ни к тому времени, ни к тем людям, ни к тому месту действия, которые
имеются в виду в его статье.
Достаточно указать, что именно «кульминация» взглядов на на­
ционально­освободительный характер Андижанского восстания (и бо­
лее того — даже на его революционный характер) нашла свое отра­
жение на страницах второго тома первого издания «Истории народов
Узбекистана», вышедшего в свет еще в 1947 г. Там в главе «Нацио­
нально­освободительное и революционное движение в Узбекистане со
времени завоевания до конца XIX века» (автор акад. М. В. Нечкина)
13
Андижанскому восстанию был посвящен специальный параграф с
довольно подробным освещением предпосылок Андижанского восста­
ния (закабаление трудящихся масс в Фергане как «хлопковом райо­
не», снижение уровня их жизни, разорительное для них хозяйничанье
русских капиталистов и местных байско­феодальных элементов, осо­
бое для этого района развитие чайрикерства и батрачества, смешение
безземельной бедноты с пролетаризовянными слоями деревни, новая
система поземельно­податного обложения, насильственный постой цар­
ких войск в кишлаках и обременительная повинность содержания этих
войск, раздражавшая население, бедственное положение кочевников­
скотоводов, сложный узел аграрных противоречий и т. д.).
Подчеркивалось (это важно), что наибольшее количество участ­
ников восстания дали Андижанский и Маргиланский уезды и некото­
рые волости Ошского района.
Далее освещались биография Мадали­ишана, «лозунги и подго­
товка восстания», его ход, «состав участников и общий характер дви­
жения», расправа с участниками восстания.
Указывалось на «широкое сочувствие к восстанию населения» и
то, что его подготовка проходила в «легко воспламеняющейся среде».
В составе участников «преобладала трудовая беднота (трудовое дех­
канское население) кишлаков и городских пригородов», но к движе­
нию примешалась и некоторая доля феодальных элементов, включая
прежних чинов войск кокандского хана. Убедительно было показано
и доказано (на основе дел по конфискации имущества осужденных
участников восстания), что большинство восставших имели «движимое
имущество» ценностью часто не более 2—3 руб. Большинство из них
были безземельными и лишь часть владела небольшими участками
(от 3 до 8 танапов). На долю бедноты приходилось 48% всех аресто­
ванных, 30% составляли люди, вообще не имевшие никакого имуще­
ства. Скот имели 12%, землю—10% арестованных.
Идеология восстания была лишена четкого понимания основных
задач борьбы, прикрывалась «религиозными мотивами, имевшими
власть над темной дехканской массой», само восстание носило локаль­
ный характер, было недостаточно организованным. Нападение вос­
ставших именно на казармы царских войск в Андижане было вызвано
тем, что «Андижан — сравнительно небольшой центр — казался участ­
никам восстания пунктом решающего значения; в их представлении
ликвидация гарнизона этого города
была
чуть
ли
не
равносильна
па­
14
дению царской власти в Фергане» .
13

История народов Узбекистана. Т. 2: От образования государства шейбани­
лов до Великой Октябрьской социалистической революции. Ташкент,
1947.
С. 362—370. В своих воспоминаниях о работе в Ташкенте в годы войны М. В. Неч­
кина писала: «Историки Москвы трудились вместе с узбекскими учеными над...
«Историей Узбекистана». Мне довелось написать для нее главу о массовом проти­
воциристском движении узбеков (курсив наш.— Авт.) в конце XIX в.» (Н е ч к и­
на М. В. Лекции в дни войны//В годы войны: Статьи и очерки. М., 1985. С. 35),
" Там же. С. 368­369.

*28

?1

нйн) с указанием в предисловии к тому, что в процессе работы над
ним были учтены «критические замечания, пожелания, высказанныеi
во время широкого общественного обсуждения II тома «Истории Ha
родов Узбекистана» (1948) и при обсуждении историками республики
проспекта нового издания «Истории Узбекской ССР» (1954)».
Теперь Андижанское восстание рассматривалось как «наиболее
крупное феодально­национальное движение в Средней Азии» с указа­
нием на то, что «характер и лозунги андижанского восстания свиде­
тельствуют о его глубоко реакционном, антинародном характере, и
оценка этого выступления в первом издании II тома «Истории наро­
дов Узбекистана», как национально­освободительного и народного
19
движения, является совершенно неправильной и ошибочной» . Под­
черкивалась и тесная связь восстания с панисламистской пропагандой
и его цель — возвращение к ханским временам под эгидой
турецкого
20
султана. «За спиной ишана стояли Турция и Англия» .
При всей категоричности такого рода формулировок все же приз­
навалось, что главарям восстания «путем религиозной пропаганды и
обмана удалось привлечь на свою сторону часть трудового населения»
(курсив наш.—Авт.) и что напуганное восстанием царское прави­
тельство «усилило
политические
репрессии
и
колониальный
гнет
в
21
своей колонии» .
Бросается в глаза, что в отличие от «Истории народов Узбеки­
стана» здесь автор не утруждал себя анализом исторической обста­
новки тех лет, социально­экономических условий жизни масс и т. п.
Вообще 22
весь рассказ об Андижанском восстании уместился на одной
странице . Комментарии к категорическому утверждению о его реак­
ционном характере и обозрение фактических данных были более ску­
пыми и односторонними в сравнении с материалами; фигурирующими
ь первом издании второго тома «Истории народов Узбекистана» в ка­
честве обоснования вывода о национально­освободительном характере
восстания.
Убежденно и последовательно придерживаясь взгляда на реак­
ционный характер восстания 1898 г., М. Г. Вахабов вернулся к рассмот­
рению этого вопроса в своей пользующейся известностью большой
19
20
21
28

История Узбекской ССР. Т. I. Книга вторая. Ташкент, 1956. С. 99.
Там же. С. 100.
Там же. С. 99.
Под явным воздействием текста «Истории Узбекской ССР> (Том I. Книга 2)"
и со ссылкой на него (а также на статью Б. Г. Гафурова «Об Андижанском вос­
стании 1898 г.» в журнале «Вопросы истории». 1953, № 2, и книгу В. В. Салькова
1901 г.) была написана заметка С. А. Залесского об Андижанском восстании на
страницах Советской исторической энциклопедии (Том I. 1961. С. 570—571). И здесь
оно безоговорочно объявлялось феодально­националжтическнм движением в Ферга­
не, правда, с упоминанием, что Мадалн­ишан «использовал недовольство народных
масс произволом русских колонизаторских властей».
Как национально­освободительное движение характеризовали восстание 1898 г,
К­ П. Житоп и В. Я. Непомнин в книге «От колониального рабства к социализму»
(Ташкент, 1939. С. 26—27) и Б. Г. Гафуров в книге «История таджикского народа»
(Т. I. M., 1949. С. 444). Б. Г. Гафуров подчеркивал, что, хотя восстание («взятое
в свои руки реакционными элементами») не могло получить широкого размаха и
было подавлено, «однако значение его было велико. Восстание по существу послу­
жило школой для новых выступлений народных масс, в частности восстания 1916
года в Средней Азии». Впоследствии Б. 'Г. Гафуров в корне изменил свою точку
зрения, объявив восстание «феодально­националистическим и реакционным», суфий­
ским по характеру, причем даже само слово «восстание» употреблено здесь в ка­
вычках ( Г а ф у р о в Б. Г. Об Андижанском «восстании» 1898 года//Вопросы исто­
рии. 195S. № 2. С. 50­н61).
*

не только в средние века, но и в более позднее время. «Если эта клас­
совая борьба,— писал Ф. Энгельс,— протекала тогда [в средние века]
под знаком религии, если интересы, нужды и требования отдель­
ных классов скрывались под религиозной оболочкой, то это ни­
28
сколько не меняет дела и легко объясняется условиями времени» .
В XIII—XVIII вв. религиозную окраску принимали, как правило, все
исторические движения. Эта окраска «объясняется не свойствами че­
ловеческого сердца и не религиозной потребностью человека... но всей
предыдущей историей средних веков,
знавших
только
одну
форму
29
идеологии: религию и теологию» , ибо «чувства масс вскормлены
были исключительно религиозной пищей, поэтому, чтобы вызвать бур­
ное движение, необходимо было собственные
интересы
этих
масс
пред­
30
ставлять им в религиозной одежде» .
И Ленин указывал, что «выступление политического протеста под
религиозной оболочкой есть явление,
свойственное
всем
народам,
на
31
известной стадии их развития...» И уж конечно, оно было свойственно
и не могло не быть свойственным дехканским массам Ферганы конца
XIX в. Напомним, что спустя более чем 20 лет, уже в первые годы
Советской власти (1919 г.), В. И. Ленин вынужден был констатиро­
вать, что народы Средней Азии еще «всецело в подчинении у своих
мулл» и «надо дождаться... дифференциации
пролетариата
от
буржуаз­
32
ных элементов», что неизбежно .
Таким образом, не религиозная оболочка Андижанского восста­
ния — основной показатель к суждению о его реакционной или про­
грессивной роли, а прежде всего его социальная основа.
В целом приходится констатировать ограничительный характер
аргументации М. Г. Вахабова. В ней очень убедительно и с достаточ­
ной полнотой освещаются личность Дукчи­ишана как религиозного
фанатика пантюркистского и панисламского толка,' его антирусские
настроения, но в меньшей степени, скупо и бегло, характеризуется
социальный состав участников восстания в его преобладающей части.
Автор усиленно подчеркивает принадлежность многих участников вос­
стания к числу мюридов Мадали­ишана. Но само по себе, заметим,
это еще не говорит о социальном обличий последователей ишана.
Среди мюридов могли быть люди разного имущественного и общест­
венного положения, от зажиточных элементов до беднейших. Рели­
гиозная оболочка, повторяем, не должна заслонять собой все и вся в
анализе социальной природы восстания 1898 г.
И поучительно, что и на этот раз, как и раньше, взгляд на Анди­
жанское восстание 1898 г. как на явление сугубо реакционное не по­
лучил безоговорочного признания, побуждая историков вновь и вновь
возвращаться к данному вопросу в поисках истины.
В Институте истории АН УзССР было созвано совещание группы
историков, на котором в результате обмена мнениями была опять под­
тверждена точка зрения о принадлежности восстания 1898 г. к числу
проявлений национально­освободительного движения конца XIX в. в
Туркестане.
28
28
30
31

М а р к с К., Э н г е л ь с Ф. Соч. Т. 7. С. 360.
Там же. С. 294.
Там же. С. 314.
Л е н и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 4. С. 228. Ленин же не раз подчеркивал,
что крестьянские восстания всегда оставались «одинокими, раздробленными, стихий­
ными «бунтами» (Поли. собр. соч. Т. 20. С. 140) вследствие «неразвитости и темно­
ты крестьян» (Там же. Т. 4. С. 229) и отсутствия у них «ясных политических тре­
бований— причин их неизбежного поражения» (Там же. Т. 7. С. 194—196).
82
Там же. Т. 38. С. 158—159.

25