Такимъ образомъ, ни одна поѣздка въ Хиву не проходила русскимъ посламъ безъ затрудненій и даже оскорбленій со стороны Хивинцевъ; купеческіе же караваны испытывали еще большія бѣдствія. Имѣя нсбольшія крепостцы на устьяхъ Сыра и Кувана и держа тѣмъ въ подчинсиіи кочевавшйхъ здѣсь Киргизовъ, хивинское правительство, на осиованіи этого, присвоило себѣ полное право не только сбирать значительныя пошлины съ каравановъ нашихъ, направлявшихся собственно въ Хиву, но такимъ же притѣснсніямъ, и часто даже грабежу, подвергало и тѣ изъ нихъ, которые шли въ Бухару, а равно и возвращались оттуда. Не ограничиваясь поборами на Сырѣ, оно подвергало четверной противу своихъ торговцевъ пошлине товары нашихъ купцовъ въ самой Хивѣ, не считая тѣхъ личныхъ оскорбленій, которыя д е лались купцамъ или ихъ прикащикамъ, какъ христіанамъ. Всѣ эти оскорбленія, вероятно, еще долго проходили бы даромъ Хивѣ, если бы къ нимъ не присоединялось постоянно одно действіе, громко вопіявшее о возмездіи: это захватъ нашихъ плѣнныхъ и содержаніе ихъ въ Хивѣ въ тяжкомъ рабстве. Действительно, въ то время, когда во всѣхъ европейскихъ державахъ принимались самыя эпсргическія мѣры къ прекращснію торга невольниками, подданные русской державы, при посредствѣ Киргизовъ, и въ особенности Туркмснъ, захватывались чуть не кучами на Каспійскомъ море, и даже на самой Оренбургской лішіи, и доставлялись въ Хиву для публичной продажи, въ которой нерѣдко прииималъ участіе и самъ ханъ. Всѣ наши требовапія по этому предмету оставались безъ последствій, а, между тБмъ, несчастные страдальцы и на словахъ, и на бумаге, чрезъ пріѣзжихъ купцовъ и Киргизовъ, постоянно взывали къ начальникамъ Оренбургская края объ освобоікденіи. Размѣры такой варварской торговли достигли до того, что, въ 1835 году, русскихъ плБнныхъ насчитывали въ Хивѣ до несколькихъ сотъ человѣкъ. Путсмъ мирныхъ переговоровъ получить плѣішыхъ намъ не удавалось, ассигновать же постоянную сумму на ихъ выкупъ, какъ это сначала предполагали, не могло допустить достоинство имперіи, да, притомъ же, эта мѣра, при алчности Хивинцевъ, развила бы въ нихъ еще болѣе страсть къ захвату ліодсй. Такимъ образомъ, оставалось одно только средство: принять противъ главныхъ хищниковъ болѣе энергическую систему дѣйствій. ' Началомъ этой системы послужило Высочайшее повеленіе о внезапномъ арсстоваіііи всѣхъ хившіскихъ поддаішыхъ на юговосточныхъ прсдѣлахъ имперіи и ссквсстрованш ихъ товаровъ и имущества. Въ то же время, было отправлено къ хивинскому владельцу письмо отъ оренбургская военнаго губернатора, въ которомъ, отъ имени государя, генералъ-адъютантъ Псровскій, между прочимъ, писалъ хану Алла-Кулу: «Дела ваши дурны, а отъ дурныхъ семянъ дурной плодъ. Если хотите еще вовремя опомниться, то вышлите немедленно всехъ русскихъ плѣнниковъ и дайте слово свое вести себя впредь мирно и дружелюбно, не поощряйте грабежей и разбоевъ, не мешайтесь въ управлсніс кайсацкаго народа, дайте подданныиъ Императора всероссійскаго тѣ же права у васъ, какія онъ даетъ у себя вашимъ, и старое будстъ забыто.» ( 5 ) Кромѣ сего, въ письмЬ было сказано также, что до исполнснія всехъ нашихъ справедливыхъ трсбовапій никакое хивинское посольство принято не будетъ и никакіс переговоры не могутъ имѣть мѣста. Несмотря на такія распоряженія, Хивинцы, по прежнему, отвечали уклончиво, писали грамоты, хотѣли прежде выманить своихъ купцовъ, и прошло довольно времени прежде, чѣмъ они почувствовали действіс мѣръ, принятыхъ противъ нихъ руескимъ правительством!». Наконсцъ, когда обнаружилось, что собственныя ихъ произвсдснія потеряли сбыть, что главную свою потребность въ чугуне, железе, меди, Ю Ф Т И И проч. они ни откуда НС могутъ удовлетворить, кроме Россіи или изъ третьихъ рукъ черезъ Бухару, тогда они решились, въ 1837 году, прислать 25 плБшшковъ и значительные подарки ( 6 ). Но подарки были отвергнуты, арсстъ купцовъ не отмѣнспъ, a всѣ наши трсбованія повторены съ большею настойчивостію. Прошло около двухъ лЬтъ, и Хива прислала еще 8 0 плБнныхъ и несколько писсмъ, полныхъ раскаянія, а, между тѣмъ, черезъ Туркмснъ усилила грабежи на Каспійскомъ мор Б, и 2 0 0 вновь захваченных!, рыбопромышленниковъ наполнили ея невольничьи рынки. Отвѣтомъ на такія дѣйствія служило Высочайшее повелБніе наказать Хивинцевъ силою оружія. Осенью 1839 года, была обнародована въ Оренбургскомъ дежды имѣть съ шшъ верное и частое сообщсніс, противопоставляя его лицомъ къ лицу съ изобрѣтателыіьшъ на обманы азіятскимъ правительствомъ, Министерство Иностранных?» Дѣлъ, кромѣ Высочайшей грамоты и письма вице-канцлера къ хану, снабдило еще Никифорова подробной общей инструкцісй и нѣсколькими частными, не только касательно цѣли и способа веденія возлагасмыхъ на него переговоровъ, но и относительно обращенія съ ханомъ и главнейшими его сановниками. Содержаніе Высочайшей грамоты было следующее: а Обладателю Хивы, высокостепенному Аллаха-Кули-Хану, Наша Императорскаго Величества блаіопріязнь и доброе привѣтствіе. «Посланникъ вашъ Атаиіязъ Ходжа-Рсизъ-МуФтій, удостоясь предстать предъ Ііашимъ Импсраторскимъ Всличествомъ, изустно подтвердилъ Намъ отъ вашего имени увѣрснія въ искреннсмъ желаніи вашемъ установить пріизнсшіыя сношснія съ Имперіею Россійскою и прекратить всякія враждебный дѣйствія противъ Наших!» подданных?». Принявъ во внимаиіе таковое благоразумное ваше намѣреніе, ознаменованное уже исполнснісмъ съ вашей стороны одного изъ главныхъ трсбоваиій Нашихъ, Мы изъявлясмъ вамъ также Нашу готовность покровительствовать установление и упроченію добрыхъ сосѣдствсішыхъ сношеиій подвластныхъ Намъ народовъ съ Хивинцами. «Съ сею цѣлію Мы повелели отправить въ Хиву, вмѣстѣ съ возвращающимся туда послашшкомъ вашимъ, доверенное отъ ІІасъ лицо, Нашего капитана Никифорова. IIa него возложили Мы доставленіе вамъ ссй Нашей грамоты и некоторых!» вещей, посыласмыхъ къ вамъ въ знакъ Нашего расположснія. Ему лее поручили мы также изъяснить вамъ основания и условія, кои могутъ способствовать незыблемому утверждение пріязші между российскими владеніями и Хивою. Мы желаемъ, чтобы вы давали полную вѣру всему тому, что капитанъ ИикііФоровъ доведетъ до свѣдѣіпя вашего, и надеемся, что вы будете дѣйствіями своими вполнѣ соответствовать видамъ справедливости и взаимной пользы. За симъ желаемъ вамъ всехъ возможпыхъ благъ. «Дана въ столичномъ ІІашемъ городѣ С.-Петербурге, марта 15 дня 1841 года, царствованія же нашего въ шестнадцатое лѣто.» Письмо вице-канцлера заключало въ ссбѣ выраженіе удовольствія вслѣдствіс возвращснія ханомъ русскихъ плѣішыхъ и изданія Фирмана 18 іюля. Въ немъ, кроме того, говорилось о благосклонномъ пріемѣ хивинскаго посланца Атаніяза Государемъ Императоромъ, объ отправлсніи въ Хиву капитана Никифорова и поручика Аитова и излагалась просьба, чтобы впослѣдствіи, при необходимости какихъ либо объяснеиій съ нами, ханъ обращался къ оренбургскому военному губернатору, какъ ближайшему къ Хиве пограничному начальнику. Что касается до общей инструкции, то, изложивъ предшествовавшія наши отношснія къ Хивѣ и упомяиувъ о Фирманѣ хана отъ 18 іюля, она, въ слѣдующихъ словахъ, объясняешь агенту сущность возлагаемаго на него порученія: «Теперь остается принять мѣры къ предупреждение, по возможности, на будущее время воз обнов ленія несогласій (Хивы съ Россісю) и къ обсзпсченію безопасности россійскихъ торговцевъ. Это самое состав л яетъ главную цѣль, для которой вы командируетесь в ъ Х и в у . . . . » Затем А о т ъ этой общей мысли переходя к ъ подробностями инструкція у к а з ы в а с т ъ у ж е болѣе определенно на т ѣ условія, которыя д о л ж н ы служить предметами переговоровъ агента съ хивинскимъ правительствомъ, а именно: 1) «Уничтожсиіс рабства и плененія Русскихъ и обсзпеченіе лицъ и имуществъ ихъ въ Хивиискомъ ханствѣ. 2 ) «Ограничение незаконна™ вліянія Хивы на кочевыя племена, издревле поступившія въ подданство Россіи, и 3) «Обезпеченіе торговли нашей какъ съ Хивою, такъ и съ сосѣдственными владѣніями. » Опираясь на Фирманъ 18 іюля, министерство не предполагало, чтобы, хивинское правительство оказало какое либо особое сопротивлсніе по первой статье; но за то въ возможности получить отъ хана согласіе на осталыіыя трсбованія и въ самой инструкціи заметно некоторое сомненіс. Упомяиувъ о подданстве Россіи, въ прошедшемъ еще столетіи, Киргйзовъ Меньшой и Средней орды, ІСаракалпаковъ и Туркменовъ и о последовавшемъ, несмотря на эту присягу, утвержденіи надъ Киргизами, кочующими по Сыру и по УстьУрту, а также надъ Туркменами и Каракалпаками, власти хивинскихъ владельцевъ, инструкція вследъ засимъ говорйтъ: T . X X I I . Охд. И . 4 «Главная цѣль посылки вашей есть не столько пріобрѣтеніе веществсішыхъ выгодъ для Россіи, какъ упроченіс довѣрія къ ней Хивы, и этою целыо вы должны руководствоваться во всѣхъ поступкахъ вашихъ, какъ важпѣйшимъ условіемъ для б у д у щ а я политическая вліянія Россіи на сосѣдствснныя съ нею ханства Средней Азіи ( 9 ) . » Таковы были условія переяворовъ, возложенныхъ общей инструкцией на капитана Никифорова; но, кромѣ т о я , ему были даны нѣкоторыя дополнительный ииструкціи. Независимо отъ министерства, НикиФоровъ получилъ еще три инструкціи отъ оренбургская военная губернатора, генералъадыотанта Перовская, содсржаніс которыхъ было следующее: Первая указывала на восино-топограФичсскія свѣдѣнія, которыя, при возможности, миссія должна собрать о Хивинскомъ ханстве. Свѣденія эти сгруппированы въ два отдела: 1) топограФІя ханства; 2) стратегическое обозрЬніе. Для руководства. Никифорова препровождались къ нему при этой инструкціи два описанія ханства, историчсскій обзоръ сношеній его съ Россіею и распросная карта Хивы ( 1 0 ) . Вторая объясняла: составъ, снаряжсніс и довольствіс миссіи, путь, для нея избранный, отношснія ся къ возвращавшимся въ Хиву посланцамъ и въ заключеніе цель командировки миссіи, образъ прсдстоявшихъ ей действій и возвращсніе ( " ) . Оставляя покуда въ стороиѣ первую половину ипструкціи, раземотримъ теперь только ту ея часть, которая относится собственно до веденія переяворовъ. Хотя здѣсь въ главныхъ чертахъ и выражены те же мысли, что и въ прсдписаніяхъ министерства, но, тѣмъ не менее, находимъ нелишнимъ еще разъ обратиться къ этому предмету, чтобы яснее видеть, какимъ образомъ одновременно на одно и то же дѣло смотрѣли Министерство Иностранныхъ Делъ и оренбургскій военный губернаторъ. По мнѣнію Перовскаго, упроченіс доверія къ намъ Хивы могло быть достигнуто только двумя способами: во первыхъ, собственнымъ сближснісмъ Никифорова съ ханомъ; во вторыхъ, побужденіемъ Алла-Кула оставить при себѣ поручика Аитова. Результатами же этого довѣрія, какъ полагалъ военный губернаторъ, должно быть со стороны Хивы исполиеніс тѣхъ трехъ статей переговоровъ, на которыя указывало министерство. Находя, что большая часть требованій относительно сво- боднаго проѣзда и торговли нашихъ купцовъ въ Хиве признана уже на дѣле самимъ Алла-І(уломъ, какъ отпускомъ плѣішыхъ и Фирманомъ, такъ и действиями хана съ теми изъ русскихъ прикащиковъ, которые ходили въ предшествовавшемъ году въ Хиву, Перовскій полагалъ, что по этому вопросу слѣдустъ только настаивать о продолженіи начатая ханомъ образа действій и вступать въ переговоры при благопріятиыхъ обстоятельствах^ и то въ следующсмъ смысле: 1) Оба ответственности хана за грабеэ/са русскиха подданныха. «Переговоры по сему вести съ крайней осторожностію, ибо, какъ говоритъ Перовскій, при слишкомъ ясномъ развитіи основаній, въ инструкціи изложенныхъ, легко можетъ быть, что ханъ будстъ самъ возбуждать къ грабежамъ и, поделившись тайно добычею съ грабителями, потомъ повеентъ одного И З Ъ І І И Х Ъ , для исполнснія условій Россіи.» 2) Относительно права разаѣзда русскиха подданныха по ханству. Въ избѣжашс могущихъ возникнуть впослѣдствіи, при требованіи этого права, нсдоразуменій, предметъ этотъ или вовсе исключить изъ переяворовъ, или ограничиться требоваиіемъ о продолжсніи данная въ предшествовавшемъ году ханомъ позволснія ѣздить нашимъ прикащикамъ въ городъ Новый-Ургенчъ. 3) Относительно пошлины. Положительно не соглашаться на 5 процентовъ, а настаивать, чтобы пошлина не превышала взысканной съ прикащиковъ нашихъ въ предшествовавшемъ году, то есть 2Ѵа процентовъ съ действительной цѣиы ввозимыхъ товаровъ, Оцѣнку же товаровъ устанавливать не иначе, какъ при посредстве русская агента. Переходя къ ограниченно власти Хивы надъ Киргизами и предполагая со стороны Алла-Кула встретить просьбу объ уничтожении Ново-Александровская укрѣплеиія, Перовскій предлагастъ возражать и настаивать по этпмъ предметамъ въ такомъ смысле: что все восточное прибрежье Каспійскаго моря до устья Гюргеня должно быть признаваемо безусловно принадлежащая имперіи, какъ потому, что тамъ еще въ XVIII столѣтіи были устроены наши крѣпости и нассляющіе. прибрежье Туркмены приняли присягу на подданство Россіи, такъ и по той причине, что Хивинцы, не имѣя Флота, не могутъ имѣть и притязаній на морс. Что же касается до уничтоженія сыръ-дарьинскихъ крѣпостсй, то, въ случаѣ затруднений щ этому тробовашю, достигнуть, по крайной мѣрѣ,