: .-.-.- Когда зелено-голубой наденут шелк луга. И семицветная парча на склонах гор ярка. Благоухание земли, как мускус вдаль летит И распускается листва, как оперенье птиц. К нам полночь аромат земли доносит с ближних гор. Приди ж, о свежесть ветерка, цвети ж, весны простор! Ф а р р у х и — о Саганиане ОТ АВТОРА Понятия античной культуры, античного искусства, античной архео­ логии еще до недавнего времени суживались пределами греко-римского круга. Однако современная наука выдвигает иной, более расширенный аспект, рассматривая античность как зрелый этап развития культуры различных народов древнего мира, находившихся на стадии высоко­ развитых форм рабовладельческой формации. Если греки первыми, порвав узы архаических деспотий, пришли к античной демократии по­ лисов и создали так называемую классическую культуру, то другие на­ роды древних цивилизаций — почти всего Средиземноморья, Ближнего и Среднего Востока, — миновав стадию полиса, вступили через космопо­ литизм эллинизированных монархий, и особенно крупных локальных имперских объединений, в период зрелого созидания собственной антич­ ной культуры с ее сложными переплетениями местных творческих на­ правлений и международных историко-культурных связей и взаимо­ влияний. Однако если за отсутствием весомого комплекса фактов еще какихнибудь полвека назад было бы неправомерным декларировать положе­ ние о культурном вкладе народов азиатского Востока в сокровищницу мирового античного наследия, то в наши дни, благодаря развороту археологических исследований в странах Ближнего, а затем и Среднего Востока, проблема античной культуры народов Востока получает столь прочное обоснование, что ныне она ставится в мировой науке во всей своей широте. Успехи советской археологии открыли неведомые страницы исто­ рии местной среднеазиатской античности. Благодаря исследованиям Хорезмской археолого-этнографической экспедиции С. П. Толстова и Южнотуркменистанской археологической комплексной экспедиции М. Е. Массона уже немыслимо представить историю архитектуры Среднего Востока первых веков до нашей эры и первых веков нашей г, ском районе, особенно в округе Анхора, были возобновлены в i948 г. сектором археологии Института истории и археологии АН УзССР. Они осуществлялись в течение ряда лет Л. И. Альбаумом, открывшим не­ сколько античньих в своей основе городищ. На двух из них Альбаум провел, с участием В. Д. Жукова, стратиграфические раскопки (Зартепа, 5 Хайрабаттепа) . В послевоенные же годы началось и археологическое изучение Южного Таджикистана — исследование городищ Кафирнигана, особенно Кей-Кобад-шаха (М. М. Дьяконов, 1950—1951 гг., А. М. Ман­ 6 дельштам и С. Б. Певзнер, 1952 г.) , Бишкентской долины (А. М. Ман­ 7 дельштам, 1955—1959 гг) , Вахшской долины — Кухне-кала и Кум-кала 8 (Б. А. Литвинский, 1953—1954 гг.) , Гиссарской долины — Шахринау и 9 Кашкар-кала (Е. А. Давидович, 1955 г.) , Узбеккон-тепа (Е. В. Зеймаль, 10 1958 г.) и некоторых других пунктов. Все это заметно пополнило пред­ ставления о местной фортификации и строительной технике, гончарном искусстве и коропластике первых веков до нашей эры и первых веков нашей эры. Анализ некоторых художественных объектов бактрийско-кушанско11 го искусства дан в книге Г. А- Пугаченковой и Л. И. Ремпеля . Так постепенно, благодаря нарастающему размаху археологических исследований в республиках Средней Азии, шло накопление данных по архитектуре, скульптуре, прикладным искусствам правобережной Бактрии. Однако целостную картину развития хотя бы главнейших ли­ ний бактрийского зодчества и изобразительных искусств на этой основе представить было нелегко. Возникла острая потребность в каких-то специальных изысканиях, ибо даже в области местного античного зод­ чества по существу до сих пор не было ни одного вскрытого полностью здания, которое позволило бы составить суждение о приемах плани­ ровки, архитектоники, общей архитектурной композиции, характеризую­ щих бактрийскую архитектурную школу, тем более, что многолетние рас­ копки кушанского храмового комплекса Сурх-Котал з левобережной Бактрии, на территории Афганистана, осуществленные Д. Шлюмберже, дали некоторый исходный сравнительный материал. Памятники докушанской и кушанской эпох рассеяны по всему правобережью амударьинского бассейна. Основания многочисленных бугров — тепа, разбросанных вдоль русла Амударьи, главных ее при­ токов — Сурхандарьи, Кафирнигана, Вахша, больших и малых прито­ ков этих притоков, содержат культурные слои античной поры. Тепа эти катастрофически исчезают из года в год, срезаемые ножом бульдозера под пахотные земли, под новую застройку, под ирригационные системы, причем нередко без всякой археологической фиксации. Изучение же самих античных слоев в значительной мере затруднено вследствие того, что в подавляющем большинстве они перекрыты поверх средневековы­ ми напластованиями. В силу этого для изучения материальной культуры поры рабовладения наиболее перспективны памятники «стерильные», непотревоженные, отражающие в своих остатках процессы созидания, обживания и разрушения в пределах единого отрезка социальной исто­ рии древнего мира. Такого рода стерильным памятником оказались бугры большого поселения в урочище Халчаян на землях колхоза им. Калинина Денауского района Узбекской ССР. Весной 1959 г. при расширении площади колхозной ремонтно-техни7 Искусства) в той мере, в какой это может быть обрисовано На основе исследуемого памятника, в проекции на уже выявленные ранее мате­ риалы— таким мыслится и профиль настоящей книги, которая членится на две части. Первая посвящена итогам археологического исследования, на основе которого обрисовываются общие контуры истории Халчаяна, вторая заключает искусствоведческий раздел. Полевые работы Искусствоведческой экспедиции в Халчаяне вклю­ чали полное вскрытие центрального архитектурного объекта, частичные раскопки на других халчаянских буграх, закладку стратиграфических шурфов, осуществленную в нескольких пунктах. Особое внимание было уделено изучению строительных методов и архитектурных приемов, на­ блюдениям за расчищавшимися фрагментами живописи и скульптуры. Археологические раскопки велись с поквадратной (2 X 2 м) и поярусной (через 50 см) разбивкой вскрывавшихся площадей, с соответ­ ствующей регистрацией полученного материала и составлением много­ численных чертежей. Особо ответственную, технически сложную задачу составляло извлечение завала разбитой глиняной скульптуры. Из-за отсутствия больших материальных средств, мы не имели воз­ можности вскрыть значительное число халчаянских бугров — это остает­ ся за будущим. И однако уже полученные материалы показывают, что значение Халчаяна выходит за рамки локального пункта или одиночного объекта и дает возможность широких общих заключений по истории бактрийской художественной культуры в основном на среднеантичном этапе ее развития. Археологические работы в Халчаяне, возглавляемые автором, осу­ ществлялись с 1959 по 1963 г. Участниками их были археологи — сотрудники Института искусствознания АН УзССР —• Ш. Ташходжаев (весна и частично осень 1960 г.), Д. Н. Сидорова (весна 1961 г. и осень 1962 г ) , Б. Тургунов (1961 —1962 гг.), а также Д. Г. Зильпер (Музей Искусств УзССР, весна 1960 г.), Л. Н. Мережин (Термезский областной краеведческий музей, 1959—1960 гг.) и студенты Ташкентского государ­ ственного университета У. Алимов и В. Горячева (осень 1960 г.), М. Сафаров (осень 1960 и 1961 гг.), К. Юсвалиев (осень 1959 и 1961 гг.). Помимо стационарного изучения собственно Халчаяна, нами велось обследование и других интересных в археологическом отношении пунк­ т о в — Дальверзинтепа, Бедрача, группы тепа в окрестностях Денау и Халчаяна. Весной же I960 г. маршрутный отряд Искусствоведческой экспедиции, возглавленный Л. И. Ремпелем, провел разведку в горных районах — у Байсуна, кишлаков Аулата, Сина, Вахшувар и др. В расчистке, закреплении и извлечении глиняной скульптуры при­ нимали участие научные сотрудники Института искусствознания — ис­ кусствовед В. Г. Долинская (1960 г., весна 1961 г., осень 1962 г.), скульпторы X. Хуснутдинходжаев (1961 —1963 гг.) и Д. Рузыбаев (1962—1963 гг.). В 1960 г. в течение недели нам помогал своей квалифи­ цированной консультацией художник-реставратор Государственного Эрмитажа П. И. Костров. В фотофиксации халчаянских работ, осу­ ществлявшейся нами на протяжении всех лет, принял также участие Л. И. Ремпель (весна 1960 г.), а в 1962—1963 гг.— фотограф Института искусствознания И. Т. Гавриленко, выполнивший и некоторые докумен­ тальные киносъемки. 9