Культура и связи кушанской Бактрии Рис. 1. Карта-схеиа расположения основных кушаиских памятников Южного Таджи­ кистана, Южного Узбекистана и Северного Афганистана. логию как в смысле материала, так и техники к описываемым памятникам представляют архитектурные детали и торс статуэтки Devata, найденные на так называемой Верблюжьей горе к юго-востоку (около 10 верст) от Айваджа в 1913 году одним из участников почвоведной экспедиции, обсле­ довавшей эту часть горной Бухары. Часть названных памятников (неудобоперевозимая) была оставлена на месте и сфотографирована, часть выве­ зена нашедшим в Москву, где в настоящее время и находится. Необходимо отметить, что на так называемой Верблюжьей горе были найдены фраг­ менты керамики (в настоящее время переданные Музею восточных куль­ тур), совершенно схожие с теми, что дал Чингиз-тепе» [Стрелков, с. 47, прим. 6]. Начало систематическому археологическому изучению низовьев р. Кафирниган было положено в 1946—1947 гг. В эти и последующие годы (особенно в 1950—1951 гг.) отряды Таджикской археологической экспе­ диции, возглавляемые А. М. Беленицким и M. M. Дьяконовым, проводили разведки на территории Кобадианского оазиса, а отряд M. M. Дьяконова начал раскопочные работы, увенчавшиеся, как известно, большим успе­ 5 хом . В 1955—1959 гг. А. М. Мандельштам осуществил систематические раскопки могильников Бишкентской долины, а также шурфовку на неко­ торых расположенных там городищах. Одновременно он проводил раз­ ведки как в собственно Кобадианском оазисе, так и в низовьях Вахгаа и осуществил небольшие раскопки на расположенном близ его устья Ка­ в менном городище . Параллельно там же проводились работы отрядов и групп, возглавля­ емых А. П. Окладниковым и В. А. Рановым, по изучению памятников ка­ менного века. Несмотря на длительные и систематические рекогносцировки, ряд крупных территорий, входящих в состав Кобадианского оазиса, оставался вне сферы сколько-либо детальных археологических разведок. Одной из таких территорий являлась полоса вдоль Амударьи, от устья р. Кафирни4 но и вся совокупность материалов, полученных советскими учеными на тер­ 8 ритории Средней Азии . Речь идет прежде всего о характере погребаль­ ного обряда в кушанской Бактрии; об отражении в этом обряде зороастрийских верований и зороастризме в Бактрии кушанского времени; о некото­ рых направлениях бактрийско-парфянских взаимоотношений; о соотно­ шении и параллелях между древним среднеазиатским и индийским горо­ дом. Необходимость анализа и научная важность этих проблем очевидны. В имеющихся сводных трудах в силу неразработанности этих проблем на них до сих пор останавливались предельно кратко, ограничиваясь лишь иногда их упоминанием [Гафуров, с. 141—176], или же уклонялись от рассмотрения некоторых из них, а другим давали схематически упро­ щенную, в отдельных случаях — неадекватную интерпретацию [Ставискин, 19771. Б. А. Литвнпскому принадлежат предисловие, разделы 16, 2а, Зе, з и 4 в главе I «Археологические памятники оазиса Шах»; глава II «Некро­ поль Тепаи-шах и проблемы бактрийско-кушаиских погребальных веро­ вании и обрядности»; глава III «Город в Средней Азии и Северной Ипдии кушанского времени (параллели)». А. В. Седовым написаны разделы 1а, в; За—д, ж в главе I «Археологические памятники оазиса Шах». Часть 26 главы I написана совместно. Подробное описание керамики и всего вещественного материала, полу­ ченного при раскопках городища и некрополя Тенаи-шах, вынесено в При­ ложение I (Каталог 1 — А. В. Седов; Каталоги 2, 3 — Б. А. Литвинский). В Приложении II, принадлежащем Е. В. Зеймалю, даио детальное описа­ ние монет, найденных но время работ Южно-Таджикистанского отряда («Монетные находки 1!)72 г. из Шаартузского района. Реестр»). В разделе, предпосланном реестру, Е. В. Зеймаль попытался всесторонне проанали­ зировать независимые датнровочиые возможности монет предкушанского и кушанского чеканов. Иллюстрации к книге выполнены Т. П. Удымой. Рис. 2. Схема расположения археологических памятников в районе городища Тепапшах: 1 — городище Тспаи-шах; 11 — некрополь Тепан-шах; III— усадьба Хирман-тепе; IV — обжи­ гательная печь; V—V/ — «свалка» ахеменидской керамики; VII — поселение Патта-тепе; VIII — поаднесредневековос поселение; 1 — площадь распространения поаднесредневековой керамики: g — пл—• -.^ь распространения ахеменидской керамики; з — площадь распространения кушанской керамики. (на 200 м) и по нижнему уступу — на запад (на 300 м) тянутся полосы ин­ тенсивного обживания. Здесь очень много керамики, терракот, архитек­ турных деталей. Встречаются куски шлаков, ошлакованной обмазки, что, возможно, свидетельствует о наличии гончарных печей. В резуль­ тате дефляции образовались котловины выдува, на дне • которых стоят in situ днища хумов (следовательно, здесь поверхность опустилась при­ мерно на 1,5 м). а. ОПИСАНИЕ РАСКОПОВ 3 В центральной части городища был заложен шурф и три раскопа . Шурф (у северо-восточной стены) дал представление о стратиграфии, более детально выявленной в процессе 4последующих раскопок, поэтому на его описании мы не останавливаемся . Раскоп 1 Располагается в северо-восточной части центрального холма горо­ дища, вдоль северо-западной обводной стены (рис. 4); размеры 38x9 м. Раскопками вскрыто полностью или частично 23 помещения; выявлено на­ личие двух строительных периодов. Помещения XIII l t XV—XVIII от­ носятся к нижнему, первому, строительному периоду. Полы помещений 8 расположены непосредственно на материке, на уровне середины V яруса . Основная часть вскрытых помещений (помещения I—XIV и XIX— XXI) относятся к верхнему, второму, строительному периоду. Стены со­ хранились на высоту 1,2—0,2 м, причем наибольшая высота в северо-вос­ точном углу раскопа. Помещения, как правило, располагаются над поме­ щениями первого периода, уровень первоначальных полов — граница III—IV ярусов, либр верхняя часть IV яруса. Часто над первоначальным полом — второй пол. Уровень полов помещений XIX—XXI, имеющих общие стены с помещениями IV, V, VIII—X, XI и XII ниже на 40 см (конец IV яруса). Под ними — материковый грунт (остатков первого строитель­ ного периода нет). 8"