ВОСПОМИНАНИЯ ЭТНОГРАФА О ЭО, 2003 г., № 4 Л.Ф. М о н о г а р о в а ИЗ ПОЛУВЕКОВОГО ОПЫТА ЭТНОГРАФИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ НАРОДОВ СРЕДНЕЙ АЗИИ Под влиянием книг детской писательницы Люси Фич П еркинс1 я с пяти лет меч­ тала стать путешественницей и знакомиться с жизнью разных народов, так отлич­ ной от нашей русской. Моя мечта осуществилась, когда, окончив среднюю школу в 1940 г., я поступила на исторический ф акультет МГУ, где была в 1939 г. образована каф едра этногра­ фии2. П реподавали на кафедре крупные ученые. Заведующ ий каф едрой - блестящий ученый С.П. Толстов - читал на первом курсе общую этнограф ию . Со второго кур­ са начиналась специализация, и для всех была обязательна практика, которую все мы ждали с нетерпением. Студенты участвовали в работе экспедиций, устраиваемых кафедрой, но особенно стремились попасть в экспедиции Института этнограф ии АН СССР (с 1991 г. - Институт этнологии и антропологии РА Н). Однако едва мы сдали экзамены и перешли на второй курс, как 22 июня 1941 г. началась Великая О течест­ венная война. Многие преподаватели и студенты вступили в ряды Красной Армии, МГУ эвакуировали в Ашхабад и Свердловск, в М оскве остались немногие, но уже в апреле 1942 г. возобновились занятия. В 1943 г. МГУ вернулся из эвакуации и стали возвращаться демобилизуемые из армии преподаватели, а такж е некоторы е студен­ ты для продолжения образования. Тяж ело раненный С.П. Толстов после выписки из госпиталя в декабре 1942 г. был назначен директором Института этнографии (ИЭ) АН СССР3. В 1943 г. была создана его М осковская группа. Дирекция Института рас­ полагалась в Москве, Ленинградской группой (впоследствии - отделение, филиал) руководил заместитель директора. С 15 сентября 1941 г. по июнь 1943 г. я работала агитатором в прифронтовых эва­ когоспиталях № 3280 и 3308, а в июне 1943 г. была восстановлена на втором курсе. Решая задачу подготовки молодых кадров этнограф ов, Институт этнографии уси­ лил свою связь с кафедрой этнограф ии МГУ (ею заведовал С.П. Толстов), ЛГУ, уни­ верситетами и историческими институтами союзных республик. В ИЭ собрался сплоченный коллектив профессиональных этнограф ов, историков, фольклористов, антропологов. Многие из них читали на каф едре лекции, спецкурсы, вели семинар­ ские занятия со студентами, помогая им определиться в специализации. Особенно много внимания нам уделяли такие крупные ученые, как С.П. Толстов, С.А. Т ока­ рев, М.О. Косвен, Н.Н. Чебоксаров, Б.О . Долгих, Д.А. О льдерогге, М.Г. Левин. Студенты каф едры занимались изучением язы ка того народа, который каждый из нас выбрал в соответствии со специализацией. Я хотела изучать этнографию иранских народов и ходила в группу изучающих иранский (фарси) язы к, который преподавали на отделении Востока. Н а каф едре были организованы занятия по чер­ чению, архитектурному обмеру жилищ и хозяйственных построек, рисунку, вы ­ кройке одежды и т.п., чтобы студенты овладели методиками фиксации элементов материальной и духовной культуры и могли принести реальную пользу в полевых работах экспедиции, в которой проходили практику. 119 Л.Ф. М оногарова с Мамед-Гавосом Саломовым - главой каума (патронимии) Мирбони из долины р. Язгулем (Западный Памир). 1964 г. жикский язы к, а их родной язгулемский таджики не понимали. Язгулемский, как и языки других памирских народов, относится к памирской группе восточноиранских языков, а таджикский язы к - к западноиранским. Для людей среднего возраста и мо­ лодежи таджикский был, как и для меня, чужим языком, м ож ет быть, поэтому мы хорошо понимали друг друга, но если я вела беседу с информатором, не владеющим таджикским, необходим был переводчик, владеющий русским языком. Мне много раз помогал Шейх, а в других киш лаках - преподаватели русского языка. Дети, по­ ступавшие в первый класс, не знали таджикского. Однако обучение велось на тад­ жикском, а со второго класса преподавали как предмет русский язык. Больш ие трудности в обучении испытывали и дети, и учителя. В Язгулеме в 1947 г. я как бы попала в другую историческую эпоху, патриархаль­ но-феодальную с натуральным хозяйством, в том числе меновой торговлей. В доли­ не не было электричества, радио, телеф она и даже медицинского пункта. С 1905 г., когда Россия взяла правобереж ье Пянджа под свое управление, и до 1940 г., когда была проложена автомобильная дорога от Душанбе до Х орога (столицы Горно-Бадахшанской автономной области (ГБА О ) Таджикской ССР) по правому берегу Пян­ джа, язгулемцы почти не имели общения с русскими. Достижения цивилизации, как я видела, к ним еще не дошли. Общение с соседними народами возможно было лишь два-три месяца в году, когда открывались перевалы: в Ванч - Гушхон и в долину Бартанга - Кумоч и Одуди. Самыми узкими и труднопроходимыми на Западном П а­ мире всегда считались долины Бартанга и Язгулема. В начале XX в. вплоть до 1910 г. верхняя часть долины Язгулема на картах обо­ значалась пунктиром. На скале возле одной из горных троп в долине Б артанга вы ­ бита надпись: «Путник, будь осторожен. Ты здесь как слеза на реснице». Д.В. Наливкин писал: «Все сообщение шло только по оврингам - искусственным сооруже­ ниям, иногда настолько опасным, что даже собака не могла пройти по ним и ее приходилось нести в корзине за плечами. Особенно труден был переход но правому берегу Пянджа между устьями рек Ванч и Бартанг. Долина реки Язгулема, располо­ 123 r Л.Ф. М оногарова с 102-летней шугнанкой Момо Хунзо. Киш лак Рош ткала в долине р. Шахдара (Западный Памир). Рошткалинский сельсовет Шугнанского р-на Горно-Бадахшанской автономной обл. Таджикистана. 1966 г. нас до окраины кишлака. На ноги я надела традиционные ш ерстяные вязаные с яр­ ким орнаментом длинные носки - джурабы, обула традиционные сапоги там из ко­ жи горного козла (нахчир) на мягкой подошве. Отдохнув в Д ж аф аке и угостившись дикой вишней, мы отправились дальше. Я хотела по мостику через р. Язгулем пе­ рейти на правый берег, где уже начиналась проложенная геологами тропа. Однако мой спутник сказал, что «геологическая» дорога ведет прямо в Барнавадж и, чтобы не ночевать на тропе, сидя и обороняясь от водяных змей, надо идти по оврингам прямо в киш лак Богуз, затем в Убагн и Барнавадж . Я ответила, что слыш ала о раз­ рушении оврингов снежными обвалами 1947 г. и что их не чинили, дороги нет. В это время мы увидели знакомого язгулемца, спускавшегося с правого берега на мостик. Узнав о нашем споре, он сказал, что я права. Овринги разруш ены. Он хотел по ним пройти, но едва ступил на первый, как понял, что не пройдет, и пошел в обход через Убагн. Когда наш знакомый ушел, я ступила на мостик, но мой спутник сказал, что он не пойдет в обход, это долго, до Убагна мы не дойдем дотемна и что этого чело­ века слушать не надо, он не умеет ходить. Мне ничего не оставалось, как идти к первому оврингу. Я до сих пор не могу пове­ рить, что прош ла все три. Это не были овринги - в отвесном склоне скалы зияли только отверстия, куда вбивали бревнышки. Ветеринар, увидя это, пошел впереди меня. Я шла за ним, следя за его ногами. Руками хватаясь за выступы на скале, вставляла носок сапога в ямку, затем переносила ногу, стремясь удержаться руками за выступы, делала шаг в следующую ямку и т. д. Вдруг я поняла, что дотянуться до следующей ямки не смогу. Ветеринар все время оглядывался, следил за моими дви­ жениями и моментально подставил мне свою ногу, опершись ею о стенку скалы. Я поставила свою ногу на его ногу, и мы пошли дальше. Цепляясь руками за выступы скалы и переставляя носок сапога из ямки в ямку, я едва перевела дух, когда этот кошмар закончился. Б ы ло страшно, но повернуть назад и одной повторить пройден­ ный путь нечего было и думать. Очень тяж елы м оказался путь по второму, самому 125 Новый дом с окнами, в котором в семье старшего сына жила Момо Хунзо. 1967 г. ке. Это место для муллы во время проведения молитвы. «Дома огня» выполняли функции общинных домов, где собирались члены патронимии обсуждать дела, ноче­ вали молодежь, гости. О бращ ение этих домов в мечети связано с насильственной сменой конфессии. В Язгулеме суннизм внедрили муллы бухарского эмира, когда тот в 1878 г. захва­ тил Дарвазское шахство, к которому принадлежали жители долин Ванджа и Язгулема. Одни только жители киш лака А ндербак и некоторы е каумы в киш лаках верх­ ней части долины остались исмаилитами. Мной была составлена карта-схема рассе­ ления каумов в долине Язгулема и план киш лака А ндербак, на котором показано, какие каумы живут в его кварталах17. Во время работы над составлением карт-схем, после возвращ ения из верхних ки­ шлаков в Андербак, я переболела неизвестной болезнью. Б ы ли четы ре приступа, они повторялись через разное число суток: второй приступ через четверо суток по­ сле первого, спустя двое суток - третий приступ и через пять суток - последний. Приступы начинались или днем, или вечером и продолжались несколько часов. По возвращении в Москву мне стало известно, что это, видимо, лихорадка попаттачи, передаваемая москитами. Именно для нее характерны нерегулярные приступы и очень вы сокая температура. Она прошла без лекарств. Все последующие годы моей работы в вы сокогорных долинах Западного П ам и ра18 приступов этой болезни у ме­ ня не было, хотя я ездила в экспедиции и осенью, и летом, когда свирепствовали москиты. В 1949 г. была продолжена работа в архивах Душанбе, Бухары, Таш кента и Х оро­ га. В 1950 г. на основании полевых исследований, архивных данных и литературных источников мной была написана и 27 марта 1951 г. защищена на Ученом совете ИЭ кандидатская диссертация «Язгулемцы (опыт монограф ического описания)». В том же году меня приняли на работу в Музей землеведения МГУ, которы й намечали от­ крыть на 32-м или 33-м этаж е нового строящ егося здания на Ленинских (Воробье­ вых) горах, на должность заведующей отделом «Население и хозяйство СССР». Ку­ рировал работу проф. Ю.Г. Савушкин, работавш ий на географическом ф акультете. Однако мы еще не успели переехать в новое здание, как в декабре 1951 г. авторитет­ 127