А.С.САГДУЛЛАЕВ

до н. э. Данный процесс был основан на новых исследованиях
большого числа оседлых поселений и на корреляции устойчивых
стратиграфических колонок. Изучались топография, древние ир­
ригационные сооружения, планировка и архитектура поселений,
достаточно широко проводились сопоставления археологических
материалов, ставился вопрос о развитии хозяйства и ремесла, изу­
чались проблемы наследия в культуре и историко-культурного
районирования (Сарианиди, 1972; 1977; Ртвеладзе, 1976; Аска­
ров, Альбаум, 1979; Пугаченкова, 1982).
История Бактрии раннежелезного века характеризует завер­
шающую стадию процесса формирования здесь цивилизации,
основанной на сельскохозяйственной экономике и специализиро­
ванном ремесле, в условиях интенсификации межобластного об­
мена и торговли. Как доказал Ф. Энгельс, цивилизация связана
с развитием классового общества и становлением высшего уровня
политического института — государства (Соч., т. 21, с. 165—169).
Основоположники марксизма-ленинизма показали огромную ре­
волюционизирующую роль производительных сил в системе обще­
ственных отношений. В. И. Ленин указывал: «Когда появились
классы, везде и всегда вместе с ростом и укреплением этого деле­
ния появлялся и особый институт — государство» (ПСС, т. 39,
с. 74).
Хронология раннежелезного века Средней Азии, принятая в
археологической литературе в пределах IX—VIII вв. до н. э.,
была предварительной без учета уровня технологии производства,
фиксации широкого распространения изделий из нового металла
и поэтапного внедрения его в ремесло среднеазиатских областей,
удаленных на значительное расстояние от места зарождения же­
лезоделательного производства (Массой В. М., 1959, с. 106, 108).
Но и в современных исследованиях, где начало железного века
в Средней Азии относят к X—VIII вв. до н. э. (Заднепровский,
1978, с. 32) или к IX в. до н. э. (Сарианиди, Кошеленко, 1985,
с. 180), подобная интерпретация вопроса является очевидно тра­
диционной, без должной оценки приемлемости указанной хроно­
логии. Даже в первоначальных очагах Западной Азии индустрия
железа становится основой ремесленного производства лишь к
концу первой трети I тыс. до н. э., а в Египте систематическое
производство железных изделий отсутствовало вплоть до VII в.
до н. э. (Арешян, 1975, с. 91; 1975 а, с. 17).
Анализ новых археологических материалов и систематизация
уже известной информации показали актуальную необходимость
пересмотра прежних концепций и конкретного уточнения вопроса
о периодизации и хронологии раннежелезного века Средней Азии.
Все это позволило выделить переходный период к железному ве­
ку— X—VIII вв. до н. э., связанный с исторически объективным
процессом (производство железных изделий начинается здесь не
сразу) и собственно раннежелезный век — VII—IV вв. до н. э.
(Сагдуллаев, 1982). Такой подход обусловлен характером и хро-

за было здесь известно сравнительно немного. Но последние де­
сятилетия ознаменовались успешными работами на поселениях
эпохи бронзы и раннежелезного века. Они позволили ввести в
научный оборот новый археологический материал, создавший со­
лидный фактологический базис для постановки и решения ряда
актуальных проблем древней истории и культуры.
К настоящему времени только в Приамударьинском бассейне
юга Средней Азии полностью раскопано несколько небольших
объектов раннежелезного века, заполнивших существенную лаку­
ну в истории изучения жилищ и поселений рассматриваемого пе­
риода.
В 1970—1971 гг. Узбекистанская искусствоведческая экспеди­
ция (УзИскЭ) начала раскопки поселений эпохи бронзы и ранне­
железного века, расположенных в 9 км к северо-западу от рай­
центра Шурчи Сурхандарьинской области (Пугаченкова, 1972;
Беляева, Хакимов, 1973; Сагдуллаев, Хакимов, 1976). В результа­
те разведочных работ здесь удалось выявить разнотипные архео­
логические объекты. Один из них — Кызылтепе — оказался мно­
гослойным, функционировавшим в пределах X—V вв. до н. э.
(Сагдуллаев, 1978 а, с. 13). Археологические комплексы, полу­
ченные при широких раскопках Кызылтепе, позволили сделать
вывод о формировании в VIII—VI вв. дон.э. на его месте круп­
ного укрепленного центра типа зарождающегося или формирую­
щегося города, общей площадью 22 га (Сагдуллаев, Хакимов,
1978). В районе Кызылтепе установлено местонахождение более
десяти мелких поселений, названных нами Кызылча, которые сос­
тавляли сельскохозяйственную округу этого крупного центра.
Раскопками, проведенными на Кызылчатепе б в 1974—1978 гг.,
изучена планировка н архитектура поселения. В сопоставлении с
массовым археологическим материалом, обнаруженным здесь,
эти данные можно использовать для некоторых социологических,
экономических и демографических реконструкций. Предваритель­
но было предложено считать Кызылча 6 поселением, по своей пла­
кировочной и функциональной структуре, представляющим осо­
бый тип — дом-усадьбу раннежелезного века (Сагдуллаев, 1978 а,
1980, 1981). В 1980 г. проводились раскопки другой усадьбы—
Кызылчатепе I, где получены аналогичные Кызылчатепе 6 архео­
логические материалы.
Раскопки вышеназванных объектов имеют актуальное значе­
ние, если учесть, что до сих пор в Средней Азии достаточно изу­
ченной являлась лишь сельская усадьба — Дингильдже, датиро­
ванная V в. до н. э. (Воробьева, 1973). До работ, проведенных
УзИскЭ, более ранние дома-усадьбы раннежелезного века остава­
лись не раскопанными, хотя они были зафиксированы и кратко
описаны на юге и юго-западе Туркмении (Марущенко, 1959; Мас­
сой, 1959; Атагаррыев, Лисицына, 1970, с. 180).
Одновременно с раскопками Кызылчатепе, в долине Сурхана,
в бассейне Балхаба были изучены близкие по времени и плани6

зарождение Буйрачи 2 в 1,5 га и Кызылтепе (рис. 1—12, 13, 14\
рис. 2).
Дома-усадьбы образуют три компактные группы. Первая на­
ходится в 500 м к западу от цитадели Кызылтепе — это Кызылча
6, 7, 8, вторая — Кызылча 1, 2, 3, 4 — расположена в 250 м к вос­
току от Кызылтепе, третья — Кызылча 9, 10, 11—в 550 м в том
же направлении и наконец Кызылча 5 расположена на левом
берегу Кызылджара (рис. 1). Многие из них полностью разруше­
ны. Не исключено, что в древности здесь было 2гораздо больше
усадеб. Во многих местах на площади 400—600 м собраны фраг­
менты керамики и каменных орудий труда. На функционирова­
ние древних поселений указывают также культурные слои в об­
рывах речных берегов, достигающие мощности 1,5—2 м.
Поселения Миршадинского культурно-хозяйственного района
заброшены в V—IV вв. до н. э. Некоторые из них обживались в
античный период, о чем свидетельствуют сырцовые забутовки
древних помещений, поздние очажные пятна, хозяйственные ямы
и производственно-бытовой инвентарь. На месте былых усадеб
устраивались также позднесредневековые землянки. Однако после
V—IV вв. до н. э. и до XVIII—XIX вв. древний район интенсивно
не обживался.
Уже с эпохи бронзы земли орошались здесь небольшими ары­
ками и каналами, выводившимися из саев. Сами поселения рас­
полагались непосредственно на берегу речных протоков. В нас­
тоящее время район является зоной интенсивного орошения, по­
этому древняя ирригационная система разрушена и прослежива­
ется недостаточно четко. Русла каналов раннежелезного века от­
мечаются между поселениями Буйрачи 2 и Кызылча 6, 7, а также
северо-западнее Кызылтепе (рис. 1).
;
Площади орошаемых земель в древности достигали в данном
районе более 240 га. Из них в междуречье Кызылсу и Джоильма — до 65 га, в округе Кызылтепе — более 85 га и на правобе­
режье Кызылджарсая — 90 га. Однако целинные земли в целом
по району составляли значительные показатели. На различных
исторических этапах, в зависимости от уровня развития произво­
дительных сил, численности населения и его размещения, для зем­
леделия использовали соответствующие возможностям коллекти­
ва участки. Большую роль в этом играл водный режим саев»
позволявший орошать те или иные площади.
Как показывает топография поселений, древнее население
размещалось в районе вдоль узкой прибрежной полосы саев.
В эпоху поздней бронзы осваивалась территория протяженностью
2,5 км, окруженная обширными неосвоенными пространствами.
В раннежелезном
веке
площадь
Миршадинского
оазиса
не
пре­
2
вышала 2,5 км . Его границы определялись площадями поселе­
ний, ирригационной системой, орошаемыми землями и прилегаю­
щими к ним пастбищами. Следует учесть также наличие внутри
оазиса невозделанных земель — дорог, пустырей участков, заня8