Внеш няя полит ика самодерж авия в X IX 211 Шихся охватить проблему во всей ее полноте, на протяжении всего XIX в. Но вопрос этот трактовался исследователями преимущественно в плоскости юридической и публицистической. Труды военных исто­ риков, разрабатывавших отдельные вопросы из истории русской ко­ лониальной политики, были посвящены преимущественно стратеги­ ческим и тактическим операциям и отчасти методам колониальной экспансии — дипломатическую сторону дела они оставляли совершен­ но в стороне. Все эти работы, при всей крупнейшей исторической ценности многих из них, не шли дальше накопления фактического материала. Общей коицепции истории той международной борьбы, какую вела Царская Россия на протяжении всего XIX в., дворянско-буржуазная историография, если не считать отдельных попыток, нам не оставила. Те элементы концепции, какие прощупываются в этом старом историографическом наследстве, отличаются чертами классовой ограни­ ченности. Актуальность тематики содействовала также тому, что бур­ жуазно-дворянские историки, работавшие над вопросами внешней по­ литики самодержавия XIX в., культивировали в своих трудах офи­ циальные легенды или ограничивались публицистическим подходом к вопросам. У Богдановича Наполеону, отличающемуся «ненасытным власто­ любием», «увлекаемому страстями» и стремящемуся «к преобладанию в Европе», противопоставляется Александр I как носитель «земного величия и небесной благодати», несущий народам Европы «слово мира».1 У Соловьева вмешивающейся в европейские дела Франции противопоставляется Россия, которая «прямо выставляет свое начало и свою цель: действовать для блага человечества, общего спокойствия и независимости государств».2 «Европа, — согласно Соловьеву, — была спасена неутомимой деятельностью Александра — Агамемнона среди царей».3 То же положение доказывал и Татищев, дополняя его утвер­ ждением, что Николай I продолжал дело своего брата и что средством для осуществления его целей попрежнему являлся Священный союз.4 Нужно сказать, что Татищев привносил новый момент в эту офи­ циальную концепцию, подчеркивая, что Николай I «считал своим пра­ вом независимо от них (своих союзников — А. П.) действовать» в во­ сточном вопросе. 5 Татищев доказывал, что ошибка дипломатии Нико­ лая I заключалась в том, что слишком много было растрачено сил по­ напрасну на «спасение союзных нам государств от революционной за1 М. Б о г д а н о в и ч . История отечественной войны 1812 г., I, 1— 2, СПб., 1860. 2 С. С о л о в ь е в . Император Александр I. Политика. Дипломатия, стр. 28. СПб., 1877. 3 Там же, 560. 4 С. Т а т и щ е в , Внешняя политика Николая I. стр. 3—8, 37. СПб. 1887. 5 Там же, 14. 14* Внешняя политика самодержавия в X IX в. 213 сии XIX в.» А. Корнилова. Корнилов исходит из положения о том, что, достигнув берегов Черного и Каспийского морей, царизм мог считать «формирование государственной территории великого царства» законченным и сосредоточить «главные силы и средства страны» «на удовлетворении нужд самого народа».1 В виду этого вопросами внешней политики XIX й. Корнилов на протяжении всего курса занимается мало, и они появляются только в связи с войнами. Войны, таким образом, не связаны у Корнилова с общим ходом внешней политики царизма, они оказываются не продолжением политики, а случайно разразившимися событиями, приносящими стране ту или иную степень разорения. Поэтому стержневой вопрос внешней по­ литики царской России — ближневосточный — из истории Корнилова выпадает совершенно. Под влиянием факторов случайного характера колеблющийся Александр I начинает завоевание Кавказа.2 «Под­ чиняясь голосу народному», требовавшему защитить греков от турецкого насилия, колеблющийся Николай I предпринимает про­ движение на Балканах. 3 Восточная война 1853—56 гг. рассматривается тоже как эпизод и только как война с Турцией, «осложнившаяся вмешательством» Англии, Франции и Сардинии.4 Причины этого вмешательства историк ищет только в позиции Франции, причем оказывается, что Наполеон III осаждал Севастополь с «определенной практической целью» — «освобождения Польши». 5 Назревание «восточного вопроса» относится, по Корнилову, толь­ ко к периоду царствования Александра II. Только к этому времени в качестве враждебной России силы на турецком Востоке появляется Англия. 6 Англо-русская вражда возникает ка страницах корниловского «курса» не на Ближнем Востоке, а в Средней Азии, и возникает потому, что «наши военные власти, особенно начальники пограничных войск, были постоянно обуреваемы стремлением так или иначе вос­ становить нарушенный престиж нашей армии» и «лично отличиться». 7 В том же плане происходило и присоединение Амурского и Уссурий­ ского краев. Изложением событий войны 1877— 1878 гг. Корнилов фактически заканчивает обзор внешней политики царской России. Подвергая вопросы внутренней политики детальному изучению, «втор «Курса» давал не только крайне поверхностную и лишенную какого-либо классового анализа, но и неверную историю внешней политики царской России, Лишив царскую Россию той системы внешней политики, которую проводило самодержавие, Корнилов про­ винциал изировал всю историю России XIX в. и уже тем самым дал искаженную картину ее. 1 А. К о р н и л о в . Курс истории России, I, 10—11, М., 1912. 2 Там же, 268. Внеш няя полит ика самодерж авия в X IX в. 215 Винских, да бухарских степях... пишут во все концы о победах христолюбивого воинства, — а какие там к дьяволу победы... пере­ водят порох во славу царскую».1 Вопросы внешней политики играли в журнале чисто служебную роль, роль материала агитационного порядка; главное было в «уничтожении» «заклятого врага» — «госу­ дарства».2 Известно, что события 1876 г. нашли некоторый отклик в народ­ нических кругах. К вспыхнувшему в связи с боснийско-герцеговинским восстанием добровольческому движению цитированный нами «Работник» отнесся сочувственно, видя в этом стремление к участию в «бунте в славянских землях».3 В том же 1876 г. редакцией «Вперед» издается «Славянский сборник». Постепенно приближавшийся к по­ зициям народничества Драгоманов входит в нелегальный Славянский комитет в Киеве, Желябов — в Одесский комитет. Тогда же Дра­ гоманов выступил в петербургской газете «Молва» с призывом к б о й не с Турцией и к изгнанию турок из Европы,'4 а на страницах «Отечест­ венных записок» появляется ряд статей Елисеева и Мордовцева, призывавших «земскую народную Россию» к «русскому крестовому походу» для свержения турецкого владычества на Балканах.5 С та­ ким же призывом выступил Михайловский, известный до того своим скептическим отношением к славянофильским теориям. Он говорил теперь о славянах, как о «бессословном трудящемся люде, который не может донести до рта им самим изготовленного куска»: «донести кусок полностью до рта значит выгнать турку».6 Кравчинский, Сажин, Клеменц поехали на Балканы добровольцами. Известно, что добровольчество не захлестнуло широких народнических кругов. Фро­ ленко наотрез отказался ехать на Балканы, собираясь ехать в Чигирин и предпочитая иметь в Чигирине свою Герцоговину, вместо того чтобы в Герцоговине искать свой Чигирин.7 Поехавшие скоро вернулись разочарованные. Михайловский уже в конце 1876 г. признавался в своих увлечениях балканским вопросом, а в марте 1877 г. говорил об «элементе спекуляции» в публицистиче­ ской литературе, посвященной событиям на Балканах.8 В своем от­ ношении к происходившим на Балканах событиям народническая мелкобуржуазная интеллигенция, как известно, раскололась на два -------------1 Работник, № 13, январь 1876 г. 2 Там же, № 8, август 1875 г. 3 Там же, № 6, июнь 1875 г. 4 В статье «Чистое дело требует чистых рук». См. Д . З а с л а в с к и й , М. Драгоманов, стр. 147. 5 Отечественные записки, стр. 366—369, июнь 1876 г.; стр. 264—265, Декабрь 1876 г. » 6 Отечественные записки, VII и X, 1876. См. М и х а й л о в с к и й . Соч., III, 841 и сл. ’ 7 Голос минувшего, № 5—6, 1916. Е. К о л о с о в , стр. 330. См. Сборк. «О минувшем», СПб., 1909. Воспоминания М. Фроленко, сгр. 234—287. й Отечественные записки, III, 151— 152, 1877.