■ко*· li ІІШ Назначеніе мое Главнымъ начальникомъ Туркестанскаго края со­ впало съ событіемъ, удивившимъ всю Россію: около тысячи обласканныхъ русской властью мусульманъ, самыми низкопоклопными способами выка­ зывавшихъ намъ свою преданность и благодарность, составивъ тайный заговоръ, внезапно рѣшились обречь смерти всѣхъ русскихъ въ слабѣй­ т е занятомъ нами пунктѣ, дабы, поднявъ тѣмъ пламя оощаго возстанія, вернутъ мусульманамъ Средней Азіи ихъ прежнюю самостоятельность. Успѣвъ умертвить 22 нашихъ спавшихъ солдатъ, возставшіе поплатились 18-ю казненными, 3(Ю-ю сосланными на каторгу, водвореніемъ на мѣстѣ жительства руководителя возстанія русскаго села въ 200 дворовъ и де­ нежной контрибуціей. Будучи нѣсколько знакомъ съ мусульманствомъ еще по прежней про­ должительной службѣ моей на Кавказѣ, и всегда слѣдя за жизнію на­ шихъ мусульманскихъ провинцій, я, тотчасъ по прибытіи въ край, взвол­ нованный упомянутымъ выше событіемъ, ооратился къ тщательному озна­ комленію съ причинами неблагополучія. Независимо случайныхъ и времен­ ныхъ причинъ, я долженъ былъ особенно остановиться на общемъ современ­ номъ нравственномъ настроеніи туркестанскаго мусульманства. Оказалось не­ избѣжнымъ и вполнѣ возможнымъ, въ предѣлахъ предоставленной мнЬ власіи, тотчасъ же приступить къ цѣлому ряду мѣръ для борьбы съ ярко обна­ ружившимся недугомъ; многія изъ такихъ мѣръ уже осуществлены; по нѣкоторымъ сдѣланы должныя представленія чрезъ Военнаго Министра. Но среди намѣченныхъ мѣръ оказались неизбѣжными и такія, кото­ рыя выходятъ за предѣлы Туркестанскаго края. На первомъ же планѣ между ними стоитъ общая постановка въ государствѣ вопроса о мусуль­ манствѣ и плана борьбы съ этою исторически привившеюся къ государ­ ственному организму болѣзненной язвой. Число мусульманъ подъ Всероссійской Короной, постепенно увеличи­ ваясь, дошло нынѣ до 14 милліоновъ, что превышаетъ сумму населенія Черногоріи, Сербіи, Болгаріи, Греціи, Швейцаріи и Норвегіи, взятыхъ вмѣстѣ. Въ теченіе трехъ съ половиною вѣковъ русская власть не перестаетъ вливать въ покоряемые мусульманскіе народы свои гуманные порядки. Между тѣмъ и нынѣ намъ приходится сознаться, что, не смотря на ка­ жущуюся ихъ полную покорность, позывы среди мусульманъ къ возста­ ніямъ, подобнымъ андижанскому, возможны и въ будущемъ. Нри удачѣ пламя возстанія можетъ принять опасные размѣры. Во всякомъ же случаѣ Туркестанскую окраину съ густымъ мусульманскимъ на­ селеніемъ нынѣ еще нельзя считать краемъ, мирное спокойствіе котораго вполнѣ обезпечено. Обстоятельство это должно проходить красною ничью во всѣхъ Мѣропріятіяхъ на мѣстѣ, и во всѣхъ обсужденіяхъ и разрѣшеніяхъ высшихъ инстанцій всѣхъ министерствъ и вѣдомствъ. ö ШАРІАТЪ. Шаріатъ, являющій собою многотомный комментарій къ корану, счи­ тается мусульманами универсальнымъ кодексомъ, въ которомъ вѣрующій находитъ отвѣты на всѣ, безъ исключенія, вопросы религіозной, госу­ дарственной, общественной и частной жизни. Наравнѣ съ постановленіями, касающимися поста и молитвы, упла­ ты податей, судопроизводства, торговли, брачнаго и наслѣдственнаго пра­ во, здѣсь, (подобно тому какъ въ талмудѣ), мы находимъ правила, регла­ ментирующія даже и такія вещи, какъ общественныя приличія и мель­ чайшія подробности разнаго рода явленій частной жизни, не исключая интимнѣйшихъ случаевъ супружескихъ отношеній. Шаріатъ не дѣлаетъ различія между грѣхомъ и преступленіемъ, и на­ рушеніе любого изъ правилъ, установленныхъ исламомъ, есть нарушеніе божественнаго закона, какимъ признается коранъ. Съ мусульманской точки зрѣнія, человѣкъ тогда только можеіъ уго­ дить Богу, когда вся его жизнь, всѣ его дѣянія и даже помыслы согла­ суются съ регламентами шаріата, самое названіе котораго, въ переводѣ съ арабскаго, означаетъ—1„ п у т ь “, т. е., прямой, вѣрнѣйшій путь къ спа­ сенію. Малѣйшее отступленіе отъ этого пути дѣлаетъ мусульманина грѣш­ никомъ. Такимъ образомъ, шаріатъ устанавливаетъ взглядъ, что имъ все пред­ усмотрѣно и регламентировано; что онъ есть вполнѣ законченный кодексъ, ненодлежащій измѣненіямъ или усовершенствованіямъ. Регламентируя всѣ явленія человѣческой жизни, онъ подчиняеіъ се бѣ эту жизнь, проникаетъ въ ея интимнѣйшіе уголки и тѣмъ самымъ за­ кабаляетъ не только дѣянія, во даже мысль и воображеніе вѣрующаго мусульманина, при чемъ, сверхъ всего этого, являетъ собою ученіе, раз­ вивающее въ своихъ адептахъ крайнюю нетерпимость къ другимъ ре­ лигіямъ. , Признавая Евангеліе божественнымъ откровеніемъ1), говоря о томъ, что въ сердца послѣдователей Христа Богъ вложилъ состраданіе и до­ бродушіе2), разрѣшивъ мусульманамъ жениться на дочеряхъ „имѣющихъ Писаніе“, т. е., на дочеряхъ христіанъ и евреевъ, мусульманскій пророкъ, считая современное Евангеліе искаженнымъ, причислилъ христіанъ и ев­ реевъ къ невѣрнымъ3), которые не должны быть друзьями магометанъ ), и которыхъ слѣдуетъ истреблять при первой возможности ). Пророкъ воспретилъ вѣрующимъ мусульманамъ длинный рядъ разнаго рода дѣяній, одобряемыхъ или, по крайней мѣрѣ, игнорируемыхъ нашей религіей и нашимъ гражданскимъ законодательствомъ. Вслѣдствіе этого исламъ является не только тормазомъ, мѣшающимъ истому мусульманину, присоединившись къ нашей культурѣ, идти рука объ руку съ нами по цути общечеловѣческаго прогресса, но, вопреки увѣреніямъ современныхъ панисламистовъ, представляется непримиримымъ врагомъ всей христіан­ ской культуры, нагляднымъ доказательствомъ чего служатъ казанскіе та­ тары, которые, находясь въ теченіи трехъ съ половиною вѣковъ въ не­ престанномъ тѣсномъ общеніи съ нами, до сихъ поръ являютсп, по оіношенію къ намъ, носителями своего религіознаго и національнаго се­ паратизма. >) Коранъ 3, 2 и 5, 50. *) Коранъ 67, 27. Коранъ 2, 99 и 3, 93. і) Кованъ 3, 27. ») Коранъ 47, 4, Будучи сравнительно плохими мусульманами въ эпоху покоренія Ка­ зани Грознымъ, уже при Императрицѣ Екатеринѣ II казанскіе татары выдѣляютъ изъ своей среды нафанатизированныхъ книжниковъ, которые, пользуясь рядомъ ошибокъ, сдѣланныхъ тогдашними нашими правитель­ ственными органами, вмѣстѣ съ проповѣдью ислама несутъ въ Киргиз­ скую степь и проповѣдь враждебныхъ отношеній къ Россіи. Покорявшіеся нами мусульмане, начиная съ 1552 года и до сего времени, подъ охраной русскихъ законовъ и русскаго оружія, обезпечивав­ шихъ имъ возможность вполнѣ мирнаго существованія, при чемъ они не­ рѣдко пользовались, кромѣ того, еще и особыми привиллегіями, упрочивая свое матеріальное и духовное благосостояніе, всегда шли впередъ и по сте­ зѣ упрочненія догматовъ и обрядовъ ихъ религіи. Игнорируя даруемыя имъ блага, они воспитывали свое юношество въ идеяхъ религіознаго и на­ ціональнаго сепаратизма по отношенію къ Россіи, которая до сего вре­ мени не только не сдѣлала ни одного серьезнаго шага въ сторону ослаоленія этого нежелательнаго движенія, но, наоборотъ, дѣлала многое для его усиленія. Около 1785-го года даже нашли нужнымъ искусственно насаждать исламъ среди оренбургскихъ киргизъ, бывшихъ тогда мусульманами только по имени, ибо они не исполняли даже такихъ обрядовъ, какъ намазъ и постъ, исполненіе которыхъ безусловно обязательно для каждаго мусуль­ манина, Для этого въ киргизской степи (за Ураломъ) строили мечети, а при нихъ школы, куда, въ качествѣ имамовъ (настоятелей мечетей) и учи­ телей, посылали казанскихъ и уфимскихъ татаръ, обиравшихъ кирі изъ и вмѣстѣ съ тѣмъ поселявшихъ среди нихъ смуты такъ-же, какъ и среди сосѣднихъ башкиръ. Въ 1788 году въ Уфѣ было учреждено „духовное собраніе Магоме­ танскаго закона“ съ муфтіемъ во главѣ, коему положено „ имѣть въ вѣ­ домствѣ своемъ всѣхъ духовныхъ чиновъ того закона, въ разныхъ губер­ ніяхъ проживающихъ, исключая Таврической области, гдѣ особое есть духовное правленіе“. Тотчасъ по прибытіи въ Уфу, муфтій этотъ показалъ, какъ можно надѣяться русскому правительству на вѣрность татарскихъ муллъ. Онъ явился не только противникомъ русской власти, но еще ревностнымъ воз­ будителемъ ордынцевъ противъ распоряженій и дѣйствій на пользу ихъ пограничнаго начальства1). Разрозненное, а потому относительно слабое, неимѣвшее до тѣхъ поръ главы, мусульманство сѣверо-восточной Россіи получило организацію, одновременно съ чѣмъ, стараніями нашихъ же правительственныхъ учреж­ деній того времени, во первыхъ, получило организацію и дѣло анти­ русской и анти-христіанской пропаганды^); а, во-вторыхъ, объявился точ­ ный адресъ для эмисаровъ Турціи, поползновенія которой въ эту сторону ясно сказывались еще и раньше. Бсе сказанное о казанскихъ татарахъ въ большей или меньшей мѣ­ рѣ относится и къ татарамъ низовій Волги и къ крымскимъ, съ той толь­ ко разницей, что послѣдніе не имѣли и не имѣютъ въ своемъ распоря­ женіи такой арены дѣятельности, какъ киргизская степь, и что крым- 0 Русскій Архивъ. 1897 г. Кн. вторая стр. 18. ÿj Съ атого времени начинается массовое отпаденіе отъ христіанства раньше крещеныхъ татаръ.