ЖИВАЯ СТАРИНА 0 5 1 І ^ ^ П Е Р І О Д И Ч Е С К О Е ОТДЪЛЕНІЯ И 3 Д A H I В ЭТНОГРАФІИ ИМПЕРАТОРСКАГО РУССКАГО ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОБЩЕСТВА подъ редакціею Преді&датедьствуюіцаго въ Отдѣленіи Этнографіи В. ]/[. Л а м а н е к а г о В ы п у с к ъ ГОДЪ Ш и I V СЕДЬМОЙ С.-ПЕТЕРВУРГЪ Типографія кназя В . П. Мещѳрскаго. Спасская ул., X? 27 f 1 8 # M i когда же Эдигэ сдѣлался управитедемъ, эти набѣги прекратились всдѣдствіе улучшенія войскъ въ ханств* Тохтамыша. Дочь Тохтамыша не переставала уговаривать Эдигэ, но онъ на нее не обращалъ никакого вниманія, а потомъ, выведенный изъ терпѣнія, перешелъ изъ ханскаго дворца, въ которомъ жилъ вмѣстѣ съ ханомъ, въ особое помѣщеніе. Узнавши объ этомъ, ханъ спросилъ жену, почему Эдигэ отошелъ на другую половину дворца. Ханьша, знавшая, что между Эдигэ и дочерью хана существуетъ связь, и питавшая къ Эдигэ злобу за то, что онъ, простой чедовѣкъ, только что выдвинувшійся на такую должность, не хочетъ жениться на ханской дочери, сказала хану сдѣдующее: „Негодный чедовѣкъ твой великій визирь Эдигэ; онъ затѣваетъ дѣло, небывалое въ нашемъ родѣ; онъ хочетъ убѣжать въ твоему врагу Сатемиру и уговорить Сатемира, чтобы онъ пошелъ войной на тебя и тогда они вдвоемъ до тла уничтожатъ твое царство. Не прославится твое царство, мы съ тобой должны будемъ пойти въ рабство въ Эдигэ и умремъ подъ старость въ нищетѣ, а твоя любимая дочь будетъ скитаться по чужимъ дворамъ просить милостыни, чтобы пропитать насъ. Поэтому, если не желаешь быть рабомъ, уничтожай какъ можно скорѣе Эдигэ». Такъ закончила рѣчь злая жена Тохтамыша. Тохтамышъ повѣридъ всему этому, потому что прежде она ни разу не обманывала его, и сталъ придумывать, какъ бы поскорѣѳ оставить его безъ должности и предать казни или другому наказанію. Съ этого цѣлью онъ собралъ народъ и спросилъ его, какимъ образомъ удалить Эдигэ. Тогда изъ среды народа выступилъ восьмидесятилѣтній старикъ, который сказалъ хану: „Если ты хочешь избавиться отъ Эдигэ, то поступи такъ. Прикажи своимъ подданнымъ, чтобъ они на свою казну построили желѣзный домъ, сдѣлали въ этомъ домѣ три входа и пятнадцать желѣзныхъ печей; растопи эти печи и навали до-красна. Эатѣмъ, вели набрать различныхъ сортовъ вина, вели эти вина соединить вмѣстѣ, a затѣмъ напой Эдигэ этимъ виномъ". Все такъ и | сдѣдали по словамъ восьмидесятилѣтняго старика. Эдигэ объ этомъ замыслѣ ничего не зналъ; онъ былъ извѣщенъ объ немъ своимъ другомъ визиремъ Джамбаемъ; .лосдѣдній давадъ совѣты Эдигэ, чтобы онъ на время скрылся куда-нибудь, но Эдигэ, какъ покровитель народа, сказалъ: „Развѣ надо мною не сжалится народъ, о бдагосоетояніи котораго я такъ заботился?" Какъ человѣкъ твердый, онъ остался при своемъ рѣшеніи. Тогда Джамбай сказалъ ему: „Когда тебя напоятъ виномъ, отведутъ въ желѣзный домъ и поставятъ тамъ палачей, вѳливій ханъ ведитъ бить тебя; передъ этимъ я извѣщу тебя, а ты въ это время помолись Богу. Можетъ быть Онъ тебѣ въ этомъ случаѣ поможете". Ханъ пригдасилъ Эдигэ и сталъ пировать вмѣстѣ; напоившп Эдигэ, далъ приказаніе визирямъ увести его въ желѣзный домъ, передъ тѣмъ только на- каленный до-красна. Эдигэ, вошедгаи въ домъ, расхаживалъ взадъ и впередъ; жаръ на него но дѣйствовадъ нисколько. Когда же онъ опьянѣлъ, отдано было привазаніе изсѣчь его на куски. Только что палачи хотѣли исполнить привазаніе хана, вдругъ невидимая сила все это уничтожила, желѣзный домъ развалился на мелкіѳ куски, а палачи остались подъ грудами обломковъ, Эдигэ же, невредимый ни чѣмъ вышелъ, улыбаясь, къ народу и сказалъ передъ всѣми: „Теперь вы всѣ убѣдились, кто правъ взъ насъ, ханъ или я! Поэтому, развѣ не справедлива пословица: правда свѣтлѣе солнца?" Увидѣвъ это, ханъ Тохтамышъ подчинился Эдигэ; злая жена Тохтамыша была присуждена ханомъ, ея мужемъ, къ казни, но Эдигэ простилъ ее и сказалъ: „зло должно уплачиваться добромъ". ^у К Ъ В ъ скоромъ времени Тохтамышъ умеръ и управленіѳ народомъ перешло умному и дѣятельному человѣку и прославилось ханство Эдигэ. 2 варіантъ. Записанъ мною со словъ киргизскаго султана Д. X. Султанъ-Газина, который слышалъ сказку на своей родинѣ,>ъ Семипалат. обл. на ріжѣ Токрау и разсказалъ ее по воспоминаніямъ своего дѣтства. Эдыгэ былъ сынъ святого Баба-Тукляса, который былъ женатъ на дочери пери (духа). Когда она забеременѣла, то отъ стыда удаляясь отъ БабаТукляса навсегда, она сообщила ему, что у нея родится сынъ, котораго онъ найдетъ на мѣстѣ пересѣченія девяти дорогъ. Но нашелъ его но Баба-Туклясъ, а поднялъ ребенка пастухъ, случайно пасшій по той дорог* скотъ. У него и выросъ Эдыгэ. Однажды Эдыгэ стоялъ, наблюдая за скотомъ. Мимо него прошли двѣ женщины, спорившія о ребенкѣ. Онъ спросилъ ихъ, въ чемъ ихъ дѣло? Каждая изъ нихъ утверждала, что ребѳнокъ принадлежите ей. Такъ какъ ни та, ни другая но желаете уступить ребенка добровольно, то онѣ ѣдутъ теперь судиться къ хану. Эдыгэ взялся рѣшить имъ спорь. Онѣ согласились, и Эдыгэ сказалъ имъ, что рѣшаѳтъ ихъ дѣло такъ; онъ разсѣчете ребенка на двое и дастъ каждой женщин* по части; тогда настоящая мать, обливаясь слезами, умоляла Эдыгэ не дѣлать этого; она уступаете ребенка другой женщин*. Тогда Эдыгэ убѣдился, что это и есть настоящая мать, отдалъ ей ребенка. Еще Эдыгэ рѣпшлъ дѣдо двухъ лицъ, спорившихъ о верблюженкѣ. Онъ вѳлѣдъ тяжущимся отвести своихъ вѳрблгодицъ, выдаваемыхъ ими за матерей верблюжонка, на нѣкоторое разстояніе и поставить за сопкою, и когда его приказаніѳ исполнили, сталъ мучить верблюженка. Тогда истинная мать верблюженка, услышавъ его крикъ, но могла удержаться на мѣст* и бросилась къ нему. Дополненіе, записанное нри содѣйетвіи г. Сулганъ-Газина отъ киргиза въ урочищѣ Серембеть. У Нуралы, сына Эдыгэ'я, родился сынъ Нурзоинъ. Мать мучила ого, била. Нуралы стало жаль ребенка, онъ сталъ говорить, зачѣмъ она мучитъ ребенка. Она говорить ему, что она хочетъ, чтобы ребенокъ умеръ, потому что, если f онъ выростетъ, онъ будетъ поступать съ своимъ отцомъ, Нуралы, такъ же, какъ Нуралы поступилъ съ своимъ отцемъ Эдыгэ. Тогда Нуралы одумался, раскаялся въ своемъ жестокомъ обращоніи съ отцемъ и рѣшился просить у него прощенія. Онъ велѣлъ зашить себя въ шкуру, навьючить на лошадь, вести къ отцу и дорогой бить по шкурѣ палками. Нуралы'я привезли зашитаго въ шк\г . тортѣ Эдыгэ. Когда Эдыгэ вышелъ изъ юрты, Нуралы сталъ говорить ему: Прости меня отецъ за то, что я обидѣлъ тебя. Отцу сдѣлалось такъ жалко сына, что, не смотря на то, что у него не было уже глазъ, онъ заплакалъ. 3 варіантъ. Записанъ мною отъ киргиза Бійсенбе въ урочищѣ Серембеть въ Кокчетавскомъ у ѣ з д ѣ , Акмол. обл. при содѣйствіи г. Султанъ-Газина, который перевелъ сказку съ киргизскаго н а русскій. Былъ бай *) Толубай; у него былъ сынъ Исъ-тулё 2 ). Этотъ Исъ-тулё охотился за птицами съ ловчей птицей. Однажды онъ шедъ по берегу рѣки и встрѣтилъ дѣвицу, сидѣвшую на берегу и чесавшую волосы. Онъ хотѣлъ поймать ее, но она окунулась въ воду. На другой день онъ опять пришелъ на то же мѣсто и опять ее увидѣлъ. Онъ подкрался къ ней пѣшій. Расчесывая волосы, она отбросила ихъ; они были въ десять кулашей3) длиной. Исъ-Тулё поймадъ ее; взялъ за полосы, намоталъ ихъ на руку, и когда она хотѣла окунуться въ воду, удержадъ ее. Она ушла въ воду и его увела съ собой. Онъ не помнить, сколько дней они пробыли подъ водой. Пришли въ юрту. Она говорить ему, что она выйдѳтъ за него эамужъ, только съ условіемъ не емотрѣть ей на темя, подъ мышки и въ пятки. Она была дочь пери. Онъ женился на ней и живѳтъ съ ней подъ водой. Все тамъ было готово: пища и одежды, не было у него только лошади. Однажды утромъ послѣ утренней молитвы онъ рѣшидся посмотрѣть на темя своей жены и увидѣлъ мозгъ, взглянулъ подъ мышки, увидѣлъ легкія, посмотрѣлъ на пятки, онѣ какъ будто срублены. Жена узнала, что онъ смотрѣлъ и на темя, и подъ мышки, и на пятки, и говорить: „Ты не сдержадъ слова! У меня есть шѳстимѣсячный ребенокъ; ты найдешь его въ Египтѣ (Мысыръ). И такъ, прощай! " Сказавъ ) Бай—„хозяинъ", „богатый человѣкъ". а ) Иногда разсказчикъ произпоеиль Юсъ-тулё. ®) Кулашх—,,маховая сажень". 1 это, дѣвица превратилась въ лебедя и взлѳтѣла на чангаракъ1). Исъ-тулё тогда сказалъ дѣвицѣ: „Я попалъ сюда съ тобой изъ любви къ тебѣ. Какъ же я отсюда выйду?" Дѣвица говорить ему: „Пока останься здѣсь. Нотомъ самъ не замѣтишь, какъ будешь отсюда выброшенъ". Она послѣ этого улетѣла, а онъ остался. Три дня онъ провелъ послѣ дѣвицы голодомъ; не было у нег<> ни пищи, ни питья. Отъ голоду онъ лежалъ безъ чувствъ. Однажды онъ проснулся и увидѣлъ себя посреди степи; нѣтъ ни юрты, въ которой онъ спалъ, ни воды. Онъ всталъ и отправился на западъ. Шелъ, шслъ и пришелъ въ одинъ эль 2 ). Былъ тутъ одинъ бай, у котораго но было ни сына, ни дочери, а много было скота. Бай спросилъ его: „Откуда ты?" „Нашей волости", говоритъ тотъ; „моихъ родителей ограбили вражескіѳ люди, я остался одинокимъ мальчикомъ, питался дикими растеніями. Теперь вотъ пришелъ сюда. Я бы жѳлалъ, чтобъ меня усыновили бездѣтные люди". Бай усыновилъ его и поручидъ ему пасти лошадей. Однажды утромъ онъ проснулся и увидѣлъ черепъ лошади; онъ обнялъ черепъ и заплакалъ. Проснулись его товарищи, другіе табунщики. Когда они иодъѣхали къ нему, они слышатъ слова, которыя Исъ-тулё говоритъ черепу: „Кто тебя назоветъ черепомъ Тулпара, а меня кто назоветъ сыномъ Толубая, тотъ сынчи 3 )". Табунщики разсказали объ этомъ баю, и тотъ не сталъ пускать его въ табунъ; онъ понядъ, что это мальчикъ хорошаго рода. Бай предоставидъ ему право осмотрѣть всѣ табуны всего эля, нѣтъ ли тутъ Тулпара. Исъ-тулё осмотрѣлъ табуны; не нашелся въ нихъ Тудпаръ. Исъ-тулё говоритъ баю: „Шесть дней спустя черезъ эти мѣста пройдетъ караванъ; въ этомъ караванѣ есть бурый мастэкъ (крун мастэк)4); это кляча, которая не можетъ везти тедѣгу и потому идетъ простая; ты купи ее". На шестой день послѣ этого разговора прибылъ караванъ. Караванные люди стали покупать лошадей, за одну сытую давали трехъ своихъ плохихъ. Бай увидѣлъ бураго мастэка; онъ везъ шестиколесную арбу; бай спрашиваетъ хозяина каравана, не продастъ ли онъ эту лошадь. Тотъ запросилъ шесть лошадей; бай отдалъ шесть лошадей и взялъ мастэка5). Исъ-тулё ведитъ баю купить еще трехъ мастэковъ; бай послушался и они вернулись отъ каравана домой съ четырьмя мастэками. Исъ-тулё говоритъ баю: „Дайте мнѣ этихъ четырехъ мастэковъ, я буду кормить ихъ". Взялъ ихъ и увѳлъ на аралъ 6 ), а самъ вернулся домой. Черезъ три мѣсяца Исъ-тулё приведъ одного мастэка и зарѣзалъ; черезъ три мѣсяда опять приведъ одного 1) Чангаракъ—деревянный обручъ, образующій вершину юрты. ) 8) *) б) 6) а Эль—„поколѣніе", „родъ". Сынчи—„знатокъ"; cuHà—„узнай достоинства ястреба". Мастэкъ—помѣсь киргизской породы лошади съ русской крестьянской. Т у т ъ какое-то противорѣчіе съ предъидущимъ. Аралъ—„островъ" пли „изгибъ р ѣ к к " . исшедшій изъ-за зайца?" Одинъ изъ мальчиковъ сказалъ: „Естьу насъ ханъ, онъ можетъ разсудить васъ". Мальчики показали на Эдыге. „Если будете довольны нашимъ рѣшеніемъ, мы дадимъ вамъ правосудіе", сказалъ имъ Эдыге. Спорившіе изъза зайца сказали: „Мы будемъ довольны (ризамыс)!" Кто первый выстрѣдидъ въ зайца? спросилъ Эдыге. „Я выстрѣлялъ", сказалъ тотъ, которой подъѣхалъ къ зайцу послѣ. Вачѣмъ же спорите? спросилъ Эдыге у другого. Этотъ сказалъ: „Я увидѣлъ первый лежавшаго зайца, пошелъ домой за ружьемъ, а когда вернулся, другой человѣкъ уже убилъ его и взялъ". Покуда ты несъ ружье, заяцъ развѣ не могъ уйти? спросилъ Эдыге. „Заяцъ дежадъ; онъ не убѣжалъ бы, если его никто не испугадъ". Эдыге сказалъ: „Я рѣшу это дѣло. Принесите ребенка въ люлькѣ!" Принесли ребенка; Эдыге велѣлъ положить зайца на ребенка и сказалъ первому стрѣлку (это былъ Джанбай). „Стрѣляй въ зайца. Если попадешь въ зайца, то возьмешь зайца; если угодишь въ ребенка, заплатишь стоимость ребенка". Джанбай выстрѣлилъ; пуля попала въ зайца, не задѣвъ ребенка. Джанбай взялъ зайца. Спорившіе ушли, довольные мудрымъ рѣшеніемъ. Два дня спустя послѣ того два человѣка заспорили о двухдѣтнемъ верблюженкѣ (тайлякъ). Они сказали другъ другу: „Пойдемъ къ сорока мадьчикамъ, что они скажутъ, то пусть и будетъ". Два человѣка пришли къ дѣтямъ; одинъ говорить: „Этотъ верблюженокъ отъ моей верблюдицы" и другой говорить: „отъ моей". Одинъ изъ нихъ опять былъ Джанбай; на самомъ дѣлѣ, верблюженокъ былъ отъ верблюдицы его противника. Эдыге спросилъ: „Есть ли у верблюжонка мать?" и ведѣдъ привести ее. Оба спорщика привели по вѳрблюдицѣ. Эдыге велѣлъ положить ихъ. Потомъ, по привазанію Эдыге, свалили двухлѣтняго верблюженка, привязали къ его ляшкѣ веревку, стали за нее тянуть и, такимъ образомъ, заставили верблюженка кричать. Тогда верблюдица-мать вскочила и подбѣжала къ нему, а Джанбаева верблюдица осталась неподвижно лежащею. Эдыге отдалъ верблюженка настоящему его хозяину. Тогда Джанбай сказалъ Тохтомысу: „Я видѣдъ сына одной старухи, котораго я испытадъ (байкадым). Онъ достоинъ служить вамъ. Возьмите его!* Джанбай пошелъ къ старухѣ передать повелѣніе хана, но старуха сказала, что это ея собственный сынъ, родившійся посдѣ смерти мужа, и что она никому его не отдастъ, кромѣ Бога. Джанбай передалъ слова старухи Тохтомысу, что она не дастъ своего сына, что онъ кормить ее и пасетъ ея небольшой скотъ. Тохтомысъ опять посыдаетъ Джанбая къ старухѣ, обѣщаетъ дать ей серебра и золота и отпускать Эдыге къ ней въ гости. Старуха отдала сына и сама прикочевала къ хану; ханъ далъ ей много скота, а Эдыге усыновидъ и далъ ему лошадь и сокола; каждый день по утрамъ Эдыге входилъ въ юрту въ хану. Жена хана была вѣщая. Она сказала Тохтомысу, что духъ Эдыге выше Тохтомысова, потому что, когда онъ входить, Тохтомысъ трясется. Тохтомысъ говорить: „Неправда! духъ сына не можетъ быть выше духа отца". Тогда жена приткнула иголками подолъ ханскаго одѣянія къ ковру, на которомъ ханъ сидѣлъ. Когда утромъ Эдыге зашелъ къ хану сказать салямъ *), ханъ всталъ съ мѣста; иголки всѣ сломались. Ханъ сѣлъ; немного побесѣдовали, поѣли и Эдыге ушелъ. Ханыпа сказала хану: „Смотрите на иголки, если не вѣритѳ мнѣ". Ханъ увидѣлъ, что всѣ иголки сломаны и сказалъ: „Ты правду говоришь.. Что мнѣ съ нимъ дѣлать?" Ханыиа сказала: „Пускай такъ ходить". Эдыге занимался охотой, рѣдко ходилъ къ хану. Однажды, когда Эдыге вышелъ на охоту, за нимъ ханъ и самъ то же уѣхалъ. Эдыге раньше хана вернулся домой. Жена Тохтомыса зазвала его къ себѣ черезъ рабыню, угостила его и призналась ему въ своей любви. Эдыге сказалъ ей: „Мнѣ грѣхъ любить тебя, твой мужъ мнѣ отецъ». Эдыге не согласился раздѣлить ея любовь и ушелъ. Черезъ день пріѣхалъ Тохтомысъ-канъ. Ханыііа наклеветала на Эдыге; она сказала: „Эдыге впослѣдствіи отнимете у васъ народъ и власть; необходимо найти средство уничтожить его". „Какъ же его теперь убить?" спрашиваете ханъ. „Знатные его дюбятъ, Джанбай его другъ". Ханыпа говорите: „Завтра, когда онъ придетъ утромъ сказать салямъ, нужно напоить его мочей, а потомъ медомъ. Если онъ выпьете мочу, то онъ умретъ съ горя, а если не умрете съ горя, то его нельзя будетъ убить ничѣмъ, потому что онъ человѣкъ храбрый!" Хавыпа наполнила чашку своей собственной мочей, и когда утромъ Эдыге пришедъ къ хану, ему подали эту чашку. Онъ взялъ ее и выпилъ жидкость. Ханыпа спросила, какъ онъ находить напитокъ. Онъ отвѣтилъ ей, что напитокъ пріятный, только посуда старая. Потомъ подали ему медъ. Эдыге провелъ на медѣ ножемъ кресте на крестъ, выпилъ и вышелъ изъ юрты. Жена спросила Тохтомыса, понялъ ли онъ знаки Эдыге; тотъ сказалъ, что онъ ничего не понядъ. Ханыиа объяснила ему, что если онъ выпилъ мѳдъ, предварительно какъ бы разрѣзавъ его на четыре части, это значить, что онъ хочѳтъ весь народъ раздѣлить на четыре части и сдѣлать бунтъ. Она совѣтуете послать за нимъ Джанбая, позвать его и убить. Посланный ханомъ Джанбай догналъ Эдыге, но близко не могъ къ нему подъѣхать. Эдыге ѣхалъ по другому берегу рѣки Эдиль; боясь близко подъѣхать къ Эдыге, Джанбай съ другого берега говорите ему: „Вернись, Эдыге! будешь медъ пить. Тохтомысъ подарите тебѣ бѣлую лошадь" (бозатъ). Эдыге отвѣтилъ ему, онъ непоѣдетъ. Джанбай говорить, что Тохтомысъ даетъ ему дѣвицу. Эдыге отвѣчаетъ, что все-таки не поѣдетъ. Джанбай говорить, что Тохтомысъ дастъ ему бѣлаго сокола. Тогда Эдыге разсердился и пропѣдъ: 1 ) Салямъ „привѣтствіѳ".