і)Ке© ЩфЩ ЛЛ-І-.ІЛЛЛЛЛ-ЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛ^ ГТТТТТТТТТТТ'ГГГТТТТТТТТТ^ S—1 % 2>митріе6ъ. HUÜJL2 На нУ^ьісѣ • у КИрЩЗОВЪ С I TT-*-?4" /1 Путевыя замѣтки въ письмахъ. s.. J ^ S Ï S ^ Ï БРЯНСКЪ. г ftfc.J) Т и п о г р а ф і я М. И. Ю д и н а . 1001. .g ..-g. ттттттттттттттттттттт'гѵтттттттт-і'тт'гт"гтѵттттѵ' й дорожнымъ мостомъ и Самарой идетъ по низменному лѣвому берегу Волги. В с я эта мѣстность занята за- ливными лугами. Правый же берегъ Волги значительно приподнята: это идутъ Жегулевскія горы. На ихъ склонахъ то здѣсь, то тамъ виднѣются деревни и села съ маковками церквей, ярко блестящими на солнцѣ. В ъ Самарѣ пришлось распроститься съ нѣкоторыми новыми знакомыми и перебраться въ вагоны оренбургской вѣтви. Такъ какъ до отхода поѣзда оставалось часа три свободнаго времени, то я вмѣстѣ съ другимъ кумысникомъ отправился разсматривать городъ. Самара намъ не понравилась особенно тѣмъ, что слишкомъ много въ ней пыли: еще издали городъ казался въ дыму. В ъ самомъ-же удивляешься, городѣ пыль такая, чѣмъ - же дышатъ въ что немъ даже люди? В ъ городѣ много красивыхъ зданій. По срединѣ его стоитъ памятникъ АЛЕКСАНДРУ II. Памятникъ изобра- жаете Царя-Освободителя, стоящаго въ мантіи на гранитномъ возвышеніи, а у нота его на углахъ шенія, нѣсколько ниже фигуры Царя, возвы- расположены фигуры народовъ, кои имѣли отношеніе къ его ному царствованію: такъ въ одномъ мѣстѣ слав- женщина Средней Азіи снимаете съ себя покрывало и рвете на себѣ вѣковыя цѣпи; въ другомъ—колѣнопреклоненная женщина, олицетворяющая Балканскихъ славянъ, возносите свои взоры къ Царю - Освободителю и т. п. Вокругъ памятника много цвѣтовъ; растутъ неболынія деревья. Весь городъ расположенъ въ углу, образуемомъ впаденіемъ рѣки Самары въ Волгу. Пробродивъ по Самарѣ около двухъ часовъ, мы, размявъ свои ноги, которыя послѣ трехдневной бездѣятельности очень нуждались въ упражненіи, вернулись на вокзалъ. Изъ Самары мы поѣхали по оренбургской вѣтви. Но, дорогой ѣзда по этой другъ, долженъ признаться тебѣ, что дорогѣ куда какъ хуже! В о время какихъ нибудь 13-ти часовъ ѣзды я такъ истомился, какъ никогда. Народу много; толкотня страшная; на каждой станціи выходятъ и входятъ новые пассажиры: того и гляди, что украдутъ багажъ. Что тогда дѣлать? Кое какъ прокороталъ ночь. К ъ утру пассажировъ поубавилось: мы уже миновали не мало кумысныхъ заведеній, гдѣ отыщутъ себѣ пріютъ мои новые знакомые. По выѣздѣ изъ Самары на востокъ, мѣстность значительно измѣняется и имѣетъ положительно степной характеръ. Почти ровная поверхность, съ небольшими волнообразными возвышеніями на сѣверѣ, покрыта густой высокой пшеницей и просомъ. Поселки попадаются уже рѣже. Деревья встрѣчаются ограниченномъ количествѣ, да и то мельницъ; даже кладбища, которыя въ около въ слишкомъ водяныхъ серединной Россіи бываютъ всегда заросшими густыми деревьями, здѣсь голы и такъ высматриваютъ печально, что просто удивляешься халатности тѣхъ родственниковъ, которые нисколько ни заботятся о могилахъ своихъ родныхъ. Но вотъ и я приближаюсь къ конечной станціи. Надо собирать пожитки, которые къ немалому моему удовольствію всѣ цѣлехоньки. Раздается свистокъ, и, спустя минуту, поѣздъ останавливается на стан- ціи « Ново- Сергѣевская ». Выхожу изъ вагона и обращаюсь къ жандарму съ просьбой сообщить, кто можете ужъ тѣхъ волнообразныхъ возвышеній теперь не встрѣчается, и глазъ можетъ видѣть далеко—далеко. Вонъ тамъ вдали что-то блеститъ на солниѣ. «Это главы Илецкихъ церквей такъ ярко блестятъ», поясняете мнѣ извозчикъ. Хотя главы эти казались близкими, однако намъ пришлось еще очень долго ѣхать, пока мы добрались до Илека. Солнце уже было низко надъ горизонтомъ, когда мы круто спускались по правому берегу рѣки Урала, чтобы переправиться на другой берете, на которомъ расположенъ городъ. Переѣхавъ Уралъ по разводному мосту, мы очутились въ Азіи. Уралъ въ этомъ мѣстѣ не особенно широкъ (около 15 саж.) и течете въ крутыхъ сравнительно берегахъ, отчего виденъ бываете только тогда, когда подъѣдешь къ самой рѣкѣ. Несколько ниже, въ него впадаете рѣченка Илёкъ, при впаденіи которой и стоите городъ Илёкъ. Городъ скорѣй походите на богатое малороссійское село. Постройки большей частью изъ глины или изъ тонкаго лѣса и крыты соломой или тросникомъ. Главное населеніе города составляютъ казаки, которыхъ считается около 3 1 /э тысячъ душъ; всего же жителей въ Илекѣ считается около 57а тысячъ человѣкъ. Главное казаковъ—хлѣбопашество; не «казачье» занятіе же сословіе занимается торговлей или снимаете въ аренду землю у казаковъ и занимается земледѣліемъ. Г . Илекъ служить для обмѣна азіатскихъ товаровъ на европейскіе: киргизы пригоняютъ на продажу лошадей, овецъ, верблюдовъ, привозятъ шерсть, кожи, сало, а покупаютъ вещи, нужныя въ ихъ домашнемъ обиходѣ. Если-бы ленъ городъ Илекъ не отъ линіи былъ такъ желѣзной дороги, то далеко онъ уда- могъ-бы обратиться въ торговый пункте съ громадными оборотами. Теперь-яад, благодаря такому своему положенію, мѣстныя произведенія баснословно здѣсь дешевы: пшеница рѣдко доходите до 40 коп., а шерсть до 3-хъ рублей за пудъ. Городъ основанъ въ X Y I I вѣкѣ. Главная особен- ность этого города та, что въ немъ масса всевозможныхъ секте. Такъ какъ мы должны были ночевать въ йлекѣ, а время было не особенно позднее, то я и отправился побродить по городу. Въ одномъ домѣ мнѣ пришлось видѣть чрезъ открытый окна ужинавшую семью, мужчины которой были въ шапкахъ; въ другомъ—мальчикъ лѣтъ 15-ти стояли въ углу въ шапкѣ съ книгой въ рукахъ, очевидно совершая вечернюю молитву. Изъ разспросовъ я узналъ, что люди, обратившіе мое вниманіе, были «субботники». Субботники—эта секта жидовствующихъ: члены ея исполняютъ нѣкоторые еврейскіе обряды и нѣкоторые христіанокіе. Они, напримѣръ, чтутъ праздники субботу, не имѣютъ икоиъ, совершаютъ обрѣзаніе; носятъ-же всѣ христіанскія имена и т. п. В ъ городѣ имѣются три церкви, и, кажется, единовѣрческія. всѣ Переночевавъ въ Илекѣ на постояломъ дворѣ (гостиницъ ни одной) и вкусивъ всю прелесть тѣхъ ночевокъ, съ которыми знакомь всякій, кому приходилось ночевать на постоялыхъ дворахъ, проѣзжая по проселочными дорогами нашей необъятной Госсіи, мы на - 14 разстояніе, все не видно бѣлыхъ кибитокъ. Нѣсколько разъ я выходилъ изъ тарантаса, чтобъ пройтись и размять замлѣвшіе члены. Но вотъ вдали показались бѣлыя кибитки. Слава Богу, подумалъ я, наконецъ конецъ моему мытарству. Передаю свое предноложеніе ямщику. — « Э, баринъ, если киргизъ сказалъ верстъ пять—шесть, то вѣрно двадцать нужно ѣхать, а то и больше. Киргизскія версты кто мѣрилъ?—Никто. Онъ сядетъ верхомъ на лошадь, пустить ее во всю и мигомъ пролетитъ 2 0 — 3 0 верстъ. Вотъ онъ по своему и судитъ. А степь кто мѣрилъ»? Е а к ъ я ни уговаривалъ ямщика свернуть къ бѣлымъ кибиткамъ, онъ остался неумолимьгмъ. Ъдемъ дальше. Солнце печетъ немилосердно. Пить давно хочется: то молоко, что забралъ я съ собой на постояломъ дворѣ, давно уже вышло, а воды нѣтъ никакой. Лошади, измученныя жаромъ и жаждой, стали приставать. Наконецъ вдали завиднѣлись двѣ кучки кибитокъ. «Вѣроятно тутъ Иржанъ», авторитетно заяв- 15 - мѣтилъ и европейцевъ. Выхожу изъ тарантаса, заявляю, зачѣмъ пріѣхалъ и прошу дать мнѣ помѣщеніе. (Объ условіяхъ я еще раньше списался съ киргизомъ). Меня приглашаютъ въ большую кибитку, очевидно главную. Вхожу и крайне удивляюсь внутреннему ея устройству. (Устройство кибитки я Всѣ опишу въ другомъ вошедшіе садятся по восточному на ковры, разо- стланные по всей кибиткѣ. Подогнувъ ноги, сѣлъ и я. Одна изъ женщинъ, хозяйка, какъ потомъ оказалось, наливаете въ деревянныя чашки, похожія на полоскательницы, кумыса и подносите мнѣ. Прильнулъ я своими запекшимися губами къ этому «священному» напитку, вкусомъ похожему на старый квасъ, и утолилъ свою жажду. Мои будущіе сожители, съ которыми я тотчасъ-же познакомился, пьютъ кумысъ съ видимымъ удовольствіемъ. Напившись вдоволь кумыса, я въ кибиткамъ. Подъѣхали къ нимъ и спрашиваемъ сопровожденіи хозяина пошелъ въ ту кибитку, которую назначили мнѣ для житья. Ну вотъ я и на кумысѣ! ляете ямщикъ, сворачивая съ дороги по направленію къ письмѣ). Шой Э. Киргизскія стеш. Иржана. Ничего не говоря, намъ указываютъ на отстоящія отъ Припугнувъ этихъ въ пятиверстномъ въ послѣдній разъ своихъ сосѣднія, ПИСЬМО разстояніи. измученныхъ Дорогой другъ! лошаденокъ, ямщикъ покатилъ къ еосѣднимъ кибиткамъ. Солнце было уже очень низко на горизонтѣ, когда нашъ ВТОРОЕ. Въ прошломъ письмѣ я написалъ тебѣ о своей тарантасъ подкатилъ къ самой большой кибиткѣ. I I a дорогѣ, которая порядочно таки утомила меня; теперь насъ залаяли двѣ борзыя собаки, а на ихъ лай изъ я хочу познакомить тебя съ нашимъ житьемъ-бытьемъ. кибитокъ стали выходить люди, между которыми я за- Насъ кумысниковъ 10 человѣкъ, и всѣ наѣхали изъ