Р.Р. Рахимов ПУТИ К СВЯТЫНЕ В ТЕСНИНЕ ГОР Принимаясь за написание предлагаемой статьи, я первым делом оглядываюсь назад — к началу 30-х годов XX в., когда Н.А. Кисляков исследовал этот высокогорный объект мусульманского культа [Кисляков 1934: 181–189]. Интересующий меня мазор / мазар («место паломничества и поклонения») хазрат’а («святой») Бурха Н.А. Кисляков рассматривал в аспекте, как он подчеркивает, «описания эксплуататорской экономики, выросшей на основе почитания святости Бурха» [Там же: 186]. Конечно, избранный тогда молодым исследователем угол зрения в оценке практики паломничества к этому мазару был продиктован актуальным в его время классовым подходом в гуманитарных науках. Но это нисколько не умаляет значимость работы Н.А. Кислякова. Он прекрасно понимал важность исследования данного объекта культа в аспекте религиозной практики местного населения. Совершенно очевидно, что разбор многообразных сюжетов, в том числе и маршрутов к интересующему меня объекту культа, невозможен без учета сведений, содержащихся в публикации Н.А. Кислякова. Обращаясь к этой теме, я предпринимаю попытку сравнить данные этого исследователя, относящиеся к идейным основам, определившим облик самого комплекса мазара, с тем, что он представляет собой в наше время. Центральный вопрос — какие мотивы души заставляют верующего мусульманина отправляться паломником в каменные теснины гор, где 1 берет свое начало река Оби Мазор — основной приток Хингоу, которая, сливаясь с рекой Сурхоб, дает начало реке Вахш — одному из двух мощных рукавов Аму-Дарьи. Для его решения нужно обратиться к мифологии эпонима мазара. Второй приток реки Хингоу, который протекает вдоль хребта Петра I, справа от него, именуется Арзинг. Оби Мазор и Арзинг сливаются западнее селения Сангвор. 1 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-155-8/ © МАЭ РАН Поселок Тавильдара — в стороне от нашего пути. Он на 190-м км от Душанбе на левом берегу Хингоу, а нам, как выяснилось, ехать по правому берегу прямо, не заезжая в райцентр. Поскольку объект нашего интереса относится к этому району, мы рассчитываем достоверную информацию о расстоянии до него получить здесь. Выясняется, что нам предстоит ехать еще 120–130 км. Конечно, мы помрачнели. Было из-за чего расстраиваться: нам говорили, что для нашей машины дорога чрезвычайно сложная. Люди вообще относились скептически к нашим планам, считая, что мы не доберемся до цели. Расстроенные, мы стали анализировать расхождения в сведениях о расстоянии до усыпальницы святого Бурха. Оказалось, что неточность исходила от меня. Конечно, пенджикентский знакомый, на сведения которого я опирался, подразумевал расстояние от Душанбе не до мазара, а лишь до Тавильдары, через которую он проезжал, отправляясь в Хорог. Он ошибочно полагал, что место паломничества и поклонения находится где-то недалеко от райцентра, почему и называл расстояние в 200 км. Оказалось, что это далеко не так. Когда в кишлаке Лангари Поён, находящемся недалеко от Тавильдары, как уже говорилось, на противоположном (правом) берегу Хингоу, подтвердили, что до нашей цели еще 120 км, стало ясно, что наиболее точной была информация, которой располагала ходжи Биби Муродой. Она включала расстояние от Душанбе до Тавильдары плюс расстояние от Тавильдары вдоль Хингоу до мазара мусульманского святого. В целом это составляет примерно 330 км. Стало ясно и другое: неточность информации, которую давали нам люди, была связана еще и с тем, что мы сами, задавая этот вопрос, ее допускали. В одном случае мы, называли расстояние до Тавильдары, в другом — до мазара святого Бурха, полагая, что это примерно одно и то же. Мы просто отождествляли эти места, в то время как люди, к которым мы обращались с вопросами, разграничивали их. Когда все прояснилось, мы вынуждены были пересмотреть первоначальные планы. Решено было переночевать в Лангари Поёне, куда мы приехали поздно, около 22 часов, и продолжить путь на следующий день рано утром. Закусив и переночевав в придорожном ночлежном доме, мы тронулись дальше в четыре часа утра. Часа 2,5–3, т.е. километров 25, проехали, когда было еще совершенно темно. В свете фар едва виднелись контуры грунтовой дорожной полосы с огромными камнями, буграми и ухабами. Ехать по такой дороге — нелегкое испытание. Скрежет днища, когда машина наезжает им на камень, бесконечный стук, рев мотора на крутых подъемах — описание всего этого ужаса заняло бы много страниц. Довольно часто проезжали шумные речки, как говорит- Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-155-8/ © МАЭ РАН Коротко нужно сказать о пути, ведущем из Сангвора к мазару хазрата Бурха. Он отличается от того, по которому следовал Н.А. Кисляков, направляясь в существовавший тогда одноименный с мазаром святого Бурха кишлак Хазрати Бурх [Кисляков 1934: 181]. Современные паломники, как правило, ночуют в Сангворе, а в 25-километровый путь к мазару отправляются утром следующего дня вместе с таксистами, обслуживающими их на участках пути от канатного моста через р. Оби Мазор до святыни. При этом до первого «таксопарка» (пояснение — немного ниже) таксисты следуют пассажирами на транспорте паломников. Обстоятельства заставили нас избрать другой вариант, а именно, несмотря на позднее время, продолжить движение. Отъехав от Сангвора километра три, мы увидели встречную «Ниву». Она шла на подъем, а мы — на спуск. Правила движения обязывали нас уступить дорогу. Остановились, прижавшись к самому краю, за которым — бездна. Поравнявшись с нами, «Нива» остановилась, из нее вышел молодой человек, который представлялся как Кудратулло. «Тезка нашего деда по матери», — мелькнула у меня мысль. Выясняется, что Кудратулло — таксист, обслуживает паломников на 15-километовом участке за канатным мостом. Это его бизнес: утром с первыми паломниками (на их транспорте) он едет на работу, а вечером с последними возвращается домой в Сангвор. Наш выбор ограничен: либо мы забираем таксиста назад и, возвращаясь после зиёрата, доставляем его в Сангвор, либо поворачиваем обратно и по правилу, заведенному им, переночуем у него дома, а на следующий день выедем в мазар вместе с ним. После некоторых раздумий, мы выбрали первый вариант: ехать вперед, забрав таксиста с собой. Конечно, риск большой. Машина может не выдержать такую нагрузку. Таксист, заметив нашу растерянность, говорит: «Ну, там, где невозможно, будем выходить, оставляя в салоне одного лишь водителя». При этом Кудратулло ставит условие — вернуться в Сангвор сегодня же. На том и договорились. Конечно, ехать очень тяжело. Было время, когда мы раздумывали, какие бы вещи выбросить как лишние. В последнем селении на пути к мазару, состоящем буквально из нескольких домов, Кудратулло просит остановиться. Он быстро идет к домику недалеко от дороги и возвращается с полной канистрой горючего. Таксист устраивает ее у себя в ногах, говоря: «Иначе нам не доехать до хазрата». Ясно, этот бензин потребуется после канатного моста, когда мы продолжим путь на транспорте уже из его «автопарка». На нашей машине этого сделать нельзя. Если с 146 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-155-8/ © МАЭ РАН Проехали всего около двух километров. Далее дороги нет. Значит, нужно выходить из машины. Впереди широкая полоса (3,5 км) громадных обломков камней и скал. Переходим ее, блуждая меж них. Этот участок пути занимает 30–35 мин. А там остается восемь километров до мазара. На этом участке в нашем распоряжении другой УАЗик. Водитель — тот же Кудратулло. Начиная выруливать, он говорит: «Повторяю: отсюда до хазрата — восемь километров. Засекайте время: сорок пять минут, и мы там, на месте! Скорость — примерно 5,5 км/час». Это надо видеть: УАЗик скачет как горный козел — со скалы на скалу. Нас бросает то вверх, то из стороны в сторону. Хозяин машины говорит, что в разгар сезона паломничества, т.е. обычно в летнее время, он старается не сажать в машину более десяти человек. Но это бесполезно. В салон садится десять человек, а еще три-четыре паломника умудряются цепляться к машине по бокам. Интересно, как Кудратулло формирует свои «автопарки» из этих «козликов». Их всего четыре: две по одну сторону указанного выше каменного завала, две — по другую. Они перевозятся сюда, на правый берег р. Оби Мазор, на «Урале» в начале сезона паломничества, когда уровень воды еще не слишком высок. Здесь они остаются и обслуживают пилигримов (работают два водителя) до конца сезона, т.е. до осени. Затем машины таким же образом перевозятся обратно, откуда уже своим ходом возвращаются в Сангвор. Теперь я расскажу еще о втором маршруте к святыне Бурха. 2. Путь к мазару: поездка 2008 г. Предпринимая повторную поездку к святыне Бурха уже по новому маршруту, я преследовал следующие цели: а) посетить мазар ходжи Алоу-ад-Дина в уже знакомом читателю селении Лангари Боло, находящемся на пути к гробнице хазрата Бурха; б) подойти близко к роднику сайд — одному из почитаемых объектов, составной части комплекса мазара святого Бурха, по ледниковому «мосту» через реку Оби Мазор; в) проверить и уточнить некоторые сведения, зафиксированные мною в 2007 г. Маршрут был определен так: «Душанбе — Пархар — Куляб — Ховалинг — Шигноу», далее — по прошлогоднему маршруту: «Тавилдара — святыня Бурха», через кишлак Лангари Боло. В Пархаре (сегодня в РТ это название пишется как Фархар) меня ждали мои проводники — сестра ходжи Биби Муродой и другой «пилот», брат ходжи Бахтиёра Зафар. И машина другая — «Мерседес». Детально обсудив план поездки, мы решили, что поедем до поселка Ховалинг (он расположен в 150 км от Пархара), а там арендуем машину, обладающую достаточной проходимостью для горных дорог. Реальность 148 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/07/978-5-88431-155-8/ © МАЭ РАН