ЗАПИСКИ ХУДОЖНИКА 1887 -1888. ОТЪ БАКУ ДО ЧАРДЖУЯ. писывая мои впечатлѣнія и наблюденія, я не буду прибѣгать къ какимъ бы то ни было источникамъ, не буду приводить выдержки изъ книгъ различныхъ путешественниковъ и ученыхъ, бывшихъ раньше меня въ этихъ краяхъ. Я опишу только то, что увижу самъ, и опишу такъ, какъ самъ понялъ и какое впечатлѣніе воспринялъ отъ увидѣннаго и пережитаго на мѣстѣ. Но, прежде чѣмъ перейти къ Средней Азіи, хочется сказать нѣсколько словъ о восхитительномъ пере­ ѣздѣ черезъ Каспійское море. Это плаваніе было такъ хорошо, море было такъ чудно, что. трудно воздержаться отъ воспомина­ ній о немъ. Дервишъ. Въ Баку стояла страшная жара. Пере­ бравшись изъ гостиницы на пароходъ, можно было, даже на­ ходясь у раскаленнаго берега, свободно дышать морскимъ вцздухомъ, хотя съ прибавленіемъ запаха нефти, и мечтать о ско­ рѣйшемъ отплытіи въ море; хотѣлось поскорѣе уйти отъ этого горячаго берега, пропитаннаго и закопченнаго нефтью; хотѣ­ лось отдохнуть отъ томящей жары; хотѣлось чувствовать ласку морского вѣтерка. Тяжело смотрѣть на эту обычную суетню подъ палящимъ солнцемъ у парохода, отходящаго въ море съ пассажирами и грузомъ. Тутъ спокойно сидишь, да еще на верху рубки, подъ прикрытіемъ тента—и то тяжело, душно; а каково Текинскій Ио Средней Азіи. Отъ Баку до Ч а р д ж у я . 3 дить спать. Я всю ночь провелъ на палубѣ. Сколько въ такую безсон­ ную волшебную ночь переживает­ ся отжитаго! какъ въ такую ночь су­ хая работа ума сглаживается мягкими, святыми чувствами! При­ рода, обаятельно дѣйствуя на чело­ вѣка, поднимаетъ въ немъ все хоро ­ Баоханы правильной формы и дерево саксаулъ. шее и усмиряетъ дурное. Здѣсь находишь вѣрное средство пробудить въ себѣ лучшія стороны чело­ вѣческаго существа, попранныя и заглушенныя столичной суетливо-мелочной жизнью. И какой это отдыхъ для души!... Какъ жалки столичные жители, не желающіе ничего знать, кромѣ своихъ большихъ городовъ, совсѣмъ забывшіе природу; а многіе изъ нихъ даже и не знали ея!... Новая дивная картина — восходящаго горячаго солнца, заливающаго своими раскален­ ными лучами безконечное пространство бирюзоваго моря. И хорошо, и страшно! Страшно, какъ бы это солнце, такое палящее вчера, не стало жечь сегодня еще съ боль­ шею силою. Тутъ на полномъ просторѣ, черезчуръ сильно чувствуется все величіе и вся сила этого свѣтила, дающаго вселенной жизнь и вмѣстѣ съ тѣмъ такого жгучаго. Текинскія стѣны. Отъ Баку до Ч а р д ж у я. ? такими барханами, по­ ражаешься существо­ ваніемъ этой доро­ ги и тѣмъ дьяволь­ скимъ трудомъ и энер­ гіей, .которые нужны .были для ея проведе­ нія. Теперь ѣдешь въ вагонахъ, и ужасъ охватываетъ; каково же было созидать этотъ рельсовый путь? Невольно начинаешь «Кала». преклоняться передъ неутомимостью, съ которой генералъ Анненковъ со своими желѣзнодорожными батальонами пересѣкалъ эти страшныя пустыни, гдѣ прежде гибло столько людей и вер­ блюдовъ. Вѣдь сколько наши войска страдали въ этихъ пескахъ во время текинскихъ и хивинскихъ походовъ, и сколько здѣсь погибло верблюдовъ — тяжело вспоминать! А теперь мы съ комфортомъ вагонной ѣзды почти перелетаемъ эту пустыню. Перерѣзавъ пески, дорога идетъ по безконечной равнинѣ, покрытой мелкими ка­ мешками, съ кое-какой пучковатой, выжженной растительностью. По правую сторону дороги тянется хребетъ совершенно голыхъ, безъ всякихъ признаковъ растительности, горъ странной формы, своеобразно изборожденныхъ потоками весеннихъ водъ. Дальше видны ахалъ-текинскія укрѣпленія изъ глиняныхъ, поражающей толщины стѣнъ (см. ри­ сунокъ на стр. з), у которыхъ пролито столько русской и текинской крови. Теперь эти укрѣпленія пусты, полуразрушены. А вотъ на громадномъ степномъ пространствѣ разбросаны какіято большія глиня­ ныя тумбы; это отдѣльныя укрѣп­ ленія для двухъ­ трехъ человѣкъ, изъ которыхъ те­ кинцы отстрѣли­ вались. Все это от­ жило и переходитъ въ будущую сказ­ ку. Вотъ и Мервъ, но не тотъ древ­ ній, историческій Мервъ, а современ­ ный, русскій, съ русскими домами, русскими вой­ сками, жителя­ ми, магазинами, гостиницами и т. п. Окрестно- Домъ-дворецъ чарджуйскаго сада.