E. E. Н Е Р А З И К

СЕЛЬСКИЕ ПОСЕЛЕНИЯ
АфРИГЩСКРГО
ХОРЕЗМА

7

кой . Фиксации разновременных сельских посе­
лений уделял внимание археолого-топографический отряд Хорезмской экспедиции, собравший
большой материал для составления карты ирри­
гационной сети древнего Хорезма, но исследова­
телей в данном случае больше интересовал воз­
раст поселений, чем самый их облик.
Однако, несмотря на все эти исследования,
сельские поселения Хорезма разных эпох изуче­
ны крайне неравномерно; обследование антич­
ных и средневековых (исключая памятники
VI—VIII вв.) еще только начинается, они поч­
ти не затронуты раскопками, в то время как по
афригидскому периоду в нашем распоряжении
существует обильный материал сплошного об­
следования Беркут-калинского оазиса. Такая не­
равномерность, безусловно, очень мешает рабо­
те, затрудняя постановку и разрешение многих
вопросов, важных для понимания экономики Хорезма. В то же время изучение Беркут-калинско­
го оазиса открывает перед исследователем
исключительные возможности для воссоздания
жизни его населения во всей ее полноте.
Беркут-калинский оазис — как бы одно ог­
ромное единовременно заброшенное селение,
занесенное песками, сквозь которые отчетливо
проступают следы планировки древних полей,
русла каналов, а сами усадьбы вполне сохрани­
ли свой архитектурный облик.
Оазис был открыт в 1937 г. А. И. Тереножкиным, тогда аспирантом Московского отделе­
ния Института истории материальной культуры,
работавшим под руководством С. П. Толстова
в составе основанной в тот год Хорезмской
архсолого-этнографической
экспедиции
АН
СССР. Тогда же в целях разведки была раскопа­
на жилая башня замка № 4. В 1938—1939 гг.
Хорезмская экспедиция произвела детальное
изучение части Беркут-калинского оазиса от
Кум-Баскан-калы до Уй-калы, была составлена
карта расположения усадеб, предприняты рас­
копки одного из крупнейших замков оазиса —
Твшик-калы и двух более мелких — № 34 и 36.
Важность этих работ заключается в том, что
благодаря им впервые дана характеристика афригидской культуры (названной по имени пра­
вившей в VII—VIII вв. н. э. в Хорезме динас­
тии) и определена в общих чертах сущность со­
циально-экономических отношений в Хорезме
того времени.
В послевоенные годы работы в оазисе про­
должались. В 1953 г. раскопано небольшое со­
оружение № 50, оказавшееся весьма интерес­
ным погребальным памятником, и заложены

разведочные раскопы в усадьбе № 32, много­
слойной, отличавшейся от окружающих арха­
ичностью планировки и обилием керамики раннеафригидского периода. В 1954—1955 гг. центром
внимания стала Беркут-кала. В первый сезон
работы велись только в замке и в жилой башне —
донжоне, где выявлена картина сложных пе­
рестроек и перепланировок. В дальнейшем рас­
копками была захвачена и южная пристройка,
где первый рекогносцировочный шурф еще в
1938 г. заложил А. И. Тереножкин с целью
определения стратиграфии памятника. В полной
мере исследователю это сделать не удалось, так
как, углубившись на 1 м, он наткнулся на архи­
тектурные конструкции и, боясь повредить их,
остановился. Тем не менее в раскопе, несмотря
на его небольшие размеры, найдено много
интересных вещей, в том числе открыты следы
жертвоприношений — пять глиняных лепных
горшочков; в каждом из них лежало по одному
овечьему или козьему астрагалу, а в двух, кроме
того,— по медной монете с припаянными же­
лезными иголками. Невдалеке был обнаружен
кувшин, наполненный песком, поверх которого
8
лежало несколько целых яиц .
В 1955 г. была выполнена задача, стоявшая
в 1938 г.,— определение стратиграфии памятни­
ка; подтверждено наличие слоев античного вре­
мени, что предполагалось ранее, по материалу,
найденному на поверхности развалин, установ­
лена очередность наслоений, их мощность и да­
та. Были получены данные, позволявшие
судить о величине античного поселения и его
конфигурации. Таким образом, в общих чертах
вырисовывалась история формирования раннесредневекового городка на развалинах более
раннего поселения.
В 1956—1960 гг. основными объектами
исследований сделались усадьбы № 92,28,19,30,
8, 11 и 18, а также отдельно стоящие здания
№ 115, 59. Две первые усадьбы были за это вре­
мя раскопаны целиком, третья (№ 19) — почти
полностью, остальные затронуты раскопками в
незначительной степени. В число перечислен­
ных памятников входят и крупные, хорошо
укрепленные замки (№ 8, 30), и меньшие по
площади усадьбы рядовых общинников (№ 19,
28), и отдельные нежилые сооружения. Поэто­
му полученные в результате проведенных работ
данные позволили довольно разносторонне оха­
рактеризовать жилище обитателей оазиса и их
материальную культуру.
Параллельно с раскопками велись разведоч­
ные работы по оазису, в 1954 г. охватившие уча-

7

Н . Н. В а к т у р с к а я , О. А. В и ш н е в с к а я .
Памятники Хорезма эпохи Великих Хорезмшахов
(XII — начало XIII в.). МХЭ, вып. 1, М., 1959.

8

А. И. Т е р е н о ж к н н . Археологическая развед­
ка в Хорезме. СА, VI, стр. 176.
4

усадьбы, приводя в качестве примеров замки
№ 4, 6, 10, 11, 15, 16, 65, 82. Сейчас установле­
но, что эти памятники либо поздние, возникшие
в последний период жизни в оазисе (VII — на­
чало VIII в. н. э.) — № 10, 11, 15, 82, либо пе­
рестроенные в этот период, и именно в резуль­
тате этой перестройки жилая башня — кёшк —
и заняла центральное место в усадьбе.
В. Л. Воронина, занимаясь вопросами стро­
ительной техники Средней Азии в период от
сложения первых рабовладельческих государств
до VIII в. н. э., также обращалась к результа­
там работ Хорезмской экспедиции. Специально
посвящена строительной технике древнего Хо­
резма одна из статей, где использованы данные
изучения конструкций некоторых памятников
Беркут-калинского оазиса и строительных мате­
13
риалов . В других работах В. Л. Воронина про­
водит сравнительное изучение ' строительных
материалов и видов конструкций на территории
различных среднеазиатских государств VII—
VIII вв. и в более раннее время и делает вывод
м
об их большом сходстве , отмечая также пре­
емственность традиций в народном строитель­
стве.
В серии работ В. Л. Ворониной, являющих­
ся частями ее монографии о раннесредневековом
городе Средней Азии, рассматриваются вопросы
планировки и фортификации среднеазиатских
памятников, причем автор приводит обширный
1б
материал по сельским поселениям , среди ко­
торых скромное место занимают усадьбы Бер­
кут-калинского оазиса. В статьях В. Л. Ворони­
ной о современном жилище населения Средней
Азии также содержится много полезного для
исследователя древних сельских поселений
16
Средней Азии .
В заключение нельзя не сказать, хотя бы
очень кратко, о литературе, посвященной рас­
сматриваемой категории памятников на осталь­
ной территории Средней Азии. Это работы
А. Н. Бернштама, Ю. А. Заднепровского и

Б. А. Литвинского о памятниках Ферганы и Се­
17
миречья , С. К. Кабанова — о Каршинском
18
оазисе , Л. И. Альбаума — о Сурхан-Дарьин19
ских замках , Н. Н. Негматова о поселениях
20
средневековой Усрушаны , Г. А. Пугаченковой и других — о памятниках южной Туркме­
21
нии , А. Ю. Якубовского, О. А. Смирновой —
22
о поселениях на Зеравшане , В. А. Шишки­
23
н а — о Бухарском оазисе, и др.
Как мы уже упоминали, в большинстве из
этих книг сельские поселения не служат пред­
метом специального рассмотрения, однако в них
приводятся описания отдельных построек, дан­
ные по их планировке, укреплениям и т. п.
В некоторых трудах разрабатывается класси­
фикация типов сельских поселений (А. Н.
Бернштама, С. К. Кабанова) и намечается эво­
люция типов жилищ в связи с развитием со­
циально-экономических отношений.
В отличие от вышеупомянутых работ статья
В. А. Нильсена «Сельские постройки периода
24
раннего феодализма в Узбекистане» посвяще­
на специально интересующей нас теме. Автор
выделил три типа сельских построек и устано­
вил большое отличие феодальных замков от кре­
стьянского жилья. Он подвергает сомнению
правильность суждения С. П. Толстова о том,
что раннесредневековые жилые постройки зем­
левладельческой аристократии ничем, кроме
17

А. Н. Б е р н ш т а м. Археологический очерк се­
верной Киргизии. Фрунзе, 1941; о н ж е . Памятники
старины Таласской долины. Алма-Ата, 1951; о н же.
Древняя Фергана. Ташкент, 4940; он ж е . Труды Семиреченской археологической экспедиции. «Чуйская
долина», МИА, вып. 14, М.—Л., 1950; Е. А. Д а в и д о ­
вич, Б. А. Л и т в и н с к и й . Археологический очерк
Исфаринского района; Ю. А. З а д н е п р о в с к и й .
Древняя
Фергана.
Автореф.
канд.
дисс.
Л.,
1954.
18
С. К. К а б а н о в . Археологические данные по
истории Нахшеба в III—V вв. ВДИ, 1956, № 2; он же.
К вопросу о столице кидаритов. ВДИ, 1953, № 2; он
ж е. Археологические разведки в Шахрисябском оази­
се. «Известия
АН
Узбекской
ССР»,
1951,
№
6.
18
Л. И. А л ь б а у м . Некоторые результаты изу­
чения ангорской группы археологических памятников
за 1953—1954 гг. «Известия АН Узбекской ССР», 1955,
№ 7;
он
ж
е
.
Балалык-тепе.
20
Н. Н. Н е г м а т о в . Усрушана в VII—IX вв. н.э.
Душанбе, 1959; Н. Н. Н е г м а т о в , Т. И. З е й м а л ь .
Усрушанский
замок
в
Шахристане.
СА,
1959,
№
2.
21
Г. А. П у г а ч е н к о в а. Основные черты сред­
невекового архитектурного наследия южного Туркме­
нистана
(VI—XV
вв.).
«Труды
ЮТАКЭ»,
1963,
т.
XII.
22
А. Ю. Я к у б о в с к и й . Итоги работ СогдийскоТаджикской археологической экспедиции в 1946—
1947 гг. МИА, вып. 45, М.— Л., 1950; О. И. С м и р н о в а. Археологические разведки в бассейне Зеравшана.
Там 23же.
В. А. Ш и ш к и н . Археологические работы 1937 г.
в западной части Бухарского оазиса. Ташкент, 1940;
он 24ж е . Варахша. М., 1963.
«Архитектурное наследство», 4964, № 17.

13

В. Л. В о р о н и н а . Строительная техника древ­
него14Хорезма. ТХЭ, т. I, M., 4952.
В Л. В о р о н и н а . Древняя строительная тех­
ника Средней Азии. «Архитектурное наследство»,
1953,15 № 3.
В. Л. В о р о н и н а . Раннесредневековый город
Средней Азии. С А, 1959, № 1; о н а ж е . К вопросу о
типе общественных сооружений раннесредневекового
города Средней Азии. СА, 1957, № 4; о н а ж е . Культо­
вые сооружения Средней Азии. СА, 1960, № 2; о н а
ж е. Проблемы раннесредневекового города Средней
АЗИИ (ПО археологическим материалам). Докт. дисс.
(рукопись),
М.,
1961.
Архив
ИЭ
АН
СССР.
16
В. Л. В о р о н и н а . Узбекское народное жили­
ще. СЭ, 1949, № 2; она ж е . Дома таджиков верхне­
го Зеравшана. СЭ, '1957, № 3; о н а ж е . Заметки по
народному творчеству таджиков бассейна Зеравшана.
'.Э, 1953, № 3 и др.

6

ПОСЕЛЕНИЯ
В БЕРКУТ-КАЛИНСКОМ

ОАЗИСЕ

О А З И С В П О С Л Е Д Н И Е ВЕКА Д О НАШЕЙ ЭРЫ —
ПЕРВЫЕ ВЕКА Н А Ш Е Й Э Р Ы
Древний Беркут-калинский оазис вытя­
нулся узкой п длинной полосой протяженно­
стью около 40 км при ширине 4—5 км вдоль
одноименного канала, называемого иногда
Кырк-кызским, или, по имени современного ка­
нала, Тазабагъябским. Желтые барханные пес­
ки отделяют его от соседних поселений, распо­
лагавшихся по двум другим большим кана­
лам — Якке-Парсанскому и древнему Кельтеминару. Равнина, на которой находились все
эти и целый ряд других разновременных оази­
сов, образована наносами протоков АкчаДарьи — одного из древних русел Аму-Дарьи.
Западную часть равнины ограничивают го­
ры Султан-Уиздага, возвышающиеся кое-где
на 40 м. Восточные отроги Султан-Уиздага —
возвышенности Аяз-кала и Кокча близко под­
ходят к окраинам оазиса.
Установлено, что ложа основных больших
протоков в виде длинных такыровидных полос
веерообразно расходятся от нынешнего русла
Аму-Дарьи в районе городов Турткуля и Шурахана, затем у подножия Султан-Уиздага сли­
ваясь в одну обширную плоскость такыров.
Древняя оросительная сеть была проведена по
этим естественным руслам, и поэтому располо­
жение такыровидных полос соответствует раз­
мещению древних оазисов', один из которых и
является предметом нашего исследования.

Заселение Беркут-калинского оазиса нача­
лось еще в первобытную эпоху. Первые посе­
ления тяготели к естественным руслам древ­
них протоков Акча-Дарьи, следы которых и
сейчас хорошо заметны в пустынных частях
Беркут-калпнского оазиса, где извилистая сеть
старых естественных русел — крупных и мел­
ких — густо переплела всю местность. Вдоль од­
ного из таких протоков, прослеживающегося
в левобережье Беркут-калинского оазиса у
Кум-Баскан-калы и в местности к западу от
Тешик-калы, Беркут-калы и Уй-калы, откры­
та цепь стоянок, относящихся к эпохе бронзы и
2
раннего железа (точки 1001 — 1008) (рис. 1).
Одна из этих стоянок, наиболее крупная, по­
лучившая название Уй-кала I, раскопана в
1955 г. А. В. Виноградовым. Осколки лепных
сосудов с прямым высоким венчиком, под кото­
рым расположен пояс косых насечек, найдены
также к северу от замка № 60, около хорошо
прослеживающегося широкого древнего русла,
пересекающего этот участок оазиса с востока
на запад.
2

Эти стоянки, исследованные археолого-топографическим отрядом под руководством Б. В. Андриано­
ва, являются продолжением открытой в 1938—1939 гг.
С. П. Толстовым группы первобытных памятников
(Б. В. А н д р и а н о в . Археолого-топографические ис­
следования на землях древнего орошения Турткульского и Бирунийского районов Каракалпакской АССР
в 1955—1956 гг. МХЭ, вып. 1. М., 1959, стр. 145). Номе­
ра точек, приведенные здесь и в дальнейшем тексте,
зафиксированы на составленной Б. В. Андриановым
карте древней ирригации Хорезма.

1

С. П. Т о л с т о е . Древний Хорезм. М., 1948,
стр. 39.
8