ЗАВОЕВАНИЕ АХАЛ-ТЕКИНСКОГО ОАЗИСА Исторический очерк. (Предлагаемая статья составлена по источникам об ахил-текинской экспедиции, появившимся до настоящего времени в России. Из них важнейшие: Русские в Ахал-Техе 1879 года. В. Тугана-Мирзы-Барановского; Ахалтекинский оазис, статья М. Анисикова «Вести Европы», № 5 и 6. 1881 г., Ахал-текинская экспедиция, корреспонденция г. Б. «Голос», №№ 82, 85, 95, 101, 105, 110 и 117; Из Закаспийского края, корреспонденция в „Новом Времени»; Ахал-текинские женщины, г. Попович-Липовца; Штурм Денгли-Тене, г. Демурова. «Истор. Вестн» № 3, 1881. и др.). Ende gut — alles gut. I. Ахал-Теке и роковые пути истории. Русские завоевания в средней Азии идут быстро. В 1869 году, полковник Столетов, в составе отряда которого находится штабс-капитан Скобелев, высадился в Красноводском заливе и, разбив свою ставку за косою, отделяющей этот залив от Каспия, основал город Красноводск. Занятый край представлял безводную, солончаковую пустыню, кое-где взволнованную, лишенными растительности, выжженными солнцем холмами и возвышенностями, которые по своему суровому и неприветливому очертанию мало оживляли эту скучную местность. Шестьюдесятью верстами южнее Красноводска, против одной из кос нефтяного острова Челекеня, был в то же время построен [578] редут, названный фортом Михайловским, местоположение которого не разнообразилось даже и теми прибрежными холмами, которые хотя сколько-нибудь скрашивали у Красноводска общую монотонность занятых нами степей. Голый песок окружал этот скучнейший пост на скучнейший берегу скучнейшего из морей земного шара. Но в 200 верстах от Михайловского, по направлению прямо на юго-восток, начиналась полоса плодородной земли, столь во всех отношениях прекрасной, что жители ее уверяли, будто Адам, по изгнании его из рая, выбрал именно этот оазис для своего нового поселения, так как нигде не нашел ни лучшего места, ни лучшей почвы как местность и почва оазиса Ахал-Теке, расположенного по скатам и вдоль подошвы не особенно высокого горного кряжа КопетДага, вершина которого определяет в этом месте границу ханств Буджкурта, Дерегез, и Келят, находящихся в вассальной зависимости от Персии. Характер южного и северного склонов этого кряжа не одинаков. С персидской — южной он образует пологие скаты, спускающиеся террасами и дающими начало нескольким значительным рекам, образующим в массе. В Англии на этот счет гласности гораздо более, чему лучшим доказательством может служить книга Бульгера, в которой не только англо-pyсское столкновение считается неизбежным, но и место его определяется с достаточной точностью и прямотой. С другой стороны, возможно, что дело станет ясным без личного [582] столкновения двух европейских антагонистов на северной грани Индостана, путем прямого влияния на аборигенов этих стран, и тут-то, может быть, суждено русской человечности, терпимости, здравому смыслу — одержать высшую, хотя в прямом смысле бескровную победу над предприимчивостью, торгашеством и купеческой алчностью высококультурных англичан. Думая так, мы, разумеется, полагаемся на прочность рокового исторического закона г. Туган-МирзыБарановского, не оставляющего нам никакой надежды на успех в борьбе с будущим архи-культурным соседством индейского Альбиона, но посягательство это оправдывается способностью русского солдата не только покорять страны, но и сердца их обитателей, даже столь храбрых и воинственных, как сердца новых наших сограждан в оазисе Ахал-Теке. Оставив поэтому истории следовать по начертанному ей роковому пути событий, сами вернемся к факту завоевания и всем его поучительным для будущих времен деталям. II. Поход на халатников. Военного уважения, которым пользуются в настоящее время текинцы, вовсе не существовало в то время, когда пароходы общества «Кавказ и Меркурий» один за другим подходили к плоскому берегу Чикишляра и с большими трудностями высаживали войска и тяжести, необходимые для проложения роковых путей истории. Роковые пути эти тогда казались шуткою и предстоящая война с «халатниками», не пугая никого, причислялась скорее к образовательным военным экспедициям, в которых войска учатся военному делу и путем небольших потерь, кое-каких лишений и трудов, добиваются хорошей практики и недурной славы. Аул Чикишляр, принадлежавший иомудам и послуживший операционным пунктом экспедиции, впервые был занят нами в 1871 году, во время хивинского похода, с целью более удобного приобретения у кочевников верблюдов. С тех пор его оставляли и занимали несколько раз во время рекогносцировок по р. Атреку, во 20го сентября 1878 года, он был занят окончательно, превращен в небольшое укрепление и снабжен постоянным гарнизоном. Как морская пристань, Чикишляр был в высшей степени невыгоден. Суда могли останавливаться только верстах в пяти от берега, на совершенно открытом для всех ветров рейде, что крайне затрудняло выгрузку, которая могла производиться только с помощью туркменских лодок, получавших по 2 р. в день рабочий [583] и по 1 р. в день прогула. Кроме того, Чикишляр не редко затопляется, что и случилось, во время пребывания там экспедиционного отряда два раза, 7 и 11 июня, при чем первое наводнение, случившееся ночью, сильно перетревожило весь лагерь, внезапно очутившийся в воде. Не смотря, однако, на все эти неудобства, Чикишляр был выбран, как базис для предстоящих действий потому, что войска, двигаясь по р. Атреку, не должны были страдать от безводия, так как до оазиса был только один переход без воды, не выдержки, которой в такой значительной степени обладал испытанный вождь кавказского воинства Иван Давыдович Лазарев, которые в войне с неизвестным неприятелем так особенно необходимы. Детали походного движения главных сил графа Борха и князя Витгенштейна до вступления в Ахал-Текинский оазис немногосложны. Путь следования всех трех колонн ясно чертится по карте (Приложенная карта к статье г. Демурова в Мартовской в книжке «Историч. Вестн.» вполне достаточна для полного представления походного движения наших отрядов.). Колонны при наступлении из Чикишляра направлялись к югу на колодцы Беюн-Баши, и затем следовали вверх по течению Атрека до укрепления Чат. Пространство это, имеющее около 170 верст, пройдено в 6 суток считая в том же числе и дневку. В Чате войска несколько отдохнули и направились на укрепление Дуз-Олум, перевалили через гору Бек-Тепе и к 15 августу сосредоточились у Тер-Сахана, небольшого аула туркмен-гокланов, расположенного на левом берегу р. Сумбара. Здесь было получено горестное известие о смерти генерала Лазарева и о принятии начальства над экспедицией генерал-майором Ломакиным. Вообще, весь поход был тягостен и однообразен. Первые же шаги показали неуменье солдат обращаться с верблюдами, что вело к бесполезной муке этих несчастных по судьбе, неприхотливых и невзыскательных, кораблей пустыни. Вода в колодцах оказывалась или гнилой, если застаивалась, или нередко горько-соленою. Вода Атрека и Сумбара [585] походила на желтую грязь с огромным осадком глины, а войска не имели квасцов с помощью которых очищение таких вод столь просто. Жара и жажда, вызывавшие миражи, сильно утомляли людей и животных. Появилась дизентерия, с первых же дней доставившая чатскому госпиталю зловещую репутацию. Верблюды и лошади падали от недостатка корма, люди изнемогали от жажды и жары и нередко поражались солнечными ударами. В Тер-Сахане ко всему прочему присоединились нестерпимые ночные холода, повлекшие к простудным и лихорадочным заболеваниям. Санитарное состояние отряда было бедственно. Начиная с Бек-Тепинского перевала, пустынная равнина уступила место высоким, опасным, но столь же неприветливым и лишенным всякой растительности холмам. Ни кустика, ни деревца, ни зелени! Только коегде в глубине ущелья, по которому протекала жидкая грязь реки Сумбара, попадалась верблюжья колючка, зеленела кое какая ничтожная травяная растительность. Между тем, эти голые глыбы известняка, эти песчаные скаты, кишели отвратительной для человека жизнью ядовитых гадов. Змеи всех пород, ящерицы, хамелеоны, тарантулы, скорпионы и фаланги, поминутно показываясь на раскаленной поверхности и снова куда-то исчезая, еще более расстраивали нервы непривыкшему к таким безотрадным картинам русскому воинству. Но воинство не унывало и шло, боясь только, чтобы неприятель не удрал раньше стычки и тем не превратил всего похода по «проклятому» месту в бесплодную и безрезультатную рекогносцировку. 17-го августа, по приказанию генерала Ломакина, войска отряда выступили из Тер-Сахана на колодцы Маргел и оттуда на Хаджа-Кала и к 20-му августа соединились в укреплении Бендесене, на перевале через Конет-Даг в обетованный оазис. III. В погоне за славой. — Vonfurts, immer vorwarts! — гласили военачальники, жаждавшие славы, и потому к 8-ми часам вечера 27го августа, было решено наступать двумя колоннами: Первая — авангардная, в составе 3-х батальонов (во 200 человек в батальоне), 6 малых орудий и 4 эскадронов кавалерии, [587] под начальством князя Долгорукова, должна была выступить в 2 часа по полуночи. При этой колонне находились командующий отрядом и князь Витгенштейн. Часом позже, следовало выступить второй колонне, графа Борха, с главными силами, которые составляла: 3 батальона пехоты и рота сапер, 8 орудий и сотня кавалерии. Наконец, еще часом позже, назначалось выступить вагенбургу, под прикрытием 6-ти рот пехоты, 2-х орудий и сотни казаков. На рассвете туманного и рокового для нас 28-го августа, эта диспозиция стала приводиться в исполнение. Ровно в 2 часа пополуночи, пехота колонны князя Долгорукова двинулась в поход и через полчаса за нею последовала и кавалерия. Расстояние между Яроджей и Геок-Тепе предполагалось в 12 верст, между тем, это расстояние оказалось вдвое больше. Дорога большей частью была ровная, но не доходя 10 верст до укрепления текинцев, начинались довольно высокие холмы. Только что передовые войска перевалили через эти возвышенности, как текинцы, в числе 2000 человек, начали фланговые и тыльные атаки па подступавшие войска. Эти атаки, мало приносившие урона, однако настолько задерживали наступление, что колонна князя Долгорукова подошла к Геок-Тепе только в полдень, т. е. до начала боя находилась в пути 10 часов без питья и пищи. Посмотрим же, что этим войскам поручили сделать. Укрепление Геок-Тепе представляет прямоугольник, длинные стороны которого имеют около 700, а короткие около 450 сажен. Северные и западные его стороны ограждены двумя параллельными валами, из которых перед наружным, имеющим около 3 сажен высоты, находился ров в 2 сажени глубиною, затем на некотором расстоянии тянулся водяной ров, сзади которого был насыпан еще вал, вышиной в одну сажен. С восточной и южной сторон укрепление окружено полями джунгары (род кукурузного растения), сзади которых имелась невысокая (около 3 фут.) глиняная стенка с треугольным ровиком впереди. Такой же стенкою отделялся также почти квадратный «загон», примыкающий к северо-западному углу крепости и представлявший закрытый ход из крепости в «калу», т. е. квадратный двор, окруженный глиняными высокими (до 5 сажен) стенами, с небольшими ровиками впереди. Кала, примыкавшая к загону, с западной стороны была единственная, но недалеко от нее находилась еще укрепленная мельница, на протекавшем впереди всего фронта крепости арыке. За то с восточной стороны таких кал было три, хотя только одна из них, к моменту штурма, была занята неприятелем (Такое описание Геок-Тепе, сопровождая его планом, дает г. Барановский, но оно неверно, судя по позднейшим сведениям и точным съемкам топографов и инженеров отряда генерала Скобелева. Но так как между 28 августа 1879 и 12-м января 1881 года текинцы могли многое изменить и деталями укреплений, а г. Барановский дал описание, которое казалось верным штурмующим, то мы и сохраняли его здесь, предполагая в следующем номере «Истор. Веств.» Дать настоящий план этой памятной для нас местности. прим. В. П.). [588]