БОЙ НА КУШКЕ
и
его 25-летний юбилей
18/III 1885 — 18/III 1910 г.
ВОЕННОЕ СООБЩЕНИЕ
Генер. Штаба Полков. А. Д. ШЕМАНСКАГО,
читанное в г.г. Ташкенте, Мерве, Асхабаде и кр. Кушке в 1904 г. (Действ. член И. Р. В. И. Общ.).
С планом боя, и др. приложениями.
(Исключительно по архивным материалам).
КОМИССИОНЕР ВОЕННО-УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ С.-Петербург, Колокольная 14.
1910.
От автора.
Да не посетуют читатели, что мы слишком налегли на обрисовку событий, предшествовавших бою
— это совершенно необходимо для уразумения смысла события на р. Кушке 18 марта 1885 г.,
одного из весьма громких эпизодов нашей истории в XIX веке и в истории нашей работы в
Средней Азии. Наши задачи там остаются неизменными с XVI века: открытие прямой, свободной
и безопасной от соседей торговли с Индией, с "богатой Индией" наших былин. На почве улажения
добрососедских отношений в Средней Азии, "не мытьем—так катаньем", и случались все наши
боевыя столкновения в Средней Азии, до Кушкинскаго боя, включительно. Они возможны и
впредь, если Англия и Авганистан не пойдут навстречу нашим историческим стремлениям и
потребностям в этих краях.
А. Шеманский.
Бой на р. Кушке у Таш-Кепри.
18 марта 1885 года.
(Военное сообщение в память 19-й и 25-й годовщин
1
боя).
1. Бой — как эпизод международнаго разграничения.
Среди глубокаго мира, в марте 1885 года, свет был взволнован следующим донесением русскаго
генерала:
"Полная победа еще раз покрыла громкой славой войска Государя Императора в Средней Азии.
Нахальство авганцев вынудило меня, для поддержания чести и достоинства России, атаковать 18
марта сильно-укрепленныя позиции на обоих берегах р. Кушки... Авганский отряд регулярных
войск, силою в 4 т. человек при 8-ми орудиях разбит и разсеян, потерял более 500 человек
убитыми, всю артиллерию, два знамени, весь лагерь, обоз, запасы... Английские офицеры,
руководившие действиями авганцев, просили нашего покровительства; к сожалению посланный
мною [6] конвой не догнал их. Они были, вероятно, увлечены бежавшей авганской конницей".
Так доносил Военному Министру, для доклада Государю Александру III-му, г.-л. Александр
Виссарионович Комаров, бывший тогда Начальником Закаспийской области и Командующим
войсками, в ней расположенными.
Россия не вела никакой войны в то время, и бой этот, как бы свалившийся с неба, был лишь одним
из эпизодов разграничения, происходившаго между нами и Авганистаном в Закаспийском крае, на
пространстве между р. Аму-Дарьей и Персией, подобно тому, как позже, в девяностых годах,
кровавыя стычки сопровождали установление нашей границы с этим государством на Памирах.
2. План изследования.
Ответ, посланный из Петербурга Генералу Комарову на его донесение, прекрасно характеризует

4. Военное течение политической мысли.
Однако не все наши сановники были согласны с этой уступчивостью.
На ход политики нашей в Средней Азии искони имели влияние, кроме Министерства
Иностранных [15] дел, еще и наши высшие военные деятели на этой окраине в силу обширных
своих полномочий.
Закаспийский край в это время составлял область, подчиненную Генерал-Губернатору и
Командующему войсками на Кавказе. Должность эту занимал во время разграничения,
разбираемаго нами, с Авганистаном — Генерал-Адъютант Князь Александра Михайлович
Дундуков-Корсаков, а начальником области и Командующим ея войсками, как я уже сказал, был
генерал-лейтенант Александр Виссарионович Комаров.
Искони генералы наши, занимавшее подобные посты на Азиатской границе, вырабатывали свой
самостоятельный взгляд на тамошнюю политику, с которым серьезно приходилось считаться
правительству. Политические взгляды большинства генералов всегда почти носили характер
большой смелости, решительности и прямоты. Это зависело, надо полагать, как от самого
характера военнаго воспитания, так и от большаго проникновения в обстановку, бывшую к ним
ближе, чем к Петербургу.
Подтверждение сказаннаго мы найдем как по пути нашего изследования, так и в следующем
3
характерном обобщении в книге "Внешняя политика России: "Наша Средне-азиатская политика,
переходя в руки генерал-губернаторов, становилась все более и более решительной и основанною
исключительно на интересах края и целой России".
Вывод этот, справедливый для Туркестана, подтверждается историей событий в Закаспийском
крае. Следующия слова генерала Дундукова-Корсакова еще ярче оттеняют отношения двух
течений этой [16] политики к государственным вопросам и друг к другу: "Колебания вообще в
нашей политике, страх перед каждым осложнением — есть явление слишком обыденное в
традициях Министерства Иностранных Дел. Но то же самое министерство с признательностью
часто принимает совершившиеся факты (разумеется, осторожные и благоразумные), когда они не
вызваны по инициативе бюрократических колебаний его канцелярии".
Но из слов этих было бы ошибочно заключить, что генералы являлись в те времена плохими
исполнителями предначертаний министерства; критическое отношение к шагам нашей
дипломатии обусловливалось только возложенной на них долей участия в политике — военные
люди, как уже сказано, старались проводить в жизнь свои взгляды на эту политику, но отнюдь не
"бунтовать". Так, после вышеприведеннаго порицания, г. Дундуков продолжает генералу Комарову: "Разумеется, все ваши действия будут согласованы как с указаниями министерства, так и с
моими разяснениями; при этом вы не можете сомневаться в содействии и опоре, которыя вы
всегда найдете во мне во всем, что будет касаться до достоинства Правительства и пользы
Государства во вверенном вам крае".
И это были не закулисные отзывы генерала о направлении нашей политики:
" — В этом смысле," — добавляет он: "я постоянно писал в Министерство Иностранных Дел, не
стесняясь высказывать и т. п.".
Все это мы говорим потому, что в разбираемых событиях разграничения с Авганистаном оба
течения нашей Средне-Азиатской политики сыграли большия роли. Прикосновенность же к
политике генералов сильно [17] отразилась и на их военных поступках, т. е. на их стратегии и даже
на тактике.
Уступчивость, проявленная Министерством по отношению к Англии, вызвала целый поток
возражений со стороны местнаго военнаго начальства и настойчивыя усилия поправить дело.
Генерал Шепелев, состоявший при князе Дундукове, удивлялся, что мы, толкуя о подробностях
разграничения, оставляем в тени коренной вопрос — на сколько полезно для нас вмешательство
Англии, при полном игнорировании Авганистана, как полу-свободнаго государства. Он указывал
на интересный факт, показывавший истинное, довольно мизерное, влияние англичан в этой
стране. Английская печать горячо обсуждала вопрос, каким путем отправить из [18] Индии на с.
Авганистана конвой пограничной комиссии, силою в 1 тысячу человек (200 пехоты, 200 конницы,
4
и 600 человек вооруженной прислуги). Эмир снимал с себя всякую ответственность (!) за

комиссии хор военной музыки, "столь любимой азиатами," для воздействия на них... А конвой и
транспорт английской комиссии [21] форсированными переходами маршировал из Кветты на
границу Туркмении и занял лагерем южное дебуше на лучший перевал через Гератский хребет.
«Еще мы не заняли ни войсками, ни своими правительственными чиновниками новых своих
владений Иолотани и Серахса, а уж авганцы ввели в Пенде (летом 1884 года) отряд в 200 солдат и
двинули свои посты с гребня Гератских гор вниз по системе Теджена и Мургаба на земли солор и
сарыков. Оскорбляя нашу дипломатии в самых возвышенных ея намерениях и чувствах,
английския газеты, с "Times" во главе, открыто толковали, что Авганистану не столько нужна
технически определенная граничная черта с Россией, сколько обладание некоторыми
стратегическими пунктами по Теджену и Мургабу, вроде Пенде и Зюльфагара, что цель
разграничения — лучше оградить эмира на случай нападения со стороны России. Беззастенчиво
была опубликована английским правительством переписка лорда Риппона с Абдурахманом, где
шла речь об увеличении эмирской субсидии на 10 т. ф. стерл., специально на содержание войск и
усиление защиты с. з. границы против России. А в палате требовали еще большаго увеличения
английскаго конвоя комиссии для большаго впечатления на туркмен и авганцев.
В то же время был обнаружен ряд новых английских интриг против нас в Персии, обнаружены
происки англичан среди наших туркмен в Мерве и в Бухаре, куда явились из Герата два эмиссара
Саид-Дост-Аким и Канариз. А начальник авганскаго отрядца в Пенде Вали-Мухамед-Хан оказался
стоящим во главе хорошо организованнаго шпионства в Закаспийском крае, сносясь с английским
агентом в Герате, Мир-Таки-Ханом.
Лемсден при проезде через Тифлис (5 сентября [22] 1884 года) в беседе своей с генералами
Дундуковым и Зеленым поразил их безмерной наглостью английских притязаний, уверяя, что
Теджен только ниже Серахса выходит из Гератской провинции, и что сарыки Пенде больше 60-ти
лет состоят данниками эмира. Особенно поразил генералов категоричностью своих заключений
спутник Лемсдена — Стивен.
Проезжая по персидскому берегу мимо Серахса, Лемсден послал Стивена к генералу Комарову,
случившемуся здесь, с объяснениями — "кто смел выставить казачий пост у Пули-Хатума".
Явившим в Герат, Лемсден перекинул значительную часть английскаго отряда через Гератския
горы и занял Гюрлен, узел путей из Туркмении на лучшие перевалы в этих горах, добился
перевода из Герата сюда до 1 ½ т. войск и побудил двух авганских ханов занять сильными постами
проход Зюльфагарский и важнейший узел путей в этих краях — Акрабат. Затем он со свитой и
частью конвоя обосновался в Бала-Мургабе и Пенде, побудил авганцев захватить передовыми
постами долину Мургаба до Иолотани, выставить посты в долине Кушки и усилить пендинский
отряд у Ак-Тепе. Не теряя золотого времени, Лемсден широко организовал съемку и изследование
всей страны между Серахсом, Пенде и Гератом. Из опубликованных впоследствии отчетов видно,
с какой полнотой и старательностью было произведено это изследование наших безспорных
земель, даже не стесняясь это делать в тылу наших постов, выдвинутых вскоре в соприкосновение
с авганскими до рубежа, давно намеченнаго нами своей границей в этих краях.
И это в то время, когда английское правительство проявляло необычайное упорство и
несговорчивость с [23] нашим, а британския газеты трубили о пышном свидании эмира с
вице-королем Индии и о формировании корпуса войск у Равальпинди.
6. Крутой поворот русской политики.
Тогда Государь Император, выведенный из терпения этими действиями англо-авганцев, повелел:
"ни в чем им не уступать, наметить самим желательную для нас границу, занять ее войсками и
подготовить все на случай разрыва нашего с Авганистаном и Англиею. Судите сами, насколько
права была наша политика, приказав вооруженной силе выдвинуться на театр разграничения, где
уже стояли передовыя части противника.
Но задача, данная вооруженной силе, не удержалась в чистоте. К ней тотчас были добавлены
оговорки, значительно связавшия руки и стратегии и тактики. Было приказано всеми силами
избегать столкновения, запрещалось употреблять оружие без особаго на то приказания, даже если
противник откроет огонь первым. А при занятии войсками намеченной границы, пока не занимать
Пенде, разве если пендинцы сами не прогонят авганцев или авганцы учинят в Пенде резню.

5

1) В Закаспийском крае 30.270 ч. 7484 лош., не считая на поддержание покоя в самой области (2 т.
и еще в Туркестане на средней Аму-Дарье, против Мазар-и-Шерифа 12 батал. 15 сот. 24 оруд.). Из
них в области было налицо 7291 чел. (6 бат. Закасп. стрелк.; 1 ж. дор. б.; Александр. местн. ком.;
4-я бат. 19-й и 6-я 21-й артил. Бригады - 16 ор.; Асхабадская крепостная артиллерия; 12 сот. каз.: 6
6
"таманских", 4 "кавказских" и 2 "лабинских) . Так как серьезных военных действий от
англо-авганцев мы ожидали тогда лишь через полгода, к осени, то и расчленяли сосредоточение
Закаспийских войск на следующие фазисы:
1) Усилить немедленно войска Закаспийской области: [27] задержать сменных казаков, запасных
нижних чинов, укомплектовать 1-й батал. до 84 р. в роте, сформировать три местных команды
(Асхабад, Красноводск и Чикишляр) и еще сотню (Мервской) милиции.
2) Передвинуть из Туркестана 17-й и 3-й Туркестанский линейные баталионы и остальныя две
сотни Кавказскаго каз. полка с Кавказа, всего налицо до 10700 или 12500 чел. с 3526 л. и 16
полевыми орудиями,
Из этих сил тотчас выделить два отряда, Мургабский и Серахский, каждый силою до 2 батал.
пехоты, 3 — 4 сотен конницы при 4 орудиях..
7
Этого считалось достаточно для обуздания враждебных выходок 4—6 т. англо-авганских войск,
выдвинувшихся на край Южной Туркмении (считая и гарнизон Герата).
3) Командование этими войсками оставалось в руках начальника области, ему-же предоставлено
право потребовать, по собственному своему усмотрению, с Кавказа отряд в 5300 человек с 1129
лошадьми, 8 орудий (4 стрелковых баталиона, Грузинская пешая дружина, 3-я батар. 19 арт. бриг.
и Кизляро-Гребенской казач. полк).
Что, в общем, дало-бы области: 16 т. л., 4655 лош., 24 пол. и гор. ор.
Первый эшелон "резерва" (баталион, каз. полк и 8 ор.) должен быть готов до ½ февраля, прочих к
½ марта, наконец, в случай полнаго разрыва с англо-авганцами, решено добавить дивизию пехоты
с артиллерией, 12 кон. сотен, 6 эскадронов с конной батареей и собрать в области 10 т. туркмен
(для которых высылалось уже скорострельное оружие в Асхабад).
Красноводскую местную команду развернуть в 4 резервных баталиона, а Чикишлярскую и
Асхабадскую удвоить, всего 26270 чел., 6484 лошади и 54 орудия. [28]
А всего собралось бы в области: 52 тыс. ч. 24 т. коней. В то же время образовывался и
вышеупомянутый действующий отряд в Туркестане.
III. Вместе с тем нами были приняты меры для подготовки театра военных действий в
инженерном отношении.
Был отпущен кредит на постройку двух укреплений на ½ баталиона на р. Теджене и на р. Мургаб,
примерно у Серахса и Имам-Баба, или Таш-Кепри (их не начали строить до боя 18-го Марта) и на
улучшение путей сообщения и сношений (телеграф!) по области и последней с внешним миром.
Железная дорога продолжалась от Кизил-Арвата до Асхабада и имелось ввиду вести ее через Мерв
в Туркестан для большей связи боевых сил и средств обеих половине Средней Азии.
Телеграф, доходивший до Асхабада от Красноводска, спешно продолжался до Серахса и по дороге
на Мерв, и к 27 марта достиг несколько дальше Гяурса. Не лишнее бросить взгляд на сообщения
области того времени. Из Имам-Баба, например, телеграмма достигла в С.-Петербург на 8-й день,
8
следуя до Асхабада с конными гонцами неделю . Донесение генерала Комарова о Ташкепринском
бое, посланное в день боя (18/III), дошло в С.-Петербург 26 марта. В то время, как депеши г.
Лемсдена достигали до Лондона скорее, ибо конная почта англичан на Мешед была организована
из очень дорогих лошадей туркмен-наездников. Так впоследствии, когда пограничная комиссия
достигла Аму-Дарьи, на доставку одной депеши лорда Сольсбери туркмены наездники от Мешеда
(500 миль) употребили всего 5 дней. [29]
Между Асхабадом и Кизил-Арватом ходили 4 казенных и "вольные" фургоны; пассажир следовал
5 — 8 суток. Охотников открыть почтовый тракт, ввиду ожидания железной дороги, не
находилось. Ж. дорога 350 вер. была очень малой провозоспособности. Поезда ходили только
днем, полотно извилисто, большие подъемы, песчаныя выемки ползут на рельсы, поезд не более
20 вагонов; много вагонов служило жилыми помещениями. Ж. дорога оканчивалась у залива
Михайловскаго. Сюда, в зависимости от морской погоды, подвозили мелкие пароходы груз от 1 до
2 суток, так что весь путь Красноводск Кизил-Арват равнялся, при удаче, 1 — 3 суток. В бурную