© ЭО, 2005 г., № 3 Р. Р. Р а х и м о в "ЗАВЕСА ТАЙНЫ" (О ТРАДИЦИОННОМ ЖЕНСКОМ ЗАТВОРНИЧЕСТВЕ В СРЕДНЕЙ АЗИИ) В ряде отечественных электронных СМИ проходила аудио­ и видеоинформация о том, что в период Всероссийской переписи населения в 2002 г. в Ханты­Мансийском АО РФ женщины скрывались от переписчиков мужского пола. Это объясняли древ­ ней традицией избегания женщинами посторонних мужчин. Если они и показыва­ лись переписчикам­мужчинам, то укутанными в покрывала. Данное явление в культуре хантов и манси анализировала в свое время еще З.П. Соколова ( trpnkjifaZUTPKJ Соколов а 2000: 49­69). Многочисленные, порой достаточно коло­ ритные сведения, которые приводит исследовательница, наглядно свидетельствуют о нормативных представлениях, связанных с необходимостью ношения женщинами покрывал в этом, заметим, достаточно далеком от исламского мира районе. Данные З.П. Соколовой заставляют сделать предположение о достаточно древнем проис­ хождении обычая избегания, обусловленного, нужно полагать, столь же древними верованиями. Указанное сообщение в СМИ подтолкнуло автора данной статьи обратиться к из­ вестной в литературе проблеме прав женщины в среднеазиатском (в новой термино­ логии ­ центральозискм) исламе. Определенный, на наш взгляд, крен, который наблюдается в оценке анализируе­ мого явления, не позволяет некоторым авторам преодолеть предрассудки и предвзя­ тые суждения об исламской традиции. Когда возникает желание критиковать сред­ неазиатский ислам, эти авторы в качестве аргумента используют "женский вопрос" как пример "безрадостной жизни" женщины на мусульманском Востоке. Существу­ ет расхожее мнение, будто в прошлом их жизнь протекала в стенах дома, под покры­ валом, и будто это унижало человеческое достоинство. Писали, что ислам не позво­ ляет женщинам иметь равные права с мужчинами и реализовать себя в обществен­ ной жизни и т.п. Все это интерпретировалось как превосходство мужского пола над женским. Подобное отношение и одностороннее освещение проблемы создает зача­ 1 стую ложное представление о самой религии ислама . В настоящей статье мы задаемся вопросом: не проясняют ли материалы З.П. Со­ коловой подлинный смысл, скрытый в традиционном затворничестве женщин на Востоке? На этой основе нами предпринята попытка проследить возможные истоки данного явления, посмотреть, в полной ли мере оно связано с исламом, как полага­ ют многие исследователи, или же его основные элементы восходят к более ранним символическим, религиозным и культурным предпочтениям. Стоит вспомнить, что затворничество женщин известно во многих религиозно­ культурных традициях. Оно широко практиковалось, например, в аристократических кругах Индии или Византии; здесь можно вспомнить Иудею, Палестину и Вавилон библейских времен. По­видимому, у евреев когда­то было принято, чтобы женщина появлялась в общественных местах с покрытой головой, а то и с целиком закрытым лицом, оставляя открытыми лишь глаза. Л.И. Шайдуллина, обобщая сведения восто­ коведов, подчеркивает, что затворничество женщин, в частности, обычай ношения ими покрывала, восприняты исламом из доисламских традиций, существовавших не­ когда в Персии, Византии, Ассирии (Ш а й д у л и н а 1978: 21­22). Согласно этому авто­ ру, византийцы переняли обычай затворничества у древних греков (Там же: 23). Рахмат Р. Рахимов ­ доктор исторических наук, заведующий отделом этнографии Средней Азии и Казахстана Музея этнографии и антропологии (Кунсткамера) РАН (С.­Петербург). 8 Этнографическое оОозрение J№ з, /ииэ ем, что самаркандские терракотовые фигурки изображают богиню фронтально, мы. по логике вещей, вправе допускать и то, что ее лицо должно быть открытым. Стремясь к тому, чтобы Анахита стала узнаваемой, создатели терракотовых фи­ гурок. "снимают", если можно так сказать, "завесу тайны" с ее лица. Фигурки боги­ ни, которыми располагают ученые, представляют собой культовые изображения. Отсюда следует, что мы имеем дело с образом, далеким от земных реальностей. И в этом смысле ссылка на них, если речь идет об эволюции покрывала, может оказать­ ся уязвимой. Разумеется, высказанные нами предположения не претендуют на бесспорность. Тем более они не преследуют цели оппонирования авторам, которые в связи с про­ исхождением интересующей нас женской одежды оперируют данными коропласти­ ки. Предположения автора данной статьи носят, скорее, характер вопросов. Хотя, как нам представляется, потенциал археологии в изучении вопроса, связанного с эволюцией женской накидки, использован далеко не в полной мере. Имеются, на­ пример, свидетельства, которые позволяют допустить, что в среднеазиатском искус­ стве терракоты доисламской эпохи определенные черты, присущие этнографически зафиксированному фаранджи, все же просматриваются. Это подтверждают и неко­ торые образы в коропластике того же Согда. Мы имеем в виду экземпляры фор­ мочки для изготовления статуэток и оттиска из нее женской фигурки в плащеобраз­ ной распашной накидке, спускающейся не с плеч, а с головы до ногtrpnkjifaZUTPKJ {Мешкрс 1977: 11, рис. 1, 4, 5). Перед нами как будто тип халатообразной головной накидки, напо­ минающей интересующее нас фаранджи. Прототипом характерных для него лож­ ных рукавов могут служить спускающиеся по бокам рукава накидки богини в тюр­ бане (Там же: 23, рис. 2,1) в согдийской терракоте кушанской эпохи: ученые выска­ зывают предположение, что они ­ ложные (Там же: 23). О наличии аналогичных ложных рукавов свидетельствует и изображение накид­ ки, имеющейся на статуэтке женского божества кушанского времени (реконструк­ ция выполнена по экземпляру из Государственного Эрмитажа) (М е ш к е р е с 1982: 5 24, рис. 4, I) . Лицевая занавеска, конечно, отсутствует. Наличие же некоторых существенных черт, характерных для рассматриваемого покрывала (халатообраз­ ный покрой, ложные рукава, орнамент, а главное ­ способ ношения его как голо­ вной накидки), в доисламском искусстве терракоты в целом отбрасывать, видимо, нельзя. В этом нас убеждают сведения из литературы на персидском языке, относящиеся к специфике женского костюма в Иране ахеменидского и парфянского периодов. В источниках, снабженных необходимыми иллюстрациями, сообщается, что в аристо­ кратических кругах древнего Ирана выходной женский костюм предполагал нали­ чие широкого покрывала, которое закрывало женщину с головы до ног (З и й а д ­ п у р 1343 г.х., 76­77, рис. 73). Предположение о том, что среднеазиатское фаранджи (паранджи) с лицевой зана­ веской появилось примерно в XVII в., основывается главным образом на том, что в среднеазиатско­персидской книжной (рукописной) миниатюре XIV­XVI вв. нет изо­ бражений женщин в головных халатообразных накидках (Л о б а ч е в а 1996: 90). Неко­ торые исследователи, например, Г.А. Пугаченкова, подчеркивают, что "ни в XVI, ни в XVII вв. черная волосяная сетка еще не вошла в среднеазиатский быт" (П у г а ч е н ­ кова 1952: 194). Вместе с тем источники, на которые ссылается, в частности, Г.А. Пугаченкова (Там же: 194) (к примеру, сообщение Клавихо начала XV в.), сви­ детельствуют о том, что в Тебризе женщины "ходят совсем закутанные в белые по­ крывала и с сетками из черных конских волос перед глазами" (Там же: 194). Из это­ го следует, перед нами ­ узнаваемые признаки интересующего нас фаранджи. Г.А. Пугаченкова обратила также внимание на описание В. Рубруком наряда мон­ 10 Этнографическое оОозрение J№ з, /ииэ Из широко известных примеров укажем на вуаль как на покрывало для головы или лица в европейской среде. По преданию, вуаль христианской святой девы­муче­ ницы Агаты, например, обладает чудодейственной силой защищать от вулканичес­ ких потоков лавы. Вероника своим покрывалом вытирала пот с лица Христа, когда он нес свой крест на Голгофу. Ревекка ­ жена Исаака ­ закрывает покрывалом свое лицо при первой встрече с ним. В этой связи вспоминается миф о происхождении женщины Мось от медведицы, который приводит З.П. Соколова. Он гласит, что "после того, как охотники убивают медведицу и двух медвежат, а девушка вылезает из берлоги, первое, что ей подают ­ шейный платок сына богатыря, которому она предназначена в жены, чтобы она закрыла лицо от его отца, будущего свекра, а уж потом ­ одежду"trpnkjifaZUTPKJ (Соклва 2000: 50). Следует отметить закутанную в покрывало аллегорическую фигуру Целомудрия в средневековом христианском искусстве. По­видимому, египетская мифологичес­ кая богиня Исида ­ символ женственности и семейной верности ­ также восприни­ малась в покрывале, скрывающем ее фигуру полностью. У древних греков был обы­ чай, согласно которому невеста, как об этом сообщает Р.В. Кинжалов, во время сва­ дебного пира сидела за праздничным столом закутанной в покрывало. У них существовала церемония, когда невеста в первый раз показывала лицо, чтобы его увидели мужчины (Кинжалов 1999: 50­53). Сходный обряд (тадж. рубино ­ "лице­ зрение") существует также у оседлого населения современной Средней Азии. Это женский обряд, хотя скрывающийся за ним первоначальный смысл, видимо, тот же, что и у древних греков. Следует сказать, что женское покрывало типа фаранджи изначально было эле­ ментом наряда невесты, для которой замужество знаменовало первый выход за пре­ делы родительского дома. Заметим, что в живой лексике таджиков существует вы­ ражение духтари хона (букв, "девушка дома", или "домашняя девушка"); с некото­ рыми оговорками оно соответствует русскому девушка на выданье. Смысл выражения "духтари хона" в том, что раньше до замужества ей запрещалось без ост­ рой необходимости выходить из дома, а в дом будущего мужа, как и в наше время, она отправлялась в покрывале с занавеской перед глазами. Отсюда вывод, что фа­ ранджи становится составляющей выходного женского костюма, выполняя перво­ начально функцию свадебного наряда невесты. Изложенное выше свидетельствует об универсальности исторических корней женского затворничества как явления, поскольку покрывало было элементом жен­ ского затворничества в разных культурах в огромном пространственном и историче­ ском диапазонах. Фаранджи было неотделимой частью этого единства. Обращение к практическим и символическим функциям данного вида женской одежды в Сред­ ней Азии позволяет яснее представить причины его устойчивости в этом районе на протяжении, быть может, нескольких тысячелетий. Говоря о рационалистическом смысле ношения женщинами покрывала, следует отметить, что, будучи спутником истории древних центров среднеазиатской цивили­ зации, этот элемент выходного костюма горожанки был символом мотивированной поверьями и представлениями половой строгости (значит, супружеской верности). Оно воплощало женскую скромность, чистоту, добродетель и целомудрие. Взять хо­ тя бы представление о связи затворничества с половой строгостью и супружеской верностью. Согласно поверьям таджиков, дети воплощают умерших предков семьи. Поэтому если ребенок рождается от пары, не состоявшей в освященном религией браке, в него переселяется душа чужого предка, которая может оказать разруши­ тельное воздействие на благополучие семьи. Это ­ одна из причин, по которой поте­ ря девственности до брака не одобряется. По свидетельству Д.К. Зеленина, у бело­ русов Черниговской губ. записана "песня, которую поют в том случае, если окажет­ ся, что новобрачная не девственница: 12 Этнографическое оОозрение J№ з, /ииэ о ней, предписывая ей ношение фаранджи в качестве охранительной меры от вооб­ ражаемых темных сил. У зороастрийцев существовал обычай изоляции женщины в период ее месячных от остальных членов семьи в особом помещении. Таджики ве­ рили, что воздействие, которые эти силы оказывают, к примеру, на беременную 8 женщину, наносят вред и плоду . Есть сведения, согласно которым в Европе еще недавно полагали, будто женщину во время беременности окружают духовные и материальные опасности, которые грозят и ей, и ожидаемому ею ребенку. В Великобритании и большинстве европей­ ских стран беременную женщину "считали особо уязвимой для бесов, ведьм и про­ чих представителей темных сил. Для ее защиты требовались всевозможные амуле­ ты и заклинания" ( trpnkjifaZUTPKJ Хоу л 1998: 21­22). Известно и то, что в архаических обществах женщину часто торжественно отправляли в символическое уединение до начала ро­ дов. Поверья и представления, связанные с необходимостью ношения покрывала фа­ ранджи, помогают раскрыть его определенные символические функции. Конечно, многие из этих поверий ныне утрачены, поэтому приходится выявлять их путем ана­ лиза сохранившихся образов. Как уже говорилось, в Средней Азии рассматриваемое покрывало носили главным образом в городах. В сельских районах среди жизни пре­ имущественно "своих" (жизнь женщины была замкнута в основном пределами об­ щины) в нем большой нужды не было. Город, наоборот, представляет собой мир "чужаков". Поэтому при выходе на улицу, в соответствии с древним обычаем избе­ гания, женщины надевали накидку, скрывающую их фигуру и, таким образом, поз­ воляющую им сохранять свою неузнаваемость. Трудно себе представить, чтобы эти нормы и связанная с ними необходимость ношения фаранджи исламом предписыва­ лись преимущественно городским женщинам, а сельские женщины освобождались от этой обязанности. В равной степени было бы неверно думать, что в вопросе о женском покрывале городские мужчины были более эгоистичны, чем сельские. По всему видно, это свя­ зано с убеждениями о культурном пространстве пути (КПП). Некоторые детали сю­ жета о КПП затронуты автором в небольшой публикации (Рахимов 2003: 285­287). Ограничившись сказанным там, считаем уместным вспомнить рассуждения нашего собеседника ­ старика из Пенджикента. Излагая свое понимание отношения к жен­ щине, он говорил: "Женщина, в особенности беременная, кормящая мать, и женщи­ на в период месячного недомогания ­ уязвима (в основном) на улице. Там одни смот­ рят на нее из любопытства, другие ­ из зависти, третьи ­ из вожделения. А взгляд некоторых людей сравним со стрелой, выпущенной из лука: она может легко сра­ зить слабый пол (заиф). Когда мужчина ­ плечо, вожак (и, главное, представитель культурного пространства, через которое проходит путь женщины), идет впереди, то "стрела" пролетает мимо нее, не задев ни ее самой, ни плода (если она беремен­ на), ни ребенка на руках". Поверье, что женщина больше, чем мужчина, подвержена негативному влиянию темных сил, обязывало ее носить в пути покрывало с занавеской перед глазами, скрывающее всю ее фигуру. Интересно, как необходимость ношения женщинами покрывала мотивируется в Коране, где сказано: "О пророк, скажи твоим женам, до­ черям и женщинам, пусть они сближают на себе свои покрывала. Это лучше, чем их узнают; и не испытают они оскорбления" (33:59). Раньше (во многом и в наше время) строго следили, чтобы невеста в дом будуще­ го мужа переезжала укутанной в фаранджи. Причину такого отношения объясняет А.А. Суворова. Она справедливо подчеркивает, что "боязнь сглаза заставляла жен­ щин играть в сокрытие важнейших событий в жизни дома ­ свадьбы и рождения ре­ бенка", поскольку и то, и другое было гордостью семьи и предметом зависти недру­ гов, могущих навлечь на невесту, роженицу и новорожденного злых духов (С у в о р о ­