до революции в той или иной мере был развит художественный труд; разнообразный
круг орнаментики был свойственен народному творчеству всей страны.
8
4
С. М. Дудин и Е. Р. Шнейдер в своих трудах, пользуясь большим экспедиционным
материалом, подробно охарактеризовали разнообразие видов казахского искусства, богатство
его технических приемов. Большое количество названий ковровых и кошменных узоров
б
дает А. Е. Фелькерзам . До сих пор еще очень мало собран лингвистический и фольклор­
ный материал, объясняющий происхождение названий и значение узоров, что так необхо­
димо для детального изучения орнаментики. Но работа в этом направлении ведется. За
последние годы Государственный центральный музей Казахстана в Алма­Ате подобрал
коллекцию узоров по южному Казахстану, установив народную номенклатуру различных худо­
6
жественных изделий и отдельных узоров . Здесь встречаются уже известные отчасти по ли­
тературе (приводимые С. М. Дудиным, Е. Р. Шнейдером, Р. Карутцом и другими) самые разно­
образные названия узоров, показывающие широту содержания орнаментики, широту народной
творческой фантазии: солнце, беркут, голова лошади, баран, верблюжий след, дерево, рог ба­
рана, амулет (тумарша), пила, птичье нёбо, лапа беркута и многие другие. Изображения лошадей
и всадников встречаются на гробницах, сложенных из мелового камня. В купольных
казахских мавзолеях (например, в Коркут­Ате на реке Сыр­Дарье, в районе Атбасара и др.)
можно увидеть росписи, изображающие военные походы, перекочевки, бытовые сюжеты.
Эти росписи, относящиеся к XVIII—XIX векам, повидимому, связаны с древними анимисти­
7
ческими верованиями, имевшими распространение в кочевой степи .
Казахскому искусству в его историческом прошлом была известна и монументальная
скульптура, что связывалось с обычаем устанавливать статуи на могильных курганах. До­
шедшие до нас сведения говорят об обычае поклонения статуе духа, имевшем место еще в
конце XIX века, в северо­восточной части страны. В одной пещере около Семипалатинска
массы народа стекались на поклонение статуе, изображавшей женщину в человеческий
8
рост .
Существенной особенностью старого казахского народного творчества, в основном
(но, как мы уже отметили, далеко не в целом) сводившегося к узору, является исключи­
тельная гармоничность увязки орнамента с формой, с пластикой украшаемой вещи. Пуб­
ликуемые в этом альбоме узоры кошм, расписных столиков, резьбы по дереву северо­
восточного Казахстана достаточно убедительно говорят об этом. Колорит вещей проникнут
большой эмоциональностью. В этом смысле казахский узор производит замечательно
радостное, бодрое впечатление. А. М. Горький на Всесоюзном съезде писателей в 1934 году
9
говорил, что „фольклору совершенно чужд пессимизм" . Большой исторический опыт ху­
дожественного труда, тесно связанного со всем строем жизни народа, создал эту цветовую
и узорную ясность и бодрость казахского народного искусства, обусловил любовь казах­
ского народа к художественно­эстетической обработке всех окружающих его в жизни пред­
метов (юрты, костюма и т. п.). Последнее роднит казахское искусство с творчеством других
народов Средней Азии.
Разнообразие видов казахского искусства, многочисленность его узоров, его богатая
декоративная, красочная гамма наложили отпечаток подлинной народности на новое, со­
здавшееся после революции искусство театрально­сценического оформления. Так, прекрасная
постановка „Кыз­Жибек" („Шелковая девушка") Государственного музыкального театра
КазССР во многом обязана успехом народной песне и народному узору.
Умение казахского народа органически претворять искусство в жизненном обиходе
чрезвычайно ценно. Изучение и освоение высокого мастерства старого и современного
народного узора, его гармонической связи с предметным миром может много дать для
нашего прикладного искусства.
Художникам­профессионалам есть чему поучиться у народных мастеров, и в первую
очередь уменью вносить искусство в общественную жизнь, праздник, быт. У народа учи­
лись классики искусства.
Многие лучшие произведения современных художников советского Востока (Ц. Сампи­
лова, Б. Нурали, У. Тансыкбаева, У. Джапаридзе, И. Тоидзе, Н. Чевалкова) связаны с
народным искусством. Казахский узор — своеобразная и прекрасная страница народного
10
творчества Страны советов .
4

18

Имеются ковры коричневато­терракотового фона, с высоким ворсом . Их среднее
поле украшено повторяющимися восьмиугольными розетками, расчерченными прямыми
линиями на четыре сегмента. В каждом сегменте выткана силуэтная „геометризированная"
14
фигура животного . Свой прообраз эта фигура имеет еще в охотничьей магии; в даль­
нейшем, на родоплеменной стадии кочевья, она, повидимому, стала узором­заклинанием
плодородия скота и усложнилась в своей графической схеме. Подобный мотив в его пер­
воначальном виде можно найти у тавгийцев (одного из народов северо­восточной Сибири)
15
в родовых знаках­тамгах — „оленей солнца", в овальной фигуре тамги—„оленя луны" .
Ольхонский круг орнаментики Бурят­Монголии имеет уже узоры­заклинания, узоры­
10
талисманы в форме замкнутых розеток . В горном Киргизстане, например, в Сусамыре,
17
многие орнаменты сохранили явные следы своего производственного значения . Таков
узор „иткуйругу"—хвост собаки тайган (из породы борзых), служившей для охоты на
зверя.
На развитых ступенях родоплеменного общества, то есть при образовании союзов
племен, круг мотивов узоротворчества становится очень многообразным. Создаются орна­
18
менты­пейзажи , в которых изображены деревья, холмы, арыки, стада; своеобразный
орнаментальный знак передает в розетке отдельные элементы пейзажа. Эти узоры, создан­
ные народной фантазией, являются заклинательными формулами, связанными с потреб­
ностью в воде и пастбищах, без которых немыслимо скотоводство.
Розетки­пейзажи встречаются в казахских коврах красно­малинового фона, с легким
коричневым оттенком. Широко распространены в казахской орнаментике имевшие ритуаль­
19
ное значение узоры: „следы животных" и „рога животных" . Мотив рога, повидимому,
является преобладающим в декоративном орнаменте кошм и узорчатых войлоков, технику
которых казахские женщины подняли на большую высоту.
Существенной чертой в декорировке многих дошедших до нас казахских ковров,
войлоков, кошм является повторение рядами одной определенной фигуры. В подобных
композициях мы, очевидно, имеем дело уже с той стадией народного творчества, когда
оно по сравнению с первоначальной орнаментикой­магией поднялось на более высокий
уровень развития, несмотря на то, что каждая такая композиция содержит много розеток
и узоров, имевших магическое значение.
Поздняя стадия искусства родоплеменного строя еще живет в XVIII—XIX веках
в казахском народном творчестве, как жила она в орнаментике Шугнана и Памира. Однако
в Казахстане в этот период традиционно воспроизводимые орнаментальные формы в ряде
случаев уже теряют свой первоначальный заклинательно­производственный смысл.
Когда многие мотивы орнамента утратили свое магическое содержание (часто дольше
живущее только в их названии), тогда развилось разнообразие композиционного сочетания
и декоративной расцветки этих мотивов, и у народных мастеров появились условия и
возможности для более богатой декорировки вещи. Традиционный узор превратился в
новую по колориту, в новую по композиции украшающую фигуру. Так в туркменском
ковре образовались розетки „поли" („цветки"), первоначально ничего общего с цветком
не имевшие. Дореволюционное казахское народное творчество вступило в ту стадию художе­
ственного видоизменения традиционных узоров, когда предельно развилась гармоничная
связь узора, формы и пластики вещи. В сложных декоративных композициях, особенно
развившихся, повидимому, в XVIII — XIX веках, сказалась большая творческая, эстети­
ческая культура казахского народа.
Казахский народ создавал свое своеобразное искусство узора в широком культурном
общении с другими народами Алтая, Монголии, Средней Азии и др. Легко прослежи­
ваются тесная художественная связь и родственность казахского узора с туркменским,
бурят­монгольским, таджикским, киргизским орнаментами. Мотивы, близкие ряду старейших
казахских узоров, мы находим и в скифо­алтайском круге искусства. Раскопки на Алтае
и в Ойротии также обнаружили в древней резьбе и в обрывках тканей стилистически
20
очень родственные мотивы .
Тисненный узор на казахских кожаных сосудах, имеющих вид схематизированной
опрокинутой волюты, является „вариантом" орнаментики ойротской посуды для молока
и молочных изделий. Подобное родство наблюдается и в узорах казахских и киргизских
войлоков. Примеры таких параллелей многочисленны.
б

вазах­чашах с молочно­белой глазурью, в разноцветной, зачастую очень тонкой, орнамен­
тации перерабатывается старый народный узор; для растительных мотивов ищутся новые
композиционные выражения. Этот хороший почин обогащает мир казахских узоров.
В Алма­Ате выполнены настенные блюда с портретами В. И. Ленина и И. В. Сталина.
Эти блюда по художественному качеству не уступают керамическим изделиям с порт­
ретами вождей социалистической революции, созданным узбекскими народными мастерами
в Ташкенте. Производство декоративных блюд с портретами открывает новую страницу в
народном творчестве Казахстана. Это производство должно стать массовым. Оно должно
удовлетворить насущную потребность народа иметь в своих традиционных видах искусства
образы тех, с кем неразрывно связаны победы социализма. Изображения вождей в твор­
честве народных мастеров Казахстана за последние годы встречаются все чаще. Казахским
мастером Хасемом Имашевым прекрасно выгравирован на серебряных пластинках портрет
В. И. Ленина.
Казахстан богат превосходными народными мастерами. В каждом районе нашей брат­
ской союзной республики живут и творят народные художники. Важной задачей является
сейчас их объединение, вовлечение в творческие союзы, всемерная помощь им в работе,
в их новом творчестве. Такие мастерицы орнаментации кошм, как Барлыбаева, заслужи­
вают всенародного признания. Она подняла традицию народного узоротворчества на боль­
шую высоту, украсив огромную кошму оригинальным по композиции, тончайшим орнаментом.
Алебаевы конкурируют с ней в производстве ковров, в богатстве и гармоничности расцветки
узора. В современном казахском искусстве идет борьба за сохранение лучших традиций
25
народного узора .
Освоение высокой культуры народного творчества — важная и существенная задача,
стоящая перед художниками. Эта задача связывается не только с развитием профессио­
нального искусства, но и с созданием нового декоративного искусства — этой очень
существенной части национальной культуры в целом. Народные мастера становятся в пер­
вые ряды создателей новой эстетики радостной жизни, ибо, как учил В. И. Ленин „только
с социализма начнется быстрое, настоящее, действительно массовое, при участии большин­
ства населения, а затем всего населения, происходящее движение вперед во всех областях
26
общественной и личной жизни" .

П Р И М Е Ч А Н И Я
1

D. А1 ш a s у, Ornamentik der Karakirgfsen, Anzeiger der
Ethnographischen Abtellung des Ungarischen National. Museum.
Budapest, 1907. P. К a p у т ц, Среди киргизов и туркмен на
Мантышлаке, перевод Э. Петри, изд. Девриена, стр. 172 и др.
Например, узор цыновки (стр. 162, рис. 39) в воспроизводи­
мой Р. Карутцом композиции характерен именно для казахов.
См. о работе Р. Карутца у М. Ф. Г а в р и л о в а , Орнамент
киргиз Сусамыра, Ташкент, 3929, стр. 5 и др.
3
См. его статью .Ковровые изделия Средней Азии",
сборник Музея антропологии и этнографии, т. VII, Л., 1928.
Ср. его статью „Киргизский орнамент*, журнал „Восток"
№ 5, 1925.
3
.Киргизский орнамент", журнал „Восток" № 5, 1925.
4
.Казахская орнаментика" в сборнике .Казахи", изд.
Академии наук, Л., 1927. Общая теория Е. Р. Шнейдера о
происхождении всего казахского узора от мотива птицы
неверна, она исключает всю жизненную среду, социально­
производственные отношения из содержания
казахского
искусства.
5
„Старинные ковры Средней Азии", журнал .Старые
годы", 1915.
в Частично этот материал был показан на выставке ка­
захского искусства в мае 1934 г., в Государственном музее
восточных культур и на выставке в фойе филиала Большого
театра, устроенной в мае 1936 г. к декаде казахского искус­
ства. См. В. Ч е п е л е в , Об искусстве казахского народа,
журнал „Искусство" № 4, 1936, стр. 153 и др.
7
В журнале „Искусство" № 2, 1938 г., опубликована
интересная заметка А.И. Т е р е н о ж к и н а о казахских фресках
XIX века из мазаров Байтымбета. Джантая и Ак­Тене, нахо­
дящихся в Мирзоянском и Меркенском районах КазССР. Эти
росписи, близкие по своему стилю примитивной реалистич­
8

ности повествовательных рисунков эвенков, охотничьим ри­
сункам северной Сибири, наглядно показывают, что в своей
истории казахский народ знал не только орнаментальное твор­
чество.
8 Заметка .Конур Аулие", газета .Витебские губернские
ведомости" № 63, 1892.
9
Стенографический отчет Всесоюзного съезда советских
писателей, Москва, 1934, стр. 8.
10
Кроме приводимой в настоящей статье библиографии
по казахскому искусству, см. еще библиографические указа­
ния: А. А. С е м е н о в , Библиографический указатель по
ковровым тканям Азии, Труды Библиографической комиссии,
бывшей при СНК TCCP, Ташкент, 1925, вып. 1; ряд материалов
по истории казахского искусства см. у К . А . И н о с т р а н ц е в а
и Я­ И. С м и р н о в а , Материалы для библиографии мусуль­
манской археологии, .Записки Восточного Отделения Русского
археологического общества", т. XVI, стр. 79—145, 213—416;
см.: Б. П. Д е н и к е, Прикладное искусство Средней Азии,
сборник .Худож. культура советского Востока", изд. Academia,
1931, стр. 53; библиографический справочник .Казахстан в
изданиях Академии наук, 1735 — 1935", изд. Академии наук,
1936. предметный указатель. Ценной в библиографическом
отношении является работа Е. А. В о с к р е с е н с к о й и
А. Б. П и о т р о в с к о г о , Материалы для библиографии по
антропологии и этнографии Казахстана и среднеазиатских
республик, в серии .Труды Комиссии по изучению племен­
ного состава населения СССР", изд. Академии наук, Л., 1927.
11

Ф. Б. Б о а с, Ум первобытного человека, Гиз, М., 1926,
стр. 126.
12
Стенографический отчет Всесоюзного съезда совет­
ских писателей, Москва, 1934, стр. 6.