— 77 — ли попытюг—хажнвали въ Хііву, сами собой, безъ указу значитъ царскаго; щшіать-щішали ее, было д ло; но сове мъ покорить не могли, то-ись не могли подвести ее подъ державу Б лаго Царя, подобно тому, какъ Ермакъ Тп.мофеевпчъ подвелъ Сибирь. Н тъ, жішуча, проклятая! Случалось, батенька, и такъ, что наши-то и сами насплу оттуда ноги утаскивали; чай, не одна тысяща нашихъ молодцовъ сложила свои буйны головы въ Хив проклятой. Хотя прискорбио п вспомннать объ этомъ, однако, „шнла въ м шк неутаіішь"—что правда, то правда! На иашііхъ, впрочелъ, и дпвовать нельзя, что Хиву не пошршш,—наши что? наши—народъ вольный, бсззаботный, отчсту нашж шіколіу не давали, а вотъ когда о Бекович вспомнишь—какъ опъ-то, голубчикъ, не покориль Хиву, такъ поневол призадумаешься; не пов рплъ бы, да пов ришь, что на Хпву заклятье положено. В дь князь Бековичъ пошелъ на Хиву не самъ собоіі, a no указу царя Петра Перваго, а Петръ Первый шутить не любилъ: чуть не такъ —• за ушко, да на солнышко. Предъ Петромъ Первымъ не точію свои, а и чужестранные енаралы дрожали, какъ листъ передъ травой. Что енаралы? — цари-то вс , короли-то вс н&в рныые ему дань платшш; одна только Хпва въ усъ не дула—воть ты н подумай! Бековичъ пошелъ въ Хігву не съ горсточкой, какъ къ прим ру наши праотцы допрежіь него ходили: Бековичъ пошелъ, батенька, съ ц лой арміей. Опричь нашихъ казаковъ, у Бековігча были и донскіе казаки, и гребенскіе, были и солдаты, и драгуны; у Бековича иантиреліи ж всякаго пушечнаго снаряда была бездна; при Бекович было много п другихъ енараловть, полковпиковъ п всякихъ военныхъ чииовниковъ: одно слово, Бековичъ пошелъ съ настоящей ратыо. Т перь спрошу тебя (обратился ко мн старикъ): каісъ же Бековичъ не взялъ Хиву? А в дь до Хивы-то онъ дошелъ. Что ты на это скажешь, а? — Какъ, въ самомъ д л , Бековичъ не взялъ Хивы?— пер сігросилъ я въ свою очередь разсказчика. „Взять-то онъ ее взялъ, да н удержалъ; вотъ въ чемъ и 79 — и въ одну ночь задали карачунъ вс мъ руоскимъ, то-нсь иныхъ голубчиковъ перер зали какъ барановъ, пныхъ въ полонъ забралп и невольшшами под лали, а самого Бековича злой-презлой казни предали: съ живбго, говорятъ, съ него кожу содрали, разбестіп! Вотъ теб и покорнлись! Вотъ теб и ублаготворилп! Вотъ теб и дань заплатили! Если и вс такъ будутъ поступать, добра немного!" Старикъ при это.мъ плюнулъ презрительно. По.молчавъ иеміюго, онъ проговорилъ: „He б лыіі-то леоедь, леиедчпкъ восклшшуіъ, — Добрыіі молодецъ, князь Бскичевъ, слезио восшшкалъ"... — Вотъ этими самыми словами (продолжалъ разсказчжкъ) зачішалась п сйя про киязя Бековича; да я, словно на гр хъ, и въ молодую-то пору плохо ее зналъ, а хоша и п валъ, TO' за другюш, теперь же—говорнть-ли?—совс мъ забылъ, а то-бы я теб , кстати, сп лъ; не взыщи ужъ. Помню (прибавилъ старикъ), п сня была такая жалостливая, такая заунывная! Да и какъ не быть ей жалостлшюй; шутка ли? — съ живого кожу снять!?... — Брррръ!!!" — Старикъ сд лалъ кислую гримасу и отчаянно потрясъ шловоы. Потомъ продолжалъ: — А сколько нашихъ-то казаковъ иогпбло — языкъ не выговоритъ! Полторы тысячи, сказывали старики, полторы тысячи пошло съ Бековичемъ въ походъ, а вернулось па Янкъ, въ разноо время, какихъшібудь два-три десятка, не больше; вс хъ хивинцы-изверпі пор шжли: которыхъ, значитъ, перер зали, которыхи въ пл нъ забрали, и т тамъ дші свои (;кончали. Только одному казачку, молодому парню и ообой красавцу, въ тотъ разъ посчастливилось: не видалъ онъ, этотъ казачокъ, ни р зни, ничего такого, отъ чего сердце крушится; скор й, можно сказать, видалъ онъ то, отъ ^его сердц голубится. Слушай, какая линія вышла. На фатер , гд казачокъ стоялъ, полюбила его молодая хивинка, дочь ли, сноха ли хозяйская,—не ум ю сказать хорошенько, да в дь не въ томъ сила! — Вогь она-то, это молодая хившючка, и защитила — 81 — шадп, даетъ знакъ: лошадь-де лысая; потомъ нагнется и обведетъ рукою около кол нъ лошади — даетъ знакъ: лошадь-де б лоногая. Каково?! Ай да хивиночка! Полюбпла молодца н уму-разудіу научила!—заы тилъ старпкъ съ саіюдовольствомъ: „такихъ давай Богъ нашелгу брату!... Хивилцы поглядятъ-поглядятъ на н мого, улыбнутся и покачаютъ головой: не видали-де; и по дутъ, оболтусы, своей дорогоы, а казачокъ и радъ; дальше детъ. Такимъ манеромъ п про халъ онъ сі^возь хивинскія лсилья и вы халъ ЯІ степи. Въ степяхъ случилось ему сталкиваться ісой съ какимъ людомъ, прим рно, съ кііргизами; но отъ нихъ онъ прямо пускался вскачь и ускакивалъ: лошадь была ужъ оченно р звая. „А другой казакъ, по имени Тр. М-чъ Новпиской, ЕШЫЬІЪ .манеромъ спасся и вышелъ изъ Хивы,—продолжалъ разг сказчикъ. — Этотъ былъ мужчина пожилыхъ л тъ; бороді им лъ болыпую-пребольшуіо, чуть не до пояса, окладистую п с дую. Онъ что сд лалъ? Обрядился, сударь мой, т-атарсішмъ муллой, то-ись наверт лъ на шапку куска два бязи, ц въ таколъ вид пошелъ путешествовать. Молодецъ! Справедливо въ п сняхъ говорится про старшедвъ: „Старый казакъ догадливъ былъ"... „И что же? — продолжалъ разсказчикъ, — куда Тр. М. пи придетъ, везд орда встр чаетъ его съ почетомъ: напоитъ, накорлштъ и на дорогу провизіи дастъ. Въ иномъ м ст спросятъ его: кто онъ, откуда и куда путешсствуетъ, а онъ, чтобы не доказать себя, кто онъ такой есть, прикпнется молчальникомъ, опустивъ глаза въ землю, вздыхаетъ, поглаживаетъ свою бородушку да шепчетъ про себя, однако, такъ, чтобы орд было слыпшо, шепчетъ: „Алла! Алла! бисішлля!" Орда разинетъ ротъ, дивуется, принимаетъ Тр. М. за странника, за богомольца, за молчальншіа, пущо прежняго оказываетъ ему почтеніе. Случалось, и очень часто, отъ аула до аула лошадь подъ него давали, провожатыхъ съ нимъ посылали; одно слово, встр чали п провожали т. ш. — 83 — Хоша Бековпчъ п новокрещенъ былъ, не русскоп, значіітъ, природы, а все-таки служвшъ Богу п великому государю, все-таки пострадалъ за нашу матушку Расею. И ігострадалъ >ке, голубчпкъ! Страдаютъ хуже, да р дко. Шутка ли: съ живого шкуру содраліі! У насъ по этому побыту u поговорка вошла въ силу: п р о п а л ъ , к а к ъ Б е к о в п ч ъ ! — Ужъ не изм ну ли Бёковпчъ сд лалъ?—спросплъ : я моего собес днпка.—He подкуішли ли его хивинцы? " ). — Что ты, что ты! — заговорплъ старикъ: — какъ можію! Шпла въ м шк не утаишь! Рано ли, поздно ли, a это бы .откршіось: „н сть-бо тайно, еж;е не явптся", это, батенька, въ писаніи сказано, — зам тилъ глубокомысленно старикъ іі потомъ продолжалъ: — хоша н отъ нашихъ, отъ хіівиицевъ бы можно было посл услыхать. Н тъ, н тъ, касатпкъ! Гр хъ такую напраслину вэводить на Бековпча. Еще вотъ что въ резонъ возьми, — прибавшгь старикъ: — когда-бъ Бековичъ сд лалъ изм ну, хнвинцы не казнилп-бъ его, не содралп-бъ съ него съ живого шкуру, а скор е сд лали-бъ его какимъ-ніібудь мурзой пли какішъ-нибудь сал таномъ. На этотъ счетъ хіівинцы молодцы: они всякому рады, кто' своей волеЁ передается пмъ. Бывали случаи на .моей памяти: солдатъ иль-бо мужпкъ какой изъ астраханцевъ уб жптъ къ нпмъ въ Хпву, они п того съ радостію *) Да пе покажется кому-лпбо страппымъ воиросъ, сд лаішыіі мною разсказчпку. Казакп, какъ п солдаты, п вс вооище простолюдпцы, въ высшен стсиенп недов рчлвы п подозрптелыіы: всякую скохьво-нвбудь зпачптелыіую, пеудачу главнаго начальнпка иа воііи плп въ поход , особенно того, кто поситъ пе русскую фамилію, онв готовы отнестп къ пзм и плп ко взятк , что въ отношеніп предводптеля тожественно. Отъ такого иарсканія пе уходятъ п своп офпцеры, пачалышкп стсшшхъ отрядовъ. Еслп, паирпм ръ, офпцеру, начальнпку отряда, не удастся взять лъ пл нъ плп разопть какого-нпбудь бунтующаго кпргпзскаго батыря, паир., Псета Кутсиарова, п еслп, по мн нію казаковъ, удобные къ тому случап были упущены, то казакп пепрем ппо выведутъ такое заключеніе, что начальппкъ взялъ съ батыря с д а р к у, т. е. взятку, а по-просту: сд лалъ пзм иу. ,Все это, конечио, доказываетъ, что казакп ие очеиь-то в рятъ въ чпстоту начальипческпхъ уб ждопіп. Ав т.