Изданіе редакціи ж у р н а л а „РУССКОЕ БОГАТСТВО". J l . у Ѵ Ѵ с л ъ ш и и ъ (/У. Ф. Якубовичъ). ЗАПИСКИ БЫВШАГО КАТОРЖНИКА. Т о м ъ I. В ь прелдверіи. — Шелаевскій н и к ъ . — Ферганскій руд- орленокъ. — Одиночество. I \ Ч Е T B E Р Т О В ИЗ ДАН IE. С.-ГЩТЕРБУРГЪ. Тшюграфія H. H. К л о б у к о в a, Литовская, д. M 34. 1 9 0 7. 244 в ъ Ml HB О Т В Е Р Ж Е Н Н Ы Х ® . ныхъ фигуръ, вышедшихъ изъ глубины нашихъ оренбургскихъ и туркестантскнхъ степей, мнѣ часто вспоминались индѣйскіе романы Купера, трогательная исторія нослѣдняго нзъ Могиканъ... Такъ, врѣзались мнѣ въ память братья Стамбеки—Теленчй и Эскамбай. Они пришли въ каторгу за грабежи каравановъ и неоднократный угонъ чужого скота. Тѳленчи былъ старшій и имѣлъ одинъ изъ тѣхъ симпатичныхъ облнковъ, о которыхъ я только что говорилъ: гибкій и гонкій стаиъ, длинное, смуглое, европейскаго типа,, лицо съ небольшой эспаньолкой и глубокими задумчивыми глазами. Онъ былъ слабъ и хрупокъ и, пользуясь нравами старшаго брата (ара), почти не работалъ. Эскамбай исполнялъ обыкновенно двойной урокъ—и за себя, и за него. Эта нѣжность братскихъ огношеній страшно возмущала кобылку, и на Теленчи сыпались «товсюду ругательства и попреки: — У, лѣнивая татарская лопатка! Все только на братѣ ѣздишь? Радъ, что дурака нашелъ! Теленчи былъ молчаливъ и ностояннно грустенъ. Если бы можно было, онъ, кажется, съ зари до зари лежалъ бы на нарахъ, не поднимаясь съ мѣста. Но спалъ онъ мало, и часто ночью я вндѣлъ открытыми его длинныя рѣсницы, изъ-подъ которыхъ задумчиво глядѣли болыиіе темные глаза. Эскамбай спалъ безмятежно, а Теленчи все думалъ... Эскамбай имѣлъ совсѣмъ другой характер!, и даже другія черты лица, болѣе грубыя, болѣе отвѣчаюіція монгольскому типу: выдающіяся скулы, желтоватый цвѣтъ кожи, несколько вкось поставленные глаза. Пара выбитыхъ пѳреднихъ зубовъ придавала ему совсѣмъ дикарскій вндъ. Но всѣ эти недостатки выкупались замечательно добрымъ, дѣтски-веселымъ нравомъ. Эскамбай былъ добръ и услужливъ не только но отношенію къ брату, но и ко всѣмъ, кто только безъ злобы къ нему относился. Такъ, онъ находился нъ большой дружбѣ съ Чиркомъ, который съ своей стороны благоволилъ къ нему, Забравшись къ нему подъ нары, Эскамбай лаялъ оттуда, какъ настоящая собака, блеялъ, какъ чистокровный баранъ, и куковалъ, какъ самая несомнѣнная кукушка. Чирокъ не выдерживал!,, вскакивалъ и начинадъ выгонять обидчика изъ-подъ наръ ремнемъ, крича: — Ахъ ты, татарская лопатка! Гадъ! Творенье! А Эскамбай рычалъ оттуда по своему: — У, идъ паласъ! Кучукъ паласъ (собачій сынъ)! 24(5 въ мііт» отверженных®. ронѣ; отца-то и брата солдаты убили, да и самъ при смерти былъ... Другой разъ такъ закашляется, бѣдняга, ажио смотрѣть тошно... За грудь схватится: «Тутъ, говорит®, больно». Славный нарень, безхитрошный, нечего говорить! Въ рудник® Маразгали не назначали, и потому я долго не имѣлъ случая познакомиться съ ним® покороче, нстрѣчаясь большею частью лишь на повѣркахъ; но въ тюрьмѣ ни о ком® чаще не говорили арестанты, как® объ Усанѣ, о томъ, какой онъ безхитростный на работѣ, какъ черезъ силу тянется, не желая понять, что и «изъ нашего брата тоже вѣдь есть подлецы». Всѣ единогласно хвалили также его веселость и любовно передразнивали плохой выговоръ русских® слов®. .Между прочим®, прошел® однажды по тюрьмѣ слух®, что Маразгали замѣчательно искусный борец®, и что въ кухнѣ, въ борьбѣ на кушакахъ, онъ повалил® иодъ-рядъ троих® русских® силачей, отъ которых® никто не ожидал® такого срама. Тюрьма заволновалась. Большинство было въ восторгѣ отъ Усанбая и подзадоривало его къ дальнѣйшимъ подвигам®; меньшинство же, тѣ, которые сами претендовали на славу хороших® борцов®, негодовали, увѣряя, что только мараться не хотят®, а то сразу могли бы «кишки выпустить татарскому гаденышу»... А Усанбай положил®, между тѣмъ, одного за другим® на пол® еще съ пяток® хвастунов®, изъ которых® многіе были вдвое тяжелѣе его и больше; но онъ брал® подвижностью и ловкостью своего гибкаго, молодого тѣла. Наконец®, противники привели въ кухню самого Андрюшку Борца, дѣтину страшнаго роста и огромной силы. Его насилу, впрочем®, уговорили—-онъ трусил®... Не понадѣявшись, должно быть, на свою силу, Андрюшка прнбѣгъ къ подлой хитрости: не предупредив® о способѣ, какимъ станет® бороться, онъ вдруг® съ легкостью мячика перебросил® Маразгали черезъ голову... Дѣлается это ужасно рискованно, прямо ио-варварски: послѣ нѣсколькихъ нримѣрныхъ эволюцій, одинъ изъ борющихся внезапно падает® вперед® на одно колѣно, а ошеломленнаго неожиданностью противника съ силой перекидывает® въ то же время черезъ собственную голову. Нерѣдки, говорят®, случаи смертельных® исходов® такой борьбы... Несчастный Маразгали сильно ударился плечом® объ лежавшее на полу полѣио и долго послѣ того хворал®. Против® Андрюшки ополчилась вся тюрьма, но самъ пострадавшій только улыбался и, корчась отъ боли, говорил®: 248 въ mii't, о т в е р ж е н hіл xi). онъ выказывает® необыкновенную понятливость въ грамотѣ и уже усвоил® самоучкой половину русской азбуки. Я съ радостью ухватился за это обстоятельство и тотчас® же предложил® Маразгали учиться со мной. Услыхав® это, онъ почему-то страшно смутился и начал® умолять меня оставить его въ покоѣ. — Гас-падннъІ Поджалуста, не надо, поджалуста! Я приставал®, убѣждалъ учиться, увѣряя, что сам® онъ потом® рад® будет®, когда пойдет® на поселепіе грамотным® человѣкомъ. Маразгали слушал® молча, отвернувшись, а потом® опять шептал®: — Не надо, гас-падинъ, лютче не надо! Я замѣтилъ даже слезы у него л а глазах® и перестал® убѣждать. — Это все штуки нхняго муллы Сафарбаева, — сказалъ мнѣ один® русскій, слышавшій наш® разговор®:—онъ запрещает® имъ учиться по-русски. Я отправился немедленно къ Сафарбаеву, молодому еще сарту, который лучше других® шелайскихъ магометанъ читал® по-арабски H знал® Коранъ, почему н считался среди ннхъ муллою, и прямо задал® вопрос®: не по его ли совѣту Маразгали не хочет® учиться русской грамотѣ? Мулла, разсмѣявшись, объяснил® мнѣ, что магометанскій закон® не запрещает® никаких® наук® и языков®, и обѣщалъ съ своей стороны поговорить въ этом® смыслѣ съ Маразгали. По вскорѣ случилось новое размѣщеніе арестаитонъ по камерам®, и Маразгали очутился неожиданно моим® сожителем® и сосѣдомъ. Сближеніе наше произошло нослѣ этого очень быстро, и мы сдѣлались друзьями. Сожителем® У сан® былъ незаменимым®, веселым®, всегда вѣжлнвымъ и услужливым®. Всѣ арестанты его любили и рѣзко выдѣлялп изъ остальной массы магометанъ, не пользовавшихся въ большинствѣ симпатіями; да и сам® Маразгали стоял® какъ-то въ сторонѣ отъ нихъ, рѣдко подходя къ ихъ кучкам® н невнимательно вслушиваясь въ гнусливое чтеиіе муллы изъ священной книги. Онъ, вообще, не умѣлъ долго сосредоточивать вниманіе на одномъ какомъ-либо предметѣ. Когда я снова предложил® ему обучаться русской грамотѣ, онъ съ радостью согласился, объяснив® прежнее свое нежеланіе тѣмъ, что очень меня боялся и, считая себя почему-то неспособным®, думал®, что я буду за это сердиться... Умѣя читать по-арабски, оігь скоро усвоил® русскую азбуку п