ризуется уже сложившимся классовым обществом. Таким обра­
зом, книга посвящена главным образом первобытной археологии
Средней Азии.
История изучения соответствующих памятников сравнительно
коротка. Еще не существует монографического обзора археоло­
гии Средней Азии в целом, хотя имеется ряд статей, * очерков
и частных исследований, посвященных этой проблематике (М. Мас­
сой, 1939, 1956; Толстое и Шишкин, 1942; Ершов, 1944; Бернштам, 1949д; Литвинский, 1954а; Лунин, 1958). Не составляет
в этом отношении исключения и первобытная археология Средней
Азии — самая молодая отрасль среднеазиатской археологии. До­
советский период характеризуется преимущественно вниманием
к средневековью; находки, относившиеся к каменному и бронзо­
вому веку, крайне немногочисленны и случайны (Лунин, 1958,
стр. 98—104). Специальными работами были лишь раскопки двух
холмов у селения Анау, осуществленные. в 1904 г. американ­
ской экспедицией под руководством Р. Пампелли (Pumpelly, 1908).
Внимание к этим памятникам было обращено благодаря люби­
тельским раскопкам А. В. Комарова, проведенным еще в конце
XIX в. (Комаров, 1888). К сожалению, материалы, добытые
А. В. Комаровым (а судя по объему работ, они довольно значи­
тельны), остаются до сего времени неизданными и даже неразысканными.
Значение работ Р. Пампелли неоднократно рассматривалось
в советской литературе (Литвинский, 1952; В. Массой, 1956д,
стр. 309—314). Не вполне совершенная методика раскопок, по­
гоня за научной сенсационностью нанесли изучению памятников
существенный ущерб. Однако именно публикация Р. Пампелли
ввела в широкий научный оборот известные анауские культуры.
Изучение древностей Средней* Азии эпохи первобытнообщин­
ного строя за советское время не поддается той детальной периоди­
зации, которую предлагают исследователи для истории всей
среднеазиатской археологии. Отрезок времени с 1917 по 1941 г.
следует характеризовать как единый период. Это было время
кардинальных перемен в исторической науке, вставшей на проч­
ный теоретический фундамент марксистско-ленинских идей. Архео­
логические объекты стали рассматриваться не как вещи сами
по себе, а как материалы для изучения истории древнего обще­
ства, его культуры, хозяйства и общественных отношений. Соот­
ветственно изменилась и сама направленность полевых работ.
Сплошное изучение отдельных районов и областей, широкие
систематические раскопки обеспечили создание надежной историо­
графической базы. Это благоприятным образом сказалось в пер­
вую очередь на выявлении и изучении памятников античного
периода, но был сделан также и ряд важных открытий, относя­
щихся к более ранним эпохам. Существенно отметить, что многие
из этих открытий связаны с систематическими работами крупных
4

соном. Хорезмской экспедицией были открыты многочисленные
памятники первобытной эпохи, преимущественно неолитические,
вдоль Узбоя, что позволило замкнуть территориальный разрыв
между первобытными памятниками Хорезма и Южной Туркмении
(Толстов, 1952а, 19526, 1953а, 19536, 1958а; Итина, 19586). Спе­
циальный отряд ЮТАКЭ,-возглавленный А. П. Окладниковым,
изучал памятники каменного века Красноводского полуострова
(Окладников, 19496,1951), причем особое значение имели раскопки
пещеры Джебел, установившие ее стратиграфию (Окладников,
1956в). В Южной Туркмении проводилось изучение культур
эпохи бронзы (В. Массой, 1953, 19546; М. Массон, 1955), в част­
ности памятников анауекого типа (Литвинский, 1952; Ганялин,
1953). Этапными работами явились исследования 1952 г., когда
XIV отряд ЮТАКЭ был возглавлен Б. А. Куфтиным (Куфтин, 1954,
1956; В. Массон, 1956д). В эти же годы стали появляться новые
данные о первобытных памятниках в других областях Средней
Азии: в 1948 г. провел разведки в Западном Таджикистане
А. П. Окладников, а в 1950 г. в Фергане была открыта новая
для Средней Азии оседлоземледельческая культура, позднее
получившая название чустской (Воронец, 1951, 1954).
Наиболее значительными достижениями характеризуется вто­
рой этап. Систематическое изучение памятников именно перво­
бытной эпохи ликвидировало отставание, которое ранее наблюда­
лось в этой области, и поставило ряд районов Средней Азии
(для некоторых периодов) в число наиболее хорошо изученных
областей Советского Союза. Характерной чертой второго этапа
является постепенное заполнение памятниками всей карты Сред­
ней Азии, ликвидация разорванных ареалов. Но это лишь одна
сторона процесса, отражающая количественный рост накоплен­
ного материала. Другая сторона состоит в углубленном изучении
и интерпретации этого материала, и в связи с этим вырабатыва­
ется особый подход уже к организации самих полевых работ.
Например, в 1955—1964 гг. были осуществлены систематические
вскрытия ряда поселений эпохи неолита и энеолита Южной Турк­
мении, что позволило на большой фактической основе подойти
к проблеме изучения общественных отношений (В. Массон, 1960в,
1962в; Сарианиди, 19626; Хлопин, 1964а); с целью углубленного
рассмотрения истории хозяйства древних племен проводилось
сочетание полевых работ археологов и геоморфологов, что дало
ценные рузультаты в Хорезме и в Южной Туркмении. Показа­
тельно появление сборников и книг, посвященных специально
памятникам каменного и бронзового веков. Таковы два тома «Тру­
дов» ЮТАКЭ, публикация хорезмийского могильника эпохи
бронзы Кокча-3 (Итина, 1961), работа, посвященная памятникам
Северо-Западного Таджикистана (Литвинский, Окладников и
Ранов, 1962), исследование группы энеолитических поселений
(Хлопин, 1964а). В серии «Свод археологических источников»
6

бада (Литвинский, Окладников и Ранов, 1962), а на юго-западе
Таджикистана была открыта совершенно новая для Средней Азии
культура эпохи бронзы.
Естественно, что такое лавинообразное увеличение материалов
создает значительные трудности в .его углубленном исследовании
Й интерпретации. Прежде всего это касается вопросов периоди­
зации. Для истории Средней Азии, как, впрочем, и для многих
стран Востока, характерна неравномерность развития отдельных
областей, сохранявшаяся вплоть до совсем недавнего времени.
Эту неравномерность необходимо учитывать при построении
периодизации в масштабах всей страны, причем за основу следует
брать исторически ведущие явления, характерные в первую оче­
редь для наиболее развитых областей.
На протяжении большей части каменного века эта неравно­
мерность, как правило, или не ощущается, или она не столь
значительна, чтобы ее можно было выявить на основании имею­
щихся данных. Пока мы не знаем, было ли связано с подобной
неравномерностью наличие в Средней Азии в эпоху палеолита
стыка различных культурно-исторических зон, да и сами границы
этих зон еще требуют уточнения. Поэтому периодизацию истории
Средней Азии в эту пору можно строить на основаниях, приня­
тых для палеолита в целом. Соответственно этому положению
в первой части настоящей книги выделены главы, посвященные
нижнему палеолиту, мустьерскому времени и верхнему палео­
литу. Материалы из-за их ограниченности по верхнему палеолиту
и мезолиту объединены в одной главе.
Период существования раннеземледельческих общин в Сред­
ней Азии был длительным; ему-то и посвящана вторая часть дан­
ной книги. Неравномерность развития в этот период выступает
особенно ярко. На юго-западе складываются и процветают оседлоземледельческие племена, у которых переход к новым формам
хозяйства привел к коренным переменам в быту и сложению
культуры совершенно нового типа. Большую (северную) часть
Средней Азии, однако, занимали племена охотников, рыболовов
и собирателей, архаические культуры которых образуют как бы
один из южных очагов огромного массива неолитических племен
Азии. Ведущая роль принадлежала южным племенам, связи
с которыми имели нередко решающее значение для их более се­
верных соседей.
Период раннеземледельческих культур в Средней Азии охва­
тывает как неолит, так и энеолит. Однако необходимо иметь
в виду, что в эти понятия для северных и южных районов вкла­
дывается разное содержание и их следует применять как условные.
В отношении земледельческо-скотоводческих племен термин «нео­
лит» можно употреблять для обозначения того раннего периода
их развития, когда еще в сильной степени сказываются пере­
житки присваивающего хозяйства, в частности еще велика роль
8