ЕЕНУЭЫИИНА

В СТРАНЕ
НАВАГА
И АФРАСИ АБА

о том, что влияние греческих художников на Востоке
еще в ахсменидскую эпоху явилось предпосылкой рас­
цвета эллинистической культуры впоследствии.
Большое внимание уделено в книге и культуре сакских племен, населявших степи Средней Азии и Казах­
стана.
Последние археологические открытия в Иране и в сте­
пях, по мнению автора, позволяют по-новому поставить
вопрос о сложении «звериного стиля». Е. Е. Кузьмина
полагает, что, хотя его возникновению способствовало су­
ществование традиций изобразительного творчества в ази­
атских степях II — начала I тыс. до н. э., окончательное
формирование стиля произошло под влиянием переднеазиатского искусства, из которого были заимствованы не­
которые стилистические приемы, образы п композиции,
переосмысленные иранцами. При этом если скифское ис­
кусство в Причерноморье сложилось в результате походов
скифов в Переднюю Азию и длительного контакта с ин­
дийцами и прочими народами этой территории, то на во­
стоке степи решающее значение имели культурные связи
кочевников с земледельцами южносреднеазиатских обла­
стей, прежде всего Бактрии. Эта область и в дальнейшем
играла важную роль в культуре степей, являясь постав­
щиком высокохудожественных предметов роскоши для ко­
чевой знати.
Подробно рассказывая об археологических открытиях,
Е. Е. Кузьмина старается не только описать произведении
искусства, но и объяснить их. Автор рассматривает сакоскифекпй «зверипый стиль» как особую знаковую си­
стему, выражающую идеологические
представления
общества, как закономерное отражение в изобра­
зительном творчестве космогонии и мифологии. «Зве­
риный стиль»
в искусстве она считает проявле­
нием присущего ираноязычным народам символизма об­
разного мышления и отражением представлений о перево­
площениях мифологических персонажей в животпых и
фантастические существа.
Многолетнее изучение авестийского языка и древнеиранской литературы, участие в этнографических поезд­
ках, шпрокое привлечение работ советских п зарубежных
ученых по лингвистике, фольклору, этнографии, истории,
религии позволяет автору предложить собственную трак­
товку некоторых персонажей и раскрыть идейное содер\

ОТ АВТОРА

Тяжелый рабочий день экспедпцпп, полный волнений п
увлекательных открытий, позади. Жара наконец спала,
и мы уходим с раскаленного солнцем раскопа. Вечером
весь отряд собирается в большом саду у арыка. Здесь,
в Кобадпане, на самом юге Таджикистана, нет пужды ни
в традиционных палатках, пи в традиционном экспеди­
ционном костре...
Ночь, как смола, эбеново-черпа.
Сатурн угас DO мраке, п Лупа,
Сверкнув мечом, отправилась в дозор '.
Молодые таджикские ребята, работающие вместе с
нами, начинают неторопливо рассказывать свои «сказки»,
путая русские и таджикские слова. Перед нами встают
образы легендарных героев древности — правителя иран­
цев Кавата и царя туранцев Афрасиаба. мудрого Кавп
Впштаспы, мужественного Рустама и нежного Снявуша,
пылких возлюбленных Вис и Рамин. В этих «сказках»
удивительным образом сплетаются сюжеты таджикского
фольклора и знаменитой поэмы Фирдоуси «Шах-намо>>,
написанной тысячу лет назад, и слышатся отголоски еще
более древних легенд, запечатленных в гпмнах Авесты и
через 20 веков вдохновивших Фирдоуси.
Все в мире покроется пылью забвенья,
Лишь двое не знают пи смерти, ни тлепья:
Лишь дело героя да речь мудреца
2
Проходят столетья, не зная конца .
Сквозь три тысячелетия прошли исторические преда­
ния, и здесь, на земле древней Бактрии, слушать их осо­
бенно интересно. Ведь Кобадиан и Кей-Кобад-шах — го6

М. Д. Хлобыстина, С. Атаев, Р. Эфендиев я многие дру­
гие востоковеды, археологи, художники, архитекторы.
В каждом из нас «Кобадианская академия» оставила
большой след, предопределив дальнейшее направление
научных поисков. Все мы с благодарностью вспоминаем
Михаила Михайловича Дьяконова.
Задачей кобадианского
отряда
было
изучение
культу­
4
ры Бактрии — области, расположенной вдоль по тече­
нию Амударьи, на территории современного Афганистана,
южных районов Узбекистана и Таджикистана, воссозда­
ние древнейпшх этапов истории ираноязычных народов
этой страны.
Со времени работ Кобадианского отряда прошло бо­
лее 20 лет. Какие же вопросы, поставленные М. М. Дьякоповым, теперь нашли свое разрешение? Какие еще
ждут ответа?