УЗБЕКИСТОН РЕСПУБЛИҚ АСИ ФАНЛАР АҚ АДЕМИЯСИ АКАДЕМИЯ НАУҚ РЕСПУБЛИКИ УЗБЕКИСТАН ЎЗБЕКИСТОНДА ИЖТИМОИЙ ФАНЛАР 1995 5­6­7­8 ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ В УЗБЕКИСТАНЕ Издается с мая 1957 г. по 12 номеров в год ТАШКЕНТ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ФАН» АКАДЕМИИ НАУК РЕСПУБЛИКИ УЗБЕКИСТАН ницкий в своей книге, вышедшей в 1992 г., вновь обращается к комп­ лексу Ходжа Машад, трактуя его так же, как и 30 лет назад. Он по­ прежнему выделяет восточный мавзолей как первоначальное, отдельно стоящее центрическое здание, определив датой его строительства IX в. на основе рудиментарных эллиптических арочск в основании купола 12 и декоративного фриза в завершении стены южного фасада . При этом полностью проигнорирован весь археологический материал — керами­ ка в заполнении помещений двора (ие ранее XII в.), монеты XII в., стратиграфия; произвольно трактуются отдельные части памятника, вскрытые при исследованиях. Относительно перспективно­ступенчатых эллиптического профиля арочек в основании купола надо сказать, что они столь же рудимен­ тарны, так н перспективно­ступенчатые арочки треугольного профиля в западном мавзолее. Но главное, что противоречит версии о разно­ временности и дате — IX в. (кроме всего комплекса археологического материала),— наличие точно такого же перспективно­ступенчатого эл­ липтического очертания паруса в западном, околопорталыюм сырцо­ 13 вом помещении № 7 северной стороны двора . Эту эллиптическую арку С. Г. Хмельницкий оспаривает, называет ее стрельчатой. Она не только не вписывается в версию о «двух строительных периодах» на памятнике, но полностью ее исключает. Что касается декоративного фриза в завершении внешней стены восточного мавзолея (из кирпичей, поставленных на угол — плашмя, разделенных вертикально поставленными,— прием, восходящий к «анн­ ковскому блюду»), послужившего мотивом для датировки памятника IX в., то автор версии разновременности тут же в тексте сам себя опровергает, обнаружив точно такой же фриз в завершении фасадной 14 стены караван­сарая Рабат­и Малик XI в. Заодно он передатировал X в. и Рабат­и 15 Малик на основании фриза на Ходжа Машад, но это уже особая тема . Здесь нет возможности повторить все доводы об одновременности памятника (они давно опубликованы) при всей выразительности раз­ личных приемов декоративного убранства, асимметрии в решении ком­ позиции южного фасада — разной длине (5 м и 7,5 м) и высоте крыльев. Асимметрия фасада, действительно не принятая н не оправ­ данная с точки зрения известных схем, не объяснима ни в случае одно­ временности, ни в случае разновременности мавзолеев. Уж если сред­ невековые зодчие на самом деле пристроили бы айвам к восточному мавзолею с такой тщательностью, что нет никаких следов, то что же мешало им вывести оба крыла южного фасада хотя бы в равных раз­ мерах? Разновременность здесь — ие аргумент. Об одновременности говорит весь строй мавзолеев; они, как близ­ нецы, неуловимо одинаковы: их величина, высота, ступенчатая форма 16 куполов, световые окна , система парусов, отдельные элементы декора в интерьерах, например отделка рам восьмерика обоих мавзолеев треугольными консольными выпусками парных кирпичей. Прием этот, кстати сказать, широко применялся на протяжении всего средневс­ 12 1S 14 Х м е л ь н и ц к и й С. Между арабами и тюрками... С. 146 и ел. Н е м ц е а а Н. Б. Раскопки... С. 178. Рис. •!. Н е м ц е в а Н. Б. Рабат­и Малик//Художсствениая культура Средней Азии IX—ХШ вв. Ташкент, 1983. С. 121. 15 Х м е л ь н и ц к и й С. Между арабами и тюрками... С. 194. 16 Совершенно одинаковые световые окна обоих мавзолеев расположены в купо­ лах на уровне второго пояса с южной стороны. Никаких следов ремонтной пробивки светового окна в восточном мавзолее пет. Как не существовало и светового люка диаметром 1.G5 м в лепите куполов, навеявшего С. Г. Хмельницкому мысль о парал­ лели с римским Пантеоном. Есть разрушенные замковые части куполов (обычное явление), упавший кирпич от которых лежит тут же, па полу мавзолеев. 125 то уже более серьезно, но столь же невероятно — основанием18 под де­ ревянную колоннаду или цоколь исчезнувшей сырцовой стены . Нам кажется, что обнаруженная стена — именно восточное крыло южного фасада памятника. Вместе с западным крылом и башнями­ гульдаста по углам оно формировало общую фронтальную композицию южной стороны памятника, характерную для средневековых дворовых сооружений Средней Азии. Отличает эту фронтальную композицию от общеизвестных схем асимметрия в решении западной и восточной сто­ рон. Как говорилось, восточное «крыло» ниже и длиннее западного, по­разнему декорировались та и другая стороны. Встает вопрос — по­ чему? Ведь симметрия в решении фасадов к XII в. давно уже стала обычным приемом. Может быть, низкое и более длинное восточное «крыло» играло какую­то функциональную роль, было ей подчинено, связано с ранним, возможно ранненсламским погребением на месте «машада»? За восточным «крылом» в ю.­в. углу комплекса расположен не­ большой (17 Х7 м) дворик­карман. Он входил в южную сакральную часть памятника и являлся местом погребения под открытым небом — «хазира». Внутри дворика, близ основания стен, обнаружены кирпич­ ные сводчатые сагана, обследование которых не проводилось. Можно с уверенностью сказать только, чте^ это не современное кладбище, занявшее всю. территорию двора. «Хазира» известны в Средней Азии с. X в. (быть может, и раньше); генезис их уходит в эпоху раннего ислама, к первоначальному погре­ бению самого пророка Мухаммеда (могильный холм в ограде). Уж не здесь ли было совершено самое раннее погребение сподвижника Мухам­ меда— ходжи, погибшего за веру намного раньше, чем возник суще­ ствующий архитектурный комплекс XII в.? Возможно, что при строи­ тельстве сложного дворового мемориально­культового комплекса в XII в. более ранняя «хазира» была введена в общую композицию пла­ на и в какой­то степени «продиктовала» ее особенности (асимметрию фасада, перекошенный план, низкое восточное «крыло», создававшее возможность обзора извне восточного фасада мавзолея и примыкаю­ щей к нему «хазиры»). Это всего лишь версия, в ней много допусков, по при дальнейших исследованиях ее надо учесть. Что касается функции памятника, то информация по этому пово­ ду заложена уже в его названии — «Ходжа Машад». Легенды и само название мемориала связывают с этим местом гибель за веру (машад, машхад, мешхед — место мученической кончины) одного из адептов ислама периода утверждения этой религии в Средней Азии и других местах мусульманского мира, относившегося к привилегированному сословию «ходжей» — сподвижников пророка. «Машады» общеизвестны на мусульманском Востоке. Возникнув еще на стадии раннего ислама, «машады» в Средней Азии, как и з других местах, стали архитектурно оформляться и получили широкое развитие примерно в XI—XII вв., после повсеместного утверждения мусульманской религии в феодальной среде, распространения 19суфиз­ ма, дервишеких братств и связанного с ними культа «святых» . Появившаяся недавно в печати интерпретация названия памятни­ 20 ка в Саяте как «Ходжа из Мешхеда» — глубокое заблуждение пли плод недоразумения (не может же не знать автор этого определения, "Хмельницкий С. Г. Медресе Ходжа Машад. С. 181; его же. Между арабами и тюрками... С. 149. 19 Гольдциер И. Культ святых в исламс//ЗВОРАО. Т. VIII. СПб., 1894. С. 21—102; Пструшовский И. П. Ислам в Иране в VII—XV вв. Л., 1966. С. 234—239. "Хмельницкий С. Между арабами и тюрками... С. 148. 127 на власть, в первую очередь кровные родственники Мухаммеда: зять Али (ум. 667) п его сыновья: третий шиитский имам — Хусейн (ум. 680 г.) и даже пассивный Хасан — были не только основателями шиит­ ­ ской парт;: , но объявлены первыми в исламе мучениками, «машады» которых сформировались на территории Ирака (Неджеф и Кербеля) и постепенно разрослись в сложные архитектурные комплексы. К этой категории «машадов» относится и мемориально­культовый ко'мплскс восьмого шиитского имама ар­Ризы (ум. 818 г.), на основе паломни­ чества к могиле которого и вырос г. Мешхед. Гробницы мучеников были столь популярны и доходны, что воз­ никало много ложных «машадов». Огромное значение не только у шии­ тов, но и в суннитской среде получил культ Дли, похороненного в Ираке (Неджеф), где ему посвящен обширный мемориально­культовый архитектурный комплекс, сложившийся в разное время. Одновременно в Балхе открывалась, разрушалась, затем снова восстанавливалась (последний раз в 1480 г.) гробница Али, на основе которой вырос большой город Мазари­Шерпф. Если «мученики», боровшиеся за престол в халифате, более всего были характерны для его центральных регионов (Ирак, Мекка), где не­ посредственно происходили политические распри, то для отдаленных провинций, в частности для Средней Азии, эти проблемы были неак­ туальны. Здесь «машады» были связаны с миссионерской деятель­ ностью первых проповедников ислама .— газиев. Сложившиеся в на­ родной среде культы «святых» и слившиеся с ними «машады» полу­ чили особенное распространение, признание, архитектурное оформле­ ние благодаря усилиям суфнйско­дервишеекпх братств. Их легальная деятельность развертывается с XI в., после появления и принятия как шиитами, так и правоверными суннитами философии умеренного суфизма, основателем которой был известный богослов ал­Газали 25 (1058—1111 гг.) . Только в XII в. в Средней Азии складывается три главных суфийских ордена — Яссавия на средней Сырдарье (Турке­ стан), Кубравия (Хорезм) и Кадырия (в Фергане). Именно в этой исторической ситуации, не ранее. XI в., мог быть архитектурно 26оформлен «машад» на юге Таджикистана, на берегу Кафырнигана , хотя почитаемая могила (могильный холм в ограде) погибшего за веру сподвижника пророка — ходжи могла появиться здесь на несколько столетий раньше, как в случае с «мэшадом» Куса­ ма нбн Аббаса, погибшего в VII в., архитектурно оформленным слож­ ным мемориальным комплексом только в начале XI в. «Машад» Кусама в Самарканде — один из самых ранних, наибо­ лее глубоко изученных, а потому очень показателен для понимания «машадов» Средней Азии вообще, хотя история каждого из них непов­ торима. Двоюродный брат (?) пророка Мухаммеда, Кусам ибн Аббяс появился в Самарканде вместе с. арабским войском под руководством Кутейбы еще до окончательного покорения города арабами, где и по­ гиб от рук кафыров (неверных) в. 676/77 г., во время намаза. Дата эта, как известно, вплетена в орнаментальную композицию существую­ щего намогильника XIV в. в гурхане Кусама нбн Аббаса. Появление же сложного мемориального комплекса Кусама нбн27 Аббаса на юге домонгольского Самарканда относится к началу XI в. Таким образом, прошло около 3,5 столетий между появлением «машзда» в VII в. и строительством архитектурного комплекса в начале XI в.— идеологи­ 24 Je Там же. С. 236 и ел.; Мец А. Мусульманский Ренессанс. АД., 1986. С. 160. Судя по супеси под стенами Ходжа Машада — явным отложениям Кафыр­ нигана,— русло дельты реки перемещалось и в XII в. было значительно ближе к памятнику в Саяте. 17 Немце в а Ц. Б. Щахи­Зинда. Ташкент, 1987. С. 10. 9­85 ДО