К 60-летию ХОРЕЗМСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ © 1997 г., ЭО, № 2 Л.М. Л е в и н а ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ ИСТОРИЯ ВОСТОЧНОГО ПРИАРАЛЬЯ В I тыс. до н.э. - I тыс. н.э. Хорезмская археолого-этнографическая экспедиция Института этнографии АН СССР (ныне Института этнологии и антропологии РАН) в своих исследованиях всегда далеко выходила за границы собственно Хорезма. Уже с 1946 г. работы экспе­ диции охватили и территорию Восточного Приаралья - обширной разветвленной древ­ ней Сырдарьинской дельты. С глубокой древности Восточное Приаралье являлось одной из важнейших зон постоянных культурных и этнических контактов между скотоводами Великого евра­ зийского степного пояса и земледельцами древнейших оазисов Средней Азии. Восточ­ ное Приаралье (и прежде всего его северная часть) было своеобразным «перекрест­ ком» исторических путей передвижения народов, важных миграционных, а также торговых дорог. Здесь же располагались места традиционных «зимовок» скотовод­ ческих и полускотоводческих племен. Физико-географические особенности этого региона обеспечивали специфические условия исторических процессов взаимодействия разных племен и племенных групп, хозяйственная деятельность которых представляла разные культурно-хозяйственные типы. Именно здесь формировались условия устой­ чивого сосуществования на протяжении столетий представителей различных этносов. Все это обусловливало специфику и сложность происходивших здесь активнейших этногенетических процессов, что позволило С.П. Толстову еще в 1940-е годы выде­ лить Приаралье как территорию, особо значимую в этнической истории, назвав его «аральским узлом этногенеза»1. Судя по археологическим находкам, данный регион обживался человеком еще в периоды неолита и бронзового века, но особенно интен­ сивно осваивался он в I тысячелетии до н.э. и I тысячелетний н.э. Многие ученые связывают области Восточного Приаралья с именами саков, алан, кангюев, эфталитов, хионитов, огузско-печенежскими и другими племенами, сыгравшими заметную роль в этнокультурной истории ряда евразийских народов. Показательна и экологическая характеристика региона. Огромные открытые рав­ нинные пространства при наличии развитых сложнейших речных систем обеспечивали людям легкость передвижения и широкое расселение. Формирование пространства для подобных историко-этнических процессов в большой степени определялось тем особым географическим положением, которое занимало Восточное Приаралье (в первую оче­ редь северные районы равнины) на евразийском континенте. Практически - это центр широкого пояса, полукругом охватывающего громадные области азиатских и европей­ ских степей. В руслах южных протоков огромной сырдарьинской дельты в Восточном Приаралье в VII-V вв. до н.э. обитали сакские племена2, на основе культуры которых и под сильным культурным влиянием земледельческих оазиасов юга Средней Азии в IVII вв. до н.э. здесь сложилась и развивалась чирикрабатская культура; носители ее оставили нам разветвленные ирригационные сооружения, почти две сотни открытых неукрепленных сельских поселений, высокоразвитую архитектуру монументальных погребальных построек и несколько крепостей. Одна из них, безусловно, может рас­ сматриваться как сатраиская резиденция в подчиненной Ахеменидам самой северной в 3 являлись дополнительным рубежом, отделявшим мир живых от мира умерших, а перемычка рва - своеобразными «вратами» в хтонический мир. Среди раскопанных курганов было шесть кенотафов и два - со специальными захоронениями животных. Все остальные курганы, помимо содержащих кирпичные склепы, заключали в себе грунтовые захоронения четырех типов. Наиболее распространенными (чуть более половины - 50,5%) были погребения в могильных ямах с боковой нишкой для сосудов с заупокойной пищей. Как и курганы с кирпичными склепами, курганы, содержавшие могилы с боковыми нитками, размеще­ ны параллельными рядами «цепочек». Отмечено немал;о случаев, когда курганы с по­ гребениями в ямах с боковыми нитками перекрывались курганами, содержавшими могилы иного типа или же кирпичные склепы. Среди исследованных нами курганов содержавшие погребения в подбоях состав­ ляют около 20%, в основном в окрестностях Алтын-асара. Наименее распространен­ ным среди раскопанных джетыасарских курганов типом подкурганных грунтовых по­ гребений были катакомбы, а захоронения в простых ямах составили чуть более 28%. Анализ остатков погребального инвентаря позволяет считать, что наиболее ранними типами джетыасарских иодкурганных погребений были захоронения в ямах с боковьши нишками и некоторые погребения в простых ямах. Весьма вероятно, что в середине I тыс. до н.э. в джетыасарском урочище подобные погребения уже суще­ ствовали. Курганы с погребениями в ямах с боковыми нишками в абсолютном боль­ шинстве случаев прекращают бытование в III—IV вв. н.э. (возможно, отдельные курга­ ны и в начале V в.). В IV - начале V в. появляются и курганы с погребениями в под­ боях, которые параллельно с небольшим числом погребений в простых ямах бытуют до конца существования джетыасарской культуры. Учитывая погребения в склепах, можно говорить об исследовании тысячи захороне­ ний. Среди тех, которые поддаются определению, оказалось 245 мужских погребений, 255 - женских, 106 - детских. Насколько можно судить по заполнению могил и положению захороненных, погре­ бальный обряд во всех типах джетыасарских подкурганных грунтовых погребений одинаков. Завернутого в камышовые циновки умершего клали на дно ямы (подбоя, катакомбы) поверх слоя камыша или камышовых циновок на спину, головой на север, с вытянутыми ногами (сухожилия стоп подрезаны) и вытянутыми вдоль туловища руками. 86,4% раскопанных нами погребений было ограблено в древности. Кости животных сохранились в 67% раскопанных курганов, при этом в 88% таких погребений - кости барана (в 98% захоронений положены тазобедренные части барана). Лишь в десяти погребениях с очень бедным инвентарем были кости рыб. Раскопанные джетыасарские курганы демонстрируют необычайную устойчивость типов погребальных сооружений (наземных и подземных) и погребального обряда. Строго унифицированы как детали погребальных сооружений, местоположение по­ гребений, так и наборы и характер погребального инвентаря, а также особенности одежды и украшений, что, безусловно, определялось характером самой джетыасар­ ской культуры. Именно на фоне подобного единообразия резче выявляются малейшие различия в деталях погребальных сооружений и в инвентаре. Приходится учитывать также и экологическую ситуацию региона. Так, вероятно, период смены типов подкурганных грунтовых погребений (при неизменности погребального обряда и внеш­ него вида насыпи и рва) совпал с прекращением стока воды в нескольких крупных руслах, с появлением принципиально новых ирригационных систем, что подтвержда­ ется и топографией хронологически разных курганов. Безусловно, в смене типов погребений важную роль сыграли и определенные новые религиозные воззрения населения, возникшие, возможно, под влиянием очередного, но достаточно мощного притока иноэтничного, инокультурного населения на территорию размещения дже­ тыасарских памятников. Для джетыасарской керамики, как и для всей культуры в целом, характерны необычайная целостность и своеобразие комплекса, устойчивость пропорций, орна­ 7 Изучение фрагментов тканевых, кожаных, войлочных изделий, сохранившихся в джетыасарских памятниках, позволило выполнить несколько, хотя и частичных, ре­ конструкций и выявить в погребениях разных типов и времени четкую повторяемость большинства видов наплечной одежды, головных уборов, а также сопровождающих одежду наборов украшений. Найденный в культурных слоях поселения войлочный чепрак с шерстяной узорной каймой наиболее близок пазырыкским. Многие детали мужской и женской одежды носителей джетыасарской культуры находят аналогии в материалах прежде всего евразийских степей савроматского и сарматского времени, а также в относимых к юэчжийским некоторых богатых погребениях Тилля-тепе. Кожаные одежды всадниц из джетыасарских курганов близки к кожаным накидкам, обнаруженным в горноалтайских погребениях скифских времен. Украшенные позоло­ ченными кожаными фестонами головные уборы, туалетные сумочки перекликаются с найденными в раннегуннских курганах Монголии. Обнаруженные в джетыасарских курганах янтарные пуговицы из Прибалтики, сердоликовые - из Индии, стеклянныеиз Сирии и Египта, халцедоновые геммы из Ирана, восточноевропейские и централь­ но-европейские фибулы и браслеты, как и множество других аксессуаров, лишний раз демонстрируют огромный размах джетыасарских связей. Что же касается самих тканей, то многочисленные находки в джетыасарских разновременных и разнотипных погребениях китайских одноцветных и полихромных шелков, как и полихромных же иранских шелков, служат доводом в пользу утверждения автора о значимости региона как особо важного перекрестка не только миграционных, но и торговых путей (в том числе и Великого шелкового пути). Текстиль из джетыасарских могильников охватывает весь возможный для своего времени ассортимент богатых тканей. Богатейшими тканями для того времени были, безусловно, шелка - многоцветные и гладкие из Китая и многоцветные узорные из Ирана и Сирии. В то же время можно говорить и о местном текстильном производстве хлопка. Огромное же число пряслиц, найденных как в культурных слоях городищ, так и в погребениях, подтверждает предположение о широком развитии местного ткацкого ремесла. При этом невысокое качество местных хлопчатобумажных тканей компенси­ ровалось их покраской. Одновременно с простыми хлопчатобумажными тканями упо­ треблялись и многоцветные двухслойные ткани из хлопка, структура которых была идентична драгоценным иранским шелкам. Свыше 600 металлических наременных бляшек и пряжек позволило помимо определения их типологии и хронологии дать реконструкцию 12 поясных наборов, которые можно распределить между двумя крупными хронологически различающи­ мися группами. Особый интерес представляет хронологически более ранняя группа поясов, известная в основном в степях Казахстана. В целом все джетыасарские украшения отличаются необычайной стабильностью. Например, многие типы бус, появившись в погребениях, датируемых последними веками до новой эры, продол­ жают встречаться и позже, вплоть до V-V1 вв. н.э. Постепенно происходят незна­ чительные изменения в наборах бус, что, вероятно, связано с развитием стеклоделия как ремесла. Известно, что бусы - массовый материал, который с высокой степенью достоверности отражает направления связей и торговые отношения. Однако кол­ лекция джетыасарских бус уникальна, потому что объединяет бусы самого разного происхождения: балтийский янтарь и индийские камни, средиземноморские кораллы, кавказский гагат и др. Стеклянные бусы происходят из мастерских всех известных школ стеклоделия. Такое разнообразие, видимо, нужно объяснять не только широкими торговыми операциями: носители джетыасарской культуры могли играть и роль торговых посредников; часть товара, перевозимого по караванным маршрутам, неиз­ менно оседала на этой территории. Они также могли участвовать совместно с другими племенами в далеких военных походах. Необычайной стабильностью отличались и туалетные наборы - обязательная при­ надлежность погребального инвентаря женских захоронений. Как правило, в его со­ став включали: 1) бронзовое зеркало в матерчатом или кожаном чехле, украшенном 9 страняются лишь на определенных ее этапах. Представляется, что они связаны, оче­ видно, с притоком на данную территорию очередного пришлого населения. Безуслов­ но, иконографически тесно связанные с бронзовыми антропоморфными изображениями керамические антропоморфные налепы (как и часть металлических фигурок) могли развиться уже в Восточном Приаралье, откуда позднее и распространились в районах Средней Азии и на запад. Анализ материала, полученного в результате многолетних раскопок и разведок на территории огромной примыкающей с востока к Аральскому морю равнины, позволил прийти к заключению, что в I тысячелетии до н.э. - I тысячелетии н.э. были оби­ таемы главным образом обширные территории бассейна древних северных среднесырдарьинских протоков, где создалась устойчивая, насыщенная памятниками область своеобразной культуры. Само географическое положение ее определяло функциональ­ ную нагрузку территории джетыасарской культуры. Именно эти регионы, занятые джетыасарскими памятниками, с древнейших времен являлись зоной постоянных торговых, культурных и этнических контактов между скотоводами евразийского степного пояса и прилегающих районов, а также между скотоводческими племенами и земледельцами среднеазиатских оазисов. Здесь же проходили весьма значимые торго­ вые пути, и здесь же лежал своеобразный перекресток миграционных потоков. Характерный для джетыасарской культуры необычайный консерватизм при внеш­ ней архаичности всех черт материальной культуры проявляется и в облике городищ, в топографии расселения («гнезда»), в планировке и характере внутренней жилой за­ стройки, фортификации, в строительных приемах, погребальных сооружениях (как наземных, так и подземных), в едином для всех типов и групп погребальном обряде, бытующем без видимых изменений на протяжении всего существования культуры в регионе. Антропологические исследования говорят об едином в основной массе населении, хотя в отдельных курганах и могильниках можно отметить иной расовый тип6. Весьма устойчивой была и экономика. Хозяйство обитателей джетыасарских горо­ дищ носило комплексный характер, при котором занятие скотоводством и земледелием сопровождалось рыболовством и охотой. Скотоводство играло преимущественную роль в хозяйстве джетыасарского населения. В стаде содержались разные виды скота, при общем преобладании крупного рогатого, разводили коней. «Гнездовой» тип расселения укрепленных джетыасарских городищ заставляет пред­ полагать родоплеменную организацию, а наличие своеобразной типовой планировки жилища и ее бесконечная повторяемость в пространстве и во времени, особая связь какой-либо жилой секции с определенным глухим участком оборонительного коридора, полное отсутствие видимой имущественной дифференциации говорят о прочности патриархально-общинных отношений. Все аспекты культуры: топография и характер ее городищ, строительные приемы, принципы фортификации, внутренняя жилая застройка, погребальные сооружения и обряды, керамика, основные предметы быта, одежда, даже характер «модных» украшений - оставались неизменными на протяже­ нии тысячелетия. Даже типы хозяйства, вероятно, и сама социальная организация общества, насколько можно судить по остаткам джетыасарской материальной куль­ туры, практически не изменялись на всем протяжении ее бытования в регионе. Воз­ можно, в силу происхождения, специфики социальной организации джетыасарского общества, расположения джетыасарских памятников в зоне традиционных миграцион­ ных дорог носители джетыасарской культуры могли особенно культивировать свой консерватизм и внешний архаизм и в качестве одной из защитных реакций. На фоне подобного единообразия всех черт материальной культуры становятся заметными малейшие отклонения в планировке поселений, фортификации, погребальных сооруже­ ниях, керамике и т.п. Эти «чужие» элементы, столь хорошо заметные в системе джетыасарских комплексов, позволяют успешно прослеживать характер, направлен­ ность, степень проявления разных типов и форм контактов. Сохранившиеся во многих захоронениях обрывки богато украшенной одежды,