АКАДЕМИЯ НАУК СССР ' ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ т АКАДЕМИЯ НАУК ТАДЖИКСКОЙ ССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ,АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ четверти V1JI в., а несколько по.чдиее. Найденное при раскопках значительное количсстно арабоязычных монет, в большинстве датируемых шестидесятыми го­ дамп VII] в., свидетельствует о том, что жизнь на территории городища про­ должалась и во второй половине этого века. Впрочем, общий характер культуры остался, безусловно, вне воздействия со стороны завоевателей. Памятники ма­ териальной культуры и искусства Пянджнкента принадлежат полностью к до­ арабской эпохе, отражая период яркого се расцвета. Ряд опубликованных работ специально посвящен анализу памятников искусства, открытых на городище Пянджнкента. Особенно следует отмстить 1 статью М. М. Дьяконова «Росписи Пянджнкента и живопись Средней Азии» , в которой рассматривается место пянджикентских росписей в истории искус­ ства Средней Азии. К сожалению, до сих пор не опубликованы новые памят­ ники изобразительного искусства, открытые в Средней Азии после написания М. М. Дьяконовым своей работы,— остатки живописи и скульптуры па городище Ак­Пешнн в Киргизии, стенные росписи на Балалык­Тепе вблизи Термеза. Пер­ 2 вые сообщения , сделанные их исследователями, говорят о том, что эти памят­ ники относятся к тому же времени, что и пяиджнкентские, свидетельствуя тем самым, что в этот период в Средней Азии происходил повсеместный расцвет изо­ бразительного искусства. Необходимо отметить, что живописные памятники Пяиджпкента послужили важным опорным пунктом при датировке как указан­ ных новых памятников живописи, так и ранее открытых, например, Варахши. Публикуемые в настоящем сборнике новые памятники живописи вполне подтверждают выдающееся значение пянджикентских росписей в истории среднеазиатского изобразительного искусства. Они представляют исключитель­ ный интерес прежде всего новизной содержания. К сожалению, надо отмстить, что исчерпывающее истолкование содержания многих вновь открытых фрагментов стенных росписей, так же как и опубликованных в первом сборнике, сопряжено с большими трудностями, которые едва ли удалось пре­ одолеть. Основной причиной этого остается фрагментарность дошедших до иас остатков росписей, которые обычно являются незначительной частью перво­ начальных композиций. При этих условиях, естественно, мы не получаем исчер­ пывающего ответа на многие возникающие вопросы, а предлагаемые решения неизбежно представляют собой лишь предварительные предположения. 1 сЖивоплсь древнего Пянджнкента», стр. 83—158. 2 О раскопках на городище Ак­Пешнн вблизи Фрунзе (1953—1954 гг.) см. Л. Р. Кызла­ сов. Остатки заика VI—VII вв. на городище Ак­Бешпм. СА, 1958, № .'*, стр. 152—161. Балалык­Тепе представляет собой остатки небольшого замка. Раскопками, производившимися здесь Л. И. Альбаумом в 1954 и 1955 гг., обнаружены остатки замечательных росписей, по времени близких к пявджикентским. Доклады о них были сделаны на пленуме IIIIMK п 1955 и 195G гг. 6 1 системой , мы, тем не менее, не встречаемся с определенными каноническими об­ разами какой­либо из этих религий. До сих нор мы, например, ire имеем в жи­ вописи и других памятниках изобразительного искусства Пяиджикента изобра­ жения будды, бо;1Днсатвы пли других канонических культовых образов буддиз­ ма. То же относится и к образам манихейскон или христианской иконографии. В еще большей степени это относится к зороастризму. Вместе с тем едва ли мы вправе предполагать в эпоху столь большой активности в Средней Азии пред­ ставителем"! названных религий господство какого­то неведомого бесписьменного культа. Правда, в письменных источниках, особенно ранних арабских историче­ ских сочинениях мы встречаемся с упоминаниями культа идолов. В китай­ ских хрониках упоминаются храмы предков и отдельные почитаемые идолы. Но сам характер этих сообщений настолько неопределенный, что едва ли можно поставить их в связь с теми образами, которые мы видим в живописи Пяиджикента. Впрочем, сами по себе эти известия могут быть отнесены к любой религии, имевшей свою развитую иконографию. Из общей суммы таких сообще­ нии можно, пожалуй, лишь выделить ряд сообщении, в которых следует видеть свидетельство существования культов, связанных с почитанием небесных све­ тил. Так, например, некоторые исследователи связывают известия арабских исторических сочинений о золотом идоле в Пайкеиде с культом солнечного бо­ жества «Зуп» в южном Афганистане, сообщения о котором сходны с известиями 2 о пайкендском идоле . Смутные упоминания об идоле, олицетворявшем какое­то небесное светило, 3 имеются и в китайском источнике . Однако едва ли мы вправе видеть в этпх сообщениях свидетельства существования самостоятельных местных культов с определенной храмовой организацией,которые мы могли бы поставить в связь с пянджикеитскими памятниками. Представляется более вероятным, что если п существовали подобные культы, то они были инкорпорированы другими ор­ ганизованными религиозными системами. В частности, как мы увидим ниже, примером такой инкорпорации может служить культ солнечного божества, который был включен в иконографию буддизма. В целом же приходится при­ знать, что имеющиеся у нас данные еще недостаточны для окончательного реше­ ния сложного вопроса о культе или культах, которые имели распространение среди населения Пяиджикента. 1 Помимо собственно памятников изобразительного искусстиа, христианское и буддийское влиянии нашли снос отражение и » согдийском нумизматическом материале из Пяиджикента. Так, например, устапоплспо наличие монет с изображением креста, а также с именами, этимоло­ гия которых объясняется буддийской терминологией. 2 Об этом см.: J. M a r q u a r t , J. G г о о t. Das Reich Zabul und dcr Goit Zuu vom 6—9 Jahrhundcrl. «Festschrift E. Sachau». Berlin, 1915. 3 См.: W. T о m a s с h e k. Centralasiatischc Studien. 1. Sogdiana. Wicn, 1877, S. 87. 8