ЭТНОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРѢНІЕ. Изданіе Этнографическаго Отдѣла Императорскаго Общества Любителей Естествознанія, Антропологіи и Этнографіи, состоящаго при Московскомъ Университетѣ. Кн. III. ПОДЪ РЕДАКЦІЕЙ бе/юре-та/рл сбтиойрас^згь'ч.&скаго pi. fi. fl н ч y f^a. МОСКВА. Руммя“ типо-литографія, Тверская, д. ГинцОургъ. 1 8 8 9. КИРГИЗСКІЙ НАРОДНЫЙ ПОЭТЪ-ПѢВЕЦЪ НОГОЙБАЙ. 95 не знаю я. Если день, то, знаю, не играло тогда на чистомъ небѣ ясное солнце, не грѣли его золотые лучи близкихъ къ нему горъ, не освѣщали далекую отъ него степь; ни одинъ изъ нихъ не проникъ въ убогую юрту моей бѣдной матери, когда она рождала меня несчастнаго. Если была тогда ночь, то, знаю, не катилась по небу серебристая луна, не горѣли на немъ веселыя звѣзды; ни одна изъ нихъ не улыбнулась мнѣ новорожденному. Во мракѣ я родился, мракъ окружаетъ меня и во всю мою жизнь. Я не видалъ и не знаю ни ма­ тери, молокомъ своимъ вскормившую меня, ни ласкавшаго и цѣловавшаго меня отца, не знаю ни жены своей, ни дѣ­ тей, не вижу и не знаю и никого изъ васъ) Какъ червякъ ползаетъ по землѣ, такъ-же, думалъ, и я буду влачить свою жалкую жизнь и такъ-же, какъ онъ, думалъ, и сгнію. Но великъ Аллахъ и его пророкъ Магометъ! Дѣла ихъ—тайна для насъ. Не давъ мнѣ зрѣнія, они наградили меня другимъ: они дали мнѣ слухъ, такой чуткій и тонкій, какой, не знаю, есть-ли у кого-нибудь изъ простыхъ людей, но какой, ду­ маю, имѣютъ только Аллахъ да Магометъ“... И затѣмъ въ высшей спепени художественно, тонко, съ замѣчательной для „сына степи“ силой психическаго анали­ за, рисовалъ онъ передъ слушателями картины, какъ онъ, напримѣръ, не видя восхода солнца, тѣмъ не менѣе какъ-бы слышитъ его, чувствуетъ его всѣмъ своимъ существомъ; или, какъ напр., ранней весной, когда солнце только что успѣ­ етъ снять съ земли ея зимній покровъ, и она еще не одѣ­ нется ни бархатистыми травами, ни разноцвѣтными ковра­ ми цвѣтовъ, онъ уже въ это время слышитъ подъ землей какое-то движеніе, слышитъ, какъ шевелятся тамъ различ-ные зародыши, слышитъ, какъ они затѣмъ выходятъ изъ земли, какъ тянется ихъ тонкій стебель, какъ потомъ на немъ образуется чашечка, какъ она распускается и какъ, наконецъ, на мѣстѣ ея получается чудный цвѣтокъ. „И могъ-ли я съ такимъ слухомъ, дарованнымъ мнѣ Богомъ,— восклицалъ затѣмъ Ногойбай,—могъ ли я не слышать тѣхъ воплей и стоновъ, которые раздавались и раздаются вокругъ 97 КИРГИЗСКІЙ НАРОДНЫЙ ПОЭТЪ-ПѢВЕЦЪ НОГОЙБАЙ. Что же такое джетакъ? Потерявъ почему-либо скотъ — единственное средство для обезпеченнаго существованія въ степи, киргизъ прибивается къ какому-либо сосѣднему осѣдлому пункту. Здѣсь, при совершенно иныхъ, новыхъ, непривычныхъ условіяхъ жиз­ ни, киргизъ теряетъ подъ собой почву; онъ становится безпо­ мощенъ, какъ рыба, вытащенная на берегъ и лишенная родной стихіи. Блѣдный, исхудалый, въ лохмотьяхъ, онъ представляетъ изъ себя иногда жалкое подобіе человѣка, на котораго нельзя смотрѣть безъ состраданія. Это-то и есть джетакъ. Непривыкшій къ работѣ, онъ однако по не­ обходимости долженъ искать ее. чтобы пропитать себя и свое заморенное семейство. Еще куда ни шло лѣтомъ: тогда джетака, по крайней мѣрѣ, грѣетъ солнце, онъ дышитъ чистымъ степнымъ воздухомъ, его неприхотли­ выя жизненныя потребности удовлетворяются, хоть съ грѣ­ хомъ пополамъ, какой-нибудь дырявой и почернѣлой юртой да небольшимъ количествомъ „айрака“ (кислаго молока). Не то зимою. Жестокіе морозы и снѣжные бураны заставляютъ джетака искать болѣе надежнаго прикрытія, и вотъ онъ идетъ въ поселокъ къ казаку присматривать и ухаживать за скотомъ домовитаго хозяина. На скотномъ пригонѣ, стоя­ щемъ иногда отдѣльно отъ жилого двора казака, къ услу­ гамъ джетака небольшая избушка изъ плетня, щели которой замазаны глиною, забиты землей, а подчасъ и навозной поч­ вой, взятой съ того-же скотнаго пригона. Можно себѣ пред­ ставить, какою жалкою защитой являются эти стѣны въ мо­ розные дни и какая антигигіеническая атмосфера получается въ такой хатѣ въ оттепель. Остальная обстановка вполнѣ гармонируетъ съ этимъ. Маленькое окно, иногда затянутое пузыремъ и едва пропускающее свѣтъ, на стѣнахъ—хомуты и другая сбруя для рабочихъ людей казака, тутъ же убогая и грязная рухлядь киргиза—вотъ обстановка, въ которой про водитъ зиму джетакъ со своей семьей. Прибавьте къ этому, что ещевътой-же избушкѣ помѣщается нарождающійся скотъ, и станетъ ясно, въ какихъ гибельныхъ, ужасныхъ условіяхъ 7 99 КИРГИЗСКІЙ НАРОДНЫЙ ПОЭТЪ-ПѢВЕЦЪ НОГОЙБАЙ. и облегчить свое наболѣвшее сердце. И надо отдать ему справедливость: какъ поэтъ-пѣвецъ и притомъ „дикій сынъ степи“, онъ превзошелъ всѣ мои ожиданія. Тутъ онъ былъ весь на лицо; мощный талантъ его, развернувшійся здѣсь ( во всей своей силѣ, поразилъ меня.! Мнѣ, дѣйствительно, ни­ когда прежде не приходилось слышать изъ устъ киргиза чтолибо подобное. Впечатлѣніе оставалось сильное, глубокое, неизгладимое... Его звучные, прекрасно размѣренные, бога­ тые риѳмой стихи, лившіеся совершенно свободно, естественно и легко, не смотря на то, что это была импровизація; его чистый, пріятный, полный задушевности голосъ, способный выражать самые тонкіе и нѣжные оттѣнки чувства; его по истинѣ артистическая игра на этой жалкой донорѣ, подъ искусными пальцами своего „акына“ рыдавшей и плакавшей вмѣстѣ съ нимъ на своихъ двухъ струнахъ, —все это совер­ шенно завладѣвало слушателями^ И впечатлѣніе получалось для слушателей тѣмъ тягостнѣе, тѣмъ сильнѣе, что у каж­ даго изъ нихъ невольно рождался вопросъ: кто знаетъ, мо­ жетъ быть, недалеко то будущее, когда многіе изъ нихъ, теперь относительно счастливые, также должны будутъ по­ кинуть свою родную степь, также вести жалкую жизнь въ той душной, холодной, грязной мазанкѣ, описаніе которой въ пѣснѣ Ногойбая только что леденило ихъ сердца, и также испытывать въ ней всѣ прелести этой новой, осѣдлой жизни. Я по необходимости, говоря о Ногойбаѣ, долженъ былъ болѣе или менѣе подробно остановиться на джетачествѣ. Оно для пѣвца—самое больное'мѣсто въ жизни его народа; въ его поэзіи оно, такъ сказать, главный центръ, Фокусъ, въ который собираются и группируются имъ всѣ остальныя явленія киргизской жизни, уже какъ причины, породившія и укрѣпившія его. Явленія эти, будучи разнообразны и пе­ ремѣнчивы, также даютъ богатый матеріалъ для его пѣснотворчества. Но я не буду на нихъ останавливаться, во-пер- х выхъ, потому, что это отвлекло бы меня въ другую весь­ ма обширную область, требующую подробной разработки, а во-вторыхъ и потому, что многія изъ этихъ явленій, въ т