5&0 С О Ю З СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ У З Б Е К И С Т А Н А и 7 И. Лежнева f I Ж Г О С И З Д А Т У з С С Р . Т А Ш К Е Н Т * 1 9 4 2 Ондра Лысогорский ПЕСНЬ < ) (И, МАТЕРИ поемы) Войди в бомбоубежище на миг, Взгляни в глаза, в которых гаснет разум. Т о мать сидит, удерживая крик, С ребенком на руках, с противогазом. Сидит всю ночь бледна, полумертва, Недвижный взгляд глубокой полон муки. Усталая поникла голова, И цепенеют сомкнутые руки. В с е та же мать — в Москве сидит она, В Париже, в Осло, в Лондоне, в Каире, Она везде — все та же и одна, Одна лишь мать во всем огромном мире. И этот страх — один у матерей, Страх перед зверем, воющим свирепо О т Африки — до северных морей, О т Нарвика — до Кипра и Алеппо. Что ярость гуннов, чт0 Немврод и Кир, Вандалов тьмы, татарских орд лавина, Чумы индийской смертоносный пир Пред кровожадной свастикой Берлина! Германия! Что сделали с тобой! Т ы стала ямой свалочной, притоном! Насилье, голод, гибель и разбой Швырнула ты смятенным миллионам. Чудовище! Кто породил тебя! Как, разрешась отродием звериным, Какая мать, страдая и любя, Проклятый плод назвать посмела „сыном"! Сын! — средоточье тысячи путей, Слиянье крови тысяч поколений, Наследье тысяч пламенных страстей, Падений, взлетов, чаяний, томлений! И мать глядит — и ширятся глаза. Они растут. И каждый глаз — как море. Какая в них рождается гроза! Какая буря дышит на просторе! И лоб растет, но то не л о б — о , нет! То не бессильной старости морщины, Т о высится гигантских гор хребет, То лег туман в глубокие лощины. То не лицо, то древний лес возник,— Т о не ресницы, волосы и брови, То европейский вырос материк, То мать-Европа в океане крови. О н а растет, кругом растут моря, Материки встают во мгле туманной. Так, плоть живую в землю претвори, Ты, мать, Землею стала первозданной. И над землей сменяются века: Вот раскаленный Нил и Пирамиды, Песнь Ли-Тай-Пэ, и Желтая река, И плоть нагая мраморной Киприды. Вот вечный Рим,— столетний буйный спор. Ворвался гунн в незыблемые стены, Вот к небу встал готический собор, Спешит Вийон но набережной Сены. Вот гуманизма пламенный восторг, Угроза схоластическим кумирам, Расцвет наук, неистовый Нью-Йорк И радио, гремящее над миром. Мятеж России, свергнувшей господ,— О, как твой путь широк и триумфален! Свободный мир, ликующий народ, И надо всем сияет имя: Сталин! О , мать-Земля! Для матерей земных Т ы образ их, ты символ их гигантский, И лишь одной нет места среди них, Одной проклятье — матери германской! Вовеки страшным проклято судом Т о чрево, где зачатье совершилось, То чрево, чго чудовищным плодом На посрамленье миру разрешилось,— Чьей волей злобной этот страшный век Узнал разгул безмерных преступлений, Увидел, как растоптан человек, Отравлен мир и опозорен гений,— Как мертвецы, почуяв бойни смрад, Среди могил в весельи пляшут диком, И в страхе полумертвые дрожат, Скрываясь в норы с приглушенным криком. И превратились в новые мосты Пучины океанов роковые. И новой жизни пышные цветы Вдохнуло человечество впервые. И враг увидел: мир расцвел как сад. Тогда он выполз алчный, мутноглазый, Чтоб в этот мир извергнуть новый ад, Чтоб заразить нас черною проказой. Идут немецкой матери сыны,— В пучине смрадной черного потопа,— В неукротимом бешенстве войны, Ползет огромным кладбищем Европа. Пред ней, чертя кровавые листы, Позорище напуганной планеты, В такую бездну павшей с высоты!— Идет народ Бетховена и Гете, Но молния настигнет палача, Душителя отпор достойный встретит, Кто поднял меч — погибнет от меча, Кто пролил кровь, тот кровью нам ответит! Когда свирепый зверь неукротим,— Тем горче месть, возмеэдье тем суровей! И кто виновен — все ответят с ним З а этот стон, за море слез и крови! Ты просчитался, гнусный каннибал: Народ России спас опять Европу! СССР^стеной громадной встал, Преградою тевтонскому потопу. Иосиф И мать встает, избыв кровавый бред, Сияющим обрадована знаком, Скликая жизнь, гармонию и с в е т , На битву с бурей, хаосом и мраком. Пускай же смерть крылатая близка, Пусть воют бомбы, рушатся строенья, С к в о з ь ночь благословенная рука Указывает нам на путь спасенья. Так познает грядущее мой дух, Изведав силу русскую глубоко, Так познает грядущее мой дух, О т Запада блуждая до Востока. Перевел В. Левин Уткин ПЕСНЯ О РОДИНЕ И О МАТЕРИ Т а к уж водится, наверно, Я давно на том стою, Тот, кто любит мать — наверно Любит родину свою! И, выходит, руку поднял На твою родную мать — Кто осмелился сегодня Счастье родины ломать. И в народе неделимо Счастье радости одной. Счастье родины любимой, Счастье матери родной. И с таких, как с гадов хищных, Страшных в подлости своей, Их поганой кровью взыщут Миллионы сыновей! Султанов Иззат ПОЛЕТ (Отрывок П ьеса .Полет орла" посвящена М. В . Ф р у н з е , его деятельности в тот период, когда он был главнокомандующим Туркфронта и членом Туркестанской комиссии Ц К РКП(б) и ВЦИК (1920-й год). Внедрение идей советской власти в сознание трудящихся масс Средней Азии было важнейшей политической задачей того в р е ' мени. Огромная роль, какую сыграл М. В . Ф р у н з е в втом деле, и получила свое отображение в п ь е с е . В печатаемой ниже третьей картине пьесы „Полет орла" показана первая встреча одного из героев пьесы — У мара Джураева — с М. В. Ф р у н з е . ОРЛА из пьесы) Содержание предыдущих картин таково: командиру ц асти особого назначения Бородину было дано ответственное задание — доставить большое количество оружия и боеприпасов частям, находящимся в городе Ош. Предатели — националисты Расулов и Алимов, засевшие в Андижанском ревкоме, — всячески старались направить отряд Бородина по такому маршруту, который позволил бы басмачам захватить транспорт оружия. Но Бородин по совету с в о е ю верного и испытанного помощника Умара Джураева выбрал наиболее безопасную дорогу. Тогда Расулев поручил Алимову немедленно предупре- Ф р у н з е . Товарищ Бородин расскажет, как Умар выручил нас. Б о р о д и н . Выбираясь из окружения, мы разбились на две группы. Умар, чтобы дать нам возможность увезти оружие, должен был отвлечь большинство басмачей. Я быстро выбрался из беды, но в кишлаке Бешкапа басмачи снова налетели на нас. Тогда Умар повернул обратно и опять вступил в бой. В кишлаке Курпа снова пытались задержать нас, и Умар опять вернулся и стал между нами и басмачами, прикрывая наш отход. Когда басмачи одолели Умара, мы уже были далеко. Дороги размокли, пыли не было, и басмачам не удалось установить направление нашего отхода. Но Умар... Словом, большая часть оружия попала в руки басмачей. Р а с у л е в . Вы сами видели, что Умар несколько раз приходил на выручку? Б о р о д и н . Это было видно по ходу операций. В а х х а б о в . Значит вы не видели, вы только предполагаете? Б о р о д и н - Я достаточно опытен в военных делах, чтобы сделать верные выводы. Р а с у л е в . Беда в том, что вы очарованы Умаром. (Входит секретарь). С е к р е т а р ь . Товарищ Рубцов, вам телеграмма. Р у б ц о в (принимая от секретаря телеграмму). Вот именно: беда! Вы не хотите, чтобы на безупречную репутацию вашего любимца упала хотя бы пылинка. Фрунзе. У товарища Бородина есть кое-какие основания для этого. А какие же у нас с вами основания не доверять Умару? Ф р у н з е (Бородину). Такой факт был вам известен? Б о р о д и н . Нет. Р у б ц о в . И вы защищаете человека, не зная о нем основного! Р а с у л е в . И защищаете даже тогда, когда из-за этого человека наше оружие попало в руки басмачей. Ф р у н з е . Неудача с перевозкой оружия могла быть просто оперативной неудачей. Родители человека могут быть кем угодно, Если он верен нам на деле, он — наш. Но когда человек неискренен, когда он скрывает что-то от советской власти, это что-то означает, и тут у нас к нему не может быть никакой пощады. Р у б ц о в . Вот именно: никакой пощады! У порога появляется Умар. Голова и руки у него забинтованы. В изнеможении он прислоняется к двери, вамирает. Его видят удивѵенные Фрунзе и Ваххабов, Ваххабов нервно звонит. Входит секретарь. В а х х а б о в . Что это значит? Зачем вы пустили этого молодого человека? С е к р е т а р ь (испуганно). Простите, он сам зашел. Я отлучился на минутку. Б о р о д и н (увидев Умара, бросается к нему). Умар! У м а р . Александр Петрович! ( О б н и м а ю т ся, Ваххабов гневным жестом удаляет секретаря). Б о р о д и н . Михаил Васильевич, вот Умар. У м а р (обрадованно). Здравствуйте, Михаил Васильевич (протягивает руку Фрунзе). Фрунзе (не подавая руки, холодно). Здравствуйте. Рубцов, наконец, вскрывает телеграмму, читает ее и начинает торжествующе ходить взад и вперед. Умар, обессиленный, падает н кресло, сидит молча. Р а с у л е в . Вот вам конкретные основания: почему же Умар остался у басмачей, если он верен нам? Ф р у н з е (задумался). Можно ли утверждать, что Умар остался у басмачей по собственной воле? Р у б ц о в . Вот именно, остался по собственной воле. Пожалуйста. (Подает телеграмму. Фрунзе читает, поражен. Смотрит на Бородина взглядом, полным упрека и гнева. Передает ему телеграмму). Бородин (медленно читает вслух). „Считаю своим коммунистическим долгом довести до вашего сведения, что по проверенным лично мною данным, отец Умара Джураева является видным басмачом в отряде Кенджа-Курбаши. Алимов". Ф р у н з е . Ему дурно. Позовите врача. У м а р . Не беспокойтесь, Михаил Васильевич. Я немного ослабел. (Бородин подает ему воду. Пауза). Товарищ Фрунзе, не обвиняйте Бородина, он не причем. Я пришел, чтобы сказать, что во всем виноват я. Ф р у н з е . Конечно, виноваты вы. Умар (Бородину). Как я волновался! Вместо меня могли казнить вас, человека совсем невиновного! Я был в отчаянии, не знал, о какой камень удариться головой. Р у б ц о в . Напрасно волновались. Мы не торопимся наказывать, не выяснив, кто виноват. У м а р . Я виноват. Расстреляйте меня. В а х х а б о в . Очевидно придется расстрелять того, кто действительно изменник. Ф р у н з е . Совершенно верно. (Пауза) А в чем вы себя, Умар, считаете виновным? У м а р . В том, что дал Бородину неправильный совет. Ф р у н з е . Только? А как на этой дороге очутился Кенджа Курбаши? Ведь он до сих пор орудовал далеко, за горами? У м а р . Не знаю. Ф р у н з е . Не думаете ли вы, что Кенджа откуда-то узнал об отряде с оружием и быстро перебросился туда? Все настороженно ждут ответа Умара. У м а р . Как он мог узнать? Во время совещания в Ревкоме, кроме товарища Расулева, Бородина и Алимова, никого не было. Все свои люди. Расулев и Ваххабов чувствуют облегчевие. Умар удивлен, Расулев и Рубцов гневно, в ожидании ответа, смотрят па Ваххабова. В а х х а б о в (недовольно). Если хотите... Пожалуйста! У м а р . Вы шутите, товарищ Фрунзе. Я — малограмотный узбек. А для таких дел годятся только ученые люди, вроде товарища Расулева. Фрунзе. Совершенно верно. Товарищ Расулев — человек ученый, поэтому учить его нечего. Задача советского аппарата состоит в том, чтобы учить управлять государством таких представителей трудового народа, как вы. Неправда ли, товарищ Расулев? Р а с у л е в (недовольно) Д а , конечно. Ф р у н з е (Умару). Вы знаете товарища Сталина? У м а р . Слыхал. Ф р у н з е . Направляя нас сюда, он сказал: нужно массы далеких окраин поднять до понимания советской власти, а лучшую часть этой массы слить с советской властью. Мы для того здесь наступаем иным товарищам на мозоли, чтобы выполнить это задание. У м а р . Я совсем растерялся. Ф р у н з е . Вот это хуже всего. Не теряйтесь. Чтобы работать в советском аппарате, от каждого требуются две вещи: верность и дерзание (подчеркнуто повторяет): и дерзание! Вы помните узбекскую сказку об орле, о том, как он учит летать своего орленка? У м а р . Нет. Ф р у н з е . Молодые орлята сначала боятся вылетать из своего гнезда. Тогда орел берет такого орленка в свои когти, взлетает на самую высокую вершину, сталкивает его оттуда, а потом, подлетая к нему то слева, то справа, учит его летать. Есть такой орел, великий русский народ. У него есть много орлят — угнетенные народы бывшей царской России. (Дает Умару руку). Будьте смелы. Дерзайте! У м а р (воодушевлен. Жмет Фрунзе руку) Благодарю... Благодарю... Ф р у н з е . Товарищ Расулев будет помогать вам, товарищ Рубцов останется при мне. (Подает Бородину руку). Всего хорошего. Р а с у л е в . Вы не сказали о себе. У м а р . Я вернулся сюда, и этим все сказано. Я пожертвовал жизнью своего отца. Ф р у н з е . А что с вашим отцом? У м а р . Я встретил отца у Кенджа-Курбаши. (Рубцов оживляется). Повидимому, он был завербован недавно. Курбаши потребовал, чтобы я сказал, куда девался Бородин и сколько бойцов и оружия в городской крепости. Он обещал мне жизнь и награду. Я отказался. Тогда появился отец. Он тоже просил, чтобы я выполнил требование Курбаши. (Рубцов смотрит на Фрунзе, как бы говоря: „Вот видите, каковы отцы?") Я отказался. Тогда Курбаши объявил, что он расстреляет отца, если я буду упорствовать. Я не согласился, и отец отрекся от меня (Рубцов опять делает какие-то знаки Фрунзе. Фрунзе молча, с волнением слушая рассказ Умара, жестом требует, чтобы Рубцов не мешал). Когда меня повели на расстрел, я бросился в реку и еле спасся. Отца, наверное, расстреляли. (Тягостное молчание). Р у б ц о в (иронически). Как вы думаете — ваш отец добровольно пошел в басмачи или... Ф р у н з е (гневно обрывает Рубцова). Довольно! (Подходит к Умару, обнимает его). Дайте руку! Простите! (Бородину). Товарищ Бородин, надо показать врачу товарища Умара. Бородин и Умар направляются к двери. Перешагнув Оба готовьтесь к выезду в Фергану завтра черев порог, Умар смотрит на Бородина, склонив голоутром. (Ваххабову). По-моему, товарищ Вах- ву на ладонь, как бы говоря: . О , друг, что с нами хабов, мы сделаем так: назначим товарища сделали!' Бородин тоже пожимает плечами. Ушли. Умара Джураева председателем горревкома, а товарища Бородина — председателем уездР у б ц о в . Товарищ Ф р у н з е , что это значит? ного Военсовета. Как вы думаете? Пусть поФ р у н з е . Ничего особенного. Я реализую работают вместе. решение вчерашнего совещания. Ислам Сабир Ш іир ПОЛКОВОДЕЦ Абдулла МОЯ ПАРТИЯ Ты в пламенных сердцах всегда горишь,—ты, партия моя! Ты в жилах кровью бьешься и кипишь,— ты, партия моя! С душой моей как совесть говоришь,— ты, партия моя! Ты радость, гордость, славу мне даришь, — ты, партия моя! Ты вдохновенье мне животворишь,— ты, партия моя! Днем — солнце, в ночь—луна, т ы - к р у г о з о р , зарей объятый, мой, Ты—верный спутник, посох мой в руке, в пути вожатый мой. Мой разум ты и твердый мой оплот, удел богатый мой, Ты сила, счастье, красота, ты вождь крылатый мой. И счастьем жизнь мою ты удлинишь,— ты, партия моя. Народов своей страны руководитель—ты, Семьи трудящихся освободитель — ты, Вдов и сирот отец и покровитель — ты, Среди богатырей вождь-победитель — ты, Великой армии душа и разум — Сталин! Пусть сонмище врагов жестоких нам грозит,— Не дрогнет Сталиным воспитанный джигит, На нас напавший враг в крови ногой скользит. Меч Красной Армии злодеев поразит. Великой армии душа и разум — Сталин! Враги обречены, их ждет везде конец, На небе, на земле и на воде — конец, СТАЛИН Не ливни хлещут их, а пламя и свинец, Отважен, как Рустам, у нас любой боец. Великой Армии душа и разум — Сталин! С презренным вороном орлу не до затей; Отведай, ворон-враг, стальных орла когтей! Разбитая орда не соберет костей. Мир зацветет пышней, чем прежде, и светлей. К победе приведет нас полководец Сталин! Отчизна, стан мечом ты крепче опояшь, Сокровища свои врагам ты не отдашь! Да здравствует наш вождь и полководец наш, Стоящий над страной неутомимый страж, Великой армии душа и разум — Сталин. Перевел о узбекского Владимир Как отблеск света яркого живешь в моей поэме ты, Источник жизненный, руководишь и мной, как всеми ты, И в каждом образе моих стихов, и в каждой теме ты, И в музыке моих певучих строк со мной все время ты, Когда перо устанет, ты живишь,— ты, партия моя! Указывай мне путь, исполню в с е , — твой всей душою я, Прикажешь ты, я на коня вскочу, тетрадь закрою я. С тобою вместе радостную жизнь упорно строю я, Держа перо иль острый меч в руке, всегда с тобою я. Ты — командир, иду, куда велишь ты, партия моя! В бой с именем великого вождя идет моя страна, Препоны все коварного врага сметет моя страна. Единой волей связана с тобой, живет моя страна, С тобою радость мирных светлых дней найдет моя страна. В с е трудности со славой победишь ты, партия моя! Но коль собьюсь я с твоего пути, пусть мне не жить тогДа, Утратить песен дар и славы блеск не сохранить тогда! Коль мудрость я твою не оценю —певцом не слыть тогда, Пусть сломится перо, Сабиром мне уже не быть тогда! Но я дышу тобой, меня растишь ты, партия моя! Перевел с уабекского / / . Аиіукин Державин