к. за фунтъ. Разница въ цѣиѣ на шелка еще зііачительнѣе. Улицы чистыя, широкія, дома большею частыо деревяиные, ио со- держатся опрятно. Жители города преимущественно русскіе и буряты. НѣсколькЬ десятковъ китайцевъ заняты торговлей. Ж енская прогимна- зія, нѣсколько начальныхъ школъ нуѣздное учнлище просвѣщають дѣ- тей болѣе зажиточныхъ обывателей. Въ пріютѣ арестантскихъ дѣтей Видъ въ Забайкальѣ. обучаются дѣти преступннковъ и самаго бѣднаго класса верхпеудин- скихъ жителей. Изъ Верхнеудинска почтн вплоть до Читы дорога идетъ, пѣсколько удаляясь отъ полотна новаго Великаго Сибирскаго пути, по долин Ь р. Уды. Везграничная степь, поросшая буйиой травой, раскииулась ие- редъ нами; лѣсистыя горы остались иозади. Тучи заволокли небо, и сталъ моросить дождь, сначала маленькій, затЬмъ все сильнѣе и силь- нѣе. На тарантасахъ поставили верхъ. Слѣва, съ юго-востока, поднялся неболыпой вѣтеръ и сталъ задуваті. капли черезъ щели. Несмотря на это, нервое время ѣхать было сносно. Но мало-по-малу старая кожа на верхахъ промокла, и вода цѣлыми струйкамп потекла за воротникъ и подъ сидѣнья. Лошадн все хуже и хуже, еле плетутся, мѣстами совсѣмь 31» ѵстаютъ, приходится посылать въ ближайшее селеиіе или почтовую стан- пію за новыми и стоять по цѣлымъ часамъ въ полѣ на дождѣ. Но и этотъ пріемъ приводить не всегда къ желанному результату. На стан- ціяхъ недостатокъ лошадей. Ѣдущіе по своей надобности ждутъ но пяти и болѣе сутокъ очереди. У крестьяиъ достать подводу почти немыслимо. Сибирская язва истребила лошадей массами ивсе еще не нрекращается, поражая иногда и людей. Оставшіяся лошади измучены, исхуД5ли. Нри- ходится запрягать подозрительныхъ клячъ въ тарантасъ. По дорогѣ мы оставили двухъ лошадей въ полѣ. Дождь льетъ. Мухи, разсадники за- разы, ирячась отъ дождя, забрались въ тарантасъ. Настроеніе у всѣхъ насмурное. Страхъ передъ заразой заставилъ насъ надѣть перчатки и прикрыть головы сѣтками. В ъ селахъ, мимо которыхъ мы ироѣзжаемъ, много бурять. Ио-русски они понимаютъ мало. Русскіе, живущіе среди бурять, предпочитаютъ говорить между собою по-бурятски. Далѣе по путп въ деревняхъ ру скихъ все меньше и меныпе. Подъѣзжаемъ къ станціи Онинскои. Утъ нея въ двухъ верстахъ находится бурятскій дацанъ. Большинство бурять исповѣдують буддійскую религио (ламаизмъ). Главой духовевства считается Далай-Лама, живущій въ Тибет . ред ставителемъ русскихъ буддистовъ является Бапдодо-Хамба, иначе Аам- ба-Лама, выбранный старѣйшими бурятами— родоначальниками и духо- венствомъ. Выборъ Выоочайше утверждается по представленпо мини- стра внутреннпхъ дѣлъ. Мѣстопребываніе Хамба-Ламы въ 1 усиноозер скомъ дацапѣ, близъ Байкала. Во всѣхъ дацанахъ, или монастыряхъ, живутъ ламы— монахи и ихъ настоятель— шуретуй. Образованіе свое ламы получаютъ первоначально въ школахъ при дацанахъ, а затѣмъ ѣдуть въ Тибетъ, гдѣ продолжа- ють ученіе и держать экзаменъ. Возвратившись на родипу, оии обязаны подвергиуться испытанію по русскому языку и затѣмъ утверждаются въ званіи штатнаго духовнаго лица— ламы. По штату духовепство это не- многочисленно, на самомъ же дѣлѣ ламъ значителыю больше. Среди буряп, сущ ествуетъ вѣрованіе, что лама ограждаетъ свой родъ оть вся- кихъ иеечастій, а нотому каждая семья старается имѣть хоть одного ламу среди своихъ блнзкихъ, тЬмъ болѣе, что духовные у нихъ поль- зуются болыншгь уваженіемъ. Лама, и даже ученикъ, желающій со вре- менемъ стать духовнымъ, обрекаетъ себя на безбрачіе и обязанъ вести трезвую жизнь" На самомъ дѣлѣ это далеко не такъ. Находясь такъ близко оть дацана, мы свернули съ пути, чтобы позна- комиться съ устройствомъ этнхъ монастырей. Среди неболыного селенія, въ сто приблизительно дворовъ, стоитъ высокій храмъ, построенный на- подобіе кнтайскоіі пагоды, обнесенный заборомъ. Стѣны иколонны этого зданія изукрашены изображеніями фантастическихъ звѣрей и чудовищ ъ; преобладающія краеки— зеленая и желтая. У входа висятъ длинныя шел- ковыя ленты оъ наднисями на тибетокомъ языкѣ. ІІа воѣхъ заборахъ кругомъ домиковъ-келій, на вѣтвяхъ близкихъ деревьевъ, на шестахъ, вбитыхъ въ землю,— вездѣ навѣшаны тоненькіе лоскуточки матеріи, мо- точки нитокъ, конскій волосъ. Буряты говорятъ, что это жертвопри- ношеніе нхъ боокествамъ, что эти лоскуточіси, ісолыхаясь отъ. вѣтра, молятся за нихъ и отклоняютъ бѣдствія. Мы заѣхали къ шуретую. Живетъ онъ въ самомъ большомъ домѣ. Онъ встрѣтилъ насъ, въ сопровожденіи 30-ти ламъ, у входа и черезъ пе- реводчика попросилъ къ себѣ въ гости. В сѣ ламы и шуретуй одѣты въ длинные желтые халаты, въ родѣ рясы изъ узорчатой матеріи, и ио- верхъ этого носять такого же цвѣта мантіи, задрапированныя наподобіе римской тоги на одномъ плечѣ. Голова покрыта высокимъ желтымъ кол- пакомъ, йапоминающимъ по формѣ головной уборъ католическихъ епи- скоповъ. Шуретуй, а за нимъ и весь его синклитъ, низко клапяясь, указали намъ мѣста за длиннымъ столомъ на диванахъ, покрытыхъ по- душками того же желтаго цвѣта. Служители, ученики ламъ, что-то въ родѣ послушниковъ, прішесли чай въ стаканахъ и кондитерское пе- ченье. Завязался разговоръ. По глазамъ и вырансенію лица шуретуя и нѣкоторыхъ ламъ было видно, что о ііи прекрасно понимаютъ русскую рѣчь, но всѣ они дѣлали видъ, что не могутъ говорить, н одинъ изъ присутствовавшихъ бурятъ переводилъ наши и ихъ вопросы и отвѣты. Послѣ чая шуретуй предложилъ послѣдовать за нимъ въ храмъ п совершить молебствіе о здравіи Государя Императора. Сопровождаемые ламами, послушниками въ красныхъ халатахъ и запггатными духовными въ такихъ же халатахъ, но оъ мантіей на правой рукѣ, оъ настояте- лемъ во главѣ, мы направились въ божницу. У порога отояли мальчики и трубили въ длинпыя, прямыя, раскрашенныя трубы, то опуская нхъ къ землѣ, въ нашу сторону, то поднимая кверху, въ сторону храма. Мы вошли. Посрединѣ задней стѣны стояла, а вѣрнѣе сидѣла,, фигура зо- лоченое изображеніе Будды, почти въ натуральную человѣческую вели- чину. По сторонамъ— два меньшихъ изображенія, а еіце далѣе у стЬнки, справа и слѣва, полочки, а на нихъ тысяча малыхъ идоловъ (бурха- новъ). Посредішѣ храма роставлены інизенькія скамьи, на іш хъ намъ ува- зали мѣсто; ламы встали кругомъ, а шуретуй сѣлъ на высокомъ креслѣ передъ Неболынимъ столикомъ, на которомъ лежали необходимые для богослуженія предметы. Взялъ онъ въ руки какую-то катушку, и тотчасъ ламы начали въ унисонъ напѣвать однообразныи мотивъ, постепешю возвышая голосъ. Когда пѣніе раздалооь уже громко, нѣкоторые изъ нихъ стали хриплымъ голооомъ издавать звуки, оильно напоминающіе лай собакъ. Шуретуй п о д і і я л ъ какой-то іювый предметъ, зазвучали трубы, раздалось бряцанье ударяемыхъ другъ о друга металлическихъ тарелокъ и звукъ котловъ и бубновъ. Настоятель сдѣлалъ опять новое движеніе, и та же .молитва повторнлась съ тѣмъ же лаемъ и тѣми же звуками трубъ и бубновъ. Послѣ молебствія шуретуй увелъ насъ къ себѣ обѣдать. Къ обѣду была подана баранина во всѣхъ видахт.: супъ, варена.я баранпна, жа- реный барашекъ, пельмени вареные, жареные,— всего было подано вде- сятеро больше, чѣмъ можно съѣсть. Вино удѣльныхъ погребовъ и, какъ десерть, конфеты Абрикосова. За обѣдомъ узнали мы, что ламы запимаются астрологіей, гадаютъ по особымъ таблицамъ, написаннымъ на тибетскомъ языкѣ. Среди пнхъ есть спеціально занимающіеся враче- ваніемъ. Такъ пазываемая тнбетская медицина, иримѣняемая ламами, есть соединеніе вынесенныхъ нзъ Тпбета медицинскихъ свѣдѣній съ мѣстными предразсудками, заговорамп, остатками прежняго шаманства. Главныя средства ламъ— травы, которыми такъ изобилуютъ степи, опій, ванны, массажъ, припарки всѣхъ впдовъ и формъ и дѣйствіе вну- шеніемъ, оообаго рода гнинотизмъ. Средп мѣстнаго населенія сильно развита вѣра въ позпанія и врачебное искусство ламъ. Впослѣдствіи я узиалъ отъ врача, жнвшаго долго среди бурятъ и изучавшаго ихъ еіюообы лѣченія, что многія изъ ихъ травъ прпмѣняются въ научиой меднцинѣ, другія— совершенно безвредны, были испытываемы, но ии- какнхъ дѣйствующихъ началъ въ себѣ не содержатъ. Передъ отъѣздомъ изъ дацана шуретуй, прощаясь съ иами, казкдому подарнлъ «ходакъ»— шелковый платокъ сѣро-голубого цвѣта, на кото- ромт, выткано нзображеніе божества, бурханъ, и какіе-то знакп. Ходакп этн должны, по ихъ мнѣнію, предохранять путниковъ отъ несчастныхъ случаевъ. Дарятъ буряты эти ходаки дорогимъ гостямъ въ знакъ боль- шого уваж енія; подавая нхъ, шізко кланяясь въ поясъ, двумя руками, на которыхъ лежитъ расправленный «ходакъ», захватываютъ правую руку гостя и завертывають ее, кладя накрестъ концы шелковой матеріи. Далѣе продолзкалн мы путь подъ дождемъ, безъ продолжительныхъ остановокъ. Черезъ два дня послѣ отьѣзда изъ дацана стали мы иодни- маться на. возвышенпость п на шестой день отъ переправы черезъ Бай- калъ, къ вечеру, былн въ областномъ городѣ Забайкалья— Чнтѣ. Городъ раскинулся широко въ долннѣ у сліянія рѣчки Читы съ Ин- годою, которыя образовали свонми иритокамн нѣсколько неболынпхъ острововъ. Кругомъ города высокія, покрытыя лѣсомъ сопки. Пнгода у Чаты не судоходна, рѣчка Чита почтн совершенно пере- сыхаетъ, н но неіі даже не сплавляють лѣса. Осенью обѣ силыю раз- ливаются; въ 1897 г., выступішъ нзъ береговъ, онѣ затоппли островъ и причинили громадные убыткн городу и бѣднѣйшему классу жителей. Это наводненіе было такъ снльно, что оть нолотпа желѣзной доіюгн, проведеннаго на одномъ пзъ острововъ, пе осталось п слѣда, п линія путн перенесена теперь на болѣе возвышешюе н безопасное мѣсто. Чита издали п Чита вблизи— это разныя картины. Деревяниые, одно- образные, невзрачные домишки и длинные некрашеные заборы, приняв- шіе отъ времени сѣрый цвѣтъ, придаютъ городу грязный видъ. Улицы не мощены; широкія рытвины и ухабы дѣлаютъ ѣзду и ходьбу по го- роду въ темныя ночи невозможной. Рогатый скотъ и собаки гуляютъ свободно по улицамъ, загрязняютъ ихъ и загромождають ироѣзды. Двѣ- три большія построііки— воешюе собраніе, гуоернаторскін домъ, юсти- Бурятекій дацанъ. шща «Восточное подворье» п девять дерквей— вотъ выдающіяся точки въ общемъ однообразін. Изъ Читы нашъ путь лежалъ черезъ Агинскую степь. Агинская степь къ юго-востоку отъ г. Чііты занимаетъ почти все Даурское плоскогорье и заселена бурятамп и забайкальскими казаками. д 0 этой поѣздки видѣлъ я южныя степи европейской Россіи и Ба- рабу. Онѣ почти цѣликомъ воздѣлаиы и покрыты хлѣбными растеніями. Теперь мнѣ пріиплось познакомиться съ дикою степыо, котороіі не кос- нулиеь плугъ и соха. Въ воображеніи моемъ рисовались эти глазомъ не- объятныя пространства унылыми итоскливымн. ]и)гда же мы углубились въ степь, представленіе это замѣнилось чувствомъ удивленія и восторга. Среди буйной, вышшюй въ аршйнъ и болѣе, травы идетъ едва замѣтная колел проѣзжей дороги. Кругомъ пышная степная растительность, усы- панн&я яркнми двѣтами, колышется волнообразно отъ дуновенія теплаго, нѣжнаго вѣтра. Солнде на безоблачномъ небѣ горячими лучами извле- каеть изъ душистыхъ травъ освѣжающій, бальзамическій ароматъ. Глаза не видятъ конца этого моря зелени. Горнзонтъ почти нрямой линіей отдѣ- ляется отъ небосклона. Поразительно много сходства въ Агинской стеіш съморемъ. Песчаньш верхушки холмовъ свѣтятся на солнцѣ, какъ покры- тые пѣной бѣлые гребни могучихъ волнъ. Солончаки съ растущей на нихъболѣе темной жесткой травой напоминаютъ морскую рябь,аразбѣ- жавшіяоя н далеко и близко стада рогатаго скота и оведъ кажутся малень- кимн шлюпками или чайками на волнахъ колышущагося травяного моря. Жарко, въ воздухѣ сухо, пыли нѣтъ, запахъ степи сильнѣе, кое-гдѣ отзывается въ травѣ ісузнечикъ, вдали слышно ржаніе пасущихся лоша- дей и блеяніе оведъ,— и опять все тихо, только наши тарантасы глухо звучатъ, катясь по зеленому ковру. На козлахъ сидитъ бурятъ въ си- немъ длинномъ халатѣ, круглой шапочкѣ и отъ времени до времени нонукаетъ лошадей, мчащихся быстро, гортаннымъ возгласомъ «гха, гха». Справа и слѣва скачутъ на маленышхъ степиыхъ лошадкахъ сопровождающіе яаеъ буряты. Высокая трава заглушаетъ топотъ, ло- шади но гриву утопають въ зелени. На сѣдокахъ синіе ватные шел- ковые халаты блеетятъ на оолидѣ цвѣтомъ васильковъ. Косоглазыя, смуглыя лнца имѣютъ суровый, сосредоточенный вндъ. Пояса украшены серебряными насѣчками, у нихъ болтаются большіе монгольскія огнива, коротенькіе ножи въ кожаныхъ чехлахъ и костяныя палочіси, слу- жащія нмъ, подобно китайцамъ, вмѣсто вилокъ. ІІа головахъ— черныя крутлыя шапочки съ бархатными полями, н оверху па нихъ ісоралло- выя или шелковыя краоныя шишки. Вдали вдденъ неболыной холмикъ, и намъ говорятъ, что это Чин- гисхапово городнще. Останавливсіемся. Слѣды древней постройки, куски обтесаиныхъ камней, болыпіе, очень твердые кирппчи и много осколковъ не то двѣтноіі черепицы, но то изразцовъ, сохраннвшихъ различные цвѣ- та: желтый, зеленый, голубой. Вндно, что строеніе раздѣлялось на нѣ- сколько частей, быть можетъ, комнатъ. Все это поросло густой травоіі, степпымъ бурьяномъ и нздалн напомпнаеть украинскій казацкій курганъ. ІІѢсколько неболыпихъ рѣчекъ и ручейковъ проѣзжаемъ въ бродъ н приближаемся къ бурятскому монаотырю. Здѣсь шуретуй во главѣ ламъ встрѣтплъ наоъ съ балдахішомъ, хоругвями, трубами и бубнами у вороть храмовой изгородн. Двѣ трубы были невообразнмой величипы. На крас- ныхъ шелковыхъ шнуркахъ, задѣтыхъ за кольца, четверо несли одну такую трубу, а нятыіі дулъ въ нее изо всеи мочи. Звукъ выходилъ изъ этого чудовшцнаго инструмента нохожій на ревъ громадцаго дикавд звѣря. Къ этому звуку присоединялись другіе: кларнетовъ, малыхъ пря- мыхъ трубъ, бубновъ, и вое еливалось въ ориишальную, дикую, во- сточнаго характера, но интересную мелодію. Получивъ новые ходаки, мы поѣхали ночевать въ ближаіішее село. Здѣсь собралась толпа бурятъ: обрусѣвшіе, крещеные— въ пиджа- кахъ и курткахъ, буддисты— въ надіональныхъ костюмахъ— сішихъ узорчатыхъ халатахъ съ черными бархатными воротншшш и обшлагами. Бурятскія же женщины и дѣвицы тоже въ синихъ костюмахъ. Головной уборъ ихъ очень оригішалыіый: что-то въ родѣ кокошниісовъ, а надъ ушами торчать высокія лопасти, сдѣлапныя изъ бусъ, янтаря, серебра Бурятекіе монахи. и коралловъ. Вея грудь п шея покрыты такими же бусами. Наряды цѣнны и богаты. Лица у бурятокъ смуглыя, румяныя, глаза косые и маленькіе. Красивыми ихъ назвать нельзя, но спокойная, добрая улыб- ка, паціональный костюмъ и небольшой ростъ придаютъ имъ видъ миловпдныхъ куколъ. В ъ Забайкальѣ зима морозная (температура понижается до — 30°), но безснѣжная; это обстоятельство даетъ возможность бурятамъ круглый годъ кочевать по обширнымъ степямъ, живя въ войлочныхъ юртахъ, и не дѣлать заготовокъ корма: скогь все время пасется на буйной, хотя и мерзлой травѣ. Отсутствіе снѣга зимой и обильные дожди лѣтомъ объ- ясняются свойствами дующихъ въ Забайкальѣ періодическихъ вѣтровъ. Рогатый скоть невеликъ ростомъ, ыо даетъ очеиь миого молока, изъ котораго буряты приготовляютъ разные продукты: творогъ, сухоп сыръ, запеканыя, сушеныя сливки, особаго рода водку— арака. Свцы съ курдюками и простыя доставляютъ имъ мясо. Баранину ѣдятъ они приготовлешіѵю во всѣхъ видахъ, и она служитъ, па ряду съ молокомъ, ггавиоіі ппщей. Хлѣба они почти не знаю гь, покупаютъ у русскихъ, п считается онъ лакомствомъ. Толыш очень еще немногіе пзъ оурять запимаются хлѣбопашествомъ. Рѣзвыя, выносливыя лошадн представля- ютъ что-то среднее мелсду мохнатой, коренастой шведкой и строиными арабскими. Ноги у нихъ тоикія, сухія, ио грнвы и хвосты длииные, ростъ н еб о льш о й , гр у д ь ДОВОЛЫІО ШИрОІСсІЯ. Про бурятъ можно сказать, что они ие слѣзають съ лошади; сѣдла ихъ иапоминаютъ казацкія, только безъ подушекъ, для насъ очень не- удобныя й 'жесткія. Бурятъ вдвигается между двухъ досокъ, служащихъ сзади и спереди спинками этого сѣдла, и безъ устали, какъ вросшій, сіа чеп, по обширнымъ долинамъ. Жешцииы тоже лпхія наѣздницы, сндять иа лошади такъ же, какъ мужчины. Однѣ толысо старухи и грудныя дѣтп перевозятся съ одиого кочевья па другое, вмѣстѣ съ разоораииои юртой, въ телѣгахъ. Вся Агииская степь усѣяна соляными озерами. Жители этого края въ шицѣ употребляютъ самосадочную соль пзъ этихъ озеръ; въ иеи болыпое содержаніе глаубеіювой соли, и потому оиа доставляеть иепри- выкшимъ къ ней путншсамъ немало иеожидапныхъ н весьма непріятиыхъ сюрпризовъ. , „ , Минеральныхъ источниковъ съ цѣлебными водами в ъ ЗаОаакальъ изумителыюе богатство: сѣриые, желѣзистые и, главиымъ образомъ, ще- лочные встігЬчаются положптелыю вездѣ. Нѣкоторые изъ ішхъ пользу- ются болыпнмъ успѣхомъ, и при нпхъ даоке устроеиы иебольшіе курор- ты, какъ, напрпмѣръ, Тарасунъ возлѣ Читы, Маковѣевскіе въ Агинскои степи, иедалеісо отъ станціи того же имени. Вода изъ этихъ посл д ннхъ псточпиковъ очепь вкусиа и содержитъ много углекислоты. Но возвращаюсь къ путешествію. В ъ степн на склоиѣ холма боль- шая юрта, кругомъ народъ— мужчниы, женщнпы н дѣти, вдали телѣги, а возлѣ нихъ спутанныя, прпготовлепиыя для насъ лошади. МЬстность была врасива, п мы устроили привалъ; передъ юртой постлали болыпои войлокъ, положили кругомъ войлочные матрацы и подушкн, носрединѣ вверхъ дномъ поставнлн кадушку, п за такимъ столомъ, нодъ палящими лучалш п о луд ен н аго со л н ц а, в е се л о р а зго в а р и в а я с ъ х о зя е в а м и , и ои р о оова ли за завтракомъ бурятсвихъ блюдъ, кстати сказаті., очень ^невкусныхь. Пока запрягали лошадей, намъ поісазали юрту. На осооыхъ рамахъ изъ тонкнхъ дощечевъ н прутнвовъ натяиута вошма. ІІзъ этихъ рамъ, нѣсколько изогнутыхъ, складываютъ круглую юрту. Для большей тепло- Городъ Верхнеангарекъ въ З абай кальѣ . ты стѣны ея дѣлаютъ двойныя и даже тройныя, крыша уісладываетея изъ треугольныхъ тавихъ же рамъ и во время дождей накрываетея кожамп. Входъ въ это жилище завѣшиваетея либо войловомъ, который отгибаетея, либо дверцей деревянной или кошмовой. В ъ юргЬ, вромѣ постели и платья, ничего нѣть, вся утварь, продувты и посуда хранятся въ те- лѣгахъ или виоятъ вверхъ дномъ на вбитыхъ въ землю вольяхъ. Лошади готовы. Ложпмся въ тарантаоы, раздается знавомое «гха, гха», и снова мы неоемся по чудной степи. Вдали виднѣютея болѣе высокіе холмы, за ними горы, а на степи пасущіяся стада верблюдовъ. Неуклюжіе быстропогіе корабли пустыни нодшімають спокойно головы, смотрятъ равнодушно, пережевывая соч- ную траву, на гостей стеші и продолжаютъ прерванную ѣду. Но вогь вонецъ бурятсвихъ владѣній, начинается земля вазавовъ. Казави— врасивый, энергичныіі, бойвій народъ, лихіе наѣздниви и гостепрінмные любезные хлѣбосолы. Пріятпо смотрѣть, вавъ высовій, строііныіі атаманъ гарцуегь лихо на степномъ конѣ, подъѣзжаетъ близко къ тарантасу и, оперши булаву на лѣвой ногѣ, дооады ваетъ о своей станицѣ или поселвѣ. Во всей фигурѣ увѣренность и сила. Костюмъ этихъ вазавовъ отличается тольво желтымъ приборомъ, а то тотъ же чевменъ, брюки съ лампасами желтаго цвѣта и громадная черная папаха на головѣ. Гостепріимство развито у нихъ въ высокой степени; въ ісаждоіі ста- ницѣ или поеелкѣ приглашаютъ васъ «отвѣдать чего-нибудь». Для при- мѣра прнведу меню обѣда у простого зажиточнаго вазава. ІІѢсвольво сортовъ водвп и разныя закускп были приготовлены на отдѣльномъ сто- ливѣ. Мать семейства, старая вазачіса, и двѣ дочери просили попробо- вать всего понемногу. Затѣмъ пошелъ длииный рядъ блюдъ: четыре сор- та суповъ поданы вмѣстѣ, затѣмъ жарвого пять видовъ: баранина, ву- рица, цыплята,— всего и не вепомнпшь, нѣсколысо сортовъ каши, потомъ еладкое: рисъ съ фрувтами, что-то въ родѣ гурьевсвой ваши, трн сорта разноцвѣтнаго желе, два рода киселя, взваръ и порѣзанные ломтиками сингапурсвіе ананасы въ вонсерва-хъ. В ъ завлюченіе чай съ печеньемъ. Каждый съѣдеиный вусокъ— болыпое одолженіе и удовольствіе для хо- зяевъ. Сами они за этнмъ обѣдомъ почти ннчего не ѣли, а тольво уго- іцали. Забайвальскіе казави большею чаетыо зажиточны, еслн не богаты. Главное ихъ имуіцеетво— екотъ; въ среднемъ на человѣка приходится по пятн головъ. Коне'гао, есть псвлюченіе въ ту и другую сторону, и гурты мѣстпыхъ врезовъ доетпгають тысячіі и болѣе ш тувъ. Степь, овружающая станицы, даегь возможность вестп свотоводство въ широ- комъ размѣрѣ. Овчшш елужатъ предметомъ торговли, а частыо идутъ на зимнія одежды. Скогь сбываюгь цѣлыми гуртами либо въ Китай, либо въ Читу. Эпизоотіи— еибирсіші язва и чума— навѣщаютъ Забай- калье почти каждый годъ и причиняютъ немалый уронъ. Кромѣ ското- водства, казаки занимаются земледѣліемъ; овесъ, ярида и пшеница про- израстаютъ оченъ хорошо и даютъ большіе сборы. Нѣкоторые имѣютъ огороды, садять картофель, огурцы, капусту, разные другіе овощи и даже арбузы и дыші. В сѣ казаки православные, но въ ихъ вѣрованія привнлись и вкоре- нились нѣкоторые предразсудки ламаизма и, главнымъ образомъ, ша- манство. Казаки отчасти вѣрять шаманамъ и обращаются къ нимъ послѣ покражи и пропажи, чтобы съ помощыо ихъ отыскать потерянное. Вообще казаки многое переняли у бурятъ и, въ свою очередь, мно- гому научили послѣднихъ. Взаимныя ихъ отношенія очень дружествениы, да и іне могутъ быть иными вслѣдствіе миролюбиваго характера и добро- душія бурять и общихъ иной разъ интересовъ; такъ, нѣвоторые бурят- скіе роды зачислены въ составъ забайвальсваго вазачества. Курьезныіі видъ имѣютъ эти вазави въ бурятсвихъ халатахъ и военныхъ, формен- і і ы х ъ фуражвахъ. Агинсвая степь и вазачьи земли осталнсь за нами. Далѣе начинаются земли Нерчинскаго округа. ____________ П о Л е н ѣ . (Д іо н ео .) Я четыре года не былъ въ Якутскѣ. Проживъ все это время «за предѣлами культуры», я горѣлъ жела- ніемъ увидѣть скорѣе «городъ», къ воторому можно ириложить это на- званіе. Послѣдній переѣздъ идетъ все Леной и низвими островами, зато- пляемыми во время водополья. •—- Х асъ хала дайденъ? (Свольво осталось до города?)— безпре- рывно спрашіівалъ я у проводнива-явута. — ЧугасъІ (БлизвоІ)— неизмѣнно отвѣчалъ онъ. ГІробовалъ я было нѣсвольво разъ отвидывать мохнатый вовулъ моей вухлянви, чтобы посмотрѣть, ие видать ли города, но 45°-ный мо- розъ заставлялъ быстро надвигать вапюшонъ пониже. Но вотъ нарты запрыгали по громаднымъ вучамъ навоза. Городъ близовъ. Чѣмъ ближе, тѣмъ болыпе навоза. Наконецъ льда совсѣмъ не видио— одинъ лішіь навозъ. Вотъ рядъ полуразбросанныхъ баровъ-павозовъ, а выше, на угорьѣ, ярво сверкаютъ на солпцѣ стекла въ окнахъ чистеньвихъ дере- вянныхъ домовъ. С тевла!.. Это мнѣ вазалось верхомъ росвоши: уже четыре года вавъ я ихъ не видалъ. Въ Средне-Колымсвѣ зимой вста- вляются въ окна л ь д і ш ь і, а лѣтомъ— вожа налима. А воть и обыватели: явутъ рядомъ съ быкомъ, явутъ позади бывовъ, якутъ верхомъ на быкѣ; кажется, въ Якутскѣ и иѣтъ другихъ обывателей, кромѣ быковъ да якутовъ. Къ намъ поворачиваются смуглыя лида оъ узеиькими жирными гла- зами. Мои коотіомъ (я одѣтъ ио послѣднему журиалу чукотской моды: въ шитон кухляикѣ, въ мѣховыхъ штаиахъ, въ отороченныхъ бобромъ торбасахъ, подарокъ моего друга чукчи Нута Н ухва, въ чукотскомъ малахаѣ, отороченномъ лисьими лапами, и въ песцовыхъ рукавицахъ),— мой костюмъ, который приводилъ въ восторгь щеголей на берегу Ледо- витаго океана, здѣсь уже обращаетъ на себя вниманіе. — Хана барда, момумъ? (Отісуда ѣдешь, господинъ?)— безпрерывио оклйкаютъ меня. — Колымага, догорумъ! (Изъ Колымска, пріятель!) — А рахъ! (Далеко!) Якутъ хочетъ сказатіэ обычпое: «капсе!» (т.-е. сісазывай ио- вости), по я обѣщаю ямщику хорошо на водку и велю гиать во всѣ лопатки. Потяпулись кривыя, запутаниыя клубкомъ улиды, безісонечно широ- кія, обстроенныя одноэтажными домами. Но какимъ роскошнымъ иока- зался мпѣ этогь городъ нослѣ полярныхъ пустынь! Опять навстрѣчу быкп и якуты; ио теиерь уже вперемежку съ другими элементами. Вотъ хптрое лицо, съ рыжей бородою; на встрѣчномъ бараній тулупъ, крытый сѣрымъ сукиомъ. Это— хайлахъ (поселенецъ), еще и еще ха.йлахи. Из- рѣдка встрѣчалась особа, одѣтая по-граждански. Въ Якутскѣ нѣтъ гостшшцъ. Пріѣзжихъ здѣсь почти нѣтъ. А кто и иріѣзжаетъ, тотъ имѣетъ знакомыхъ, у которыхъ останавливается. Былъ н у меня такой пріятель. Черезъ полчаса уже весь городъ зналъ, что пріѣхалъ человѣкъ изъ Колымска, п ко мнѣ стали являться со- всршенпо незнакомые господа, справляться, что слышно на сѣверѣ, до- иытываться, нѣтъ ли у меня пышнаго (т.-е. пушнины) или юколы, до котороіі въ Якутскѣ падки всѣ. Я уднвлялся на первыхъ порахъ, за- чѣмъ у меня спрашиваютчі пышное, коли знаютъ, что я не купецъ. Но потомъ мнѣ объяснили, что это только предлогъ, чтобы посмотрѣть иа новаго человѣка. Мнѣ никогда пе приходило въ голову, что я когда-ниоудь окажусв въ положеніи доктора Лимуэля Гулливера, возвратившагося изъ путе- шествія въ далекія страны. А вышло пменно такъ. Привыкнувъ къ извѣстнымъ первобытнымъ мѣркамъ жизни въ Ко- лымскомъ краѣ, мнѣ крайне- тр уд н о бы ло сразу отрѣшиться отъ шіхъ, когда я пріѣхалъ въ Якутскъ. О б ы ва т ел ь-к о л ы м ч а н и н ъ , въ первый разъ выѣхавшій изъ своей глуши въ «Якучко», о которомъ слышитъ массу ч у д е с ъ съ дѣтскихъ лѣтъ, совершенно тамъ теряется. ІІервый мѣсяцъ его нельзя никуда выпускать одного, потому что онъ заблудится. За нимъ нузкно зорко омотрѣть, иначе онъ объѣстся хлѣбомъ, которыіі до сихъ поръ былъ для ыего величайшимъ и рѣдкимъ лакомстаомъ. Пер- вое время колймчанинъ безъ просыпа пьетъ, потому что водка стоитъ не три рубля, а лишь 40 копеекъ за бутылку. Правда, несмотря на то, что я отвыкъ отъ улицъ, я не блуждалъ въ Я кутскѣ, но тѣмъ не ме- мѣе доставлялъ не мало темъ для шутокъ мѣстнымъ знакомымъ. Они все предостерегали меня не набрасываться такъ на хлѣбъ, приводя въ пріімѣръ плачевную участь моего попутчика, который отпраздновалъ день пріѣзда тѣмъ, что съѣлъ фунтовъ 8 ржаного хлѣба. Мнѣ казалось таісже странпымъ, что извѣстіе о прибытіп почты не производитъ ника- кой особенной сенсаціи. То лп дѣло въ Колымскѣ! Ждешь ночту четыре мѣсяца. Послѣдніе дни только и разговора, что о ней. Наконецъ, она прибыла. Объ этомъ, запыхавшись, сообщаетъ какой-нибудь якугъ, ко- торый сейчасъ же стремглавъ мчится въ полицейское правленіе, хотя почта, конечно, ему ничего не везегь. За якутомъ по одному и тому же направленію мчится весь городъ. Мальчишки кричатъ: «почта кале!» (прибыла!) Вотъ, обгоняя обыва- телей, спѣінать това.рищи. А послѣ полученія писемъ— безконечные раз- говоры, обсужденіе иовостей, перечитываліе «иовыхъ» журналовъ, вы- шедшихъ годъ тому назадъ! II мнѣ страішо слышать въ Якутскѣ жа- лобы на оторванность, когда письмо изъ Россіи, изъ Москвы, приоы- ваеть на 45-й день. На 45-й день! А лѣтияя почта идетъ изъ Якутска въ Средне-Колымскъ четыре мѣсяца. Возлѣ Якутска, по Алдапу, въ громадномъ количествѣ выступаетъ желѣзная руда. В ъ самомъ городѣ, на базарѣ за безцѣнокъ продаются громадныя глыбы ея, взятыя прямо съ поверхности земли. Яісуты обра- батываютъ ее такъ же, какъ древніе грекн. Оіш обкладываютъ кусокъ руды въ камелькѣ углями, поддержнвая жаръ маленькими ручиыми мѣ- хами; когда углеродъ выгоритъ, кузнецы обламываютъ шлакъ и гюлу- ченную ноздреватую массу обрабатываюгь молотами. Изъ мѣстнаго же- лѣза якуты выковываюгь охотничьи ножи, славящіеся во всей области. Несмотря на то, что мѣстныя залежи желѣзной руды совсѣмъ нетрудно пзслѣдовать, въ этомъ отношеніи не сдѣлано почти ничего. Русскій языкъ за послѣднее время дѣлаетъ въ Якутскѣ значитель- ные успѣхи. Прежде на самыхъ аристократическихъ вечерахъ иначе не говорнли, какъ по-якутски. В ъ настоящее время въ Якутскѣ— духовная семинарія, реальное учплище, женская прогимназія, якутское мнссіонер- ское учнлнще и 5 городскихъ началыіыхъ школъ. В сѣхъ учащихся въ учебныхъ заведеніяхъ, среднихъ н ннзшихъ, 48 8 . Это на 6499 чело- вѣкъ населенія. Въ послѣднее время просвѣщеніе въ Якутскѣ сдѣлало значительные успѣхи. Я даже знаю якутовъ, которые съ величайшимъ трудоігь, съ медленнымъ обозомъ, добрались до Томска (4500 верстъ отъ Якутска) и которые послѣ блистательно выдержаннаго экзамена на аттестатъ зрѣлости поступшш въ университетъ. Я прибылъ въ Якутскъ въ началѣ февраля. В ъ это время городъ совершенно замираетъ до начала іюня, когда съ верховьевъ рѣки при- бываютъ пловучіе магазины-павозки. Тогда городъ кипитъ жизныо. Къ этому жс временп являются изъ сѣверныхъ округовъ караваны съ пуш- ниной, мамоитовою костью и кабарговой струей. Черезъ недѣлю то- варъ на павозкахъ раскупленъ, пріѣхавшіе разъѣзжаются, и городъ опять замираетъ на годъ, пробуждаемый порой на мгновеніе крупнымъ скандаломъ или же изъ ряда вонъ выходящимъ преступленіемъ. Изъ 2813 вер., отдѣляющихъ Якутскъ отъ Ирісутска, 2600 прихо- дится сдѣлать все по одной и той же рѣкѣ, по Ленѣ. Станціи отстоятъ другъ отъ друга на разстояніи 13— 20 веретъ. Станція стоитъ всегда на высокомъ крутомъ берегу рѣки. Кони запряжены. Два человѣка съ трудомъ держатъ горячихъ коней подъ уздцы и осторожно сводятъ ихъ съ крутого обрыва. Вотъ ведущіе отскочили въ сторону, и кони помча- лись бѣшенымъ галопомъ, осыпая ваше лицо цѣлой тучей морозной пыли. Таісъ мчатся они версты три, поіса ямщику удастся удержать ихъ, а передъ новой станціей такимъ же аллюромъ ісони взбираются на ісо- согоръ. Станціи всѣ на одинъ ладъ. Это рубленая изба о двухъ свѣт- лицахъ: одна— для пріѣзжающихъ, другая— ямщичья. Въ чистой комнатѣ на сгѣнахъ всегда одно и то же. Тѣ же часы съ кукушкой, слегка попорченной, такъ что птичка только кукуетъ, но тщетно старается выбраться изъ окошечка. Подъ часами— описаніе пути до слѣдующей станціи. Изъ него вы узнаете, что лѣтомъ здѣсь пасса- жиры перевозятся въ лодкахъ, которыя тянутъ бечевой кони; весною же и осеныо дороги нѣть, есть лишь тропа для верховыхъ копей черезп. горные кряжи. Остальиыя стѣиы облѣплены лубочными картипками. Т уть— «какъ мьппи кота хоронятъ» и иллюстраціи къ народнымъ пѣс- нямъ. Иногда на столѣ лежигь еще книжка въ старинпомъ кожаномъ переплетѣ. Разверните ее: это— «Новости русской литературы» за... 1804 г ., отпечатанныя въ тішографіи Лообія, Гарпія и Ионова. Первые дни пути мы ѣхали все якутскими мѣстами. На вороткихъ долинахъ всюду виднѣлись разбросанныя юрты съ огромными «бютяями;» (оградами) возлѣ нихъ. Ямщину правили либо якуты, либо объякутив- шіеся крестьяне. Зти якуты гораздо энергичнѣе, здоровѣе и менѣе за- биты, чѣмъ ихъ собратья на крайнемъ сѣверо-востокѣ. На гѣ хъ станціяхъ, гдѣ ямщики— якуты, туристы, не говорящіе по- якутски, бываюгь поставлены въ критическое положеніе. Объясняйтось съ человѣкомъ, воторый на всѣ ваши вопросы отвѣчаягъ «кулганъ су- охъ!» (т.-е. уха нѣтъ, не понимаю!) Можно наблюдаіъ такую сценку: — Принеси соломы въ сани!— кричить пріѣзжій. Лзіат. Россія. 32 — Бу баръ! (Вотъ о н о I) — отвѣчаетъ ямщикъ и подаегь подушку. — Соломы, говорягь тебѣ. __ Бу баръ!— недоумѣвающимъ голосомъ отвѣчаегь я к угь, всовы- вал кошму. Проѣзжій ириходитъ въ бѣшенство. Онъ показываетъ, растопыривъ руки, что ему нужна охапка соломы. А як угь понимаетъ своеобразио: онь вталкиваетъ пассажира въ возокъ и пробуетъ опоясать его доху. — Толмача I Толмача сюда I— кипятится несчастный. Является тол- мачъ, объякутившійся крестьянинъ, которому, наконецъ, удается втол- ковать, что требуется, большею частью при помощи такого пріема. пріѣзжій беретъ одну соломинку, показываетъ ее переводчику и гово- ритъ: «много надо». Въ иной деревнѣ на козлы взберется ямщикъ, по типу совсѣмъ якугь, глаза косые, бороды нѣтъ, скулы выдаются; по-русски знаегь лишь нѣсколько словъ. Попробуйте однако спросить его: — Ты якутъ ? — Ми крестьянъ!— обидчиво отвѣтитъ онъ. У поселенцевъ дѣти уже всегда объякутѣли. Лена— боевал артерія всего края, единственная дорога по пемъ. Деревни ютятся у самаго берега рѣки. Это— все неводьные засель- іцики: предковъ ихъ пригнали сюда, чтобы было кому править ямщи- ну. Далѣе по обѣ стороны рѣки— полная пустыня. Изъ всѣхъ си- бирскихъ рѣкъ Лена самая живописная; дикая красота ея поражаетъ своею причудливостыо. Оба берега гористы. Они то ісруты и обрывисты и состоягь изъ краснаго песчаника, то волнисты. Песчаникъ кажется сложенпымъ рукою человѣка: до того правильна кладка плитъ. В ъ нномъ мѣсгЬ обрывы пависли надъ рѣкою и, кажется, обрушились бы, если бы ихъ не подпирали исполинскія естественныя колонны изъ того же плит- няка. Подъ обрывомъ, падъ самой рѣкой, по узкому карнизу, вьется бечевникъ. Далѣе берега тяпутся въ видѣ псполинскихъ стѣнъ, сложен- ныхъ руками циклоповъ. Ряды стройныхъ лиственницъ и пихгь, лѣпя- щихся по обрьшамъ, кажутся воинами, лѣзущими на приступъ на эти бастіоны. А тамъ далѣе, на самомъ гребнѣ, какъ первые солдаты, взо- бравшіеся па крѣпость, высятся нѣсколыю отдѣльныхъ пихтъ. Стѣны изъ краснаго плитняка чередуются съ волнистыми сѣрыми гранитными массами. Грозпо торчагь отдѣльныя острыя глыбы, наклонившіяся надъ самой рѣкой. А далѣе слѣдуютъ пласты разноцвѣтнаго шифера п зеле- наго порфира, прпдающіе берегу сказочно-фантастическій характеръ. Берегь изрыгь глубокими пещерамп. Съ горъ во многпхъ мѣстахъ сбѣ- гаютъ на рѣку теплые мпнеральные ключи, изъ которыхъ нѣкоторые далеко распространяюгь вокругь запахъ сѣрнистаго водорода. Направо и налѣво огь береговъ— сплошныя гряды горъ, кое-гдѣ разрываемыхъ многочисленными притоками Лены, бассейнъ которой занимаетъ 925.000 ісвадр. версгь. В ъ этихъ горахъ, въ особенности въ лежащихъ на во- стокѣ, много такихъ мѣстъ, гдѣ еще никогда не бывалъ европеецъ. На четвертый день путешествія я уже ѣхалъ по маленысому, но ще- голеватому Олекминску, отстоящему огъ Якутсіса на разстояніи 600 верстъ. Городокъ состоитъ изъ двухъ частей: собственно Олекминска и смежнаго съ нимъ селенія Спассісаго. Спасское гораздо ісрасивѣе и богаче. В ъ рукахъ населенія находятся почти всѣ ремесла, требующія нскусства; ісромѣ того, ихъ деревня снаблсаетъ не толысо городъ мо- лочными продуктами, овощами п отчасти хлѣбомъ, но доставляетъ эти продукты въ значительномъ количествѣ на пріискп. В огь уисе десятын день, какъ я въ дорогЬ. Рѣіса, ісоторал подъ Яісут- скомъ имѣла оісоло 15 верстъ въ ширину, топерь значительно сузилась. Деревни пошли все больше да больше. Мы близимся ісъ знаменитой «Дворянской волости», разсказы о которой можете услышать даясе въ Пермской губерніи. —• Почто вы ее прозвали такъ ?— спросилъ я ямщиіса. — Да каісъ не «Дворянская волость», коли тамъ крестьяне не иа- ш угь, работы не любятъ, а ѣдятъ сытпо и живутъ ісакъ господа! Такъ оно и было до самаго послѣдняго времени. Недалеко от- сюда находятся знамелитые Витимскіе золотые пріиски. Лйізиь на пріис- кахъ очень тяжела. И вотъ рабочій, назябшійся, наголодавшійся на ка- горжной работѣ въ теченіе цѣлой «операціи», 10-го септября получаегь расчетъ. До сихъ поръ въ его карманѣ не было ни копейки: все за- биралось въ компанейскихъ магазинахъ «на внижку». Теперь у него сразу оказался цѣлый капиталъ. Въ первой же деревнѣ онъ старается наверстать все за годъ. Такимъ мѣстомъ являлся Витимъ. Село стано- вилось мѣстомъ дикаго, сумасшедшаго разгула. Многочисленные магазины, кабаки, грактиры, все населеніе поголовно толысо и ждали этого дня. Пріискатель начнегь съ того, что сбросигь съ себя рваную «лопаіъ» (одежду), взятую за дорогую цѣну «на книж- ку» изъ компанейсісихъ магазішовъ, и нарядится въ сапоги бутылками, въ бархатныя шаровары и поддевку, въ бобровую шапку. Онъ надѣва- егь нѣсколько шелковыхъ рубахъ одну па другую, одна короче другой и различныхъ цвѣтовъ, чтобы видно было. Въ магазинѣ купитъ часы, да не одни, а пару. Послѣ этого пріискатель принимается «гулять». Такъ было до 1890 г. Съ этого года вомпаніи не выпусваютъ болѣе рабочихъ въ Вптимѣ, а, давъ имъ расчетъ, препровождаютъ ихъ на пароходѣ до Киренска. В огь и я въ Внтимѣ. Село это папомипаегь настоящій уѣздный го- родъ. Всюду красивые дома, болыпіе магазины; но на всемъ печатъ захудалости и поблеклости минувшаго счастія. «Дворянская волость» отвыкла оть работы. Она шічего не умѣетъ дѣлатъ, а источникъ дохо- да, пріиекатель, ушелъ огь ннхъ. Наиболѣе молодые и энергичные при- нялйсь за, ремесло спиртоноса. На шітнадцатый день путешествія я переѣхалъ наісонецъ границу Якутской области. Счнтая со времени выѣзда изъ Сухарнаго, на берегу Ледовитаго океана, я ѣхалъ все по ней около 3 мѣсяцевъ и сдѣлалъ болѣе 5 тысячъ версгь, не выѣзжая изъ района, находящагося подъ вѣдѣніемъ одного и того же губернатора. Здѣсь всегда мѣряютъ раз- стояніе тысячами верстъ, а время путешествія— мѣсяцами. Рѣка была тутъ уже пе шире версты; но виды стали еще живописнѣе. Не доѣзжая версгь трехсотъ до Киренска, находятся знаменитыя «Щеки». Рѣка сперта громадньшн, совершенно отвѣсными скалами до 600 футовъ вышины. Исполинскія каменныя сгѣны стоягь параллельными рядами, образуя родъ гигантсісихъ кулисъ. Расположеніе скалъ таково, что сто- игь выстрѣлить изъ ружья, какъ эхо устроигь настоящую каионаду, такъ каісъ звукъ повторяется разъ сто съ силою пушечнаго выстрѣла. Этп «Щеки» лѣтомъ губятъ не одно судно, такъ какъ при малѣйшемъ вѣтрѣ возлѣ нихъ образуются настоящіе буруны. Стремительное теченіе бросаетъ павозокъ прямо на скалы, гдѣ онъ и разбивается. Спертая отвѣсными стѣпами, вода здѣсь быстро поднішается па нѣсколько сазкенъ прп таяпіи снѣговъ и такъ же быстро падаетъ. Скоро окончателыю исчезли якуты; по русское населеніе Киренскаю округа такое странное, что не даромъ мѣстныхъ крестьянъ прозвали «бѣлыми якутами». Нужно сознаться, что к.іичка не совсѣмъ иеспра- ведлива. Кнренцы такъ сюсюкаютъ, пришепетываютъ и картавятъ, что на первыхъ порахъ трудно догадаться, что разговоръ идетъ по-русски. Наблюдается еще такого рода страішость: въ одной деревнѣ всѣ пого- ловио сюсюкаюгъ, въ другой картавягь или же мѣшаюгь согласпыя, въ третьей— у всѣхъ зобы и т. д. Послѣднее явленіе очень часто. «Зобъ не увѣцье, а краса целовѣцья», говоригь мѣстная пословица. Тѣмъ не менѣе несчастные тщательно прячуть свою «красу целовѣцыо» въ широ- кихъ шарфахъ. Крестьяне объясняютъ зобатость употребленіемъ сыроіі ленской воды. Киренцы живугь лишь псключительно «съ кнута», т.-е. почтовой гоньбой. Земля здѣсь значительно хуже, чѣмъ въ Якутсісой области. Почва камениста н слегка лишь покрыта тонкимъ слоемъ глнны и песка. Открытыя мѣста, заросшія ельникомъ, тоже не удается иревра- щать въ пашпн. Почва покрыта тамъ толстьшъ слоемъ мха. Пробовали выжпгать этогь мохъ, въ надеждѣ добраться до почвы, но иодъ мохомъ всегда оказывался толстый слой торфа, который загорался, тлѣлъ безко- нечно долгое время, и въ результатѣ на расчищенной площади образовы- вались лишь громадныя ямы и бугры, а «почвы» все-таки не паходилоеь. На Витимекихъ золотыхъ п ріи екахъ . Мнѣ нужно было торопитьоя. Былъ уже конедъ марта. Весна быстро наступала. Вершішы прибрежныхъ горъ обнажились. Съ горъ бѣжали ручьи. На льду появились «проталины» въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ снизу бурлили пороги. Часто сани попадали въ глубокую наледь. У береговъ кое-гдѣ показались забереги. Нужно было во что бы то ни стало до- браться скорѣе до Качуги, до послѣдняго села по приленскому траісту, лежащаго на рѣкѣ. Погода была капризна-я: въ одинъ и тотъ же депь то ослѣпительно сіяло солнце, то начиналъ лить дождь, то сыпала «пу- терга». Разъ она насъ захватила на рѣкѣ. До стандіи оетавалось еще верстъ десять; ісрупа сыпала такъ густо, что не видать было ничего. Вдругъ мой возоісъ остановился.— «Что такое?» спросилъ я. «Вишь, новоселы стали. Другого мѣста не наш ли!» Я вылѣзъ изъ возіса. Поперекъ дороги стояли крытыя рогожей сани; отпряжепная лошадіса покорно опустила голову и, казалось, покори- лась участи: она не старалась даже отвернуться отъ «путерги», залѣ- ппвшей ей всю морду. У дороги, прямо на снѣгу, сидѣлъ высокш крестьяшшъ въ разорванйомъ до невѣроятности полушубкЬ, въ лап тяхъ. Лидо и иоза «иовосѳла» выражали полноѳ отчаяніе. — Вишь, изъ голодныхъ мѣстовъ на пріиски идутъ ! Сісолько ихь туда прошло— страсть одна. А тамъ не принимаютъ россійсісаго чело- вѣка: извѣстно, куды же лаптю супротивъ бродня устоять!— горделиво сказалъ ямщиісъ. Мѣста пошли уже сытыя, такъ что крестьяне нѣсколь- ко свысока относились къ «новоселамъ» изъ «голодныхъ мѣсгь». __ Си-и-доръ!— раздался больной голосъ изъ-подъ рогожнаго вер- ха. Я загляпулъ туда. Подъ какими-то тряпками лежали иѣсколысо ребятишекъ и простоволосая женщнна, очевидно въ лихорадкѣ. Это были первые «повоселы», которыхъ я встрѣтилъ, выгнанные изъ родной деревпи, Пензенской губерніи, голодомъ. Они пробирались па нріиски, не подозрѣвая, что тамъ не принимаютъ слабосильныхъ, да на придачу еще семейныхъ. Потомъ, по дорогѣ отъ Иркутска до Томсіса, я встрѣчалъ цѣлые ісараваны по нѣскольку разъ въ день. Это бы.іо ужъ настоящее бѣгство деревни въ Сибирь, на «вольныя земли и чи- стыя воды»... Быстро промчались мы по «городу» Верхоленску, едва заслуживаю- щему назвапіе даже села, и въ тотъ же день переправились по Ленѣ, не шире здѣсь 400 саженъ, въ Качугу. Ледъ глухо трещалъ. По немъ, во всю щирішу рѣки, разлилась громадная глубокая наледь, черезъ ко- торую меня переправили въ лодкѣ. Десятокъ павозковъ спѣшио строплся, чтобы поспѣть п спустить пхъ прп «первой водѣ». О гь Качуги лѣса исчезли окончательно. Пошла слегка волнистая, но совершенно обнаженная «Братская степь». Странно было послѣ долгаго путешествія по краямъ, гдѣ горизонтъ скрытъ лѣсами или же хребтами, очутиться на открытой равшшѣ. Всю- ду вдали, въ сторонѣ отъ дороги, виднѣлись разбросанные бурятскіе улусы. У т у н г у с о в ъ . (Майнова.) На Уланахъ я отправился 6-го марта. Въ эту пору въ Якутскомъ краѣ лютыхъ «зимнихъ» морозовъ, т.-е. морозовъ градусовъ въ 40— 50, уже 'не бы ваеть; случается даже, что днемъ солнце чувствителыю грѣетъ, и путнику въ полномъ зимнемъ облаченіи становится жарісо ; но было бы очень неосторожно довѣриться этому обманчивому теплу; на- ступитъ вечеръ и въ воздухѣ быстро похолодѣетъ; ночыо чувствуется уже сильный холодъ, а ісъ разсвѣту температура легісо можетъ упасть до 30— 35 градуоовъ. В ъ виду этого при отправкѣ въ дальній путь одѣваться приходится потеплѣе, и мы съ моимъ спутнивомъ снарядились совершенно по-зимнему. Дорога наша отъ Я вутсва и вплоть до Уланаха шла главною арте- ріей заленсваго врая— охотсвимъ трактомъ. В ъ былое время этоть трактъ имѣлъ для края болыпое значеніе. Съ упадвомъ административ- наго значеиія г. Охотска, а затѣмъ съ открытіемъ въ 1852 г. болѣе удобнаго порта на Аянѣ движеніе грузовъ по охотсвому траісту все болѣе и болѣе сокращалоеь, а вмѣстѣ съ этимъ ухудшался самый путь и соісращалась его провозоспособность. В ъ настоящее время охотскій травгь можно назвать сволысо-нибудь благоустроеннымъ лишь па очепь ісоротвомъ протяженіи: до р. Амги, т.-е. менѣе чѣмъ на 300 верстъ отъ Я вутсва. На этомъ участвѣ полотно дороги хорошо уватано, черезъ овраги вездѣ перевинуты легвіе, но довольно прочные мостиви, воторые время отъ времени хоть вое-вавъ, но все-тави чинятся наслежными об- ществами; въ особенио топвихъ мѣстахъ иа нѣсволысо верстъ безъ пе- рерыва тянутся бревенчатыя гати, разумѣется, полупрогнившія, шатвія и ненадежныя, но въ весенній разливъ это все-тави лучше, чѣмъ якут- свій «бадаранъ» во всей его естественной ирелести. Черезъ каждыя деслть-пятнадцать верстъ, а ближе въ городу и чаще, вавъ ручьи, впадающіе въ рѣву, на травть выходять бововыя дорожви изъ овреет- ныхъ юрть, иритаивпшхся гдѣ-то въ лѣсахъ, въ сторонѣ отъ большой дороги. Верстахъ въ 70-ти путнивъ подъѣзжаеть въ небольшому пригорву и видитъ передъ собой сѣренькую улусную церковь съ зеленой врышей; рядомъ съ цервовью, на томъ же пригорвѣ, у самой опушки лѣса, двѣ-три свромныхъ постройки: усадьбы священника и псаломщика; дру- гихъ жилищъ— никакихъ... Тавовы и вообще улуеныя церкви. Неожи- данпо выступая изъ-за лѣса въ совершенно безлюдной мѣстности, своей тишиной и одиночествомъ онѣ производятъ отранное и меланхолическое впечатлѣніе: кажется, что это живая частица какого-то другого міра, частица коренной, деревенской Россіи, словно чудомъ очутивш аясяздѣсь, въ этой холодной пустынѣ съ ея чуждой для русскаго взора природой... Уже обогнувъ пригорокъ, все еще невольно оборачиваешься, какъ бы ожндая, не прозвучитъ ли колоколъ, ие выйдетъ ли изъ церкви русо- волосый, бородатый народъ изъ сосѣдней деревни, которая непремѣнно должна находиться гдѣ-то тутъ, невдалекѣ,— но все остается тихо, и съ новымъ поворотомъ дороги сверкающій крестъ и зеленал крыша ісолокольпи исчезаютъ изъ глазъ, промелыснувъ какъ видѣніе... Еругомъ опять снѣга и снѣга, запушенные снѣгомъ лѣса, гладкія и бѣлыя какъ скатерть озера, ложбины да изрѣдка синія струйки дыма надъ шатро- образными и тоже бѣлыми отъ снѣга якутскими юртами. Лишь въ полутораста верстахъ отъ города на пути встрѣчается одинственный по всему тракту пооелокъ— Чурапча, состоящій изъ двухъ- трехъ десятковъ дворовъ. На холмахъ, прилегающихъ къ западному ісраю длиннаго озера, въ одиночку и неболыпими группами расположены постройки— домики и юрты; на одномъ холмѣ стоитъ церковь и тутъ же пеподалеку— усадьбы духовенства; за полверсты отъ церкви, въ лозіс- бинѣ, «станки» обывательскій и почтовый; оба станка обыкновенныя якутскія юрты, ничѣмъ не отличающіяся отъ другихъ; за четверть вер- сты отъ управы, на лѣсистомъ холмикѣ, улусное училище и дома управ- скихъ писарей; на самомъ краю— русскій домъ и высокій башяеобраз- ный амбаръ мѣстнаго богача. Несмотря на близость такихъ учрежденій, какъ церковь, школа и управа, чурапчипскіе якуты, ісромѣ двухъ-трехъ человѣкъ, не понима- ють по-русски, и вліяніе русской культуры отражается въ ихъ жизни главнымъ образомъ тЬмъ, что почти всѣ они занимаются хлѣбопаше- ствомъ и почти псѣ отличаются страстью къ азартнымъ играмъ. 11о всей линіи охотскаго тракта и въ стороны отъ него вплоть до р. Амги всѣ якуты, имѣющіе свое хозяйство, непремѣнно сѣютъ отъ 1__ 2 пудовъ до 8— 10 пудовъ на одинъ дворъ; самые богатые высѣ- ваютъ пудовъ до 50-ти, но это ооставляетъ уже рѣдкое исключеніе. При такомъ размѣрѣ посѣвовъ потребность мѣстнаго населенія въ хлѣбѣ и теперь далеісо не удовлетворяется урожаями собственныхъ, якутскихъ, полей. Главнымъ препятствіемъ къ быстрому возрастанію площади за- пашекъ здѣсь елужить то, что бѣднякамъ дѣлать новыя расчистки не подъ силу, а богатые люди (тайоны) находять болѣе вѣрный барышъ въ занятіяхъ торговлей и ростовщичествомъ (что въ улусахъ тѣсно связываетсд одно съ другимъ); вкладывать свой капиталъ въ землю для нихъ далѳко не такъ выгодно, каісъ закупать на тѣ же средства товаръ н вымѣнивать его своимъ должникамъ на масло, на скоть и на сѣно. Масло и мясо всегда въ спросѣ па пріискахъ,— ихъ можно превратить на наличныя деньги; сѣно служитъ тайону для прокорма собствепнаго скота и для дальнѣйшаго задолжпвапья завпсимаго окрестнаго населе- нія; слѣдовательпо въ рукахъ богача оно является лишь средствомъ для пріобрѣтенія масла, такъ какъ везти его на продажу въ городъ было бы слишкомъ далеко и убыточно. Совсѣмъ иначе глядить на дѣло заурядный якуть, дѣятельность котораго направлена прежде всего къ тому, чтобы обезпечить себѣ и своему семейству сколько-нибудь сносное пропитаніе. При обыкновен- ныхъ условіяхъ эта цѣль для огромнаго большинства якутовъ недости- жима; въ концѣ зимы семья средняго достатка непремѣнно голодаетъ, а иедоѣдаетъ она круглый годъ. Увеличивать площадь сѣнокосовъ въ настоящее время можно лишь кое-гдѣ, улучшать ихъ качество якуты не умѣють, въ борьбѣ съ болѣзнями они совершѳнно безсильны, и вь общемъ улусное скотоводство имѣетъ очень мало шансовъ на разви- тіе въ будущ емъ... Населеніе между тѣмъ увеличивается, и нужды его растуть... Масло у средняго родовича обыкновенно заранѣе за- продапо тайону, нерѣдко запродана впередъ и часть будущаго сѣна, задолжена и часть собствеинаго рабочаго времени... В ъ такомъ поло- женіи, еоли остается для этого хоть какой-нибудь досугъ, якутъ не можетъ не обратиться къ новому способу добыванія пищи къ земле- 1 дѣлію. И улуеникъ средняго достатка дѣйствительно пользуется всякою возможностью урвать денекъ-другой для того, чтобы иаскоро вспахать какой-нибудь іслочокъ и засѣять его ячменемъ. Для болынихъ расчи- стокъ и крупныхъ заеѣвовъ у зауряднаго якута не хватаеть ни средствъ, нн свободной рабочей силы, и потому плоіцадь пашенъ увеличивается главпымъ образомъ не на счеть тайги, а иа счетъ площади выгоповъ и такъ пазываемыхъ «чарановъ», т.-е. плоскихъ возвышенностей, по- крытыхъ мелкими купами березияіса и лиственницы. Матерая тайга въ глубинѣ улусовъ еще ждеть своей очереди. По переѣздѣ черезъ рѣку Амгу характеръ мѣстности рѣзко измѣ- няется. Подъемы и спуски становятся выше и круче. Широкія, откры- тыя поляны встрѣчаются за Амгой еще рѣже, чѣмъ раньше. Лѣсъ, покрывающій каменистые и глинистые скаты лощияъ, по величинѣ де- ревьевъ замѣтно устунаеть лѣсамъ заладнаго берега. Растительные уро- ды— листвеиннцы шпалерной и метлообразной формы— начинаютъ встрѣ- чаться все чащ е; очень часто бросаются въ глаза и тѣ уродства, не особенно рѣдкія и въ лѣсахъ центральной части округа, которыя со- стоятъ въ образованіи на здоровомъ н вѣтвистомъ деревѣ шарообраз- наго скопленія мелкнхъ недоразвнвшихся сучьевъ прп средней плп верхнеи части ствола; издали такія утолщепія очень похожп на глубо- кія гнѣзда, свптыя какою-нибудь крупною птицей. Дорога за рѣкой Амгой сильно запущена. Старая просѣка, шириною сажени въ двѣ, густо заросла молодятникомъ, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ узкая нарта лишь съ трудомъ проходитъ по свободной полосѣ, имѣющей въ ширину менѣе аршина; гибкія вѣтви молодятника въ такихъ тѣс- ныхъ проѣздахъ то и дѣло хлещутъ коня и путиика. В ъ общемъ и мѣстность и путь ясно говорятъ о дикости и заброшенности кра*я, по сравненію съ которымъ страна, оставшаяся за рѣкой, начииаетъ ка- заіъся культурной и густо населенной. Лично для меия впечатлѣніе дикости края усилилось тѣмъ, что въ тальникахъ, густо разросшихся по берегамъ одной рѣчки, мы спугпули великолѣпнаго лося. Звѣрь, отбѣжавъ саженъ двѣсти, остановился въ рѣдкомъ лѣсу и долго смотрѣлъ на насъ, повернувшись вполобо- рота. Его ноги почти по колѣно ушли въ снѣгъ, и длинное туловище, благодаря этому, казалось еще длиннѣе; массивная голова и могучіе рога насторожившагося звѣрянамъ были хорошо видны. Сопровождавшій меня отъ Чурапчи якутъ сильно заволновался. Хотя при насъ не было хорошаго ружья, но охотпичье сердце якута ие могло примириться съ мыслыо, что такой рѣдкостный экземпляръ избѣгнетъ пули. Когда наши нарты приблизились всего саженъ на семьдесять къ 'гому мѣсту, на которомъ сохатый стоялъ въ своей чуткой позѣ, якутъ соскочилъ и хотѣлъ на «счастье» стрѣльнуть изъ своего дрянного ружьишка, какь онъ самъ говорилъ, бившаго всего саженъ на тридцать. Звѣрь однако не сталъ дожидаться и побѣжалъ въ чащу. Сушникъ затрещалъ подъ его ногами, густые хлопья спѣга посыпались съ топкихъ деревьевъ, стоявшихъ на пути... Не прошло и минуты, ісакъ все затихло. Только на снѣгу оставались глубокіе слѣды ... Якутъ не преминулъ побродить по снѣгу, чтобы опредѣлить, въ какомъ направленіи убѣжалъ звѣрь, и послѣ этого въ дальнѣйшемъ пути при каждой остановкѣ подходилъ ко мнѣ и съ увлеченіемъ распространялся о томъ, какой это былъ звѣрь, да какъ бы хорошо можно было его подстрѣлить изъ виичестера и сколько бы изъ него вышло чистаго мяса и т. д. Болыная рѣка Алданъ ооставляетъ еще болѣе рѣзкую географиче- скую грань, чѣмъ Амга, отдѣляя описанную выше заамгинскую мѣст- ность отъ края, имѣющаго вполнѣ горный характеръ. На правомъ бе- регу горы спускаются къ берегу крутыми уступами. Кое-гдѣ ихъ гряда перерѣзана глубокими падями, и краемъ одной изъ такихъ падей идетъ въ гору охотскій трактъ. Проѣхавъ сорокъ пять версть, мы прибыли на урочище Этерджяхъ— первое жилое мѣсто на нашемъ пути. На этомъ урочищѣ построилъ себѣ юрту одинъ бѣдный якутъ, и тутъ же неподалеку проводить ка- ждую зиму одинъ старый тунгусъ съ женою и девятнадцатилѣтнимъ сы- номъ. И старикъ, н его сынъ не замедлили явиться къ чамъ, чтобы поболтать съ русскими. Старикъ, бодрый, несмотря на свои 80 лѣтъ, рослый и статный, оказался болыпимъ шутникомъ и балагуромъ. Намъ опъ отрекомендовался на ломаномъ русскомъ языкѣ: «я— старый на- лимъ; зубы нѣту— все равно налимъ». Его сынъ, красивый и сильный юноша отдовскаго типа, со свѣжимъ цвѣтомъ лица и мягкими мечта- телыіыми глазами, въ присутствіи старшихъ болѣе молчалъ и только отвѣчалъ на вопросы. Съ 20-го апрѣля до Поісрова старикъ, какъ п всѣ другіе здѣшніе тунгусы, уходилъ въ «горы» на промыселъ. Мое замѣчаніе, что пора бы ему было попокоить свои старыя кости, вызвало со стороны стариіса оживленныя возраженія; онъ пололсительно не пред- ставлялъ еебѣ возможпости усидѣть въ полутемной юртѣ, когда па дворѣ ѵже пахиетъ весной и всѣ добрые люди чинять евои ружья и собира- ются въ привычный для нихъ путь по разнымъ ущельямъ и переваламъ въ излюбленныя мѣста родной тайги. Главной добычей для охотниковъ служить сохатый, мясо котораго разрѣзывается иа тонкіе и длинные ломтн и вывѣшпвается для просушки на деревьяхъ; хорошо провялив- шись, эти ломти складываются въ сумы, въ которыхъ они скоро пре- вращаются въ тр уху; въ такомъ видѣ мясо выдерживаетъ очень долгое время, не загнивая и сохраняя питательность. В ъ охотскомъ округѣ подобнымъ же образомъ высушиваютъ въ труху какую-то мѣстную рыбу. Медвѣдей и лисицъ въ этомъ краѣ еще много, но цѣнный пупшой звѣрь встрѣчается все рѣже, и по общимъ опасеніямъ промыселъ падеть еще болыне въ томъ недалекомъ будущемъ, когда правительство серьезно приступитъ къ эксплоатаціи предполагаемыхъ горныхъ богатствъ Охот- скаго крал. Самый цѣпный звѣрь, соболь, ловится уверховій Алданаи Амги. Всѣ тамошнія «рѣчки», т.-е. лощнны рѣкъ, подѣлены между родовичами. Сами тунгусы объяснили мнѣ цѣль дѣлелса тѣмъ, «чтобы кто другой не наткнулся на стрѣлы» (разставленныя владѣльцемъ лова). Соболь, уби- тый кѣмъ-либо на мѣстѣ, завѣдомо принадлежащемъ другому лицу, счи- тается собственностыо владѣльца мѣста. Наибольшаго терпѣнія требуетъ выслѣживаніе дикихъ оленей, отлн- чающпхся необыкновенною чупсостыо; къ нимъ приходится подкрады- ваться таісъ, чтобы не хруетнула ни одна вѣточка. Сохатый менѣе чутокъ, но за этимъ неутомимымъ звѣремъ охотникъ нсрѣдко долясенъ гнаться нѣсколысо дней. Бываютъ случаи, пто преслѣ- дованіе продолжается недѣлю п даже долѣе; звѣрь и человѣкъ всѣ этн дни мечутся по горамъ п чащамъ, дѣлал самые короткіе роздыхи. Для того, чтобы вывезтп убитаго звѣря на блнжайшую дорогу, нерѣдко бы- ваетъ нужно вырубать въ густомъ лѣсу длинныя просѣки и впрягать въ нарту до десятка оленей. Туша сохатаго вѣсптъ до 18 пудовъ, а за зиму въ удачный годъ тунгусъ успѣваетъ добыть отъ 10 до 20 го- ловъ. Такъ какъ мясо оохатаго состааляетъ главную пищу тунгусовъ, то, значитъ, въ благополучный годъ тунгусская семья издерживаеп. около 250 пудовъ; но при расчетѣ необходимо пмѣть въ впду, что древній обычай широкаго гостепріимства не вывелся у тунгусовъ до настоящаго времени: не только свой родовичъ, іюторому не повезло на охотѣ. но и всякій захожій человѣісъ днюетъ и ночуетъ въ урасѣ до- бытчика. Сравнительно съ сохатымъ и соболемъ всѣ другія животныя имѣють для тунгуса гораздо меныпее значеніе. Еще добывается красная лисіща, изрѣдка бурая, а чернобурой уже не встрѣчается. Т у н г у е ы. В ъ болыпинствѣ случаевъ тунгусы ходятъ на промыселъ въ одиночкѵ п лишь иногда отправляются вдвоемъ. Съѣетные припасы везутся охот- никомъ на салазкахъ. Мѣсячный припасъ на одного человѣка состоитъ: изъ 30-ти фунтовъ ячменной мукн, 10-ти фунтовъ масла, неболыпого количества мороженаго коровьяго молока и полкирпича чаю. Нечего и говорить, что всѣ этп продукты пріобрѣтаются тунгусами у якутовъ п притомъ почти всегда въ долгъ, т.-е. по очень высокой одѣнкѣ. Въ прежнее время тунгусъ самъ выдѣлывалъ для себя лукъ и стрѣлы н пропитывался всю зиму олениной и сохатиной, пынѣ же и пища и орудія промысла доставляются охотнику другимъ лицомъ, выдаются ему впе- редъ, въ счетъ предстоящей уплаты за мѣха, которые охотникъ долженъ досгавить своему покрутчику. Такимъ образомъ фактически все тунгус- ское населеніе, за исключеніемъ очень немногихъ зажиточныхъ людей, состоптъ въ вѣчной кабалѣ у нѣсколыспхъ якутскихъ тайоновъ, успѣв- шихъ пажить именно въ пушномъ дѣлѣ значительныя состоянія. Второй промыселъ тунгусовъ— оленеводство. Жилища тунгусовъ называются урасами и устраиваются такъ. нЬ- сколько довольпо тонкихъ жердей слегка врыто въ землю и скрѣплено наверху, образуя копусъ, діаметромъ еажени въ двѣ и вышиною са- женп въ полторы. Эта основа снаружи обложена шпрокимъ пластомъ толстой и тяжеловѣеной красновато-коричневой лиственничной коры ши- риною въ арппшъ съ небольшимъ. Выше этого пласта оболочка урасы состоитъ изъ такихъ же широкихъ пластовъ бересты, навитыхъ по ооль- шей части нѣсколько спиралеобразно. Самая верхушка конуса остается незащищенной для свободнаго выхода дыма. Отверстіе для входа въ урасу очень низко и на ночь завѣшивается или отгибнымъ пластомъ бересты, или просто кускомъ грубаго холста. Внутреннее убраиство современной урасы имѣеть въ себѣ кое-что заимствованное отъ русскихъ. Прежде всего прямо противъ входа, на высотѣ примѣрно двухъ аршииъ, во всяісомъ жильѣ непрем Ьнно подвЬ шена божница съ дешевыми образочками и массивными мѣдными кре- стами; затѣмъ у зажиточныхъ людей наираво отъ входа навѣшивается на веревочкѣ ситцевый иологъ, по болыией части отдернутый. У бЬд- няковъ такихъ пологовъ не бываетъ. Предметы русскаго издѣлія, ісо- торые можно встрѣтпть въ любой урасѣ: мѣдные котлы, эмалироваяныя тарелки (одна-двѣ на оемыо), чашки, блюдечки и стаканчики нростѣй- шаго фасона, одна-двѣ вилки, да пожалуй и только. Болыпіе мѣдные чайники пмѣются почти у всѣхъ тунгусовъ, но есть и такіе оѣдняыі, которые довольствуются простыми котлами. Самоваръ можно встрѣтить не такъ часто, но все-таки нельзя сказать, чтобы онъ составлялъ боль- шую рѣдкость. В ъ остальномъ ураса не измѣнилась, и все ея убранство состоитъ изъ ряда оленыіхъ выоковъ и сѣделъ аккуратно уложенныхъ по окруж- ности у самыхъ жердей основы. В ъ центрѣ круга, какъ разъ подъ от- верстіемъ конуса, въ урасѣ всегда тлѣетъ нѣсколько мелкихъ полѣньевъ иліі обломковъ дерева. Подъ образами, на почетномъ мѣстѣ, лежить кумаланъ, т.-е. коврикъ изъ лосиной кожи; иногда такіе же кумаланы бываютъ разостланы и рядомъ, почти по вееіі окрулшости ураеы, прямо подъ стѣнкою выоковъ. Все свободное пространство между вьюками и костромъ усыпается мелкимп лиственнпчными вѣтвями, сглаживающими неровность почвы и наполняющими воздухъ урасы пріятнымъ смоли- стымъ запахомъ. Изъ деревянныхъ подѣлокъ въ урасѣ можно увидѣть только двѣ вещицы: столикъ, болѣе похожій па скамейку, и маленькій якутскій погребецъ для храненія чашекъ и другой посуды. Выоки, играющіе такую важную роль въ хозяйствѣ тунгуса, состо- ятъ изъ двухъ помѣщеній: внутренняго берестяного и внѣшняго кожа- наго; первое составляетъ собственно коробъ, а второе— футляръ этого короба. В сѣ выоки по узкимъ бокамъ непремѣино украшены мечевид- ными нашивками краснаго и чернаго цвѣта. Сѣдла также украшепы узо- ромъ. Съ наиболынимъ эффектомъ художественный вкусъ тунгусовъ про- является въ украшеніи зимнихъ рукавицъ и кухлянокъ, на которыхъ цвѣ- таи узоры почти всегда подобраны чрезвычайио красиво. Лѣтняя одежда тунгусовъ, наоборотъ, не сохранила въ себѣ ничего оригиналыіаго. В сѣ женщины, какихъ я видѣлъ, были одѣты въ широкія ситцевыя рубахи якутскаго покроя, преимущественно красиаго или бѣлаго цвѣта; бѣдныя носятъ совершенно такія же рубахи изъ синей дабы. Мужчииы, иовидимому, отдаютъ предпочтеніе красному и зеленому цвѣту, но бѣд- няки облекаются въ неизмѣнную синюю дабу, столь распространенную среди сибирскихъ инородцевъ. Покрой ихъ рубахъ— общесибирскій, за- имствованный черезъ якутовъ у русскихъ крестьянъ: широкая, длипная блуза съ подобранными узкими нарукавниками. Большинство мужчинъ иодстригаютъ свои густые, жесткіе волосы почти въ кружокъ, а пѣко- торые оставляютъ ихъ расти свободно, такъ что черныя пряди ниспа- даютъ по плечамъ, придавая смуглымъ, темиоглазымъ лицамъ этихъ людей что-то поэтически дикое и оригинальное. Бойкость, развязность и словоохотливость тунгусскихъ дѣтей пред- ставляютъ поразительный контрастъ съ обычною флегматичностыо ма- ленькихъ якутятъ. Въ якутской юртѣ при появленіи незнакомаго рус- скаго дѣти обыкновенно забиваются за камелекъ и держать себя иа первыхъ порахъ робко и принужденно; въ урасахъ наоборотъ. маль- чишки нисколько не робѣютъ передъ русскимъ, а со взрослыми изъ своихъ они обращаются совершенно запросто. В ъ домашнемъ быту на дѣтяхъ лежитъ особая обязанность— дооьшаніе и расколка мелкаго сушника для костровъ. Девятилѣтняго мальчика начииаютъ иодучивать стрѣльбѣ, а годамъ къ 14-ти подростокъ становится уже не на шѵтку помощникомъ отца. Одинъ тунгусенокъ, котораго я встрѣтилъ, разска- залъ мнѣ исторію своего восиитанія, подтвержденную и отцомъ разсказ- чика, видимо очеиь гордившимся успѣхами сыпа: малепькій Байбачанъ началъ стрѣлять съ девяти лѣтъ и въ первую же зиму убилъ куро- паткѵ; этэ событіе осталось въ памяти всей семьи, какъ настоящій праздникъ. На слѣдующую зиму Байбачанъ подстрѣлилъ уже 17 бѣлокъ и 5 горностаевъ. На третью зиму онъ «добылъ» 110 бѣлокъ и съ ,этого времени считалъ себя заправскимъ охотникомъ. Древніе луки давнымъ-давно исчезли изъ употребленія. Главнымъ орудіемъ промысла ныиѣ является ружье, наполовину самодѣльное и вполнѣ архаичесвое по устройству. Самый распространенный типъ— во- ротвоствольная времневалЯ винтовва, но у нѣвоторыхъ тунгусовъ можио встрѣтить старыя солдатсвія ружья тавихъ образцовъ, воторые давно вышли нзъ употребленія. Старинное вопье и явутская пальма х) соста- вляіотъ холодное оружіе, имѣющееся и теперь у всяваго тунгуса. Лезвее тунгуссваго ісопья не особенно длинио, заострено съ двухъ враевъ и насажено на древво, длиною приблизптельно въ 2 арш. 10 вершвовъ. Копье служитъ тунгусу въ тотъ критичесвій моменть, вогда ранепый медвѣдь встаеть на дыбы и, вытянувъ лапы, напираетъ на человѣва; въ такой моментъ тунгусъ бросаетъ свою безполезную винтовку, на- сісоро отскакиваетъ на такое мѣсто, гдѣ почва покрѣпче, и тамъ при- гибается на бовъ и ждетъ пе шелохнувшись, предирживая правою ру- вой древко ісопья у самой земли, а лѣвой— у середины; въ надлежащій мнгъ, когда медвѣдь уже надъ нимъ, человѣкъ внезапно выпрямляется и этимъ движеніемъ съ силою вонзаетъ свое оружіе въ грудь врага. Самые ловкіе и самоувѣрениые смѣльчаки отваживаются на пріемъ еще болѣе рисковапный: они присаживаются на землю, подогнувъ правую ногу калачивомъ, а лѣвую нѣсісолысо отставивъ впередъ; вся тяжесть корпуса при такомъ положеши налегаетъ на вопье, и сила удара, ко- торый наносится при внезапномъ выпадѣ впередъ, получается страшная; но ужъ тутъ, дѣйствительно, нужны такое проворство и зоркость, ко- торыхъ не у тунгуса не найти. Впрочемъ, охота не всегда вончается такъ удачно. Мнѣ пришлось увидѣть однажды старика съ лицомъ, обе- зображеннымъ до такой степепи, что на него страшно было смотрѣть: ни носа, ни губъ на этомъ лицѣ не было, одного глаза не было, одна щека представляла собой что-то невѣроятное, вся голова, если смотрѣть съ бову, вазалась мертвой. Оказалось, что давно, въ ту пору, когда этотъ старикъ былъ еще крѣпвимъ мужчиной, ему однажды не посчаст- ливплось при встрѣчѣ съ медвѣдемъ,— звѣрь его изувѣчилъ, но по- чему-то пе загрызъ, а ушелъ въ лѣсъ. Очнувшись на снѣгу съ однимъ глазомъ и лишь съ половпною лица, человѣісъ поползъ въ свою урасу, версты за двѣ до мѣста встрѣчи. Ползъ онъ до вечера, истевая вровыо и часто лшпаяоь чувствъ. За полверсты отъ жилья его замѣтили и на рувахъ принесли подъ вровъ. Тунгусъ отлеживался послѣ этой встрѣчи два мѣсяца, но, едва вставъ на ноги, сейчасъ же началъ поиски бер- логп съ тѣмъ, чтобы во что бы то ни стало еще разъ— и непремѣнно •) Пальма состоптъ изъ массивваго лезвея, съ одноіі стороны прямого и плоскаго, а съ другой выгнутаго и заострепиаго. Это лезвее, имѣющее около артипа длины, васажено па такое же короткое древко; все орѵжіе въ цѣломъ имѣетъ форму огром- наго ножа; по пуждѣ опо замѣняетъ топоръ, копье, дротикъ, ножъ и пешнго. Стойбище у тунгуеовъ. смерти кого-нибудь изъ семениыхъ человѣкъ нзобргшается лежащимъ ничкомъ. Иногда вмѣсто рнсунка соотвѣтствениое нзображеніе вырѣзы- вается изъ бересты и вѣшается на деревѣ. Такъ, желая предупредить другихъ охотниковъ о томъ, чтобы онн привязывалн къ нартамъ своихъ собакъ, такъ какъ въ окрестностяхъ разбросана отрава на лисицу, тур- гусъ вырѣзываегь изъ бересты и нодвѣшиваетъ на видномъ мѣстѣ фи- гуру собаки и т. п. Тунгусы— довольно ревностные христіане. Однажды мнѣ нрншлось присутствовать на нхъ богослужепіи: пріѣхавшііі священникъ по просьбѣ тунгусовъ служилъ молебенъ объ избавленіи оленей отъ мора. Все стадо было для этого собрано въ кучу въ особомъ загонѣ близъ урасы. Пря- мое назначеніе такихъ загоновъ— защита оленей отъ полдневнаго жара. Азіат. Россія. 33 одинъ на одшгь— перевѣдаться со своимъ врагомъ и отомстить ему за увѣчье. Новая встрѣча оказалась для человѣка удачнѣе: звѣрь былъ убитъ, и только тогда тунгусъ успокоился. Интересны условные знаіси, посредствомъ которыхъ тунгусы даютъ другъ другу свѣдѣнія о своихъ разъѣздахъ: отправляясь въ дальпій путь, тунгусъ втыкаетъ въ снѣгъ палісу съ легкимъ паклономъ по на- правленію своего пути; прежній путь перегораживается палкой, а на новомъ втыкается другая палка. Если въ семьѣ странствующаго кто- нибудь боленъ, то на деревѣ дѣлается затесъ, на которомъ изобра- жается углемъ человѣкъ, лежащій иа боку или навзничь; въ случаѣ Высокія лиственницы съ зелеными вѣтвями устанавливаются для этого полукругомъ въ наклонномъ положеніи близъ нихъ разводится нѣсколько дымокуровъ, и олени въ сильный зной или нри особенио зломъ комарѣ самн сбѣгдются подъ защиту тѣни и дыма. Передъ молебномъ нѣкото- рыхъ животныхъ привязали къ пенькамъ п къ валявшимся на землѣ старымъ лѣсинамъ, другихъ придерживали коротенькнми ремнями люди— мужчины, женщины и дѣти, и стадо покорно стояло во все время службы, лишь слегка пошевеливаясь и переминаясь съ ноги на ногу. Присоеди- нившись къ молящимся, я присутствовалъ при своеобразомъ зрѣлищѣ, запавшемъ мнѣ въ память: иа лѣсной лужайісѣ, близъ берега тихой рѣки, полускрытой нависшими надъ ея гладыо вѣтвями, передъ стран- нымъ зелеиымъ сооруженіемъ, похожимъ на какой-то первобытиыи алтарь, стоялъ въ облаченіи русскій свящешшкъ, окружепиый, словно густымъ кустаринкомъ, вѣтвистыми рогами присмирѣвшихъ олепей. Весь народъ со стойбища столпился тутъ же въ о'дномъ кругу съ оленями. Лица у всѣхъ взрослыхъ были серьезны и внимательны; только у дѣтей, выглядывавшихъ изъ-за вѣтвей загона, глаза горѣли живымъ люоопыт- ствомъ. Служба велась иа двухъ языкахъ: «помилуй и скотовъ сихъ, яко Ты если податель жизии!» возглашалъ свящеііникъ по-русски; «Аи- Тойопъ абра, Аи-Тойонъ абра, Аи-Тойонъ абра!» (Господи помилуй) прорывался сквозь плавный потокъ славянскнхъ словъ якутскій речп- тативъ псаломщнка. Смуглая толпа съ одшіаковымъ виимаиіемъ слу- шала понятные и непонятыые возгласы, кресяілась и низко склоняла головы подъ синими волнамн кадильпаго дыма. У ю к а г и р о в ъ . (Іохельсона). 7-го августа 1895 г. я въ собственномъ карбасѣ подпялся изъ Верхне- Колымска вверхъ по рѣкѣ Ясачной и остаиовился въ 10-ти верстахъ отъ Верхне-Колымска, тамъ, гдѣ въ р. Ясачную впадаетъ рукавъ Ко- лыііы, называемый ІТрорвой. 17-го августа я вмѣстѣ съ свопми спутни- ками по рукаву Прорвѣ вышелъ на р. Колыму. Это была цѣлая фло- тилія изъ 3-хъ карбасовъ н 4-хъ «вѣтокъ» (легкихъ лодокъ). Наше общество состояло пзъ 22-хъ человѣкъ (10-ти мужчппъ, 6-тп женщпнъ н 6-тп дѣтей). В ъ первомъ карбасѣ, кромѣ меня, казака и переводчика, еще было 3 юкагира, тянувшихъ лямку. Остальные мужчпиы въ легкпхъ вѣткахъ плылп впередъ. Два другіе карбаса съ дѣтьми, урасами п хо- зяйствомъ тянули женщпны сзади, за намп бѣжало 20 собакъ, ожнвляя пустыпные берега. Юкагиры не заставляютъ собакъ тянуть лодки, какъ это дѣлаютъ ниже по Колымѣ русскіе и якуты. Хорошій бечевникъ весь- ма рѣдокъ. Берега крутые или покрыты растительностыо дѣвственныхъ лѣсовъ, гдѣ человѣкъ пройдетъ, переброспвъ черезъ дерево бечеву пли выруоивъ сеоѣ дорогу, т&мъ сооака запутается. В ся эта область пред- ставляетъ совершепно еще невѣдомый, неизслѣдованный край. Долина р. Колымы, къ югу отъ устья Ясачной, т.-е. болѣе 1.1 0 0 верстъ отъ океана, отлпчается еще значительной шириной, и Колыма еще является болыпой рѣкой съ многочисленными островами, мелями п протоками, но иезначптельной глубиной и весьма быетрымъ теченіемъ. Долпна рѣки пролегаетъ по сѣверноау склоиу обширнаго плоскогорія, на которомъ возвышаются отдѣльные хребты. Сейчасъ за устьемъ рѣкп Ясачпой, къ югу, она еще имѣетъ видъ довольно обшпрной равнины. На лѣвомъ бе- регу, отлагомъ, покрытомъ дресвой и мелкой галысой, только пздалц виднѣются горные отроги. На правой сторонѣ горы отступаютъ къ во- стоку и холмисты; берегъ образуетъ крутые и осыпающіеся земляные яры, покрытые лиственнымъ лѣсомъ, но въ 80-ти верстахъ отъ Ясачнон горы съ востока подходятъ ісъ самой рѣісѣ: онѣ то образуютъ куполо- -ооразныя вершины съ покрытыми лѣсомъ склоиами, то представляютъ прпчудливыхъ формъ обнаженія вывѣтрившихся нзвестняковъ и песча- ншсовъ. Оісоло Коркодоиа долииа Колымы суживается и вся мѣстиость иршпщаетъ характеръ настоящей горной страпы. Когда ѣдешь со стороны тундры на югъ, весьма интересно наблю- ■дать, какъ ползучіе кусты и корявыя лиственніщы грапіщы лѣсовъ по- степенпо переходятъ въ роскошные кустарники и стройный лѣсъ и какъ •съ появленіемъ иовыхъ видовъ измѣняется весь растителыіыіі покровъ. Верхне-Колымскъ на 3° южнѣе границы лѣсовъ, и листвеишщы уже имѣютъ здѣсь совершепно нной ростъ: это прямыя, стройныя, высокія деревья. Появляются березовыя, осиновыя и тополевыя рощи, острова и нпзкіе берега покрыты роскошными ивами и вербами. Къ югу отъ Верхне-Колымска бѣлый тополь достигаетъ толщины въ 2 обхвата. Изъ него юкагйры выдалбливаютъ нижшою часть для ісарбасовъ. Но сосна и ель еще здѣсь неизвѣстны. Такого обилія ягодъ я еще раньше не ви- дѣлъ ісъ сѣверу отъ Верхоянскаго хребта. Здѣсь есть 4 разновидности смородины, на склонахъ хребтовъ кусты малины и дикой розы, въ до- линахъ рФкъ черемуха, которой я не встрѣчалъ около Средие-Колымска. Но юкагиры многнхъ ягодъ не любятъ. Малины не ѣдятъ, называя ее собачьей ягодой, смородины тоже не любятъ и называютъ русской яго- дои. Самой любимой ягодой считается голубика, а затѣмъ собираютъ плодъ шиповника, терпкую ягоду черемухи и бруснику. Вся южная часть округа, между рр. Ясачною и Коркодономъ н къ югу отъ Корко- дона, совершенно пустынна и безлюдна. Осеныо только отдѣльные юка- гиры въ вѣткахъ отправляются настораживать снаряды на лисицъ, раз- ставленные по берегамъ рѣкъ и рѣчекъ. Л^бто 1896 года было холодное. Въ день выѣзда изъ Верхне-Ко- лымска, т.-е. 7-го августа, замерзъ картофель на огородѣ священника. За все время пути температура по ночамъ падала ниже 0, но днемъ подпималась до 15° Д. Однако низкая температура не мѣшала въ ясные дни преслѣдовать насъ тучамъ мошки. 5-го сентября выпалъ снѣгъ, и горы кругомъ побѣлѣли. Первый ночлегъ мы устроили черезъ 10 верстъ отъ Прорвы. Сей- часъ, какъ пристаютъ къ берегу, женщины, несмотря на усталость, ставятъ изъ жердей коническій остовъ урасы, который покрываютъ ров- дугой (замшей), потомъ приносятъ на себѣ дрова и разводятъ огонь. Мужчшіы ставятъ въ удобныхъ мѣстахъ сѣти. Всего у насъ было 15 сѣтеіі. Первый промыселъ былъ весьма удаченъ; пойманной рыбы оказа- лось достаточпо не толысо на ужинъ, но и па завтракъ слѣдующаго утра. Поэтому мои безпечные спутники сейчасъ же сняли сѣти, а на второй день, на слѣдующемъ почлегѣ, ничего не добыли. Изъ 2 0 дней пути толысо на шести ночлегахъ удачно промышляли рыбу. На осталь- ііы х ъ ночевкахъ добывали по 2 по 3 рыбы на все общество. Мы отпра- влялнсь обыкновенно въ 1 0 ч. утра. Въ три часа пили чай всѣ вмѣ- стѣ. В ъ 5 часовъ снова поднимались и въ 8 ч. останавливались на ночлегъ. За все время пути мы не встрѣтили ни одного человѣка, не удалось т.акже увидать оленя, хотя по берегамъ нерѣдко встрѣчали оленьи слѣ- ды. ІІо зато мы много разъ видали медвѣдей. Разъ вечеромъ, когда мы присталп ісъ берегу, собаки вдругь кинулись въ лѣсъ, но скоро выбѣ- жалн, преслѣдуемыя болынимъ медвѣдемъ въ сопровожденіи трехъ дру- гихъ менынихъ медвѣдей, очевидно, самки п двухъ дѣтенышей; увидѣвъ наши лодки и людей, медвѣди весьма поспѣшно удалились въ лѣсъ; быстрый топотъ ихъ ногъ н необыкновенный трескъ сучьевъ свидѣтель- ствовали о томъ, что они бѣжали галопомъ. Хотя у насъ были казен- ныя бердапки и хотя юкагиры вообще не боятся медвѣдей, тѣмъ не менѣе ночное время не позволяло пхъ преслѣдовать. Съ устья Корісодона одшіъ пзъ вѣточнпковъ поѣхалъ впередъ, и скоро мы были встрѣчеиы дѣлоіі флотиліей карбасовъ. Тугъ было все коркодопское населеніе, ие исключая жепщипъ и дѣтей. Трудно себѣ иредставить болѣе пугливое, конфузливое и стыдлпвое иаселеніе, какъ эта кучка людей, затерянпыхъ въ долпнахъ рѣчекъ средп горъ. Когда мы вышли на берегъ, каждый по очереди подходилъ, кланялся и снималъ шапку. Даже дѣвушки н жеищшіы быстро скидывали свои вышптыя шапочкп. Лѣтомъ, около Петрова дня, къ Верхне-Колымску прпплываетъ дѣ- лый флотъ юісагирскихъ лодокъ и вѣтокъ съ пѣснямп и многочисленными салютами нзъ кремневыхъ ружей. Спускаясь съ вершинъ разныхъ рѣ- чекъ, юкагнры собираются на Ясачной, въ 10 верстахъ выше Верхне- Колымска, и оттуда всѣ вмѣстѣ спускаются къ городу, все населеніе котораго состоитъ изъ церковнаго иричта, русскаго приказчика и двухъ- трехъ якутскихъ семействъ. Тутъ юкагиры вносятъ исправнику, кото- рый пріѣзжаетъ изъ Средие-Колымска, ясакъ, священникъ исиолияетъ требы, а якутскіе и русскіе торіювцы вымѣниваютъ .у юкагировъ то, что ими было добыто зимой и весной, на чай, табакъ, ситецъ илп илатки. Берутъ таюке у юкагировъ за безцѣнокъ или за старые сомни- тельные долги карбасы, моторые юісагиры дѣлаютъ изъ бѣлаго тополя. Съ пріѣздомъ юкагировъ рѣка Ясачная у Верхне-Колымска оживляется, берегъ поісрывается кожаными коническими урасами, и иарни и дѣвушки по цѣлымъ днямъ ведутъ круговой танецъ. Такъ проводятъ они время до конца іюля, питаясь случайиымъ промысломъ какой-нибудь птицы или рыбы и живя болыпе чаемъ. Ио вотъ пришли морсвія рыбы: омуль и нельма, пдущія изъ океана въ рѣки для метанія икры, и рѣка оглаша- ется радостпыми криками. Главиый промыселъ на р. Ясачной— омулевый. Первыя партіи омуля пропускаютъ: нхъ не промышляютъ, чтобы пе испугать рыбу, а то она уходитъ назадъ въ Колыму. Ио когда ходъ омуля вверхъ установится, начипается промыселъ. Кто ставитъ сѣти, кто закпдываетъ неводъ. У юкагировъ рѣдко у кого есть неводъ, а про свои сѣти они сами говорятъ, что медвѣдь можетъ пройти черезъ гро- мадпыя дырья, не то что омуль: до того сѣти изорваны. Какъ всѣ рѣки сѣвера Якутской области, за исключепіемъ Лены, на которой пескн составляютъ собствеішость якутскихъ наслеговъ, п сдаются съ торговъ, р. Ясачиая свободна для всякаго промышленннка. Сюда во время хода омуля приходятъ съ разиыхъ мѣстъ якуты, ламуты и верхие-ісолымскіе русскіе. Тѣ, у ісого есть невода, соеднпяются вмѣсгЬ, и промысёлъ но- ситъ общественный характеръ, рыба дѣлится иа иаи между хозяевами неводовъ. Вмѣстѣ съ послѣдними партіями омуля подпимаются вверхъ по Ясачной и юкагиры. Къ 10— 15 сентября они занимаютъ свои зим- ніе срубы иа устьѣ р. Нелемной, притоіса Ясачной, въ 80 в. отъ Верхпе- Колымска. Къ концу сентября р. Ясачная уже стоип.. Въ октябрѣ и ноябрѣ иромышлепникн, партіями въ 2— 3 человѣка, пѣшкомъ или на 2— 4 собакахъ, отправляются «бѣлковать». По дорогѣ оішосматриваютъ л и сы і ловушки, насторожепныя осепью. Жепщины, дѣти, старики си- дятъ въ это время дома, мнутъ шкуры и готовятъ лѣтшою одежду. Декабрь и январь мѣсяцы, самые холодные, юкагиры проводятъ дома, и если пища есть, то проводятъ время весьма весело. Каждый деиь то въ о д ііо м ъ, то въ другомъ домѣ собирается молодежь для танцевъ и игръ. Въ это время въ юкагирскіе поселки по Ясачноіі подъ разнымн пред- логамп и безъ всякихъ предлоговъ являются якуты и, иользуясь перво- бытнымъ гостепріимствомъ, живутъ по иедѣлямъ п ѣдягь приготовлен- пую рыбу, такъ что въ самый лучшій годъ пищи юкагирамъ не хватаетъ до февраля. В ъ февралѣ мѣсяцѣ юкагиры оетавляютъ зимніе дома, кла- дутъ овои ровдужные шатры на нарты и начинаютъ кочевать по различ- нымъ рѣкамъ по нѣоколысу семействъ вмѣстѣ, но въ каждой группѣ имѣ^ ется одинъ хорошій промышленникъ, ісоторый промышляетъ дикихъ оленеіі во главѣ другихъ юісагировъ. Собакъ у юкагировъ мало, кормить ихъ нечѣмъ, и въ ісочевкахъ, за исключеніемъ дряхлыхъ стариковъ, больныхъ и малеиькихъ дѣтей, всѣ ходятъ пѣшкомъ. Тяжело и вмѣотѣ съ тѣмъ смѣшно видѣть пятилѣтияго мальчика или дѣвочку на лыжахъ и съ посохомъ, когда оіпі карабісаются на гору, проваливаются въ снѣгъ, отстаютъ отъ табора и плачутъ отъ холода. Таісъ проходятъ зима и весна, потомъ снова строятъ суда, и снова съ вершпнъ разныхъ рѣчекъ отдѣлыіыя группы голодныхъ семействъ съѣзжаются въ Верхне-Колымскъ. Таісова жизнь ясачныхъ юкагпровъ. Если омулю не понравилась вода р. Ясачпой и, минуя ее, оиъ ушелъ вверхъ по Колымѣ, тогда съ лѣта уже начпнается недоѣданіе, н ісъ осени наступаетъ пастоящій голодъ. То же самое бываетъ весной, если духъ, покровитель оленя, не хо- четъ давать дикихъ оленей. Тогда юкагиры по 3— 4 дня бродятъ безъ пищи. Послѣ весенней голодовки юкагиры пріѣзжаютъ въ Верхие- Колымскъ безъ залповъ и пѣсенъ, въ одиночку. Болѣе жалкую жизиь трудио себѣ представнть. Тѣмъ не менѣе на- ходятся люди, которые наживаются п богагѣютъ на счеть этихъ людей. Ночыо, 18 сентября, замерзли берега, пошла шуга, и мы спустились по рѣкѣ къ зимнему становищу, гдѣ находились зимніе срубы-землянки съ якутскимн камельками и ледяными окнамп. Вездѣ щели въ дверяхъ н стѣнахъ, съ ннзенькаго потолка сыплется земля, ісамелекъ не закры- вается, черпила ночью замерзліг, а днемъ пужно было грѣть ихъ у ка- мелыса. Но зато въ домѣ. всегда чистыи воздухъ, отсутствіе сыростп и вѣчныхъ угаровт>, которые донимали мепя въ домахъ колымчанъ рус- сісихъ, затыкающихъ сверху трубы оленьей шісурой п всякимъ тряпьемъ. А послѣ урасы, въ которой можио было писать только возлѣ огня очага, срубъ-земляпка оказалась очень удобной квартирой. Здѣсь я нмѣлъ несчастіе быть свидѣтелемъ голодовки. Осенній промыселъ былъ плохъ. Во время промысла питалпсь, но въ запасъ нечего было класть. Въ открытыхъ мѣстахъ рѣки стояли верши, въ прорубн спускалнсь сѣти, но каждый день добывалось въ нихъ на все населепіе 6— 10 рыбъ. Трудно забыть вндъ голоднаго человѣка— съ засохшими губами, воспа- леннымп глазамп, блуждаюіцпмъ взоромъ. Собакп бродили голодныя, предоставлепныя самимъ себѣ. Наконецъ, 8 ноября явплпсь два семей- ства ламутовъ, п я купилъ у нпхъ двухъ оленей п могъ подѣлиться съ юкагпрами мясомъ. На слѣдующій день пріпплп еще четыре семей- ства. Я прш-ласплъ тогда ісъ себѣ всѣхъ домохозяевъ, въ числѣ кото- рыхъ былъ одинъ родовой киязекъ, и иредложилъ имъ сдѣлать пожерт- вованіе оленями въ пользу голодающихъ юкагировъ, на территорін кбторыхъ они промьппляютъ бѣлку. Они тотчасъ же согласились, хотя были тоже небогатые люди, владѣльцы стадъ въ 15— 20 оленей. Два человѣка дали по два оленя, остальные по одному. Ламугы прикоче- вываютъ сюда съ табунами оленей, которыхъ мѣняютъ на бѣлку. За жирнаго оленя берутъ 50 бѣлокъ, за сухого— 40, за двухгодовалаго— 30. По словамъ юкагировъ, ламуты, вторгаясь, начинаютъ промышлять пре- жде времени, не дожидаясь юкагировъ. Зимой разгоняютъ бѣлокъ, весной оленей, и юкагиры, вогда выходятъ, находятъ толыю слѣды ламутовъ и Юкагирскія женщины. разогпанныхъ ими животныхъ. Раньше, вогда явуты-торговцы не ѣздили на Корводонъ, ламуты давали даромъ ювагирамъ оленьи шкуры на оде- жду; теперь якуты все повупаюгъ, и ламуты перестали давать. Очень ча- сто теперь ламуты сврываются отъ юкагпровъ, ие увазывають имъ сво- ихъ стойбищъ, чтобы они не выпрашивали. Но бываетъ, что дѣло дохо- дитъ до споровъ, пререкаиій п угрозъ. Въ 1890 г. весной юкагирсвій кішзь съ нѣсвольвими семействамп, вочуя вверхъ по Колымѣ, прикоче- ва.чъ въ Корводону. Тутъ онъ встрѣтился съ воркодопсвими ювагирами. У тѣхъ п у другихъ не было промысла. Начался голодъ. Опи во всемъ обвиняли ламутовъ. Ювагиры разысвалп пхъ и стали требовать пищи. Ламуты отказывалп. В ъ это время пріѣхалъ съ Колымы якутскій кня- зекъ длл обмѣна. Юкагиры обратшшсь вт. нему, какъ къ третейскому оудьѣ. «Ты насъ суди», сказалн юкагиры. Были посланы гонцы въ ла- мутскія стойбища. Стардки явились. Якутскій князѳкъ, который привезъ водку, чтобы мѣнять ее на лисицъ, оказался тѣмъ не менѣе не только благоразумнымъ, но и справедливымъ судьей. Юкагирскій князь сталъ въ позу прооителя, т.-е. сложилъ руки на грудп, и началъ цѣлую рѣчь. Юкагнры покачивали головами, ламуты сидѣли, поиурпвъ головы, въ убѣжденіи, что придется ужъ что-нибудь дать. «Вы люди съ конями, вы люди съ оленями,— началъ юкагирскій кпязь, обращаясь къ якутамъ и ламутамъ,— а мы— люди пѣшіе. У насъ есть со- баки, но наши бабы должны тащить нарту съ домомъ и дѣтьмп. Коиь самъ найдетъ траву, олень— мохъ, а собаку надо кормить. Когда у че- ловѣка нѣтъ ѣды, то и у собаки н ѣ гь ѣды. Наши люди расходятся въ разныя стороны,— туть опъ раздвпнулъ пальцы рукъ, чтобы паглядно показать, какъ расходятся,— шцемъ ѣды, ищемъ одежды. Никого нѣть, бѣлокъ пѣтъ, оленей нѣтъ, только и есть ламутскій слѣдъ, «пустой» ламутскій слѣдъ; отъ голода щеки впалп, высохли; что мы будемъ одѣ- вать на будущій годъ? Оленей нѣтъ, нѣтъ мохнатой одежды, отъ хо- лода замерзнемъ. Вы, верховые людп, пришли на нашу земліо, разогнали бѣлокъ, оленей, насъ, людей, своимп ногами ходящихъ, не ждете. Хоть вмѣстѣ бы въ одно время промышляли. Теперь дайте памъ мяса, дайте шкуръ. Ты ходишь въ крѣпость (т.-е. въ Средне-Колымскъ), закоп- чилъ о ііъ , обращаясь къ якутскому князьку,— ты видишь нашихъ на- чалышковъ и своихъ людей, ты разсуди насъ». Ламуты возражали, что и онп царскіе люди, что оші тоже даютъ ясакъ и что земля эта цар- ская. Они промышляютъ та-мъ, гдѣ есть промыселъ. Кому хозяинъ мѣсто даетъ, кому нѣтъ, оии въ этомъ неповпнны. «Если мы будемъ ѣсть сво- ихъ ѣздовыхъ оленей, то тоже будемъ пѣпшми», свазали ламуты. Но якутскііі кпязекъ присудилъ, что ламуты должны дать оленей для ѣды, пбо какъ пе дать людямъ, которые голодаютъ; относительио шкуръ на одежду пусть сами разсудятъ, ибо еще неизвѣстно, промышлили бы юкагиры, если бы ламутовъ не было. Ламуты дали по олеіно на каждое семейство. Разумѣется, мяса хватило тольво на нѣсколысо дней. Обратпый путь съ Коркодона я совершплъ на лошадяхъ. Дорога шла по рѣкѣ Коркодону, а потомъ по Кольшѣ. Мѣстамп р. Коркодонъ была открыта. Вездѣ наледи, скрываемыя глубокимъ снѣгомъ, не дававшимъ пмъ замерзнуть п рѣчному льду утолститься. Надъ открытыми мѣстамп, полыньями, стоялъ густой паръ. Кони, ступая по бѣлому снѣгу, погру- жались въ жидкуго снѣжную кашу, моментально прнмерзавшую къ щет- камъ ихъ ііо г ь . Ледъ проламывался, лошадп провалпвалпсь. Мѣста-мп съ обѣихъ сторонъ крутые хребты, а по всей рѣвѣ раз- ливаетея вода, обхода н ѣ гь. Но за мной пріѣхали съ Ясачной самые опытные проводнпки. Одинъ пзъ нихъ іпелъ впереди на шировпхъ лы- зкахъ и длиннымъ копьемъ пробовалъ крѣпость льда. Другод, за нимъ, верхомъ на конѣ, обозрѣвалъ окреотнооть и указывалъ направленіе. Наотупало самое суровое время года. Природа засыпала холоднымъ сномъ. Кругомъ спокойствіе и безмолвіе. Все мертвенно, блѣдно и пе- подвпжно. Медвѣдь спитъ въ берлогѣ, бѣлва не выходитъ изъ гнѣзда. Дятелъ пересталъ долбить кору лиственницъ. За.яцъ дремлетъ подъ кор- нями упавшаго дерева. Глухарь и ісуропатка зарываются въ спѣгь. Часто въ лѣсу, когда наступаешь на снѣгъ, изъ-подъ ногъ вылетаетъ испуганная куропатка. Зимуіощая тамъ бѣлая сова сидитъ, спрятавъ голову подъ крыломъ, а четвероногіе хищннки лежатъ свернувшись, уткнувъ морду въ толстую шерсть. Въ воздухѣ посѣдѣло отъ дыханія природы. Солнце подъ той шнротой не скрывается вполнѣ, но въ то время оно весь день стоитъ на крада горизонта, холодное, безъ лучей и блѣдно-желтое, вакъ дно мѣднаго таза. Оно не ослѣпляетъ глазъ и не въ состояніи затмить своего собстаеннаго отраженія: блѣдный дпскъ лупы и днемъ ие сходптъ съ иебеснаго свода. Для ночлега выбирали мѣста, закрытыя оть вѣтровъ, въ лѣсу съ сухостоемъ, чтобы подъ руками былъ сухой лѣсъ. Одни разгребали ло- патой или лыжамп снѣгъ, устроивъ высокій валъ, другіе рубилп и ва- лили деревья. В ъ цептрѣ вала зажигали громадпый костеръ изъ тол- стыхъ лиственныхъ стволовъ, концы ісоторыхъ расходятся въ разныя стороны. По обѣимъ сторонамъ костра, вдоль пылающихъ стволовъ, въ снѣжнын валъ втыкаюгь иаклонно жерди и ихъ снаружи закрываютъ ровдугой. Подъ уклономъ этого щита устраиваютъ постель изъ оленьнхъ шісуръ. Громадиое пламя костра быстро обращаетъ кругомъ себя снѣгъ въ паръ, ісоторый снова осаждается ипеемъ на охлажденной поверхно- сти лица, волосъ и мохнатой одежды. Густое облако оісутываетъ стаиъ, а побѣлѣвшіе ліоди дѣлаются похожими на болынихъ зайцевъ. Но съ какимъ наслажденіемъ проглатываешь тогда горячій чай и грѣешь руки о чашку. Самое худшее— ѳто спать въ этихъ полярныхъ гостишщахъ, но къ холоду, какъ ко всему на свѣтѣ, можно привыкнуть. Многіе ипо- родцы раздѣваіотся догола н закрываются одѣяломъ изъ оленыіхъ или заячыіхъ шкурокъ. Оно оканчивается мѣшкомъ для ногъ. Инородцы ложатся головой къ костру вопреки нашей поговоркѣ: держи голову въ холодѣ, а ноги въ теплѣ, точно боятся заморозить мозгъ. В сѣ заснули. Костеръ пересталъ горѣть, только тлѣетъ. То у того, то У Другого изъ спугншсовъ открывается часть тѣла — спина или грудь— и покрывается инеемъ, но они продолжаюгь спокойно спать. В ъ первое время эти ночлеги не могутъ нравиться. К ь нимъ трудно приспособиться. Подъ мѣховымъ одѣяломъ, если закроешься совсѣмъ, трудно дышать, задыхаешься. В огь немного откроешь одѣяло, но какъ только засьіпаешь, чувствуешь, что морозъ щиплегъ носъ. Просыпаешь- оя и не моасешь открыть глазъ, вѣки смерзлись, отъ дыханія лицо по- крылось инеемъ и приподнятый край одѣяла затвердѣлъ, какъ дре- весная кора... Потомъ привьпиешь къ этимъ ночевкамъ. ЬІаконецъ, мы пріѣхали въ юкагирскій поселокъ. Трудно описать удовольствіе, которое испытываешь послѣ такой дорога въ домѣ, какой бы онъ ни былъ, передъ пылающимъ огнемъ камелька. Колымскій округъ. (Діонео.) Трудно представить что-нибудь болѣе печальное, чѣмъ видъ «колым- скоіі стороны» съ Алазейскаго хребта, ооставляющаго границу двухъ округовъ, Верхоянскаго и Колымскаго. Сами горы не высоки (около 3-хъ тысячъ футовъ); но лютые холода пресѣкаютъ растителыюсть, встрѣчаются только тонкія, чахлыя листвен- пицы, странно скрученпыя спиралыо. Это все дѣйствіе стужи, достигаю- щей здѣсь страшной цифры — 60° и даже нѣсколысо ниже по Ц. Вер- шина хребта— обпаженная. Одиноко вырѣзывается на сѣромъ пебѣ покачнувшійся крестъ, обвѣ- шанный крылышками куропатокъ, пучками конскаго волоса, тряпочками и т. п. Это— все жертвы «хозяину мѣста», духу горы. Сбейте рука- вомъ вашей мѣховой кухляшси толстый слой ипея, покрывшій кресть. Вы прочтете тогда рядъ грустныхъ надппсей, сдѣланныхъ певольными туристами, посылающимн послѣдній прпвѣтъ дорогой далеісой родинѣ. Бѣлесыя сумерки иолярнаго зимняго, безсолнечиаго «дня» скрываютъ горизонтъ, сгущая такпмъ образомъ н безъ того уже мрачныя красіси. Куда глазомъ нн кинешь— безконечная снѣжная равнина. Легкой вол- ноіі лншь иа сѣверъ, къ берегу Ледовитаго океана, уходитъ гряда невысокихъ холмовъ. Лѣтомъ край врядъ ли веселѣе. На вершинѣ хребта, какъ па всѣхъ горахъ крайняго сѣверо-востока, вы иаходите болото. Такое же болото у подножія горы. Блпжайшее жилье— въ разстояпін 300 верстъ. Лѣсъ краііне рѣдокъ. Всюду безконечные «бадараны». Нужпо себѣ иредста- внть безконечную равнину, на которой, па общемъ ровномъ мглистомъ фопѣ, иаляианы громадныя бѣлесыя пятна ягеля. ІІога какъ въ губку уходитъ въ толстый слой моха. Слѣдъ тотчасъ же наполняется водою. Вначалѣ конь (единствениое возмолсное здѣсь сообщеніе лѣтомъ— вер- хомъ) ступаетъ по сравнительно твердому грунту, затѣмъ нога лошади все глубже п глубже уходптъ въ толстый слой моха. На рыжемъ фонѣ бѣлѣютъ въ пзобпліи олепьи рога. Но вотъ все чаще п чаще слышится глухое чвоканье п хлюпанье подъ ногами. Вмѣсто почвы теперь уже вакая-то каша пзъ грязи п моха, въ которой конь вязцетъ по брюхо. Почва еще болѣе понизилась. Мохъ исчезъ. Всіоду, куда глазомъ ни оісинете, ярко-зеленый лугь. Вы рады, что копи, наконецъ, пойдутъ по твердому грунту. Разочарованіе наступаетъ быстро. Ступивъ на этотъ лугь, ісони уходятъ выше брюха въ ржавую воду, подъ ісоторой чво- каетъ тоясе грязь. Проводниісъ васъ предупреждаетъ, чтобы вы слѣдо- вали ш агь за шагомъ за его конемъ, пначе вы рпскуете попасть въ какую-нибудь болотистую рѣчку и оісунуться съ головою. Кони тяжелО' дышатъ, и съ трудомъ вывоЛаісиваютъ ноги; вотъ одинъ зашатался и валится на бокъ; Скорѣе высвобождайте ноги изъ стремянъ. Въ лучшемъ случаѣ отдѣлаетесь тѣмъ, что съ полчаса продрожите по поясъ въ бо- лотѣ, шока спѣшившіеся проводншси не поднимугь коня... Чѣмъ Жарче лѣто, тѣмъ глубясе оттаиваіотъ бадараны, тѣмъ мучи- тельнѣе и опаснѣе переѣздъ. Толысо оть А ндыхм а начинаютъ встрѣчаться рѣдкія одинокія юрты. Характеръ мѣстности мѣняется. По мѣрѣ приближенія къ извилистой «земляной» (т.-е. болотистой) рѣісѣ Алазея, впадающей въ оісеанъ, почва становится холмистЬѲі встрѣчаются многочислешіыя озера, изъ которыхъ на ииыхъ ледъ держится круглый годъ. В ъ зкаркое лѣто образуются на нихъ лишь «забереги», на которыя вьшлываюгъ поиграть па солнцѣ «сарданки» (щуіси). Таісъ— до самаго берега Колымы, составляющей боевую артерію огромнаго края, территорія котораго въ пѣсколысо разъ больше Фрапціи. Десять мѣсяцевъ въ году край сісоваиъ холодомъ. Близъ Средне-Ко- лымска рѣка вскрывается въ серединѣ мая, а стаиовится въ коицѣ сен- тября; у устьевъ же, подъ 70° с. ш ., часто въ средииѣ августа можио уже ѣздить по льду. Вслѣдствіе жестокнхъ холодовъ почва промерзла значительно глубже, чѣмъ на 100 сажепъ. Лѣтомъ она оттапваепі близъ Средне-Колымска вершковъ па 6, близъ Нижие-Колымска же— вершка на два, па три. Ж естокіе холода дѣлаютъ пемыслимой какую бы то ни было ісультуру растеній. Рыба да иногда олепина— вотъ ёдппствеиные продукты. Рогатый скогъ разводится лишь близъ Средне-Колымска да близъ Верхне-Ко- лымска. Его очень мало. Здѣсь, по словамъ одного путешественника, «жизнь есть лиш ь. бореиіе со всѣмн ужа-сами холода и голода, съ пе- достатісомъ первыхъ, самыхъ обыкновенныхъ потребностей и паслажде- ній». Въ концѣ X IX вѣка тысячи людей ведутъ жизнь троглодитовъ; не знаютъ хлѣба, выпуждепы обходиться безъ соли, добываютъ огонь первобытнымъ способомъ— треніемъ, пе знаюгь употреблеиія мыла, обхо- дятся безъ бѣлья, падѣвая мѣховую одежду прямо на голое тѣло. И такъ живутъ не только дпкари, по и русскіе. Край оторванъ отъ осталь- ного міра- безкопечнымъ кольцомъ болотъ п горныхъ хребтовъ. До бли- жайшаго «культурнаго» центра, до Якутска, около трехъ тысячъ верстъ. И какихъ! Приходится переваливать черезъ два горныхъ хребта, пере- правиться черезъ двѣ громадныя рѣки и безчисленное количество мел- кихъ. Дороги нѣтъ. В ъ этой пустынѣ можеть оріентироваться лишь проводникъ-днкарь. В ъ лучшемъ случаѣ путь отъ Якутска до Средне- Колымска продолжается 50 дней, въ худшемъ— 4 мѣсяца и даже болѣе. Поддерживаютъ связь между Колымскимъ краемъ и Якутсісомъ рѣдкія почты (разъ въ четыре мѣсяца) да купцы. Колымсісій ісупецъ— это особое существо, всю свою жизнь проводя- щее въ полярной пустынѣ. В ъ началѣ октября, какъ толысо замерзнутъ «бадараны» (болота), пзъ Я кутска отправляются выочнымъ порядкомъ трапспорты ісупеческой клади. Главный грузъ состоитъ изъ кнрпичнаго чал, листового табаку, бракованныхъ ситцевъ и водки. Якутскіе кони очень выносливы; во все время пути они довольствуются подножнымъ кормомъ, который выбиваютъ изъ-подъ снѣга. Въ мартЬ кладь прибы- ваетъ въ Колымскъ. Часть ея продается тутъ же, но болыная часть на собакахъ отправляется на Анюй, на чукотскую ярмарку. Она происхо- днть въ Ашойсісой «крѣпости», въ 250 верстахъ на востокъ отъ Нижне- Колымска, на нейтральной почвѣ между землями русскихъ и независи- мыхъ чукчей. Пусть грозиое слово «крѣпость» пе введетъ никого въ заблужденіе. «Крѣпость»— нѣсколько пустыхъ срубовъ, обнесенныхъ рубленымъ заборомъ изъ «плавника». Когда какой-то проісазннкъ-чукча, напившись пьянымъ, вздумалъ перелѣзть черезъ крѣпостную стѣну, она рухнула. Сюда-то въ апрѣлѣ съѣзжаются чукчи, русскіе и ламуты, которьшъ поручается держать посты въ крѣпости. Купцы вымѣниваютъ пушнину п шамоптовые клыки на чай, табакъ и, самое главное, на ака- ■мимелъ (водку), которая хотя офнціально запрещена для прнвоза, но доставляется цѣльши флягами. За полторы бутылки разведенной водой водки, настоеиной для крѣпости на махоркѣ и на мѣдномъ купоросѣ, купецъ беретъ у чукчи бобровую шкуру. Обыкиовенный способъ тор- говлн такой. Каісъ только отісрывается яраіарка, чукчи бросаются ра- зыскивать своихъ «друзен-купцовъ» и требуютъ водки. Купецъ говоритъ, что водка у него есть, но пе для продажи; друга, пожалуй, онъ уго- стить, но даромъ. Тутъ онъ подіюсігеь чукчѣ чашку «сладкой», т.-е. не настоенной на купоросѣ водки. Чукча пачпнаетъ умолять дать ему столько «акамимелъ», чтобы свалнться на землю (едшіствепная мѣра, признаваемая чукчамншри покупкѣ спиртныхъ па.питковъ); купецъ отка- зываетъ, прогошіеть дикаря, который чмокаетъ губами, щелкаетъ язы- комъ п качаетоя какъ мертвецкн-пьяный, чтобы нагляднѣе объясннть, сколько «веселой воды» ему нужно. А тутъ еще купецъ, какъ нечаян- но, толкнеть флягу, такъ что въ ней начнетъ хлюпать жидкость. Въ эту мннуту чукча готовъ отдать все, что у него нмѣется, лншь бы на- пнться. II купецъ пользуется моментомъ... Если путь въ Средне-Ко- лымскъ труденъ, зато барыши, получаемые купцами, громадпы. Одна поѣздка на крайній сѣверо-востокъ приносигь ты сячъ '10— 15 чпстыхъ. Все населеніе береговъ Колымы— вѣковѣчные рабы купцовъ: обывателп п дикари въ вѣчныхъ долгахъ, которые какъ мертвая петля все болѣе и болѣе захватываютъ шею. Купцы подряжаются доставлять въ Средне- Колымскъ муку для казеннаго магазина и соль; за доставку они берутъ огь казны по 12 р. за пудъ. Соль доставляется въ гораздо меныпемъ количествѣ, чѣмъ берется подрядъ. Вслѣдствіе этого все паселепіе ни- зовьевъ рѣки почти круглый годъ сидитъ безъ соли. Такъ ка.къ мука въ казенномъ магазинѣ стоитъ 14 р. за пудъ, то ея никто не покупа- етъ. Со времеии существованія магазпна въ Средне-Колымскѣ не про- дано ни одного фунта. В ъ низовьяхъ Колымы кпрпичъ чая стоитъ 8 р., фунтъ табаку ма- хорки— до 3 руб., аршинъ самаго плохого ситца— до 1 руб.; такихъ денегъ обывателю, а тѣмъ болѣе дикарю, взять негдѣ; вслѣдствіе этого населеніе живетъ лишь сырою, мерзлою рыбою (строгаииной), безъ соли; вмѣсто чая пьетъ брусннчные листья и куритъ крашеиую ровдугу (замшу). Бѣлья не носятъ, а мѣховое платье одѣваютъ прямо на го- лое тѣло. По берегамъ Колымы руссісіе живутъ въ трехъ «городахъ»: Верхне- Колымскѣ, Средне-Колымскѣ и Нижне-Колымскѣ, да въ иѣсколькихъ поселкахъ, лежащихъ между послѣдиимъ «городомъ» и Ледовитымъ океаномъ. Врядъ ли я ошибусь, сказавъ, что каждое изъ этихъ посе- леній составляетъ какъ бы особый родъ, со своими обычаями и своимъ особымъ говоромъ, ииогда даже языкомъ (въ Средне-Колымскѣ, напри- мѣръ, обыватели плохо понимаютъ по-русски и всегда говорятъ между собою по-якутски, а низовики не понимають ни слова по-якутски). 0 Верхне-Колымскѣ мнѣ долго говорить ие приходится: тамъ всего девять жптелей. Около сотнн якутовъ и ламутовъ живутъ разбросанно верстахъ въ 20— 180 отъ этого «города». Здѣсь офиціально числится русское мѣщанское общество въ 40 человѣкъ; по его уже давнымъ-давно нѣтъ. Скажу невѣроятную вещь: это общество совсѣмъ одичало и ушло «въ ламуты», т .-е ., какъ и эти дикари, бродитъ съ оленями въ гольцахъ. Средне-Колымскъ, илп «Средио», какъ говорятъ здѣсь, щарица края. Т уть цѣлыхъ два-три десятка избушекъ, безъ крышъ, разбро- санныхъ безъ всякаго порядка на лѣвомъ берегу Колымы. Въ ( редне- Колымскѣ вся адмшшстрація края: исправникъ, который въ то же вре.мя высшій судья, коменданть Анюйской «крѣпости», началышкъ всего войска округа (нослѣднее состоитъ изъ 11 казаковъ, пе имѣющихъ ни ружей, ни знаменъ, ни мундировъ) п т. д ., и т. д. Средневецъ очень гордится своимъ городомъ и пренебрежительно смотритъ на низовика, какъ губернскій франтъ на жителя мѣстечка. Населеніе Средне-Колымска состоитъ изъ мѣщанъ и казаковъ. Вто- рые составляютъ' аристократическін элементъ города. Матеріальное по- ложеніе ихъ сравнительно должнно было бы быть недурно. Каждый казакъ съ.самаго рожденія получаетъ «полпайка», т.-е. 1 пудъ ржаной муки въ мѣсядъ, а съ семи лѣтъ— 2 пуда, т.-е. полный паекъ. Къ со- жалѣнію, на муку эту является много охотниковъ въ лидѣ купцовъ. Пользуясь, страстыо колымчанъ къ водкѣ и тою дѣтскою чертою без- заботности, которою отличаются всѣ дикари, купцы закупаютъ впе- редъ за цѣлый годъ пайки по 3 руб. за пудъ (уплата водкою по 3 руб. за бутылку или кирпнчнымъ чаемъ и табакомъ) и сдаютъ пайки въ казенный магазинъ по 12 руб. за пудъ. Жизнь лѣтомъ вполнѣ зависитъ отъ улова рыбы. Впрочемъ, какъ бы хорошъ послѣдній ни былъ, ісъ концу весны обыкновенпо запасовъ не хватаеть. Рѣка очищается совершенно отъ льда очень поздно,— лишь въ началѣ іюня. Неводить же начинаютъ около Петрова дня: до тііхъ поръ тонн залиты водою или попорчены ісорягами, припесенными въ изобнліи во время водополья. Въ мартѣ мѣсяцѣ кончаются уже за- пасы рыбы. Жители начннаютъ ѣсть собачій кормъ: рыбыі ісости, по- троха и нроч. Къ колымчанину пельзя войти: тяжелый, одуряющій за- пахъ гннлой рыбы захватываеть дыханіе и вызываетъ тошноту. Чѣмъ блнже къ веснѣ, тѣмъ положеніе дѣлъ становится все хуже да хуже. Въ маѣ обыватели съѣдаютъ кожаные обутки, ремни, налимьи кожи, которыми лѣтомъ, вмѣсто стеколъ, затяиуты рамы, и т. д. Жнть тогда въ Средне-Колымскѣ— пытка. Ж елтыя, опухшія лица, горящіе голод- нымъ блескомъ глаза буквально могутъ обезумить. Тощія, едва живыя собаісп шатаясь бродять по городу, разыскивая трупы своихъ околѣв- шихъ товарищей, п жадно пожираютъ. Но вотъ конецъ мая. Колыма почерпѣла. Зеленыя наледи разлились на ней повсюду. Наконецъ, съ оглушительпымъ трескомъ ломается ледъ, и рѣка трогается. Все насе- лепіе Колымска высьшаеть на берегъ. — Пошья, пошья, матушка-Коима!— говорять обыватели. Рѣку они олііцетворяютъ въ впдѣ жепщнны. Такъ какъ за городомъ рѣка дѣлаетъ крутоіі повороть, то огромныя полуторасаженной толщпны льдины спп- раіотся тамъ п образують громадную запруду версты 1х/ 2 въ длішу. На рѣку тогда страшно взглянуть. Льднны напирають другь на друга, ста- новятся торцомъ, трещ ать; въ воздухѣ стоптъ глухоп гулъ, заглушаю- іцій голоса. Выше ледяной плотины вода подннмается н заливаеть городъ. Но обывателей нисколько не трогаетъ вода, залившая ихъ избы до са- мыхъ оконъ: это пустяки, болыная вода, которая только рыбу при- несетъ. Колымчане только болѣютъ сердцемъ за свою рѣку. Но воть с^ь оглушительнымъ трескомъ рухнулъ ледяной барьеръ. Л ь д іі- ны быстро несутся вннзъ по рѣкѣ уже не сплошнымъ полемъ, вндны уже «талыя мѣета». Обыватели пляшутъ на берегу, стрѣляіотъ изъ ружей и кричать: — Пошья, пошья! На неводьѣ забываются въ одинъ день всѣ невзгоды зимы. Сыты люди, сыты собаки. Промышленншш брезгають плохою рыбою, какъ щука или же на- лимъ, отъ котораго берутъ лшнь максу (печень); все же остальное вы- брасывается. На неводьѣ колымчанииъ щедръ ісакъ дшсарь. Если прі- ѣдеть гость, онъ его безъ гостинца не отпуститъ. Гостпиецъ состоитъ изъ 3— 4 пудовыхъ нельмъ. Средневецъ— средняго или маленысаго роста. Голова у него яісут- сісаго типа, съ сильно скошеннымъ лбомъ, ісосыми прорѣзами глазъ, болыпимп скулами и таісою же нижнею челюстыо. Растительиости па лицѣ почти нѣтъ. Пушоісъ выступаетъ лишь въ глубокой старости. Насъ за наши бороды пначе не называли, ісакъ «кырджагасъ», т.-е. старички, хотя самому старшему «кырджагасу» было лишь тридцать лѣть. Вообще, хотя въ европейскомъ смыслѣ гЬкоторые моп товарищи могли быть на- званы идеаломъ мужсісой красоты, но колымчанки считали ихъ уродами, во-первыхъ, за ихъ бороды («иа лицѣ волосы, каісъ у собаки»), во-вто- рыхъ, за то, что нѣкоторые имѣли «бусъ харахъ» (буквалыю: «ледя- ные глаза»), т.-е. голубыеили сѣрые глаза, въ-третьихъ, были великаны, хотя нп одинъ не былъ выше 2 арш. 9 верш. Красавецъ долженъ, по ісо- лымскимъ понятіямъ, непремѣнио имѣть «глаза каісъ у теленка» (каріе). Умственныя способности средневца очень невысоки. Памяти у иего почтп н ѣ гь. Онъ съ трудомъ повторитъ три слова подъ рядъ. Чтобы научиться грамотѣ, опъ бьется нѣсколысо лѣта и, въ концѣ-ісоііцовъ, черезъ нѣсколысо мѣсяцевъ послѣ окопчанія ученья забываеть рѣши- тельно все. Нѣкоторые взрослые колымчане безошибочно считають лишь до 39; дальше они говорятъ «тридцать десять, тридцать одшшадцать» и т. д. Кругозоръ обывателя очень узокъ. Сидятъ у меня два мо- ихъ пріятеля-средневца изъ мѣстныхъ сливоісь. Я предлагаю одному пересчитать всѣ города, которые онъ знаетъ. — Верхно, Средно, Нижно, Верхоянтко,— бойко сталъ о і і ъ считать, потомъ остановился немного и прибавилъ:— Якучко (Якутскъ),— и уже окончательно замолчалъ. Вижу, другой смѣется. — Чего это вы ?— епрашиваю я. — Апперія,— важно прпбавилъ спрошеипый.— Экъ ты, акары (дура- лей), самый-то важный городъ забылъ. Колымчашгаъ считаетъ, что за «Верхоянтко» начинается Россія, т.-е. бѣлая арапія. Себя средневцы не считаютъ русскими: «мы люди коимскіе» (то-есть колымскіе). Болѣе просвѣщенные, побывавшіе въ Якутскѣ, увѣрены, что «Россія» лезкитъ за Иркутскомъ. Я говорилъ уже, что средневцы по-русски изъясняются совсѣмъ плохо. Ихъ оби- ходный языкъ— якутсісій. Средневцы увѣрены, что боговъ четыре и что всѣ они живутъ въ четырехъ углахъ неба: св. Никола— на югѣ, два Спаса— на западѣ и на востокѣ и Матерь Божія— на сѣверѣ. Какъ и якуты, средневецъ убѣ- жденъ, что важдая болѣзнь происходигь огъ того, что въ тѣло все- ляется какой-нибудь абагы (злой духъ). Все лѣченіе должно состоять въ томъ, чтобы опредѣлить, какой именно абагы сидитъ въ больномъ. Сдѣлать это можеть лишь шаманъ. Якуты считаюгь, что медвѣдь— олицетвореніе ихъ самаго страшпаго бога Улу-Тойона. Идетъ, напримѣръ, длинный караванъ купеческой кла- дн лѣсомъ. Вдругъ остановка. — Тугуй-мапа? (что такое)— раздаются тревожные голоса. — Улу-Тойонъ! (медвѣдь)— отвѣчаютъ испуганно проводники. Дѣй- ствителыю, громадный звѣрь вышелъ изъ лѣсу, сидитъ на тропинкѣ да щелкаетъ зубами. Наладать боится, потому что людей много, а уйти тоже не хочется. Всѣ спѣшиваются. Выходить самый рѣчистый якугъ, снимаетъ шап- ку н говоритъ: — Улу-Тойонъ! мы знаемъ, что ты единственный владѣтель этихъ мѣсть; но мы зашли въ твои владѣнія не потому, что желали ианести тебѣ оскорбленіе, а дотому, что нашъ путь лежитъ черезъ нихъ. Уважь же намъ, о, Улу-ТойонъІ ты же вѣдь зпаешь, что у насъ нѣть дѣтей- нромышленниковъ, воторые бы тебя искали, почто же ты насъ мучаешь! Пока продолжается рѣчь, иные якуты лежать ничісомъ и голосять: «абра ани, Улу-Тойонъ, абра!» (т.-е. помилуй насъ, медвѣдь, помилуй). Другіе же дрожащими руками разводягь костры. Случается, медвѣдь цѣлыя сутки держпгь проѣзжихъ. Колымча-не также отчитываютъ мед- вѣдя. Русскіе считаюгь даже грѣхомъ называть его по имени: о мед- вѣдѣ говорятъ: «огонеръ», т.-е. дѣдушка, или же, еще чаще, просто «кинй», онъ. Оть Средне-Колымска до Нижне-Колымска водой— около 550 верстъ; • зпмою же около 500. Вы пріѣзжаете туда и вамъ важется, что вы очутились совсѣмъ въ другой сторонѣ. Ннжне-Колымскъ— около 10 избушекъ, безъ крышъ, расположеп- ііы хъ на лѣвомъ берегу р. Колымы, которая въ этомъ мѣстѣ пмѣетъ око- ло пятіі версть въ ширнну. В ъ Средне-Колымскѣ вы видите всюду смуг- лыя лица, тогда вакъ въ Нижнемъ много свѣтловолосыхъ, бѣлокожихъ лицъ. Нпзовики всѣ маленьваго роста, безбородые; среди женщинъ встрѣ- чаются недурныя лпца, если не нрнннмать въ счетъ толстаго слоя грязи. Умствеиныя способности низовива выше, чѣмъ у средневца, по край- ней мѣрѣ низовикъ энергичнШ, бодрѣе, подвмжнѣе увальня-колымчани- на. Низовпкъ чаще поетъ. Низовпкъ отличный охотникъ и, взглянувъ па слѣдъ, сразу опредѣлнтъ, не толыю какой звѣрь ходилъ, но и зачѣмъ ходилъ: просто гулялъ или же на добычу. Матеріальныя условія жизни низовика невозможныя. Въ Средне-Ео- лымскѣ есть еще рогатый скотъ, обыватель иногда ѣстъ «бѣлое» (т.-е. молочные продукты), тогда какъ въ Нижне-Колымскѣ едпнственное до- машнее животпое— собака. Лѣто продолжается лишь два мѣсяца. Въ августѣ уже выпадаеть спѣгъ, да и лѣтомъ земля оттаиваетъ лишь на 3— 4 вершка. В ъ началѣ ноября начинается безконечная полярная ночь. Единственная пища— рыба безъ соли. Жалкій край, жалкая прпрода, жалкіе люди! ____________ Среди чукчей. (Слюнина.) Мы были въ водахъ Анадырскаго залива. Это огромная площадь моря, вдающаяся въ матернкъ. Утро 25-го іюня было прекрасно: со- вершенпо чистое небо, полный штнль; немного мутная вода Анадырскаго залива выглядѣла зеркальной. Прозрачныіі, сухой воздухъ нозволялъ любоваться широкимъ горизоитомъ. Кажется, ни одно судно не подхо- дило къ устыо Анадыря при такихъ благопріятныхъ условіяхъ. Сѣвер- ный берегъ обрисовывался высокимъ сплошпымъ холмомъ, надъ которымъ выдавались трп-четыре отдѣлыіыхъ вершины; самая восточная съ двумя пикамн назваиа горой Соколова; отъ нея на югъ тянулась такъ называе- мая «русская кошка», т.-е. низменная, ровиая песчаная полоса. Вершпны н склоны хребта лишены всякой растительности, кромѣ бѣловатыхъ ли- шайниковъ, и толысо въ прибрежной полосѣ замѣтны ісочкн съ мел- кимъ кустариикомъ. На западъ отъ насъ лежалъ необслѣдованный низ- кій берегъ; ближе къ намъ тянулась песчаная кошіса, извѣстная подъ именемъ земли Гека. Образованіе подобпыхъ «кошекъ» нельзя объяснить дѣятелыюстыо морского прпбоя, скорѣе ихъ нужно считать остатками бывшей вулкаиической катастрофы: всегда въ такихъ мѣстахъ геологи- ческіе пласты бывають изломаны н иногда поставлены чуть пе вертн- кально. Подойдя ближе къ землѣ Гека, мы слегка могли разсмотрѣть иа ея сѣверной оконечности цѣлый поселокъ чукчей, состоящій пзъ 18 юрть, расположенныхъ двумя группами. Прп входѣ въ Анадырскій лиманъ стоитъ неболыной островокъ, лю- бимый сѣвернымъ пернатымъ царствомъ: не тысячи, а буквально тучи аръ, топорковъ п чаекъ кружили надъ нимъ, оглашая воздухъ своими пронзительными криками. Кругомъ насъ на гладкой поверхности залива блистало серебристо-бѣлой кожей стадо бѣлухъ, вѣроятно шедшихъ за Азіат. Россія. 34 рыбой, направлявшейся въ р. Анадырь. На правомъ бврегу лимана, представлявшемъ ровную ннзменность, виднѣлось нѣсколько разбросан- ны гь юртъ н продолговатое, покрытое дерномъ и поросшее травой зда- ніе съ развѣвающимся надъ нимъ русскимъ коммерческимъ флагомъ. Народъ, давно завидя яселаннаго гостя, группировался кучками: многіе перебѣгали отъ одной юрты къ другой, нѣкоторые чукчи взобрались па крышу единственнаго здѣсь дома. Не уепѣли мы отдать якорь, какъ транспортъ былъ окруженъ со всѣхъ сторонъ болыними и малыми байдарами, среди которыхъ выдѣ- лялся большоіі вельбогь съ казаками мѣстной команды и унтеръ-офи- церомъ. Вскорѣ верхвяя палуба «Якута» нереполнилась чукчами всѣхъ возрастовъ. Болѣе чѣмъ средняго возраста, круиной кости, широкоплечіе, въ большинствѣ хорошо упиташіые, чукчи одѣты въ рубаху изъ оленьей кожи, шерстыо внут]эь, подпоясаны ремнемъ нзъ нерпичьей выдѣлан- ноіі ісожи; нижнее платье также изъ оленьей шкуры, только шерстыо наружу; на ногахъ торбасы— легкіе сапоги изъ выдѣланнои нерпичьеіі шкуры, окрашенные въ кирпичный или черный цвѣтъ. Вотъ оощая форма одѣяиія н обуви. Но, всматриваясь ближе, вы сразу замѣчаете много особенностей и деталей, на первый взглядъ непонятныхъ. Всѣ мужчины ходять обыкповеино съ непокрытой головой; черные прямые волосы подстрнжены спереди въ кружокъ, ма- кушка выбрита или коротко выстрижена; толысо у одного мо- лодого парня длннные волосы были заплетены въ двѣ косички и за- вязаны красной лентой, что означало щегольство. На спинѣ кухляшси (рубахн) у нѣкоторыхъ висятъ два шпурка изъ окрашенной шерсти, какъ украшенія; на поясѣ привѣшена самодѣлыіая трубка изъ дерева ндн моржоваго клыка, со множествомъ вырѣзанпыхъ на ией фигуръ жн- вотныхъ. Если на поясѣ виснтъ трубка, сдѣланная изъ кости лисицы, это означаетъ, что чукча послѣ добычп этого звѣря ночевалъ въ чужой юргЬ, и любезный хозяинъ, поздравляя его съ успѣхомъ, подарилъ ему этотъ амулетъ; у пѣкоторыхъ былн неболыпіе бѣлые шарики изъ оленьей шкуры,— прнзнакъ того, что этотъ субъектъ былъ снльпо боленъ, но шаманъ его поправилъ. На шеѣ па тонкомъ ремешкѣ, вышитый бусами и нногда цвѣтнымп ниткамп, неболыной мѣшочекъ, въ которомъ хранят- ся огниво, кремепь и тііугь іізъ дерева п растеній, приготовляемын са- мими чукчамн. Женщпны, остававшіяся на байдарахъ, были одѣты въ подобный же костюмъ, съ тою разницею, что кухлянка (рубаха) сшита гораздо длин- нѣе п шііре съ цѣлыо, чтобы можно сбрасывать одинъ рукавъ, когда жарко, или просто для кокетства; волосы заплетены въ двѣ косы, убран- ііы я лентами и бусами; торбасы (сапогн) отличаются больишмъ изяще- ствомъ въ раоотѣ и зачастую красивымъ шитьемъ цвѣтными ниткамп. Такое зке коротісое и неш ого широкое лицо, какъ у музкчииъ, глаза съ прямымъ разрѣзомъ, смугловатая кожа, кажущаяся болѣе темной отъ постояиной грязи (чукчи почти никогда пе моются). Невзрачныя, нпзкаго роста, съ замѣчательно маленысой ступней, чукчашси сплыю любятъ всевозмоэкныя украшенія. Татунро- ванныхъ здѣсь ие бы- ло ни одной; этотъ обычай, какъ и многіе другіе, теперь теря- етъ свою обаятельную сплу. Обыісновенио этой операціи подвер- гаются иа 5— 6 году; уколы дѣлаются иглой или рыбьей ісостыо и затѣмъ втираютъ са- эку. Татуировка ирово- дится полосамп во- кругъ крыльевъ иоса и угловъ рта, а отсю- да полосой тянется до шіэкняго края ушной раковины. Праздничный ко- стюмъ чукчанки отли- чается различпымъ шитьемъ цвѣтнымн бу- сами кухлянки, шапкн п рукавичекъ, но по- слѣдпіе два убора но- Молодая чукчанка. СЯТСЯ ЗІІМОЙ, и то боль- шею частыо во время иереѣздовъ, такъ какъ чукча всегда, даже въ трескучій морозъ, тяготится головнымъ уборомъ. Я и не замѣтилъ, какъ прошло нѣсколько часовъ въ этомъ осмотрѣ жителей суроваго сѣвера; пробило шесть сіиянокъ— время ужииа. Мы пригласили въ каютъ-компаиію поужинать съ нами священника п старщпну села Марвова. Всѣхъ дѣтншекъ я одарилъ сахаромъ, плат- ками, а старикамъ далъ по плпткѣ чаю. За ужиномъ весь разговоръ сосредоточивался на жптьѣ-бытьѣ въ Чувотской землѣ и въ частности въ селѣ Марковѣ. Священникъ п старшшіа прибыли сюда мѣсяцъ тому иазадъ, чтобы принять отъ насъ нконостасъ и колокола. На обратный путь противъ спльнаго теченія имъ придется употребнть 2— 3 недѣлн, частыо выгребая весламн, частыо бечевою, на собакахъ. Чтобы предста- вить трудности тавого путешествія, нужно вспомнить, что иа нротяже- ІІІИ 40 0 верстъ оть устья берега р. Анадыря представляютъ ровную, голую и безжнзненную тундру. Чтобы согрѣть воды въ чаііникѣ, при- ходится употребнть нѣсколько часовъ на собираніе «выкида», т.-е. при- носнмаго нзъ верховьевъ рѣки лѣса. Нн птицы, ни звѣря здѣсь^ не встрѣтиш® рыбы тоже мало, развѣ кое-гдѣ по отмелямъ, и то избив- шуюся н полуживую. На нротяженіи 40 0 версть нѣтъ ни посел- ковъ, ни юрть сидячихъ чукчей; выше попадаетея лѣсъ, возможна охота, но появляется другое неудобство— быстрое течеиіе и частые пороги. — Всего натерпишься въ нашей пустынѣ,— прибавилъ священ- пикъ,— хорошо, если доберемся до заморозковъ. В сѣ юрты чукчей устроены по одному образцу: круглый конусо- образный шалашъ, для основы котораго уиотребляются выкидной лѣсъ п ребра кита; покрыты онѣ оленыіми шкурами, шерстыо вверхъ, концы ихъ прикрѣплены къ колышкамъ, вбитымъ въ землю; если ^шкуры не доходяті. до земли, къ н ш ъ привѣшеиы большіе камии, чтобы не сно- сило вѣтромъ; низкая дверь закрывается также шкурой. Около юрть лежать собаки, стоять легкія иарты, валяются куски недоѣденной со- бакамп рыбы н отбросы, издаюіціе снлыюе зловопіе. Тутъ же на шс- стахъ для подвѣшиванія виситъ распластанная рыба (юкола), покрытая вся мухами. Войдя въ одну юрту, я увидѣлъ посрединѣ толстыи ш есть, на которомъ держнтся весь остовъ юрты, п тутъ же стоялъ /греножннкъ сі. котелкомъ. Чукчанка, сиустивъ съ плеча правый рукавъ, готовила какое-то кушанье. ГІодшімавшійся отъ костра дымъ разстилался между рядамн развѣшенной здѣсь рыбы и потомъ выходплъ въ отверстіе ввер- ху юрты. Около стряпухи стояло деревянное корыто, лежалъ пу- зырь (желудка) съ жнромъ н кусокъ какого-то темно-спняго, заначкаи- иаго вч. мусорѣ мяса, нздававшаго сильное зловоніе. Черезъ переводчика я объяснилъ, что пріѣхалъ посмотрѣть, какъ живуть чукчи, прнбавивъ, что ихъ бывшій начальннкъ былъ мой това- рнщъ; хозяинъ-старикъ пріятно и радостно улыбнулся и, спустя н - сісолько минутъ, какъ бы припоминая прошлое, замѣтилъ, что онъ оылъ хорошій человѣкъ, «итаинахтовъ, мачинка умиликъ» (добрый началь- шікъ). Послѣ разныхъ разспросовъ, откуда пришлп, сколько времени плыли іі пр., старикъ вытащнлъ изъ-подъ изголовья мѣшокъ изъ нерпичьеіі кожн н началъ раскладывать передо мной все свое богатство: кухлянки, торбасы, выпоротки сырые н выдѣланные (шкуры молодого оленя), нер- пичыі ремни. Каждую вещь онъ предлагалъ купить, прооя за вое по- ловину плитки или цѣлую плитку чаю и немного сахару. Взявъ всѣ вещи, я обѣщалъ прислать чаю и сахару, сколько онъ просилъ. Ііе успѣ.чъ я покончить мѣновую торговлю со старико.чъ, какъ ко мнѣ йодошла чукчанка тоже съ нерпичьимъ мѣшкомъ, до сихъ поръ безмолвно сидѣвшая въ другомъ углу юрты. Она таіш е выложила свои запасы; это были совершенно тѣ же предметы; пришлось и ихъ взять. Потомъ поднимается вторая, третья, четвертая, предлагая иеизмѣнпыя кухлянки и пр. и жалобно прося чаю и сахару. Чукотсіеое одѣяніе и обувь мнѣ былп не нужны, но отказать было жалко: быть можетъ, іса- ждая изъ нихъ дѣлый годъ лелѣяла надежду, что вымѣняетъ отъ рус- скихъ это единственное утѣшеніе въ ихъ суровой жизни. Когда наша сдѣліса была кончена, я занялся болѣе подробнымъ осмотромъ юрты. По стѣнамъ лежали ообачья упряжь, пузыри оъ жиромъ, куски за- сохшей рыбы, обглоданныя кости, деревянныя миски. ІІедалеко отъ входа стояла магазишса Вшічестера и рядомъ съ нею длинпое кремне- вое ружье, дуло котораго было обмотано ремнемъ. Кой-гдѣ торчали стрѣлы, висѣлъ барабанъ, главный музыкальный инструментъ нри уве- селеніи чукчей. Въ углубленіи юрты сидѣли двѣ женщины, не прннпмавшія никакого участія въ мѣновой сдѣлкѣ: одна что-то шила изъ кусісовъ олейвей шкуры и въ то же время грызла сухую рыбу. Это невзрачное лакомство валялось на обрѣзкахъ шерстц и въ такомъ видѣ попадало ей въ ротъ. Другая занята была трудноіі работой— приготовлепіемъ нитокъ нзъ оленьихъ сухожилій: отдеретъ зубами кусокъ и потомъ начинаеп, рас- щипывать то зубами, то ногтямн. ІІо словамъ переводчика, подобная работа служитъ однимъ изъ лучшихъ испытаній молодой жены: въ те- ченіе дня она должна расщппать всѣ сухожилія голени оленя. Во второй юртѣ повторяется та же исторія предложенія кухлянокъ, малахаевъ и пр. Странно, что нп одного параднаго костюма, ни одной вышитой пары торбасовъ я нигдѣ не встрѣтилъ. Съ болыпимъ трудомъ я могъ достать нѣсколько куколъ и издѣлій чукчей изъ моржоваго клыка. Потомъ эту коллекцію я значительно нополнилъ покупкой у казаковъ и купцовъ. Между куоам и, изображаюіцимп обычный костюмъ чукчи, броса- ются въ глаза обвѣшанныя узкиміі ремешками; такія куклы, по с.юпамъ переводчика, даютъ дѣтямъ съ цѣлыо предохрапить ихъ отъ разныхъ болѣзнеіі. Издѣлія изображаютъ мѣстныхъ птицъ, звѣрей сухопутныхъ и морскихъ и рыбъ. Изъ жизни чукчей. (Тана.) Уже цѣлую педѣлю дулъ овирѣпый сѣверный вѣтеръ, не прерыва- ясь, не ослабѣвая ни на минуту. Стремительные порывы вихря прилетали другъ за другомъ безъ ма- лѣйшен передышки и проносились надъ поверхиостыо ледяныхъ равнинъ съ такимъ торопливымъ и безпоіцаднымъ ожесточеніемъ, какъ будто отыскивая на ней какой-нибудь предметъ, возвышающійся надъ оощимъ одиообразнымъ уровнемъ, за который они могли бы ухватиться и не- медлеино вырвать вонъ вмѣстѣ съ корнямн. Но на ровной груди ледя- ныхъ полей не было ничего прпгоднаго для сокрушительиой дѣятель- иости вѣтра. Мѣстами виднѣлись только осколки ледяныхъ глыоъ; но опи примерзли такъ илотно, что ихъ трудно было бы сдвинуть съ мѣста даже ударами лома. Кромѣ этихъ осколковъ, на застывшей поверхности океана находился только толстый слой снѣга, отвердѣвшіи подъ дѣй- ствіемъ непрерывныхъ бурь до плотности камня и скорѣе напоминавшій сплошную массу обожженной бѣлой глины, чѣмъ обыкновенную рыхлую нелеиу вимы. ІІо даже эта отвердѣлая кора не могла устоять передъ побѣдоиосной яростыо выоги. Вѣтеръ выѣдалъ узкія заструги, окаймлен- иыя по сторонамъ глубокими бороздами и высовывавшіяся навстрѣчу выогѣ длиииымн бѣлыми языкамн. За рубежомъ ледяныхъ полей про- стиралась земля, но и ея поверхиость была такъ же ровна и безжи- зненна, какъ бѣлое лицо океана. Море переходило въ тундру такъ не- замѣтно, что нужпо было бы снять прочь весь снѣжный покровъ для того, чтобы опредѣлить, гдѣ оканчивается ледяиой пластъ и начннается гладкая площадь прнбрежной тины, переходящая въ такое же гладкое и твердое отъ мороза моховпще. Правда, на западѣ возвышался огромныи каменный мысъ, высту- павшій въ море тремя высокимп, круглыми грядами, а со стороны земли нереходившін въ приземистый кряжъ, расползавшійся по паправленію къ югу. Но онъ угрюмо чернѣлъ своими утесамн, совершенно обнажси- н ы м іі отъ снѣга, н непоколебпмо подставлялъ навстрѣчу мчавшейся выогѣ с в о іі отвѣсныя ребра. Это была мрачная страна, лишеиная всякаго прн- знака жизнн, та саііая пустыня— какъ описываютъ ее чукотскія сказ- ки,— па которой нѣтъ ни мошкп, ни былинки, по которой не прооѣгаетъ олень н не гонится за нимъ волкъ. По крайней мѣрѣ такъ было въ это глухое зіімнее время года. Оленыі стада, дикія и прирученныя, съ на- ступленіемъ осени ушлп на югъ къ границамъ лѣсовъ, и за ннми по- слѣдовали двуногіе н четверопогіе пожиратели мяса, живущіе на ихъ счетъ: волки, собакн, кочевые пастухи и бродячіе охотникн. Лебеди, гуси н вся водиая птица улетѣла предъ наступлепіемъ холодовъ; даже вороыы и полярныя куропатки покинули тундру и удалились въ болѣе гостепріимныя широты. Тѣ немногіе обитатели, которые остались еще на землѣ и на льдахъ, притаились теперь въ своихъ логовищахъ и терпѣливо ожидали, пока, ослабѣетъ ярость вьюги и дастъ имъ возмож- ность взглянуть на Божій свѣтъ. Бѣлые медвѣди закопались въ снѣж- ный заносъ на томъ мѣстѣ, гдѣ ихъ застала выога, и отлеживались теперь, наглухо зарытые въ сугробъ; песцы попрятались въ дуплахъ наноснаго лѣса, не осмѣливаясь пробѣжать по своимъ внутреипимъ хо- дамъ подъ поверхностыо снѣга. Огромпыя, неуклюжія Совы, болѣе по- хожія на какихъ-то бѣлыхъ звѣрей, и маленькіе, проворные горностаи, одаренные чисто птичьей легкостыо п быстротой движеній,— всѣ попря- тались по своимъ норамъ и боялись высунуть посъ наружу, пока пе пройдетъ выога. Пастухи и бродячіе охртники удалились вслѣдъ за стадами сухопут- вы хъ животныхъ. Одиако на этихъ негостепріимныхъ берегахъ еще остались люди. Нѣдра океана подъ толстой ледяной Корой изобиловали рыбой и тюлепями, и нзъ числа обитателей пустыни выдѣлялись семьи, которыя, соблазпившпсь обиліемъ морскоіі пищи, рѣшились ироводить лѣто и зиму въ той суровой землѣ. Это были охотиики, иападавшіе съ копьемъ въ рукахъ на огромпаго бѣлаго медвѣдя; мореплаватели, на утлыхъ кожаныхъ лодкахъ дерзавшіе лавнровать на иегостепрінм- номъ просторѣ полярнаго океаиа; люди, для которыхъ холодъ былъ стихіей, океанъ— нивой, а ледяпая равшша— иоприщемъ жизни; вѣч- пые борцы съ прнродой, тѣло которыхъ было закалено ісакъ сталь п мышцы не уступали неутомимостыо ни одиому изъ дикихъ звѣрей, про- бѣгавшихъ срѳди пустыни; воииы, привыкшіе считать естествсішую смерть постыдпой и безсилыіую старость— паказаніемъ судьбы, которое слѣдуетъ сокращать добрымъ ударомъ пожа или копья... У того изъ выступовъ мыса, который былъ выше другихъ и нахо- дился иосредииѣ между двумя другими, на широкой, слегка пологоіі площадкѣ стояли два шатра. Они забились въ уголъ между двумя ка- мениыми стѣиами, сходившнмнся подтз тупымъ угломъ, н нрнслопились къ самому отвѣсу скалы. Передиій шатеръ былъ болыне и благоустроен- иѣе. Это былъ обыкновенпыіі зимникъ, какъ его устраиваюті, сидячіе чукчи, а также и кочевые оленеводы, когда они останавливаются на иеподвижную зимовку. Огромный кожаный шатеръ былъ плотно натя- нутъ п поднимался въ вышішу на полторы сажени, а въ ширину рас- ползался не менѣе, чѣмъ на десять аршинъ. Оболочка его представляла пеструю мозаику оленьихъ и тіоленьихіі шкуръ, Сшитыхъ вмѣстѣ цѣли- комъ и въ кускахъ, п была покрыта толстымъ слоемъ копоти и сажи; но всѣ отверстія и дырки въ ней были тщательно заплатаны, несмотря на огромную затрату времени и заботліівости, которой требовала эта работа. Полы шатра были завалены вокругъ выоокимъ снѣжнымъ око- иомъ и укрѣплены огромными камнями; передъ входомъ оыло устроено нѣчто въ родѣ сѣней изъ такой же мозаичной оболочки, низко нахло- бученной на неболыной деревянный остовъ навѣса и старательно подо- ткнутой со всѣхъ еторонъ вшізу. Задній шатеръ былъ такъ низокъ, что изъ-подъ своего снѣжнаго завала походилъ скорѣе на огромный сугробъ, чѣмъ на человѣческое жилище. Въ самомъ центрѣ передняго шатра, на земляномъ очагѣ, горѣлъ огонь, наполняя его ѣдкимъ дымомъ, который силою наружнаго вѣтра задерживался вверху у дымового отверстія и ие хотѣлъ выходить вонъ. Въ задней половинѣ шатра, по чукотскому обычаю, былъ устроенъ такъ называемый пологъ, теплое отдѣленіе, въ видѣ четвероугольнаго яіцика изъ шкуръ, плотно закрытаго со всѣхъ сторонъ и покрытаго толстымъ слоемъ травы, связаниой въ пучки. Болыная часть жителей шатра въ наетоящее время находилась въ тепломъ отдѣленіи. Это было тѣсное помѣщеніе длиною въ сажень, ши- риною сажени въ двѣ и настолько низкое, что взрослый человѣкъ не могъ бы приподняться на ноги, подъ опасеніемъ упереться головой въ потолокъ и сдвинуть съ мѣста травяную покрышку, лежащую поверхъ оленьихъ шкуръ. Лампа съ жиромъ, съ зажженной свѣтилыіей, плавав- шей у передняго края, коптила на видномъ мѣстѣ, посрединѣ задней стѣнки. Другая, маленькая, горѣла въ правомъ углу недалеко отъ того мѣста, гдѣ былъ проходъ или, лучше сказать, пролазъ изъ ящика на- ружу, огражденный длинной мѣховой полой, аккуратно подвернутой подъ шкуры, разостланныя на полу. В ъ пологѣ было жарко. Спертыи и про- питанный міазмами воздухъ чукотскаго жилья, которое чукчи стараются оградить отъ всякаго свѣжаго вѣянія, зелеными волнами носился взадъ н впередъ. Испаренія человѣческаго тѣла, прѣсный запахъ вареной ѣды н немытой посуды, которымъ была пропитана каждая шерстинка мѣхо- выхъ стѣнъ, ѣдкая вонь прокнслыхъ шкуръ, устилавшихъ дно ящика и совершенно почернѣвшихъ отъ грязи, горькая копоть лампъ, запахъ мочи и гніющей печеші, которыя употреблялись хозяйкою для выдѣлы- ванія кожъ,— все это сливалось въ такой одуряющій букетъ, что можно было только удивляться, какъ живыя человѣческія существа могутъ выносить его безнаказанно. Однако въ пологѣ было восемь человѣкъ, н всѣ они, новидимому, не чувствовалн иикакого неудобства оп , окружающей атмосферы. Хо- зяинъ сидѣлъ на особо разостланноіі шкурѣ, на своемъ обычномъ мѣстѣ, по правую сторону лампы. Это былъ старикъ лѣтъ шестидесяти, крѣп- кііі и здоровый, съ спокойными, проницательными глазами н худоща- вымъ лицомъ, обрамлепнымъ жпдкой бородкой и такими же усами. Кожа на его щекахъ и шеѣ соисѣмъ побурѣла и походнла иа древесную кору. Голова его была украшена узкимъ кожанымъ ремешкомъ, усаженнымъ круглыми голубыми буеами, между которыми выдѣлялись четыре малень- кихъ безформеиныхъ кусочка дерева: это были «уккомаки», наговорен- ные амулеты, которые должны были отстранять отъ головы владѣльца всякое зло, неудачу и болѣзнь. Такъ какъ въ пологѣ было душно, ста- рикъ снялъ съ себя мѣховую рубаху и вмѣсто нея надѣлъ ісрасную фу- файку американскаго происхожденія, которую оиъ пріобрѣлъ во время одной изъ поѣздокъ на мысъ Пикъ (Чукотскій носъ), гдѣ американскіе товары попадаются очень часто. Онъ уже сорокъ лѣтъ постоянно зани- мался торговыми разъѣздами по ледовитому побережыо на протяженіи двухт, тысячъ верстъ, и его такъ же хорошо знали въ чукотскихъ по- селкахъ, какъ и въ русскихъ поселеиіяхъ на Еолымѣ и Анадырѣ. По первому осеннему пути на свопхъ быстроиогихъ собакахъ онъ доѣзжалъ въ десять дней изъ своего дома до деревни Коретовой на Колымѣ, от- давалъ тамъ торговымъ казакамъ гюленьи шісуры, свитки моржовыхъ ремней и забиралъ кирпичи чаю и папуіпн лнстового табаку, потомъ отправлялся въ отдаленныя поселенія сидячнхъ чукчей па носу и вы- мѣнивалъ новые запасы ремней и чемодановъ изъ тюленьей шкуры съ двойнымъ и тройнымъ барышомъ. Весной онъ приносилъ на ашойскую ярмарку купцамъ, пріѣхавшимъ изъ Якутска, песцовъ и выпоротковъ (оленьихъ телятъ), перекуплепныхъ оп> оленыіхъ чукчей, а лѣтомъ, сообща съ другими подобными ему искателями барышей н торговыхъ ири- ключеній, отправлялся на болыной восьмивеселыгой байдарѣ ісъ остров- нымъ эскпмосамъ или на американсісій материкъ за дорогнми лисицами и бобрами. Имя старика было Кителысутъ. По правую стороиу большой лампы на почетномъ мѣстѣ, обыісиовенно предназначенномъ для гостей, сидѣлъ человѣкъ таісого крупнаго роста н ті;лосложенія, что можно было только удивляться, какъ онъ умудрился забраться въ такой тѣсный уголъ. Онъ тоже снялъ съ себя мѣховую рубаху. Лицо его было на- лито кровыо и красно какъ кнрпичъ; низкііі лобъ и квадратныя че- люсти придавали его чертамъ характерное выраженіе упрямства н же- стокости. Голова его сидѣла на короткой шеѣ и была какъ-то притис- пута къ плечамъ и наклонена немного впередъ. Это дѣйствительно былъ гость, пріѣзжііі съ Чаунской тундры изнутри страны, по имени Яякъ. Кочевья чаунскихъ жителей отстояті. оть Ка- меннаго мыса не болѣе какъ верстъ иа триста, и они часто йріѣзжали къ Кителысуту за. чаемъ и табакомі,, выбирая время, когда онъ возвра- щался изъ поѣздокъ въ русскія иоселенія. Съ тѣхъ поръ, какъ Яякъ пріѣхалъ, прошло уже дней десять, но разыгравшаяся неиогода удер- жала его въ шатрѣ Кителькута долѣе, чѣмъ онъ предполагалъ. Рядомъ съ Яякомъ сидѣлъ маленькій старичокъ съ быстрыми глазками обезьяны и сморщеннымъ лицомъ совершенно корнчневаго цвѣта. Это былъ Уквунъ, хозяинъ другого ніатра, сосѣдъ и сожитель Кителькута ио стойбищу. При условіяхъ разрозненной ясизни въ пустынѣ ыаломощ- ные и недостаточные люди ннкогда не селятся одпи: онп рисковали бы умереть съ голоду безъ того, чтобы кто-нибудь даже узналъ объ этомъ. Семьи, ісоторьш не разсчитываютъ ирокормиться собственными усиліями, присосѣживаются къ болѣе сильнымъ. Уквунъ не имѣлъ сыновей, и его собаки умерли бы съ голоду, если бы старый Кителькутъ каждый разъ, когда его охотники приносили домой моржа или нѣсколысо тюленей, не удѣлялъ ему нзвѣстной части промысла. 0 пищѣ для людей не стоило и говорить. За столомъ жителя пустыни каждый голодпый имѣетъ право получить свою долю, істо бы онъ ни былъ: соплеменникъ пли чужеро- децъ, сосѣдъ на жительствѣ или пришлецъ изъ отдаленной земли, и отступленіе отъ этого обычая счнтается тяжісимъ грѣхомъ, который не замедлнгь иавлечь на виповнаго наказапіе боговъ. Ыуватъ, единствепныіі сынъ Кителысута, лежалъ на животѣ, опи- раясь лицомъ на сложенныя ладони. Онъ какъ будто дремалъ, ііо время отъ временн онъ поднималъ голову и открывалъ совсѣмъ молодое лицо. Нуватъ, несмотря на свои молодые годы, былъ лучшнмъ промышлен- ишсомъ между всѣми охотннками тундры на триста верстъ протяженія. Ншсто не умѣлъ съ такой искусіюй осторожносгп,ю подкрасться къ ста- рому моржу, отдыхающему па льдинѣ, илп выслѣднть горнаго барана на отрогахъ хребта, синѣвшаго на югѣ. У второй лампы, въ сторонѣ отъ другихъ, сидѣли рядомъ двое под- ростковъ: мальчикъ и дѣвочка. Мальчнку могло быть лѣтъ двѣпадцать, дѣвочісѣ — немного меныпе. Оба они были совсѣмъ раздѣты и си- дѣлн другъ подлѣ друга, набросивъ себѣ на колѣни старое мѣховое одѣяло, н, не обращая вішманія на старшихъ, съ большимъ увлече- ніемъ заинмались своеобразиой нгрой, весьма распространенной между чукотскимн ребятишкамн н состоящеіі въ выдѣлываніи различныхъ ара- бесокъ и фнгуръ нзъ одноіі длинной нити, которую оин перенлета- ютъ по очереди на свопхъ десяти пальцахъ, снимая другъ у друга петлн такимъ образомъ, чтобы каждый разъ получалось новое изо- браженіе. Старая Рынтына, жена Кителькута, сидѣла рядомъ съ дѣтьми, дер- жа въ рукахъ пучокъ расчесанныхъ сухожилій, похожій па льняную кудель. И зъ-за ея плеча выглядывало маленькое старушечье лпчнко съ совершенно птпчыімъ выраженіемъ и съ глубокнми складкамп около глазъ и губъ. Это была Анека, старая жена Уквуна, совсѣмъ подъ-стать своему мужу. Яякъ и Кптелькутъ молчалп. Съ раиняго утра опи сндѣлн безвыходно въ пологѣ и успѣлп смертельно надоѣсть другъ другу. Всѣ повости былп пересказаны съ обѣпхъ сторонъ, а наиболѣе интересныя повторены вновь со всѣмп иодробпостямн п даже прнкрасамн, какія только могло подсказать скучающее воображеніе и ннчѣмъ не наполнен- ный досугъ, такъ что теперь говорить было не о чемъ. Правда, кромѣ разговора, нѣкоторое развлеченіе доставляютъ еще ѣда и пптье, и ка- ждую трапезу они старались тянуть какъ можно долыпе. Но, ісъ сожа- лѣнію, и ѣда не могла продолжаться безъ перерыва. — Что же, Катыкъ!— наконецъ лѣннво спросилъ Кителькутъ.—1 Такъ и задушили? А? -— Если самъ просишь,— проворчалъ Яякъ, не подниман головы,—- развѣ откажутъ? — А кто же душилъ?— спросила изъ своего угла Рынтыпа, про- должая сісручивать свон безконечиыя питки па голомъ колѣнѣ. . — Ж ена дерзкала на ісолѣняхъ, сыновья тянули веревку,— провор- чалъ Яякъ послѣ нѣкотороіі паузы еще болѣе недовольнымъ тономъ. — Ж ена держала?.. гычь!— повторила Рынтына протяжно. — А онъ почему просилъ смерти?.. Дѣло шло о доброволыюй смерти одного чаунскаго жнтеля, который, подобно Яяку, ежегодио пріѣзжмъ къ Кителькуту и которыіі потребо- валъ отъ собствеииыхъ сыновей, чтобы онн ему перетянули горло ве- ревкой, что и было благополучно нсполнено х). ІІрисутствующіе ужс выслушалн изъ устъ Яяка подробное оішсаніе этоіі ннтереспоіі псторіи. — Эіі, наруЖйие!— крнкиулъ Кителькутъ, нагпбаясь ісъ выходиоіі стѣнѣ. — Г о !— отозва.яся звонкій женскій голосъ пзъ наружнаго отдѣлонія. — Скорѣе чайникъ!— кршшулъ старнкъ.— Гость гіить хочетъ! То- ропйтесь! Кительку'гъ не хуже другйхъ жителей тундры нсполпялъ обязанности гостепріимства н все это время угоіцалъ Яяка лучшймъ, что нмѣлось между его запасами. Упряжку его онъ кормилъ паравпѣ съ своими соб- ствепиыми собакамн и готовъ былъ кормнть ее еще скблько угодно времени. Зато онъ оцѣнилъ чаіі н табакъ, привезенный оп , русскихъ н на- значенный въ продажу, слшикомъ дорогой цѣной и рѣшителыю отказы- вался Яяку уступить что-лнбо. — Что дѣлать!— кротко сказалъ Кителькутъ въ отвѣті. на упрекъ. - Мало ирнвезъ оп . русскихъ. Въ одиночку ѣздилъ. Много ли положишь на одну нарту? А у меня много друзей. Еще одинъ человѣкъ пріѣдртъ. Каждый годъ пріѣзжають. А отказывать— грѣхъ. — А развѣ давать по табачііому листу за теленка оленя не грѣхъ?— нрямо н грубо спросилъ Я якъ .— Или я на полѣ подбираю шкуры. ’) У чукчеіі старпкп, дожнпшіе до прсклошшхх лѣтъ, псрѣдісо прослтъ родствоп- пиковъ убить ихъ. Сердце его сжсуіось, когда онъ думалъ объ условіяхъ, предложен- ныхъ 'Кителькутомъ. Несмотря на свою собачыо упряжку, онъ принад- лежалъ къ оленнымъ чукчамъ и выросъ у стада. Его единственнымъ товаромъ были выпоротки, красивыя шкуры молодыхъ оленьихъ телятъ, во множеетвѣ погибающихъ каждую весну. Передъ отъѣздомъ на Ка- менный мысъ онъ обобралъ выпоротковъ у всѣхъ своихъ друзей и зна- комыхъ и обѣщалъ взамѣнъ привезти соотвѣтственное количество чаю и табаку. А теперь Кнтелькутъ давалъ такую ничтожную цѣну. На Чаунѣ ннкто пе повѣритъ, что выпоротка можно отдавать только за одинъ листокъ табаку. — Такъ лучше не брать,— невинно возразилъ Кителькутъ.— У меня у самого товару мало. А русскіе на ярмаркѣ дадутъ дороже. Лучше отложить до ярмарки. — Я знаю,— снова. заговорилъ Я якъ съ растущимъ гнѣвомъ,— тебѣ не нужно выпоротковъ. Ты хочешь лисицъ, бобровъ; а я гдѣ возьму бобровъ? Развѣ я ѣзжу за море къ айванамъ (эскимосы)? — Я торговецъ,— сказалъ Кителькутъ:— самъ ие ношу пи лисицъ, ни выпоротковъ. Отдаю чужеплеменникамъ. Что предпочитаютъ русскіе купцы, то гіредпочитаю и я. — Торговецъ!— съ негодованіемъ передразнилъ Я якъ .— Только и думаетъ, чтобы изъ одной папуши табаку сдѣлать двѣ; не помнитъ, что чужое горло тоже жаждетъ горькаго. Мы развѣ не такъ же мучпмся, какъ ты, не нмѣя питья? Разговоръ въ пологѣ принималъ довольно непріятный оборотъ. Яякъ не щадилъ упрековъ по адресу хозяина. Хитрый старикъ, желая пред- отвратить ссору, задумалъ отвлечь его отъ мысли въ другую сторону. — А что?— сказалъ оиъ вдругъ:— ие покормить ли собакъ? Онѣ со вчерашияго пе ѣли. — У хъ !— немедленно подхватилъ Я якъ .— Бѣда! мои собаки, съ тѣхъ поръ какъ пришла выога, нн разу ие ѣли какъ слѣдуетъ. Пере- довая худо смотритъ. Пропадетъ— бѣда. Кто найдетъ дорогу домой? — Отчего не возьмешь ее въ юрту?— предложилъ Кителькутъ. — ІІе любитъ, боится,— сказалъ Я якъ.— Въ шатрѣ ни за что не станегь ѣсть. Искони привыкла на снѣгу. Эта собака,— продолжалъ Яякъ съ воодушевлеиіемъ,— умнѣе человѣка: только что словъ нѣтъ, а умнѣе, все знаетъ. Въ темноту, въ неногоду найдетъ сама каждую дорогу. Безъ нея какъ поѣду домой?... Иойду, посмотрю!— заключилъ онъ, вытаскивал изъ-за спины свою двойную кукашку (мѣховую ру- баху). ; — Не ходи!— сказалъ старикъ.— Ты пе здѣшній, можешь сбиться. Коравія заодно посмотритъ. — Коравія!— окликнулъ оігь, опять обращаясь къ выходной стѣиѣ. ■— Гой!— откликнулся оттуда мужской голосъ, принадлежавшій мо- лодому человѣку, который бесѣдовалъ съ дѣвушкой. — Попробуй накормить собакъ! можетъ, станутъ,— сказалъ ста- рикъ изъ полога. — Ладно!— отвѣчалъ Коравія.— Сейчасъ! — Наруби жиру тюленьяго да моржоваго м яса... помельче!— кри- чалъ старикъ. — Эгей!— отозвался Коравія.— Сейчасъ пойду! Но Яяісъ уже иадѣлъ кукашку и теперь торопливо натягивалъ кос- матые сапоги на свои огромныя ноги. Онъ непремѣнно хотѣлъ лично осмотрѣть ообакъ. ѣздовыя собаки. — Пойдемъ!— сказалъ Коравія, вытаскивая изъ мѣшка длинный ре- мень н обвязывая его вокругъ пояса.— Другимъ коіщомъ ты обвяжись, чтобы намъ не растеряться въ темнотѣ. Яякъ проворчалъ что-то, но обвязался ремпемъ. Яякъ нахлобочулъ свою шапку поглубже на уши и распласталея ио землѣ, чтобы выползти изъ шатра въ сѣни. Выога ударила ему въ лицо съ такимъ оетервенѣніемъ, что онъ пошатнулся и чуть не опрокинулся назадъ. Кругомъ было темно какъ въ могилѣ. Лицо Яяка, еще разго- ряченное отъ продолжительнаго пребыванія въ душномъ пологу, вдруп, оледянѣло й стало саднить отъ холода. Колючія иглы снѣжинокъ, го- нимыя вѣтромъ, впивались ему въ щеки, какъ живыя тучи голодныхъ комаровъ, зкелавшихъ отвѣдать его крови. Онѣ забирались за воротъ, набирались въ рукавиды и отверетія рукавовъ. Онъ отвернулъ отъ выоги лидо и сталъ ощупыо пробираться между сугробами по на- правленію къ собакамъ. Вдругъ онъ почувствовалъ, что ремень натя- нулся. — Еуда прешь?— долетѣлъ крикъ спереди.— Или мнѣ надо воло- чить за собою два мѣшка?— голосъ Коравіи, долетѣвшій по вѣтру, едва былъ слышенъ среди воя п визга выоги. Яякъ поспѣшно повериулъ обратно и пошелъ на голосъ, каждый разъ ощупывая ремень, чтобы впдѣть, не иатягпвается ли оиъ. Это было трудное и утомительное путешествіе, песмотря на то, что приходнлось иройти не болѣе двухсотъ шаговъ. Выога намела поперекъ дорогн сугробы скрипучаго и сухого сиѣга. Собакн были привязаны пѣсколько подальше задняго шатра въ са- момъ глубокомъ мѣстѣ у каменной стѣпы. Выога намела вдоль стЬны цѣлый снѣжный валъ. В сѣ хъ собакъ было около пятидесятп: онѣ былп ирнвязаны на короткихъ палкахъ двумя длинными рядами прямо на снѣгу безъ всякой подстилки. Снѣжная пыль непрерывно осыпалась вннзъ съ верхушкн вала, и собаки должны были помииутио вставать п отряхиваться, чтобы ихъ не занесло. Нѣкоторыя лѣнились дѣлать это достаточно часто и въ наказаніе должны были выбнраться нарузку изъ цѣлаго сугроба, быстро собправшагося надъ ихъ головой. Коравія развязалъ мѣшокъ и сталъ кликать собакъ, называя ихъ по именамъ. Обыкновенію собакн прнвѣтствуютъ появленіе корма не- нстовымъ внзгомъ и вбемъ; но па это'гъ разъ онѣ отпеслись къ нему доволыю холодно. Нѣкоторыя ие подняли дазке головы, чтобы посмо- трѣть на прпшедшпхъ людей; другія съ тихимъ повизгнваніемъ ви- ляли хвостомъ, не рѣшаясь встать па ноги. — Сурокъ! Пестрякъ! Кровоѣдъ!— пастойчиво взывалі. Коравія, чтобы разбудить тѣхъ собакъ, ісоторыя еще лежали свернувшнсь. Яякъ набралъ на подолъ верхней кукашки зкиру и мяса н пошелъ къ свонмъ собакамъ. Ихъ было двѣнадцать; онѣ лежалп на самомъ лучшемъ ‘мѣстѣ. Яякъ поспѣшно разбросалъ нмъ кормъ по порціямъ и подошелъ къ лежащей собакѣ. — Вѣлоногъ! Бѣлоногъ!— настойчпво клнкалъ онъ. Собака подняла голову, по не встала. — У хъ !— вздохнулъ хозяинъ.— Что, зябнешь, дружокъ? •— спро- силъ онъ у своей собаки такъ нѣжно, какъ нпкогда не разговаривалъ съ людьмн. Бѣлоногъ вилыіулъ хвостомъ, очевидно, въ знакъ утвержденія. — Станешь ѣсть, Бѣлоногъ?— продолжалъ Я якъ, какъ будто со- бака дѣйствительно поппмала его рѣіп>. Бѣлоногъ оішть вильнулъ хвостомъ. Яякъ положилъ передъ его мордой большой кусокъ желтаго тіоленьяго жира. — Ѣшь, ѣшь, Бѣлоногъ!— понукалъ онъ собаісу. ІІо Бѣлоногъ лѣниво протянулъ носъ, пошохалъ жиръ и опять убралъ голову. Яякъ опустился на одно колѣно., вытащилъ ножъ изъ-за пояса и сталъ крошнть жиръ на мелкіе куски. Потомъ онъ сталъ кормить со- баку изъ рукъ, почти насильно суя ей куски въ ротъ. Бѣлоиогъ ѣлъ неохотно, очевидно только для того, чтобы сдѣлать удовольствіе хозяину, однако съѣлъ весь жиръ. ІІо иа йерзлое мясо онъ отказался даже посмотрѣть. Жиръ ѣли почти всѣ собаки, но отіса- зались отъ мерзлаго мяса, и Коравія убралъ его обратно въ мѣшокъ. Онъ взвалилъ на плечо полуопустѣвшій мѣшокъ и пустился въ обратный путь по сугробамъ и застругамъ. Я якъ опять шелъ сзади на привязи. Собираясь войти въ пологъ, они съ ожесточеніемъ выколачивали снѣашую пыль изъ своей одежды особыми роговыми колотушками. Че- резъ нѣсволысо минутъ оба они пролѣзлн въ пологъ. Коравія тоже озябъ и хотѣлъ согрѣться. — Наружныя! Бабы !— закричалъ старикъ, какъ только они усѣ- лись по мѣст,амъ.— Что же чай? Торопитесь! Гость замерзъ! — Ну, метель!— говорилъ Яяісъ, отдуваясь и отфыркиваясь. — Слѣпитъ, зарываетъ голову! Онъ на время забылъ объ условіяхъ торга и думалъ теперь о томъ, скоро ли пройдетъ выога и останется ли въ живыхъ его упряжва. — А что собави?— спросилъ Кительвутъ. — 1 Х удо !— свазалъ Коравія.—Только жиръ съѣли, мяса не грызутъ. — Плохо!— подтвердилъ старивъ.— Высохпугь иа одиомъ жирѣ. — О хъ!— свазалъ Я явъ, иомолчавъ.— Когда же нерестаиетъ вѣ- теръ? Хотя бы вто-нибудь пошаманилъ навстрѣчу. Женщшіы, бывшія въ иаружиомъ отдѣленіи, просунулн сквозь входную полу деревянные лотки съ ѣдой. Угощеніе было обильное п разнообразпое. Видно было, что Китель- кутовы охотники нмѣютъ удачу въ каждомъ промыслѣ. Тутъ былъ твер- дыіі моржовый жиръ, нарѣзанный ломтиками, витовая кожа, бѣлая и плотная, мясо дикихъ оленей, заморожешюе, растолченное въ порошокъ и смѣшанное съ застывшпмъ топленымъ саломъ, и тому подобные дели- ватесы. Рынтына разставила лотки на тюленьей шкурѣ, иосрединѣ полога, н всѣ присутствующіе пододвннулись ближе. Только Иуватъ, котора-го старшсъ попробовалъ разбудить, промычалъ что-то непонятное * п отвернулся къ стѣнѣ. Онъ не хотѣлъ ѣсть. Мужчины и женщины ѣли пальцами, обмавивая каждый вусовъ въ болыпую чашу тюленьей вор- ваии, поставленную между лотвами. Когда закуска была окончеяа, хозянка тѣмъ же порядкомъ выета- вила невзрачный деревяшіый ящикъ, служившій хранилищемъ для чай- ной посуды. Женщшіы въ наружномъ шатрѣ въ это время торопливо очищали и облнзывали корыта. Это была ихъ доля ѣды. Вычистивъ ко- рыта, онѣ просунули въ пологъ чериые чаіниіш съ кипяткомъ и круто заварепнымъ кирпичнымъ чаемъ. Въ пологѣ стало жарко, какъ въ печи. Вѣлый паръ, валившій клубомъ изъ-подъ мѣдныхъ крышекъ, не находя себѣ выхода, скоплялся подъ невысокимъ потолкомъ. Свѣтъ лампы ісакъ будто потускиѣлъ. Люди, сидѣвшіе въ пологу, раздѣлись до послѣдней возможности; всѣ лица н спины лоснились оть пота. Можно было бы подумать, что они собрались сюда для того, чтобы принять паровую ванну. Только Нуватъ лежалъ иеподвнжно у стѣны, пе снимая мѣховой одежды и не чувствуя духоты. Выога на дворѣ гудѣла попрежнему. Взявъ въ руки десятую чашку и собираясь отхлебиуть изъ нея, Яякъ вернулся къ своей первоначальной ндеѣ. — Вы, кто-нибудь,— сказалъ онъ,— постучите въ бубенъ, уймігге вѣтеръ! -— Хорошо!— согласился У к ву н ъ .— Пускай! можно н попробо- вать... Послѣ ужина!— назначилъ о і іъ , подумавъ. Шамапство у чукчей, строго говоря, ие составляетъ привилегіи особыхъ ЛІІЦЪ. Каждая семья имѣетъ свой бубенъ, и упражиеніе на немъ соста- вляетъ не только право, но и обязанность всѣхъ ея взрослыхъ чле- новъ н даже дѣтей. ІІомимо обычпыхъ годовыхъ праздннвовъ осеныо п весной, гдѣ ша- манство нграетъ напболѣе выдающуюся роль въ обыдеішой жизни, ша- манятъ по самымъ разиообразнымъ поводамъ. Нужно ли обезпечіггь уснѣхъ для поѣздви на ярмарісу, нредугадать результатъ гіромысла, выбрать мѣето заметывапія сѣтей,— звонко обтя- нутыіі бубенъ, жженіе оленьей лопатки, камень, подвѣшенный папосохѣ, н т. п. виды колдовства немедленио пускаются въ ходъ. Послѣ каждоіі удачной охоты непремѣнно устраивается шаманское празднество, родъ тризны, или служенія духу убитой добычп, съ особенными, традиціон- нымн обрядами. В сѣ молчали. Бубенъ лежалъ подъ потолкомъ на деревянной грядвѣ. Уввунъ снялъ его и пспробовалъ звонкость оболочки волотушкой изъ китоваго уса н приготовился приступить къ священнодѣйствію. Обѣ лампы были погашены п въ пологѣ было темно, вавъ въ гробу; но темнота эта іжпла н какъ будто двигалась, вся переполненная звукамн. Частый п дробный стувъ колотушки раздавался какъ набатъ. Уквунъ надрывался отъ усер- дія, извлекая изъ овоего горла самые странные и сложные напѣвы: подражалъ храпу ыоржа и клекоту орла, рычалъ медвѣдемъ іі гоготалъ гагарой, завывалъ въ униеонъ вьюгѣ, бушевавшей на дворѣ. Но на- прасно слушатели кричали: гычь, гычь! правда!— поощряя его и вмѣ- стѣ съ тѣмъ стараясь. выставнть передъ прнзываемыми духами его снлу въ болѣе выгодномъ свѣтѣ. Духи бури, пролетавшей мимо, не обращали повидимому никакого вниманія на его призывъ и никакъ не хотѣлп задержаться на минуту и откликнуться. Быть можетъ, имъ хотѣлось еще потѣшиться надъ беззащитной тундрой, и они не одобряли затѣи Уквуна, клонившейся къ нхъ умиротворенію. — Э-ге-ге-ге-гей! Гей, гей!— протянулъ наконецъ Уісвунъ.— Гей, гей! Я человѣкъ, я ищущій, я зовущ ій!.. Онъ рѣшилъ отъ простыхъ напѣвовъ перейти къ заклпнаніямъ, которыя считаются гораздо болѣе дѣйствптельными. — Малепькая рыбка Веканъ!— запѣлъ онъ громкимъ и протяжнымъ речитативомъ. — Гей, гей! Выросла, стала больше кита. Гей! Она лежитъ среди открытаго моря; шея ея стала какъ островъ, спина ея вытянулась ма- терикомъ. Гей, гей, гей! Если ты, пролетая, задѣлъ концомъ крыла о земліо Люренъ, дай отвѣтъ. Но буря опять пронеслась мимо, не откликаясь на призывъ. — Надъ истокомъ бѣгущей воды, на вершинѣ бѣлаго хребта, у гремящаго ледиика живетъ молнія, мать гориаго эха, она летаетъ ио небу, гремя желѣзными крыльями... Изъ-подъ ногъ ея брызжетъ алый огонь... Если ты вылетѣлъ изъ ея узкихъ ущелій, дай отвѣтъ! Но отвѣта не было попрежиему... На другой день выога дѣйствительно немиого утихла. Вѣтеръ прп- леталъ съ океана съ прежнимъ ожесточеніемъ, но небо стало свѣтлѣе. Тучи тонкой снѣжной ныли, посившейся кругомъ, вдругъ окраснлись блескомъ восходящей зари. Весь воздухъ наполнился сіяніемъ. Теперь можно было ожидать, что къ вечеру непогода совсѣмъ уляжется. Яякъ съ утра сталъ дѣятелыю ириготовляться къ отъѣзду. Онъ ду- малъ уѣхать на слѣдующее утро; но ему было необходимо тщательно осмотрѣть состояніе своей нарты и унряжки, ирежде чѣмъ иуститься въ далекін путь по безлюдной пустынѣ. Кителькутъ сидѣлъ передъ входомъ и тесалъ что-то. __ Ну, гдѣ у т е б я ? — сказалъ Яякъ, насупившись и не глядя на старика. — Сколысо чего хочешь дать, такъ давай! — Ты самъ знаешь, сколько,— тотчасъ же отвѣтилъ Кителькутъ. Возьмешь, такъ дамъ. Они уже нѣсколько разъ пробовали договариваться о торгѣ. Яякъ Азіат. Россія. привезъ па промѣнъ около двухсотъ телячьихъ шкурокъ п кромѣ того пятьдесятъ большихъ шкуръ. Прежде веего ему нужно было желѣзо, два неболыиихъ котла, два топора и два большихъ боевыхъ ножа. Ста- рикъ предлагалъ ему за его шкуры, кромѣ желѣзныхъ издѣлій, еще десять кирпичеп чаю и двадцать папушъ табаку. Собственпо говоря, такія условія не были особенно обидны. Весь воиросъ былъ въ табакѣ. Вмѣсто большихъ папушъ у старика были весьма сомнительныя мелкія папушкп, изъ которыхъ чья-то коварпая рука болѣе или менѣе искусно убавила около трети первоначалыіаго количества. — ДавайІ— сказалъ Яякъ неохотно. Старикъ уінелъ виутрь шатра и черезъ минуту вынесъ всѣ товары, перечисленпые выше. Онъ, очевидно, приготовилъ пхъ заранѣе. Онъ былъ увѣрепъ, что Яяісъ въ концѣ-копцовъ согласится на его условія, и хотѣлъ, чтобы совершеніе сдѣлки прошло какъ можно скорѣе. Яяісъ нрішялъ отъ старика кожаную сумку п взвѣшивалъ па рукахъ, какъ будто пе рѣшаясь заглянуть впутрь. Табаку рѣшительио было мало. І-Іаконецъ, оиъ съ рѣшительнымъ видомъ развязалъ ремень и, порыв- шись, вытащилъ одну папушісу изъ тѣхъ, которыя лежали на днѣ. Мелкая табачиая пыль, подпявшаяся со дна, заставила его чпхпуть. — 0 , п табакъі— сказалъ Кителькутъ.— Чисто сахаръ!.. Этимъ сравненіемъ, часто употребляемымъ на сѣверѣ, онъ хотѣлъ выразить, что его табакъ въ своемъ родѣ такъ же вкусенъ, какъ сахаръ. Яякъ ннчего не отвѣтилъ. Оиъ съ мрачнымъ лнцомъ разсматривалъ нанушу, которую держалъ въ рукѣ. Какъ на грѣхъ ему попалась чуть ли не самая дряішая во всей сумѣ, какая-то короткая папушка, обдер- ганная со всѣхъ сторонъ. Корешкн листьевъ были перевязаны ниткой, ссученпой изъ оленыіхъ жилъ, конечно, весьма недавняго происхожденія. Я якъ отвязалъ нитку и бросилъ въ сторону, потомъ развернулъ папушу. Въ середину папуши былъ затисцутъ пучокъ табачныхъ кореньевъ, почти совершенно негод- ныхъ для куренія. Яякъ вытащнлъ корепья, положилъ ихъ на ладонь, пристально поглядѣлъ иа нихъ, и вдругъ его нпжняя челюсть затряслась. — Еще скажутъ, что я сам ъ ...— проговорилъ онъ, всхлипывая какъ огромный ребенокъ.— Будутъ говорить на Чаунѣ, что листья я самъ выкурплъ, а коренья привезъ друзьямъ. Прн видѣ этихъ слезъ даже Кителькугъ почувствовалъ смущеніе. — Это не я !— счелъ нужнымъ оправдаться онъ.— Это русскіе сдѣ- лали... Мои руки не ломали папушъ. Но Яякъ уже не плакалъ. — Развѣ ты безъ глазъ?— гнѣвно спросилъ онъ. — Я былъ пьянъ,— сказалъ старикъ почти кроткимъ тономъ. Вос- поминаніе о водкѣ оконча-тельно вывело Я яка изъ себя. Онъ вдругъ швырнулъ табакъ на землю съ такой силой, что листья разлетѣлись вб всѣ стороны. — Не надо!— заревѣлъ онъ во все горло.— Бездѣлыш къ! Отдай назадъ мои шкуры! По обычаю, немедленно по пріѣздѣ, онъ сдалъ свои шкуры старику на храненіе, и теперь онѣ лежали въ мѣшкахъ въ общемъ хранилищѣ Кптелькута сзади полога. Старикъ въ свою очередг. разсердился. — Ты зачѣмъ швыряешь чужое дорбо, моховая морда!— крикпулъ опъ, дѣлая шагъ по направленію къ противнику.— Вотъ схвачу за шею да швырну съ утеса, мѣшокъ съ гнилымъ мясомъ! Онъ стоялъ передъ Яякомъ, выпрямивъ свой станъ, еще сохраннв- шій гіолную мужскую крѣпость. Оиъ былъ почти такого же роста, какъ п чаунскій богатырь, но значителыю тоныпе и костлявѣе. В ъ борьбѣ н драісѣ опъ долженъ былъ явиться, пожалуй, не менѣе опаснымъ про- тпвникомъ, чѣмъ и самъ Яякъ. — Обманщикъ!— крпчалъ чауиёцъ.— Отдай иазадъ мои шісуры!— и съ характернымъ чукотсісимъ движеніемъ онъ оскалилъ зубы и крѣпко заісусилъ рукавъ мѣховой рубахи, точь въ точь какъ собака, которая угрожаетъ другой собакѣ. — Возьми!— сказалъ старикъ, возвращая все хладноісропіе.— Къ чорту твоихъ телятъ. Онъ опять ушелъ въ шатеръ и вернулся, таща за собой два длип- ныхъ и узкихъ мѣшка, сдѣланныхъ изъ цѣльной шкуры тюлепя, рас- поротой поперекъ брюха въ видѣ устья. — Съ этого времени не ѣзди и не проси о торгѣ!— сказалъ оиъ.— Какое сокровище!— насмѣшливо прибавилъ оиъ, выбрасывая изъ мѣшка рыжія и пестрыя шкуры.— Подумаешь, бобры! Въ самомъ дѣлѣ, выпоротки въ его глазахъ имѣли таісъ мало цѣн- ности, что онъ почти не жалѣлъ о несостоявшейся сдѣлкѣ. Изъ-подъ угорья послышался свистъ и сухое шарканье полозьевъ: то возвращались Коравія и Нуватъ съ охоты. — Сто-ой! сто-ой! — кричалъ Коравія, останавливая собакъ.—- Ияго! Съ медвѣдемъ! Раздался его громкій н веселый окликъ. — Бабы, напойте! Обычай требовалъ, чтобы женщпны совершили на голову привезен- ной добычи возліяніе теплой воды прежде, чѣмъ подвезти ее къ дому. — Съ медвѣдемъ! И яго!— радостно крикнули дѣти, игравшія на площадкѣ, и кубаремъ скатились съ угорья. Кителысутъ бросилъ на снѣгъ полуопорожпеііные мѣшки и быстро сбѣжалъ внизъ, совершенно забьтъ объ Я якѣ. — Кто убилъ?— кричалъ онъ, подбѣгая къ нартѣ. — Н уватъ,— сказалъ Коравія. — А гдѣ Н уватъ?— поспѣшно спросилъ старикъ. — Къ сѣтямъ уш елъ!— сказалъ Коравія. А съ ниыъ ничего не случидось?— спросилъ подозрителыю Ки- телькутъ. Коравія подиялъ голову, удивляясь страиности вопроса. Если бы случилось, развѣ я оставнлъ бы сзади?— отвѣтилъ 011 ь' Да В0ІІЪ ° ІІЪ бѣжитъ!— прибавилъ онъ, указывая иа движущую- ся точку, показавшуюся иа горизонтѣ. Старикъ съ облегченіемъ вздохнулъ и прииялся разсматривать и оіцупывать добычу. — Ну, шкура! говорилъ оиъ съ доволыіымъ впдомъ.— Кривой Оедька пріѣдегь, меньше какъ за пятнадцать не отдамъ. Онн стали помогать собакамъ втащить медвѣжыо тушу иаверхъ, поддерживая и подтягивая иарту съ обѣихъ сторонъ. Яякъ сошелъ съ угорья вслѣдъ за старикомъ, чтобы посмотрѣть на великолѣпную добычу. У него тоже было сердце охотника. Теперь онъ шелъ сзадн иарты. Коіда на крутомъ подъемѣ собаки подернули недружно и нарта рас- катнлась иазадъ, онъ снизошелъ даже до того, чтобы подхватить тя- желый задокъ и удержать его на вѣсу. Очутившись наверху, онъ опять посмотрѣлъ на свои выпоротки, не- орежно брошенные на снѣгу, и они вдругъ показались е.му въ высшей стспепп жалкими. Возьми! сказалъ онъ Кителькуту, который помогалъ Коравін разгружать медвѣдя.— Уберн обратно! А я возьму табакъ. Хорошо! сказалъ торговецъ.— Только помни! Болыие не мѣняй ума! Все равно, не отдамъ назадъ. Онъ убралъ шкуры въ шатеръ. І.іуиецъ собралъ желѣзо и табакъ и отнесъ къ своей нартѣ. У него теперь явнлся новыіі планъ, ц онъ рѣшилъ отложить свой отъѣздъ ёще на день. Назавтра Кнтелькутъ долженъ былъ справлять тризну мед- вЬдю и вмѣстѣ съ тѣмъ прниестн благодарственную жертву за избавле- ніі- отъ выоги. ІІо древнему обычаіо гость, присутствующііі на такомъ ираздникѣ, пмѣетъ право просить у хозяина въ подарокъ любую вещь по своему жёланію. Яякъ намЬревался заявнть на праздникѣ притязаніе на недостаю- щи ем> количество табаку н надѣялся, что Кителькутъ не рѣшит- ся оіказать ему. Отказъ въ подобной просьбѣ считаѳтся у чук- чеіі тяжвой обидой, влекущей полный разрывъ дружествениыхъ отно- шеній. Чаунецъ довольно справедливо думалъ, что старикъ получаетъ отъ него слишісомъ много выгодъ, чтобы оттолвнуть его отъ себя безъ осо- бой уважительной причпны. Обычай требуетъ таюке соотвѣтственныхъ даровъ и со стороны гостя; но для иихъ не на-значается ншсаісого опре- дѣленнаго срока, и Яяісъ думалъ привезти отдароісъ въ будущій своіі пріѣздъ. До будущаго года было далеісо, и Яякъ мало думалъ объ этомъ. Онъ охотно взялъ бы у Кителысута табакъ въ видѣ долга, еслн бы между чуісчами существовало обыкновеніе давать въ долгъ. На другой день жители поселка проснулись съ первымъ лучомъ раз- свѣта. Женщины въ шатрѣ Кителысута чуть не съ полночи начали во- зиться, вытапливая сало изъ тіоленьихъ востей, олеия и приготовляя жертвенную похлебку изъ тюленьей крови, смѣшанной съ вореньями н жиромъ. Рынтына иаварила цѣлую гору самаго разиообразнаго мяса, какое тольво нашлось въ ея пшцевыхъ мѣшвахъ. Яяісъ провелъ ночь въ заднемъ шатрѣ; но немедленпо по пробужде- ніи онъ явился въ Кителысуту вмѣстѣ съ Уквуиомъ и его женами. Женщпны расчистили сиѣгъ сзади шатра и соединенными усиліями пе- ретащилн туда медвѣжыо тушу. Женщины вынесли идоловъ, предста- влявшихі) одновремепно сиарядъ для добыванія огня, н разставили ихъ въ рядъ. Рынтына извлекла изъ какого-то сокровеииаго тайнива огром- ную связку наслѣдствеииыхт) амулетовт,, болыпею частыо нредставляв- шихъ невзрачные кусочки дерева, раздвоенные съ одиого конца; были туті. также черные вамни странной формы, нѣсволысо воропьихъ и пес- цовыхч. череповъ и даже одна человѣчесвая челюсть въ кожаномъ чехлѣ, почерпѣвшемъ отъ времени. Все это было навязано на одну длинную веревку въ видѣ чудовиіциыхъ четокъ, поврыто толстымъ слоемъ вопоти и лоснилось отъ жира. В ъ благодарность божеству зарѣзали лучшую собаку изъ упряжкп. Кителькутъ зачерпнулъ рукой нѣсколько капель крови пзъ свѣжей раны и брызнулъ сначала вверхъ Богу Творцу, живущему на мавушкѣ неба на звѣздѣ Воткнутаго Дерева, потомъ на востокъ разсвѣту, но- томъ на сѣверъ Вѣтру-Хозяпну, главному вѣтру этой холодной земли, потомъ внизъ землѣ и подземнымъ духамъ. Ж ертву повернули головой къ востоку и подложили ей подъ головѵ и задъ по маленькой вѣткѣ тальннка, еще сохраннвшей нѣсколько увядшихъ листьевъ. Нуватъ зарѣзалъ пожомъ неболыпого щепка на жертву духу уби- таго медвѣдя. Женщины развелн огопекъ предъ головой медвѣдя, потомъ совершили возліяніе кровяной похлебвой н стали разбрасывать во всѣ стороны мясо и сало, накрошенное мелкими кусочками. Рыитына вы- нула изъ котла свнтокъ кишки, иачиненной жиромъ, и, разрѣзавъ ее иа куоочки, украоила ими уши и зубы медвѣдя. Заоунула также по ку- сочву въ пасть убитымъ собакамъ. Идолы и амулеты были вымазаны жиромъ и испятнаны свѣжей жертвенной кровыо. Участвующіе взяли по куску жертвеннаго мяса и стали ѣсть. Первая часть церемоніи была окончена. Другіе участники уносили внутрь шатра жертвы и плоды, потомъ, положивъ на тарелкѣ мяса, медленно пошли кругомъ шатра. — Го-го! Го-гокъ!— громко кричали они, отпугивая враждебныхъ духовъ отъ своего жилища. Потомъ они отошли въ сторону и, выко- павъ въ снѣгу ямку, положили туда по кусочку отъ каждаго сорта мяса, покропили его вровыо и тщателыю зарыли и заровняли съ по- верхпостыо. Овончпвъ послѣдпее жертвоприношеніе, они тоже верну- лись въ шатеръ. В сѣ отверстія шатра были наглухо заврыты. Неболь- шой огоневъ, курившійся на очагѣ, уже успѣлъ наполнпть дымомъ пе- редпее отдѣлепіе. Яркіе и прямые спопы солнечпыхъ лучей, проиикавшіе сквозь крошечныя дырки ісожапой оболочви, прорѣзывали эту густую атмосферу длипными иучками, тонкимп у основанія, но постепешіо расширявшимися и оканчнвавшимися круглымъ свѣтовымъ пятномъ иа протнвоположпой стѣнѣ или разбнвавшнмися о частый переплетъ шатро- выхъ столбовъ и жердей. Мужчины были въ обыкновенной носилыюй одеждѣ, но женщины падѣлп широкіе балахоны, разукрашенпые разноцвѣтной бахромой и пучками сѣрой п черной шерсти. Кителькутъ съ бубномъ въ рувѣ и съ длинной деревянпоіі палкой, вмѣсто обыкновеішой пластинви кито- ваго уса, сталъ передъ огпемъ со стороиы входа, обратившись лицомъ ііъ внутреппему отдѣлепію. Съ другой стороны огня стала Рынтына на оленьей шкурѣ, обратившись лицомъ къ мужу. — Го-гокъ!— завричалъ Кителькутъ, ударивъ палкой по деревяи- ному станву бубна. — Го-говъ, го-гокъ, го-гокъ!— дружно и громко отвѣтили всѣ прп- сутствующіе. Началась торжественпая пляска. Нуватъ п одпа изъ женщпиъ, со- гпувъ колѣни п разставивъ носкп врозь, прыгалп взадъ и впередъ вокругъ о г і ія . Кителькугь и его жена медленно и размѣренно плясалп другъ про- тивъ друга, прнсѣдая то вправо, то влѣво, съ протянутыми рувами и съ различными страннымн тѣлодвиженіямп. Оба они пѣли свои особый, оди- паково сложный п трудный для псполненія напѣвъ, которыіі перешелъ къ виігь по наслѣдству: Кителькуту отъ отца, а Рынтынѣ отъ матери, постепенно возвышая голосъ п усворяя темпъ пѣнія, по продолжая свои двюкепія въ прежнемъ размѣренномъ порядкѣ. Одипъ за другимъ всѣ присутствовавшіе приставали къ нимъ, начиная каждый свою особую пѣсиь и постепеино возвышая голосъ. Весь шатеръ наполннлся звуками. Неискусный въ священныхъ обрядахъ Коравія пѣлъ свою обычную пѣсню, которой онъ сокращалъ себѣ время у оленьяго стада, у тю- леньей сѣти. Уквунъ стоялъ, прислонясь лип,омъ къ столбу, и пѣлъ тихимъ и тонкимъ голосомъ странный и грустный напѣвъ съ безчислен- ными горловыми переливами и неозісиданными переходами тоновъ. Яякъ гудѣлъ глухо и монотонно, изрѣдка разнообразя свое пѣніе громкими и сердитыми выкриками. Онъ каісъ будто все еще бранился съ Китель- кутомъ изъ-за табаку, но выражалъ свой гнѣвъ, вмѣсто членораздѣль- ныхъ словъ, протяжпыми, скрипучими и невразумителыіымн звукамп. Только Н уватъ, окончивъ свою часть пляски, усѣлся на землѣ съ сісу- чающимъ видомъ. Наконедъ Кителькутъ усталъ и сошелъ съ своего мѣста. ІІо слу- женіе не прекращалось. Мужчипы смѣняли другъ друга за бубномъ, а женщнны чередовались въ иляскѣ. Шумъ все усиливался. Женщинытоже сталп показывать свое искусство на натяпутой кожѣ. Уквунъ послалъ за своимъ собственнымъ бубномъ. Теперь уэке всѣ жепщнны прыгалп одновременно около огпя, издавал ужаспые нечеловѣческіе воплн. Два бубна гремѣли іі дребезжали взапуски, какъ будто стараясь заглушпть другъ друга. Кто уставалъ, садился на землю, и, отдохнувъ немного, снова присоединялся къ шабашу. Собаки па дворѣ выли въ семьдесятъ здоровыхъ глотокъ и на семьдесятъ разпообразныхъ голосовъ. Можно было подумать, что онѣ тозке справляютъ праздникъ. В ъ самый разгаръ церемоніи Яякъ вдругъ громко хлопнулъ въ ла- доши. _ Вижу! Табакъ!— крикнулъ оиъ, обращаясь къ Кптелькуту съ обычной формулой просьбы. Крики и шумъ умолкли, какъ будто по комапдѣ. Домашніе Китель- кута смутились отъ неозкидапности, а Уквунъ съ любопытствомъ ждалъ, что отвѣтитъ старикъ. Но Кителькутъ отчасти предвидѣлъ выходку чаунца и твердо рѣшился не разстанаться нп съ однои лишней папушеіі табаку. Онъ захватилъ лѣвой рукой колотушку вмѣстѣ съ бубномъ, а правую поднесъ къ горлу. — Хоть горло перерѣжь! — произпесъ онъ формулу отказа, сразу отрекаясь оть всякой торговлиі и знакомства съ Яякомъ и подтверждая свое утреннее приглашеніе пе ѣздить больше за торгомч> на Каменпый мысъ. Онъ не могъ не припомнить въ эту мииуту, что шкуры Яяка лежатъ въ его мѣшкахъ въ темномъ углу шатра и составляютъ теперь его полную, законно пріобрѣтенную собственность. Услышавъ отказъ, Яякъ молча подобралъ свою шапкуи вышелъизъ шатра. Служепіе послѣ его ухода продолжалось доволыю долго, но совершалось уже безъ прежияго воодушевленія. В сѣхъ озабочивала мысль о только что происшедшемъ. Нуватъ, не принимавшій почти ни- какого учаотія ни въ пляскѣ, ни въ пѣпіи, вышелъ изъ полога провѣ- дать собакъ. Я якъ стоялъ иа площадкѣ передъ шатромъ. Онъ, видимо, ожидалъ иерваго, кто выйдетъ изъ шатра. — Скажи своему отцу,— заговорилъ онъ тихимъ, но тѣмъ болѣе зловѣщимъ голосомъ, — Кителькуту ска.жи: вотъ вы отвергли меня, стараго зпакомца, оттолкнули прочь, товаршца-однокорытника выгнали какъ собаку. ГІускай! Завтра уѣду раио утромъ, удалюсь съ вашего стойбища! Пуекай! больше не будемъ видѣть другъ друга! Пускай, пускай, пускай!— твердилъ онъ, не паходя другихъ словъ и стараясь ие давать воли своему гиѣву. — Опъ сказалъ: перерѣжь горло,— вдругъ вырвалось у него гром- кимъ запальчивымъ крикомъ.— Да и будетъ! В сѣ пожи, топоры, копья, всѣ острыя веіци слы ш атъ!..— II онъ отошелъ въ сторопу, повидимому, опасаясь прибавить болѣе, и скрылся въ глубинѣ задняго шатра. Собаки, успѣвшія успоісоиться, опять залились оглушптельнымъ воемъ, какъ будто желая подчеркнуть послѣднія слова раздражеішаго чаунца. ____________ Ш а м а н с т в о . (В . М ихайловскаго.) По общему вѣрованію племенъ, населяющихъ Сибирь, существуютъ два начала: доброе и злое. Доброе сильнѣе злого, но борьба, хотя и подавленная, всегда ведется между ними, и жертвой этой борьбы зача- стую становится человѣкъ. Нодавленный грозными явленіями природы, живя подъ неограннченвою властыо естественныхъ условій и слѣпого случая, сибирскій инородецъ чувствуетъ себя настолько шічтожнымъ, что дажо не смѣетъ самъ молиться своимъ богамъ. Тѣсиимый отовсюду божествами коварнымп, онъ постоянно находится въ страхѣ и всячески старается сннскать ихъ расположеніе, умилостивить грозныя стихін, иредугадать будущее. Чтобы помѣшать дѣйствію злыхъ духовъ, опъ прибѣгаетъ къ по- мощи врача— шамаиа (по-туземному камъ). Шаманъ, или камъ, при по- мощн заклинадій выгоняетъ злыхъ духовъ и помогаеп, выздоровленію болыюго,— это посреднпкъ въ сношеніяхъ слабаго человѣка съ мі- ромъ духовъ. Шаманъ во время своихъ дѣйствій должеиъ наружными знаісами въ болыией илп меньшей степенп отлпчаться отъ осталыіыхъ людей. Самыми важнымп принадлежностямн камскаго, пли шаманскаго, званія являются бубенъ съ колотушкой и различныя частн шаманской одежды. Бубенъ встрѣчается почти у всѣхъ племенъ Сибири, имѣющихъ ша- мановъ; кромѣ сплы вызывать духовъ, онъ имѣетъ чудесную силу но- снть шамана ио воздуху. Бубенъ состоитъ пзъ обода, обтяпутаго съ одноіі стороны кожей; въ полостн оуона уіфѣплены двѣ поперёчины-— вертшсальная деревяннад и горизонтальная желѣзная. Но не всѣ ша- маны удостоиваются велнвой чести достать бубенъ; часто въ теченіе долгаго времени духи не даютъ имъ дозволенія сдѣлать себѣ это ма- іическое орудіе. ІПаманы одѣваются особеннымъ образомъ только прн служеніи духамъ; въ обыкновенной жизни они отъ своихъ единопле- менниковъ не отличаются никакими наружными признакамн. Принад- лежности шамансваго одѣянія являются общими для всѣхъ сибирскихъ инородцевъ; ихъ составляютъ: 1) верхній вафтанъ или плащъ; у однихъ онъ шьется изъ сувна, у другихъ нзъ звѣрпныхъ шкуръ н увѣпш- вается разными побрякушками, вольцамн, изображеніями миѳичесвихъ животныхъ; 2) личнна (масва); у самоѣдскихъ шамановъ ее замѣняетъ платокъ, которымъ закрываютъ глаза, чтобы заклииатель могъ пронив- нуть въ міръ духовъ своимъ внутреннимъ зрѣніемъ; 3) мѣдная или желѣзная бляха иа грудп; 4) шапва, одна изъ главнѣіішихъ принад- лежиостей шамана. Плащъ шамана состоитъ изъ шкуры дикаго козла или олеия; на- ружная сторона почти вся увѣшана множествомъ жгутовъ различной ве- личпны, которые представляютъ собою змѣй; они обшиты разноцвѣтпымп матеріями, ішогда парчой. Нѣкоторые жгуты пришнты къ плащу не са- мымъ концомъ своимъ, а такъ, что верхніи конецъ жгута остается сво- боднымъ и напоминаетъ. голову змѣи. На немъ часто вышиваютъ кружки въ видѣ глазъ; у толстыхъ жгутовъ этотъ конецъ дѣлается расщеплен- нымъ, такъ что змѣя выходитъ съ разинутой пастыо. Концы болынпхъ змѣй раздваиваются, и на важдомъ копцѣ виситъ кнсть; ішогда пара змѣй имѣетъ одну общую голову. Кромѣ жгутовъ, на плащѣ нашиты пучками, до девяти въ каждомъ, узвіе ремни изъ оленьей кожи и нри- крѣплено много символнческихъ зиаковъ и погремушекъ. Часто встрѣ- чаіотся стременообразные треуголыіики изъ желѣза, на одно изъ колѣнъ котораго вздѣты желѣзныя привѣски, лучокъ съ наложенною стрѣлкой для отпугиванія огь шамана злыхъ духовъ. На спинѣ нашиваются двѣ круглыя мѣдныя бляхи; шюгда двѣ другія нашиваются и на груди. Шкуры звѣрковъ: горностаевъ, бурундуковъ п летягъ, также пришнва- ются вмѣстѣ съ ремешками. Воротиикъ обшитъ бахромоіі изъ филино- выхъ пли совнныхъ перьевъ. У нѣвоторыхъ шамановъ мелкія фигуры не покрываюП) плаш;і отъ воротника до пояса и на одеждѣ иашивается лосвутъ матеріи особаго цвѣта, напр., краснаго, къ которому прикрѣ- плены круглыя мѣдныя бляхи и часто руссвіе волокольцы. Шапка шамапа представляетъ квадратную или четвероуголыіую пла- стину изъ швуры молодого олеия; лицевая сторона ея покрыта яркоіі матеріей нлн сувномъ. У нныхъ верхпій край бываеть украшенъ перья- ми бервута или филина, расположеннымп пучками; къ нижному краіо прнкрѣплена бахрома пзъ раковпнъ каури, подвѣшенныхъ на шкурахъ. У нѣкоторыхъ шамановъ шапка дѣлается изъ шкуры филина: крылья не отрѣзываются, а оставляются для украшенія шапки, иногда же оста- вляется п голова птицы. Не всѣ шаманы имѣютъ право носить фили- пову шапку; духи во время камланія (свящепнодѣйствія) открываютъ своимъ любимцамъ, что наступила пора, когда имъ можно приготовить себѣ одежды, прилнчествующія ихъ камскому званію. Всѣ отдѣлыіыя части одежды сибирекихъ шамановъ и принадлеж- пости, паходяшдяся въ ихъ распоряженіи, имѣютъ особенное значеніе какъ въ своей отдѣльноетн, такъ и въ своихъ сочетаніяхъ. Шаманы наружнымъ видомъ своего костюма вслѣдствіе его пеобычайной свое- образности стараются произвестп сильпое впечатлѣніе на зрителей; звукъ колокольчиковъ, металлическихъ прпвѣсокъ и погремушекъ на бубнѣ н тростяхъ, ударяемыхъ одна о другую, дѣйствуютъ потря- сающимъ образомъ на присутствующпхъ и возбуждаютъ въ нихъ из- вѣстпаго рода настроеніе. Наконецъ, всѣ украшенія и предметы, при- надлежащіе шамапу, пмѣютъ сокровенпый смыслъ, попятныіі только для шаманистовъ и тѣсно связанпый съ ихъ религіознымъ міросозерцаніемъ. Не всякій можетъ быть шамапомъ, и шаманское званіе дается у си- бнрскихъ инородцевъ пли по наслѣдству, или по особому предрасполо- женію, проявляющемуся у мальчика или юиошн, избраннаго духами для служепія имъ. Якутскіе шаманы и шаманкп получаютъ волшебный даръ не по на- слѣдству, хотя ц сущ ествуетъ преданіе, что если въ роду появился ку- десникъ, то опъ уже не переводптся; онп предназначаются на служеніе духамъ помимо ихъ воли. Духъ, покровитель умершаго шамана, ста- рается поселнться въ вомъ-либо прннадлежащемъ къ роду покойнаго. Съ дѣтсвихъ лѣтъ начииаются у будущаго кама прппадкп эпплепсіи: онъ внезапно гогочетъ, впадаетъ въ безпамятство, бѣгаетъ по лѣсамъ, питается древесноіі корой, мечется въ огонь и воду, хватается за ору- жіе, волетъ себя, такъ что родственникп за нимъ прпсматрнваютъ и по этимъ прнзнавамъ узнаютъ, что онъ будетъ шаманомъ, и призываютъ стараго шамана. Тотъ зпавомитъ своего ученика съ различными духамп п наставляетъ, какъ слѣдуетъ нхъ прнзывать. Обрядъ посвящеиія въ шаманы обставленъ у якутовъ особымп церемопіямп: старый шамапъ выводптъ своего ученпка на высовую гору плп на чнстую поляну, на- дѣваетъ на него шамансвую одежду, даетъ бубенъ, колотушву п, стоя сзадн вновь посвящаемаго, заставляетъ его повторять свон слова. Сна- чала онъ требуетъ, чтобы тотъ отрекся отъ Бога, отъ всего любпмаго п дорогого п далъ бы обѣщаніе жизнь свою посвятить демону, который долженъ исполнять его просьбы. Затѣмъ старый шаманъ говорптъ, ка- кой демонъ гдѣ живетъ, какія болѣзни пріічиняетъ людямъ п чѣмъ его Шаманъ. можно умилостивить. В ъ заключеніе новый шаманъ долженъ убить жерт- веиное животное, кровыо жотораго и окропляютъ его одежду, а мясо съѣдается собравшимися зрителями. У ннородцевъ, живущихъ въ Алтаѣ, способностъ къ камлапію вро- ждениая; обученіемъ пріобрѣтается только знаніе наиѣвовъ, молитвъ и внѣшнихъ обрядовъ. Рано начинаетъ будущій камъ чувствовать свое предназначеніе; имъ овладѣваетъ болѣзнь, о ііъ часто впадаетъ въ бѣ- шенство. Напрасно многіе избранники борются съ врождениьшъ стремле- ніемъ, зная, что участь шамана незавидна, но это воздержаніе прино- ситъ имъ большія страданія; даже отдаленные звуки бубна приводятъ ихъ въ дрожь. Больныхъ шаманскимъ недугомъ постигаютъ физическія мученія, у нихъ ведетъ руки и ноги и, наконецъ, онп поступаютъ въ ученіе къ каму. Камское влеченіе паслѣдственно; у кама часто родятся дѣти, предрасположеиныя къ болѣзненнымъ прнпадкамъ. Если въ се- мействѣ, гдѣ иѣтъ шамана, родится ма.тьчнкъ нлн дѣвочка съ прнпад- ісами, то алтанцы убѣждепы, что кто-иибудь изъ предісовъ былъ шама- номъ. Бываетъ случай, что шаманами становятся н по личному хотѣнію, но такіе камы значительно слабѣе родовыхъ. Такимъ образомъ все предшествующее развптіе іпамапа, начииая съ дѣтскихъ годовъ н до самаго посвященія въ камское, или шаманское, звапіе, направлено .къ тому, чтобы усилить въ пемъ прнродныя наклон- ности и сдѣлать нзъ пего человѣка ненормальнаго, своеобразнаго, пе похожаго на обыкновепиыхъ людей. Обрядъ посвященія тоже напра- вленъ къ достиженію иодобной цѣли; шаманъ становится въ ноложеніе совершенио особое, онъ принимаетъ на себя обѣты, дѣлается принад- лежностыо духовъ, которые, подчиняясь его прнзывамъ, въ свою оче- редь властвуютъ надъ нимъ. Къ этимъ вѣщимъ людямъ, искусившимся во всѣхъ тайиахъ міра боговъ и духовъ, суевѣрпые инородцы и шаманисты, проникнутые мрач- нымн воззрѣпіями па жизнь и прпроду, обращаются во всѣхъ затрудни- тельныхъ случаяхъ жизни. В сѣ болѣзнп происходятъ отъ злыхъ духовъ, поселяющихся въ че- ловѣкѣ, и пріемы лѣчеиія направлены къ изгнанію или задабриванію непрошенныхъ гостей. Самый цесложньіЙ способт,— это лѣчепіе огпемъ. Въ Колымскомъ округѣ у одного па.рня разболѣлся н сталъ нарывать случайно ушибленный палецъ. Рѣпіено было, что въ пальцѣ поселился злой духъ «еръ». Ж елая его оттуда выгиать, больной взялъ горячій уголь и сталъ раздувать его около нарыва. Ііогда обожженпое тѣло лопнуло съ легкнмъ трескомъ, то больной, самодовольно улыбаясь, ска- залъ приеутствующнмъ: «Видѣли, какъ выскочнлъ?» Къ другимъ до- машппмъ средствамъ для облегченія страданій относятся бряцаніе же- лѣза, шумъ, громкіе крпки и т. п. Когда простое лѣченіе не помогаетъ, то явуты обращаютоя въ шаману; тотъ является заступннвомъ за не- счастныхъ и посреднивомъ между людьми и духами въ ихъ столвнове- ніяхъ. Вотъ вавъ одинъ изслѣдователь описываета ту часть обряда, воторая остается всегда неизмѣнной и является его остовомъ, заврѣ- пленнымъ обычаемъ. Позваппый въ больному шаманъ, появившись въ юргЬ, занимаетъ мѣсто на самой почетной нарѣ (свамьѣ) въ углу про- тивъ огня. Растянувшись на своей бѣлой вобыльей кожѣ, лѣварь ле- житъ, ожидая ночи и того часа, вогда можно начать волдовство. Все это время его вормятъ, поятъ и чествуютъ. Навонецъ, солнце сѣло, сумерви подвигаются, въ юртЬ дѣлаются торопливыя приготовленія въ шаманству: подметаютъ полъ, волютъ дрова и лучину, варятъ особенно сытныіі и ввусный ужинъ. Мало-по-малу собираются сосѣди, размѣіца- ются на свамьяхъ вдоль стѣнокъ, мужчины съ правой стороны, жен- щины съ лѣвой. Разговоры ведутся особенно строго, сдержаино, дви- женія посѣтителей плавны и медленны. Когда всѣ поужинаюгь, шаманъ, прнсѣвши на враю наръ, медленно расплетаетъ восичви, что-то бормоча и отдавая различныя привазанія. Онъ по временамъ нервно и искус- ственно иваетъ, отчего его тѣло странно содрогается. Глаза кудесника не глядятъ по сторонамъ; они или опущены, или уставлены неподвпжно въ одну точку— обывновенно въ огонь. Огонь понемногу потухаетъ, юрту наполняютъ густыя сумеркн, дверп запираются, и наступаетъ почти пол- ное молчаніе. Шаманъ медленно снимаетъ съ себя рубаху и надѣваетъ свой волшебный кафтанъ, затѣмъ, взявъ за.куренную трубку, онъ долго куритъ, глотая дымъ. Икота становится громче, дрожь еще трепетнѣе. Вотъ лѣварь вончилъ курнть, лицо его блѣдно, голова низво опущена, глаза полузакрыты. Въ это время на срединѣ юрты успѣли положить бѣлую кобылью кожу. Шаманъ, взявъ ковшъ холодной воды, выпива- етъ нѣскольво болыпнхъ глотвовъ и медленнымъ соннымъ движеніемъ отысвнваетъ на скамьѣ приготовленные заранѣе кнутъ, вѣтку или ко- лотушву бубна. Затѣмъ о ііъ выходнтъ на середину юрты и, сгибая че- тыре раза правое волѣно, совершаетъ торжественный повлонъ на всѣ четыре стороны свѣта, прп чемъ брызжетъ кругомъ себя изо рта водои. Въ огонь бросаютъ горсть бѣлыхъ консвихъ волосъ н окончательно его тушатъ. При слабомъ мерцаніи угольевъ виднѣется еще пѣкоторое время въ темнотѣ неподвижная фигура шамана, сидящаго понуря голову, держа передъ грудью громадный, вавъ щнтъ, бубенъ. Лицо его обращено на югъ. В сѣ сидящіе на свамьяхъ притаили дыханіе п среди непроглядноіі тьмы слыщнр тольво непонятпое бормотаніе п иканіе вудеснпка. Нако- нецъ п эти звуви затихаютъ; на. мгновеніе водворяется мертвая тпшина. Немного спустя раздается одпновій, сдержанный зѣвовъ, и вслѣдъ за нимъ, гдѣ-то въ поврытой тьмою юртѣ, громво, четво и пронзительно прокричитъ соволъ пли жалобно расплачется чайва. Послѣ новаго про- межутка начинается легкая, какъ комариное жужжаніе, дробь бубна: шаманъ начинаетъ свою музыку. В ъ началѣ нѣжная, мягкая, неуловн- мая, потомъ нервная и пролзвольная, какъ шумъ приближаюіцейся бури, музыка все растетъ и крѣпнетъ. Ыа общемъ ея фонѣ помшіутпо выдѣ- ляются дикіе 'криіси: каркаютъ вороны, смѣются гагары, жалуются чайкп, посвистываютъ кулпки, клекочутъ соколы и орлы. Музыка растетъ, удары по бубну сливаются въ одинъ непрерывный гулъ: колокольчики, погремушки, бубенчики гремятъ и звенятъ неуставая. Это цѣлый по- токъ звуковъ, готовый совершенно поглотить сознаніе присутствующихъ. Вдругъ все обрьтается; еще одинъ-два мощныхъ удара по бубну, іі волшебный инструментъ падаетъ на колѣнп шамана. Все разомъ умол- каегь. Пріемъ этотъ повторяется съ неболыпими пзмѣпеніями нѣеколысо разъ. Когда шаманъ подготовилъ такимъ образомъ всѣхъ присутствую- іцихъ, музыка измѣняетъ темпъ, ісъ ней присоедпияются отрывочныя фразы пѣсни, отличающіяся мрачнымъ тономъ. Заклинаніе якутскаго шамана вездѣ одио н то же. Далыіѣйшая часть обряда представляеть импровизацію, приноровленную ісъ извѣстнымъ случа.ямъ и опредѣленнымъ лицамъ. Когда шаманъ посредствомъ сво- ихъ пѣснопѣній заставилъ снизойти на себя духа-покровителя, то на- чинаетъ на разостланной кожѣ подпрыгивать и топтаться, открывая такимъ образомъ вторую часть своего драматическаго дѣйствія. Яркій свѣтъ возобновленнаго огня разливается по юртѣ, полной шума и дви- женія. Кудесникъ ненрерывно пляшетъ, поетъ п бьетъ въ бубенъ; но- вернувшись лицомъ сначала на югъ, затѣмъ на западъ и востокъ, онъ бѣшено прыгаегь и кривляется. Темігь и шагь танца похожъ немиого на русскаго трепака, только быстрѣе его и лишеиъ удали. Наконецъ шамаиъ узналъ все, что ему иужно; онъ расісрылъ, кто иричинилъ бо- лѣзнь, заручился обѣщаніямп п содѣйствіемъ могуществеішыхъ духовъ. Тогда начинается гретья часть шаманскаго представлеиія. Кружась, танцуя и ударяя колотушкой въ бубенъ съ нѣніемъ, лѣварь нанра- вляется къ больному. Съ новыми заклинаніями онъ изгоняетъ нричину болѣзнп, выпугивая ее или высасывая ртомъ изъ болыюго мѣста. Изгнавъ болѣзнь, заклинатель уноситъ ее на середину избы и иослѣ многихъ церемоній п заіслинаній выплевываегь, выгоняегь изъ юрты, выбрасываетъ вонъ иинками или сдуваетъ прочь съ ладони далеко на небо или подъ землю. Но недостаточно нзгнать болѣзнь; необходимо умилостивить боговъ, освободивщихъ человѣка, страдающаго огъ иедуга, и шаманъ опредѣляетъ, какую жертву нужно иринести мощнымъ не- беспымъ духамъ. По овончаніи обряда кудесникъ опять садится на свою кобылью кожу, поетъ и играетъ, а присутствѵющіе переносятъ его в.мѣ- стѣ съ кожей обратно на иочетную ска.мью, которую онъ занималъ въ на- чалѣ камланія. На Камчаткѣ. (Сшонина.) Широкои іі длинной полосой протянулась Камчатка. Вдоль этого полуострова идетъ Камчатскій хрѳбетъ горъ, давая массу развѣтвленій по восточному берегу, а на западѣ спускаясь къ тундрѣ, граннчащей съ Охотскимъ моремъ. Въ ясный солиечный день эта панорама суровыхъ горъ, громоздя- іцііхся другъ надъ другомъ, представляетъ чудиую и величѳственпую картипу. Почти огь начала мыеа Лопатки иадъ холмпстымъ и возвы- шеннымъ берегомъ подпимаются конусы потухшихъ вулкаповъ съ Коте- левоіі сопкой во главѣ; слачала они разбросаны по всей окоиечпооти по- луострова, но съ сопки Ильина всѣ вулканы приблпжаются къ вооточ- пому берегу, дѣлая его болѣе гористымъ и вмѣстѣ съ тѣмъ болѣе величествениымъ. Отроги этихъ горъ иногда вертпісально оорываются у Тихаго океана, представляя поучнтельиую картину геологическаго строе- нія и вулканическихъ переворотовъ, давшихъ иеобычайиое распредѣле- піе пластовъ, прпчудливость ихъ изломовъ и проваловъ. Подчасъ въ такой стѣнѣ впдишь красивыя арки со сводамп, засыпанными во время иоолѣдующихъ катастрофъ. Выше Петропавловока, за Жупановой оопкой отъ главнаго Камчат- скаго хребта отдѣляется вѣтвь, ндущая изгибами вдоль восточпаго бе- рега до мыса Озерного, гдѣ она снова соединяется съ главнымъ хреб- томъ, значительно удаляясь здѣсь отъ берега, который становится тогда шізменнымъ и немного холмистымъ. Весь полуостровъ Камчатка, такимъ образомъ, изборожденъ оотроконечными вершинами своихъ хребтовъ, среди которыхъ выступаюгь краспвыя очертапія сопокъ: Авачинской, Коряцкой, Жупановой, Ключевской; между нимн насчитывается 26 по- тухшихъ п 12 дѣйствующихъ вулкановъ, послѣднія страшныя нзвер- жепія которыхъ (Авачннской въ 1855 г ., Ключевсвой въ 1843 г.) еще сохранилпсь въ иамяти стариковъ камчадаловъ. Вершины ихъ вѣчно покрыты снѣгомъ, спускающимся по ущельямъ до верхушекъ основного хребта, пики котораго лпшены всякой растительностн. Еще ниже иоясомъ— и всѣ склоны холмовъ до ннзпнъ-ущелій покрыты сплош- нымъ лѣсомъ хвойныхъ деревьевъ: лиственшщы, сосиы, пихты, ели, кедровнпка; у подошвы горъ и по нпзинамъ мы вотрѣчаемся съ иред- ставителями лнственныхъ породъ: бер^зой, ольхой, тополемъ и ивой, иногда достигающпмп значительной толщнны. В ъ промежуткахъ по пизинамъ роскошно растетъ трава непроходнмой полосой, далеко пре- вышая человѣческій рость. По всѣмъ этимъ нпзннамъ п долинамъ стру- ятся тысячн горныхъ ручьевъ іі зпачнтельныхъ рѣкъ, впадающнхъ въ море по обоимъ берегамъ Камчаткн. Климагь Камчатки опредѣляется ея положеніемъ средп двухъ мореіі и гористымъ характеромъ страиы. Охотское море, несмотря иа свое по- ложеніе въ умѣренной зонѣ, представляетъ типъ совершенно нолярнаго моря съ вѣчно холодной водой и массой льда, который въ нѣкоторыхъ мѣстахъ его держится до августа. Это море вѣчно вѣетъ, такъ сказать, холодомъ на Камчатку, оковывая вершпны сопокъ ея вѣчиымъ лѳдя- иымъ покровомъ. Съ другой стороны Тихій океанъ, теплое теченіе ко- тораго доволыю близко подходитъ къ Камчаткѣ, приносигь тепло, но вмѣстѣ съ тѣмъ и сырую туманную ногоду. Поэтому климатъ Камчат- ки вообще не отличается суровостыо, а климатъ восточиой стороны юж- иоіі половины ея можпо даже пазвать умѣреннымъ. Зима съ морозами 12°, лѣтомъ температура стоитъ о'гъ 10° до 16° Н., позднею осеныо ча- сто бываютъ сырые туманы и дожди, но тѣмъ пе менѣе въ октябрѣ и даже въ иачалѣ ноября диемъ можпо ходить въ одиомъ сюртукѣ. Зима всегда оываеть здѣсь многоснѣжной, этимъ объясшіется значитель- ное количество текучнхъ водъ, но уже въ коицѣ апрѣля снѣгъ въ низинахъ и по склоиамъ горъ сходитъ; наступаіотъ теплые, а съ мая даже жаркіе дни, если при этомъ не бываетъ иезиачителыіыхъ сѣверо- западныхъ вѣтровъ. Средняя темпёратура зимнихъ мѣсяцевъ •— 8°, лѣт- ш іхъ -|-130, но средняя пятимѣсячная температура лѣта обыкновешю не превышаетъ + 1 1 ° , что дѣлаетъ страну непріігодною для землёдѣлія, хотя, впрочемъ, нужио оговориться, что гю низинѣ рѣки Камчатки, близъ Ключевской сопки, яровые хлѣба прекраспо созрѣвають, а огородные овощи растутъ повсемѣстно отъ Лопатки до рѣкъ Тигиля н Караги. Край этотъ теперь заброшеиъ и предоставленъ какъ бы на произволъ судьбы. Прежде здѣсь были ремесленныя школы, духовныя училища, си- ротскія школы, больницы для прокажеиныхъ съ нѣсколькими докторами, солевареиные заводы; было много пушпого звѣря, казна доставляла хлѣбъ и все необходимое. Въ иастоящее время иичего этого пѣтъ. Л между тѣмъ потребности ипородцевъ съ тѣхъ поръ значителыю воз- росли; вмѣсто земляной юрты стоитъ домикъ; кухляпку и торбасы смѣннла европейская одежда и обувь; женщнны носятъ шерстяныя и шелковыя платья; чай и табакъ сдѣлались предметами первоіі необходи- мости, и на 300 душъ населенія Петропавловска ішѣется шесть кабаііовъ. В сѣ видѣпныя мною поселенія, ісакъ и самый Петропавловскъ, про- изводятъ безотрадное впечатлѣніе: ветхія избушки сь заплатами оть керосиновыхъ жестянокъ, невообразпмая грязь внутри, отсутствіе улпцъ— вотъ общая характеристика заброшенныхъ домовъ; и вдобавокъ жадное, забитое, полуголодное населеніе камчатскихъ поселеній. Настоящее положеніе камчадала таково, что ему самому невозможно стать на ноги. Единственный заработокъ, а слѣдовательно и единствен- ная возможность куппть все необходимое, начиная оть муки п соли и кончал иглой п питкой, это— пѵшпой промыселъ, «йторый теперь въ большомъ упадкѣ. I Въ настояіцее время звѣрь замѣтно и прогрессишю убываетъ. Глав- ный промыселъ это соболя и лисицы; о горностаяхъ, россомахахъ, моржахъ, перпахъ и выдрахъ молспо пе говорпть, такъ какъ это срав- нителыю малоцѣнныя шкуры и добываются въ иеоольшомъ количествЬ. Лпснцъ также добывается немного, всегда въ 6— 7 разъ меныпе собо- лей; такимъ образомъ соболь— ходячая монета въ Камчаткѣ капиталъ, которымъ поддерживается существованіе паселенія. Если взять во ыш- маніе, что плата производится пе деньгами, а мѣновой торговлей, когда кирппчъ чаю вмѣсто 30— 35 к. предлагается за 1— 2 р., мѣшокъ мукн (55 ф.) оть 5— 8 р., неводное прядево, стоящее па Командорсісихъ островахъ за мотокъ въ 2 ф. вѣсу 65 к ., въ Петропавловскѣ промѣ- нивается стонмостыо 1 р. 75 к .,— легко понять вполнѣ безотрадное положеніе инородца. Понятное дѣло, прн такой торговлѣ камчадалъ находится въ вѣчноіі кабалѣ и не въ состояпіи никогда изъ нея выбраться. Постоянный не- достатокъ и страшная дороговизпа всѣхъ предметовъ жизненной не- обходимости, жизнь впроголодь, трудность пушныхъ промысловъ роко- вымъ образомъ сказывается па населеніи Камчатки. Инородческое на- селеніе края уменыпается. Если это уменьшеніе будетъ продолжаться тавимъ же образомъ, то черезъ два вѣка въ Камчаткѣ не останется ни одноіі пнородческой душн. Между тѣмъ Камчатка изобилуегъ есте- ственными богатствами. Минеральныя богатства полуострова, скотоводство и организація шн- рокихъ рыбныхъ промысловъ съ устройствомъ постояниаго вывоза въ другія мѣста Россіи, а также въ порты Китая н Яионіи, могутъ поднять бытъ ннородцевъ. Богатство лѣсовъ и роскошная трава, иногда выше роста человѣка, покрывающая нпзины и всѣ склоны горъ, могли бы благопріятствовать развптію здѣсь скотоводства. Но до сихъ поръ ско- товодство здѣсь не получило широкаго развитія вслѣдствіе отсутствія вывоза, забитости и лѣни камчадаловъ. Этогь безпечный сынъ камчат- скнхъ ущелій жнветъ до спхъ поръ, не заглядывая въ будущее, настоя- щимъ днемъ. Но Камчатка обладаетъ другимъ несмѣтнымъ богатствомъ, которьигь изъ года въ годъ награждаетъ ее море. Я говорю о рыбномъ богатствѣ. Едва сошелъ снѣжный покровъ съ низинъ и очистились рѣки отъ льда, едва зазеленѣла трава и лиственныя деревья покрылнсь весеннимъ нарядомъ, какъ раздается окликъ камчатскаго соловья, радостный и живительный для души камчадала. «Чавыча, чавыча, чавычу видѣлъ», поетъ пташка, какъ бы прпзы- вая лѣниваго камчадала опуститься къ берегу моря п свѣже-пой- Лзіат. Россія. На берегу Охотекаго моря. манной рыбой поразнообразить свой скуднып и однообразный зимній столъ. Дѣйствителыю, съ холмистаго берега въ солнечный, тихііі день вы видите сначала стада небольшнхъ келоровъ (мелкая порода лососей), а затѣмъ большую съ металлпчески блестящимъ тѣломъ первую періоди- ческую рыбу камчатскихъ рѣкъ— чавычу. Съ тріумфомъ показываетъ камчадалъ первый пойманный экземпляръ, и эта радость быстро распро- страияется по всему городу. В ъ самомъ дѣлѣ, какъ не радоваться кам- чадалу: запасы юколы истощились, однообразіе пищи опротивѣло; съ возрастающимъ нетерпѣніемъ опъ ждалъ прихода рыбы и, увидѣвъ ее собственными глазами, онъ снова убѣждается въ обезпечепности своего будущаго существоваиія. Обыкновенно съ 10 ма-я іюявляются песмѣтныя стада лососей-чавы- чн, стремящихся въ рѣки для метанія икры. На пѣсколько футовъ глу- бипы, иногда на необозримое пространство, блеститъ ея сѣро-сталыгое тѣло; гладкая поверхность бухты пли залива покрывается ряоыо; стада кружащнхъ чаекъ оглашаютъ воздухъ своими произителыіыми крикамп; хищнад перпа преслѣдуетъ добычу; рыба все ближе подходитъ къ устыо, и если морсісія волны забросали это устье плп весенней водоіі ооразо- вало цѣлый мысъ, чавыча плотными рядами выбрасывается на песча- ныя отмели, съ удивительпымъ зиапіемъ ища прнродныхъ истоковъ, вхо- дя въ устья рѣкъ п горныхъ потоковъ, она своей сплошной массой запру- жаетъ рѣку, съ невѣроятнымъ усиліемъ стремясь вверхъ; сотни жирныхъ лососей выпрыгпваютъ изъ воды, обгопяя другъ друга; рѣка пѣиится, какъ бы кнпнтъ; въ мелкомъ протокѣ бываетъ трудпо пройти па шлюп- кѣ въ это время. Вслѣдъ за чавычеіі еіце въ болыней массѣ идетъ красная рыба, въ рѣки оиа заходитт> около 5 іюня, пробираясь до горныхъ ключей или сворачнвая въ озера. В ъ рѣкахъ красная рыба идетъ въ баснословномъ количествѣ. Я видалъ прнмѣры, что у одного оеленія въ одинъ деиь жрючкомъ было добыто изъ запора болѣе 3000 болыпихъ лососей, въ другой разъ, въ одномъ притокѣ Авачи, на двухъ жалкихъ ботахъ, съ двумя не менѣе жалкими певодамн до 20 саженъ добыто около 1000 красной рыбы. Почти одновременно съ чавычей начпнается первый ходт> сельдн; опа рѣдко заходптъ въ рѣки, меча икру по берегамъ мелкпхъ бухтъ; съ конца іюпя іі въ іюлѣ бываеть ходъ другого впда лососе- выхъ— хайко. Хайко избпраетъ глубокія рѣкп. Я впдѣлъ баснословныя колпчества этой рыбы, стремпвшейся въ верховья. Это были сплошныя массы, т ы с я ч іі, десяткитысячъ, съ какнмъ-то азартомъ бившіяся о камни, перепрыпівавшія черезъ н і і х ъ , чтобы добраться до мелкаго мѣста гор- наго потока п здѣсь покопчить свое существованіе. По берегамъ валя- лпсь цѣлыя кучп разлагающпхся труповъ, п изнѣжепный камчатскіи медвѣдь, сидя на камнѣ у берега протока, выбпралъ экземпляръ по- свѣжѣе и, поймавъ его, съѣдалъ только одну головку, подобно тому, какъ лакомятоя этой рыбой камчадалы и камчадалки. Еъ этимъ рыбамъ нужно прибавить семгу, которая входигь въ рѣки западнаго берега Камчапси, между рѣками Болыной и Ачи, п иа восточ- номъ встрѣчается только сѣвернѣе мыса Озериого и въ рѣкѣ Ка- рагѣ. Семга зиму проводигь въ рѣкахъ и ранней веоной выходитъ въ море. Такимъ образомъ, тыоячи рѣкъ и рѣчекъ полуострова Камчатки съ 10 мая по конецъ октября заполняются несмѣтными, баснословными массами лососевыхъ рыбЧ). Вотъ богатство края, могущее обезпечить и дать хорошій заработокъ населенію, въ десята разъ большему, чѣмъ настоящее (около б1/^ тысячъ душъ), когда одииъ житель приходится больше, чѣмъ на 50 квадратныхъ морскихъ мпль. Что можетъ сдѣлать камчада.ть со своимъ утлымъ, долблеиымъ ботомъ, па которомъ только въ тііхую погоду можио перетолкнуться вдоль берега; съ своимъ ма- ленькимъ неводомъ, 25— 30 саженъ, на покупку нитокъ для котораго у него не хватаегь средотвъ прп страшной дороговизнѣ ирядева. Слу- чись неудачный промыселъ пушнины знмой, ему не иа что купить и хлѣба. Дѣйствительно, положеніе безвыходное: рѣки запружены прекрасной рыбой, а камчадалу не ,на чемъ туда переправиться или не на что спра- вить неводъ; если онъ, живя у устья рѣки, и наловилъ много рыбы, ему нечѣмъ посолить, ие во что положить ее, и вотъ онъ вывѣшиваегь на шесты свое главное пропитаніе, предоставляя дѣйствію солнда и воздуха, дождя и насѣкомыхъ. Случись дождливые дни— рыба загнила и нспор- тилась, ему грозптъ голодъ или пропитаніе квашениой въ землѣ рыбои, сперва предназначавшейся д.чя собакъ. Въ ІТетропавловскѣ есть двѣ-т]ш шлюпки, на которыхъ можно переправиться черезъ бухту; въ селѣ Авачи— ни одпой; въ Николаевскомъ— ііи одиой; на Кшочахъ— одна; въ Явиной, въ Голытной— тоже пн одной. ИІлюпочнаго лѣса поблн- зости н ѣ гь, а прнвозный американскій невозможно дорогъ и не по средствамъ бѣдпому камчадалу. Такимъ образомъ, дороговизна прядева и соли, отсутствіе посуды и вывоза. соленой рыбы, неумѣнье солить даже сельдь— все это іімѣсгѣ лншаетъ камчадала возможностн вести рыбные промыслы и заготовку консервовъ въ широкпхъ размѣрахъ, и милліоны рублей сгниваютъ въ верховьяхъ рѣкъ или въ озерахъ; сотни тысячъ заработка камчада- ловъ будугь пропадать до тѣхъ поръ, пока не будегь организована широка.я разработка рыбныхъ богатствъ Камчатки. зс* По Амуру до Хабаровска. (По Бродовичу и Кауфману.) Медлеиио извнваясь по каменистому карнизу, на протяженіи согень верстъ огіібаюіцемѵ утесы лѣваго берега Иигоды, а потомъ Шилки, по- ѣздъ подходитъ къ Срѣтенску— этому въ настоящее время преддверію Амурскаго края. Стапція Срѣтенсвъ лѣпится на такомъ зке камениомъ карнизѣ, толъко чуть-чуть пошире, а городъ, или вѣрнѣе станица Срѣ- тенская, длинпою лентой протяиулся вдоль противоположнаго отлогаго берега Шнлки. Общііі вндъ Срѣтеиска приблизительпо тавой же, какъ и большин- ства болѣе крупныхъ уѣздііыхъ и болѣе плохихъ губерискихъ городовъ Сибири, но окружающііі иейзажъ удивителыю красивъ: куда ни по- смотрншь, со всѣхъ сторонъ иадвнгаются доволыю высокія безлѣсныл горы, образуя что-то въ родѣ котловнны, изъ которой не впдно выхода иначе, какъ черезъ горные перевалы. Иервое, что бросается здѣсь въ глаза—-это гостпиицы, съ рестора- нами, бильярдами и граммофонами, вѣчно биткомъ набнтыя народомъ и дерущія по пяти и болѣе рублей за крохотную каморку. Загѣмъ— рядъ довольно нарядныхъ по нарузкному виду магазиновъ, иѣкоторые съ зер калыіымп стеклами. По ближайшемъ разсмотрѣніп одиако эти магазины оказываются лавками обычнаго спбирскаго типа, гдѣ моэкпо достать все, что угодпо, начииая съ серебрянаго блюда и дамской шляпки и кон ш і кйрпнчйымъ чаемъ и колесною мазыо, но гдѣ мнѣ не сразу удалось найти баночку плохихъ чсрнилъ. Ио главпое, что бросаетея въ глаза— это лихорадочное двиэкеніе, которое не преісращается на главной артерш Срѣтеиска,— на берегу Шилки, тягот-Ья къ полудюэкшіѣ стоящихъ здѣсь па якорѣ пароходовъ, п царящая здѣсь «смѣсь племенъ, парѣчш, состояній». Одпнъ нзъ стоящихъ у прнстаии пароходовъ зафрахтованъ для перевозкн крестьяиъ-переселенцевъ, двнгающнхся на Амуръ и въ Уссурійскій край, на другой грузять партію новобранцевъ, прислапную изъ Западной Сибнрн для укомплектованія воинскихъ частеи Дальняго Востока; на одну букспрную барзку садится партія молодыхъ каза- ковъ-забаикальцевъ, воторые идутъ въ свои полки; другая пригото влеиа для партіи казаковъ-переселеицевъ, по преимуществу куоан- цевъ, которые иаправляются въ Уссурійское войско и которые въ дап- ную минуту пестрятъ улицы Срѣтенека свопмп разноцв Ьтпыми оешме тами, мохнатыми папахамн н характерными, энергичпымп физіоно міями; на баржу амурскаго обпі,ества пароходства, которую иредстоіггь буксировать нашему почтовому пароходу, грузятъ партію ссыльно ваторжныхъ, отиравляемыхъ на Сахалпнъ. По улнцамъ снуетъ разно- образная «чистая публика», въ томъ числѣ не мало иностранцевъ-евро- пейцевъ, кое-гдѣ попадаются японцы, п вперемежку съ мѣстнымн ка- заками и съ крестьянами-переселенцами двигается сплошная масса кн- таицевъ, изъ которыхъ многіе оть традиціонпаго китайскаго иаряда сохранилп только косы, курьезнымъ образомъ контрастирующія съ рус- скою крестьянскою одеждою или съ «нѣмецкимъ платьемъ»; чувствуется уже та связь съ Тихимъ океаномъ и черезъ океаиъ— съ Амерпкою и Европой, котора.я такъ характерна для вс-его Пріамурья. Вотъ идетъ вамъ навстрѣчу муживъ, несущій свои пожнтки въ мѣшкѣ съ америкаи- скимъ врасно-зеленымъ клеймомъ; вы щзоходите мимо домовъ іі амба- ровъ, крытыхъ американскимъ цинкованнымъ желѣзомъ; вы заходите ку- пить свѣчей,— вамъ даютъ прескверныя свѣчи какого-то англійскаго заво- Да съ этикетами па русскомъ языкѣ; вы садптесь обѣдать,— въ скверному жаркому вамъ подаютъ настоящую англійсвую сою, а иа третье блюдо вы иолучаете компоть изъ калифорнскихъ фрувтовыхъ консервовъ. Вообще съ тѣхъ поръ, какъ Срѣтенскъ сталъ узловымъ пуиктомъ сквозного сибирскаго желѣзиодорожно-пароходнаго двпженія, жизнь ки- питъ здѣсь, какъ въ муравейникѣ: постоянное иаселепіе «города» до- стигаетъ пяти тысячъ, а съ пришлыми и проѣзжими въ Срѣтенскѣ скопляется временамп до двадцати тысячъ людей. В ъ Срѣтенскѣ на Шнлкѣ пароходная пристань— начало водяного сообщенія по Амуру. Пароходы очепь малеиькіе и мелкосидящіе. Во многихъ мѣстахъ Шилка и верховья Амура нмѣюгъ всего трн, а то п мепыпе фута глубины. Во время полноводья пароходы доходять иочти до самой Читы, но въ тотъ годъ, когда мы путешествовали, воды было мало, и только очеиь пемногіе предпочитали водныіі путь колесному. Рано утромъ, послѣ трехъ громкнхъ свистковъ, пароходъ плавно и быстро понесся по Шилкѣ, таща за собоіі арестаитскую баржу, на ко- торой изъ-за желѣзиой рѣшетки смотрѣли угрюмыя лица осужденныхъ. Русло Шилви, а за,гЬмъ и верхняго Амура прорыто въ непрерывпой горной сгранѣ. Лѣвыи береп. вруто падаетъ въ воду; нравый берегъ пемпого отложе. Мѣстамн къ рѣвѣ выходять «пади»— горныя лощины, позволяющія пѣсвольво заглянуть въ глубь страны,— н тогда вы видите поодаль другія гряды невысокихъ горъ, поросшихъ то березою, то ли- ствепннцею. Кое-гдѣ изрѣдка утесы н каменистыя горы немного отсту- наюгъ отъ русла рѣки, оставляя пеілирокую полосу прирѣчной до- лины; въ такихъ мѣстахъ располагаіотся немногочисленныя крестъяи- скія селепія и казачъи поселки верхняго Пріамѵрья, н пашни пхъ то тянутся узкою полооою по прирѣчнбн равнннѣ, то всползаюгь вы- соко въ гору, выбирая для себя отлогіе, покрытые болѣе яощнымъ почвеннымъ слоемъ горные свлоны. Иногда утеспстые, свалнстые берега тянутся сплошной стѣной; въ нѣсколькихъ мѣстахъ красноватый гранигь и базальтъ прндаюгь рѣкѣ видъ искусственнаго канала. Въ другихъ мѣстахъ берегъ, болѣе отло- гій, пестритоя чуднымъ ковромъ цвѣтовъ. Громадныя деревья, разоро- санныя по пышнымъ лугамъ, бросаютъ темныя пятна тѣни и манятъ отдохнуть подъ свою сѣнь отъ жгучихъ лучей солнца. Растительность совсѣмъ другая, чѣмъ во всей Сибири; здѣсь рядомъ съ хвойными по- родами растутъ лппа, кленъ; разныхъ видовъ береза достигаетъ гигант- скихъ размѣровъ. Дубъ, котораго не встрѣтишь отъ самыхъ Уральскихъ горъ, растетъ стройпо, раскидывая громадныя вѣтви на много саженъ. Листья его длиной въ шесть-семь вершковъ. По землѣ стелется или вьется по деревьяігь дикая вииоградная лоза, доходящая до 15 футовъ. Грецкій орѣшникъ нерѣдко попадается въ лѣсахъ. Пробковое дерево останавливаетъ взоръ оригинальностью своей шершавой, сильно потре- скавшейся коры на стволѣ и бѣдностыо лиотвы. Изъ буйной травы вы- глядываеть широкій листъ филодендрона, разнаго вида плюща и сирень. Дикіе цвѣты величииой, красками и запахомъ превосходятъ значителыю наши садовые; «колокольчики» несправедливо носягь свое уменынитель- ное названіе; тюльпаны, даже махровые, растутъ цѣлыми. грядами; лиліи, бѣлыя п желтыя, папоротпики— великаны въ сравнепіи съ нашими. / надъ цвѣтами живые цвѣты— мотыльки и бабочки. Трудно представить вое богатство красокъ, узоровъ и величииу этихъ насѣкомыхъ. Всевоз- можпые жуки вдвое болыпе европейскихъ. Весь день сидимъ и гуляемъ на палубѣ, глазамъ не хочется вѣрить, что въ этой суровой страиѣ могутъ быть такія красоты, такое богатство растительности. А внды все новые, все чудные! В огь оправа горы обрываются у самаю Амура. Глыбы камней прішялп причудливыя формы. Такъ и кажется, что худолс никъ изваялъ гранитныя каріатпды, которыя стоятъ по колѣни въ воді. н мощными рукамн поддерживаюгь цѣлыя скалы. Ииыя изъ иихъ уди- вптелыю рельефны. В ъ другомъ мѣстѣ— пещера, входъ въ нее пдегь сводомъ; рядомъ— илоская плита, точно выставленная дверь. Далѣе ска- листыя глыбы овѣшиваютоя надъ рѣкой, образуя арки. В се полно пре- лести, своеобразной красоты. Во всей Амурской области удивительная смѣсь оуроваго съ мягкимъ и иѣжнымъ, сѣвера съ югомъ. Жаркое лѣто, илодородіе почвы, обиліе влаги и южное по широгЪ положеніе даюгь возможность нѣкоторымъ растеніямъ произрастать въ дикомъ видѣ, съ другоіі стороны— возвышенность мѣстностп и очень морозная зима являют- ся причиной, почему здѣсь встрѣчается множество п сѣверныхъ растенш. Не одно растительное царство такъ смѣшано и разноооразно. То же самое можно сказать и о фаунѣ: тіпръ и соболь, бурый медвЬдь і. й- вера. н его тибетскій брагь, пзюбрь и антіыопа нерѣдко вмѣстѣ иопа- даіотоя охотнику. Богатый и прекрасный край. Самымъ существеннымъ его недостаткомъ является отсутствіе удоб- ныхъ путей сообщенія. Лѣтомъ, въ полноводье, довольно правильно хо- дятъ пароходы. Зимой— санный путь по льду замерзшаго Амура. Ран- няя ооень и долгая весна— самое тяжелое время для мѣотныхъ жите- лей. Они отрѣзалы отъ всего цивилизованнаго міра. Почтовыя дороги существуютъ не вездѣ; н въ это время почту изъ Хабаровска въ Благовѣщенскъ приходится отправлять кругомъ Азіи морскимъ путемъ въ Одесоу, а затѣмъ черезъ Европейокую Россію и всю Сибирь. Пароходное сообщеніе не всегда удовлетворительпо. Такъ, во время нашего проѣзда воды было немного, и на «перекатахъ», т.-е. мѣстахъ, гдѣ Амуръ прорываетоя черезъ хребетъ— а происходило это удпвитель- нымъ стеченіемъ оботоятельствъ почти всегда во время обѣда или зав- трака,— раздавалось помпнутное: «три», «чо-ты-ре», «три съ но-ло-вн- ной», «два съ половиной». Это выврикивали дежурные матросы на носу парохода, измѣряя глубниу рѣки. При криісѣ «два оъ иоловиной» мы ожидалп всегда толшса и сильпаго трепія подъ ногами. Нашъ пароходъ сидѣлъ на 2і/ 2 фута и при этой глубинѣ диомъ своимъ задѣвалъ несокъ и камни мелкаго мѣста. В.ся палубная публика по пршсазанію комаи- дира переісочевывала тогда на посъ, чтобы поднять корму, нѣсколысо глубзке сидящую. Удивительпое счастіе помогло намъ переправиться и перетянуть за ообою барзки черезъ всѣ отмели. Не то было съ другнми. Около одной сталціи заотали мы нѣсколысо иароходовъ, сѣвшихъ на мель и стояв- шихъ безъ двиэкенія по трое и болѣе сутовъ. ІІассажиры были въ от- чаяніи, особенно учащаяся молодежь н служащіе, воторымъ надб было нріѣхать късроку. Свободиыя суда, стоявшія упрнстаии, были изъ боль- шихъ, могущихъ слѣдовать толысо внизъ, гдѣ рѣка глубэве; нодняться обратно до Срѣтепсва могло толысо одно наше суденышво; насъ пере- садили и удобио размѣстили на большомъ пароходѣ, а встрѣчныхъ въ тѣснотѣ повезли вверхъ. По мѣрѣ приблиэвенія въ Благовѣщенсву Амуръ становится зиачи- те.тііо глубже, переваты попадаются рѣдво. Р ѣва все болѣе и болѣе оэвивляется. Каждый чаоъ встрѣчаемъ или обгоняемъ пароходы разныхъ обществъ. На широкихъ мѣстахъ рѣки у пристаней собираются цѣлыя флотйліп. Конструкціи пароходовъ разлпчны: тутъ громадные, неувліо- жіе, съ одннмъ волесомъ позади, папоминаютъ водяную мелышцу; другіе съ маленышмн бововыми волесивами и высовой черной дымовой трубой нмѣють вндъ пебольшихъ заводовъ или фабршсъ; тамъ громадина съ широкой, окрашенной въ желтый цвѣтъ навлонной трубоіі, съ чернымн бортами, немногимъ отличается отъ морсвнхъ торговыхъ пароходовъ. Суетня, говоръ, стукъ сваливаемаго топлива, скреэветъ лебедки, свист- ки и гудіси оглашаюгъ воздухъ. Разные цвѣта флаговъ, отличительныхъ знаковъ компаній, пестрота костюмовъ, различные типы лицъ— прида- ютъ картинѣ экивой, веселый характеръ. Вотъ и Благовѣщенскъ. Городъ этотъ поражаетъ своеп величиной и сравнительнымъ богат- ствомъ, если вспомнить, что онъ сущ ествуетъ всего 40 лѣтъ. Жителеи около 40 тысячъ, домовъ болѣе 4-хъ тысячъ. Такой быстрый ростъ ю - рода объясняется очеиь выгоднымъ его положеніемъ на берегу судо- ходной рѣки, въ быстро заселяющейся мѣстпости, иа границѣ двухъ го- сударствъ. Дома красивые, хотя большею частыо деревянные; шііроііія, немощеныя, но не грязныя улицы. Большіе магазины, много лавокъ, го- родской садъ на берегу Амура. И опять-таки— какъ и въ Срѣтенскѣ, только еще сильнѣе— здѣсь бросается въ глаза отчасти связь съ океаномъ и черезъ него съ Аме- рнкою и Западною Европой, отчасти— тѣсное соприкосновеніе съ Ки- таемъ и Японіеіі. По улицамъ на ряду съ обычными русскими пролет- камп на каждомъ шагу попадаются экипажи-америкаики разнообразных ь фасоновъ, но непремѣнно съ высокими колесами; на Большой улицѣ цѣлый рядъ складовъ сельскохозяйственныхъ орудій и машинъ, почти исключительно американскаго или нѣмецкаго происхожденія; въ мага- зинахъ почти исключителыю американскіе и нѣмецкіе мануфактурпые товары. Японія представлена разнообразиѣйшими ремесленниками, изъ которыхъ паиболынеіі иопулярпостыо пользуются япоицы-прачки. В ъ Благовѣщенскѣ мы провели всего нѣсколько часовъ и, пересѣвъ на новыіі пароходъ, поплыли къ Хабаровсву. На рѣкѣ съ важдымъ, можно сказать, часомъ жизнь уснливается, нароходы, витайсвія джопви и рыбави въ своихъ лодвахъ снуютъ по Амуру во всѣхъ паправленіяхъ. Берега степные, иоросшіе густоіі буіі- ной травой, въ вотороіі можетъ сврыться взрослый человѣвъ, а одииоко стоящіе вѣковые дубы имѣють видъ мощныхъ стражей, охраняющихъ дѣвственную врасоту луговъ. На берегу попадаются поселенія, справа витайскія, а слѣва казацвія стаішцы или недавніе переселепчесвіе но- селви, гдѣ устроились малороссы. Вокругъ поселепій воздѣланпыя поля, а на пастбищахъ— скотъ. Все свидѣтельствуетъ по виду о за житочности. Начиная оп , Благовѣщепска, вы вступаете въ область тнпично-амур- скоіі прпроды. Здѣсь начинйется главный колонизаціонный раііонъ Амур- скоіі области н вообще всего Пріамурья— Зейско-Вуреинскал равиина, или, вакъ ее иначе называютъ, Амурская прерія. Это обширное степ- ное пространство, протяиувшееся вдоль Амура отъ впаденія Зен до тою мѣста, гдѣ Амуръ входнтъ въ горпую область Буреинскнхъ горъ, аъ глубь страны эта «прерія» простирается у впаденія Зеп— прнолизнтелыю на двѣстп версть, при устьѣ Бурен— на сто, а въ восточномъ своемъ вонцѣ не болѣе, чѣмъ па. 30— 40 верстъ. То почти плоская, съ едва замѣтными впадинами— «падями» или «падушкамп», то съ болѣе ясно выраженнымъ волнообра-зиьшъ рельефомъ, сна предотавляѳтъ ообою какъ бы оотровъ ореди необозримаго моря горъ, заполняюща.го вое ооталь- ное Пріамурье, а отроги этой оплошной горной страны заходятъ и въ границы «преріп», то сливаясь съ волнистою степыо рядомъ незамѣт- ныхъ переходовъ, то вдаваясь въ ровную степь грядами рѣзко выдѣля- ющихея среди равнины, хотя и невысокихъ хребтовъ; поднявшись па свооодную отъ лѣса вершину одного изъ этихъ хребтовъ, вы видите пе- редъ ообою другія такія же невысокія гряды, поросшія темнымъ, куд- рявымъ дубнякомъ, п въ промежуткахъ между ними— ярко-зеленыя равпины, покрытыя пышною травою. Этогъ роокошный травяной покровъ, съ точки зрѣнія опеціалнета, составляется нзъ причудливой, страииой смѣси формъ степпыхъ съ рас- теніями, свойствеиными болотистымъ лугамъ и болотамъ. Простой смерт- иый видить передъ собою роскошпые луга, которые веспой пестрѣютъ оамыми разпообразными цвѣтами. Въ иѣкоторыхъ же мѣстахъ Т ]м в а достигаеть положительно гигантокаго роета, съ головою закрывая в са д -. пика, оидящаго на конѣ... Еоли вы, пріѣзжіе, будете разговаривать объ амурской природѣ съ мѣстнымъ жителемъ, то оиъ съ первыхъ же оловъ иачпетъ говоригь вамъ о несообразноетяхъ мѣстиой природы и въ особешюсти климата. «Удивительныя здѣоь край», уолышите вы оп. него: «вездѣ рѣки разли- ваются весной, а здѣсь— лѣтомъ или осеиыо; въ августѣ иадо убирать хлѣбъ, а какъ разъ въ это время здѣоь всегда дожди; едішствеиное спасеніе— жнейки; только машинамн можно поспѣть съ уборкой хлѣба. Зимы безснѣжныя, такъ что снять ознмей совершенио невозможно. На горахъ располагаютоя болота; ѣдешь по горному склону, а между тѣмъ лошадь сплошь и рядомъ увязаеть по брюхо». Крестьянинъ болыпе всего заиимаетъ именно это послѣдпее обстоятельство. «Чудпыя здѣсь мѣста!» непремѣпио скажетъ вамъ выходецъ изъ Западной или Средней Сибири: «у иасъ, въ Сибири (Амуръ какъ будто пе признается за Сибирь), гдѣ низкое мѣсто, такъ мокро, гдѣ высокое— сухо; а здѣсь ничего не раз- берешь: на горахъ болота, а по иизкимъ мѣстамъ сухо». Вообще Прі- амурье поражаегь ваеъ изобиліемъ болотъ и мокрыхъ мѣстъ; почти вездѣ, куда еще не зашла колонизація, вы видите кочки, среди кото- рыхъ поолѣ дождей заотанвается вода, почти вездѣ вы встрѣчаете раз- иыя осоки, мелкій ракитпикъ п другіе безспориые призпа.ки болѣе или менѣе силыіой заболоченностп. ІТо заболочешюсть эта по болыпей части чисто поверхностиаго свойетва— результата впитывапія изобильиыхъ лѣтнихъ осадковъ, локрывающихъ потау толстымъ слоемъ мертвой расти- тельности— и весьма быстію исчезаеть по мѣрѣ заселенія края: разъ гдѣ-либо появились люди, началъ ходигь скотъ, пошли гулять весеи- ніе палы, то почва обсыхаетъ въ немпого лѣтъ, п на мѣстѣ недав- няго болота появляются еплошныя пространства хорошихъ пахотныхъ земель. Какъ своеобразна амурская прнрода, такъ своеобразны на Амурѣ и люди. Обиліе земли, превосходные заработкп, дешевизна денегт., близкое_ сопршюсновеніе съ пріисками и пріисковою жизныо всѣ эти условія вырабатывають изъ переселенца, прожившаго десятокъ лѣтъ па Амурѣ, нѣчто совершенно пе похожее на нѣсколько пнертнаго и твердо знаю- щаго свое «мужицкое» мѣсто «россійскаго» крестьяиина. Оожившійся на Амурѣ крестьяпинъ понемногу утрачиваетъ и внѣшнее «обличье» му- жика: костюмъ его скорѣе мѣщанскій, нежели крестьянсвій; если пе въ будни, то въ праздники онъ носитъ фетровую шляпу; вообще амурскій крестьянинъ не стѣспяется покупать все, что ему по средствамъ. Вліяиіе Америки, которое такъ бросается въ глаза иа улицахъ Бла- говѣщенска или Срѣтенска, отражается и на хозяйствеиномъ бытѣ амур- скихъ крестьяпъ: сплошь и рядомъ вы видите простую телѣгу съ тя- . жамп изъ америванскаго проволочнаго каната; подъ сидѣньемъ у вашего ямщика оказывается топорикъ съ амерпканскимъ клеймомъ; проѣзжая мимо крестьянской пашни или покоса, вы вмѣсто обычнаго мужицкаго берестяного или дерноваго балагана видите палатку изъ американскаго брезента; дома болѣе состоятельныхъ крестьянъ крыты американскимъ цинкованпымъ желѣзомъ, а кое-^дѣ этимъ желѣзомъ обложены цѣлые амбары. Еіце важнѣе необыкновениая воспріимчивоеть здѣшияго кресіья- нина къ новизнѣ. Дазке поверхностнаго иаблюдателя поражаюгь колос- сальные успѣхи амурскаго крестьянскаго хозяйства въ смыслѣ усвоенія улучшенныхъ земледѣльческнхъ орудій и машпнъ; пріамурское крестьяи- ство въ настоящее время пашетъ исключителыю заводскими, главньшъ образомъ, амерпканскими плугами, съ каждымъ годомъ все больше рас- пространяются зкиейки п молотилки, есть цѣлыя селенія, гдѣ крестьяне ночтн забылн о традиціонномъ серпѣ п о ручной уоорісѣ хлѣба. Однако, несмотря иа нзобиліе улучшенныхъ орудій, земледѣліе, въ сущности, находится здѣсь на первобытной ступеии развитія. Прі- амурье— единственная часть Сибири, гдѣ господствуетъ чисто перелож ное хозяііство, безъ общепринятаго въ остальной Сибири пара; всѣ этн жатвенныя машииы не служать выраженіемъ прогресса и раціонадыіаго хозяйства, а составляютт. просто орудіе усовершенствованнаго хищ- ннчества. Конечно, амурское крестьянство не представляегь собою сколько- ішбудь однообразной массы. Наиротнвъ, въ средѣ его отчетливо выдѣ ляется нѣсколысо разпообразныхъ въ бытовомъ и въ хозяйственномъ отношеніп тішовъ. Вотъ молоканскія селенія. По общему виду и характеру построекъ это не деревни, а ыаленькіе городки, почпще многихъ сибирскихъ уѣзд- ныхъ городишекъ. Сами молокаие иа видъ— совершенные горожане; ио сущеотву — это народъ въ высшей етеиени дѣловитый, оборотистый, оклоиный, какъ никто, къ усвоенію воякой новизны. Первые изъ оби- . тателей Пріамурья они начали покупать улучшеныя орудія и машнны, и ихъ примѣръ увлекъ за еобою осталытое крестьянство.' «У каждаго молокана,— говорятъ мѣотные обыватели,— полонъ дворъ машинъ: самъ ничего не работаетъ,— вое за него дѣлаетъ машина; помѣщнка изъ себя изображаетъ: встапегъ въ восемь чаоовъ, въ десять выѣдетъ иа бѣго- выхъ дрожкахъ въ поле поомотрѣть и распорядиться; распорядится—• и домой, обѣдать». В ъ затратахъ иа хозяйство или торговыя операціи молоканииъ никогда не стѣсняется размѣраші собствеішыхъ средствъ: «доподлинно знаешь, что у него ни гроша нѣтъ, а глядишь, тысячную молотилку во дворъ везетъ». Молокале, именно, въ совершепствѣ постигли значеиіе кредита и выучились пользоваться имъ. ІІри этомъ зажиточиый или располагающій кредитомъ молокаиипъ рѣдко остается при одномъ земледѣліи: онъ обращается къ торговлѣ, подрядамъ, поку- паеть или строптъ въ Благовѣщенскѣ дома, заводить мельницу или какой-иибудь заводъ,— въ молоканскихъ рукахъ значительная часть благовѣщеиской торговли и промышлепиости. П по всеобіцему миѣнію, пальца въ роть молокану не клади— откусіггъ. Воть деревия Екатеринославка. Неболыпое, селеніе— всего 29 дво- ровъ, но раскинувшееся чрезвычайно широко и окружепное обшириымъ сплошнымъ пояоомъ распаханныхъ земель. Всѣ дворы огорожеиы одио- образными, аккуратно сбитыми дощатымн заборами. На дворахъ и по улицамъ стоятъ раскрашенные, иа желѣзномъ ходу и съ дышловою запряжкой колонистскіе фургоны, виднѣются жнейки, буккера, илуги съ сидѣніями и т. п. Екатерииославцы всѣ пришли съ зиачительными средствами,— иѣко- торые прииеслн по пятн и болѣе тысячъ; къ заработкамъ имъ совер- шенно ие приходилось обращаться,— «свои деньги ироводилн», говорять онн. Теперь обжились и окрѣпли йполнѣ; оставшись, въ отличіе отъ молоканъ, исключителыю пахарями, екатеринославцы тоже поставили земледѣльческое хозяйство исключнтелыю на машииную основу: въ де- ревнѣ нѣтъ другихъ плуговъ, кромѣ заводскихъ; на 29 дворовъ имѣется семь жнеекъ, да еще за три даиы задатки, и ручной споеобъ уборки совершенно вышелъ изъ употребленія: у к«го посѣвъ сравнительно не- великъ, тѣ покупаютъ жнейки сообща или ианн.маютъ жнейку у болѣе зажиточныхъ хозяевъ. Хозяйственность, отличаюіцая въ Екатерино- славкѣ отдѣльныхъ крестьянъ, характерна и для цѣлаго общества. Вотъ многочисленныя селенія полтавскихъ хохловъ, сосредоточен- ныя, напрішѣръ, въ волостяхъ Песчаноозерской и Ивановской. И здѣсь, какъ и вездѣ въ Сибири, полтавцы въ одеждѣ, въ устройствѣ жилшцъ и во веемъ домашнемъ быту крѣпче, чѣмъ кто-либо, держатся принееен- пыхъ оъ родииы привычекъ и традицій. Селенія полтавцевъ вы узнаете издали по ихъ типичнымъ мазанкамъ; амбары крыты ооломой, вмѣсто гу- менъ высокія малороссійскія клуни. Сохраняетъ традиціонный малорус- скій тнггь и внутреинее убранство хатъ, хотя сплошь и рядомъ вы видите малорусскііі вышитый рушникъ въ непосредственномъ сосѣдствѣ съ де- шево доставшнмся кнтайскимъ шелковымъ покрываломъ. Въ хозяйствен- помъ отиошеніи полтавцы тоже принадлежатъ къ числу крѣпкихъ эле- ментовъ амурскаго крестьянства. Полтавецъ, правда, не проявляетъ та- кой иииціативы въ усвоеніи улучшешіыхъ орудііі и машинъ, воооіце тоіі склониости къ новизнѣ, кака.я характеризуетъ молокана; онъ мало при- способленъ къ борьбѣ съ трудностяші таёжиой жизни и плохо умѣетъ справляться съ лѣеными землями. Но онъ очень трудолюбивъ, аккура- тенъ, бережливъ, доволыю легко перенимаеть оть болѣе прогрессив- ныхъ элементовъ разныя улучшенія въ хозяиствениыхъ иріемахъ, вооб- ще прекрасно уотранвается, разъ только естественныя условія мѣстпо- сти, какъ въ Зейско-Буреинской степи, болѣе или менѣе похожи на тѣ, къ которымъ онъ иривыкъ у себя на родішѣ. В огь, наконецъ, педавно возникшіе могилевскіе поселки иа самоіі восточной окраипѣ района крестьяиокой колопизаціи. Бревенчатые дома, часто иедоетроеиные, крытые соломою или берестой; при каждомъ домЬ уже виднѣется амбарушка, но почти нигдѣ никакихъ крытыхъ скотскихъ номѣщеній; болышшство дворовъ еіце пе огорожено. Сами могилевцы, въ своихъ грязно-бѣлыхъ рубахахъ, еще сохранили свой жалкій «рос- сійокій» обликъ, особенно пизко клаияются, охотио «падают-ъ до иогъ» власть имущихъ лицъ. Что выйдетъ въ будущемъ изъ могилевскихъ поселковъ, трудио сказать. Но пока могилевцы счнтаются самымъ сла- бымъ, непадежнымъ элементомъ амурокаго крестьянства. Доволыю ли амурское крестьянство условіями своей жизии въ Прі- амурьѣ? На этоть вопросъ трудно дать категорическіи отвѣтъ. Іолько отъ ііемногихъ отарпковъ-могилевй,евъ— да и то болыие отъ усвоен- иоіі прнвычки къ брюзжапію— довелось слыіпать плохіе отзывы объ условіяхъ жизни на Амурѣ. В ъ общемъ же въ отзывахъ крестьянъ пота полпаго довольства. «Земля здѣсь все родитъ, говорятъ вамъ но- воселы въ одномъ мѣстѣ:— и хлѣбъ, и кукурузу, п бахчп». «Лѣсъ есть, хлѣбъ родитоя, покосовъ вдосталъ», слышпте вы отъ другпхъ иовосе- ловъ. «11 для шшши здѣсь хорошо,— говорятъ вамъ третьи, а главное деньга легкая, заработки хорошн». И каждый новоселъ вндитъ передъ собоіі заманчивую перспективу благосостояиія старожиловъ ісрая моло- канъ и старовѣровъ, которые «иоза.жіілись такъ, что ахъ ты Господи!» Кромѣ земледѣлія и скотоводства, большимъ подспорьемъ въ хозяи- ствѣ является для жителей рыболовство. Рыбное богатство этои рѣки поразительно. Ни о.диа рѣка не имѣетъ такой разнообразной рыбы, какъ Аыуръ. Вѣлуга, называемая тамъ «калугой», достигаетъ 50 пуд., осетры въ 10 пуд. не диковинка, стерлядь, хайрюзъ, иалимъ, окунь, щука и много другихъ Нородъ водятоя по всему Амуру. Но для простого, бѣднѣй- шаго населенія самое главиое значеніе илѣютъ лососевыя породы, гор- буша и кэта, которыя заходягь далеко въ Амуръ цѣлыми стаями для метанія икры, ловятся чрезвычайно легко и составляюгъ главное пи- таніе населенія. Мнѣ пришлось видѣть человѣка, иесшаго громадную кэту, болѣе аршина въ длину, который объясяилъ, что за яту рыбу, вѣсомъ въ 37 фун., заилатилъ 5 коп. Такая дешевизпа рыбы даетъ воз- можіюсть іштаться рыбой при небольшомъ даже заработкѣ. На Амурѣ. ГІо мѣрѣ приближеиія къ Хабаровску желтыя лица, сииіе костюмы, длйнныя косы на голыхъ сппнахъ, однимъ словомъ, іситайцы, мелькаютъ всюду. Это еще новиика для мало знакомаго съ ними европейца. Амуръ, разлившись, образуетъ много острововъ, характеръ иочвы и растительности которыхъ въ разиыхъ мѣстахъ различенъ. Тамъ, гдѣ берега возвышены, онп имѣютъ рѣзкія очертанія, покрыты лѣеомъ и буіінымъ кустарникомъ; у впаденія большихъ рѣкъ, какъ Зея, Бурея и друг., острова наиосные со скудной травой н мелвими водорослями, рядомъ съ ними подводныя отмели. Наконецъ вдалп, весь утопая въ зелени, на берегу разлившагося на три еъ лишнимъ версты Амура, намъ представился расположеиный тер- расами городъ Хабаровскъ. Сиерва ноказа.ііись кресты и вуиолы стоящей на горѣ церквн, затѣмъ ваменные дома, спускающійся уступами садъ и въ немъ памятяикъ графу Муравьеву-Амурскому, ниже сѣрая масса мелкихъ построекъ и, наконецъ, пристань. У пристани, па пабережной, безъ всякаго порядка разбросаны не- большія лавочви, лотки и лачужки кптайцевъ; желтокожіе торговцы но- совыми, невнятными криками оглашаютъ воздухъ, бѣгутъ па прибывшій толысо что пароходъ, иесутъ разные товары, провизію, волокутъ по лѣстницѣ вверхъ и внизъ поклажу пассажировъ. Среди азіатовъ евро- пейскія лица являются свѣтлыми пятиами. Дамы въ нарядныхъ костю- махъ, мужчнны въ военной формѣ или свѣтлыхъ лѣтнихъ пиджа-кахъ кажутся туристами, прибывшимн иа время осмотрѣть чужой край. Все кажется чуждымъ, далыщмъ, пичего съ русскимъ общаго пе имѣющимъ. Взявъ пзвозчиковъ, которые, по-китайски крича и ругаясь, доволыю не- уклюже и неумѣло объѣзжали толпу по крутому подъему въ страшно трясущихъ пролеткахъ, въѣхали мы на высшую террасу города. Здѣсь видъ нѣсколько другой, европейцевъ болыпе; тутъ и русскія поддевіси и ситцевые сарафаны, солдаты въ бѣлыхъ рубахахъ, офицеры и дамы. Китайцевъ миого, главиымъ абразомъ среди рабочаго люда: одии таскають тяжести, другіе, возвращаясь съ работы, несутъ столярные или плотиичпые ииструмеиты, корзиики съ товарами. Среди этой пестро- ты ясно выдѣляются бѣлые костюмы корейцевъ, смуглыхъ, серьезиыхъ, съ такнми же, какъ китайцы, косичками, въ высокихъ съ широкими по- лями шляпахъ и коромыслами черезъ плечо, па ішхъ корзииы, полныя зелени: бобовъ, кукурузы, цвѣтпой капусты, моркови и пр. Главная улица, широкая, длинная и ровная, хотя съ деревяиными тротуарами, носить характеръ большого города; всѣ другія нроизводятъ пріятиое впечатлѣиіе массой зелени и деревьевъ, между которыми про- торены только узкія колеп. Грецкій орѣхъ, кленъ, лш а скрываютъ дома, придавая имъ видъ хорошо устроенныхъ дачъ. Мѣстами густота рощъ доходитъ до того, что, кажется, ѣдешь лѣсомъ, что городъ далеко за тобой, но вдрѵгъ появляется опять цѣлый рядъ каменпыхъ и деревяи- ныхъ домовъ; въ нихъ разныя правительственныя учреждеиія, школы, мастерскія и магазины. ____________ По Уееурійскому краю. (Южакова.) Раннпмъ утромъ, 6 сентября, нашъ небольшоп поѣздъ изъ двухъ троекъ выѣзжаетъ изъ Владивостокл по почтовой дорог-ѣ. Ясная солнеч- ная погода. Сѣверо-западпыіі муесонъ дуетъ намъ въ лицо сухостыо и холодомъ, но солнце еще справляется съ угрозами сердитаго посланца неласковой Монголіи н успѣваетъ обогрѣвать н землю, п воды, и са- мую атмосферу. Погода пріятная, свѣжо и ясно; легко дышится и бодро чувствуется... Такая погода здѣсь рѣдкость п бываетъ толыю короткое время весною и осенью, покуда не утвердится окопчательно на все лѣто или на всю зиму тотъ или другой муссонъ. Лѣтній океаническій муссоігь здѣсь зовутъ гнилымъ вѣтромъ за тумаиъ и плѣсень, которыии онъ окутываетъ п покрываетъ все и вся. Зимній же контпнентальный муссонъ нзвѣстенъ подъ названіемъ суйфунскаго, или просто «суйфуна», такъ какъ врывается сюда преимущественно долиною рѣкн Суйфуна' пересѣкающею прибережный хребеть. За городомъ дорога стала болѣе пологая, и мы помчались средп жи- вописно разбросанныхъ сопокъ, поросшихъ мелколѣсьемъ. Формы горъ— мягкія, безъ утесистыхъ выступовъ и сісалъ. Всюду преобладають кри- выя линш, закруглеиія, покрытыя растителыюю почвою и зарогшія древесными и кустариымн породами. Выходы каменныхъ породъ встрѣчаются рѣдко. Прежде, по словамъ старожиловъ, всѣ эти сопки, гребни, сѣдловины, скло ііы были покрыты первобытпымъ лѣсомъ, по теперь онъ здѣсь новсюду вырубленъ. Негод- ность почвы подъ сѣнокосы II пашни возвратпла ее во власть лѣсной растительности, которая иевысокою зарослыо и иокрываеп, всю мѣст- ность. Дубъ, орѣхъ, вязъ, ясень составляють здѣсь преобладающія по- роды. Хвойиыя деревца, иренмущественно еліса, встрѣчаются изрѣдіса. Вниоградъ лшвописно вьется по ствола-мъ, перевнная деревья н затруд- няя прогулку по лѣсу. Грибовъ въ этихъ лѣсахъ я не видѣлъ вовсе, ягодъ тоже. Однажды набрелъ на клубнпчникъ, но ягода оказалась столь мелкою, сухою и не ароматичпою, что немудрено, если никто ея и пб потреоляетъ. Нѣтъ въ лѣсу и дикихъ плодовыхъ деревьевъ, кромѣ уже упомянутыхъ орѣшнпкл и вішограда. Цвѣтами край еще бѣднЬе. Мелкія безъ запаха фіалкн, бѣлыя мелкія лѣсныя вѣтреницы Убого пестрѣюгь по опушкамъ и прогалннамъ. Рѣже присоединяются къ нимъ лаидыши и колокольчики... Изрѣдка можно встрѣтить харак- торпый для края дикій геліотропъ. Богаче цвѣтами юустарники. ІПипов- никъ цвѣтетъ очень красивыми темпо-малиновыми, но мелкими цвѣтами. Этогь характеръ природы и лѣсныхъ зарослей сохрапяется версп, на 60 80 въ глубь страны, т.-е. во всей береговой полосѣ. Та же пере- сѣченная, гористая поверхность, тѣ же базальты и известияки, та же скудосгь почвы, то же отсутствіе м ѣсгь, удобныхъ для сѣнокосовъ и пашенъ, тѣ же породы лѣса, та же флора. Только все постепенно при- нимаетъ облыпіе размѣры. Горы вырастаюгь, становятся круче, труд- нѣе для перехода и краспвѣе. Ручьи замѣняются рѣчками. Лѣса за- мѣняютъ собою мелколѣсье. Начннаютъ чаще попадаться хвойиыя рощи, появляется кедръ, мало-по-малу замѣняющій дубъ. Далѣе, версгь за сто и болѣе, господствуюгь сплошь кедровые лѣса. Сосны здѣсь нѣтъ, ли- ственница растетъ не близко. Ель и кедръ составляюгь главпую расти- тельность хвойныхъ лѣсовъ. Между ними встрѣчается иихта. Весь край, собственно говоря, по- крыгь лѣсомъ, но было бы опіибочно представлять его себѣ похожимъ на какое-лпбо наше европеііское полѣсье. Нп наши дубравы пе похожи на здѣшнее чернолѣсье, ни здѣшніе хвойпые лѣса не походягъ па наши боры. Въ дубовый ли лѣсъ вы входите у насъ или сосповый, вы види- те почти обішкенную почву и цѣлую громадную, теряющуюся въ безко- иечной дали, колоннаду гигантскихъ стволовъ, поддерживающихъ сплош- ную живую кровлю этого необъятнаго храма природы. «Темень тутъ вѣчная, таііна великая, солнце сюда не доиоснтъ лучей, буря ль взы- граетъ могучая, дикая, лѣсъ пе надумаетъ кланяться ей. Только верши- ны поропщуті) тревожпо». Почва, покрытая нодлѣскомъ, мелкою расти- телыюстыо, отличаеть наше черіюлѣсье и еловые боры, но въ осталь- ііомъ этн лѣса имѣютъ общій характеръ. Здѣсь— какая-то безпоря- дочиая смѣсь мелколѣсья, густого, но слабаго и певысокаго, съ от- дѣльными группами высокихъ деревьевъ, даже съ отдѣлыіыми экземпля- рами. Прн пересѣчеиномъ и холмистомъ характерѣ мѣстности порою съ высоты глазъ вашъ окидываеть зпачительныя пространства долинъ н склоновъ, всюду заросшихъ лѣсомъ, и всюду вы видпте густую, пере- витую внноградомъ, непроницаемую для глаза, невысокую сравпительно заросль, среди которой зелеными шатрами разбросаны рощи болѣе зна- чнтелыіыхъ деревьевъ. Сѣдловиною между сопками, среди мелколѣсья и жнвописныхъ ланд- шафтовъ ѣдемъ около получаса и начинаемъ спускаться въ широкую долину рѣчки, носящей названіе просто Первой рѣчки. Владивостокъ не нмѣеть проточной воды и пьетъ почвепную воду, которой и теперь зи- мою иногда иехватаетъ. ІІервая рѣчка лежитъ. верстахъ въ пяти, и устройство отсюда водопровода является, конечно, непремѣннымъ усло- віемъ развитія города. Нѣсколько версть ѣзды по морскому берегу приводитъ иасъ къ устыо другой рѣчки Седанкп, славящейся свонми форелями. Рѣчка те- чета доволыю быстро чистыми журчащими струями въ берегахъ, густо поросшихъ кустарникомъ. Изъ этихъ-то кустарниковъ коварный чело- вѣкъ закидываетъ свои удочки па погпбель веселыхъ форелей, ио въ этихъ кустахъ порою броднтъ и тнгръ; и человѣкъ вмѣсто того, чтобы позавтракать форелыо, самъ попадаетъ на завтракъ лѣсному хищпику. Я спросилъ поселенцевъ о форели, много лн ее и хорошо аи ловится? —- Много ее туть, это точно; однако трудно, да и тигръ ородитъ поблизости. — А близко ли ходигь тигръ? — Ночыо слыніно бываетъ, какъ фыркаетъ, точно котъ... Днемъ не видать. Разъ видѣли, какъ изъ кустовъ въ кусты перескочплъ, черезъ почтовую дорогу. — Здѣсь недалеко,— отзывается другой голосъ,— въ сопкахъ дикія козы ходятъ, стадо, онъ ихъ и пасеть. По Уссурійской желѣзной дорогѣ. «Пасетъ тпгръ», говорятъ здѣсь о стадѣ, котОрое тигръ облюбовалъ себѣ, какіь йостоянный матеріалъ для обѣда. Пріятное во всякомъ слу- чаѣ сосѣдство, но за мое полуторагодичное пребываніе во Владивосто- кѣ тигръ не подходилъ ближе 15 верстъ. Прежде эке тигры появлялись въ самомі> городѣ... Теперь они пре- кратили этн опыты. Постояииая энергнческая борьба простого русскаго человѣка съ тигромъ можетъ составить когда-иибудь очень интерёсную страннчку въ исторіп заселенія и культуры края. До прнхода русскихъ тигръ былъ поистинѣ царемъ страны. Соперниковъі у иего ие было. Другіе хищни- ки, барсы н медвѣди, не могли съ пимъ состязаться. Могучихъ траво- ядныхъ, въ родѣ слоновъ, носороговъ, буйволовъ, здѣсь ие водится... Человѣкъ же покорялся тигру какъ высшему непобѣдимому существу, одаренному божественною силою. Китаецъ или кореецъ пикогда не всту- паютъ въ борьбу съ тигромъ. При встрѣчѣ они ложатся н ждутъ своеіі участи. Если царь лѣса сытъ, онъ проходнть мимо. Если же хочется ему позавтракать или иросто полакомиться человѣческимь мясомь, онъ безпрепятствеино распоряжается покорнымъ рабомъ. Это невозбранное и никогда неоспариваемое господство тигра прекратилось съ иоявле* ніемъ русскихъ. У вчерашияго властелнна края явился соперникъ н врагъ, объявившій ему войну на смерть. Не сразу понялъ это тигръ. Сначала онъ былъ попрежнему смѣлъ и самоувѣренъ. Онъ заходилъ въ села н выхватывалъ обитателей изъ оконъ. Онъ снималъ всадниковъ съ лошадей п пассажировъ изъ кибитокъ. Разсказываютъ, что однажды даже выхватилъ солдата изъ колонны, проходившей лѣсомъ. Случалось, что выѣхавшая ночтовая тройка возвращалась иазадъ, потому что тигръ лежалъ поперекъ дороги. Дбмашній скогь тнгръ по- читалъ, повидимому, заведенпымъ спеціалыю для него, но особенно нре- слѣдовалъ собакъ, за которыми приходилъ даже иа улицы Владивосто- ка. Все это, однако, миновало. Тнгръ теперь обходитъ не только го- рода, но и селенія. Онъ больше не показывается на ночтовой дорогѣ, н ѣзда’ безопасна отъ него ие только днемъ, но н ночыо. Онъ научился цѣнить человѣка и остерегается вступать въ борьбу съ европейцемъ, котораго хорошо отличаетъ отъ манзы и корейца, составляющихъ по- прежнему его любимое лакомство. Конечно, даромъ такіе результаты не даются. Миого подвиговъ отваги и мужества совершено въ этой без- вѣстной борьбѣ. Не мало человѣческихъ жертвъ унесено ею, но съ каждою такою жертвою спасшійся тигръ уносилъ жестокія раны, за- сѣвшія иули, увѣчья, страданія, которыя постепенно и вселяли въ пего чувство страха передъ новымъ врагомъ. Самые же самоувѣренные, ко- нечно, просто иеребиты. Для иллюстраціи сказаннаго разскажу нѣсколько эпизодовъ изъ этой 37 Аэіат. Россія. борьбы. Недавно воздвигнутъ новый поселекъ русскихъ. Едва отстрои- лись кое-какъ, захватила осень. Изъ одной семыі вышелъ мальчуганъ лѣтъ четырнадцати съ ружьемъ, не попадется ли коза. Попался между тѣмъ тигръ. Мальчикъ не оробѣлъ, и пуля сразила лѣспое чудовище. Я видѣлъ его убитаго, величиною съ хорошую корову, только ваісъ будто иемного ниже, но зато длиннѣе. Тпгръ этотъ былъ проданъ за двѣсти рублей. Кромѣ шкуры, высово цѣнптся мясо, ісоторое жадно раскуиаютъ китайцы. Они убѣждены, что потребленіе тигроваго мяоа придаетъ человѣву много отваги н храбрости. Военный посгь у витайсісой границы. Свучно безъ дѣла. Кто на де- журствѣ, дежуритъ, а остальпымъ что дѣлать? Если не спать, то охо титься,— ничего ие придумаешь больше. Вышло трое вазавовъ, не встрѣ- тятъ ли олепя, не набѣжатъ ли подъ пхъ пулю его драгоцѣнные панты (рога), за воторые китайцы платятъ по 200 и по 300 рублеіі за пару ? Идутъ охотннки по рѣдколѣсыо и наталкиваются на свѣжіи слѣдъ тигра. Приготовляютъ оружіе и скоро замѣчаютъ звѣря, воторый, повидимому, самъ ихъ выслѣживалъ. «Стрѣляйте, братцы,— командуетъ старшій,— а я свою пулю приберегу на всявій случай, чтобы въ упоръ»... Гряиули два выстрѣла, тигръ свернулся и повалился въ послѣдией судорогѣ подъ высовое расвидистое дерево, изъ густой листвы котораго въ тотъ же моментъ выглянула удивленная морда любопытнаго барса, навлонившаго голову надъ околѣвшимъ страшнымъ собратомъ. Но раздался третш выстрѣлъ, II барсъ замертво свалился съ дерева, чтобы навѣки успо- коиться рядомъ съ тпгромъ. Удачпая была охота... Не надо и пантовъ. Брели подъ Нивольсвимъ за селомъ двое солдатъ, одииъ съ бердан- вой и штывомъ, а другой— съ порожними рувами. Захотѣлось имъ въ сосѣдней рощѣ набрать орѣховъ, завернули и, собирая орѣхи, пѣсволь- во разошлись, не предвидя ничего дурпого, вогда внезапно одипъ изъ нихъ былъ атавованъ тигромъ. Ружье отлетѣло въ стороиу, солдатъ повалился навзпичь, и звѣрь навалился съ отврытою пастыо надъ его лицомъ. Но этотъ безвѣстный герой не потерялся. Овливпувъ товарища на иомощь, онъ, по сѣверно-руссви, вавъ это водится въ борьбѣ съ медвѣдямп, поспѣшно засунулъ руку въ страшную пасть и, схвативъ за языкъ, запустилъ руку въ самую глотку звѣря. Тигръ потерялся на- стольво, что не пустилъ въ ходъ своихъ страшныхъ когтей, а старался мышцами горла раздавить руку. Это ему удалось, но поздно, потому что прпбѣжавшій на зовъ товаршцъ поднялъ ружье и въ упоръ въ ухо мгновенно покончнлъ съ тпгромъ. Затѣмъ съ трудомъ стащивъ мерт ваго звѣря съ израненнаго товаршца, онъ взялъ его на рѵкп и отнесъ въ лазаретъ. Пострадавшій потерялъ, конечно, руву. Конечно, не всегда эта рововая борьба вончается тавъ удачно для человѣва. Бываетъ, что п звѣрь торжествуетъ. Опасна.я охота на тигра легко переходитъ въ страсть. Одннъ охот- никъ въ течёніе одного мѣсяда прикончидъ четырехъ тигровъ. Мнѣ разсказывали объ одномъ старикѣ-крестьянинѣ, который нристрастился къ этой оиасной и завлекательной игрѣ и, предоставя хозяйство сы- новьямъ, проводитъ лѣто и зиму въ тайгѣ самъ-другъ съ вѣрнымъ псомъ да надежной винтовкой. ІІе ма.ио уже приволокъ онъ домой этихъ полосатыхъ шкуръ, нисходя иногда и до пятнистыхъ барсовыхъ... «Повадился кувшинъ по воду ходить, тамъ ему и голову сломить»; но эти люди, для которыхъ опасность есть потребность, а битва со звѣремъ— наслажденіе, конечно, рано или поздно очистятъ край отъ по- лосатаго и пятішстаго хищпиковъ, какъ и отъ желтокожаго. Несомнѣн- но,. однако, безопасность растегь. Вотъ хоть бы мы, ѣдемъ безоружные, въ иенаселенной мѣстности, по обѣ стороны ненрониц,аемою стѣною сто- итъ густая лѣсная заросль, въ которой, мы знаемъ, бродигь тигръ и скрываются хунхузы. И, однако, не можеть быть и рѣчи объ опасно- сти. И полосатые, и желтокожіе хищники— уже ученые; а соединиться въ общей обидѣ противъ бѣлыхъ пришельцевъ никакъ не могутъ. Ио- лосатый продолжаетъ лакомиться желтокожимъ, оба скрываясь при по- явленіи бѣлаго нришельца. Въ Уссурійской тайгѣ. (Д. Шрейдера.) Жизнь на далекой, едва развивающеііся окраинѣ ири всѣхъ своихъ подчасъ весьма ощутительныхъ неудобствахъ и лишеніяхъ обладаеп., однако же, однимъ драгоцѣннымъ и нигдѣ въ другомъ мѣстЬ незамѣни- мымъ свойствомъ. Когда сердце долго зажившагося ііа одномъ мѣстѣ европейца начинаетъ глодать невыносимая тоска, когда все окружающее надоѣстъ ему, то стоитъ ему толысо сдѣлать нѣсколысо десятковъ верстъ въ сторону, и онъ уже попадаегь совсѣмъ въ другой міръ— оііъ уже стоитъ лицомъ къ лицу съ первобытной природой. Путешествіе по Уссурійскому краю даритъ иногда туриста такими картинами и внечатлѣніями, которыя не всегда по плечу слабымъ нер- вамъ европейскаго жителя. Одна такая экскурсія особенно сохранилась въ моей памяти. Я поѣхалъ изъ Владивостока въ ясныіі августовскій день, держа путь черезъ селеніе Шкотово «на Сучанъ», т.-е. въ долииу р. Сучанъ, находящуюся на сѣверо-востокѣ отъ Владивостока. Дальше внлоть до Татарскаго пролива на тысячи версгь тянется уже безлюдная, неизвѣстная и неизслѣдованная тайга! Лишь кое-гдѣ по бе- регу Сѣверо-Японскаго моря разбросаны уединенные посты и урочища, изрѣдка. посѣщаемые попутно заходящими въ нихъ судами. Сухопутнаго сообщенія съ культурными центрами окраины они не имѣютъ, и туда 37* прпходится иробираться лпбо верхомъ, либо пѣшкомъ по звѣринымъ тропамъ. Я ѣхалъ сухпмъ путемъ круто въ сторону отъ главнаго краевого почтоваго тракта, ведуіцаго къ Хабаровску. День былъ ясныіі и солнечный. Лѣто приближалось къ концу. Начи- налась чѵдесная, безоблачная уссурійская осень, украшающая землю, отдыхающую, наконецъ, отъ безконечныхъ лѣтнихъ тумановъ, безчис- леннымъ множествомъ цвѣтовъ, которые растутъ на привольѣ, пышио расцвѣтаютъ и распространяютъ вокругъ себя живителыіый ароматъ. Дорога шла сначала опушкой тайги между нагроможденными другъ на.друга громадами горъ— отрогами Сихотэ-Алиня, то здѣсь, то тамъ прерываемыми глубокнми отрогами, ущельями, падями, лощинамн. Хотя я еще и не въ настоящей тайгѣ, но близость ея уже ощу- щается: окрестные виды стаповятся величественнѣй, суровѣй и разно- образнѣіі. Вотъ, въ трепетѣ льются темныя воды по мрачнымъ ѵще- льямъ; далыне журчитъ серебристый горный ручей и скромно быотъ родники прозрачно-хрусталыюй воды. Въ одномъ мѣстѣ неуклюжій фа- запъ пробудилъ своимъ крикомъ тихую долпну отъ безмятежнаго спа. Оживилась долина: перекликаются дрофы и тетерева, шепчутся ели, кнвая въ тактъ таинственнымъ рѣчамъ своимъ вѣчно зеленымъ наря- домъ, говорятъ ручейки. На минуту, когда мы углубляемся въ чащу, все вдругъ стихаетъ, самое небо скрывается изъ иашнхъ глазъ. Но лишь только мы выѣзжа- емъ на освѣщенную солнцемъ лужайку, какъ до иасъ уже доиосится тотъ иемолчный говоръ, та музыка иреддверья тысячеголосой таііги, которая нропикаетъ въ самые сокровенные тайники сердца и заставля- етъ его биться сильнѣе. Мы спустились въ глубокій оврагъ. На днѣ его мракъ все болыпе густѣетъ. Мы попадаемъ, наконецъ, въ мощныя объятія тайги— тихой, задумчивой, молчаливой и мрачной. Солице малОтПОтмалу покидаетъ меня. Оно уже освѣщаетъ теперь лишь вершины горныхъ цѣпеіі и оттуда улыбается мнѣ свопми веселыми восыми лучами. На мгновенье оно какъ будто остановилось, послало мнѣ прощальный прнвѣтъ и скрылось пзъ глазъ. Я— въ тайгѣ, настоящей, первобытпой, могучей. Дорога становнтся хуже. Тарантасъ скачетъ по кочкамъ и пнямъ. Лошадн плетутся мелвой, лѣнивой рысью. Мнѣ приходится уже проби- раться здѣсь почти .во тьмѣ, имѣя съ обѣихъ сторонъ внлотную при- жавшіяся къ неширокой дорогѣ непроходимыя чащи густо сплетенныхъ между собою деревьевъ, по верхамъ которыхъ время отъ времени про- носится легкій бризъ съ недалекаго Японсваго моря; сввозь рѣдкіе про- свѣты я изрѣдка могу видѣть, какъ онъ качаетъ верхушки тысячелѣт- нихъ старцевъ тайги. Шуино вверху, но вннзу, у подножья могучихъ веливановъ тайги, царитъ, повидимому, могнльнал тишина. Лиотъ не шелохиетъ, вѣтка не дрогнетъ. Ни оолнца, ни тѣни, ни шума, ни вѣтра, вое окрыто зелеными шапкамн лѣоныхъ великановъ. Подъ сплошными вѣтвями деревьевъ царитъ полумракъ. Лучи оолнца золотятъ лишь ихъ вершины, отражают- ся, искрятся, играютъ въ изумительно чистыхъ и свѣжихъ росинкахъ, покрывающихъ листву, но въ глубину, гущину иепроходимой таежной чащи не проникаютъ они. Лишениая свѣта и солнца, тепла и росы, та- ежная почва кажется безплодной, пустынной. Покрытая опавшей ли- ствой, она представляетъ собой ѳбширный коверъ і’рязно-желтаго цвѣта. ІТи травкн, ни зелени. Глухая чаща, густолиственныя деревья скрываютъ отъ глазъ и звѣря и птицу, притаіівшихся бокъ о бокъ съ дорогой. Прислушайтесь одпако вннмательнѣе, н вы уолышите нескончаемый концертъ тыоячеголосой тайги, до вашего слуха долетятъ разиообразные отголоски, которыми тайга иа воѣ лады славитъ нрироду. Мѣстами деревья, переплетенныя другъ оъ другомъ, перевнтыя ліаной, кустарниками, лозами дикаго вино- града, представляютъ собой такую непроинцаемую чащу, что становится совершеино темно, и намъ приходится ѣхать почти ощупыо, между тѣиъ какъ вверху, на разотояніи всего иѣсколькихъ оаженъ отъ насъ, солнце обливаетъ своими лучами вырвавшуюоя на волю верхушку стройнаго кедра. Но это длится не долго. Съ каждымъ шагомъ впередъ мѣняют- оя окрестные виды, самыя формы и роды деревьевъ, самыіі харак- теръ тайги. Невдалекѣ, среди вѣтвей и отволовъ, показался проснѣтъ. Лучъ солнца скользиулъ въ иего какъ будто ненарокомъ и на мннуту оовѣ- тилъ неуловимой, трепещущей волиоіі полусумрачный сводъ тайги. Мы осторожно пробираемся по направленію къ свѣтлоіі полоскѣ, прорѣзавшей чащу дремучаго лѣса. Еще нѣсколько оборотовъ колеса, чаща разотупилась, иропустила тарантасъ, н мы очутнлнсь иа нрелестнои зеленой лужайкѣ, ярко освѣщенной лучами горячаго оолнца. Сплошною стѣной обступили ее исполинскіе кедры, перевнтые лозами дикаго шшо- града. Багряные виноградные листья, словно яркія нятна, выдѣляются на фонѣ зеленаго лѣса. Вспугнутыя грохотомъ тарантаса днкія козы выскочили нзъ высокой травы— почтн въ ростъ человѣка— н уморитель- нымп прыжками ускакали въ чащу. Мы снова остаемся одни. Лошади медленно бредутъ, позвапивая колокольчикомъ. Дорога идетъ самымп иричудливымн зигзагами. Мы то взбираемся но отлогости горъ, то спускаемся въ глубокііі оврагъ, то пробираемся зе- леной поляной подъ сѣиью исполинскнхъ деревьевъ, тонча раошитый лѣсными цвѣтами ярко-пестрый коверъ. Остоіюжно, шагъ за шагомъ пробираемся мы въ чащѣ лѣса, прислу- шиваясь къ каждому шороху, къ шуму вѣтра въ лѣсу, къ трескѵ сучьеві, въ тайгѣ. Мѣстами намъ приходится переѣззкать черезъ лѣс- ные ручьи. Извилистой змѣйкой выотся они по склону зеленой лужайки и пропадаютъ вдали въ глубинѣ широчайшаго рва. Ио вотъ подулъ вѣтерокъ,— заволновалась, зашептала тайга. По- л о ііъ тайны и ласки шопотъ ея— нѣэкный, немолчный, баюкающій. Вѣ- ковые дубы, огромные клены, исполинскіе кедры, стройныя сосны, раз- вѣсистый грецкій орѣхъ, гигантскія иробковыя деревья, черешни и нихта,— всѣ представнтели уссурійской тайги толпятся у края дороги, обстуиаютъ ее съ обѣихъ сторонъ и протягиваютъ свои цѣпкія зеле- ныя вѣтви къ тарантасу, словно желая заглянуть внутрь его. Впечатлѣніе, производимое уссурійской тайгой, особепно когда ви- дишь ее «у себя дома», впервые, трудно забыть. Разноооразіе, роскошь п моіць ея первобытной растительности иапоминаютъ собой подтропиче- скіе дэкунгли и не имѣютъ ничего общаго съ тѣми чахлыми, худосоч- ными лѣсами, которые ириходится такъ часто видѣть въ Европейской Россіи. II что особенно поражаетъ зрителя, такъ это удивительное бо- гатство, разиообразіе и смѣшеніе формъ растительности. Сѣверъ и югъ соединилн здѣсь, каэкется, всѣ свои снлы для того, чтооы создать этотъ лѣсъ, не имѣющій себѣ равнаго на всемъ континентѣ. Вы видите здѣсь па каждомъ шагу, какъ раскидистая ель, это растеніе суроваго сѣвера, обвивается толстой лозой дикаго винограда; вы видит-е, какъ ириземистая пихта, это дѣтище сѣверной тундры, растетъ рядомъ съ грецкимъ орѣхомъ, сосна и кедръ сплетаютъ свои вѣтви съ краси- вымп перистыми листьями пробковаго дерева, береза н липа перепле- таются съ робииіей и кипарисомъ, громадиые ильмы и вязы растуть виеремежку съ абрикосомъ и персикомъ, манчжурская аролія таится подъ сѣныо широковѣтвистаго клена. Это смѣшеніе формъ сѣверныхъ н южныхъ является исключительиой, замѣчательной и отличительной особенностыо уссурійской тайги. То же смѣшепіе отличаетъ и жнвотное царство, притаившееся въ падяхъ и ущельяхъ, въ горахъ и оврагахъ, въ чащѣ дремучаго лѣса и па открытыхъ лоіцинахъ. Бенгальскій тигръ и олепь, соболь и барсъ, кабарга н медвЬдь, антилопы и волки, бѣлка и дикая коза, иволга и египетскій ибисъ, жа- воронокъ н грузный фазанъ, журавли н бепгальскіе знмородки являются одшіаково частыми, постояннымн и равноправными обитателями дѣв- ственной уссурійской тайпі, одішаково свободно гуляютъ подъ покровомъ первобытнаго лѣса, одинаково часто встрѣчаются бродячему охотнику въ торжественно величавомъ безмолвіи лѣса. Природа словно устроила здѣсь гигантскую естественную выставку, колоссальныи и разнообразныи ботаиическій н зоологическій садъ, гуляя по которымъ, вы можете на сравнителыю тѣономъ проотранствѣ видѣть предотавнтелей оамой сѣвер- ной флоры на ряду съ самыми южнымн, жителей полярныхъ, покрытыхъ вѣчпымъ снѣгомъ пустынныхъ равнинъ на ряду съ обитателями нодтро- пическихъ джунглей. На одной изъ промежуточныхъ почтовыхъ станцій, расположенной въ тайгѣ, мнѣ неожиданно иришлось заотрять на доволыю продолжи- телыіое время въ виду отсутствія свободиыхъ лошадей. Предотояло си- дѣть здѣсь Богъ зиаетъ сколько времени. Къ счастію, стаіщіоиныіі писарь оообщплъ мнѣ, что невдалекѣ въ чащѣ тайги живетъ одинокій мапза, и я, не теряя времени, отиравился разыскивать этого манзу. Разыскать его было не легко. ГІамъ приходилось то п дѣло пробиратъся по безыменнымъ ручьямъ и рѣчонкамъ, взбираться на поросшіе лѣсомъ оклоны горъ и хребтовъ, спускаться на дно лощинъ, овраговъ и уще- лій. То передъ нами вставалъ гигаптскій хребетъ, то подннмался цѣлый хаооъ горъ, покрытыхъ глухпмъ, иепропицаемымъ лѣсомъ. Въ глубинѣ маленькой котловины, пріютившейся у подиожія одного изъ хребтовъ, нашлп мы, наконецъ, одшіокую фанзу, кокетливо вы- глядывавшую на окраинѣ таежной лужайки изъ-за развѣсистыхъ кед- ровъ. Фанза, когда я разсмотрѣлъ ее ближе, была сама по себѣ непри- глядна. Сколоченпая наскоро, еле обмазанпая глиной, почернѣвшая, по- косившаяся отъ непогоды и времепи, она ие могла вызвать въ зрителѣ восхищенія, но въ этой зеленоіі оправѣ, точно въ рамкѣ изъ лисгьевъ и зелени, она казалась жилищемъ сказочной феи. Я откинулъ пологъ изъ цыновки и вошелъ въ фанзу. Внутрепній видъ ея вполнѣ соотвѣтствовалъ ея внѣшности: грязь и нечистота. Хозяинъ фанзы не па шутку встревожился, когда увидѣлъ меня у себя. Мало-по-малу мнѣ удалось усиоісоить его опасенія, и я на- столько успѣлъ въ этомъ, что онъ даже изобразилъ оттѣнокъ радушія на своемъ загрубѣломъ, изборожденномъ глубокими морщинамп, жел- томъ лицѣ. Это былъ, какъ я узналъ отъ него, манза Кинь-Каю-Санъ, бродячій звѣроловъ-охотникъ, «пантанъ», какихъ не мало разсѣяио въ уединен- ныхъ фанзахъ, хоронящихся по всему обширному пространству уссурій- ской тайги, гдѣ эти люди— звѣроловы, охотники, искатели жень-шеня— являются единственными представителями человѣческой расы. Когда-то онъ жилъ въ сосѣдней Манчжуріи. Затѣмъ, ісакъ и многіе другіе, которые скрываются мѣстами въ тайгѣ, онъ оггуда бѣжалъ и скрылся въ нашъ край. Исторія всѣхъ этихъ людей, уединенно живу- щихъ въ тайгѣ, почти одинакова. Ка-ждый изънихъ бѣглый преступпикъ, дезертировавшій сюда изъ сосѣдней Манчжуріи спасать свою шкуру и голову: китайское населеніе тайги состоитъ въ значительной части изъ такого рода людей. Судьба гбхъ и другихъ одинаково печальна въ Китаѣ: висѣлица и колъ одииавово грозятъ имъ иа родинѣ. Едииствеи- ный способъ спасти свою жизнь— это бѣгство въ сосѣдиш съ Маичжу- ріей край, гдѣ они, попятио, находятся уже виѣ закона. Лишенные вся- кой надежды возвратиться въ родные края, вынуждеииые постояино скрываться отъ преслѣдованія китайскихъ и русскихъ властей, пре- слѣдуемые, словио дикіе звѣри, многіе изъ шіхъ превращаются въ раз- бонииковъ,— въ этихъ страшныхъ хуихузовъ, которые держатъ въ па- ническомъ страхѣ все туземпое населеніе нашей дальией окраииы. Промышляетъ здѣсь Кинь-Каю-Санъ, главнымъ образомъ, добычеи пантовъ, т.-е. скальиовъ изюбрей. Паиты— это рога оленя, налитые свѣжею кровыо и ие успѣвшіе еще превратиться въ компактную рого- вую массу. Для того, чтобы они удовлетворяли этому условію, необхо- днмо убить изюбря непремѣнно весною, когда старые рога отпадаютъ н иовые еще богаты кровеносными сосудами. По убѣжденію кнтайцевъ, панты, приготовленные надлежащимъ образомъ, являются радикальнымъ средствомъ при грудныхъ и легочныхъ болѣзняхъ. Вѣра въ цѣлебную силу пантовъ тавъ велика, что китайцы платятъ за нихъ баснословныя цѣны: хорошій скальпъ пзюбря стоитъ иногда 200 рублей. Маиза и русскій одннаково усердно преслѣдуютъ несчастныхъ изюб- реіі, съ тою лишь разницей, что манза скитается по уссурійской тайгѣ, забредая порою туда, куда еще отъ сотворенія міра не ступала нога человѣка, а русскій охотникъ облѣпилъ ближайшіе къ Владивостоку острова и далыне опушки тайгн заглянуть не рѣшается. Усердная охота иа, этого звѣря ие мало содѣйствовала исчезновенію его изъ окрестностей обитаемыхъ мѣстъ, и теперь тамъ, особенно на лежащихъ близъ Владивостока неболыиихъ островкахъ, добыть скальпъ изюбря— дѣло не легкое. ІІзюбрь— животное чрезвычаиио пугливое и держится всегда вдали отъ людскихъ поселеній, въ глубипѣ непроходимой тайгп, населенной тиграмн, медвѣдями, дикими кабанами н барсами. Прп такнхъ условіяхъ охота на нихъ является дѣломъ мало привлекателыіымъ, и только бѣг- лый манза можетъ жить здѣсь подъ постояниымъ страхомъ встрѣчи съ полосатымъ хнщиикомъ ламзой (тигромъ), слѣдующимъ обыкновенно но пятамъ за стадомъ изюбрей. Неудивптельно поэтому, что на такого рода промыс&ііъ, могущій привлечь лишь людей, одаренныхъ нсключи- тельной страстыо къ охотѣ и сильнымъ ощущеніямъ, ндутъ людн, которымъ, какъ говорится, терять уже нечего. II все же этоп, промыселъ, какъ ни опасенъ оиъ, не сопрово- ждается такшш лишеніями и опасностями, съ какими сопряжена добыча жень-шеня. Дѣло въ томъ, что этотъ драгоцѣнныіі, янтарнаго цвѣта, корень, которому кнтайская медицина пршшсываетъ способность возста- новлять потерянныя силы, молоднть стариковъ н возвращать крѣпость тѣла, раотетъ обыкновенно въ самыхъ днкнхъ и неприступныхъ уще- льяхъ, гнѣздилищ&хъ тигровъ и барсовъ. Поплатиться жизныо при этомъ промыслѣ— обыкновенное дѣло. И тѣмъ не менѣе сотни н тысячи манзъ съ опасностыо жизни ежегодно, съ наступленіемъ лѣта, пробираются въ самыя глухія п опасныя дебри тайги въ поискахъ за этимъ растеніемъ, цѣнность котораго доходитъ до 100, 200, 300 и болѣе рублеіі за корешокъ! Въ ряду предметовъ, вывозимыхъ китайцамн изъ Уссуріііскаго края въ оооѣдній Китай, этотъ корень занимаетъ далеко не послѣдиее мѣсто. Значителыіая стоимооть его объясняется тѣмъ, что онъ встрѣчаетсл крайне рѣдко въ дикомъ вндѣ, и приходится иногда недѣли н мѣсяцы, терпя голодъ и жажду, рисісуя ежесекундно наткиуться на хшцника, бродить по трущоба.мъ, не спуская взора съ травы и осторожно раз- двигая ее передъ собою палочкой, чтобы какъ-нибудь ие повредить этого нѣжнаго растенія. Сколько страху натерйится искатель, сколько тре- вогъ, лишеній, опасностей приходится испытать смѣльчаку раныпе, чѣмъ онъ наткнется на корень! И какъ велико бываетъ его разочарованіе, когда, проблуждавъ десяткп дней ио скрытымъ оп, солнца узкнмъ гор- нымъ долинамъ, онъ въ концѣ-ісонцовъ натыкается лншь на тоіцііі корешоісъ. Всѣ его мечты разбиваются въ прахъ, иотому что такая до- быча стоитъ всего нѣсколько десятковъ рублей. Зато, еоли ему удается наткнуться на болыиой, толстый и вполнѣ сформировавшійся корень, восторгу его нѣтъ предѣловъ. Бѣдныіі до сихъ иоръ искатель стано- вится сразу богатымъ, ибо жень-шень, подобно алмазу и другимъ драго- цѣннымъ камнямъ, страшно и непропорціоналыю вѣсу растегь въ цѣнѣ. Такіе случаи весьма, однако же, нечасто выпадаюгь на долю искате- леіі. Болынею чаотыо имъ приходнтся пробавляться мелкими корешками, сравнительно часто, но въ то же время п рѣдко, если прннять во внн- маніе рискъ, затрату времеии и труда, встрѣчаюіцимися ему по иути. Переселенцы въ Уссурійскомъ краѣ. (Д. Шрейдера.) Странное, необычайное виечатлѣніе производятъ на путника иѣста, находящіяся къ сѣверу отъ села Никольскаго по направленію къ озеру Ханка, представляющему собой (нри впаденіи въ него р. Уссури) гра- ницу Южно-Уссурійскаго края. Глазъ, привыкшій видѣть раныпе только горы, покрытыя непрони- цаемой броней тайги, да поросшія цѣпкимъ кустарникомъ глубокія ущелья, впадины, начинаетъ замѣтно отвыкать отъ этого зрѣлища. Горы съ каждымъ шагоиъ постепешю н замѣтно ношіжаютоя къ сѣверѵ, очер- танія ихъ становятся нягче. Здѣсь приходится уже ѣхать не гористой, а холмистой мѣотиостыо, самой ио себѣ очеиь красивой и живописной, съ синѣющими далеко въ сторонѣ на горизонтѣ горами. Мѣстами дорога проходитъ почти настоящею степыо,— обширною травянистою степью, богатою растительностью и полевымй цвѣтами. Травянистая растительность здѣсь весьма роскошна, разнообразна и представляетъ собою замѣчательное смѣпіеніе видовъ— прямой резуль- татъ обилія влаги, долго задерживаемой корнями. Мѣстами попадаются отдѣльныя, доволыю болынія пятиа кустарниковъ шиповника, боярыш- ннкаи особенно дикаго уссурійскаго рододендра, рѣзко выдѣляющагося своими розовыми цвѣтами. Рододеидръ покрываетъ иногда обширныя пространства холмовъ, отчего они издали кажутся оригииальными, пыш- нымп, огромными бутонами гигантскбй еще не распустившей своихъ ле- пестковъ розы. Кое-гдѣ въ отдаленіи, у опушки небольшого лѣска, на фонѣ зелеиыхъ деревьевъ бросается въ глаза подернутая уже красно- ватымъ цвѣтомъ осени виноградная лоза, то низко-нпзко стелющаяся по землѣ, то внезапно подымающаяся почти вертикалыіыми гирляндами на блнзстоящее дерево, обвивающая его тѣсными кольцами такъ густо, что почтн скрываетъ его отъ глазъ зрителя. По мѣрѣ приближенія къ бассейну р. Лефу (южнаго притока озера Ханка), орошающей собою плодородную долину, окрестные виды теря- ютъ прежній характеръ первобытной, нетронутой степп. Здѣсь уже цар- ство мирной культуры: все чаще и чаще встрѣчаются отдѣльные хутора новоселовъ-переселенцевъ, обнесенные изгородями, или бревенчатые до- мики отдѣльиыхъ фермеровъ-землевладѣльцевъ. Розовыя пятна родо- дендра смѣняются полосами распаханной и сплошь покрытои желтыми колосьями землп; трещаніе кузнечиковъ, шуршаніе крыльевъ японскаго ибиса, снѣгиря и индійской уткп смѣняются мычаньемъ коровъ, блея- ньемъ овецъ и ржаньемъ коней. И только вдалп отъ хуторовъ, подалыпе отъ людского жилья, на сжатыхъ поляхъ въ бинокль можно разсмо- трѣть важио расхаживающихъ по отавѣ дрофъ и фазановъ, напоминаю- щихъ о близости безбрежной тайги. Мы здѣсь въ центрѣ пространствъ, колонизируемыхъ переселенцами изъ далекоіі Европейской Россіи,— въ сердцѣ «Зеленаго Клына», какъ называютъ малороссы весь этотъ край. Уже съ перваго взгляда бро- сается въ глаза разнпца въ типѣ построекъ и характерѣ саМаго распо- ложенія мѣстиыхъ хуторовъ. Стоитъ только издали посмотрѣть на рас- кинутый блпзъ рѣки (всѣ хутора стоятъ близъ рѣки) хуторъ, чтобы заранѣе рѣшпть, кто въ пемъ живетъ— малороссы или великороссы. Первые и здѣсь, какъ у себя на далекой родинѣ, строятъ плетне- выя хаты, вымазанпыя глиной п тщательно выбѣленныя «крейдой» (мѣ- ломъ), отчастп весь хуторокъ пропзводитъ при свѣтѣ лучей палящаго солнца жизнерадостное, веселое впечатлѣніе на путешественника. Хуторки же' великороссовъ, сплошь состоящіе изъ бревенчатыхъ избъ неуклюжей, приземистой архитектуры, ироизводятт,, напротивъ, угрюмое впечатлѣніе. Впечатлѣніе это усиливается, главнымъ образомъ, еіце бла- годаря полному отсутствію прнзнаковъ какоіі-либо растительности, въ протнвоположность малороссамъ, поэтнческа.я натура • которыхъ побу- ждаетъ ихъ разводить около своихъ хатъ «садочки» нзъ дикоіі яблони, груши и ползучаго винограда. Впрочемъ, этн микроскопическіе садики, облнчающіе въ хохлахъ любовь къ природѣ и ея красотамъ, водятся только въ хуторахъ старожиловъ, переселившихся сюда уже лѣтъ пять- шесть назадъ; у новоселовъ же голо, какъ на ладони, и ихъ дере- вушкн имѣютъ такой же неуклюжііі и какъ будто нежилой видъ, какъ и великорусскія деревни. Переселенцы, успѣвшіе обжиться въ краѣ, присмотрѣться къ усло- віямъ своей новой родины и приспособиться къ нимъ, живутъ въ общемъ недурно и даже зажиточно. Сльннать жалобы изъ устъ такихъ пересе- ленцевъ-старожиловъ на свою судьбу приходилось бы не часто, если бы только они не ощущали кранияго недостатка въ школахъ да въ удоб- иыхъ путяхъ сообщенія, которые способствовалп бы сбыту ихъ произве- деній въ близлежащіе рынки. Въ этомъ отношеніи еще очень мало сдѣ- лапо для нихъ, и жалобы переселенцевъ на отсутствіе школъ и дорогъ еще долго, вѣроятно, будутъ раздаваться на нашей окраинѣ. Все же въ общемъ, «жывемо, якъ люде», говорятъ старожилы, хотя и не сразу дается имъ здѣсь «людьске життя». Много лѣтъ зачастую приходится прожить новоееламъ, много верстъ по тайгѣ измѣрить, много мѣстъ перемѣнить, много труда и горя перенести приходится многимъ изъ нихъ, пока онн какъ слѣдуетъ обоснуются въ краѣ и достигпутъ тоіі сравнителыюй зажиточности, которая такъ пріятно поражаетъ путника въ хуторахъ старожиловъ. Немало ошибокъ совершаюп, новоселы, пока вдосталь изучатъ условія своей новои жизни. Уже самый выборъ мѣста для поселеиія сопряженъ для нихъ съ большими затрудненіями. Дѣло въ томъ, что, попадая сюда, въ этотъ «горовый край», изъ равішнныхъ мѣстъ Европейской Россіи, новоселы, по традиціи и иривычкѣ, шцутъ равнинъ, п за отсутствіемъ ихъ дово.іь- ствуются ішзинами по долинамъ рѣкъ. Обсидятся съ большимъ трудом'ь (такъ какъ лѣсу хотя И много кругомъ, но пока довезешь его до мѣста по таежнымъ тропамъ, «чи мало горя напріймаешь»), обсѣются и съ трепетомъ и надеждой ждугь урожая, радуясь, что такъ легко удалось избѣжать трудностей занашки на «горовыхъ» мѣстахъ. Но приходитъ конецъ лѣта, польюгь безконечные уссурійскіе дожди, перенолнятся рѣки, разолыотся и произведутъ такое ужасающее опустошеніе, что послѣ спада водъ нигдѣ ни признака стога сжатаго и бережно сложен- иаго хлѣба. Наводненія здѣсь очень часты и производятъ губительныя опусто- шенія. Нерѣдко случается, что внезапно разлившаяся рѣка уиичтожа- етъ цѣлыя селёнія. Поистинѣ ужаснымъ въ этомъ отношеніи былъ 1896 годъ. Страшное наводненіе, постигшее долину р. Суйфуна, уни- чтожило, по офиціальнымъ свѣдѣніямъ, большую часть фанзъ и заимокъ, унесло весь сжатый хлѣбъ, сложениое въ зароды сѣно, заготовленныя на знму дрова, при чемъ погибло много скота. Вышина воды доходила до двухъ саженъ и хлынула сразу такъ, что во миогихъ мѣстахъ люди едва сами успѣвали спасаться. Не обошлось, понятио, и безъ человѣ- ческихъ жертвъ. У одной Полтавской станицы погибло, по словамъ га- зетъ, свыше 200 человѣкъ. Такія поголовныя стихійныя бѣдствія случаются здѣсь, иравда, не часто и въ исключителыше годы, но все же и въ обычное время пере- селенцы не всегда гарантированы отъ бѣдствій наводненія. Особенно илохо приходится, конечно, новоселамъ. И миого лѣтъ проходигь, пока, иаученные горькимъ опытомъ, разоренные новоселы снимаются съ иаси- женнаго мѣста и переселяются на болѣе возвышенпыя мѣста, на горы п въ дремучіе лѣса. Здѣсь, конечно, нмъ не страшны никакіе разливы, ио зато имъ ириходится встрѣчаться съ препятствіями другого рода. Вмѣсто мягкаго и рыхлаго черииговскаго или полтавскаго чернозема, легко поддающагося острому иожу «лемеха», они натыкаются на «жест- кую» п «трудную» землю, надъ обработкоп которой, какъ и всякой пер- вобытной почвы, приходится крѣпко иотрудиться прежде, чѣмъ рѣшиться на неіі сѣять хлѣбъ. Новоселы однако же крѣпко вѣрпы дѣдовскимъ обычаямъ, ма.то приннмаютъ во вниманіе особенности мѣстнаго климата и иочвы, и благодаря этому получается то, что, засѣявъ по первопашкѣ на такой «новинѣ» пшеннцу, къ осени и сѣмянъ не собираютъ, бла- годаря тому, что весь посѣвъ зарастает-ъ и заглушается густой, высокой травой. И только потерпѣвъ новую неудачу, начннаюгъ они чесать за- тылки іі прибѣгаютъ къ совѣтамъ и указаніямъ болѣе опытныхъ старо- селовъ, которые такимъ же горькимъ опытомъ пришлн къ заключенію, что на новинѣ въ первый годъ запашки ни въ какомъ случаѣ нельзя сѣять никакого хлѣба, кромѣ гречихи. И много мукъ н тревогъ прнходится претерпѣть новоселу, пока онъ приспособится къ новымъ условіямъ жизни, отстанетъ отъ вѣками сло- жившихся на родішѣ иривычекъ п взглядовъ, пока онъ научится под- чинять свои желанія новымъ требованіямъ, измѣнитъ свои обычаи и по- заимствуется новыми. ІІнертность новоселовъ, иодозрительное и недовѣрчивое отношеніе къ необычнымъ на ихъ взглядъ иріемамъ обработки почвы и прочемѵ у староселовъ, презрительное отношеніе къ весьма полезному иримѣру китайцевъ и корейцевъ, вполнѣ освопвшихся съ мѣстными условіями, воегда играютъ плохія шутки съ новоселами; тѣмъ не менѣе рѣдко приходится наблюдать, чтобы повоселы не проходнли всеіі той тянселой школы, которую готовггь имъ край, и это повторяется изъ года въ годъ съ каждоіі новоприбывающей партіей переселеіщевъ. Въ концѣ-концовъ крестьяне, конечно, осваиваются съ новыми усло- віями жизни и, какъ мы видѣли, даже достигаютъ зажиточности, ио на ряду ’съ такими примѣрами (справедливость требуегь сказать, что ихъ большинство) приходится набліодате и случаи обратнаго переселенія изъ края. Вотъ почему отъ переселеігцевъ приходится зачастую слышать самые противорѣчнвые отзывы о «Зеленомъ Клыну». Въ то время какъ одни съ восторгомъ отзываются объ этомъ краѣ, другіе не находятъ словъ для его порицанія. Строго говоря, не правы, конечно, и тѣ и другіе: первые— потому, что безъ труда здѣсь ннчего не дается; вто- рые— потому, что ихъ мпѣпіе сложилось подъ вліяніемъ неудачныхъ опытовъ,— неудачныхъ благодаря тому, что они ие сумѣли надлежа- щимъ образомъ примѣнить къ нему свои силы. Во всякомъ случаѣ если рѣки здѣсь и не текутъ млекомъ, то зато здѣсь во всякомъ случаѣ вольготно живется человѣку, сумѣвшему нри- мѣииться къ землѣ и мѣстному климату. Земля здѣсь, дѣйствительио,— умѣіі толысо съ ней обращаться,— «не земля, а кладъ», говорятъ ста- роселы; лѣса богаты дичыо, дающей крестьянамъ круглыіі годъ мясо, степи полны птицъ, и во время осенняго и весенияго нерелетовъ число ихъ достигаетъ такихъ громадныхъ размѣровъ, что хоть голой рукой хватай. Тѣмъ не мелѣе въ этой странѣ, такъ же какъ и въ другихъ, не легко зарабатывать себѣ кусокъ насущпаго хлѣба, и кто хочетъ разбогатѣть, тотъ долженъ работать въ потѣ ліща своего... Сама по себѣ земля ничего не даеть; надъ ней приходится хорошеиько ноду- мать и полить ее каплями своего пота... Чего только иѣтъ здѣсь въ рѣкахъ и рѣчонкахъ, изрѣзывающихъ весь этотъ край. Ерши, чебаки, кета и форель, осетры и выоны, кунжа и линьки, караси и лещи, осетры и сомы,— всѣ эти иороды рыбъ въ громадномъ изобиліи населяютъ мѣстныя воды. Какъ же однако справились съ предстоявшей имъ, казалось бы, столь блестящей задачей наши астраханскіе рыболовы, переселенные сюда? Отвѣтомъ на этотъ вопросъ можегь служить нижеслѣдующій раз- сказъ одного любознательнаго туриста, случайно проникнувшаго въ тайну ихъ существованія въ «Зеленомъ Клыну». Ѣдетъ онъ тайгой по падямъ п переваламъ Уссурійскаго края, вдрутъ видитъ въ дремучемъ лѣсу четыре лачуги-жилья, еле соткнутыя изъ хвороста и небрежно облѣпленныя глиной. — Чьи эти хижины?— удивляется туристъ. — Лѣсныхъ рыболововъ,— серьезно отвѣчаетъ возница. Опомнившись оть изумленія, туристъ иродолжаетъ овои изслѣдова- нія. Съ любоиытствомъ входитъ онъ въ блшкайшую хижииу. Слѣва у дверей— огромная русская печь, кое-какъ сбитая изъ глииы; дальше вдоль стѣнъ— замызганныя, грязныя нары; передъ иими— убогій столъ и вмѣсто стульевъ два обрубка изъ дерева. Ъще далыие два мизер- иыхъ окна... Тѣснота помѣщенія и невыносимый угаръ дополняютъ картину. Приглядѣвшись въ полумракѣ къ окружающей обстановісѣ, ту- ристъ замѣчаеть въ углу наръ двухъ пожилыхъ женщинъ въ худыхь платьяхъ. Одна изъ нихъ— хозяйка этой хижины, другая— ея оосѣдка по хатѣ. ІІа лицахъ обѣихъ горе и годы провели не мало морщинъ. Да, не мало-таки горя пришлось имъ увидѣть съ тѣхъ поръ, какъ ихъ мужья усѣлись «въ лѣсу рыбу ловить», съ горькой усмѣшкой разсказы- ваютъ онѣ. Нищета и бѣдность царять среди рыболовъ ужасныя. Въ прошлую зиму дѣло доходило до того, что вмѣсто хлѣба ѣли немолотую піненицу, вареную въ водѣ: «измолоть отдать не на что было». — А гдѣ же мужчины? Рыбачатъ?— Какое! Одни ушли собирать орѣхп въ лѣсу по опаленнымъ мѣстамъ: «все же подспорье для ѣды»; другіе ищутъ работы по деревнямъ: «а то вѣдь все равно тутъ съ го- лоду сдохнешьі» Съ перваго же дня по пріѣздѣ сюда изъ Европейской Россіп не повезло имъ. Съ перваго же дня они начали колобродить: то тѣмъ недоволыіы, то другое имъ не нравится, то рыбныхъ мѣстъ не находятъ. Кое-ка.къ поселились они, наконецъ, въ проливѣ Стрѣлокъ. Прожили мѣсяца два, обстроились, возвели хаты,— и вдругь опять забурлили, снова рѣшили переселиться, и разбрелись кто куда. Рыболовы жалуют- ся, что поселились на безрыбиыхъ мѣстахъ и что отъ этого будто бы всѣ ихъ напасти и бѣды. Едва лп однако эти жалобы имѣютъ подъ собой почву: такъ, пе далѣе нѣсколькихъ верстъ, по той же рѣкѣ, крестъяне-переселенцы де- ревни Дуткиной, не имѣя никакихъ принадлежностей и рыболовныхъ снастей, «надергали» сотнп.пудовъ рыбы изъ рѣки простыми крючками, вдѣланными въ палку. Очевидно, не въ безрыбьи здѣсь дѣло, а все въ легкомысліи астраханцевъ. Къ счастью, подобныхъ случаевъ здѣсь насчитывается не особенно много, и въ общемъ переселенцы живутъ здѣсь даже съ завидной для своихъ европейскихъ собратьевъ зажиточностью. Южнымъ берегомъ Уееурійекаго края. (Д. Шрейдера.) Мы плыли на лодкѣ по неболыпой рѣкѣ Монгугаю. Дождь лилъ безъ конца. Какой-то оообенио настойчивый, уиорный и частый, онъ пронизывалъ насъ наоквозь, напиталъ, какъ губки, все наше платье, заливалъ нашу лодку, доводя насъ почти до отчаянія, тѣмъ болѣе, что ему, казалось, не предвидѣлось конца, какъ это часто бываеть вч, этихъ мѣстахъ, гдѣ дожди иногда лыотъ безъ перерыва по нѣскольку недѣль. Кромѣ всего, насъ сталъ вдругъ проннзывать пронзительный холодъ, которыи совсѣмъ не соотвѣтствовалъ ни времени года, ни ши- ротѣ, подъ которой мы находшшсь. Такъ хорошо начатая экскурсія въ теченіе какихъ-нибудь нолусутокъ превратилась въ тяжкое испытаніе. Поишю, каісъ мой спутникъ, еще по пути изъ Одессы на Дальній Востокъ, потиралъ руки отъ удоволь- ствія, глядя на карту Уссурійскаго края. — Вотъ,— говорилъ онъ,— доведется и мнѣ хоть разъ въ жизни пожить наконецъ въ благодатномъ югѣ и подышать воздухомъ, почти итальяискимъ!.. И когда другой спутникъ нашъ, напуганпый словомъ «Сибирь», вы- сказалъ вслухъ опасеніе, что ему, жителю русскаго юга, не пережить безконечной «уссурійской зимы», то первый, съ тою же картою въ ру- кахъ, блистательно доказалъ ему, что край, находящійся на одной на- раллелп съ Кавказомъ и средней Италіей, чуть только сѣвернѣе Фло- ренціи, Рима, Тулона и Ниццы, можегь обладать климатомъ, только отвѣчающшгь его широтѣ. Какъ далеки были они оба отъ истины. Какъ мало зиали они, что клішагь Уссурійскаго края меныне всего можно онредѣлить его геогра- фическимъ положеиіемъ. Какъ поразились бы они, если бы знали, что даже, напримѣръ, южная оконечность Камчатки обладаетъ годовой тем- пературой, почти равной владивостокской (—)—3,6°). На самомъ дѣлѣ широта мѣста здѣсь дѣйствительно не имѣетъ никакого значенія и главиымъ факторомъ въ климагѣ являются господствующіе здѣсь вѣтры, дующіе съ сѣверо-запада, изъ далекихъ тундръ Восточной Сибири, не встрѣчая серьезнаго ирепятствія на этомъ пути, кромѣ невысокаго «Ста- нового хребта». Безконечная ширь уссурійской тайги, недоступная солнцу и свѣту, задерживающая зимою на долгое время енѣга, а лѣтомъ полученную влагу, не меныпе вліяегь на ухудшеніе климата и увеличеніе его су- ровости. Съ другой стороны, даже теплые юго-восточные вѣтры, не умѣря- ютъ здѣсь климата въ той степени, въ какой это можно бы ожидать, даже пршшмая во внимаше пхъ неравную борьбу съ дуновеиіемъ сѣ- вериой тундры. Оии иагоняіотъ съ юга пепроницаемыя тумаиныя мас- сы, облекаютъ въ иихъ земліо и преграждаютъ доступъ лучамъ южна- го солнца. Къ счастію, «Теплыя горы», т.-е. Сихотэ-Алинь, преграждаютъ до- ступъ туманамъ въ теченіе лѣта внутрь Уссурійскаго края, по зато тамъ господствуютъ лѣтомъ проливиые дожди, длящіеся три-четыре дня подъ рядъ. І-Іаше иутешествіе продолжалось впередъ безъ серьезныхъ задер- жекъ въ пути. Скоро показалась и почтовая станція. Тусклый, едва замѣтный во тьмѣ свѣть ея оконъ былъ нами встрѣченъ съ понятнымъ волненіемъ. Еще двѣ-три минуты ходьбы по глубокой грязи и обшир- нѣйшимъ лужамъ,— наконецъ, вотъ и стаиція. Кое-какъ обсушившись и едва утоливъ молокомъ съ чернымъ хлѣ- бомъ голодъ, мы вынуждены были двииуться далыпе, потому что мы сильно устали, ноги уже отказывались служить и глаза противъ воли смыкались. Предупреждая недоумѣвающіе вопросы читателя, считаю необходи- мымъ сказать, что житель Европейской Россіи, привыкшій передвигаться по желѣзнымъ дорогамъ и представляющій себѣ «станцію» въ видѣ про- сторна.го, свѣтлаго, теплаго здаяія, снабжепнаго мягкою мебелью, будетъ копечно, неправъ, если приложптъ это представленіе къ здѣшней стан- ціи для «почтовой гонъбы». Здѣшняя станція— это изба, сколочепиая изъ бревенъ, обитая внутри дешевымн обоями, чаще вымазанная глиной и мѣломъ; въ одной поло- вииѣ ея живетъ станціонный писарь, другая же половииа избы пред- назначена для проѣзжающихъ. Меблировка ея состоитъ изъ двухъ- трехъ табуретовъ, неболыпого стола и одной лишь кровати, ие гюкры- той ничѣмъ. Вогь это-то обстоятельство и смущало насъ. Постельныхъ иринад- лежностей мы съ собой не взяли, а спать на голыхъ доскахъ, да при- томъ еще въ мокрой одеждѣ, намъ было невмоготу, да и тѣсновато вдвоемъ. Воть почему мы и предпочли спать въ тарантасѣ.во время пути, зарывшпсь въ сѣно. Была и еще одна причіша, заставлявшая насъ, невзирая на отвра- тительную погоду й пронзительный холодъ, не ждать до утра здѣсь. Мы ѣхали, кажъ здѣсь выражаются, «по частной надобности», т.-е. по своимъ лнчнымъ дѣламъ. Между тЬмъ станція эта имѣла всего двѣ тройки лошадей, п если бы къ утру прибылъ сюда кто-нибудь позже насъ «по казенной надобности», то станціонный шісарь обязанъ былъ предпочесть его намъ. Едва на востокѣ забрезжилъ свѣтъ и невидимое еще намъ дневное свѣтило окрасило розовымъ свѣтомъ молочныя тучи, ополсавшія гори- зонтъ, мы уясе троиулись въ путь. Бодрая тройка рванула, тараитасъ загромыхалъ, заколебался и, разбрасывая въ стороны грязь и облаіса брызгъ, покатился «по втулки» въ мѣсивѣ. —• Ишь ты!— промолвилъ ямщикъ.— Ишь ты, тѣсто какое... Мы болѣе или менѣе сносно устроились въ сѣнѣ, тѣсно ириямлись другъ къ другу н крѣпко уснули. Проснулись мы спустя часъ-полтора отъ чувствителыіаго толчка на ухабѣ. Проснулись, оглянулись кругомъ и замерли отъ посхищенія. Дождь пересталъ. Тройка брела вялой рысцой подъ звоиъ коло- кольца... Колокольчикъ замретъ на мгновеніе, звякнеть и опять зали- вается медленною трелыо. Солнце взошло и велнчествеино-гордо катилось по сииему иебу, посылая на обильно орошенную землю золотыя стрѣлы теплыхъ лучей. Земля, стосковавшаяся по солнцу и свѣту, словно нѣжнлась въ нііхъ, набиралась тепла и была вся окутана легкоіі дымкой оть поднимав- шихся изъ нея испареній. Лапдшафтъ оживился... Воздухъ сталъ ясенъ и чисгь. Со всѣхъ сторонъ въ немъ раздавались звонкія трели маленькихъ итичекъ, ожи- вленно порхавшнхъ взадъ и вперед7>. Мы ѣхали по самому краю высокаго берега моря, спускавшагосл крутымъ и утесистымъ скатомъ къ водѣ. Каменистая горная дорога то взбиралась на самую вершину морского прибрежья, то словно обрыва- лась внезапно, падала впизъ н затѣмъ снова тянулась извилистой лен- той по скату горы высоко, почти надъ головой, такъ что жутко ста- новилось даже глядѣть на пее. Казалось, оступнтся лошадь, нокатится камень изъ-подъ колеса,— и неизбѣжно паденье въ безконечный, зіяю- нцй подъ нами своей черной каменпой пастыо, обрывъ. Взглянешь мелькомъ на него и чувствуешь, ка.къ голова начинаетъ крузкитьсл и спираетъ дыханье. Порой намъ почти иреграждали дорогу частые стволы деревьевъ, протянувшнхъ свои цѣпкія- зелепыя вѣтви, словно стараясь схватнть насъ. Мы спустились въ ущелье, съ трудомъ подия.іись въ гору и подъ тихій шелестъ зеленыхъ деревьевъ взобрались на одну изъ самыхъ высокихъ вершинъ, которыя находились до сихъ поръ на пашемъ иути, Чудный видъ открылся нашему взору, когда мы здѣсь очутились. Вокругъ наеъ съ трехъ сторонъ разстилался безконечный просторъ зеленыхъ луговъ іі первобытной тайги. По лазурному небу въ надмен- номъ спокойствіи плыли разбросанныя въ фантастическомъ безпорядкѣ блѣдныя тучп. Внизу дерзновенно бурлили буруны, вздымая жемчуж- Азіат. Росіи. ЗЬ ную пѣну, п съ тихимъ рокотомъ бились о каменный берегъ покры- тыя бѣлой пѣной изумрудныя волны. Я замеръ въ оцѣпенѣніи, весь ушелъ въ созерцаніе окружай- щихъ красогь п оторваться не могь отъ величественнаго ландшафта, который могъ бы дать кисти художника самый лучшій матеріалъ для картины. Далыне дорога уклонилась къ югу отъ берега моря. Холмы и вер- шины, ущелья и скаты остались у насъ позади, и мы по пологому ка- менпстому склону углублялись внутрь края. Влѣво, по обширному склоиу хребта тяпулась зелепая пустыипая степь, вся поросшая сочной высокой травон. Вправо находилась опуш- ка дремучей тайги. Человѣка пигдѣ не видать. Въ воздухѣ стоигь почти могильная тишиыа, иарушаемая лишь перезвономъ почтоваго колокольчика да из- рѣдка пѣніемъ птнцъ, скрывающихся въ высокой травѣ. Кое-гдѣ пе- релетить намъ дорогу фазанъ или египетскій ибпсъ, водящійся въ этихъ мѣстахъ; перелетигь, скроется за опушкой тайги, и виовь все нопреж- нему тихо. Необъятиа тайга, покрытая мощиымъ зелепымъ покровомъ, но ея мягкія, рыхлыя, сырыя деревья, словно «пропаренныя», какъ^выра- жаются здѣсь, не веселятъ взора, какъ приглядишься къ нимъ ближе. Снаружн посмотришь на дерево,— опо кажется мощнымъ титаиомъ, который и отъ настоящаго шторма не дрогнетъ, а между тѣмъ сто- іітъ лишь подуть пе особенио сильпому вѣтру, и могучее съ виду де рево, словио подкошенное, валится иа бокъ. Все это— слѣдствіе вѣчно царящихъ у прибрежья тумановъ. Въ періодъ наибольшаго развнгія древеспыхъ соковъ дерево требуетъ солнца и свѣта, а между тѣмъ здѣсь, подъ вліяніемъ тумановъ, сковывающихъ непронпцаемымъ по- кровомъ своимъ у прибрежья тайгу, испареніе черезъ лпстья задержи- вается, въ стволѣ остается излишекъ влаги, и дерево пачинаетъ гнить на корню. Оттого-то на прибрежьи Уссурійскаго края пе растетъ почти лѣсъ, а если и растетъ, то корявый, дуплистый, пустой и гнилой въ серединѣ. По наружному впду дерева нельзя судпть о его качествѣ и ироч- ности: стопть вамъ сдѣлать небольшое усиліе, и вы убѣдитесь, что передъ вами ие цвѣтущіе кедры съ плотнымъ стволомъ, а одна лишь кора вокругъ пустой сердцевины. Поэтому-то путнику и приходится здѣсь такъ много встрѣчать гпи- лыхъ пней п полусгпнвшихъ, почернѣвшихъ стволовъ, когда онъ про- ѣзжаеть по прибрежному лѣсу. Къ счастью, невдалекѣ отъ морского прпбрежья начішаются «Теп- лыя горы» (Сихотэ-Алинь), охраняющія внутренпость Южно-Уссурій- скаго края отъ этого мертвящаго юго-восточнаго гостя. Зато и лѣсъ тамъ отличается чисто первобьггною мощыо и крѣпостыо: что ни дубъ,— исполинъ, что ни кедръ,— тверже камня, что ни кленъ,— богатырь. Перемѣнивъ на блнжайшей станціи лошадей и закуоивъ молокомъ съ чернымъ хлѣбомъ, мы двинулись далыпе уже нсключительно тра- вянистою степыо. Тайга отошла оть насъ въ сторону и исчезла вдали, сливаясь на горизонтѣ съ лазоревымъ небомъ. Близилось уже къ двѣнадцати чаеамъ дня, когда мы очутились въ привольной степи. Солнце снова невыносимо жгло,— именно жгло, при- пекало съ почти тропической силой: широта-таіси взяла, наконецъ, свое, что и не удивительно, таісъ какъ дѣло близилось къ осени, ко- гда сѣверо-западные и юго-восточные вѣтры мѣсяца на два почтп со- всѣмъ затихаютъ. Лошади лѣниво илелись, мотая ісосматыми головами. Даже обыкно- венно бодрый уссурійскій ямщшсъ, истомленный жарою и зноемъ, по- видимому, началъ дремать. Мы, пассажиры, однако спать не могли, такъ какъ подъ сильно нагрѣтымъ парусиновымъ верхомъ кибиткп было невыносимо душно и намъ не хватало воздуха для дыханія. То и дѣло высовывали мы головы изъ кибитки навстрѣчу движенію воздуха, но почти тотчасъ же должны былп снова скрывать ихъ подъ верхъ отъ лу- чей пеумолимо палящаго солнца, стоявшаго уже въ самомъ зенитѣ. Мало-по-малу усталость и безсонная почь взяли свое, я послѣдо- валъ примѣру ямщшса и рѣшился вздремиуть. Не успѣлъ я оісончательно уйти въ міръ сновидѣиій и грезъ, какъ внезапио долженъ былъ встрепенуться отъ рѣзісихъ толчковъ таран- таса по каменнстому грунту шоссе. Ямщпкъ, закрывъ ліщо руками, безпрерывно дергалъ воаслсами, из- рѣдка энергично подбадривая свою тройку киутомъ; но лошади, иови- димому, не нуждались въ понуканіяхъ, такъ какъ онѣ несли во весь духъ, безпокойно мотая головой и хвостами. — Что такое?— воскликнулъ я, не на шутку испугавшись. «Ужъ не тигръ ли?» мелькнуло у меня въ головѣ. Но ямщикъ даасе не удостоилъ меня отвѣтомъ и только ткнулъ рукой на своихъ лошадей и поспѣшилъ тотчасъ спова закрыть свое лицо. То, что я тамъ увидѣлъ, заставило и меня поспѣшно зарыться съ головою во влажное сѣно. Это было гораздо хуже тигра и даже уссу- рійскаго барса: огь ннхъ есть спасенье, а оть этого кровожаднаго врага не убѣжать никуда, не укрыться нигдѣ въ чистомъ полѣ. Это былъ— «гнусъ». Цѣлыя тучп его кружились надъ бѣдной тройкой. Обагренная свѣ- жею кровью, бѣшеио мотая хвостами, вздрагпвая всѣ.мъ своимъ тѣ- ломъ, она мча,ча«ь во весь дѵхъ, подгоняемая безнощаднымъ врагомъ. 38* Я съ ужасомъ ждалъ яападенія «гнуса», этого бпча уссурійскихъ лѣсовъ п стеиеіі, способнаго довести до отчаянія и человѣка и звѣря. Стоигъ ему облѣпшъ человѣка, и онъ снособенъ до самоубійства дойти. Я еще находился иодъ свѣжпмъ впечатлѣніемъ недавняго раз- сказа одного моего знакомаго о нападеніи на него «гнуса» (т.-е. слѣп- ней, оводовъ, комаровъ и мошки) въ степи. Онъ бш ъ уже приблизительно верстахъ въ ияти отъ своего ста- новища, когда иодвергся его пападенію. Гнусъ буквально облѣпилъ его лошадь и его самого. Онъ рвалъ на себѣ платье, давплъ пхъ цѣ- лыми сотнямп, но тучн этихъ кровопійцъ не уменынались. Всѣ его по- пыткн ускорить бѣгъ своей лошади не повели ни къ чему. Лошадь, какъ изступлеппая, поднпмалась на дыбы, вздрагивала всѣмъ своимъ тѣломъ, ржала отъ боли, паконецъ, какъ безумная, бро- силась иа землю, придавивъ своего всадника, и съ дикимъ ржаньемъ стала кататься по ней. — Казалось, опа рыдала,— говорплъ мнѣ знакомын. Всадникъ почти лишился чувствъ отъ боли и бѣшенства- Все тѣло его въ какіе-пибудь иолчаса иревратилось въ сплошной волдырь, лпцо, руки и шея распухли, глаза почти скрылись за вздутымп вѣками, а гпусъ все продолжалъ его жалить. И этотъ человѣкъ, который не разъ впдалъ смерть предъ своими глазами, этогь безстрашный, отваж- иыіі мужчина, ходившііі въ одиночку на тигра, стрѣлявшій, случалось, и въ барса, какъ ребенокъ заплакалъ отъ укусовъ ничтожнаго гнуса. Неизвѣстно, чѣмъ коичилось бы это приклгаченіе, если бы проѣз- жавшіс мимо мапзы не развелп «дымокура» х), разогнавшаго інусъ, и изъязвленпые, покрытые ранами н свѣжею кровыо всадникъ н лошадь не перевелн духа. Гнусъ, не дающііі покоя ни одному живому существу въ жаркіе дни уссурійскаго лѣта, является однимъ изъ серьезиыхъ препятствііі для развитія здѣсь скотоводства, таігь какъ въ теченіе почтп цѣлаго лѣта, пока стоитъ жаркая погода, скота нельзя выпустпть на пасг- бищо и приходится держать его въ закрытыхъ хлѣвахъ, вокругь ко торыхъ днемъ н ночыо противъ гнуса нужпо постоянно въ порядкѣ держать дымокуры. Этотъ бпчъ такъ певыносимъ для скота, что нослѣдній обыкновенно за лѣто, когда, собственно, только н могъ бы набраться снлъ, страшно худѣетъ и только къ осенн, съ исчезновеніемъ гнуса, начинаегь жи- рѣть и поправляться. *) „Дымокуръ"— костеръ изъ хвороста; дымъ такого костра лучшее средство иротивъ ягиуса“. Манзы устрапваютъ даже у себя иа головахъ особое приспосо- блеиіе, въ которомъ постояипо тлѣетъ трутъ; дымъ отъ этого трута, .да еще смоля- иая сѣткп, покрывающая лппо п шею,— едииствеппыя гредства защиты отъ „гиуса Съ чувотвомъ необыкновеинаго облегченія подъѣхади мы къ ота.нціп, вокругъ которой тамъ и оямъ дьшнлись костры для защиты отъ гнуоа. Къ счастыо, никто изъ насъ, кромѣ лошадей, не пострадалъ; ямщика только покусало немного. Однако нродолжать свое путешествіе далыпе мы уже не рѣша- л і іс ь . Рѣшилн переспдѣть на станціи, пока скроется солнце. Правда, съ наступленіемъ ночи являются на смѣну слѣпнямъ и оводамъ ко- мары и мошка, но укусы ихъ уже не таісъ зкестоки и мучительны. Владивостокъ. (Шрейдера.) Съ чувствомъ необыкповеннаго облегченія приближались мы, на- конецъ, къ берегамъ нашей восточной далекой окраины. Конецъ кач- кѣ, конецъ сорокапятидневпому плѣпенію на «Костромѣ» *■): мы почти у себя дома! Длинное, тошітельное иутешествіе представлялось уже какъ во снѣ и сразу было забыто намн. Мы высыпалн на палубу судна и впились глазамн въ бѣлесоватое пятно, по направленію къ которому «Костро- ма» шла подъ всѣми парами. Тамъ, за этимъ расплывчатымъ, не- яснымъ пятномъ скрывается Владивостокъ,— первый русскій городъ на нашемъ безконечно-длинномъ путп; тамъ пачинается н нростнрается далѣе вплоть до Берингова моря часть нашего обширнаго отечества, котораго мы не видѣлн уже полтора мѣсяца, со дпя выхода нзъ Одессы. Вогь уже показался справа отъ насъ островъ Аскольдъ, окуташіый голубоватоіі дымкой морского тумана. Еще трп-четыре часа,— п мы у желаннаго берега. Однако, едва мы оставили бурныя воды Японскаго моря и всту- нили въ сравнительно спокойный и тихііі заливъ ГІетра Велнкаго, омы- вающій южпые берега Уссурійскаго края,— картина рѣзко, точио по мановенію жезла чародѣя, измѣнилась. Еще только иѣсколысо часовъ тому назадъ намъ освѣщало путь горячее, почти знойное солнце, лив- шее волны ослѣпительнаго, яркаго свѣта, а здѣсь— какой поразитель- ный контрасть! Словно мы попалн совсѣмъ въ другую часть свѣта. Впереди насъ, на краю горизонта, ноказалась иебольшая нолеска бѣлоснѣжнаго цвѣта. Облако,—-подумали мы; но раньше, чѣмъ мы успѣли хорошенько вглядѣться въ него и провѣрить свои наблюденія, неясное, слоистое облачко начало быстро расти, все болыне н болыне, застилая собой и ясное солнце, н синее небо, и гладкія, зеркальныя і) Пароходъ Добровольнаго флота. воды залива. Мииугь иять сиуетя мы уже очутились въ сплошномъ и плотномъ кольцѣ густого тумана, охватившаго собой весь матершсъ. На иасъ повѣяло холодомъ и сыростыо; вокругъ насъ стало сразу темно, какъ въ могилѣ: въ двухъ шагахъ ни зги ие видать, рубки не видно, что на носу корабля. Тщетно глядятъ офицеры въ морскіе би- нокли и подзорныя трубы: не видать даже собственныхъ мачтъ. «Кострома» все болыпе и болыпе замедляегь свой ходъ. Мы идемъ все тише и тише; наконецъ, и вовсе остановились на мѣстѣ, быть мо- жетъ, въ нѣсколышхъ миляхъ отъ желаннаго берега. Небо и море скрыты оть насъ густой, непроницаемой, мглисто-сѣ- рой пеленой. На мииуту вѣтерокъ, подувшій съ залива, разорвалъ окружившую насъ волнующуюся, гусгую завѣсу тумана, показалъ памъ вдали едва уловимыя, смутныя очертанія берега,— мЫ двинулись впе- редъ п затѣмъ должны были снова остановиться на мѣстѣ. Пробѣгающій мимо судовой офицеръ разъясняетъ намъ, что эти туманы— обычное явленіе въ нашихъ восточпыхъ водахъ, особенно вес- ною и въ пачалѣ лѣта. Онъ утѣшаеть насъ, впрочемъ, тЬмъ, что мѣстные тумапы чрезвычайно капризны: нерѣдко судну приходится крейсировать почти въ впду Владивостока болѣе сутокъ, но зато по- рою бываеть и такъ, что не пройдетъ двухъ-трехъ часовъ, какъ ту- манъ окопчательно разсѣивается и «снова плывешь среди ясной по- годы». На этоть разъ туманъ оказывается однако же упорнымъ. Онъ все болѣе охватываетъ насъ своимъ плотнымъ кольцомъ, проникаетъ во всѣ люки и отверстія судна. Въ такую пору не только о какомъ бы то ни было движеніп впередъ и думать нельзя, но, какъ оказываетоя, и на мѣстЬ стоять далеко не безопасно: долго ли какому-либо встрѣч- ному или мимо идущему судну врѣзаться намъ въ бортъ. Впрочемъ, противъ такой опасности «сейчасъ будутъ прпняты мѣры». Словоохотливый офицеръ убѣжалъ по паправленію къ рубкѣ, и всісорѣ сырой и влажный воздухъ залива заколебался оть рѣзкаго, заунывнаго рева сиреиы. Оть неожиданности мы даже вздрогнули всЬ. А сирена продолжала оглашать всѣ окрестности своимъ за душу хва- тающимъ стономъ и воплемъ, давая всѣмъ на далекое разстояніе знать о нашемъ безпомощномъ положеніи. Вперемежку съ спреною отъ вре- мепп до времени раздаются на палубѣ медлепные, словно похоронпые, удары корабельнаго колокола. Мѣдный звонъ колокола несется, гудптъ по всему обширному заливу, скованному безпросвѣтиой гущей тумана, н намъ невольно становптся страшно и жутко отъ этого печальнаго перезвопа. На мгновеніе воцаряется могильная тишпна. Мы тревожно прпслушиваемея, не раздастся ли гдѣ звонъ маячнаго колокола, кото- рый указалъ бы намъ путь,— но ниоткуда ни звука, и «Кострома» вновь продолжаеть потрясать воздухъ могучими стонамп разсвирѣпѣв- шей сирены подъ аккомпанементъ корабельнаго колокола, гулко огла- шающаго окрестныя воды. Судьба, наконецъ, сжалилась надъ нами. Лучъ солнца скользнулъ въ густую толщу тумана, разсѣялъ его на мгновеніе, освѣтилъ берегъ, и мы поспѣшпо двинулись въ иуть. Блінке къ берегу туманъ становит- ся рѣже, и мы уже мозкемъ подвигаться впередъ безъ оглушительнаго содѣйствія сирены. Мы идемъ уже въ вйду береговъ. Справа отъ насъ— материкъ, слѣ- ва— островъ, называемый Русскимъ (Дундасъ), отдѣленный отъ мате- Бухта Владивоетока. рика лишь неширокимъ проливомъ. Неиріютны, суровы, почти безжи- зненны берега нашей далекой окранны: песчаныя отмели, ущелья, ги- гантскія голыя скалы, кое-гдѣ ручейкп, ущемлепные ими, мѣстами пе- большіе заливы и бухты и почти ни малѣйшаго признака мощной расти- тельности, столь отличающей внутреннія области Уссурійскаго края. Это прямой результатъ вліянія вѣчно царящихъ у прибрежья тума- новъ, не дающихъ развиться прпбрежнымъ лѣсамъ. Деревья, соста- вляющія пхъ, все сплошь недорослп съ пустыми дуплами. Лишь кое-гдѣ, мѣстаіга, унылую картину морского прибрежья разнообразятъ сплош- ные кустарники да густая трава въ человѣческій ростъ. Мы встунаемъ въ неширокій проливъ, отдѣляюіцій упомянутыіі островъ отъ материковой земли. Впереди насъ, по самой середииѣ нро- лива, торчатъ изъ воды два огромныхъ исполинскихъ камня, словно два уха колоссальнаго звѣря, зарывшаго голову въ воду. д т0— «Ослиныя уши», которымъ нерѣдко случалось въ туманную пору ущемлять у себя бока океансісихъ судовъ. Еще незадолго до на- шего прнхода сюда въ щель, образуемую этими колоссальными ушами, нечаянно забрелъ одинъ броненосецъ. Къ счастію, въ этпхъ мѣстахъ корабли идутъ уже самымъ медленнымъ ходомъ, и это ириключеніе обошлось для него безъ серьезныхъ несчастій: помяло толысо слегка бока броненосцу, да д іія два повозились съ иимъ портовыя суда, пока имъ удалось его вытащить изъ этой засады. Мы тихо-тихо проходимъ мимо «Ослиныхъ ушей», почти прижимаясь къ нимъ правымъ бортомъ. Еще полчаса, и предъ нами неожиданно открывается справа нешнрокій проходъ между высокихъ скалистыхъ береговъ съ почти вертикалыіыми крутыми боками, поросшими зеленоіі травой н кустарниками. Здѣсь— входъ въ бухту Золотой Рогъ, на сѣ- верномъ берегу котороп растянулась въ узкую линію столица Уссурій- скаго края— Владивостокъ. Туманъ окончательно разсѣялся; солнце попрежнему пачало приие- кать и свѣтнть; море утихло, измѣнило свой цвѣтъ и весело сверісаетъ, искрится и серебрнтся подъ лучами теплаго уссурійскаго солпца. «"Ко- строма» медлешю совершаетъ поворотъ во владивостокскую оухту, и я могу хорошо разсмотрѣть мѣста, которыя мы проходимъ сейчасъ. Справа и слѣва, какъ и раиыне до входа въ бухту, высятся крутые, точно срѣзанные острымъ ножомъ, берега, поросшіе рѣдкой н чахлоіі растительностыо. Выше надъ уровнемъ бухты, съ высоты многихъ са- женъ, на обширныхъ скалнстыхъ площадкахъ сверкаюгь блестяіція жерла батарейныхъ орудій. Дальше,. съ обѣихъ сторопъ неширокаго пролнва, по которому идемъ мы сейчасъ, опять намъ вндпы оатареи и дула артнллерійскпхъ орудій. Здѣсь расположены иередовые форпосты, защнщающіе входъ во владивостокскую гавань. Непрпступные, дикіе, скалистые берега н утесы, хорошо укрѣплешіые, блестящія жерла ору- дій на каждомъ шагу дѣлаютъ портъ почтп такимъ же непрпступнымъ, какъ и Босфоръ у входа въ Черное море. Обошедши уступъ Эгершельда и медленно пройдя мимо жішописио разбросанныхъ па лѣвомъ берегу бухты красивыхъ каменныхъ зданій казармъ военно-сухопутнаго вѣдомства, мы очутплись уже въ впду са- маго города, лѣшіво и словно пехотя растяпувшагося по скатамъ вы- сокихъ холмовъ во всю длину бухты. Странное впечатлѣніе производитъ Владивостокъ, когда видшнь его впервые съ бортовъ корабля. Городу нельзя отказать въ жпвописности, но ёго рѣдісимъ, безцвѣтнымъ и оѣрымъ постройкамъ, ютящимся то у самой воды, то у иодиожья величественныхъ холмовъ, не вдохновнть кисти художника. Городъ не лишенъ своеобразной поэзіи, но это— по- эзія лѣса, безжалостно обезображеинаго немилосердными хищниками. ЬІебольшіе одноэтажные домики выглядятъ одинокими, сиротливыми. Позади нихъ уныло, несмотря на веселое веееннее еолнце, смотрятся въ изумрудныя воды глубокаго рейда почти сплошь оголенные скаты холмовъ, бывшихъ еще недавно гнѣздилищемъ тигровъ. Тоскливое чув- ство противъ воли овладѣваетъ забравшимся впервые сюда съ далекаго запада путникомъ. Воображеніе рисуетъ самыя неприглядныя, унылыя картины окраинной жизни. Это настроеніе еще болѣе усиливается необычнымъ видомъ этихъ оригиналыіыхъ— то длиинокосыхъ, то съ громадиыми на головахъ шииі- ками— людей, облаченныхъ въ какое-то подобіе женскаго костюма, сиую- щихъ по рейду взадъ н впередъ па своихъ плоскодонныхъ, широко- носыхъ, утлыхъ судахъ. Гортанныіі, непонятныи намъ говоръ этихъ странныхъ и бѣдно, почти ншценски, одѣтыхъ создаиій еще болѣе уси- ливаетъ первоначальпое впечатлѣніе. Невольно чувствуется, что находишься здѣсь «на краю свѣта,», на одной изъ самыхъ крайнихъ точекъ необъятнаго Стараго Свѣта, далыпе которой идти уже некуда: далыие этого пупкта, дѣйствительно, уже иѣтъ твердой земли: здѣсь иачинается безпредѣлыіая ширь океаиа, простирающаяся вплоть до западныхъ береговъ Калифорніи. Однако, по мѣрѣ того, какъ корабль приближается къ пристани и прѳдъ глазами раскрывавтся вся площадь владивостокскаго рейда, прсж- нія впечатлѣнія начинаютъ понемногу смѣняться другими, болѣе пріят- ными и отрадиыми для нашего созианія и взора. Сдѣлавъ иослѣдній поворотъ, мы уже видимъ виолнѣ оживлепный рейдъ, занятый много- численными судами пашего военнаго флота, расцвѣченными ио случаю ираздника разноцвѣтнымн флагами. Ближе ісъ намъ нестроііною толпою тѣснятся «купцы», дымящіе своп.ми огромнымн чериымн трубами. Ки- тайскія неуоюжія джонки, неповоротливыя шаланды корейцевъ, допо- топнаго вида и типа, теряются въ этой массѣ кораблеіі-великаповъ, провозвѣстниковъ и носителей высшей культуры. А вотъ уже и песомпѣипый признакъ ея: по юго-восточиому берегу бухты, у самой воды, сверкаетъ волнистая, извилистая линія рельсовъ, на которыхъ етоягь паровозъ и вагопы Уссурійской желѣзнои дороги. Между тѣмъ «Кострома» подошла почти вплотную къ перекинутымъ съ берега мосткамъ Добровольнаго флота, съ трескомъ и грохотомъ бро- сила въ воду якорь съ кормы и носа, вздрогнула всѣмъ своимъ кор- пусомъ и внезапно остановилась на мѣстѣ. Чудесноѳ утро встрѣтило меня на другой день по прооуждѳніи. Солн- це ослѣпительно ярко свѣтило, вчерашняго несноснаго тумана не было и иризнаіса. Какъ-то не вѣрилось, что еще наканунѣ оыло такъ мрачно, угрюмо, холодно, сыро. Жизнерадостнымъ видомъ окружающей природы не слѣдовало однако сильно обольщаться: уссурійское солнце оываетъ весьма часто обманчиво. Нерѣдко случается здѣсь, что въ теченіе одяого дня погода рѣзко, до неузнаваемости, мѣняется нѣсколько разъ. Днемъ, прп свѣтѣ солнца, Владивостокъ гораздо красивѣе, чѣмъ онъ показался мнѣ раньше. Особенно хороша эта бухта съ гладко- зеркальной водой— просторная, глубокая, полная, могущая вмЬстить въ себѣ не мало океаискихъ судовъ. Высокіе берега и холмы таісъ хо- рошо защищаютъ ее отъ дѣйствія вѣтровъ, что даже въ жестокій тай- фунъ, бушующій въ двухъ-трехъ верстахъ отъ нея въ морѣ, она едва подергивается рябыо. Рейдъ, по случаю приближепія ісъ порту французсісой эскадры въ составѣ четырехъ броненосцевъ, оживленъ чрезвычайно. Катера, паро- ходы, китайсісія джоики, японскія парусныя шхуны, корейскія шаланды, военныя шлюпки шмыгаютъ взадъ и впередъ, бороздя серебристую воду свонми носами. Ясный, неподвижный воздухъ времі/ отъ времени по- трясается салютаціонными выстрѣлами судовыхъ и батареипыхъ орудій. Вотъ послышался прпвѣтственныи выстрѣлъ-салютъ адмиральскаго крей- сера фрапцузской эскадры; въ отвѣтъ ему тотчасъ же загрохотали ору- дія съ крѣпостныхъ укрѣпленій и военпыхъ судовъ, н въ нѣсколысо мпнутъ на бухтЬ и въ городѣ все скрывается въ пороховомъ дыму. Гулъ артиллерійскихъ орудій, канонада крупповскихъ пушекъ напол- няютъ окрестностп несмолкаемымъ грохотомъ: кажется, оудто присут- ствуешь во время морского сражепія. По улицамъ города снуютъ по всѣмъ паправленіямъ китайцы, ісо- рейцы, японцы. Особенно миого китайцевъ; русскихъ почти совсѣмъ не впдать; да ихъ здѣсь-таки довольно мало по сравпенію съ сынами Небесной пмперіи. Длинпая коса, волочащаяся чуть пе до самой земли, желтый, пер- гаментный цвѣтъ лица— послѣдствіе обильпаго употребленія опіума п плохого пптанія,— лукавые раскосые глаза, своеобразнып костюмъ, со- стоящій наполовину изъ чего-то похожаго на дамскую кофту («курма»), наполовипу изъ легкпхъ шароваръ дѣтскаго покроя, мягкія туфлп, неслышпая поступь, вкрадчпвый голосъ, льстпвая рѣчь таковъ въ общемъ, по первому впечатлѣпію, уссурійскій кптаецъ, извѣстный у мѣстныхъ жптелей подъ названіемъ «манзьт». «Манзы» или «мань-цзы» это, собственно говоря, выходцы изъ Манчжуріи и Монголіи, пред- ставляющіе собой глсівную составную часть инородческаго населенія въ краѣ. На каждомъ перекресткѣ и особевио близъ большихъ магазиновъ и лавокъ обращаетъ на себя вниманіе тощая, чахлая фигура обтрепан- паго, полунищаго корейца— «каули», этого своеобразнаго продукта свое- образнаго быта нашей далекой окраины. Не выпуская ни на минуту своихъ длинныхъ чубуковъ пзо рта, безцѣльно устремивъ взоры въ землю, не пророняя ни звука, по цѣ- лымъ часамъ сидятъ они на корточкахъ, не снимая смѣшно торчащихъ «рогулекъ» х) съ своей сутуловатой спины, то группами, то поодиночкѣ, въ ожиданіи не всегда легкой «работы». Изъ лавки или изъ-за угла показывается «мадамъ» и «капит^на» 2). Каули чуть-чуть встрепенулись. Въ ихъ безцвѣтныхъ глазахъ, тупомъ взорѣ появилось пОдобіе человѣческой мысли, губы искривились въ умильную, робкую, заискивающую улыбку, и изъ устъ жалобно выле- таетъ единственная извѣстная имъ русская фраза: — Лябота ещь?!.. Спустя мгновеиіе это оживленіе прогіадаегь, исчезаетъ, іі вы сиова видите то же тупое, безстрастное лицо, которое остановило на себѣ ваше вниманіе раиыне. «Каули», нли «каваль», каісъ его въ просторѣчіи чаще всего называютъ,— это кореецъ-носилыцнкъ, замѣняющій собой ломового извозчика, водовоза, прислугу и все, что хотите. Каули— это тотъ жс восточно-азіатскій «кули», отъ котораго о ііъ , вѣроятпо, и по- лучилъ свое назваиіе, толысо передѣланный на особыіі ладъ и суще- ственно отличающійся отъ него своею слабосилыюстыо, несообразитель- ностыо и тупостыо. Вы можете заставить каули цѣлый депь воду въ ступѣ толочь, роясь на обухѣ молотить, рѣшетомъ воду носить, пере- сыпать песокъ съ мѣста на мѣсто, и онъ будетъ это дѣлать съ такимъ же видомъ, ісаісъ будто дѣлаетъ пастоящее дѣло, и такъ же неповорот- ливо, вяло, лѣниво. Вся сила каули въ спинѣ; всѣ «орудія производства», исключая спины, заключаются въ деревянныхъ рогулысахъ, перевязанпыхъ обрыв- ками бечевокъ и тряпокъ; все его имущество состоитъ изъ того, что на- дѣто на немъ; вся его казна— у него за заплатаннымъ поясомъ. Воз- вращается лн барыия («мадамъ» или «бабушка», какъ называютъ каули всякую русскую даму) съ базара,— каули плетется за ней, таща за спнной въ рогулькахъ покупки ея; перебираетесь ли вы на квартиру,— каули тащится за вами слѣдомъ съ громоздкою мебелыо, укрѣплепною за спиною на тѣхъ же рогулькахъ; пужно ли таскать кирпичи на вто- рой или третій этаясъ, разгрузить ли пршпедшій на рейдъ пароходъ,— каули все это дѣлаетъ при помощи все тѣхъ же рогулекъ. Иной спо- собъ работы неизвѣстенъ ему. 1) Носилкн, пмѣкщія вндъдеревяппаго стула, лптеплаго обѣнхъ переднихъ поаіекъ 2) Такъ называютъ ннородды всякаго европейца и европеянку. При существующей въ краѣ дороговизнѣ извозчиковъ и ири иочти иолномъ отсутствіи въ иемъ такъ Ц зываем ы хъ драгидей (ломовыхъ телѣгъ) каули является для мѣстиыхъ жителей незамѣиимымъ, таісъ какъ вполнѣ замѣняетъ собою ломовыхъ лошадей и вполнѣ пскупаетъ недостатоісъ, отъ того ощущаемый. При всемъ томъ трудъ каули поразительно дешевъ. За одиу, двѣ, самое болыное іія ть или десять копеекъ онъ буквально готовъ тащить восемь пудовъ на спинѣ на край свѣта. Вѣковая нужда, пспытываемая корейцемъ на родинѣ, постепенно до того понизнла и сузила уровень его потребностей, что этихъ съ та- кимъ трудомъ зарабатываемыхъ денегь не только хватаетъ ему иа про- кормленіе, но онѣ еще даютъ ему возможность дѣлать «сбереженія» про черные дни... Это и неудивительно впрочемъ. Почти единственной пшцей несчастнаго каулп служитъ буда (ісорейское пшено) или, въ луч- шемъ уже случаѣ, одинъ, много два фунта въ деиь риеа, стоящаго здѣсь очень дешево, не болѣе одной копейки за фунтъ. Характеръ каули притомъ же таковъ, что разъ у него есть сбере- ж еніе... въ двѣ-три копейки «на черный день», ннкакія силы земныя не сдвинутъ уже его съ мѣста, не смогутъ заставить его побороть свою просто непостижимую лѣнь. Благодаря этому, рѣдкіе каули выбиваются въ люди и достпгаютъ матеріальнаго благосостоянія п обезпеченія. Благодаря тому .же отсутствію въ пихъ всякаго интереса ко всему окружающему міру и непреодолимой любви къ трубкѣ и безцѣльиому, безмолвному, сосредоточенному сидѣныо на корточкахъ по цѣлымъ ча- самъ, рѣдкіе изъ нихъ умѣютъ объясняться по-русски н ие знаюгь болыне двухъ-трехъ необходпмыхъ словъ: «лябота», «капитана» (такъ называюгь веякаго русскаго инородца Уссурійскаго края), «бабушка», «копейка» и немногнхъ другихъ. Неудивительно коиечно, что имъ ириходится быть почти постоян- иыми жертвами беззасгЬнчнвой, откровенноіі эксплоатаціи со стороны всякаго, кому толысо не лѣпь ихъ обидѣть и обсчптать, и что они являются постоянной страдательной стороной въ отношеніяхъ со сво- ими наиимателями. Послѣ всего сказаинаго о каули не трудно представить себѣ, при какихъ ужасныхъ условіяхъ должны жнть эти песчастные, которыхъ, по всей справедливости, можно отнестн къ категоріи парій азіатскаго востока. Владпвостокъ состоитъ, собственно говоря, изъ одной улицы-ироспек- та (Свѣтлапской), огибающеіі жпвопнсную бухту па всемъ почти протя- женіи ея по направленію съ юго-запада на сѣверо-востокъ. Улица эта пе- ресѣкается перпендикулярными короткнми улицами, начинаюищмися мѣ- отами у самой воды и упирающимиоя далѣе въ окаймляющія вееь городъ, довольио внушительныя и кое-гдѣ даже величеотвеииыя, оголениыя отъ лѣса горы, надъ которыми госиодствуетъ высокій пикъ, именуемый Орлинымъ гнѣздомъ. Противоиоложное, южиое нобережье бухты или га- вани, Золотой рогъ, необитаемо. Благодаря этому, изъ оконъ небольшихъ деревяиныхъ домовъ открывается живоиисный видъ иа иокрытые хотя и иевысокой, но густой и ярко-зеленой растительностыо пологіе скаты Видъ Владивоетока. протпвоположнаго берега бухты, на величественныіі н скалистый мысъ Эгершельдъ съ бушующимп у его каменнаго подпожья бурунами, на широкую зеркальную ленту пролива, служащаго входомъ пзъ открытаго моря на рейдъ, и, наконецъ, на болыпой, весь зеленый отъ массы де- ревьевъ, Дундасіі (островъ Русскій), отдѣляющій съ юга проливъ отъ Японскаго моря. Самая бухта— веселая, уютная, оживленпая— вся какъ на ладони для зрителя, съ какого бы пункта Свѣтланской улииы онъ ни емотрѣлъ на нее. На главной улпцѣ Владивостока во всякую пору необычаііное для та- кого неболыиого городка оживленіе. Броеаетея между прочимъ въ гла- за одна оеобенноеть, замѣтно отличающая его отъ веѣхъ городовъ Европейекой Роесіи: здѣсь почти не видно движенія экипажей. Ихъ и дѣйствительно немного наберетея во всемъ Владивостокѣ, какъ потому, что городъ самъ по себѣ не великъ, такъ и потому главнымъ обра- зомъ, что лошади здѣсь являются для мѣстнаго ооывателя дорого сто- ящимъ предметомъ роскоши, та.къ какъ, въ лучшемъ случаѣ, ихъ при- ходится выиисывать, въ виду полнаго отсутствія мѣстиаго коиеводства, за 2— 3 тысячи верстъ, изъ Амурской области. Самые экппажи совсѣмъ не похожи на тѣ, видѣть которые прпвыкъ глазъ обывателя Европей- ской Россіи у себя на родинѣ: четырехколесные экипажи, въ виду го- ристаго характера города, въ обіцемъ не часто встрѣчаются здѣсь, и ихъ замѣняютъ легкія двухколесныя телѣжки на мягкихъ рессорахъ. Грузовое же движеніе, находящееея, ісъ елову сказать, всецѣло въ ру- кахъ китайцевъ, производится исіслючительно двухколеспыми телѣгами, ирнводимымп въ движеніе либо при помощи запряженныхъ въ дышло пеболынихъ кптайскихъ лошадокъ, либо ири помощи быісовъ, впряжен- пыхъ въ одиночку въ такую телѣгу. По мѣрѣ прнближенія къ пароходнымъ пристанямъ движеніе ста- новптся оживленнѣе, гулъ мпогочисленныхъ голосовъ, выісрпкивающпхъ слова иа самыхъ разиообразныхъ языкахъ и нарѣчіяхъ, становится спльпѣе, самая публпка, оживляющая свопмъ движеніемъ улицу, ДІ> лается разпообразиѣй и разношеретнѣй. У самой же пристани матросы военные и «штатскіе» (съ купеческихъ судовъ), солдаты расположениаго близъ города войека, китайцы, ісорейцы, японцы и русскіе, всѣ они смѣшиваются уже въ общую, яркую, ісолоритную толпу. Здѣсь, въ виду съ одной стороны нашихъ военныхъ судовъ, съ другой густого лѣса тонеиысихъ мачтъ китайскихъ и корейскихъ пеуклюжихъ шаландъ, съ третьей— двухъэтажнаго зданія прнсутственныхъ мѣстъ, на неболыпон площадкѣ пршкатъ ісъ самому берегу главный мѣстный базаръ,^и этимъ объясняется скоплепіе самой разнородноіі н разношерстной публикп во всякое время дня. ___________ Н а С а х а л и н ѣ . (А. Н икольскаго.) Сахалинъ имѣетъ видъ толстой сучковатой дубишси, положенпои прямо па меридіанѣ, т.-е. однимъ концомъ на сѣверъ, другішъ па югъ. Длина его равняется 850 верстамъ, наиболыпая ширина 183 вер- сты, а напменьшая— 23 версты. Во всю длнну острова съ сѣвера на югъ сплошнымъ хребтомъ, а въ шнрокпхъ мѣстахъ нѣсколькимп парал- лельнымн цѣпямп тянутся горы. Онѣ, правда, невысокп, нигдѣ не до- стигаютъ предѣловъ вѣчнаго снѣга, но это не мѣшаетъ имъ нмѣть огромное значеніе въ распредѣленіи растительности острова. Горы эти, можно сказать, раздѣляютъ двѣ разныхъ природы. По одну сторону, ближе къ Татарскому проливу, весь Сахалинъ поісрытъ лѣсомъ по боль- шей части хвойнымъ и только въ долинахъ рѣкъ и на вершинахъ горъ— лиственнымъ; по другую сторону Сахалинскаго хребта, вдоль берега Охотскаго моря, почти во всю длину острова узкой полоской тянется голая, безлѣсная, настоящая полярная тундра со всѣми ея непригляд- нымн особенностями. Охотское море, волны котораго роютъ скалы восточнаго берега острова, по своимъ свойствамъ ничѣмъ существениымъ ие отличается отъ Ледовитаго океана. До половины лѣта здѣсь плаваютъ огромныя ледяныя поля, прнносимыя сѣвернымъ холоднымъ теченіемъ. Даже жи- вотное населеніе Охотскаго моря можетъ засвидѣтельствовать нутеше- ственнику, что вода здѣсь не теплѣе, чѣмъ въ полярныхъ моряхъ. Иначе тутъ не стали бы жить полярные моллюски, миріадами плавающіе по поверхности, киты, бѣлухи и поляриыя птицы, несмѣтными стадами гнѣздящіяся на такъ называемыхъ «птичьихъ горахъ». Таісимъ обра- зомъ, подъ восточнымъ бокомъ Сахалина по крайней мѣрѣ до половины лѣта находится ледиикъ. Понятно, что климатъ на побережьѣ Охотска- го моря пе можетъ быть теплымъ, почему и природа поситъ хараістеръ тундры. Между тѣмъ заладныіі берегъ острова отъ вліянія охотсвнхъ льдовъ ограждается стѣной горъ. Уже по одной этой причинѣ побе- режье Татарскаго пролива на Сахалииѣ находится въ лучшихъ усло- віяхъ, нежели восточная половнна острова. Если мы прнбавимъ, что въ Татарскій проливъ съ юга врывается теплое японское течеиіе, иазываемое Куро-Сиво, станетъ понятнымъ, почему климатъ по этому побережыо значителыю теплѣе и природа оживлениѣе, нежели по восточную сторону горъ. Сосѣдство морей сказывается также въ необычайной влажности воз- духа. По количеству ненастиыхъ дией Сахалинъ занимаетъ одно изъ первыхъ мѣстъ въ Россіи. Зимой ндетъ снѣгъ, а лѣтомъ дождь; нѣтъ дождя,— пепроглядпый туманъ окутываетъ и островъ, и море. Совер- шеиио яспые дии составляютъ рѣдкое исключеніе, а вполнѣ ненастныхъ, когда на пебѣ не видно пи малѣйшаго просвѣта, приходится около 200 въ году. Такимъ образомъ, если климатъ въ Сибири считать суровымъ, то на Сахалинѣ его надо назвать дважды суровымъ, такъ какъ здѣсь круглый годъ царятъ не только холодъ, но и пропизывающая сырость. Нѣтъ поэтому ничего удивительнаго въ томъ, что даже на югѣ острова, на шпротѣ Астрахани, гдѣ зрѣютъ арбузы и виноградъ, раскинулся хвойный лѣсъ, или форменная сибирская тайга, да и какая еще тайга! Я видѣлъ глѵхіе хвойные лѣса въ Западной Стібирп, въ губерн.іяхъ Томской и Тобольской, и нахожу, что сахалинскал тайга создана по болйе крупному масштабу. Если въ Спбири тайга трудно проходпма, то на Сахалинѣ опа не- цродазна; если тамошній лѣсъ состоитъ пзъ огромныхъ деревьевъ, то здѣсь они нмѣютъ исполинскіе размѣры. Какъ уроженецъ юга, я не люблю хвойнаго лѣса вообіце, но сахалинская тайга производила на меня прямо-таки удручающее впечатлѣніе. Вы можете бродить по ней цѣлый день, хотя бы цѣлую недѣлю и болыпе: предъ вами всюду гигантскіе стволы вѣковыхъ елей и пихтъ, а надъ головой темная зелень хвой, сквозь которую не пробивается ни единый лучъ солнца. ІТѢтъ здѣсь ни цвѣтовъ, ни кустовъ, нѣтъ даже травы; вмѣсто нихъ въ промежуткахъ между деревьями вы видите груды паломанныхъ вѣтромъ сухихъ вЬтвеіі той же ели. Мѣстамн вамъ преграждаетъ путь трупъ лѣсного исполина, вырванпаго съ корнемъ н поваленнаго иа землю бурей. Куда бы вы пи ступилн, всюду или густой пепролазный валежникъ, нли опрокинутое дерево. Поэтому тамъ, гдѣ нѣтъ звѣриныхъ, въ особеииости медвѣ- жьихъ тропъ, сахалинская тайга совершеино непроходпма. Но что болѣе всего наводитъ тоску въ хвойномъ лѣсу острова,— это почти полное отсутствіе всякой животиой жизни. Глухой тайгн избЬга- ютъ даже медвѣди, а ужъ имъ ли ие житье на Сахалинѣ?! По доли- намъ рѣкъ, во время хода рыбы, берега па разстоянін сотеиъ верстъ сплошь бываютъ истоптаиы медвѣжыіми лапами, а въ глубинѣ хвоіінаго лѣса, если только вамъ удастся пробраться туда, вы можете ндтн безъ всякаго риска встрѣтить этого царя здѣшннхъ звѣрей. Нѣтъ здЬсь ни птицъ, которыя ожпвляли бы своимъ пѣніемъ это царство ели, ни насЬ- комыхъ, которыя жужжали бы, пищали бы плп какъ-нпбудь иначе вы- давалн бы свое присутствіе; всюду стволы деревьевъ, хвои, еловыя п пнхтовыя шишки и валежннкъ. Поэтому въ тихую погоду въ глубинѣ такого лѣса царптъ мертвая тшшша. Изрѣдка развѣ прозвучнгъ дробь дятла илн высокііі пискъ сииицы, но такой печальныіі, такоіі жалоб- ный, какъ будто бы безысходнал тоска таежпой жизии проникла и въ ея крошечное сердце. Зато въ бурю лѣсъ начинаетъ стонать и ревѣть. Однообразному гулу хвой аккомпанпруетъ тогда скрипъ вѣтвей н трескъ ломающихся сучьевъ, по временамъ всѣ этн звукп покрываются грохотомъ падаю- щаго исполина, вслѣдъ за однимъ деревомъ валптся другое, раздается новыіі грохотъ, затѣмъ опять гулъ, скрипъ н трескъ н такъ далѣе, пока не стихнетъ вѣтеръ. Сравнптельно съ хвойнымъ лѣсомъ лнственный, узкой каймой расту- щій по берегамъ рѣкъ, выглядптъ много оживленнѣе. Деревья ивы, березы, ольхн, душпстые тополя, оеины— перемѣшаны здѣсь съ кустамн бузнны, смородины, жнмолости, шипопннка, таволги и другихъ нзвѣст- ныхъ у наоъ растеній. Какъ вся древесная растительность острова, такъ и листвеиный лѣсъ его поражаетъ размѣрами. Я иигдѣ не видалъ та- кихъ исполинскихъ ивъ, осинъ и тополей, какъ на Сахалинѣ. Сплоійь да рядомъ птица, сидящая гдѣ-нибудь близъ середины дерева, оказы- валась недоступиой выстрѣлу изъ дробовика: до такой стѳпенн деревья эти высоки. Несмотря на холодное лѣто, обильиая влага выгоняетъ въ долинахъ рѣкъ роскошиую травянистую растительность. Травы здѣсь сочны, все лѣто свѣжіі и иерѣдко превосходятъ человѣческііі ростъ. ЬІо хотя растительность рѣчиыхъ долинъ поралсаетъ своею мощио- стыо, культурныя растенія на островѣ не находятъ для себя подходя- щихъ условій. Даже наши обыкновенные сѣверные хлѣба не всегда до- зрѣваютъ на Сахалннѣ. Мѣстамн родится здѣсь пшепица, ио далеко не ежегодно; притомъ урожай всегда бываетъ плохъ. Благодаря обилію влаги, хлѣбъ подшшается высоко, идетъ въ солому, ио по причинѣ низ- кой температуры лѣта колосится очень поздпо. Случается, что августов- скіе холода застаютъ зерно совершенно сырымъ. Только разведеніе ово- щей обезпечепо здѣсь отъ неурожаевъ. Картофель, рѣпа, брюква, ка- пуста и рѣдька даютъ хорошіе, иногда даже превосходные сборы. Правительство колонизуетъ островъ каторжииками. Какъ мѣсто ссылки Сахалинъ особенно удобенъ потому, что здѣсь ііѳ требуется такого усилеына.го надзора за к&торжйик&ми, ка-къ пл ма»-. терикѣ Сибири. На островѣ ихъ держагь безъ кандаловъ; дѣпи надѣ- ваютъ только въ видѣ наказанія за особую провинность. Бѣжать отсюда невозможно по той простой причинѣ, что кругомъ вода. Правда, про- ливъ въ своей наиболѣе узкой части ежегодно замерзаетъ. Но этоть ледяной мостъ воздвигается далеко па сѣверѣ, въ томъ мѣстѣ Саха- яина, гдѣ нѣтъ пи тюремъ, ни свободнаго населенія. Добраться туда въ зимнее время, благодаря безлюдыо, бездоролсыо и отдаленпости раз- стоянія, невозможно. Бывали, впрочемъ, случаи, что бѣглецы перепра- влялись черезъ проливъ въ бочкѣ; разъ даже завладѣли казениой лод- кой, убивъ предварительно караульпаго. Но такіе случаи чрезвычаііио рѣдки. Къ тому же нѣтъ ничего легче, какъ предупредить ихъ: стоитъ только построже слѣдить за лодками и бочками. Потому каторжники и не любятъ Сахалина. «Кругомъ вода, а въ серединѣ бѣда», говорягь они про островъ. Нельзя однако сказать, чтобы ссыльные не дѣлали попытокъ къ по- бѣгу. Напротивъ, они бѣгуть, даже болышши толпами. Часто добрая половина транспорта на другой-третій день послѣ прибытія на островъ даетъ тягу. Еще на пути, во время переѣзда на крейсерѣ отъ Одессы, они готовятся къ этому: копятъ сухари и всякую другую отпускаемую имъ провизію. Еще не побывавъ па Сахалинѣ, ссыльные прекраспо зна- ютъ всѣ условія жпзни па островѣ; извѣстио имъ и тл, что бѣжать изъ Азіат. Россія. тюрьмы тамъ такъ асе просто, какъ всякому свободному человѣку вынти изъ собственной квартиры, но уйти съ острова и перебраться въ Си- бирь, даже жить въ бѣгахъ на островѣ— совершенно невыполнимое дѣло. Лѣтомъ бѣглын просуществуетъ какъ-инбудь въ тангѣ, пнтаясь ягодой, корпями нѣкоторыхъ растені® й рыбой. А зимой? Снѣжный по- кровъ въ сажень толщиной все это дѣлаетъ недоступнымъ; между тѣмъ, на Сахалинѣ нѣтъ свободпаго русскаго населенія, которое, подобно тому какъ это дѣлается въ центральной Сибири, стало бы выставлять за окошко хлѣбъ для пропитанія «несчастныхъ». Съ настушгеніемъ зимы бѣглёцамъ приходится или возвращаться въ тюрьму, гдѣ ихъ ждутъ плети и прнбавка 10 лѣтъ къ сроку каторги, или, если они заблудились въ тайгѣ, умирать съ голоду. Случается, что «варнаки», какъ называютъ въ Сибири бѣглыхъ каторжниковъ, гибну-п. еще до наступленія осени, дѣлаясь жертвой мѣстныхъ ипородцевъ, гн- ляковъ. Этотъ полудпкій народецъ прекрасно знаетъ варнаковъ, поии- маеті., что они проживаютъ въ тайгЬ, не имѣя на это никакого права, ноэтому не смѣютъ претепдовать, если за ними кто-нибудь станетъ охо- титься, какъ за звѣремъ. Можио сказать, что среди всевозможной до- бычи, какую можетъ дать гиляку сахалинская тайга, варнакъ для него самый выгодный предметъ охоты. Съ нимъ не можетъ сравняться даже медвѣдь, потому что съ бѣглаго можно содрать халатъ, рубашку, взять у него котелокъ; глядишь, у ииого найдется топоръ или ножъ, а все это вещи, которыя въ дикомъ обиходѣ инородца куда дороже, нежели медвѣжьп шкура и мясо. Что касается отвѣтственности, о ней и рѣчи быть не можетъ: вѣковыя ели глухой тайги никому ничего не разска- жутъ. Правда, н каторжиики, вырвавшіеся на волю, не щадятъ гиля- ковъ. При случаѣ, чтобы добытъ сушеной рыбы (юколы) нли какоіі другоіі пнщи, варнаки не задумываются вырѣзать всю семью гиляка, ирожііваюіцаго гдѣ-нибудь въ однноко стоящей юртѣ. Среди ссыльныхъ на. Сахалинѣ надо различать два сорта каторжни- ковъ, совершенно ие похожихъ другъ на друга. Это— безсемейпые н жпвущіе семьей. Ііервые представляютъ изъ себя ((юрменныхъ каторжниковъ. Они работаюп. въ каменнортольныхъ копяхъ, таскаюгь кладь изъ одного поселка въ другой, выполняютъ всякія другія ионстннѣ каторжныя ра- боты. Жнвутъ они въ общнхъ казармахъ. Питаются иищей, во всякомъ случаѣ, не роскошной. Ржавая солонпна и прокнслая капѵста нерѣдко входять въ пхъ обѣденное меню. Совсѣмъ въ иномъ положенін находятся семейные каторжники. Жн- вутъ оііп почти совершенно свободно въ поселкахъ. Каждая семья имѣ- етъ собственную избу, землю. Казна. снабжлетъ такое хозяііство ору- діямп. необходимыми для обработки земли, нѣкоторымъ даетъ даже ско- тину. Сѣмена для посѣва точно такъ же получаются отъ казпы и воз- вращаются обратпо съ ирибавленіемъ 4% . ГІодневольное положеніе семейнаго ссыльнаго выражается въ томъ, что три дня въ недѣлю онъ работаетъ въ казну, а три— въ свою пользу. Казеиныя же работы состоятъ въ обработкѣ огородовъ и пашенъ, въ вырубкѣ лѣса, прокладываніи дорогъ и другихъ подобныхъ занятіяхъ, къ которымъ прнвыкъ каждыіі крестьяннпъ. При такихъ условіяхъ се- мейные каторжники ведутъ довольно сносную жизнь. Нѣкоторые изъ иихіі откровенно говорили мнѣ, что теперь имъ живется лучше, нежелп до ссьілкн на своей родинѣ. Поселки такихъ ссыльныхъ производятъ впечатлѣпіе обыкновенпой русской деревни. Русскія избы, на улицахъ босоногіе, бѣлобрысые ребятишки, бабы въ сарафанахъ, настоящіе рус- скіе мужички въ кафтанахъ или зииунахъ, по большей части съ добро- душнымъ выраженіемъ лицъ,— все это нимало ие иаиоминаетъ вамъ о томъ, что вы видите колоиію каторжниковъ. Единственно, что со виѣш- ией стороны отлнчаеп, такія подневолыіыя поселенія отъ свободныхъ,— это почти нолиое отсутствіе пѣсеіп,. Поютъ мало, н притомъ большо грустныя пѣсни. Въ нѣкоторыхъ поселкахъ имѣются школы для дѣтеіі ссылыіыхъ. Въ одноіі школѣ учительницей состоіт, дочь каторжиика, выросшая и получившая здѣсь образованіе. Такъ живутъ и постепенно колонизнруютъ островъ семейные ка- торжникп. Въ серединѣ іюля мы предпрішяли экскурсію подерекъ острова, къ устью р. Тыми, впадающей въ Охотское море. 23-го іюля, подъ вечеръ, взваяивъ весь иашъ багажъ иа три под- воды, запряженныя парой быковъ каждая, мы тронулись въ иуть. Намъ предстояло перевалпть главный сахалинокііі хребетъ. Скоро дорога стала подниматься въ гору. Вмѣстѣ съ тЬмъ лиственный лѣсъ смѣнился хвой- пымъ; къ вершинѣ перевала появилась, одиако, береза, затѣмъ кедро- вый стланецъ п наконецъ, на самомъ гребнѣ хребта, на высотѣ около 2500 футовъ, довольно болынія заросли бамбука мѣстной породы. Правда, сравннтельно съ своимъ'тропическимъ родствеииикомъ, это былъ очень невзрачный кустнкъ, приземистый, стелющійся по землѣ, ростомъ ниже человѣка и вообще очень Жалкій, однако все же бамбукъ. Чѣмъ ближе къ вершииѣ перевала, тѣмъ круче становится подъемъ. Мы слѣзли съ лошадей и идемъ пѣшвомъ. По временамъ мы останавливаемся вмѣстіі съ быками и,-тодаоживъ подъ колеса телѣгь камни, садимея отдыхать. Тѣмъ временемъ одинъ за другимъ насъ обгоняютъ каторжники, пере- носящіе муку и еще какія-то вещи въ ближайшій поселокъ. Въ этомъ заключается ихъ каторжная работа. Въ теченіе мѣсяца каждый обя- занъ перенести до 30 пудовъ клади на протяженіи около 16 версть. На второіі день мы доѣхали до рѣки Тыми. Отсюда иамъ предстояло 3 9 * цачать плаваніе по Тымн, если только можно назвать плаваніемъ пры- ганье лодокъ по камнямъ руела порожистои рѣки. Для пашего путе- шествія былъ заготовленъ флотъ, состоявшій изъ трехъ дощатыхъ^ло- докъ обыкновенной сибирской конетрукн,іи и одного «кунгаеа». Іакъ называютъ на островѣ лодку такого удивительнаго уетройства, какое едва ли можно встрѣтить въ другомъ мѣстѣ земного шара. Это скорѣе огромиый утіогъ, внутри пустой и сколочениый изъ бревенъ. На пло- скомъ днѣ этого утіога вмѣето углей должиы были помѣщаться нѣісото- рыя наши вещи, а поверхъ нихъ— мы сами. Тымь прорываетъ себѣ путь посреди дремучей тайги. Лѣсъ смотрится въ бурныя воды рѣки на веемъ пространетвѣ, которое мы проплыли въ первые два дня. По самому берегу ея высятся стропные ивы, тополя и вйзы; далыпе виднѣется темная зелень ели и пихты, посреди которой еще болѣе темными пятнами кое-гдѣ выдѣляются группы кедровъ. Всю- ду, гдѣ берега обрывнсты, рѣка, отрывая учаетки земли, уноситъ^съ собой ближайшія деревья н выбрасываетъ ихъ на первой попавшейся отмели. Мѣстами мы видѣли цѣлые острова, воздвигнутые изъ труповъ исполинекихъ нвъ и тополей. Не разъ намъ приходилось еъ топоромъ въ рукахъ прокладывать путь для нашихъ лодокъ посреди нагроможден- иаго какъ разъ поперекъ фарватера лѣса. Теченіе Тыми чрезвычаііно извилисто. Иногда, какъ будто раздумавъ течь въ Охотское море, она поворачпваетъ въ совершенпо противоположную оть него сторопу и направляется на западъ, къ Татарекому проливу, но затѣмъ енова воз- вращается иа истинный иуть. Тамъ, гдѣ сосѣднія горы сдавливаюгі. рѣку, она сильно еуживается и течетъ съ поразительной быстротой. Ііа 4-й день пашего плаванія рѣка замѣтно поуспокоилась, едѣлалась шире и глубже. ЬІа шестой день круиный лѣсъ оісончательно исчезъ, кое-гдѣ только попадался мелкій ивнякъ. Берега низки, очевидно болотиеты, а къ вечеру обнаружйлись несомнѣино признаки близости моря. Это былн тюлени, тамъ и сямъ выставлявшіе среди гладкой поверхности воды свои подслѣповатыя морды. 5-го августа, т.-е. на 7-й день нашего плаванія, Тымь приняла видъ судоходной рѣкп. Зато берега положительпо наводили уныніе. Всюду мертво и голо; только кое-гдѣ торчали отдѣльныя чахлыя деревца лн- етвеннпцы. Но это были какія-то карпкатуры деревьевъ: корявыя, узло- ватыя вѣтви растутъ у нихъ не вверхъ, а вбокъ или стелются по землѣ въ направленіи господствующаго сѣверо-восточнаго вѣтра; протпвопо- ложная сторона етвола совершенно лишена вѣтвей. Все такое дерево размѣрамн едва-едва превосходитъ человѣческій ростъ. Въ этнхъ ли- ственницахъ мы видѣли предъ собой ту же картнну борьбы лѣса съ оуровымъ климатомъ, какую можно ветрѣтить всюду на крайнемъ сѣ- верѣ па грашщѣ распроетраненія лѣс-нон растительностп. Деревья поль- зуютея здѣсь малѣйшпмъ возвышеніемъ, чтобы подъ ирикрытіемь его епастись огь губительнаго вліянія холоднаго вѣтра, дующаго съ Охот- скаго моря. Мѣстами можио было видѣть ліобоиытную иллюстрацію, до какой степеии боятся онп этого вѣтра. Подъ защитой неболыпого холма нерѣдко попадались намъ группы лиственницъ, иногда даже довольно высокихъ и иарядиыхъ, но ни за что не рѣшающихся подняться выше своего иокровителя. На высотѣ холма онѣ отбрасывали своп вѣтви подъ прямымъ угломъ къ стволу въ направленіи все того же господствую- щаго холоднаго вѣтра. На нѣкоторомъ разстояніи таісое дерево напоми- наетъ струю фонтана, -верхушка которой сдувается и далеко относит- сд вѣтромъ. Чѣмъ болѣе приближались мы къ устыо, тѣмъ ниже стаиовились бе- рега рѣки. Уже по жалкому виду деревьевъ, не вылѣзая изъ лодки, можно было догадаться, что тамъ, иа сушѣ, разстилаются отшодь не чериоземныя равнины. Дѣйствительно, на береговомъ обрывѣ видпо было, что почва окрестностей состоитъ изъ настоящаго торфа, мѣстами имѣю- щаго чудовищную толщииу двухъ саженъ. Поднявшись на обрывъ, мы увидѣли предъ собой форменную полярную тундру со всѣми ея непри- вѣтливыми особенностями: мохъ, морошка, вороніща, голубика, поляр- ная береза не выше четверти аршпна высотой, опять мохъ и такъ далѣе до самаго горизонта. Тамъ и сямъ надъ кочковатою поверхностыо тупдры съ мелодическимъ свистомъ носились стаи кроншнеповъ, ирикормившіяся здѣсь на ягодѣ, бѣлыя куропаткп съ шумомъ выпархивали изъ-подъ нашихъ ногъ, и если не видно было дикихъ сѣверныхъ оленей, то лишь потому, что, спасаясь отъ комаровъ, они откочевали въ горы. Къ вечеру наша флотилія иодошла къ орокской деревнЬ Тро, рас- ноложенной въ 5— 6 верстахъ отъ Охотскаго моря, или, вѣрнѣе, оть Ныйскаго залива. Здѣсь кончилось иаше илаваніе. ѵД Ороки— племя, родственное гилякамъ, но говорящее языкомъ, похо- жимъ на тунгузскій. Въ окрестностяхъ Ныйскаго залива, куда впадаетъ рѣка Тымь, стоятъ 4 орокскихъ деревушкп, состоящія изъ 3— 4 юрп. каждая. Часть ороковъ нріѣзжаеть на Сахалинъ изъ Амурскаго ісрая только на лѣто для лова рыбы и тюленей, а иа зиму возвращается на- задъ; сравнительно немногіе принадлежатъ къ постояннымъ обитателямъ острова, но и тѣ, безъ сомнѣнія, нѣкогда переселились сюда съ мате- рика Сибири. Русскаго населенія не еуществуетъ ие только близь Ныйскаго залива, но и по всему восточному берегу Сахалина, оть сѣ- вернаго его конца до южнаго. Милѣйшіе дикари здѣшше ороки! Чест- ность ихъ феноменальна. Вы можете довѣріггься ороку въ чемъ угодно, и онъ скорѣе иропадетъ съ голоду и холоду, а постарается исполнить свое обѣщаніе. Въ своей патріархальности онъ не понимаетъ, что зна- читъ обмануть. Вѣроятно, въ языкѣ ороковъ не существуеть самаго с л о в іі для обоішаченія этого понятія. Нвнзвѣстно имъ Тсікжв и воров- ство. Мы провели здѣсь дѣлый мѣсяцъ, жйли въ нѣкоторомъ родѣ от- крыто, т.-е. все наше достояиіе было разбросано ііл и прямо на травѣ, или въ шалашѣ, н все это время у насъ не пропало нн одного ржаного сухаря, нп одного куска сахару, до котораго орокн болыпіе охотиики, н никакой другон, даже самой пустячной, мелочи. Выпросить что-нибудь орокъ пе прочь, но еслн онъ не получилъ разрѣшенія взять хотя бы брошенную пробку, она для него священна. Вмѣ- стѣ съ тѣмъ ороки— чрез- вычайно добродушный и тихій народъ. За все вре- мя нашего пребыванія въ Тро мы не только не ші- дали драки, но пе слы- хали ни ссоры, ни дазке крупна.го разговора. Если вы дадите одному ороку хотя бы самый маленькііі кусокъ сахару или су- харь, онъ считаетъ сво- ею обязанностыо раздѣ- лнть подарокъ между всѣ- мп присутствующими со- племенниками. Замѣча- тельно, что этн симпа- тичныя черты характера шісколысо не мѣшаютъ здѣшнимъ инородцамъ ири случаѣ безъ всякоіі 0 р о к ъ. жалостн убнвать бѣг- лыхъ каторжниковъ. Ино- родецъ относится кь варнаку и|)осто-нанросто какъ къ предмету охоты. Пронзнвъ коиьемъ бѣлаго, онъ чувствуетъ ровно столько же угрызеніе совѣстн, сколько послѣ удачной охоты на тюленя. Это сочетаніе честно- стп съ какимъ-то несознаваемымъ звѣрствомъ составляеті) особенность душевнаго склада днкаго человѣка, совершенно не тронутаго даже иодобіемъ культуры. Въ своемъ домашнемъ обпходѣ орокн мало чѣмъ отлнчаются отъ гнляковъ іі другихъ днкихъ племенъ Восточной Сибирн. Питаются онн исключительно рыбоіі п тюленями, а въ зимнее время, въ случаѣ голодовки,— собаками. Хлѣба они не видятъ; соль составляе’п> пред- метъ роокошн. Такъ какъ рыба ловится на Сахалинѣ только въ концѣ лѣта и притомъ не болѣе какъ въ продолженіе одного мѣсяца, но зато въ огромиомъ количествѣ, то на остальную часть года орокн заготовляюгь ее впрокъ въ видѣ юколы. Сушеную рыбу уиотребляють въ пиіцу обыкновенно безъ всявихъ дальиѣйшихъ приготовленій, но свѣжую предварителыю варять; впрочемъ, головы, хряіци, а также мягкую рыбешку иоѣдаютъ сырыми. Сырая рыба, видимо, составляегь своего рода лакомство ороковъ. Забавно было видѣть, съ какой жад- ностыо набрасываются они на это лакомство. Воть нодъѣзжаетъ лодка съ грузомъ крупиыхъ, только что ноііманныхъ лососей. .Оставшіеся дома мужчины, женщины, дѣти, словомъ, все налнчное населеніе юрты, высы- паютъ на берегъ и, забра.въ по рыбипѣ, иринимаются дѣйствовать. У кого есть ножъ, тоті, аккуратно вырѣзываеть изъ головы или около плавни- ковъ хрящн II ісусокъ за кускомъ тугь же отправляеть въ ротъ. Ио всего комичнѣе расиравляются съ этой закуской ребятишки, которые еще не доросли до ножа. Обиявъ свопми ручоикаии огромную ен;е живую ры- бину, стоитъ такой карапузикъ н грызеть ей голову. Лосось судорожио бьеті, хвостомъ своего мучнтеля; такъ и ждешь, что она сейчасъ сва- литъ его на землю; а мальчишка съ вымазаиноіі въ рыбьей кровн мор- дочкой уписываеть себѣ, словно котенокъ, запускал зубы какъ-то бо- комъ. Удивительно, какую дряиь могуть ѣсть здѣшніе инородцы! Какъ вамъ понравится блюдо, которое на моихъ глазахъ очень часто приго- товляла орочка сосѣдней юрты? Взять сырыя кишки тіолеия, накрошигь ихъ въ чашку, облить тюленышъ жиромъ, перемѣиіать съ ягодой и по- датъ къ столу. Вотъ еще блюдо. Взять самую сухую юколу, откусить добрыіі кусокъ, пожевать и выплюнуть въ котелъ. Когда такимъ обра- зомъ получится желаемое количество рыбы, облить ее тюленьимъ жиромъ и подать къ столу. Единственный нредмеп, роскоши ороковъ, если нс считать соли, составляеть табакъ, которыіі оіш вымѣниваютъ иа тю- леньи шкуры у японцевъ, иріѣзжающихъ сюда ловнть рыбу. Курятъ даже дѣти, начиная съ семилѣтняго возраста. Тѣ же янонцы снабжаютъ инородцевъ п водкой, хотя, ио нравдѣ сказать, ньяныхъ мы здѣсь не видали, можетъ быть нотому, что наиитокъ этоть и дороп, и нлохъ. Рыба, тюлени и собаки не только кормятъ ороковъ, но и одѣваютъ ихъ. Мужчины и женщины носятъ костюмы изъ тюленьихъ шкуръ, а ребята^— рубашки изъ собачьяго мѣха, лѣтомъ шерстыо вверхъ, а зимою шерстыо внизъ. По одеждѣ да и по физіономіямъ оба иола мало чѣмъ от.ш- чаются другь оть друга. У мужчинъ, въ особенности у молодыхъ, ни- какоіі растительности на лицѣ не нолагается. Оть женщинъ легче всего отличить ихъ по волосамъ на головѣ: у мужчинъ одна коса, а у жен- щинъ двѣ; старухи ходять растреианными, какъ кіевскія вѣді,мы. Фран- товъ ороковъ, въ зипункахъ нзъ сѣраго арестантскаго сукна, здѣсь очень немного, ыожетъ быть потому, что бѣглые рѣдко доходятъ до восточнаго берега острова; еще раныпе, гдѣ-нибудь въ серединѣ его, они дѣлаются добычей гиляковъ, если только пе успѣютъ вернуться въ тюрьму. Изъ рыбьихъ кожъ ороки дѣлаютъ одѣяла и пеленкн для дѣтей; тѣми же кожамн завѣшиваютъ двери въ юртахъ; изъ нихъ же шыотъ паруса. Лѣтнія юрты ороковъ по своен формѣ очень напоминаютъ индѣйскіе впгвамы. Можетъ быть, этотъ тппъ постронки занесенъ въ Америку изъ Восточнон Сибири. Такая юрта имѣетъ видъ шалаша или крыши. Основа ея, состоящая изъ жердей, покрывается берестой илп полотиомъ изъ рыбьихъ же кожъ; на конькѣ оставляется отверстіе для выхода дыма, а сбоку— для двери. Когда внутри такого помѣщенія горитъ костеръ, дымъ застилаетъ всю юрту до такой степени, что не видно присутствую- щихъ. Благодаря этому болынинство ороковъ страдаетъ глазными болѣз- нями. Въ Тро мы видѣли даже совершенно слѣпыхъ. Ремесленная дѣя- тельиость здѣшнихъ ипородцевъ заключается въ приготовленіи разныхі^ предметовъ домашняго обихода: въ постройкѣ юртъ, лодокъ, шитьѣ обувн н одежды, при чемъ вмѣсто питокъ уиотребляются жилы тюленя, а вмѣсто иглы— рыбья кость. Я думаю, что Робипзопъ КруЗо, ісогда онъ проживалъ па необитаемомъ островѣ и устраивалъ обстаповку своего жилнща, пользовался пріемами и орудіями, нисколько не менѣе совер- шенными, нежели тѣ, которыя прпмѣняются здѣсь. Любопытно было видѣть, напримѣръ, какъ строилъ ороісъ лодісу. Тоиолевое бревно, ви- димо, взятое изъ выброшеннаго самой рѣкой лѣса, онъ предварительно выжегъ, насколысо это, по его миѣнію, было нужно. Какъ это онъ сдѣ- лалъ, я не видалъ, но, вѣроятно, по способу Робинзона, потому что никакихъ особыхъ приспособленій для этой цѣли иигдѣ у сахалинскихъ ипородцевъ я не замѣтилъ. Затѣмъ началась египетская работа вы- далбливапія лодкп при помощи обыкновеннаго ножа и крошечнаго топо- ршса, хотя п желѣзнаго, но по формѣ удивительпо папоминающаго то- поръ каменнаго вѣка-.' Этп инструменты, очевидно, приготовляются сами- ми инородцамн, можетъ быть, гдѣ-иибудь въ Амурскомъ краѣ, ири чемъ образцами, вѣроятно, служатъ топоры каменпаго періода, который эти инородцы, можно сказать, только что пережили. Орокъ, о которомъ я на- чалъ говорить, при иасъ уже отдѣлывалъ лодку иачисто и кончилъ эту отдѣлку не менѣе каісъ въ трп недѣлп; сколько же онъ возился съ предварнтельной работой выжиганія и выдалбливанія бревна? Я думаю, что не менѣе полугода. Бортъ лодісп онъ сталъ обивать тонкой план- кой, которую приколачивалъ деревяннымп гвоздиками, при чемъ от- верстія въ планкѣ просверливалъ инстрріентомъ, ничѣмъ по существу не отличающимся отъ простого гвоздя. Вспомнивъ, что у меня въ за- пасѣ пмѣются буравчнкп, я задумалъ было удивить дикаря этимп, хотя и яе олшикомъ свѣжимн, но все-такн совершенно новыші для здѣрінихъ мѣстъ плодами европейской цивилизаціи. Орокъ, дѣнствнтельно, былъ пораженъ быстротой, съ которой я просверлилъ буравомъ отверстіе въ первомъ попавшемся бревпѣ, ио потомъ... лучше было бы и не говорнть, что было потомъ! Европейская цивнлизація въ конецъ осрамилась, или, вѣрнѣе, осрамилъ ее я. Когда тѣмъ же буравчикомъ я сталъ сверлить дыр- ку въ планкѣ, той самой планкѣ, ко- торую орокъ съ та- кимъ стараніемъ вы- стругивалъ ножич- комъ въ продол- женіе нѣсколькихъ дней, она вдругъ треснула и раско- лолась въ самомъ концѣ иа-двое. Бѣд- иый орокъ! Надо было видѣть груст- ное выраженіе, ка- кое приняла его физіономія при ви- дѣ такихъ результа- товъ примѣненія ев- ропейской культу- ры. Я чувствовалъ себя ещехуже его. Чтобы загладить ви- ну, я взялъ бурав- чпкъ самаго малень- дѣти гиляковъ. каго калпора и при его помощи вполнѣ благополучно н скоро просверлилъ-таки отверстае надлежащей ширины въ другомъ мѣстѣ планки, загЬмъ подарилъ оба буравчика пострадав- шему ороку, прибавилъ горсти двѣ сухарей, папушку табаку и, къ сво- ему душевпому облегчепію, увидѣлъ, что его лицо прояснилось. Семейныя отношенія ороковъ, конечно, первобытны. Мужчины имѣюгь столько женъ, сколько кто можетъ прокормить. Въ Тро третья жена счптается уже роскошью. За каждѵю жену матери ея уплачивается ка- лымъ, состоящій по большей части изъ китайской или японской мате- ріи въ количествѣ около 30 аршшгь. Нельзя сказать, чтооы это было очень много, но въ обиходѣ сахалинскаго инородца такая плата до- стается дѣной многолѣтняго боя тіоленя, на шкуры котораго вымѣпн- вается эта матерія. Мужчины ловятъ рыбу, быотъ тюленей, а всѣ домашнія работы составляютъ обязанность женщинъ. Въ особенностн работящи старухи: съ утра до вечера оиѣ рѣжутъ рыбу, сдпраютъ съ нея кожи, сшиваютъ ихъ, чннятъ юрты и вообще за чѣмъ-ішбудь да копошатся. ІІечего и говорить, что сахалинскіе инородцы исповѣдуютъ самую иервобытную религію, какая толыю существуеті, иа землѣ. Оііи идоло- поклОнники-шаманисты. По ихъ представленію, каждая стихія, каждое выдающееся явленіе ирироды находится въ завѣдыванін особаго боже- ства. Существуетъ, напримѣръ, богъ воды, который непремѣнно тре- буетъ, чтобы ему отдавали голову каждаго убитаго тюленя; поэтому иамъ стоило большого труда добьггь тюлеиій череиъ. Какая спеціаль- ность божества въ образѣ медвѣдя, я не могъ узиать. Повидимому, это завѣдующііі тайгой. Въ особеиностн я не могъ добіггься объяснеиія, почему ороки и гиляки пришли ісъ убѣжденію, что этому богу пріятно быть съѣденноиу. Вѣроятно, просто потому, что онъ съѣдобенъ. Всякія житейскія невзгоды устраняются у ороковъ очень простымн средствами. У кого болятъ зубы, тотъ носитъ на шёѣ оленій зубъ; чтобы вылѣчить хромую ногу, стоип, толысо повѣсить на себя деревянное подобіе ноги. Надо замѣ.тить, что матеріально инородцы цѣиятъ своихъ боговъ ровно во столько, сколысо они того заслуживаютъ. Когда мы выразили же- ланіе нріобрѣсть въ свою коллекдію нѣсколько орокскихъ боговъ, намъ натаскали ихъ цѣлый ворохъ, и тутъ же пачалась иастоящая торговля этими деревянными небожителями. Гилякъ, знавшій немного по-русскн н Служившій у насъ проводникомъ, сообщалъ при этомъ цѣиы. «Одинъ болыноіі богъ— два папушка (табаку); два маленькій богъ—ттри иапуш- ка, а вотъ этотъ бопі,— говорилъ онъ, показывая какую-то чурочку, мало, мало сухарь, куси, куси». Обязанность шамана въ Тро псполняла жёнщина. Разъ какъ-то она священнодѣйствовала по поводу болѣзни мальчика. Я зашелъ въ юрту и, убѣдившись въ томъ, что больной на- ходился въ агоніи, черезъ переводчика предупредилъ объ этомъ родичей мальчика. Дѣііствительно, въ ту же ночь онъ умеръ. Съ тѣхъ поръ у меня не было отбоя отъ больныхъ. Не только пзъ Тро, но также изъ другихъ деревень являлись лихорадочные, слѣпые, хромые и всякіе другіе калѣки, даже бездѣтпыя женщнны, и каждый изъ нихъ просилъ помощи, при чемъ каждый показывалъ мнѣ на карманъ моего жилета, гдѣ находились часы. Сначала я недоумѣвалъ, что имъ нужно въ моемъ карманѣ; иотомъ, послѣ объясн.енія гилява-переводчііка, оказалось, что нерёдъ тѣмъ, какъ сообщнть о безнадежномъ положеніи больного мальчнка, я поглядѣлъ на часы, что, конечно, было дѣломъ простого случая. Орокн вообразили, что эта бѣлая штучка, нздающая какіе-то страипые звуки, и есть тотъ самый богъ, который или излѣчиваетъ больныхъ, или, если уже смерть не желаетъ отпустить своеіі жертвы, ирѳдупреждаетъ объ этомь. Боль- ные смотрѣли на меня съ такнмъ безконечнымъ довѣріемъ, съ такой надеждой, что я, грѣшный человѣісъ, не въ снлахъ былъ ихъ прогнать. Противъ всякаго іюего желанія онн заставили меня шарлатаннть. У мёня было немного хины, англійской соли и еще какой-то горысой безвредноіі дряпн, н я принялся раздавать пріемы, кому что попадется. Результаты такого лѣченія оказались блестящнмн, судя ио многочислениымъ благо- дарностямъ, которыя я нотомъ получилъ. У хромого отъ англійскои солн иоправлялнсь ноги, хина нзлѣчивала болѣзнь глазъ, а известковая вода ставила на ноги разбитаго ревматизмомъ. По крайпеіі мѣрѣ, въ этомъ убѣждены были сами больные. Послѣ этого случая мнѣ сталъ нонятенъ успѣхъ знахарей, ворожей, заклииателей и всякихъ иныхъ вольныхъ или невольныхъ шарлатановъ. А й н о. (Бродовича.) Бо время пребыванія моего на Сахалинѣ пришлось мнѣ встрѣтиться тамъ съ иолудикимъ первобыгнымъ племенемъ айносовъ, ашщевъ, аіі- новъ, или, какъ оіш сами себя называюгь, «айно», что значитъ «че- ловѣкъ». Многіе ученые нитересовались этимъ нлеменемъ, но къ оконча- тельному результа-ту относительно ихъ происхожденія не пришли. Нѣко- торые видѣли въ нихъ даже потомковъ евреевъ, зашедшихъ далеко на востокъ послѣ ихъ разселеиія; другіе считали ихъ родственншсами мон- гольскимъ племенамъ н принадлежащимн къ желтой расѣ; третьи нред- полагалн въ нихъ родство съ полинезійцами и т. д. Сами аііно о себѣ говорять, что онн нроисходятъ съ отдалеииаго сѣве])а, гдѣ нѣтъ нн деревьевъ, ни іггицъ. Достовѣрно одно— что айно въ доисторическое время заселяли весь японскій архипелагъ, и многія долины, рѣки, горы Японіи до сихъ поръ носять аинскія названія. ІІрибывшіе позже яноіщы постоянно вытѣсняли аііно все далѣе и далѣе къ сѣверу, истребляя ихъ на островахъ Кіу-Сіу и Гондо (Ннпонъ) тысячами. Отступая къ сѣверу, нонадая все въ менѣе удобныя условія для жизни, айно ностепенно вымнрали, уменьшались въ числѣ, и въ на- сгоящее время ихъ можно встрѣтить только въ сѣверноіі части острова Іезо и на югѣ Сахалина. Несмотря на ностоянныя столкновенія съ янон- цамн н зависимость огь нихъ, аііно до сихъ поръ сохраннли всю свою первобытнооть въ обществешомъ н домадінемъ строѣ, да, повидимому, и въ расовыхъ прпзнакахъ. Это— большею частью малорослые, коре- настые, смуглые и сильио волосатые людп, живущіе обособленио отъ сосѣднихъ народовъ, промышляющіе охотой и рыболовствомъ. Лнда у нихъ широкія, шюскія, окуластыя, съ широко разставлеиными глазами, у мужчинъ съ длинными бородами п усами чериаго, отливающаго даже синевою двѣта; носъ довольно прямой, не очень шпрокъ и не прпплюс- нутъ. Главною пшцей айно служатъ рыба н мясо. Скотоводства, впро- чемъ, у айно нѣтъ, и мяоо доставляетъ имъ охота, соединенная съ иемалымп трудностямп. Крупнаго звѣря, медвѣдей, оленей, нерпъ и тюленей, съ кгьждымъ годомъ становится все меньше: они уходять въ болѣе отдаленныя мѣста и сильно истребляются колонистами Сахалпна. Мелкаго звѣря и дичи айно убиваютъ очень мало за неимѣніемъ под- ходящаго оружія. Винтовки для такой охоты неудобны, да и нхъ у айпо немного вслѣдствіе дороговизны: каждое ружье стоитъ въ Янонін отъ 30-ти до 45-ти руб., и айно уплачиваютъ эту сумму собольими шкурками, оволо 15 штукъ за каждое. Продѵкты охоты они попол- няютъ чѣмъ только можно: выброшенныіі моремъ китъ, тюлень, акула привлекаютъ айно за десятки и сотни верстъ; они пользуются слу- чаемъ, чтобы запастпсь мясомъ и жиромъ; послѣдній особенно для ннхъ дорогъ, та-къ какъ служигь и для пищи, и для освѣщенія въ зимнее время. Но подобныя н&ходкп быва-ютъ очень рѣдко, и болыную часть года приходится довольствоваться рыбой и собаками. Собаки— главное богатство айно, это— его скотъ. Зимой онъ ѣздитъ иа нихъ, запряг&я въ нарты отъ 10-ти до 15-ти штукъ; при помощи ихъ находитъ онъ добычу въ тайгѣ, ихъ же онъ и убиваеть иа празднествахъ и для угощенія гостей. Гостенріимство среди айно весьма развито, опи постоянно въ сношеніяхъ между собою, узнаютъ п пере- даютъ новости и угощаются взаимно. Сооакъ айно ѣдятъ свѣже-уби- тыхъ. Содранную кожу вымияа.ютъ на платье, а мясо варятъ и ѣдятъ съ удовольствіемъ. Въ обыкновепные дни, впрочемъ, употреоляется для варкп исключительно рыба. Громадное ея богатство на Сахалпнѣ даетъ возможиость аиндамъ заготовить пзрядиое ея количество на зиму. Не имѣя надлежащихъ снастей п сѣтей, оип довольствуются выби- той рыбой послѣ метанія икры въ рѣчкахъ Сахалина. Рыоа эта, исху- далая, тощая, съ кровоподтеками, называемая «зубаткой»,— выбирает- ся аиндами руками или черепками; рѣдко лучатъ ее острогой. Поиман- ную рыбу женщины и старшш разрѣзаютъ, вьшимаютъ кости, сушатъ, а затѣмъ коптятъ надъ очагомъ, приготовляя такъ называемую юколу. Не всегда однако удается заготовпть на зиму достаточное количество юколы. Ходъ рыбы кратковременный, и ирп ненастной погодѣ, чтб бы- ваетъ весьма часто, она не провяливается достаточно, скоро портится и становитея негодной. Притомъ самыхъ лучшихъ работниковъ привле- каютъ на свои промыслы японцы, соблазпяя сравнительно приличноіі пчатой, до 20-ти руб. за сезонъ, продуктами (рисомъ, порохомъ, таба- комъ, халатами и главнымъ образомъ саки-рисовой водкой)^ Кажь всѣ дикари, айно очень много предаются пьянству; японцы пользуются „ с л і ™ иногда. свлыіо с „ » « » = * » .« пріобрѣтаютъ за безцѣнокъ продукты охоты (мѣха) или заручаютм ихъ работой на лѣто для нромысловъ. Рыбой айно и самъ питается, и кор- Ги ГсвО ихъ собакъ, а также п медвѣжонка, обыкновенно выкармливае- Гилякъ на охотѣ. маго почти каждой богатой юртой къ особому празднику. Женщины иы- ;Г ы в "ю гь еще лѣтомъ и сушагь съѣдобные клубни и корни нѣкото- рыхъ растеній, изъ Г ъ Т р р іГ в Г х л ѣ б а ; Г о ЧЬГ д о Г а т Г н о , а ржаноіГоѣбъ считается большимъ и рѣдкимъ Мѵжчины^р^отаютъ сравнительно меньше женщинъ. Во время лѣт- они пооажаютъ своей выносливостью; выходя раннимъ Г ^ м З а д о л г о до пли болыпимъ снѣгоѵъ начинаегся нолное бездѣльничанье, шатанье по сосѣдиішъ юртамъ въ качествѣ гостя, куре- ніе табаку и почти непрерывіші ѣда. Изрѣдка соберется айно на охоту для промысла швурокъ и мяса. Жеищина помогаеть въ рыбной ловлѣ, нриготовляетъ юколу, варитъ пищу для работающаго на промыслахъ или на рѣчісѣ мужчипы, выкапываетъ длиниымъ кривымъ ножомъ мучнистые корни, заготовляетъ ихъ впрокъ, кормитъ и воспитываеть дѣтей, а зи- мой готовитъ для своихъ и для гостей ииой ра-зъ шесть и семь варокъ, шьетъ и вышнваетъ платье, ткетъ ткань, сучитъ п прядетъ иитки изъ крапивы, носнтъ воду, собираеть дрова и ^топитъ іочагъ. Заията она круглый годъ съ утра до ночи. Живутъ айно либо въ земляшсахъ, либо въ юртахъ. Земляноісъ въ нослѣднее время становится все меныие. Для приготовлеиія землянки выкапываютъ яму глубнною въ аршинъ съ небольпрмѣ, обносятъ кру- гомъ невысокой стѣной иа нѣсколькнхъ столбахъ, поверхъ кладутъ пе- рекладины и на нихъ пастила.ють тростниковую солому; такою же со- ломой обкладываютъ и стЬны, а въ потолкѣ п крышѣ, устроеиной изъ коры, дѣлаютъ отверстіе— окно, служащее вмѣстѣ съ тѣмъ дымоотво- домъ для очага, который разводится посрединѣ земляики. Кругомъ оча- га— неболына.я загородка изъ досокъ, прнставлепныхъ къ четыремъ столбамъ посрединѣ землянки. У одной стѣны этого примитнвнаго жилья устроеиъ маленькій коридорчикъ н нзъ него выходъ наружу. Ото— про- дѣланное въ крышѣ отверстіе съ задвижной, слегка наклоиенной дверью, къ которому приставленъ древесиыіі иень, а на немъ вырублены сту- пенькн. Болынею частыо однако айно живуть въ юртахъ. Эта постройіса выводится нзъ сруба безъ фундамента, прямо на землѣ. Входъ всегда съ юга длпннымъ узенькимъ коридоромъ, изъ котораго дверь въ юрту открывается въ западной ея стѣнѣ. Противъ входной двери гіробито въ восточной стѣнѣ свящеиное окно, изъ котораго воспрещается— какъ тяжкій грѣхъ.— выбрасывать соръ или плевать; у этого окна айио со- вершають молитву. Въ южной стѣнѣ ітосрединѣ другое окно— для свѣта. н всякой надобности. Посрединѣ юрты— оча-гъ съ четырьмя столбами по угламъ его; столбы украшены рѣзьбой, иногда очень затѣйливой. Между очагомъ н свящеинымъ окномъ— почетное мѣсто, на которомъ усажн- ваютъ дорогнхъ гостей, а за ихъ отсутствіемъ садится самъ хозяииъ юрты, и гдѣ запрещено лежать дѣтямъ и женщинамъ; тутъ же въ углу иодвѣшены нзображенія боговъ, «инау». Подъ ними и къ сѣверной стѣиѣ стоятіі суидукн или ящики съ пожитками и оружіемъ; по этой же стѣнѣ пдуть нары для домашнихъ, а у противоположной, южной— нары _для гостей. Направо отъ входа— полки съ домашпею утварью. Полъ въ юртѣ положенъ прямо на землю; придѣланы доски одна къ другой очень неаккуратно, н между нпхъ громадныя щели. СтЬны тоже при- ходятся не вплотную, а потому на зиму ихъ обшиваготъ соломой или обставляютъ щитами изъ рогожъ. Нары покрыты цыновками, сплетеи- иымн изъ соломы или тростника; подъ головы вмѣсто подушекъ кла- дется свертокъ рогожъ наиодобіе японскихъ подушекъ. Спятъ айно лѣтомъ въ дневиомъ платьѣ, зимоіі покрываются сверху собачьими и нерпичыіми шкурами; лежатъ головами къ стѣнѣ, ногамп къ очагу. Очагъ горитъ весь деиь; надъ нимъ виситъ котелъ съ варя- щейся въ немъ юколой или мясомъ съ рисомъ, а еще выше внснтъ вя- леная рыба, загораживая свободный выходъ дыму. Зимой, когда, входиая дверь закрыта, юрта наполияется ѣдкимъ отъ сырого дерева дымомъ, отчего верхняя часть стѣнъ и сіюлбовъ становится совершенно черною н иокрывается блестящнмъ налетомъ. Ночыо разводнть огонь считается грѣхомъ, въ золѣ тлѣютъ только. уголья, а потому юрта страшно остываегь. Поодгипь отъ юрты устроены амбары и склады для юісолы, шкуръ, ісорней н всего съѣдобиаго иа зиму. Амбары эти стоятъ иа высокихъ столбахъ словно на ножкахъ, въ огражденіе отъ сырости, н на этихъ столбахъ устроены изъ коры шляики, смотрящія вннзъ, для огражденіл продуктовъ оть крысъ и мышей. Посудой служата раковины разнои величины и формы, берестяные сосуды сь изящнымн рѣзными узорами, желудкн и пузыри большихъ животныхъ, въ которыхъ держнтся вода п сохраняется жиръ, и, наконецъ, особаго вида ложки-палочки, служа,- щія для придерживанія усовъ во время ѣды н питья густой рисовой водки У очеиь немногихъ можно встрѣтить глиняные горшки. Столомъ служить небольшая доска, на которой женщины нриготовляютъ для стряпни провизію, крошаті, клубни и корни и выкатываютъ лепешки. Одежда апнцевъ очень проста. Ее составляютъ самодѣльиый халать изъ краиивной ткани или бумажный японскаго издѣлія, иадѣтыи на го- лое тѣло, безъ рубахи, короткія до колѣнъ шаровары и тряпичныя за- вязки на голеняхъ до лодыжекъ. Лѣтомъ большею частыо ходятъ бо- сикомъ, на зиму надѣвають саноги (бродни) изъ рыбьей кожи, для боль- шей теплоты обшивая ихъ мѣхомъ; только на япоискихъ рыбалкахъ лѣтомъ носять они соломенныя сандаліи, нолучаемыя оть работодателен. Лѣтомъ во время жаровъ нерѣдко можно видѣть айно за раоотой сь одной только повязкой около пояса. Зимой поверхъ бумажиаго халата айпо надѣваетъ мѣховой халать изъ тюленьей, нерпичьей или собачьей шкуры. Ходятъ въ теплое время съ неиокрытой головой, подвязывая длинные волосы ремнемъ плй жгутомъ, чтобы не мѣшали раоотать. Зимои иосятъ иа Сахалинѣ шапки русскаго образца. Дѣти ходять либо со- всѣмъ нагія, либо въ маленькихъ халатикахъ и рубахахъ подобио стар- шнмъ. Жеищины одѣваются сходно съ мужчинами, только платье ихъ зиачительно длиннѣе. Шея увѣшана бусами и маленькими раковинками, . і ц п - ™. п » ™~ . С»и ........... » » * * ”"«« »"• шмгда не етпраютъ и не снимаютъ, носятъ до тѣхъ иоръ, поіса они сами еъ ш хь не свалятся; сушатъ также на себѣ передъ очагомъ. Празднич- иое платье бываеть часто расшито двѣтными нитками или раскрашеио пнтересными узорами; кромѣ того, айно татуируетъ себѣ кожу, выводя на грудп и рукахъ драконовъ, сісазочныхъ звѣрей и птицъ, что считается большпмъ украшеиіемъ. Въ послѣднее вреыя одиако эти татуировки про- нзводятся не особенио уыѣло и вообще выходятъ изъ ыоды. Даже обя- зательное выведеніе черныхъ усовъ заыужними женщииами теряеть свое прежнее значеніе, и съ каждымъ поколѣніемъ усы рисуются мепь- шихъ размѣровъ, а ииогда ихъ и вовсе не видно. Вѣрованія айно представляютъ смѣсь политеизма и шаманизыа или анимизма. Оии поклоняются солнду' и небу, звѣздамъ и морю, миѳиче- скому дракону и реальному медвѣдю. Но во главѣ всѣхъ стоитъ какое- то божество, управляющее всѣмъ міромъ. Никакой работы или предпрія- тія пс начинаюгь эти волосатые рыболовы безъ молитвы, которую со- вершаютъ передъ священнымъ окномъ восточной стѣны юрты. Въ важ- ныхъ случаяхъ призываются шаманы. Во всѣхъ счастливыхъ п несчастныхъ случаяхъ, передъ началомъ важныхъ предпріятій и т. д. айно совершаютъ жертвоприношенія, бро- саютъ въ воду или огонь «пнау» или части убиваемыхъ животныхъ. Ни одно животпое не убивается ими однако при такихъ церемоніяхъ, какъ медвѣдь, почитаемып у нихъ священнымъ. Культъ медвѣдя сближаетъ отчасти айно съ другими народами Си- бирн. У айно пойманный медвѣженокъ, помѣщенный въ особой клѣтвѣ у юрты, вскарылпвается дѣвидей, которая носитъ еыу юколу и воду, заботится о немъ, какъ о своемъ дѣтищѣ, въ продолженіе года, а иногда и нѣсколькихъ лѣть. Когда медвѣженокъ выросъ, но не достигь еще полной зрѣлости, назначается денъ праздиика, обыкновенно позд- нею осеныо пли зимой. Со всѣхъ окрестныхъ юртъ, а иногда за сотни верстъ, стеісается народъ въ самыхъ роскошныхъ костюыахъ. Старды украшаютъ свои волосы листьями н стружкаыи «инау», молодежь бреетъ себѣ часть головы со лба. ІІаканунѣ празднества выборный отъ всЬхъ прпнішающихъ участіе въ празднествѣ иодходитъ къ клѣткѣ, стано- вится на колѣнп и въ горячихъ словахъ приноситъ медвѣдю извнненіе отъ всего народа за предстоящую ему смерть и принесеніе его въ жертву. На слѣдующій день, какъ толыю покажутся первые лучи солнда, медвѣдя беругь па два аркана и обводятъ передъ выстропвшимнся въ рядъ участниками цраздника; при этомъ всѣ по очереди пускаютъ вь пего стрѣлы нзъ длинпаго лука. Раненаго сотнямп стрѣлъ звѣря подво- дятъ къ особаго рода станку, гдѣ его душатъ общими силамп между двухъ бревенъ. Убитому медвѣдю отрѣзаютъ голову и поднимаютъ ее иа высокій шестъ; затѣмъ снпмаютъ шкуру, а тушу вѣшаютъ у свя- щеннаго оіша, гдѣ опа висигь два дня. Все это время айно пируіотъ, ѣдятъ рыбу, рисовую кашу и выпивають неимовѣрное количество саки собственнаго прнготовлевія. За ѣдой разсказываютъ легенды, курягь японскій и манчжурскій табакъ и поютъ пѣснп на два толысо однооб- разныхъ мотпва, прерываемыхъ трелями н кончающнхся всегда внезаіі- нымъ паденіемъ съ высшихъ нотъ на самыя низкія. Пѣніе это нроисхо- дитъ подъ аккомпанемеитъ инструмента, пазываемаго «муккири» и со- стоящаго пзъ ящика съ вырѣзаннымъ отаерстіемъ и одной струны, ко- нецъ которой играющш держнтъ въ зубахъ. Пѣсни содержатт. въ себк пчпровизацін па тему послѣднпхъ болѣе важныхъ событій, оставнвшихъ впечатлѣніе на пѣвца: либо это старыя легенды, либо, паконецъ, въ нихъ воспѣвается смерть убитаго медвѣдя, при чемъ женщины^поютъ. «Мы взяли тебя маленышмъ, любили тебя, кормили, а теперь убиваемъ тебя; но не мы тебя убиваемъ, а острыя стрѣлы, ие мы натлгивасмъ тетиву лука пашего, но душа нашего племенн». Жизпь айно патріархальная; старшііі въ родѣ является началыш- комъ, онъ занимаетъ почетное мѣсто у очага, имѣетъ первенстпо въ со- вѣтѣ голосъ его является рѣшающимъ. Нѣсколько родовъ выонраютъ своего представителя, старшину-начальниіса. Онъ назначаетъ мѣста для юртъ н землянокъ, становится во главѣ охоты и рыбпои ловли, ведетъ переговоры съ сосѣдямн и администраціей; безъ него айно не рѣшаюгь ни одного общественнаго вопроса. Несмотря на видимую сплоченность аинскаго племени, жнть ему ста- новится все гЬснѣе и труднѣе. На Іезо отъ морссого берега оггѣсияютъ пхъ японцы, на С ахал и н ѣ -тѣ же японцы и ссылыю-поселенцы. Г ыб- пая ловля у нихъ иикогда не производилась правнлыю, а въ охотЬ мЬ- шаютъ и правила объ охотѣ, и наплывъ ссыльнаго люда, обладающаго лучшими, чѣмъ аинцы, ружьями и большею смѣлостыо. Живя обосо- блеппо, айно пе стремятся къ лучшему сущесвювашю; сліяніе нхъ съ сосѣдямп, япоицами и русскими, едва ли возможно, тЬмъ болѣе что обѣ паціи смотрять презрительно на айпо, главнымъ образомъ за ихъ иеразборчивость въ ѣдѣ и употребленіе въ нищу падали н собакі, Частыя же эпидеміи н вообще нездоровыя условія жизпн вызываютъ снльное вымираніе этого племени и позволяюгь предвидѣть даже совер- шенное исчезновеиіе его въ недалекомъ будущемъ съ лица земли.