• • ^ / r ' v ' . ' / J Пролетарии всех сірмн, соединяйret-ьі ИСТПАРТ К О М И С С И Я П О И С Т О Р И И Р Е В О Л Ю Ц И И и Р К П О К Т Я Б Р Ь С К О Й ( Б О Л Ы І І Е Б И К О В ) П Р М Е І Ж Ш Р Е В О Л Ю Ц И Я ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ / И № 'И С Т І Ш Т ѴЧ Х О С У Д Л Р С Т В Е Н І І О Е А (23) И З Д А Т Е Л Ь С Т В О под советскими лоззгигами. С той и с другой стороны стояли экономически мсіцные группы, которым одинаково чужды были по существу принципы Советской власти и которые пожирали друг Друга преимущественно во имя сословных интересов и разногласий. Недостаточная классовая дифференциация, отсутствие достаточного количества заметных идеологов,-—все это способствовало тому, что элементы войны гражданской, чисто классовой— совершенно затеривались и затушевывались в преобладавших элементах сословного состязания не па жизнь, а на смерть. Война сосредоточилась, главным образо.м, в двух северо-восточных уездах области— Копальском и Лепсписком, представляющих ныне- безотрадную картину глубокого разорения и обнищания. С нашей стороны действовали, главным образом, стрелковые партизанские отряды, только к 1920 году сведенные в регулярные части. Со стороны казачества действовали, разумеется, коиные части, руководимые Щербаковым, Анненковым и Дутовым.Весною 1920 года нами почти без боя был взят Копал, а в Копале—шеститысячная неприятельская армия. После этого казачьи генералы с остатками своих Частей покатились неудержимо на восток и, наконец, были загнаны Да территорию китайской провинции. Таким образом крестьянство считало себя победителем и через «свою» Красную армию Думало диктовать Советской власти «своп» требования. Следует сказать, что до половины 1920 года в Семиречьи не было ни классовой Красной армии, ни твердой Советской власти. Ни пролетарской Коммунистической партии. Красная армия . 'Шлялась плотыо от плоти колониздторов-семиреков и могла быть боеспособной лишь до тех пор, пока видела перед собою исконного сословного врага—казачество. Но лишь только этот враг был разбит, как Семиреченская армия сочла свою миссию законченной и дальше своего родного Семиречья ничего не хотела ни слышать, ни видеть. Когда высшее военное командование приказало этой армии переброситься на другой фронт—семиреки заволновались и ни в коем случае не хотели оставить пределов своей области. Советская власть, Исполком и Ревкомы состояли из Публики то пассивной, то определенно враждебной и совершенно Не считали для себя обязательными приказы и декреты центрального Советского правительства. Коммунистическая партия Семиречья недалеко ушла от местной Красной армии и от Советской Нзіасти. Сорганизовавшись из семиреков, она являлась мелкобуржуазной по своему социальному составу и ни в косм случае Не способна была проводить полнтпку пролетарской диктатуры. Не обошлось дело, конечно, и без агентов Анненкова, который чутко прислушивался к господствующим в области настроениям и полагал, использовать их для своего повторного вторжения. Об этом свидетельствует тот факт, что в Кульдже, куда скрылся Анненков с остатками своих войск, еще за неделю до Мятежа, т.-е. числа 4—5 июня, уже говорилось о «перевороте» в Верном, о свержении Советской власти, о восстании Красной армии и всего гражданского населения—словом, подготовлялась Почва для мятежа. Нежелание армии уходить из Семиречья и Недовольство политикой Сов. власти (введением хлебной монополии, запрещением опийных заготовок, разоружением населения И пр.) послужили ближайшими причинами мятежа воинских Частей в г. Верном 12—19 июля 1920 г. 2 . Первый день мятежа. Ко времени мятежа выборных органов Советской власти в Семиречьи не существовало, там всюду были назначенные военноРеволюционные комитеты. Это объяснялось, во-первых, близостью фронта, а во-вторых, опасениями, что при наличии темного трудового мусульманства—ловкие семиреченские кулаки наеоздают себе такие «советы», что пожалуй через неделю—другую вб'явят «потребляющей» свою богатейшую область и ни зерна не Дадут голодающему центру и Красной армии. Органом военной Власти был Военный Совет стоявшей там дивизии, о котором можно сказать, что во время мятежа он был единственным оплотом Советской власти, твердо продержался до конца и заслужил благодарность Реввоенсовета фронта за проявленный такт и энергичную броьбу. Военный Совет включил в свой состав, кроме начальника дивизии (т. Белова) и комиссара (т. Бочарова), еще уполномоченного Чусоснабарма (т. ГІозднышева), председателя особой вродкомиссии дивизии (т. Мамелюка), Областного военного комиссара (т. ІПегабутдинова) и председателя Обвоенревкома (т. Пацинко). Создался военный совет лишь после того, как Семиреченская Красная армия формально перешла на положение трудовой, и создался он для того, чтобы теснее сплотить все руководящие органы я координировать их работу. Вскоре Военному Совету предоставлены были права Реввоенсовета армии, и естественно, что авторитет его стал в области довольно высоко. Председательство в Военном Совете было поручено мне. "жить, так как обезоруженный, якобы, не в состоянии выполнить Приказа о переброске и опасается, что но пути подвергнется нападению (?), хотя около сотни винтовок для охраны у него имелось; требовали красноармейцы и роспуска по домам — для отдыха H хозяйственных работ; немедленного устранения с должностей всех бывших офицеров, которые сдались нам на СемиреченСном фронте; требовали уничтожения хлебной монополии, разоружения мусульманских частей, прекращения их дальнейшего формирования... В заключение толпа заявила, что казарм не оставит и не подчинится приказу до тех нор, пока не выдадим оружия. И потом еще было добавлено, что вот, дескать, скоро Подойдет к Верному другой полк (20-й), и тогда нам все требования будут повторены более определенно и настойчиво. А 26-й полк в самом деле держался подозрительно: согласно Маршруту он должен был к 11 июня находиться от Верного верст, Примерно, на 200, а на самом деле, нарушив все наши указания, °и стоял уже в выселке Илийском, т.-е. всего в 75 верстах, н Дуда-то несомненно торопился и поспевал. Мы немедленно дали Приказ дальше Илийского ему не следовать, а с другой стороны— По этому же маршруту приказали двигаться более или менее надежному 4 Кавполку. В казармах дальше оставаться, после всего Услышанного, было, бесполезно н мы направились на заседание беспартийной красноармейской конференции, которая работала Уже второй вечер. На первый план, разумеется, выпирались все время бессовестно шкурные вопросы, но до сих нор нам удавалось Повертывать споры на обсуждение вопросов принципиального Характера. Главного боя мы ждали на завтра, 12 число, когда Должны были заслушиваться наказы делегатам от выборщиков. Но это последнее заседание конференции так и не состоялось, Ибо в эту же ночь произошло восстание, была захвачена крепость, И мы все попали в положение осажденных. Восстание произошло при следующих обстоятельствах. После заседания конференции я прошел домой и там вскоре Узнал от тов. Муратова (зам. обвоепкома) о каких-то таинственных приготовлениях и брожении среди гарнизона. Затем, в нервом Пасу ночи, тов. Белов (начдив) привел сотрудника шифровального отделении дивизии, и этот последний сообщил, что в комендантскую команду только что приходили двое неизвестных и пред у п р е д и л и команду, что ночыо будет два сигнальных орудийных Ньістрела, но которым должны подниматься и итти все красноармейцы вообще. Зачем подниматься, куда итти — неизвестно.