ÕÀÍÀÊÀ ÑÀÉÔ ÀÄ-ÄÈÍÀ ÁÀÕÀÐÇÈ Â ÁÓÕÀÐÅ Í. Á. ÍÅÌÖÎÂÀ Íèíà Áîðèñîâíà Íåìöåâà – àðõåîëîã, èçâåñòíûé ñðåäíåàçèàòñêèé èññëåäîâàòåëü – ìåäèåâèñò, êàíäèäàò èñòîðè÷åñêèõ íàóê, ñòàðøèé íàó÷íûé ñîòðóäíèê Èíñòèòóòà èñòîðèè ÀÍ ÐÓç. Âñÿ òâîð÷åñêàÿ æèçíü àâòîðà ïîñâÿùåíà èçó÷åíèþ ïàìÿòíèêîâ ìàòåðèàëüíîé êóëüòóðû ñðåäíåâåêîâîé Ñðåäíåé Àçèè. Îñíîâíîå íàïðàâëåíèå èññëåäîâàíèé – àðõåîëîãî-àðõèòåêòóðíûå ïàìÿòíèêè çîä÷åñòâà Óçáåêèñòàíà. Âåëà ìíîãîëåòíèå àðõåîëîãè÷åñêèå ðàáîòû íà êðóïíûõ àðõèòåêòóðíûõ àíñàìáëÿõ è îòäåëüíûõ îáúåêòàõ Óçáåêèñòàíà, Êàçàõñòàíà, Òàäæèêèñòàíà. Èìååò îêîëî 100 íàó÷íûõ ñòàòåé, íåñêîëüêî êíèã è áóêëåòîâ, îïóáëèêîâàííûõ â Òàøêåíòå, Ñàìàðêàíäå, Ìîñêâå, à òàêæå â Áåðëèíå, Âåíå, Ëîíäîíå, Ïàðèæå. Ó÷àñòíèöà íåñêîëüêèõ ìåæäóíàðîäíûõ íàó÷íûõ êîíôåðåíöèé è ñèìïîçèóìîâ. Í. Á. ÍÅÌÖÎÂÀ ÕÀÍÀÊÀ ÑÀÉÔ ÀÄ-ÄÈÍÀ ÁÀÕÀÐÇÈ Â ÁÓÕÀÐÅ (Ê èñòîðèè àðõèòåêòóðíîãî êîìïëåêñà) Áóõàðà 2003 Сложилась методика этих исследований, разработанная и изложенная в работах Г. А. Пугаченковой и автора настоящей книги. К большому сожалению, в настоящее время эти традиции фактически полностью утрачены и перед реставрацией того или иного памятника уже не проводятся археологические исследования, а в результате многие стороны как архитектуры, так и истории возникновения и существования памятников оказываются навсегда утраченными. Автор книги – Н. Б. Немцева – известный археолог, вся научная жизнь которой связана с археологическими исследованиями архитектурных памятников Средней Азии, будь то Шахи-Зинда, Рабат-и Малик или исследуемый в книге комплекс в Фатхабаде (Бухара), является, пожалуй, едва ли не последним представителем данного научного направления. Доказательством огромного значения археологии для изучения памятников служит настоящая книга, в которой, несмотря на привлечение других источников, основную роль играют археологические исследования. Автор книги в течение многих лет проводила раскопки у мавзолеев Буйан-Кули-хана и Сайф ад-Дина Бахарзи – двух диаметрально противоположных личностей – подставного монгольского хана и выдающегося религиозного деятеля, оказавшего огромное влияние на ислам в целом и суфизм в частности. Одной из заслуг Сайф ад-Дина Бахарзи явилось обращение в ислам золотоордынского хана Берке, с чего, собственно, и начался длительный и сложный процесс принятия ислама элитой Золотой Орды, получивший окончательное завершение при хане Узбеке (1312–1340 гг.). Эти два мавзолея, быть может, не столь величественны и грандиозны, как некоторые иные памятники Бухары, но своей оригинальностью оформления декора и надгробий, особенно мавзолей Буйан-Кули-хана, вызывают подлинное восхищение и заставляют посетителей задуматься над бренностью существования и вечностью искусства. Не стоит в предисловии излагать содержание книги – внимательный читатель прочтет ее от начала до конца и извлечет из нее массу полезного и важного для понимания истории архитектуры Узбекистана, культурных традиций и духовной жизни местного населения в прошлом. Но я хотел бы еще раз подчеркнуть значение археологических исследований, благодаря которым Н. Б. Немцева установила совершенно новые факты как из истории ханаки в Фатхабаде, так и двух сохранившихся от нее мавзолеев. Установлена, в частности, подлинная последовательность их строительства. Вопреки прежним представлениям, Н. Б. Немцева убедительно доказала, что ныне существующий мавзолей Сайф ад-Дина Бахарзи построен не в XIII в., а в первой половине XV в., при Амире Темуре или первых Темуридах. Вскрытие широкого основания-суфы, на котором стоят стены мавзолея Буйан-Кули-хана, покрытой, как и все здание, изразцовым декором, дало представление о изначальном уникальном строе памятника, его действительных пропорциях. Эти данные вводят в историю зодчества Средней Азии неизвестный ранее тип мемориального здания XIV в. Основываясь на археологических данных, вакуфном документе шейха Йахйи от 1326, 1333 г. и других свидетельствах, Н. Б. Немцева восстановила историю всего огромного архитектурного комплекса в Фатхабаде, последовательность его застройки, время существования и разрушений основных его частей. Все это уже составляет огромный вклад в историю архитектуры Узбекистана. Но Н. Б. Немцева этим не ограничилась – она как исследователь широкого плана попыталась проследить типологию ханака Средней Азии, ее генезис и эволюцию и в связи с этим на большом фактическом материале предприняла попытку дать характеристику архитектурно-планировочных особенностей странноприимных домов – ханака, изменения которых были определены этапами развития мистического течения в исламе на протяжении всего второго тысячелетия н. э. Как это ей удалось – судить Рис. 1. Схема-план Бухары VIII–XIX вв. и пригорода Фатхабад. Глава обители в Фатхабаде не составлял исключения, напротив, был яркой, выразительной фигурой в истории края монгольского периода. Он активно реагировал на все события, связанные с монгольским нашествием. Известно, что в эти трудные времена суфии усерднее других побуждали народ к отчаянному сопротивлению. Бахарзи наблюдал весь мучительный процесс монгольского завоевания, видел жестокость завоевателей, духовное падение местного населения и призывал народ к возрождению истинных ценностей. Он пытался вмешиваться в политику монгольского правительства, добивался усиления роли шейхов, резко выражал свое недовольство наместникам, министрам, которые «оказывали предпочтение не мудрым старцам, известным своей ученостью и святостью жизни, а неопытным юношам, которые вмешивались в дела религии»11. Сайф ад-Дин Бахарзи говорил: «В нашей религиозной общине (да сохранится она до конца мира) знания, старчество и ислам – необходимые условия начальствования. Если юноша без доблестей хочет быть начальником, то в глазах умных людей старым правителям не стыдно быть лишенными начальства. Там, где царствует сводница-потатуйка (птица – удод), соколу не стыдно быть лишенным венца. Умным людям лучше держаться в стороне, когда глупцы становятся начальниками; когда дворец становится минбаром (кафедрой имама), то лучше, чтобы мин12 бара не было совсем» . В этих стихах, как нельзя лучше, выражена причина негодования Бахарзи – преобладание светской власти и унижение того сословия, к которому он принадлежал. В свою очередь, Чингиз-хан и его ближайшие преемники старались для усиления власти над покоренным народом привлечь на свою сторону местное духовенство и, главным образом, могущественных шейхов. Под влиянием шейхов отдельные представители монгольской знати начали принимать ислам, покровительствовали строительству мечетей и медресе. Правители, принявшие ислам, считали честью получить благословение шейха Бахарзи. Младший брат Батыя – хан Берке специально прибыл в Бухару с низовьев Волги, чтобы принять ислам из рук великого шейха. К могиле Бахарзи приходили на 13 поклонение бухарские эмиры по вступлении на престол . Монгольские правители, язычники-шаманисты по вероисповеданию (шаманизм – государственная религия Монголии в XIII в., при Бартольд В. В., 1963. Т. I. С. 541. 12 Там же. 13 Семенов А. А., 1925. С. 33. 11 14 Чингиз-хане), были относительно веротерпимы к представителям других конфессий, и мусульманское духовенство, как и духовенство других религий, было освобождено от всяких повинностей и податей14 . Сайф ад-Дин Бахарзи был автором нескольких классических трудов на арабском и персидском языках. До нашего времени дошли «Шарх ал-асма ал-хусна» (комментарии к именам – эпитетам Бога), самое объемное его сочинение – «Рисола дар ишк» (трактат о мистической любви), а также «Рубойат», «Вокеаи хилват» (происшествия в дни уединения), «Васиятнома» (завещание), «Рузно15 ма» (жизнеописание) . Бахарзи обладал поэтическим даром и испытывал склонность к изречению изящных мыслей. До нас дошли его четверостишия (персо- или арабоязычные байты), как бы комментирующие тот или иной айат из Корана. Известны притчи и изречения, высказанные им на проповедях-собраниях в ханаке, дошедшие в запи16 сях его внука Абу-л Муфохира Йахйи Бахарзи . Кроме агиографических данных о шейхе в разных источниках, до нас дошел важный историко-юридический документ XIV в. – вакф 1326 г. с дополнениями к нему от 1333 г., учрежденный внуком Бахарзи – Абу-л Муфохиром Йахйёй (ум. в 1335 17 г.) в пользу ханаки и гробницы «шейха мира» . Возвращаясь к мавзолею в юго-восточной части Бухары и забегая вперед, надо сказать, что существующий памятник – это не та первая гробница «шейха ал-алама», которая была построена в XIII в., после его смерти. В первой половине XV в., при Амире Темуре или первых Темуридах, как будет показано ниже, небольшая первоначальная гробница была перестроена и на ее месте, в полном соответствии с могилами шейха и его потомков, возник ныне существующий двухкамерный мавзолей продольно-осевой композиции. В 60-е годы XIV в. у первоначальной усыпальницы «шейха мира» был выстроен второй дошедший до нас памятник зодчества – изумительный по красоте мавзолей Буйан-Кули-хана. Буйан-Кули-хан в течение десяти лет (1348–1358 гг.) был практически фиктивным правителем в Мавераннахре при тюркском Бартольд В. В., 1963. Т. I. С. 542. 15 Муталов О., 2000. С. 56. 16 Пурджавади Н., 2001. С. 79–86. 17 Йахйа Бахарзи (Йахйа Бурхан ад-Дин Ахмад) – внук знаменитого шейха. Он приехал в Бухару из Кермана в 712/1312–13 гг., жил в завийе, построенной при могиле Сайф ад-Дина Бахарзи в Фатхабаде, умер в 736/1335–36 гг. (см.: Ибрагимов Н., 1988. С. 114, пр. 72). 14 15