И. В. Стасевич К ВОПРОСУ О ТРАНСФОРМАЦИИ ПОГРЕБАЛЬНО-ПОМИНАЛЬНОЙ ОБРЯДНОСТИ КАЗАХОВ В СОВРЕМЕННЫХ ГОРОДСКИХ УСЛОВИЯХ В основу предложенной вниманию читателей статьи легли полевые материалы автора за 2006–2007 гг., полученные в Актюбинской области (Хромтауский, Айтекебийский и Шалкарский районы) Республики Казахстан. Несомненно, специфика городского образа жизни — проживание в многоквартирных домах — повлияла на традиционную обрядность. Многие обряды были адаптированы к новым условиям, что не изменило их суть, но повлияло на некоторые механизмы воспроизведения ритуальных действий. После соблюдения всех формальных процедур констатации смерти и частичного обмывания тело умершего закрывают с головой белой тканью (ақтык) и помещают в отдельной комнате, доступ в которую открыт только мулле. В городских условиях выработался свой этикет оповещения о смерти (ескерту). О кончине родственника, если это конечно возможно, стараются не сообщать по телефону. В случае, если печальную новость нужно сообщить человеку, живущему в том же городе, где и умерший, то к нему посылают доверенное лицо. Человека, который пришел с извещением, как это и принято, зовут в дом, предлагают выпить чая, начинают беседовать с ним. Пришедший должен выбрать момент, подходящий для того, чтобы сообщить о несчастье. Если умер пожилой человек, то говорят о его смерти практически сразу («это ожидаемая, естественная смерть»), а если умер молодой человек, то говорить об этом не торопятся, при сообщении о несчастье употребляют иносказательные фразы, например, шаңырақ кұлады, что в дословном переводе означает «шанырак упал». Смысл традиционных ескерту и состоял в том, чтобы слушающий без прямого объяснения сам догадался о смерти близкого человека, некоторые ескерту могли даже не включать словесного текста, а состоять только из музыкального ряда. Из присутствующих на похоронах выбирается старший бас қарушы (жаны ашыған адам, асаба) — мужчина, распорядитель мероприятия. Он необязательно является родственником умершего, может быть просто хорошим знакомым семьи. Распорядитель назначает саятшы — помощников, тех, кто роют могилу, обмывают тело, приглашают гостей, следят за приготовление поминальной пищи, собирают по279 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-157-2/ © МАЭ РАН и женщины рассаживаются в разных помещениях, если — в кафе, то мужчин и женщин рассаживают за разные столы. Многие из опрошенных негативно относятся к тому, что в настоящее время на поминальный стол ставят «европейскую еду» и считают, что более правильно на поминках подавать традиционную пищу — баурсаки, масло, урюк, конфеты, мясо. Интересно, что те же информанты абсолютно спокойно относятся к тому, что на свадебном столе преобладает сейчас европейская кухня. Видимо, это еще раз доказывает большую консервативность погребально-поминальных обрядов по сравнению с другими обрядами жизненного цикла, подверженными активным инновациям. Если умерший был человеком пожилым, то присутствующим на похоронах раздают жыртыс — куски шелковой или плюшевой ткани. Ткань не режут, а обязательно разрывают, причем, делают это невестки из семьи покойного. Жыртыс можно использовать в быту, но только «на чистое дело», скажем, сшить из нескольких кусков постилочный коврик курпе. После завершения поминальной трапезы присутствующие моют руки и уходят домой. Провожать гостей не принято. Если поминки совершались по молодому человеку, то присутствующие долго не засиживаются за столом, а если умер пожилой человек, то этикет приписывает долгое застолье и обильную еду в его честь. Покидающие дом покойного берут сыбаға (доля ритуальной пищи — мясо, лепешки, сладости, баурсаки) для своих родственников, оставшихся дома. Поминальные трапезы, но, естественно, с меньшим числом присутствующих, повторяются каждую пятницу в течение 7 или даже 40 дней, затем на сотый день и раз в год. Вдова не выходит из дома до 40 поминального дня, каждый день печет 7 поминальных лепешек (жетi нан), не закрывает входную дверь, принимает всех, кто приходит высказать соболезнования и совершить совместную молитву в память об умершем (бата оқыр). Этот срок заметно сокращается, если вдова работает, в таком случае ей предоставляют отпуск только на 7 дней. В течение года после смерти мужа родственники каждую неделю приглашают вдову на так называемый утешительный чай (көңiл шəй) «это как поддержка, чтобы не оставалась одна со своим горем». Приглашения следуют «по кругу», все близкие родные должны в знак уважения к вдове пригласить ее к себе в гости. Женщины, находящиеся в трауре, до настоящего времени соблюдают ряд запретов, среди них основные — не трогать новорожденных детей и не прикасаться к приданому невесты. По прошествии года вдове, в независимости от ее возраста, пришедшие на поминки женщины дарят белый головной платок со словами «нельзя оплакивать умершего всю свою жизнь». Запрет на обновление надмогильного памятника не сохраняется. По мнению некоторых информантов, традиция не просто обновления, 283 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-157-2/ © МАЭ РАН Анализ полученных материалов по погребально-поминальной обрядности показал, что в основном структура ритуала проводов души покойного в городских условиях не отличается от структуры того же ритуала в сельской местности. Суть ритуала остается неизменной, изменяются только некоторые детали проведения обрядов, что, несомненно, связано со спецификой городского образа жизни. Традиция гражданских панихид, характерная для города советских времен, ушла в прошлое. В современной погребально-поминальной обрядности казахов Западного Казахстана наблюдается две тенденции развития: возврат некоторых традиционных норм, со ссылкой на «канон», знатоками которого становятся люди старшего поколения и усиление влияния норм «классического» ислама, под действием которых происходит, по сути, реформирование традиционных норм. Казалось бы, эти две тенденции развития противоречат друг другу, но известная специфика регионального ислама Центральной Азии заметно притупляет конфликт. Выделяется устойчивая обрядовая система, значимость ее составляющих поддержана самими носителями традиции, ориентирующихся в своих оценках на традиционные категории культуры, что подтверждается достаточно полным и непротиворечивым толкованием информантами наиболее важных с их точки зрения ритуалов и обрядов. М.А-А. Джанкёзова КОНЬ И ОРУЖИЕ ГЕРОЯ В СЮЖЕТЕ КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКИХ ИСТОРИЧЕСКИХ ПЕСЕН, ПОСВЯЩЕННЫХ ХАСАУКИНСКОМУ СРАЖЕНИЮ «Карачаевцы… народ свободный, храбрый, отличные стрелки из ружей… Сама природа своими красотами и ужасами возвышает дух горцев, и порождает благороднейшие страсти», — так писал А. Якубович в 1825 г. в «Северной пчеле» (№ 138). Это в полной мере испытали на себе царские войска во время Хасаукинского сражения. Покорению Карачая генералом Эммануелем в 1928 г. народ посвятил знаменитые 285 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-157-2/ © МАЭ РАН ориентированном на традиционные ценностные критерии, рассматривалось как гарантия стабильной жизненной ситуации не для отдельного индивида, а для общества в целом. Последовательность погребально-поминальных мероприятий в киргизской и в казахской традиции проводов покойного практически идентична. В современной киргизской обрядности можно выделить ряд элементов, которые практически не сохраняются в казахской культуре. Например, установка юрты для покойного. Киргизы устанавливают юрту в обязательном порядке, даже в городских условиях. Исключением являются киргизыичкилики, которые не ставят юрту, а оставляют покойного в доме. У казахов же данный обычай сохраняется весьма эпизодически. В некоторых районах Киргизии до настоящего времени существует традиция, согласно которой дети умершего, оплакивая его, опираются грудью на посох (таяк). После завершения похорон таяк сжигают или оставляют на могиле. В настоящее время этот обычай в казахской культуре не фиксируется, как и традиция обозначения детской могилы колыбелью, оставление на могиле посуды, используемой в ритуале. Кроме того в киргизской погребально-поминальной практике обычай оплакивания покойного более четко структурирован, это касается и женского (кошок) и мужского (öкÿрÿк) плачей. В казахской культуре женские плачи в традиционной импровизированной форме в настоящее время встречаются очень редко, а обычай мужских плачей существует в сильно редуцированной форме. По словам пожилых информантов из Алайской долины, еще в 70-х годах ХХ в. существовал обычай развешивать вещи покойного в юрте на кереге. В настоящее время такой традиции нет, ношеные вещи умершего забирают самые близкие родственники. Понятия тул современные киргизы, как и казахи, уже не помнят, но словосочетанием тул хатын (= жесир) продолжают, как и раньше, называть вдову умершего. Казахский вариант традиции основывается на специфике социальной организации общества, уже к концу XIX в. во многих религиозных практиках казахов прослеживается явная социальная семантика, в этом отношении погребальнопоминальная обрядность не стала исключением. В киргизской 583 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-234-0/ © МАЭ РАН