3 перерывъ, то онъ обусловленъ исторіею. Народы монголо-тюрк­ скіе, въ нѣсколько пріемовъ спускавшіеся съ большаго нагорья восточной Азіи въ среднеазіятскія страны, вытѣснили оттуда первоначальныхъ обитателей, совсѣмъ или отчасти, и стали обла­ дателями почвы отъ береговъ Оби и Иртыша до Хорасана, Гин­ дукуша и Гималая. Здѣсь не мѣсто слѣдить, какъ совершалось это движеніе. Довольно будетъ напомнить, что оно тянулось много вѣковъ, начиная съ эпохи великаго переселенія народовъ до завоеваній Чингизъ-хана и движеній кочевниковъ въ прош­ ломъ и даже въ нынѣшнемъ столѣтіяхъ. Но для насъ важенъ тотъ фактъ, что, въ настоящее время, между арійскими горцами Гиндукуша и Памира, съ одной стороны, и жителями береговъ Урала и Иртыша, съ другой стороны, т. е. тамъ, гдѣ до начала девятнадцатаго вѣка вовсе не было связующихъ членовъ арійской семьи, явился такой связующій этнографическій членъ. Мало того, эта роль цемента досталась русскимъ, т. е. націи господ­ ствующей въ политическомъ и интеллектуальномъ смыслѣ. И хотя рознь между русскимъ народомъ и таджиками, гальчами, ваханцами. кафиръ-сіягпушами, дардами и пр. велика; но уже одинъ взглядъ на словари, собранные у послѣднихъ народцевъ англій­ скими путешественниками (Борисомъ, Кенингэмомъ, Дрью и Лейтнеромъ), показываетъ, что мы идемъ тутъ на встрѣчу народамъ родственнымъ, съ которыми сближаютъ насъ (сверхъ общности расы) сходство облика и даже нѣкоторыя историческія преданія. Грече­ ская цивилизація, какъ извѣстно, коснулась верховьевъ Окса еще за 1200 лѣтъ до начала русскаго государства, и современные государи Дарваза, Шигнана и Бахана гордятся своимъ происхож­ деніемъ отъ Александра Великаго; отъ грековъ же, хотя другой эпохи, приняли многіе зачатки гражданственности и мы. Какой реальный этнографическій смыслъ будетъ имѣть это „возвращеніе“ части славянъ въ сосѣдство къ ихъ доисторической родинѣ—трудно теперь сказать. Очень можетъ быть, что рели­ гіозная рознь помѣшаетъ образованію въ Туркестанѣ многочис­ ленной смѣшанной породы арійско-русской. Но уже то важно, что отнынѣ туземные арійцы Средней Азіи выходятъ изъ-подъ зависимости монгольскихъ узбековъ, что передъ ними открывается лучшая будущность. Если раса ихъ не утратила благороднѣй­ шихъ качествъ бѣлаго племени, то она можетъ еще играть въ исторіи немаловажную роль. Не забудемъ притомъ, что племен­ ная рознь даже между долго жившими вмѣстѣ таджиками и уз1* 5 подвластныхъ съ 1732 года, была почти мнимою. Мало-по малу однако же колонизаціонное движеніе въ степь началось и нынѣ достигло уже значительныхъ результатовъ. Цѣлый рядъ русскихъ поселеній основался въ степяхъ и даже въ недавно покоренныхъ (/ осѣдлыхъ частяхъ Туркестана. Эти русскія поселенія могутъ <-• быть подведены подъ три главные типа: степныя укрѣпленія, казачьи и крестьянскія земледѣльческія колоніи и торговыя сло­ боды при нѣкоторыхъ городахъ, населенныхъ туземцами. О зна­ ченіи первыхъ сказать почти нечего. Въ лучшихъ случаяхъ значе­ ніе укрѣпленій поддерживалось въ теченіе лишь немногихъ лѣтъ, пока какое-нибудь изъ нихъ служило опорнымъ пунктомъ для дѣй­ ствій нашихъ отрядовъ; обыкновенно же степныя укрѣпленія были просто этапами или передовыми постами, которыхъ основаніе обус­ ловливалось временными военными потребностями, а поддержка больше всего интересовала ихъ строителей и подрядчиковъ по продовольствію гарнизоновъ. Въ наше время, т. ѳ. послѣ подпаде­ нія власти или вліянію Россіи Кокана, Хивы и самой Бухары, многія изъ этихъ укрѣпленій, напр. Масше, Уильское, Карабутакъ и пр., утратили всякое значеніе и зачѣмъ существуютъ — намъ неизвѣстно. Вѣроятно, они будутъ мало-по-малу упраздне­ ны во избѣжаніе напрасныхъ издержекъ казны и отчасти даже вреднаго вліянія на судьбу ихъ обитателей, солдатъ, и окрест­ ныхъ туземцевъ, киргизовъ, систематически отъ нихъ удаляю­ щихся, чтобы не быть жертвами произвола мелкихъ военныхъ начальниковъ. Другой разрядъ русскихъ осѣдлостей—казачьи и крестьян­ скія деревни — есть, безъ сомнѣнія, самый полезный для упро­ ченія русскаго могущества въ Средней Азіи и для пріобщенія ея народовъ къ интересамъ мирной, цивилизованной жизни. Въ тѣхъ случаяхъ, когда выборъ мѣстъ для этихъ селеній былъ правильно соображенъ со свойствами страны и экономическими потребностями ея кореннаго населенія, образовались истинные центры для цивилизаціи номадовъ, какъ Вѣрный, Акмоллы и Каркаралы. Но бывали конечно случаи—и нерѣдкіе,—что русское на­ селеніе водвореніемъ своимъ не только не оживляло мѣстной про­ мышленности и торговли, а напротивъ стѣсняло ихъ. Такъ напр. основаніе Аягуза заставило торговцевъ, ходившихъ съ карава­ нами изъ Чугучака въ Каркаралы, измѣнить свою дорогу въ обходъ этой русской осѣдлости. И когда мѣстныя власти, для устраненія этого неудобства, перенесли колонію на новую дорогу, 7 слободъ или русскихъ кварталовъ въ Ташкентѣ, Самаркандѣ и нѣкоторыхъ другихъ мѣстностяхъ, то, какъ ни быстро развер­ нулись эти колоніи, онѣ пока не представляютъ чего-либо проч­ наго, постояннаго. Въ случаѣ какой-либо политической неудачи Россіи въ Средней Азіи, онѣ столь же быстро изчезнутъ, потому что населеніе ихъ чисто наплывное, случайное и перемѣняющееся въ своемъ составѣ. Въ Ташкентѣ была сдѣлана недешево стоив­ шая попытка упрочить тамъ пришлый русскій элементъ предо­ ставленіемъ разныхъ льготъ и субсидій русскимъ домовладѣль­ цамъ; но результаты оказываются невполнѣ удовлетворительными, потому что выстроенные напр. чиновниками дома продавались нерѣдко, при отъѣздѣ строителей изъ Ташкента, мѣстнымъ сартамъ. Да и вообще водвореніе въ городахъ вновь завоеванной страны однихъ чиновниковъ и купцовъ не можетъ служить проч­ нымъ залогомъ присоединенія этой страны: иначе бы Англія ни­ сколько не боялась за свое преобладаніе въ Индіи. Такимъ образомъ, обозрѣвъ вкратцѣ русскія поселенія въ Средней Азіи, мы видимъ, что число ихъ очень ограниченно и что, слѣдовательно, до племеннаго преобладанія надъ туземцами русскимъ еще далеко. Можно даже думать, что это преоб­ ладаніе никогда не достигнется, потому что свободныхъ, годныхъ для культуры, земель уже почти нѣтъ ]). Остается еще разъ поже­ лать, чтобы это преобладаніе было достигнуто инымъ путемъ, чѣмъ переселеніемъ издалека русскихъ семейныхъ колонистовъ, а именно мирною замѣною части туземнаго населенія смѣшаннорусскимъ, что, к,акъ мы замѣтили, могло бы совершиться чрезъ водвореніе тѣхъ молодыхъ мужчинъ, которые, будучи разъ при­ влечены въ Среднюю Азію службою, пожелали бы жениться на мусульманкахъ и остаться въ странѣ навсегда. Этимъ путемъ мало-по-малу измѣнился бы скудный процентъ русскаго населе­ нія, который теперь едва простирается въ Семирѣчѳнской обла­ сти до 5%, а въ Сыръ-дарьинской области, Ферганской, отдѣ­ лахъ Самаркандскомъ и Аму-дарьинскомъ до 2% и даже менѣе, до 0,5%. Признавая невполнѣ удовлетворительною современную рус­ скую колонизацію въ Средней Азіи по числу колонистовъ и по­ рядку ихъ разселенія, мы не должны однако забывать, что и это малое число, благодаря своей высшей культурѣ, можетъ оказы*) Ихъ, впрочемъ, можно до нѣкоторой степенп создать вдоль Сыръ-дарьи, распустивъ часть ея воды въ оросительныя канавы. 9 чевников^д которой столь противоположно ихъ тревожное прош­ лое. Если бы тѣснота рамокъ этой статьи не препятствовала намъ входить въ мелкія подробности, мы могли бы при­ вести много статистическихъ данныхъ объ успѣхахъ земледѣлія во всей Средней Азіи, куда только проникла русская власть; но ограничимся указаніемъ на „Туркестанскій Ежегодникъ“, гдѣ приведено немало любопытныхъ свѣдѣній о хлѣбопашествѣ около Перовска и въ Семирѣчьѣ, возникшемъ и развившемся только съ прихода въ эти мѣста русскихъ. Довольно сказать, что въ этихъ двухъ мѣстностяхъ не только сами киргизы питаются мѣст­ нымъ хлѣбомъ, но часть его идетъ на продовольствіе войскъ и городскихъ жителей. Въ Акмоллинской области распространеніе земледѣлія привело къ тому, что многіе киргизы запасаютъ на зиму сѣно и уже не ограничиваются вьючною перевозкою пред' метопъ своего хозяйства, а завели телѣги, на подобіе русскихъ. 2 і/' * , .’ Въ нагорной части Туркестана, имѣющей довольно густое осѣдлое населеніе, утвержденіе владычества русскихъ естественно не могло произвести кореннаго переворота въ земледѣльческой промышленности, которая изстари тамъ утвердилась, приспособлена къ мѣстной почвѣ и климату и ограничена одними подгорными оазисами, имѣющими орошеніе изъ рѣчекъ. Но если общіе размѣры производства мѣстныхъ земледѣльческихъ продуктовъ мало измѣ­ нились, то въ частностяхъ произошло немало перемѣнъ къ лучшему. Такъ наир, случилось съ производствомъ хлопка и пшеницы, изъ д//' которыхъ первый нуженъ для вывоза въ Россію 1), а вторая на продовольствіе войскъ. Шелководство, о которомъ любопытныя свѣ­ дѣнія собраны г. Петровскимъ, сдѣлало также нѣкоторые успѣхи вслѣдствіе введенія лучшихъ противу прежняго способовъ шел­ комотанія; при этомъ главное участіе въ дѣлѣ принимали русскіе люди,—Хлудовъ. Первушинъ, Долгорукій, Раевскій. Мѣстный ви­ ноградъ въ Сыръ-дарьинской области сталъ давать, кромѣ изюма (кишмиша), вино, конечно, пока посредственное, но все таки за­ мѣняющее, хотя отчасти, дорогія привозныя вины изъ Европы. Скотоводство, важнѣйшая отрасль хозяйства у кочевыхъ обита- ( телей всей Средней Азіи, измѣнилось отъ прихода русскихъ въ эту страну немного; однако не осталось неподвижнымъ. Нѣкото’) Хотя можно би желать, чтобы среднеазіатскій хлопокъ перерабатывался весь па мѣстныхъ фабрикахъ, къ основанію которыхъ, послѣ открытія камен­ наго угля въ разныхъ частяхъ Туркестана, нѣтъ особыхъ препятствій, кромѣ развѣ недостатка свѣдущихъ въ механикѣ людей съ капиталомъ.