Т. К. ХОДЖАЙОВ

К ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИИ
ДРЕВНЕГО
УЗБЕКИСТАНА

сопровождающий погребальный инвентарь, строение тазовых кос­
тей, морфологические особенности черепа.
Работу проводили по общепринятой программе с использо­
ванием широко применяемой в советской антропологии методики.
В программу исследования краниологического материала включе­
но 44 измерительных признака. 8 признаков, определяемых при по­
мощи баллов. На основании измерении вычислено 16 краниологи­
ческих индексов, дающих возможность представить форму и про­
порции черепа и его частей. На многих черепах, особенно первой
половины I тысячелетия н. ъ., видны следы преднамеренной дефор­
мации различного типа (круговая, лобная, лобно-затылочная, затылочио-темениая и др.). В связи с этим на черепах визуально опре­
делена степень деформации по 4-балльной шкале (1 балл — сла­
бая).
Во многих случаях малочисленность краниологического мате­
риала, сопровождающаяся наличием различных типов деформации,
не позволила в полной мере использовать статистические приемы
анализа серии. Степень выраженности монголоидных черт в кра­
ниологических сериях
определяли
приемом.
предложенным
1
В. П. Алексеевым . На всех известных краниологических сериях с
территории Средней Азии VII в. до н. э.—IV—V вв. п. э. были
вычислены следующие индексы: уплощенность лицевого скелета и
выступание костного носа (УЛС), преаурикулярный фацио-церебральный указатель (ПФЦ) и удельная доля монголоидного эле­
мента (УДМЭ). Предложенный Г. Ф. Дебецом способ суммарно­
го определения степени уплощенности лица и выступапия костно­
2
го носа базируется па краниологических признаках первого по­
рядка, являющихся наиболее надежным критерием для разграни­
чения больших рас. При этом размеры, полученные
раздельно
для мужских и женских черепов, приведены к общему знаменате­
лю путем предварительного умножения средних величин женских
черепов на средний коэффициент полового диморфизма.
Остеологический материал измерен по полной программе, од­
нако в работе приведены лишь размеры основных признаков. Дли­
на тела (рост) древнего населения вычислена по формулам, пред­
ложенным Л. Мануврие, К. Пирсоном, В. В. Бунаком, Г. Ф. Де­
бецом, М. Троттер и Г. Глезером.
Палеопатологическое исследование костного материала про­
водил кандидат медицинских наук, сотрудник кафедры патологи­
ческой анатомии
Самаркандского медицинского
института
им. И. П. Павлова М. И. Молдавский, которому автор
глубоко
признателен.
1

А л е к с е е в В. П. Краниологические материалы к проблеме происхож­
дении восточных латышей. СЭ. 1961. № G; Он же.
Происхождение народов
Восточной
Пиропы
(краниологическое
исследование).
М.,
1969,
с.
78—82.
2
Д е б е ц Г. Ф. Опыт краниометрического определения доли монголоид­
ного компонента и смешанных группах населения СССР. В сб.
«Проблемы
антропологии п исторической этнографии Азии». М., 1968, с. 13—22.

культуры сложились на месте в результате контактов южных и
5
северных форм . Этот вывод Т. А. Трофимовой подкрепляет­
ся и тем, что куюсайская культура не имеет своих корней в Хо­
резме и носители ее, возможно, не позднее начала VII в. до н. э.
0
пришли в Юго-Западный Хорезм из Западного Хорасана .
Черепа I в. до н. э. и I в. н. э. из Тумек-кичиджика характе­
ризуются умеренной брахикранией, средними размерами лица.
Это население Т. Л. Трофимова относит к другой этнической общ­
7
ности . С Тумек-кичиджиком наиболее связан курганный могиль­
ник на возвышенности Тузгыр, в 100 км юго-западнее Куня-Ур8
генча , оставленный аланами. Черепа мезокранмые, со средними
абсолютными размерами лица, средней горизонтальной профи­
лировкой и сильно выступающим носом. В целом серия показы­
вает становление расы Среднеазиатского междуречья. Т. А. Тро­
фимова устанавливает в составе населения наличие двух компо­
нентов, один из которых сближается с местным
хорезминеким
оседлоземледельческим населением Калалы-Гыра, а другой — с
9
сарматским населением Волгоградского Заволжья . По обряду
захоронения и ориентировке скелетов курганы Тузгыра находят
тесные аналогии в материалах Нижнего
Поволжья и Средней
10
Азии (Бухарский оазис, Фергана) . Однако антропологический
анализ отрицает тесные генетические связи между разными терри­
ториальными группами населения, погребенными в могилах под­
11
бойного и катакомбного типов .
Полуоседлое население Хорезмского оазиса позднекушанекого времени характеризовалось как метиеированное, представлен­
ное воеточносредиземноморекпм типом, характерным для оседло­
12
го населения этого оазиса, и узколицым монголоидным .
Расовый тип оседлоземледельческого населения первых ве­
ков н. э. Хорезмского оазиса известен нам в основном по много­
численным антропологическим материалам из городища КалалыГыр 1 и 2. Черепа из Калалы-Гыра смешанные, в основном пред­
ставлен восточпосредиземноморский тип с примесью элементов
андроновской и экваториальной рас. Женский череп из комнаты
263 дворца хорезмских шахов Топраккала примерно того же вре5

Там же, с. 24.
в
В а й н б е р г Б. И. Указ. соч.. с. 33.
7
Т р о ф и м о в а Т. А. Указ. соч. с. 22—25.
8
Л ох о в и ц В. А. Новые данные о подбойных погребениях в Туркмении.
В со. «История, археология и этнография Средней Азии», ,М.. 1968. с. 156—161.
9
Г и н з б у р г В. В., Т р о ф и м о в а Т. А.
Палеоантропология
Средней
Азии. М„ 1972. с. 173.
|П
Л о х о в и ц В. А. Указ. соч. с. 160.
11
Г и н з б у р г В. В.. Т р о ф и м о в а Т. А. Указ. соч.. с 172.
12
Т р о ф и м о в а Т. А. Палеоантропологическпе материалы с территории
древнего Хорезма. СЭ, 1957. J\fe 3; О н а же. Черепа IV в. нашей эры из KvnnУаза. ТХЭ, т.П, 1958, с. 649—668; О н а же. Черепа
из Канга-Калы. МХЭ,
вып. 2. М., 1959, с. 80—105
8