Евр а з и йс ки е пр о ст о р ы ислам с пережитками древних домусульманских верований, среднеазиатским шаманизмом, так и по оседло-земледельческому населению, более подверженному влиянию господствовавшей религии. Библиография Абрамзон С.М. Этнографический альбом художника П.М. Кошарова // Сборник МАЭ. 1953. Т. XIV. Прищепова В.А. Первые коллекции по исламской культуре народов Центральной Азии МАЭ (конец XIX — начало XX в.) // Радловский сборник. СПб., 2009. Самойлович А.Н. Краткий отчет о поездке в Ташкент и Бухару и в Хивинское ханство командированного Санкт-Петербургским университетом и Русским Комитетом приват-доцента А.Н. Самойловича в 1908 г. // Известия Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии в историческом, археологическом, лингвистическом и этнографическом отношениях. 1909. № 9. Р.Р. Рахимов ЗА ЧТО В СИМИГАНД ЖЕ ПЛАТАН П ОЧИТАЮТ? (К ВОПРОСУ О КУЛЬТЕ ДЕРЕВА У ТАД ЖИКОВ ) Симигандж — название таджикского деха-селения в долине реки Каферниган в 30–35 км к востоку от столицы Республики Таджикистан — Душанбе. Интерес, который вызывает это селение, состоит в том, что на его территории и ближайших окрестностях располагается с десяток мазаров, т.е. мест паломничества и поклонения. В четырех из шести святилищ, которые мы исследовали в 2009 г., основными объектами почитания являются деревья: платан / чинара (тадж. / перс. чинор), кипарис (савр, лит. сарв), вяз (савда, лит. сада; тюрк. карагач) или тутовник-шелковица (тут). Индивидуальный облик двух других мазаров определяют сочетания родника и платана или могилы (возможно, без мощей) шейха Не’мат-ул-Лло(х) и того же дерева платан. Как видно, в Симигандже основными объектами благоговения верующих являются деревья при отсутствии характерных для большинства мазаров в Центральной (Средней) Азии склепов или усыпальниц мусульманских праведников. Наиболее почитаем платан. Необходимо отметить, что в районах древней оседло-земледельческой культуры Центральной Азии платан встречается на многих мазарах. Дело, однако, в том, что в этих районах он часто остается «в тени», являясь лишь неким элементом, сопутствующим культу мусульманского хазрата-святого, с именем которого то или иное святое место ассоциируется. В Симигандже подобное не наблюдается. Здесь платан выступает основным компонентом культа. Как объект почитания он зафиксирован в пяти случаях (из шести). На - 101 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-173-2/ © МАЭ РАН Евр а з и йс ки е пр о ст о р ы паломничества в святыню мусульман Мекку. Это наводит на мысль о доисламских корнях ритуала круговых хождений вокруг Каабы. Показателен и факт отсутствия в Симигандже склепа, не говоря уже о гробницах мусульманских святых. Упоминавшийся шейх Немат-ул-Лло именуется то мазар, то мечеть; известно и третье название этого объекта как Чорбоги кудакон («Сад малолетних детей») — по названию кладбища для умерших детей. Остальные ритуальные объекты представляют собой в основном деревья или (в одном случае) родник и группу платанов. Что касается мазара / мечети Немат-улЛло, мне кажется, он относительно более позднего происхождения и пристроен к почитаемому первоначально платану. Обращает на себя и другой факт. Речь идет о названии реки Каферниган, в долине которой Симигандж находится. Каферниган буквально означает «скрывающая неверных», «утаивающая инаковерующих». Не означает ли это, что данное название связано с образом населения долины из-за его противостояния установлению в этом районе ислама? Вообще многое в долине Кафернигана говорит о том, что учение Пророка Мухаммада утвердилось в этом районе сравнительно недавно. Библиография Дакики. Услада душ, или Бахтияр-наме // Средневековая персидская проза. М., 1986. Рахимов Р.Р. Коран и розовое пламя (Размышления о таджикской культуре). СПб., 2007. Фергюсон Дж. Христианский символизм. Серия «Символы». Кн. VIII. М., 1998. Е.С. Соболева ПЕРАНАКАНЫ СИНГАПУРА: К ПРОБЛЕМЕ МУЗЕЕФИКАЦИИ КУЛЬТУРЫ Статья подготовлена при финансовой поддержке Программы фундаментальных исследований Отделения историкофилологических наук РАН «Генезис и взаимодействие социальных, культурных и языковых общностей» (проект «Креольские общности: этнокультурные, этносоциальные и этнолингвистические аспекты генезиса и исторической динамики»). Возникновение и развитие креольских общин в Юго-Восточной Азии напрямую связано с международными торговыми и политическими отношениями. Этносоциальные общности смешанного происхождения существуют в Макао, Гонконге, Малакке, Пенанге, Сингапуре, на островах Зондского и Филиппинского архипелагов и т.д. - 105 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-173-2/ © МАЭ РАН леким доисламским временам. Эти представления, в конечном счете, определяют характер и смысл использования дерева в мифоритуальной традиции таджиков. Позволю себе в кратком изложении сказать о существующем у изучаемого народа традиционном женском обряде, называемом мушкилкушо, букв. — «развязывание (узла) трудности / развязывание не развязываемого (узла) трудности»1. К мушкилкушо обычно прибегают для исцеления больных, а также с целью рождения детей, в особенности мальчиков, устранения «черной полосы», упрочения (это уже специфика нашего времени) семейных уз и т.п. В некоторых районах к югу от Гиссарского хребта этот обряд чаше всего проводится под платаном или можжевельником, в то время как, например, на Зеравшане он устраивается дома у устроителя. В сценарии обряда — церемония продолжительного чтения молитв и заклинаний. Ее предваряет кораническая молитва «Открывающая книгу» (Сура 1), за которой следуют другие, преимущественно в форме заклинаний. Они содержат молитвенные формулы Создателю мира, всем небесным силам, пророку религии, душам святых и праведных ислама, в том числе суфийским шейхам, святым Момо Хавво (библ. Ева), 2 3 Халиче и Фатиме-Зухре . В них содержатся просьбы покровительствовать больному (разумеется, если целью обряда является избавление от болезни), дать ему исцеление, долгую, счастливую и обеспеченную всевозможными благами жизнь. Предполагается целование магического дерева, смазывание участниками обряда лиц пылью с поверхности его ствола и другие действия. Большое значение придается тавофу — совершению ритуальных (медленных и безмолвных) круговых движений участников вокруг сакрального дерева. Тавоф, как и в случае с традиционным обведением молодоженов вокруг благословенного огня, совершается троекратно против часовой стрелки. В арабском языке это слово употребляется для обозначения ритуала хождения вокруг ал-Ка’бы в центре главной мечети Мекки во время паломничества верующих мусульман в святыню ислама. Известна также практика ритуальных обходов вокруг культовых зданий на Великой Пасхе в православии. Мушкилкушо завершается вкушением ритуальных кушаний, за которым опять следуют молитвы в форме магических сентенций. Обряд дает ощущение стремления исполнителей установить некую связь меж1 Одна из форм ритуала мушкилкушо описана автором в [Рахимов 2007: 151–161]. 2 Халича (лит. Хадича) — имя первой жены Пророка Мухаммада. 3 Фатима — имя дочери Пророка Мухаммада; Зухра — ее эпитет. Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН431 http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-235-7/ © МАЭ РАН дерево, а мерцание в нем проявления одушевленности, которая открывается ей не в физически существующем дереве, а в его символах. Тогда дерево для него обретает смысл, оно становится некоей животворящей, воспринимающей, дарующей, спасающей сущностью, которая скрывается за палитрой его индивидуальных образов. Таким образом, какое бы почитаемое дерево мы ни взяли, выясняется, что оно становится объектом благоговейного отношения благодаря его насыщенности сакральными образами. Это величие, твердость и долговечность платана, вечная зелень можжевельника, изобилующий природной стерильностью ягод и терпящий испытания ежегодного «облысения» (в период ухода за шелкопрядом) тутовник, который способен восстановить свое развитие (бывает, что на мазарах молятся даже иссохшему и свалившемуся на землю тутовнику). Многочисленные образы деревьев представляют собой устойчивые символические значения, которые, в конечном счете, определяют место и роль каждого из них в мифоритуальной традиции. В смысле именно символических значений деревьев, а не самих этих объектов в обрядности мы опираемся на точку зрения М. Элиаде. Он считает, что мы не вправе говорить «о культе дерева в буквальном значении» слова. Дереву «никогда не поклонялись только и исключительно как дереву; всякий раз действительным объектом поклонения было то, что <открывалось> через дерево, то, что дерево означало, на что оно указывало» [Элиаде 1991: 91]. Изложенные нами данные вполне это подтверждают. В лексике таджиков существует устойчивое выражение нихоли умр (букв. «деревцо / саженец жизни»). Это указывает на представление о прохождении дерева через годовой цикл в том смысле, что оно повторяет цикл жизни, смерти и воскресенья бесконечного числа форм на Земле. Намек на это содержится в легенде о рождении у коранического Мусы (библ. Моисей) сорока детей и их гибели. Об этой легенде сказано в предыдущем выпуске «Радловского сборника» [Рахимов 2011: 42]. Представляется уместным привести созвучный с уже известными легендами рассказ. Его лейтмотив — дерево как магическая сила и спасения, и гибели одновременно. Такой образ вполне соответствует представлению о дереве жизни, терминологически обозначаемом в таджикском выражении нихоли умр. Сначала небольшая предыстория. Однажды в поездке из Душанбе в Пенджикент (север Республики Таджикистан) моими спутниками оказались двое молодых мужчин, родных братьев. Младший молчалив, если спросить его, он, конечно, ответит, как говорится, в телеграфных Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН433 http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-235-7/ © МАЭ РАН