ГОРОДСКИЕ ВОДОЕМЫ БУХАРЫ И САМАРКАНДА В. И. КОЧЕДАМОВ Средняя Азия — страна поливного земледелия. Там, где течет вода, — цветут сады и поля; там, где ее нет (или в силу каких-либо причин не стало), — царит пустыня. Большие реки питают многочисленные искусственные каналы — «арыки» и «кяризы». Арык отличается от обычной канавы тем, что вода в нем течет местами выше уровня земли, огражденная земляными валиками, что помогает создать нужные уклоны и удобный выпуск ее на орошаемую площадь. Кяризы — подземные галереи — тянутся на многие километры, неся драгоценную влагу, собираемую в горах, сохраняя ее от испарения, пока она дойдет до места своего применения. В маловодных районах распределение воды строжайшим образом регламентировалось. Водные источники делились на три категории: 1) большие реки, как Аму-Дарья и Сыр-Дарья, воды которых не могут быть использованы до последней капли, сколько бы из них ее ни брали, 2) реки типа Зеравшана, Мургаба, воды которых используются почти полностью, и 3) каналы, водой которых пользуются не менее ста человек, причем вода распределяется без остатка [1]. На каналах совершенно необходима очередность водопользования. Для определения очередности созывался сход всех заинтересованных в орошении, где они под руководством арык-аксакала (старшины) тянули жребий. Не все земледельцы получали одинаковое количество воды. «Бир-су» (буквально — одна вода) означает, что в порядке своей очереди водой арыка можно пользоваться целые сутки. «Ярым-су» (полводы) — пользование арыком в течение 12 часов. «Черик-су» (четверть воды) — пользование в течение 6 часов. «Нимча-су» (восьмая часть воды) — пользование в течение 3 часов [2]. В Средней Азии, где земледелие всегда было тесно связано с искусственным орошением, а ирригационные системы являлись государственным мероприятием, эмиры и беки держали в своих руках мощное средство эксплуатации — воду. Лучшие земли находились в пользовании правителей или многочисленных мечетей и медресе (духовных школ). Народная поговорка гласила: «Через поме- стье богача проходит вода, через двор бедняка — пыльная дорога». Кроме земледелия и скотоводства, в жизни страны большую роль играла торговля. Проведение караванных дорог через пустыни прежде всего зависело от наличия воды. Но чаще всего источников не было, и тогда устраивались так называемые «сардоба». Такие водохранилища имеют вид кирпичных бассейнов — цистерн, обычно цилиндрической формы, диаметром до 15 м. Чтобы защитить воду от испарения, цистерна покрывалась куполом. Источники питания сардоба различны — талые и дождевые воды, грунтовые воды, наполнение каналом [3]. С XVI века караванные дороги были настолько благоустроены, что через каждые три таша (24 км) располагался заезжий двор с сардобой, где всегда были дежурные военные команды, сопровождавшие караваны и обеспечивавшие безопасность торговли. Особенно достойно удивления то обстоятельство, что путники, отправляясь в далекий путь от Балха и даже Пешавара в Бухару или Хиву, не брали с собой даже дневного запаса пищи, так как они получали ее в изобилии на тех станциях, где останавливались для отдыха. Верблюды таким образом освобождались от лишнего груза [4]. На огромной территории, занимаемой среднеазиатскими республиками, жизнь сосредоточена в относительно небольших культурных оазисах, окруженных горными хребтами или массивами мертвых песчаных пустынь. Географической особенностью всей территории Средней Азии является замкнутость ее водных артерий, впадающих в большие озера-моря — Каспийское, Аральское, Балхаш — или теряющихся в песках (как, например, Зеравшан). Вследствие этого «главным геологическим деятелем здесь является ветер, а не проточная вода» [5]. Так, например, оазис Зеравшана огражден с востока горными хребтами, а с трех сторон окружен безбрежным морем раскаленных пустынь, несущих из своих недр «гарм-сили» — горячие потоки воздуха с мелкими частицами песка, мертвящие все живое. Попадая в иную климатическую среду и задерживаясь растительностью ГОРОДСКИЕ ВОДОЕМЫ БУХАРЫ И САМАРКАНДА самаркандских водоемов (рис. 3). От чисто деревянной она отличается тем, что после укладки первого венца и врубки первого ряда анкеров следующий венец укладывают с уступом в 30–35 см поверху плоскости анкеров, а образовавшуюся между венцами щель закладывают кирпичом на ребро, скрепляемым раствором. Забутка анкеров порядно производится таким же образом, как было указано выше. Следующие венцы каждый раз делаются с тем же уступом и той же конструкции, что и первый. Врубка анкеров порядно ведется в шахматном порядке, с промежутками около метра. Обилие деревянных связей, врубка их сковороднем и плотная забутка их концов создают прочную и эластичную конструкцию, хорошо работающую при осадке, неизбежной при большом культурном слое старых городов Средней Азии. Самаркандские хаузы являются не столько водохранилищами, сколько водоотстойниками. Обилие воды в Самарканде позволяет делать хаузы проточными и соблюдать постоянный горизонт водного зеркала. Видимо, этим и можно объяснить, что торцы анкеров часто прорезаны на всю ширину обвязки, а не спрятаны в нее, как это делается в деревянных обвязках бухарских хаузов, где переменный уровень воды ставит дерево в невыгодные условия. Рассмотренные конструкции хаузов из дерева и дерева с кирпичом решают ряд конструктивных и функциональных задач, но архитектурная выразительность их невелика. Высокий горизонт воды самаркандских хаузов скрывает даже их ступенчатость. Иное можно наблюдать в бухарских водоемах. Здесь хранение воды было основной проблемой жизни города. Надежная конструкция и большая архитектурная выразительность каменных бухарских хаузов ставит их в один ряд с другими монументальными сооружениями города (рис. 4, 5 и 6). Изучение хаузов представляет большую трудность, так как основные их элементы скрыты в земле, а какие-либо записи и тем более чертежи отсутствуют. Некоторое представление об их конструкциях позволили составить наблюдение полуразрушенных сооружений, а главным образом беседы с народными мастерами. Народные мастера — хранители строительных традиций, выработанных многими поколениями их предшественников. Со специалистами по строительству хаузов вопрос обстоит очень остро. Не имея практики в сооружении новых водоемов, мастера перешли на другие виды работ, и передача знаний ученикам в этой области прекратилась. Из современных специалистов по строительству во- 169 4. Каменная конструкция хауза (Бухара) доемов следует отметить бухарского мастера усто Меджида Салиева и лучшего народного мастера Узбекистана усто Ширин Мурадова, избранного в 1943 году почетным членом Академии наук Узбекской ССР. Строитель каменного бухарского хауза обязан был разрешить три основные задачи: 1) обеспечить сейсмическую устойчивость сооружения, 2) добиться возможно более равномерной осадки (в Бухаре, где культурный слой превышает 10 м, сооружение приходится возводить на насыпном грунте) и 3) возможно лучше сохранить воду бассейна от утечки в грунт. Ему надлежало соорудить огромную и прочно держащую воду «чашу». Сооружение хауза начиналось с отрытия котлована примерно на 1–1,5 м глубже и шире намеченных размеров бассейна. Затем в котлован ГОРОДСКИЕ ВОДОЕМЫ БУХАРЫ И САМАРКАНДА 171 6. Хауз в Бухаре После укладки ряда камней, скрывавших под собой деревянную конструкцию, начиналось возведение ступенчатой стенки. На заднюю кромку ряда укладывалась передняя кромка следующего ряда. Камни соединялись раствором. Место за ними утрамбовывалось щебенкой на жидком известково-песчаном растворе. Эта операция повторялась столько раз, сколько в стенке должно было быть ступеней. На отделку берегов хауза шло большое количество камня. Так, на ступенчатую стенку хауза Диван-Беги понадобилось около 1 400 погонных метров ступеней, а на вертикальную стенку его фундамента — около 350 погонных метров крупных блоков (80 х 60 х 40 см), что вместе составляет около 3 220 м камня, не считая большого количества щебня для забутки, увеличивавшего количество камня примерно на 40%. Следующей задачей строителя было подведение и впуск воды в готовый водоем. Для этой цели устраивался мраморный желоб. Вода в него поступала из арыка или чаще «тараза» (перекрытый кирпичным сводиком канал, ответвление центрального канала). Месту впуска воды в хауз всегда уделялось особое внимание. Оно отмечалось более крупными камнями и желобом, порой богатого рисунка и сложной пластической формы. Этот единственный архитектурный акцент на однообразной ступенчатости стенок создавал приятный контраст с простотой их обработки. Желоб служил консолью и должен был быть на другом своем конце так нагружен, чтобы не опрокинуться не только от собственного веса, но и от случайной нагрузки. Эта задача решалась двумя способами. Первый состоял в том, что днище же- ГОРОДСКИЕ ВОДОЕМЫ БУХАРЫ И САМАРКАНДА 11. Водослив хауза Рашид в Бухаре. Вид сбоку и 12). Здесь геометрический орнамент сочетается с искусной вязью арабских букв и изображениями животных, рыб и птиц. В середине боковой стенки изображена сцена — лев, нападающий на газель. Надписи по краям сообщают имя строителя хауза и время его сооружения: «Абд-ар-Рашид строитель этого хауза в Бухаре» и «времени эмира Музаффара — тысяча благодарностей» (1860–1865 гг.). К третьей группе можно отнести наиболее богатые желоба хауза Ходжа-Зайнеддин в Бухаре и желоба из Газгана. В газганских водосливах — стилизованные изображения львиной головы. На рис. 13 изображен грубо отесанный образец, где форма еще не получила тонкой пластической деталировки, а на рис. 14 — желоб, где по основной форме искусно нанесен рисунок головы безгривого иранского льва. 12. Водослив хауза Рашид в Бухаре. Общий вид 13. «Болванка» водослива из Газгана, подготовленная для нанесения рисунка 14. Водослив из Газгана, изображающий голову льва 173