T S ( £ ) » 3 cS<А2>К А Д Е М И Я ин ститут H Ау К ЭТНОГРАФИИ СО Ю З А ССР и м Н. Н. Л4 И К Л у Х О - М А К Л А Я СОВЕТСК АЯ ЭТНОГРАФ ИЯ М~А~Р н и и ? ! н Л У И 1-1 А с? 2 Q Г.C T ! 1*5 б / /р j/ 6 НОЯБРЬ-ДЕКАБРЬ 4 д б И 3 4 А Т Е J1 Ь С Т В О .лМг 1оо с к в а 4 « Н А у К А ►> 98 В. X. кармышева культуре чагатаям, называла себя хисори, т. е. исконными жителями Гиссара (любезно сообщено нам И. Хидоятовым). Как и чагатаи, выходцами из областей, расположенных к северозападу от Гиссарского хребта, были таджики хардурй, происхождение которых пока неясно. Основная их масса проживала в юго-восточной части бассейна Кашкадарьи, а в изучаемой области они встречались лишь в верховьях Сурхана и Шарабад-дарьи 14. Узбеки были представлены также несколькими группами различ­ ного происхождения. Оседлые узбеки, не имевшие родо-племенного деления, состояли в основном из тюркоязычной части чагатаев (2,6% всех узбеков области). Полукочевые узбеки состояли из группы «тюрк» (10,1% всех узбеков)— исторических потомков тех тюркских и монгольских племен и народностей, которые были более ранними, чем дешти-кипчакские узбеки, пришельцами в Среднюю Азию 15, и узбеков дешти-кипчакского происхождения (до 75% всех узбеков), отчасти вобравших в себя представителей и некоторых более ранних тюрко­ монгольских племен. Кроме этих двух групп, был ряд мелких (могал, баташ, меришкор и др.), происхождение большинства которых недо­ статочно ясно. Тюрки были представлены как группами, с очень давних пор жи­ вущими здесь (например, карлуки и тюрки южного Таджикистана), так и относительно недавними выходцами с севера, преимуществен­ но из района Уратюбе (например, группа омада барласов Гиссарской долины). В составе узбеков дешти-кипчакского происхождения были такие крупные племена, как ду.рмен, ку.нграт и локай, именно здесь находи­ лись их племенные территории (юрт) и осколки ряда других племен (роды марка и туркмен — из племени юз, кесам'ир и семиз — из пле­ мени найман, ряд родов племени катаган и др.). Между отдельными этническими группами, каждой из которых был присущ более или менее определенный тип хозяйства, существовали тесные экономические связи, которые приводили к глубокому взаимо­ влиянию и сближению культур и в то же время позволяли каждой группе сохранять некоторые особенности культуры и быта. Основными занятиями горных таджиков были хлебопашество, са­ доводство и виноградарство (там, где позволял климат), а также скотоводство со стойловым содержанием скота в зимний период. Под­ собными занятиями их были некоторые виды домашних промыслов и отходничество. Части долин и предгорий, освоенные под орошаемое земледелие, занимали чагатаи и хисори, составляя основное население ряда круп­ ных селений и отчасти городов. В их хозяйстве наряду с хлебопаше­ ством значительное место занимали рисосеяние, садоводство, виногра­ дарство и хлопководство, а также получили развитие различные виды ремесла и домашних промыслов, в частности производство хлопчато­ бумажных тканей. Скотоводство играло подсобную роль. Тюрки занимали преимущественно верхние части предгорий и го­ ры; выше их жили горные таджики, а ниже — чагатаи и узбеки. Там, где тюркские кочевья располагались рядом с чагатайскими и таджик­ скими селениями, последние занимали долины горных рек, а тюрки — 14 О хардурй см. М. Э ш н и ё з о в , Хардурй. Уч. зап. Таджикского гос. универ­ ситета, XIV, Сталинабад, 1956, стр. 101— 110; Б. X. К а р м ы ш е в а , Указ, раб., стр. 18— 19. 15 О тюрках см. Б. X. К а р м ы ш е в а , Этнографическая группа «порк* в составе узбеков, «Сов. этнография», 1960, № 1. 100 Б. X. кармышева Широко бытовал обычай так называемого торгового друга, когда ско­ товод имел в базарном селении или городе «приятеля» (ошна), у ко­ торого накануне базарного дня размещал пригнанный для продажи скот. Горожанин помогал степняку продать скот, выступая посредни­ ком, а также приобрести нужные продукты. За хлопоты скотовод обычно брал на выпас несколько голов скота своего «приятеля». Этнографические материалы наглядно показывают, что кочевое и оседлое население жило мирно. Войны и набеги, от которых страдали как земледельцы, так и скотоводы, являлись преимущественно резуль­ татом междоусобных распрей феодальной верхушки. Основной этно-культурный процесс, который протекал на изучае­ мой обширной территории, был тот же, что и в ряде других областей Средней Азии,— взаимное культурное влияние, сближение и частичное слияние оседлого (преимущественно ираноязычного) и кочевого (преи­ мущественно тюркоязычиого) населения. Этот процесс охватывал все стороны быта — хозяйственную деятельность, материальную и духов­ ную культуру. Наиболее сложным и длительным, постоянно и повсеместно про­ текавшим процессом было оседание кочевников и утрата ими родоплеменных традиций. Оседание было тем важнейшим процессом, при котором и происходило усвоение культуры соседей. Там, где полукочевые узбеки и тюрки жили компактной и много­ численной группой, процесс оседания и изживания родо-племенных традиций, естественно, протекал очень медленно. Такие узбекские пле­ мена, как локай, кунграт и дурмен, вплоть до 20-х годов XX в. сохра­ няли, несмотря на значительное распространение у них земледелия, полукочевой образ жизни и родо-племенное деление, которое играло существенную роль в их быту. В тех случаях, когда представители этих племен оказывались среди оседлого населения в небольшом чис­ ле, они со временем переставали отличаться от последних. Особой сложностью отличалось население районов орошаемого земледелия. Знакомство с названиями кварталов крупных чагатайских селений, расположенных в широкой долине, ограниченной на западе Кугитангскими горами, а ,на востоке — Байсунскими, показало, что в каждом из этих селений имеются потомки полукочевых узбеков, тюр­ ков, туркмен, арабов и др., давно утерявшие связь со своими сороди­ чами и считающие себя чагатаями. Например, среди названий квар­ талов таджикского селения Зарабак имеются такие, как Кенагас, Кутчи к Хазора. Эти названия говорят не только о том, что предками их носителей были представители узбекских племен — кенегес и кутчи, а также хазара, но и о том, что часть жителей этого селения были вы­ ходцами из бассейна Кашкадарьи и Зеравшана и левобережья АмуДарьи. Подтверждается это и местными преданиями. Этнографические материалы по Узбекистану и Таджикистану убе­ дительно доказывают, что хотя основной массив населения той или иной области и оставался устойчивым, но переселения части населе­ ния из одной области в другую, а также перемещения внутри отдельных районов и областей происходили постоянно, усиливаясь в годы сти­ хийных бедствий или политических потрясений и затухая в относи­ тельно спокойные времена. Последнее крупное передвижение населе­ ния происходило в первой половине XVIII в., в период наибольшего ослабления ханской власти в Бухаре, бесконечных кровопролитных междоусобных феодальных войн и глубокого экономического упадка. Взаимное культурное влияние и сближение кочевого и оседлого 102 Б. X. кармыш ева рился (хотя п не завершился), в Восточной Бухаре, далекой окраи­ не и колонии Бухарского ханства, только начинался. Победа Великой Октябрьской социалистической революции, уста­ новление Советской власти и строительство социализма коренным об­ разом изменили социально-экономические условия в изучаемой области. В результате большей подготовительной работы в 1924 г. было осуществлено национально-государственное размежевание республик Средней Азии. Было проведено также административное районирован ние Средней Азии; материалы для этого районирования и научного обоснования границ новых республик были подготовлены специальной комиссией, которая провела тщательное по тому времени изучение этнического и племенного состава населения бывших Бухарского и Хивинского ханств. Все дальнейшее развитие многочисленных народностей и этногра­ фических групп Средней Азии убедительно показало, как эти меро­ приятия были своевременны и на каком высоком научном уровне они были проведены. За 40 лет существования Узбекской и Таджикской Советских Социалистических Республик сложились высокоразвитые узбекская и таджикская социалистические нации. В процессе форми­ рования этих крупных наций с ними постепенно сближались и сли­ вались мелкие народности и этнографические группы. Этот естествен­ ный и прогрессивный процесс продолжается и в наши дни. SUMMARY Presented in the article are some of the ethnological materials, collected by the author in the field, on the history of the population formation in the extensive territory comprising the basins of the right-side tributaries of the Amu Darya, from the Obinou in the east to Snirabad Darya in the west. The ethnic composition of the population of this territory be­ fore the October Revolution presented a motley picture: apart from the main population, the Taj'iks and the Uzbeks, it included small numbers of Turkmenians, Kazakhs, Kirghiz, Kara-Kalpaks, Arabs, Gipsies, Indians, Khazars, Baluchis and isolated groups of people whose origin is unclear. All these population groups preserved the division into tribal and neighbouring communities. During the 40 years of the existence of the Uzbek and Taj'ik Soviet Socialist Repub­ lics two highly developed nations, the Uzbeks and the Taj'iks, have been formed. In the process of the emergence of these big nations, the smaller peoples and ethnographic groups gradually came closer to them and amalgamated with them. This natural and progressive process continues in our day.