>

Э П 1ЧТ

Ш№. 1
'

1А

лауяяп «.ту атл

о т Ав то ра
«Право одного из современников
писать заметки и наброски никак
не может обосновываться его личностью, а только его временем».
1

«Листки из вещевого мешка»
(«Прогресс», 1986)

Больше пятидесяти лет я живу и работаю в сердце Азии. Две трети созна­
тельной жизни привязали к ней навсегда. Это отсюда уносило меня ветром стран­
ствий 'на Кавказ, в Прибалтику, на Украину, до старорусским городам и, конеч­
но, в стольные города Отчизны. Припадал к подножию Московского университе­
т а — своей незабываемой а1та та1ёг. И все эти годы неизменно возвращался в
Среднюю Азию — свою вновь приобретенную родину.
- В промежутках между поездками вынимал стрелу из колчана и слад письма
< вновь обретенным друзьям и получал ответные послания. Я жил в общении с дру. зьямй юношества, зрелости и того возраста, когда гаснут лучшие надежды и круг
друзей становится все уже. В таком возрасте вспоминают больше о былом. Меня
ж е волнуют мои современники, на разных ступенях прожитого. Иные еще живы,
другие ушли в мир иной, а кто-то . еще протянет «цепь времен» в будущее. Для
меня он и —■одно звено, одно целое, как и эпоха, прожитая нами.
Средняя Азия неотторжима для меня ни От Кавказа, ни от юга России, где
прошло мое детство, ни от столицы нашей Отчизны, где веками , скрещиваются
волны прибоя и дуют ветры всех румбов — с востока, запада, севера и юга. И
потому мои современники— все ставшие близкими мне люди, что живут в нашей
стране. Их судьбы, сплетаются все теснее с-моей. Им я обязан всем духовным бо­
гатством этих писем. Собрал их в одну книгу:— пусть мои современники говорят
сами, на свой лад., В них — поколение, начавшее сознательную жизнь в 2 0 -х го­
дах нашего.столетия и достигшие конца 80- х! .
'
Все мы •— люди, не.возвЫшакяциеся над. массой читателей, В основном — эн­
тузиасты истории, археологии, исследователи древнего и современного искусства
и художественные критики. Короче — интеллектуалы!
Тем важнее будущим поколениям вслушаться, в наши - доверительные бесе­
ды, споры и волнения.
. _
.
Как-то я писал., другу-поэту: «Пишу не для печати... Так свободнее себя чув. ствую. Стихи ведь тоже пишут, надеюсь, не для печати. Разница лишь в. том, что
потом все ж е издают и прочтение их в книге становится потребностью». Вероятно,
. нечто подобное пережил и я, когда писал «Моих современников».
Авось дождусь того часа, когда молодое поколение (а оно уж е вступило в
силу) прочтет эту книгу не как реликт, прошлого, а как одно из повествований о
вековечной борьбе поколений за идеалы будущего. Ведь только в том и состоит
утешение ставших седыми, что они взирают с надеждой на молодых*.
* Автор благодарит Наталию'Георгиевну Зайко за помощь в подготовке ру­
кописи к печати.

иначе весь свой век будешь тянуть за собой груз заблуждений, Не грех поступиться, и престижем, если приходится что-то в себе перечеркнуть.
_
Пушкинское «Дай оглянусь!» не выходит из головы. И пора бы оглянуться.
Мне восемьдесят и надо спешить, пока память не притупилась.
Ощущаю, как тороплюсь исчерпать отпущенное мне судьбою время Пишу
клочками, вырванными из памяти, Непроизвольно то забегаю вперед, то возвра­
щаюсь. Совсем как в современной литературе,-утвердившей эту манеру как некий
стиль или ход мысли. В театре, кино и телевидении тот ж е способ композиции
«от обратного».
'
и‘1П
„ л Вопреки намерению не писать мемуары, вынужден рассказать о себе и об­
стоятельствах,, при которых некоторые, документы архива попали в мои руки
^ ЖН° только УД™ляться тому, что все превратности судьбы не помешали сох­
ранять их столько( лет! В книге они представляют два самостоятельных, на пер­
вый взгляд, архива: историко-революционный и историко-художественный. Пос<1В0Ю 04®редь’ можно разбить .на архив историка прошлого (археология
и искусствознание) и архив из истории советского искусства.
ьпо,,а'?еСа Н6Т П6« еПечаТКИ из ДРУгих книг (исключая мои публикации в разное
кянчых РШР Е°рпбечп° касаетс* историко-революционных документов, опублико'
Х еще в 2„ ° ~ 30'е годы в бытность в Крыму, а также разного рода манифес­
тов декларации и программ тех .же лет, изданных позднее.
Часть историко-революционных документов не опубликована. Они сохрани20— 30-е°годыРХИВе * М° ГУТ СТаТЬ пРедметом изучения для-тех, кого заинтересуют
Письма 40—80-х годов затрагивают только историю художественной культу­
ры народов Средней Азии и их современное искусство. Внешне они не связаны с
Крымом но в них те ж е проблемы, связующие далекое прошлое и современность,
регион Средней Азии другой, но преемственность типологически та же
В прошлом Северное Причерноморье и Среднюю Азию соединял античный
сако-скиф.скии и варварский мир. В .раннем средневековье — взаимосвязи иран­
ского, тюркского и славянского мира с культурой Византии. В зрелом и позднем'
средневековье общее вхождение в Золотую Орду, а затем ее распад и формирование самостоятельных ханств утвердили связи Крыма с мусульманским Средним
Востоком и христианским Западом. А уж е с присоединением Крыма к России а
затем и вхождением среднеазиатских владений в пределы Российской.■ империи
™ ^ агн1аСЬ об1? н?ста СУД®6 всех южных и восточных окраин, связанных идеями ос­
вободительной борьбы. 1917 год еще больше сблизил Крым, Кавказ и Среднюю
Азию как единый плацдарм,'где был дан «последний и решительный» бой вра­
жескому оцеплению Страны Советов.
.
Что еще соединяет письма и документы, вывезенные в 2 0 -х годах из Крыма
с таким,, казалось бы, далеким регионом, как Средняя Азия? Разве что личность
, составителя. А это уж е не так мало.
Каждая личность подобна, плывущим в океане ледяным горам! Девять д е ­
сятых айсберга скрыто под водой и лишь одна десятая белеет в тумане А сколь­
ко льдин, не замеченных йикем-'и никогда, растаяло!.. М еж ду тем, континент от
которого они оторвались, состоит не из, одних возвышений. Одна льдина
наползает на другую, и их крошево заполняет, необозримые поля океана. Внимание
“™
ВЭТеЛЯ дверны х широт привлекает весь процесс образования ледяного
покрова, повторяемый бесчисленное количество раз?
1
Не так ли обстоит и с круговоротом идей, которые в каждую из эпох знают
вое торошение, свои приливы и отливы. Творческая ■личность, нередко погружа­
ется в пучину вод или обломки ее выбрасываются на берег. Потом их снова смы­
вает в море, и течение дает им новое направление, пока не прибьет снова к бере­
гу — скалистому или пологому..,
р
;
К, Маркс говорил, чтб человек— это общество, государство. Генрих Гейне 1
выражал ту ж е мысль глобально: человек — это Вселенная, которая с ним родит­
ся, с ним и умирает. Личность неповторима, как и род человеческий неповторим

Вперед заре навстречу,
Товарищи в борьбе...

(Молодежный гимн)

ЗАРЕ НАВСТРЕЧУ

М

-’Л. ш Щ оя родословная не глубо­
ка: от.ец, дубоссарский мещанин, служил в начале века в Киши­
неве приказчиком на лесных складах. Ничем не прославлен, инте­
ресы нс простирались дальше забот о семье. Мать из более интел­
лектуальной семьи. Она оставила мне фотографию, на которой ее
родители запечатлены в 70-е годы прошлого века. Высокие, строй­
ные молодые люди в светских костюмах, они словно сошли со
страниц романов Мопассана или .Достоевского, На мужчине уз­
кий в талии сюртук ниже колен,, твердый воротничок,' подпираю­
щий бледное узкое; лицо с плоскими, низко'спускающимися бакен­
бардами. На-даме стянутое в талии волнистое тяжелое платье с
позументами, лицо строгое,, открытое, как у Веры Фигнер. К со­
жалению, больше ничего я о них не знаю. И все-таки, удивитель­
ная вещь наследственность. Мой младший брат, весь в отца, так
и пошел «по лесному делу» (сейчас он доктор технических наук,
профессор Лесного института в Свердловске). Я пошел в мать,
и мне понятны её романтические склонности, 0 чем мог судить- по
ее девичьему альбому с застежками, в котором были переписан­
ные от руки свободолюбивые стихи и хранились локоны ее обоих
сыновей. О том, какие мы разные, говорит одна характерная де-