А К А Д Е М И Я Н А У К СССР

УСПЕХИ
СРЕДНЕАЗИАТСКОЙ
АРХЕОЛОГИИ
ВЫПУСК

3

который сейчас существует в связи с накоплением дапных относительно
могильников первых веков попой эры в северных областях Средней Азии.
В настоящее.время еще трудно дать полную оценку значимости всех
новых археологических материалов и главное тех результатов, к которым
может привести их дальнейшее всестороннее исследование. Это обуслов­
лено рядом объективных причин, среди которых главпон является резкое
несоответствие темпов наконлепия самих материалов в результате раско­
пок и введения их в научный обиход. Однако в целом можпо с основа­
нием говорить о том, что археологические материалы подтверждают пра­
вильность основных "положений имеющихся реконструкций истории
рапппх кочевников, подтверждают они п принятую еще в 40-х годах хро­
нологическую периодизацию, построеппую по образцу выработанной ра­
нее для западной части степпого пояса. На рассматриваемой территории,
а также и западнее можно условно выделить три последовательных пе­
риода, соответствующих продекпфекому, скифскому и сарматскому
в Южной России, но указанные пазваппя не могут быть перенесены без
существенных оговорок: речь может идти только о принципиальном чле­
нении, не влекущем за собой этнического определения рапппх кочевни­
ков. Более точные папменоваппя, соответствующие среднеазиатской
реальности, еще предстоит выработать на основе всей суммы данных
о местном кочевом населении.
По мере накопления повых фактов все более отчетливо встает вопрос
о том, в какой мере можпо предполагать совпадение хронологических ра­
мок трех вышеназванных периодов в Средпеп Азпи и Казахстане с пре­
делами их, принятыми для более западпых областей. В связи с этим пастоятельно выступает необходимость'определения отдельных дат н границ
периодов. Но такая возможность реально появится лишь тогда, когда бу­
дут разработаны типология и относительная хронология средпеазпатскоказахстапекпх вещевых материалов, принадлежащих рашшм кочевникам.
Весьма показательно, что первые шаги в этом направлении уже пред­
принимаются (Кадырбаев, 1968; Акишев, 1973), однако вполне очевидно,
что в целом указанная задача не может быть решена на базе материалов
какого-то одного памятника пли локальной группы памятников н уси­
лиями одного пли нескольких исследователей. Тут бесспорно необходима
координированная и целенаправленная деятельность многих специалистов,
охватывающая материалы по ранним кочевпикам со всей средпеазиатскоказахстапской территории. При этом непременным условием копечиого
успеха является выработка единых принципов подхода и общей методики
1
работы как по отдельным разделам, так п в обобщающей стадии.
Известные сейчас в отдельных областях памятники отличаются по
конструкции сооружений, обряду погребения и составу сопровождающего
инвентаря, причем различия носят и хронологический, п локальный ха­
рактер; это обусловлено социальным положением, поло-возрастной диф­
ференциацией, спецификой представлений о посмертной судьбе человека
и др. Учет п исследование всех этпх факторов совершенно необходимы для
хропологпчеекпх классификаций. Вопросы типологии п развития форм
разлпчпых предметов па данном этапе по могут быть решены удовлетво­
рительно без привлечения матерпалои соседних территорий, а в ряде
случаев и всего степпого пояса. Кроме того, для установления абсолют1

Необходимость единого пршщппа подхода распространяется пе только па ши­
рокий круг практических действий, по и па терминологию. Так, отсутствие обще­
принятых названий для различных форм ГЛИНЯНОЙ посуды часто сильно затрудняет
правильное понпмаппс описаний памятников п даже может привести к ошибочный'
заключениям по не представленным в иллюстрациях материалам. Различные тол­
кования таких наименований, как могильник, группа и др., также создают опас­
ность несопоставимых выводов.
4

этноса, этнографических признаков и археологической культуры, которые
в данном случае непременно должны быть определопы предельно точно,
единообразно и с учетом их взаимных связен.
Вряд ли есть необходимость доказывать, что с самого начала здесь
требуются объединенные усплия археологов и этнографов, причем на ос­
нове единого методического подхода к различным фактическим материа­
лам. Суждения относительно этнографических черт кочевого населения
прошлых эпох безусловно должны базироваться в первую очередь па ка­
тегориях, принятых в современной этнографии, хотя своеобразие реаль­
ных явлений прошлого, вероятно, заставит внести в них известные кор­
рективы и дополпепин. В этом плане большую роль следует отвести
палеоэтпографии, предметом которой должны явиться вариации археоло­
гически фиксируемых черт культуры, отражающие локальные отличия
групп населения, принадлежавших к одному этносу. Что касается самих
черт, то ассортимент пх теоретически не может быть установлен, однако
практически всегда будет ограничен теми из них, которые. прямо или
косвеппо отражены в археологических данных. Здесь вырисовывается
частный вопрос методического характера — о границах возможностей ис­
пользования археологических материалов, обеспечивающих получение
достоверных фактических сведении; особое значение он пмеет для сужде­
ний относительно идеологических представлений, являющихся существен­
ным критерием для установлепня черт сходства или различия.
Для Средней Азии разработка указанной проблемы должна идти
прежде всего по пути детального исследования памятников скифского
периода с целью выделения тех из них, которые можно достоверно счи­
тать принадлежавшими собственно сакам. Существующие здесь трудности
общеизвестны и стали еще более очевидными в последние годы. Рас­
ширительное понимание наименования «саки», засвидетельствованное
в письменных источниках, имеет прямую параллель в употреблении на­
звания «скифы» применительно к населению западных областей степного
пояса. Однако в археологическом аспекте положение ипоо: если синхрон­
ные памятники на территории южнорусских степей весьма единообразны,
то в Средней Азпи наблюдается другая картина — пх разнообразие.
Из этого следует, что содержание указанных названий пс совпадает и
в каждом случае подлежит выяснению уже с учетом археологических
данных. Представляется, например, весьма спорным считать сакскнмп па­
мятники Памира, свидетельствующие об использовании высокогорных
пастбищ лишь небольшими группами кочевников и не дающие' притом
достоверно убедительных доказательств принадлежности их кочевому на­
селению именно Средней Азии и Казахстана.
Другое необходимое направленпе работ — это выяснение вопроса
о взаимоотношении культур сакских и усупьских племен, относительно
чего пока нет единства мнений. Одной из причин такого положения, и
притом, видимо, главпой, следует считать отсутствие четких представле­
ний об упоминавшихся выше понятиях. Акцептируемое в ряде исследо­
ваний (Бсрнштам, 1949, 1951) расхождение между данными письменных
источпиков и свидетельствами археологии предстает прежде всего как но­
сящее субъективный характер, поскольку твердых критериев для оценки
факта значительного сходства между памятниками двух последователь­
ных перподов не имеется. При объективном подходе нет достаточных
оснований ставить под сомнение достоверность известий о передви­
жении усуней с востока, поэтому археологические даппые должны интер­
претироваться исходя из этого, а не в плане поисков решения, соответ­
ствующего априорному мнению о непременном наличии существенных
различий между культурами двух сменяющих друг друга групп насе­
ления.
6

фактических сведепий может быть систематическое обследование пунктов,
где пребывание ранних кочевников засвидетельствовано скоплениями
соответствующей керамики вблизи колодцев и в выдувах. Особого внима­
ния заслуживают могильники, расположенные в высокогорной зоне: уста­
новление времени освоения ее значительными массами кочевников важно
для понимания развития их хозяйственной основы в условиях Средней
Лзии и соседних стран.
С указаппой проблемой тесно связана и другая, охватывающая комп­
лекс вопросов о роли земледелия и связей с населением близлежащих
(а иногда и отдаленных) областей как в хозяйственной деятельности, так
и во всей истории ранних кочевников в целом. Расширительный аспект
здесь представляется правомерным, ибо многие реально действовавшие
факторы политического, социального и иного характера были прямо или
опосредствованно связаны с экологическими процессами, причем в опре­
деленных ситуациях эти факторы приобретали способность активного
обратного воздействия. Примером последнего может быть известная зави­
симость специфики хозяйства отдельных групп кочевого населения во­
сточных областей степного пояса от их политической роли и обусловлен­
ных ею изменений в территории расселения.
Становление кочевого скотоводства знаменовало отказ населения сте­
пей от земледелия как ведущей формы хозяйства — оно становилось вто­
ростепенным, вспомогательным и в определенных ситуациях, очевидно,,
исчезло полностью. Однако следует призпать, что в настоящее время еще
нет достаточной ясности — были ли «чистые кочевники» правилом или
исключением. Но сама специфика кочевого скотоводства обусловливала
наличие постояппой потребпости у перешедших к нему племен в продук­
тах земледелия и изделиях ремесел. Она могла удовлетворяться прежде
всего за счет внешних связей. Кроме того, потребность в продуктах зем­
леделия вообще не была стабильной, поскольку зависела от результатив­
ности ведущей формы хозяйства; она несомненно резко возрастала в пе­
риоды часто повторяющихся стихийных бедствий, от которых особенно
страдало скотоводство.
Для того чтобы определить, в какой мере существовало у ранних ко­
чевников собственное земледелие и, что особенно важно, насколько оно
было производительным, необходимы поиски и исследования зимовок и
поселений на соответствующих территориях. Потребность в этом практи­
чески назрела и определенные усилия в даппом направлении уже пред­
принимаются (Акишев, 1969). Но здесь имеется ряд специфических труд­
ностей, начиная от чисто полевой методики до интерпретации отдельных
находок. Они связаны, в частности, с решением вопроса о том, кто запимался земледелием па зимовках и поселениях — какая-то часть мест­
ного населения или переселенные сюда обитатели других областей.
Именно это предстоит решить относительно поселений восточной части
степного пояса, связываемых с еюнну.
Вопрос о значении внешних экономических связей для хозяйственной
основы ранних кочевников должен решаться на базе специального иссле­
дования сопровождающего ипвептаря могильников. Наличие в его составе
различных предметов, являющихся изделиями оседлого населения близ­
лежащих областей, хорошо известный факт, однако до настоящего вре­
мени отсутствуют сводные работы, посвященные рассмотрению их ассор­
тимента и практического назначения.
При наличии достаточно полных археологических свидетельств отно­
сительно характера экономических связей между кочевниками и оседлым
населением появится новая, более прочная основа для рассмотрения во­
проса о реальных формах решения проблемы сосуществования их хозяй8