фабрики Овчинникова, изъ вѣтвей дубовыхъ,- лавровыхъ и розовыхъ, по три на каждой стороиѣ вѣнка, съ наиокооь положенною пальмового вѣтвыо, исходящею изъ-педъ русского государственнаго герба (чернелаго), положеннаго надъ правою пгокпею частью вѣнка. На траурныхъ лентахъ соответствующая надпись на русскомъ и французскомъ языкахъ. Веѣмъ памятно посѣщепіе Россіп Презпдснтомъ ' Фрапцузокой республики, оставившее неизгладимое восцоминаніе въ сердцѣ руоскаго народа. Могъ ли кто-либо подумать, среди восторжеппыхъ кдиковъ, привѣтствовавшихъ Президента Феликса Фора на разукраіпенныхъ флагами улицахъ Невской столицы, что судьба такъ' скоро отнимсгь у Франціи ея лучшаго гражданина, а у Россіи— ея искренняго друга. Пути Промысла неиеповѣдимы. Тяжела будетъ для Фрапціи постигшая ее утрата, глубоко отзовется она и въ сердцѣ дружественной и союзной ей Россіи; но да послужить угЬшеніемъ французскому народу въ дни его печали искренпія соболѣзповапія просвѣщеппыхъ пародовъ всего міра, а съ иими и теплый откликъ русскаго сердца. чередаціышъ шагомъ. Главною причиною этой медленности была ыеумѣлость солдата при иавыочиванш верблюдовъ: эти выоки, то и дѣло, падали съ .верблюдовъ; чтобы перевьючить, приходилось останавливать цѣлую колонну; иначе, отсталые верблюды растягивались бы въ хвостѣ колонии, и аріергарду пришлось бы оставаться далеко позади отряда, в ъ степи... Такими образомъ, въ началѣ похода, колонны дѣлали не болѣе 1 0 верста в ъ день; н только тогда, когда солдаты достаточно навыкли выочить верблюдовъ, колонны стали подвигаться быстрѣе. Но тута случилась новая бѣда: 2 4 Ноября выпали глубокій, выше колѣна, онѣгъ, а 27-го числа поднялся ужаснѣйшій степной буранъ, при 26 градусахъ мороза,.. Озябшія ота сильной стужи и вѣтра лошади, в ъ ночь на 2 8 - е Ноября, сорвались съ коновязей и бѣжали в ъ степь—ради спаеенія жизни, по инстинкту, чувствуя потребность бѣжать... Всѣ часовые отморозили въ эту ночь носы, руки или ноги; начались въ отрядѣ болѣзни; отмороженныя части пришлось ампутировать в ъ холодныхъ, войлочныхъ кибиткахъ, н а морозѣ, продолжавшемъ держаться около 2 5 градусовъ..; Бѣжавшихъ лошадей надо было розыскивать... Сдѣлали лишнюю дневку и часть пропавшихъ лошадей нашли в ъ другихъ колоннахъ; большая же часть ихъ исчезла в ъ степи безслѣдно, съѣденнал волками. , Съ первьіхъ чиселъ Декабря, вновь начались бураны; всю степь завалило снѣгомъ болѣе чѣмъ на аршинъ, и ея поверхность отъ морозовъ покрылась твердою ледяною корой; морозы перешли за 3 0 градусовъ и стали доходить, но утрамъ, до 4 0 , при убійственномъ сѣверо-восточиомъ вѣтрѣ... Люди, измученные непривычною ходьбою но глубокому снѣгу, да еще съ ружьями, ранцами и натропта- інами на епинѣ, скоро изнемогали и, въ сильной пспаринѣ, садились на верблюдовъ, остывший и даже отмораживали себѣ тутъ же, сидя на верблюдахъ, руки и ноги... В с ѣ поняли, что наступаете гибель; по никто еще не пмѣлъ малодушія высказать это вслухъ... Прежде всего, бѣдствіе постигло неочаотпыхъ верблюдовъ *). Ступая по •снѣгу в ъ аршинъ глубиною и пробивая при этомъ ледяную кору, они рѣзали в ъ кровь йоги до колѣнъ и выше и, в ъ концѣ концовъ, падали и уже не могли подняться... Такихъ верблюдовъ бросали на мѣстѣ, на произволъ судьбы, умирать въ степи; а выокомъ съ упавшаго верблюда распоряжались уже аріергардные казаки; если это былъ овесъ или сухари, то казаки дѣлили добычу по торбамъ, если это былъ спирта, то казаки разливали его в ъ манерки, а боченокъ разбивали на топливо; если это была мука, то ее разеыпали по снѣгу, а култ, отъ муки припрятывали иа топливо же, в ъ которомъ, въ это тяжелое время, былъ такой страшный недостатокъ, что иногда на ночлегахъ, чтобы развести хоть маленькій огонь для вскипячеиія чайника воды, ирпходплось жечь веревки отъ верблюжьихъ тюковъ... Наступило 6 - е Декабря 1 8 3 9 года. Наканунѣ войска дошли до урочища Бишь-Тамакъ (Пять Уотьевъ), в ъ 2 5 0 — 2 7 0 верстахъ отъ Оренбурга. Здѣсь, по случаю тезоименитства императора Николая Павловича, назначена была дневка, поставлена была съ вечера походная церковь и предположено было, иа другой день, отслужить *) Большая часть верблюдовъ отряда была, не куплена, а лишь нанята у Киргизовъ, равно какъ и ихъ хозяева—поводарн. Впослѣдствііг, за логибшихъ верблюдовъ казна уплатила Киргизамъ нее, что слѣдовало. * натяжку, но мундирами, не влѣзали на: полушубки, Сверхъ черныхъ оуконныхъ шароваръ, солдатами приказано было надѣвать для чего-то ходщерыя (надо полагать, въ предохраненіе отъ износа, в ъ видахъ экономіи), но холста тоже страшно накалялся на тридцатиградусномъ морозѣ; вдобавокъ шаровары эти надо было запихивать в ъ узкія голенища сапогъ, такъ что ие только ступня, но и щиколотка ноги у солдата была ничѣмъ не защищена отъ холода. Однѣ лишь солдатскія шапки были применены къ мѣстнымъ климатическими условіямъ. Онѣ были подбиты телячьими мѣхомъ, и къ нимъ были придѣлаиы особые назатыльники изъ такого же мѣха; но такъ какъ шапки эти были единственною теплой одеждой, практически сшитою, то и выходило вота что: голова у солдата была постоянно в ъ теплѣ, а ноги и вся нижняя часть тѣла в ъ холодѣ, т . е. какъ разъ наоборотъ того, какъ бы слѣдовало... Не распорядились даже измѣнить обувь солдата, сапоги,—на валенки. И воть, въ такой-то одеждѣ и обуви, ешитыхъ «на перекоръ отихіямъ», пройдетъ солдата в ъ день, по колѣно в ъ снѣгу, верстъ 1 6 , а иногда и болѣе, неся на своей спинѣ ранедъ съ вещами, ружье и 4 0 боевыхъ патроновъ въ патронташѣ и приходить, на-. конецъ, на ночлеги. Отъ усталости и изнеможеиіл, солдаты тотчасъ же полягутъ на""снѣгь, какъ попало, поддоживъ лишь поди себя войдочныя кошмы, и только т ѣ изъ нихъ, которые пооильнѣе, начинаютъ разставлять войлочныя джуламейки " ) , a другіе идутъ рыть коренья *) Джулажйка въ переводѣ на руескій язшіъ—дороз/сиый домъ. Это небольшая войлочная палатка, нмѣющая форму стога, устраивается пзъ тонкихъ палокъ, связапныхъ веревками п обтянутыхъ, затѣмъ, кошмами, т. е. войлоками. Ставятъ ее прямо па снѣгъ, въ степныхъ травъ для варки пищи; а чтобы, добыть эти коренья, нужно сначала разгрести твердый снѣгь, лежавшій на землѣ слоемъ 1 '/а аршина, a затѣмъ рубить землю мотыгами *), комья разбивать обухами топоровъ,— и изъ межой земли, разбитой такими тяжкими трудомъ, выбирать окоченѣвшими пальцами мелкіе коренья травъ— для разведенія огня... А пока все это совершается, тоесть пока одна часть еще не свалившихся солдата ставить и налаживаета джуламейку, а другая часть добываете коренья, слабые солдаты лежать на снѣгу и простужаются... На другой день они идуть въ лазарета, а оттуда дня черезъ три «на выписку», в ъ могилу... На бѣду, лоходоые лазареты номѣщались в ъ длинныхъ сквозныхъ фургонахъ, па колесахъ, устроенныхъ такъ в ъ предположены, что всю дорогу до Эмбы отрядъ совершить по безенѣжной степи. Фургоны эти были до того холодны и с ъ такими сквозняками, что губили совсѣмъ даже здоровыхъ солдата, посылаемыхъ въ лазарета вслѣдствіе одной лишь усталости ногъ, «для отдыха»: черезъ два-три дня такіе солдаты простужались, схватывали тифозную горячку и отправлялись на вѣчный отдыхи... Затѣмъ, когда всѣ фургоны были уже переполнены, болыщхъ клали на особо устроенный койки и подвѣшивали на верблюдовъ, по одному человѣку с ъ каждой стороны; ненривычныхъ къ такому передвиженію, неечастныхъ больныхъ ней стелятъ кошмы нее, и такимъ образомъ получается защита если не отъ холода, то, по крайней мѣрѣ, отъ вѣтра. Въ сущности, джулам'ёйка—это киргизская кибитка меньшпхъ размѣровъ, такъ іркъ настоящая кибитка едва умещается на спины двухъверблюдовъ. *), Мотыги—это особаго рода жедѣзный нпструментъ, .замѣняющій от части топог'ь. жслѣьпуго лопату и пешню. Пнстру'ментъ этотъ мѣстйый, употребляемый обыкновенно въ степи киргизами. : . залъ вновь въ джуламейку, а спустя нѣеколько минуть куль съ овсомъ начиналъ медленно подвигаться но снѣгу и въѣзжалъ въ ту же джуламейку, къ ожидавшимъ казакамъ, которые тотчасъ же и разсыпали овесъ по саквамъ, а куль сжигали. Такимъ образомъ, казачьи лошади были всю дорогу сыты, а у еамихъ казаковъ не переводились пи сухари, ни водка, ни мясо; оттого и смертность между ними была значительно меньше, и лошади ихъ падали весьма рѣдко. Случалось, конечно, что часовой замѣчалъ самодвижущійея куль съ овсомъ; но въ такпхъ случаяхъ увеличивались лишь ночныя мученія несчастнаго часовая: къ страданіямъ отъ стужи и вѣтра присоединялось еще и мученіе отъ страха и ужаса—въ виду несомнѣнной чертовщины, происходящей передъ его глазами... Уже много позже, когда отрядъ добрался до Эмбы, эти казачьи продѣлки стали извѣетны всему отряду. Но далеко не вся кавалерія отряда благоденствовала такъ, какъ казачьи полки: взятый генераломъ Перовскимъ сводный дивпзіонъ Уфимская конио-регулярнаго полка бѣдствовалъ едва ли ие болѣе, чѣмъ пѣхота. Люди этого дивизіопа, набранные, какъ и весь полкъ, нзъ другихъ нолковъ регулярной кавалсріи, расположенной въ различныхъ мѣстностяхъ Россіи, были непривычны къ суровому Оренбургскому климату; ихъ щегольская форма, пригодная для блестящихъ иарадовъ, была совсѣмъ неудобна для похода въ тридцати-градусный морозъ, въ снѣговой пустынѣ. То же было и съ ихъ лошадьми: крассивыя, рослыя и грузпыя заводскія лошади этого дивизіона едва ступали по глубокому снѣгу и, какъ и верблюды, сильно рѣзали себѣ ноги о ледяную кору, покрывавшую снѣгт», а главное, ничего не могли иодѣлать на тебеисвкѣ, т. е. не умѣлн добывать себѣ подножный кормъ, такъ что всю дорогу, отъ самая Оренбурга, не ѣлп сѣна и травы; выдаваемый же въ скромной порціп, 2 l /z гарнцевъ на день, овесъ не могъ, конечно, накормить лошадь досыта, и онѣ начали падать... Къ концу похода въ- этомъ дивизіонѣ не оставалось нп одной лошади; поолѣднею нала, нодъ Эмбою уже, красавица «Пѣна», бѣлая лошадь трубача, сильно имъ любимая. Очевидецъ, Г. Н. Зеленишь, такъ передавалъ этотъ случай: Лошадь шла ио тропѣ, протоптанной ранѣе оставшимися верблюдами; на ней ярдо сидѣлъ молодчпна-трубачъ, окруженный всего человѣками 2 0 — 2 5 нижнихъ чиновъ, оставшимися въ живыхъ нзъ в с е я дпвизіона, идущими теперь пѣшкомъ вблизи своего трубача... Вдругъ Пѣиа споткнулась обо что-то, сильно вздрогнула—ц упала; трубачъ быстро соскочилъ съ нея и сталъ было помогать ей подняться; но лошадь затрясла головой и медленно перевалилась на бокъ... Солдатики стали хлопотать около своей любимицы, отпустили ей подпруги; ио это ей не помогло: лошадь стала медлено и тяжело дышать н слегка бпться... Солдатики рѣшили, что она «изведется»... Тогда трубачъ сбѣгадъ къ идущимъ въ аріергардѣ казакамъ, добыдъ тамъ нѣсколько гарнцевъ овса, припесъ лошади и пасыпалъ его на чистое полотенце, вблпзи ея головы; дотомъ разсѣдлалъ лошадь и разнуздадъ; затѣмъ сталъ передъ ней, поклонился ей въ землю, зарыдалъ какъ ребенокъ—и медленно ношелъ снѣговою тропою, догонять «землячковъ-товарищей»... Въ. Оренбургъ вернулось изъ этой гвардіи генерала Перовская около 2 0 человѣкъ; трубачъ, оплакавшій красавицу Дѣну, тоже умеръ въ походѣ, на обратномъ