24 X. Т. Турсунов ния трудовых масс кочевников киргизов против кокандских феодалов, вызванного налоговой политикой Худояр­хана. Как всякое крестьян­ ское движение в условиях феодального строя, движение носило стихий­ ный характер. Восставшие провозгласили ханом самозванца Исхак­ муллу (Пулат­хана). Массовое движение было использовано феодалами, боровшимися против ханской власти и придавшими ему обычные для феодальной эпохи черты мятежа вассалов против своего сюзерена. Когда же восстание превратилось в национально­освободительную войну против иноземных завоевателей, феодалы, испуганные размахом движения, отошли от него, нашли почву для соглашения с царизмом 5 и предали народные массы» . Примерно в 1953 г. появилась уже другая точка зрения, которая была выражена в трудах К. Усенбаева. Он делит Кокандское восста­ ние на две части— прогрессивную (восстание 1873—1874 гг.) и реак­ ционную (восстание 1875—1876 гг.). К. Усенбаев писал, что восстание 1873—1874 было народно­освобо­ дительным движением, направленным против феодально­колониального гнета со стороны Кокандского ханства. «Восстание 1873—1874 гг. явилось одним из крупных в истории киргизского народа XIX века. Оно охватило всю Южную Киргизию и выходило за ее пределы. В нем 6 участвовали 132 500 кибиток киргизов» . Что же касается восстания 1875—1876 гг., то, как утверждает автор, оно было реакционным, феодально­монархическим' выступле­ нием, направленным на сохранение средневековой ханской власти. Такая же оценка восстания дана в I томе «Истории Киргизии» (1956), где в 3­м параграфе VI главы говорится, что «восстание 1873— 1874 гг. по существу явилось борьбой народных масс Южной Киргизии за освобождение от господства Кокандского ханства, которое подвер­ 7 гало их жесточайшему национальному и политическому гнету» . Здесь отмечается, что восставшие киргизы обращались с просьбой о присоединении Южной Киргизии к России, чтобы избавиться от тяжелого гнета кокандских ханов, но Кауфман отклонил это хода­ 8 тайство . Восстание Пулатхана 1875—1876 гг. оценивается как клерикально­ националистическое. «В июле 1875 года борьба против Коканда нача­ лась с новой силой. После присоединения к восстанию изменивших хану войск, правителей отдельных городов, а также крупнейших феодалов, беков, хакимов, датхи, военно­чиновничьей знати, мусуль­ манского духовенства и других элементов, недовольных усилением влияния России в Кокандском ханстве, резко изменился социальный состав восставших и характер самого восстания. Во главе восстания встали Абдурахман Автобачи и другие феодалы. С этого момента вос­ стание приобрело антирусский характер. Представители трудящихся, участвовавшие в нем в его начале, стали отходить от борьбы. По суще­ ству восстание превратилось в феодально­монархическое выступление, которое тянуло к укреплению патриархально­феодальных устоев и сохранению отсталой ханской власти в Коканде и ее господства над Киргизией. Участники этого выступления, борясь против России, * История народов Узбекистана, т. II, Ташкент, Изд­во АН УзССР, 1947, стр. 244. ' К . У с е н б а е в , О характере восстания в Южной Киргизии в 1873—1876 гг., Тезисы доклада на научной конференции, посвященной вопросу о характере нацио­ нальных движений в Киргизии во второй половине XIX — начале XX вв. 12—16 мая 1963 года, Киргизский филиал АН СССР, Фрунзе, 1953, стр. 3. 7 Истории Киргизии, т. I, Изд­во АН КирССР, Фрунзе, 1956, стр. 280. * Там же, стр. 281. 20 X. T. Tвредное Крестьянство, как правило, выступающее одной из главных со­ циальных сил национально­освободительного движения, искало в этой борьбе выход из своего тяжелого положения. Однако господствовав­ шая внутри общества феодально­клерикальная верхушка стремилась отвлечь народные массы от внутренней классовой борьбы и направить их внимание лишь на внешнего врага. Известно также стремление феодально­клерикальных элементов придать этому движению религи­ озное направление (газават). Боясь перерастания антиколониальной борьбы в типичные антифеодальные крестьянские войны, феодально­ клерикальные группы не раз пытались захватить в свои руки руко­ водство стихийным дехканским движением и направить их в нужное им русло — на борьбу против «иноверцев». К тому же надо иметь в виду, что народные крестьянские движения не могли развернуться самостоятельно и в силу господства в Средней Азии патриархально­ родовых или патриархально­феодальных форм быта и идеологии исла­ ма, державших в повиновении народные массы. История знает немало фактов, когда к народному восстанию при­ мыкают те или иные попутчики, нередко из числа господствовавших классов, внося в движение своеобразие. Так было и с национальными народными крестьянскими движениями в Средней Азии. В этой связи необходимо отличать главные, решающие, глубинные причины того или иного национального движения от побочных, второ­ степенных сил, понять своеобразие, пестроту противоречий в нацио­ нальном и вообще крестьянском движении, различать прогрессивные процессы движения от теневых сторон. Все эти противоречивые тенденции, участие или даже главенство в движении феодально­клерикальных элементов с их реакционными устремлениями, несомненно, ослабляли народное движение, сужали его размах и, в конечном итоге, являлись одной из основных причин пора­ жения всего движения. Поэтому, изучая национальные движения, следует анализировать прежде всего внутреннюю классовую борьбу и внешние взаимоотноше­ ния, выяснить противоречивые стороны движения, отличать главные, решающие тенденции движения от второстепенных, побочных. Нередко отдельные национальные движения считаются реакцион­ ными лишь потому, что они приобретали форму газавата. Но это лишь поверхностное, механическое рассмотрение явлений. Главным образом на этом основании в свое время было объявлено реакционным, например, движение Шамиля на Кавказе, а в Средней Азии — восста­ ние 1898 г. В прошлом при оценке характера национальных движений нередко исходили из субъективных факторов. Если какой­либо феодал, ишаи или хан в ходе движения объявлял газават, то все выступление счита­ лось реакционным, несмотря на участие в нем десятков тысяч трудя­ щихся. В итоге получалось какое­то внедрение «культа личности» того или иного представителя феодальной верхушки и недооценка роли народных масс. Известно, что в период феодализма народные движения нередко выступали под религиозной оболочкой, за которой можно и нужно различать экономические интересы угнетенных классов, их борьбу против внешних и внутренних эксплуататоров. Ф. Энгельс в работе «К истории первоначального христианства» отмечает, что в странах Востока религиозные восстания имели свои особенности. «Все эти про­ исходившие под религиозной оболочкой движения,— писал он,— вызы­ вались экономическими причинами; но даже в случае победы, они 28Г X. Т. Турсунов шенно недопустимого отношения местной администрации к незадолго до производившейся всеобщей переписи, причем проявлялись связан­ ные с нею слухи и толки среди мусульманского населения, которых никто не постарался сколько­нибудь рассеять и опровергнуть; так и в настоящее время полная аналогия того же: безобразно проведенное высочайшее повеление, незакономерность его исполнения, совершенный произвол, при этом допущенный со стороны всех от мала до велика на административной лестнице, постоянные поборы... вот истинная при­ 14 чина теперешних событий, по моему глубокому убеждению» . Почти аналогичные признания прозвучали и в выступлениях графа 15 Копниса . Среди историков имеются различные мнения и о роли национальном буржуазии в национальных движениях в Средней Азии. Некоторые исследователи, исходя из прогрессивной поли части современной нацио­ нальной буржуазии в ряде стран Азии, Африки и Латинской Америки, полагают, что национальная буржуазия Средней Азии, очевидно, играла прогрессивную роль. Этот вопрос требует тщательного изучения, причем следует избегать схематических аналогий и смешения раз­ личных эпох, а также учитывать, что слабая, малочисленная нацио­ нальная буржуазия многих стран Африки в значительной мере находится еше в зависимости от иностранного капитала. Весьма важно установить научную периодизацию истории нацио­ нальных движений. На наш взгляд, здесь более или менее вырисовы­ ваются три основных (главных) этапа: 1) от присоединения Средней Азии к России до первой буржуазно­ демократической революции в России (1865—1905 гг.); 2) от революции 1905—1907 гг. до Февральской революции 1917 г.; 3) период перерастания буржуазно­демократической революции в социалистическую (март — октябрь 1917 г.). На первом этапе национальные движения характеризовались силь­ ной разрозненностью и разобщенностью, полным или почти полным отсутствием непосредственных связей с русским революционным рабо­ чим движением. В движениях того времени (Кокандское восстание, движения, связанные с именами джетымханов, Андижанское восста­ ние 1898 г. и др.) отмечалось значительное влияние феодально­клери­ кальных элементов; освободительные идеи и устремления народных масс в известной мере затушевывались и затемнялись религиозным фанатизмом, а сами движения нередко носили религиозную окраску. Положение коренным образом изменяется с 1905 г., когда первая русская революция пробудила Азию и дала огромный толчок к разви­ тию освободительного движения народов колониальных и зависимых стран во всем мире. По определению В. И. Ленина, «мировой капита­ лизм и русское движение 1905 года окончательно разбудили Азию. Сотни миллионов забитого, одичавшего в средневековом застое, населения проснулись к 16новой жизни и к борьбе за азбучные права человека, за демократию» . На этом втором этапе национально­освободительное движение в Средней Азии развивалось под благотворным влиянием первой русской революции, в связи с ростом всероссийского рабочего движения. Всемирно­историческая роль революционного рабочего класса.Рос­ сии в развертывании и укреплении фронта национально­освободитель­ 14 ЦГВИА (Центральный государственный военно­исторический архив), ф. 400, Азиатская часть, д. 40, ч. 1, л. 63—85. 18 Там же, л. 86. '* В. И. Л е н и и, Полное собрание сочинений, т. 23, стр. 146.