ОБРАЗЦЫ НАРОДНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, СОБРАНЫ В. В. Радловымъ. ЧАСТЬ V I . Н А Р О Д Е ТАРАНЧЕЙ. PROBEN DER YOLKSLITTERATUR DEE NÖRDLICHEN TÜRKISCHEN STÄMME GESAMMELT UND ÜBERSETZT VON Dr. W . Radioff. VI. Theil. DIALECT DER TARANTSCHI. OOÎOÎFK САНКТПЕТЕРБУРГЪ. 1886. ПРОДАЕТСЯ У КОМИСІОНЕРОВЪ И М П Е Р А Т О Р С К О Й . Г л а з у н о в а , в ъ С. П. Б . •liî!» АКАДЕМІИ ПАУКЪГ Эггереа и К о м н . , в ъ С. П. Б Н, К и ч м е л я в ъ РигЬ. Д ѣ н а 90 коп. = 3 марки ПРЕДИСІОВІЕ. Когда я, лѣтомъ 1862 года, посѣтилъ юго-восточную часть Киргизской степи, то случайно встрѣтилъ въ городе Копалѣ несколько выходцевъ изъ Китайской части Илійской долины, такъ называемыхъ Таранчей (земледѣльцевъ), и началъ уже тамъ изучать интересный ихъ говоръ. По причинѣ краткаго своего пребыванія въ этомъ городѣ я успѣлъ записать тамъ только несколько коротенькихъ разсказовъ и, убедившись, что говоръ этотъ отличается очень интересными особенностями и значительно разнится отъ говора сосѣднихъ Сартовъ и Узбековъ, я считадъ нужиымъ посѣтить таранчинскія селенія, находящіяся около города Кульджи. К ъ сожалѣнію мне не удалось выполнить этого намѣренія. Китайскія власти дозволили мне лишь въ сопровожден^ конвоя отправиться по горной дороге до г. Кульджи, где я долженъ былъ жить въ русской Факторіи. Только днемъ мне дозволено было посѣщать китайскій городъ и я думать не могъ о какихъ-либо экскурсіяхъ въ таранчинскія селенія. Въ Факторіи и въ городѣ я встретилъ много Таранчей, живущихъ въ Кульдже и занимался съ ними тамъ, на сколько это мне дозволяли обстоятельства. Здесь мне удалось познакомиться съ главными Фонетическими особенностями этого говора и записать также несколько текстовъ; но все это представляло еще довольно скудный VI. 1 п е р с и д с к п х ъ к а к ъ это ясно доказываютъ разсказы Т е м е р а , который, какъ я уже выше сказалъ, былъ вполнѣ безграмотнымъ и никогда не учился въ медресе. Но, не смотря на значительное число иностранныхъ еловъ, вошедшихъ въ языкъ Таранчей, этотъ языкъ вовсе не потерялъ чистѣйшаго тюркскаго характера. Таранчинское нарѣчіе принадлежитъ, какъ я это уже доказалъ въ своей Фонетикѣ сѣверныхъ тюрскихъ языковъ (стр. 289), къ средне-азіатскимъ нарѣчіямъ и стоитъ между ними/ ближе всего къ нарѣчіямъ Аітышагара (Кашгара и Яркенда)/ т. е. къ тѣмъ нарѣчіямъ, которыя развились изъ смѣси древняго Уйгурскаго и Узбекскихъ нарѣчій. Особенно ясно доказываетъ намъ это сравненіе лексическаго состава языка Кудатку Билика съ такимъ же составомъ Таранчинскаго нарѣчія и со скуд- ' ными материалами, имѣющимися у пасъ о тюркскихъ нарѣчіяхъ Малой Бухаріи. Особенно интересно Таранчинское нарѣчіе въ отношеніи вокализма. Только въ этомъ нарѣчіи я встрѣтилъ такое сильное развитіе обратнаго вліянія узкихъ дентопалатальныхъ и лабіо-иалатальныхъ гласныхъ на предыдущая широкія гласный. Я считаю лишнимъ здѣсь ближе изъяснять это замечательное явленіе, такъ какъ я уже подробно разъяснилъ его въ своей «Фонетикѣи сѣверныхъ Тюркскихъ языковъ. Я увѣреиъ, что при болѣе точномъ изслѣдованіи нарѣчій Восточнаго Туркестана и Гами мы иайдемъ слѣды этого обратнаго вліянія узкихъ гласныхъ и въ другихъ говорахъ этого отдѣла, такъ какъ обратное вліяніе гласныхъ не могло развиваться въ таранчинскомъ иарѣчіи вслѣдствіе вліянія окружающихъ Таранчей иноязычныхъ племенъ, языкамъ которыхъ несвойственна эта Фонетическая особенность. Собранные мною тексты я размѣстилъ по слѣдующимъ отдѣламъі 1) Пословицы, записанныя у Таранчинцевъ, живущихъ въ Копалѣ; 2) Краткія изрѣченія, диктованныя мнѣ Гемеромъ; 3) Свѣдѣнія объ Илійской долить и о ея жителяхъ, большею частью составленныя по разсказу Гемера; нѣкоторыя статьи я записалъ въ Кульджѣ; 4) Разсказы, заимствованные изъ книіъ. Они всѣ Сюжеты нѣкоторыхъ сказокъ заимствованы отчасти у сосѣднихъ народовъ индо-европейской семьи напр. Шингильтакъ и Пингильтакъ (стр. 166), Глухой народъ (стр. 174), Художники (стр. 193), послѣдняя сказка—индійскаго происхожденія и встрѣчается въ сказскахъ Сиддикюра; 7) Пѣспи всѣ продиктованы. мнѣГемеромъ. Пѣсыи, за исключеніемъ нѣкоторыхъ, какъ напр.; 1) плачь отца о смерти дѣтей, умершихъ отъ оспы, 4) и 5) пѣсни пзвѣстнаго по своему удальству разбойника Садара — всѣ эротическаго содержанія. Пѣсни эти составлены изъ куплетовъ по четыре стиха, большею частію изъ 8 (или 7) слоговъ. Въ каждомъ куплетѣ второй и четвертый стихи кончаются одинаковою риѳмою, иногда же и первые и вторые стихи. Нѣкоторыя пѣсни имѣютъ повторяющіеся припѣвы напр. гіѣсня 6), гдѣ и въ концѣ каждаго куплета поется кигайскій припѣвъ, пѣсни 2) и 3)состоятъ не изъ куплетовъ, а изъ отдѣльныхъ строкъ различнаго числа слоговъ. Свѣдѣнія Гемера объ Илійской долииѣ и ея жителяхъ, особенно о Таранчахъ, какъ и собранные въ этомъ томѣ матеріалы Таранчинскаго нарѣчія нредставляютъ въ настоящее время тѣмъ болѣе интереса, что всѣ они являются остатками изчезнувшаго прошлаго. Одно изъ самыхъ кровавыхъ возсганій нашего столѣтія здѣсь уничтояшло китайскую власть, a вмѣстѣ съ ней и благосостояпіе этого цвѣтущаго оазиса, и создала невѣжеетвенное магометанское царство, гдѣ Таранчи явились владѣтелями и власть ихъ поддерживалась Киргизами и Дунгенамп. Потомъ русскія власти временно занимали Кульджинскій раіонъ и уступили опять большую часть Илійской долины прежнимъ владѣтелямъ Китайцами, взявшимся устроить этотъ край опять на прежнихъ основаніяхъ. Этотъ оживленный періодъ послѣдиихъ двадцати лѣтъ перемѣнилъ, понятно, всѣ бьгговыя и соціальныя отношенія Таранчей. Изъ угнетенныхъ китайскихъ рабовъ, окружениыхъ чуждыми элементами и отдѣленныхъ вполнѣ отъ всякаго сношенія съ сосѣдними тюркскими племенами, они сдѣлалйсь владѣтелями и смѣшались съ Киргизами