Изданіе ИМПЕРАТОРСКАГО Русшго Географическаго Общества /iL IDI въ З А П А Д Н Ы Й КИТАЙ СОСТАВЛЕНО t Г, Е, Грумъ-Гржимайло, Дѣйствителышмъ членомъ И М П Е Р А Т О Г С К Л Г О Русскаго Географическаго Общества, Почетным!, члечомъ Королсвскаго Нидерландскаго Географическаго Общества. ^ ** . Т о м ъ III Вокругъ Куку-нора, черезъ Нань-шань, Бэй-шань и вдоль Восточнаго Тянь-шан'я обратно на родину Съ картою на трехъ листахъ, 25 фототипіями и 29 динкографіями въ текстѣ. Типографія В. Ѳ. К и р ш б а у м а . 1907. ' \Ч+ {? , Г- Е . Г р у м ъ - Г р ж и м а й п о рутешеетвіе въ З а п а д н ы й Китай. Томъ Ш. ШУМ Скала въ у щ е п ь и Ча-мжи иеполненнымъ еъ и з о б р а ж е н і е м ъ краеками. (Т П етр В Хм«««», C.BtttfBffn. Кш'сЬ'» KfHHe И Китче*/* Будды, 342.) я-I t на этотъ разъ безъ всякихъ приключеній мы въ тотъ же день достигли устья рѣчки Карынъ, на берегу которой и заночевали. На слѣдуюіцій день, т. е. 12 іюля, мы снялись съ бивуака ') Того же не могу сказать про переѣздъ брата. Я уже выше (т. II, стр. 371) имѣлъ случай замѣтить, что на обратномъ пути ему пришлось переправляться черезъ Хуанъ-хэ па плоту изъ турсуковъ, и вотъ какъ онъ разсказываетъ объ этомъ событіи: Отъ того мѣста, гдѣ мы вышли на Желтую рѣку, мы прошли вверхъ по теченію версты двѣ и стали приготовлять плоть. Изъ тоикихъ, пальца въ два, жердочекъ была связана рама, въ видѣ рѣшетки; затѣмъ тибетецъ взялъ турсуки, сдѣланные изъ крупныхъ бараньихъ шкурь, вывернутыхъ шерстью внутрь, причемъ я замѣтилъ, что шея и ноги у этихъ шкурь были перевязаны; въ отверстіе одной изъ ногъ оиъ сталъ надувать каждый изъ турсуковъ воздухомъ и кончилъ работу не прежде, какъ оба турсука были туго надуты. Шкуры были выдѣланы въ сыромять и сильно пропитаны жиромъ. Надутый турсукъ подводился подъ раму и привязывался за ноги къ перекладинамъ. Когда плоть былъ готовь, лошадей разсѣдлали и сѣдла и брезентные мѣшки размѣстили на немъ. Въ этотъ моментъ тибетецъ обратился ко мнѣ съ просьбою разрѣшить ему взять съ собой какого-то путника. Конечно, я согласился, хотя и не зналъ, какимъ образомъ мы будемъ переправляться. Наконецъ, настала и моя очередь садиться на плотъ. На всякій случай я снялъ сапоги, разстегиулъ тужурку, воротъ и рукава рубахи. Плотъ оказался страшно гибкимъ, но держался устойчиво. Я сѣлъ на сѣдло, а ноги поставилъ на деревянный переплетъ, такъ какъ турсуки ушли въ воду. Комаровъ такимъ же образомъ сѣлъ рядомъ со мной. Нашъ плотнкъ стоялъ въ заводи. Когда мы усѣлись, тибетецъ свелъ одну за другой всѣхъ лошадей въ воду и далъ поводья одной изъ нихъ Комарову, другой—спутнику, а третью взялъ себѣ и сталъ тихонько отводить плотъ отъ берега. Лошади пошли охотно въ воду. Вся задача состояла теперь въ томъ, чтобы вести ихъ до тѣхъ поръ, пока ихъ не подхватить теченіемъ, и тутъ повернуть ихъ головами въ сторону противуположнаго берега. Изъ грехъ лошадей только моя верховая, дойдя до соотвѣтствениой глубины, выполнила заданную ей задачу; она рьяно принялась работать, и ея поводъ живо перехватилъ у Комарова тибетецъ-паромщнкъ, который сидѣлъ на краю плота, спустивъ ноги въ воду; точно такъ же сидѣлъ и нашъ случайный товаршдъ на углу по діагонали. Одна изъ лошадей все порывалась вылѣзть на плотъ, третья же плыла какъ-то совершенно безучастно. Мы понеслись съ головокружительной быстротой. Вдругъ иаромщикъ сталъ энергично стегать воду хворостиной, понукая лошадь. Я взгляиулъ вправо и такъ и обомлѣлъ отъ испуга: мы стремительно неслись на камни, вокругъ которыхъ вода точно кипѣла... Лошадь—вожатый, сбитая быстриной, оказалась подъ плотомъ, и ея голова касалась турсуковъ, такъ какъ тибетецъ хотѣлъ первоначально направить ее отъ камней. Скажу откровенно—я струсилъ. „Сейчасъ опрокинемся!" мелькнуло у меня въ головѣ, я живо скинулъ съ шеи ружейный ремень, a затѣмъ ухватился за одну изъ ногъ ближайшаго къ краю турсука. Вдругъ насъ точно подбросило кверху, еще моментъ— и я очутился по колѣно въ водѣ... Тибетецъ нырнулъ почти до плечъ... Еще толчекъ, и холодная волна окатила меня сзади... ГІлотъ повернуло какъ па оси... ГІаромщикъ чтото крикнулъ товарищу, и тотъ спрыгнулъ въ воду, ухватился за край плота и поплылъ. Видимо, лошадь не могла справиться съ течеиіемъ и ей помогали выбраться. Еще два раза качнуло нашу утлую посудину, окативъ се водой, и плотъ пошелъ плавно. Насъ, однако, теченіемъ отнесло какъ будто назадъ, къ ссрединѣ рѣки. Замѣтивъ это, пароміцикъ бросилъ мнѣ поводъ лошади, а самъ сползъ въ воду и поплылъ, энергично работая одною рукой. Наконецъ, его усилія увѣнчались успѣхомъ—мы попали въ тихую струю—и оба туземца вылѣзли на плотъ. Здѣсь лошадь пошла, какъ слѣдуетъ. Черезъ минуту она нащупала дно, и поводья были брошены. Такимъ-то образомъ совсршилъ я свою переправу и, откровенно говоря, не стремлюсь повторить ее еще разъ. Тибетцы путешествуютъ, однако, по рѣкѣ еще проще. Они снимаютъ верхнее платье, обвязываютъ его вокругъ головы въ видѣ тюрбана, засимъ берутъ въ руки турсукъ и, поддерживая его въ водѣ при помощи лѣвой ноги и лѣвой руки вертикально, такимъ образомъ перейлываютъ рѣку. Такихъ пловцовъ я видѣлъ человѣкъ пять, и всѣ они быстро и ловко справились сь стремиинями Хуанъ-хэ. тяжестью на сердцѣ и больнымъ на носилкахъ мы покинули Чанъ-ху и выступили по направлению къ озеру Куку-нору. Нѣкоторое время мы шли вверхъ по рѣчкѣ Карыну, которая текла здѣсь въ крутыхъ глинистыхъ берегахъ, затѣмъ уклонились въ сторону и пологимъ логомъ взобрались на плоскій увалъ, съ котораго вновь спустились къ Карыну. Этотъ увалъ сложенъ былъ изъ красныхъ песчанистыхъ глинъ, мало отличавшихся по цвѣту отъ скалъ Сининскихъ Альпъ; послѣднія представляли, однако, обнаженія уже другой породы, а именно—краснаго аркозоваго песчаника. Слѣва, на правомъ берегу Карына, также высились красновато-сизыя горы — юго-восточный конецъ Жи-юе-шан'я, образованный главнымъ образомъ кристаллическими породами. Дальнѣйшій нашъ путь пролегалъ вдоль р. Карына по мѣстности, изрытой оврагами. По дну нѣкоторыхъ изъ нихъ струились неболыиіе ключи, стекавшіе въ Карынъ; такихъ ключевыхъ овраговъ мы насчитали три. Растительность здѣсь, какъ и на покатостяхъ горъ, была однообразной и скудной. Преобладалъ кипецъ (Festuca sp.), изъ-подъ котораго всюду просвѣчивала красная почва, и только въ углубленіяхъ почвы, на фонѣ мелкой сизо-зеленой травы, виднѣлись Saxifraga atrata, Primula gemmifera и какой-то Allium съ желтыми цвѣтами. На 15-ой верстѣ отъ Чанъ-ху-пу мы пересѣкли дорогу, которой прошла въ г. Гуй-дуй эксгіедиція графа Сечени. Это — обычный караванный путь изъ-за Хуанъ-хэ въ Гумбумъ и Сининъ-фу. Здѣсь мы встрѣтились именно съ однимъ изъ такихъ каравановъ, везшимъ на якахъ шерсть изъ Гуй-дэ въ Лань-чжоу-фу Д. Онъ растянулся чуть не на цѣлую версту и состоялъ по крайней мѣрѣ изъ сотни животныхъ. Въ караванѣ яки идутъ совершенно свободно, притомъ или разбредаются по сторонамъ дороги, часто останавливаясь для кормежки, или толпятся кучами, которыя въ болылихъ караванахъ слѣдуютъ обыкновенно одна за другой съ значительными интер') Вся шерсть изъ сѣверо-восточнаго Тибета (включая сюда и Амдо) распредѣляется между Сининомъ и Сунъ-пан'емь. Количество шерсти, поступающее изъ Тибета въ Сииинъ вмѣстѣ съ тѣмъ количествомъ ея, которое доставляетъ туда же населеніе какъ этой области, такъ и сосѣднихъ Куку-нора и Цайдама, достигаетъ і% милл. пудовъ въ годъ. Изъ этого количества на долю тонкорунной овечьей шерсти приходится свыше милліона пудовъ, a затѣмъ слѣдуютъ: волосъ яковъ и лошадей и шерсть верблюжья (Цайдамъ). Вся эта масса шерсти закупается въ Сининѣ агентами шести фирмъ: четырехъ англійскихъ, одной германской и одной русской. Всѣ эти агенты — китайцы (см. Ладыгинъ. „Нѣкоторыя данный о положеніи торговли въ Гань-су, Тибетѣ и Монголіи" въ „Извѣстіяхъ Импер. Русск. Геогр. Общ.", XXXVIII, стр. 463—464).