В.М .ЖИРМУНСКИЙ
Х.Т. З А Р И ф о в

с

W

^

b

УЗБЕКСКИЙ НАРОДНЫЙ
* •
ГЕРОИЧЕСКИЙ

эпос

Telegram adress:
@turkiston_kutubxonasi

Го с у д а р с т в е н н о е и зд а т е л ь с т в о
ХУДО Ж ЕСТВЕН НОЙ ЛИ ТЕРА ТУ РЫ
МОСКВА

AzatOaycas Respubiitoı PnezwJentmin
İSİer Idaresmm
KİTABXANAS»

Аттилы (умер в 453 г.) содерж ат по этому вопросу
богатый историко-этнографический м атери ал. Т ак , ри м ­
ский посол Приск, описывающий пиршество в ставке
короля гуннов, р ассказы вает о двух певцах, в о с п е в а в ­
ших боевые подвиги Аттилы и его витязей
О дн и из
слуш ателей, говорит Приск, радовались песням, д р у ги е
воодуш евлялись, вспоминая о своих подвигах, ины е,
обессиленны е старостью , проливали слезы , о п л а к и в а я
свою немощ ь и вынужденное бездействие. П озд н ее он
описывает тризну, которую справляли гунны по своем у
повелителю. «Посреди стана, на холме, под ш елковы м
наметом полож или тело усопшего; выбрали и з гун н ского
народа лучш их наездников, и они об ъезж али холм, (вос­
х вал яя А ттилу в искусных песнопениях»— cantu fu n e re o
(«в похоронной песне») 2. Такой обрядовый плач о г е ­
рое .служил у многих, в том Числе и у тюркских н а р о ­
дов, одним и з источников развития эпической песни. К а ­
захские ж о к т ау (плачи), сложенные в честь знам ениты х
народных вож дей и героев, например, известный п л а ч
о 'М амае, весьма близко соприкасаю тся с героическим
эпосом 3.
П ервы е письменные памятники тюркских народов,
орхонско-енисейские надписи (V III в .), являю тся косвен ­
ным свидетельством дальнейш его существования эп и че­
ской поэзии. Надписи эти связаны с историей так н а з ы ­
ваемого тю ркского к аган ата, мощного объединения ко­
чевых племен в южном А лтае (VI — V III вв.), о котором
сообщ аю т нам западные, византийские и в особенности
восточные, китайские, источники (хроника китайской д и ­
настии Т ан ). П лемена эти назы вали себя т ю р к , или
к о к т ю р к («голубые» или «зеленые» тю рки), в китай­
ской передаче
т у к ь ю . Н адгробны е надписи, сохра­
нившиеся на р. Орхон, в верховьях Енисея, посвящены
памяти властителя тюрков — Билга-кагана и его м лад­
шего б р ата и полководца К ул-тегина (684 — 731). Они
рассказываю т историю народа тю рк от первого кагана

Бумина о борьбе за независимость против китайцев, >
покоривших одно время тюркский народ, о походах про­
тив соседних и родственны х племен огузов, киргизов,
тюргешей и др. Б и л га-каган объединил свой народ и
восстановил его прежню ю славу. «Не хотел я, чтобы
пропала слава тю ркского народа, добы тая отцами и д е­
дами нашими»,— так гласи т надпись. «Ночь н е спал,
днем покоя не 'знал, п лем ена наши объединял, не давал
им враж довать м еж д у собою, как вр аж д у ет вода с
огнем». Билга-каган ходил в поход 25 раз и участвовал в
16 сражениях. М ладший б р ат его Кул-тегин уж е в в о зр а­
сте 16 лет участвовал в походе против согдийцев. К ак
указы вает проф. Е. Э. Бертельс, описания боев, в ко­
торых участвовал Кул-тегин, содерж ат места, в которых
чувствуется отголосок стиля героического эпоса: «П реж ­
де всего бросился он в бой на сивом коне Тадик-Чуры,
тот конь там пал. Во второй раз бросился он в бой на
сивом коне И ш бара-Я м тара, этот конь там пал. В тре­
тий раз сел он на оседланного гнедого коня ИегинСилиг-бека, этот конь там пал». К а к произведение древ­
ней письменности, надписи имеют свою литературную
традицию и свою художественную форму, но дух и фор­
ма их соприкасаются с героическим эпосом 4.
Древнейш ие отрывки устного героического эпоса
тюркоязычных народов сохранились в С л о в а р е тю рк­
ских языков («Диван Л у гат ат-турк») замечательного
средневекового филолога и язы коведа М ахм уда К аш га р ­
ского (М ахмуд ибн-ад-Хусаин ал-К аш гари, 1073 г.) ®.
Среди многочисленных цитат, заимствованных из устной
народной поэзии, пословиц, обрядовы х песен, народной
лирики и т. п., которыми М ахм уд Каш гарский иллюст­
рирует значение и употребление слов, имеется ряд от­
рывков эпического содерж ания, отдельны е строфы и
группы строф, извлеченные из эпических песен. И ссле­
дователям удалось реконструировать несколько таких
песен, относящ ихся к историческим событиям с V III по

влечениях и модернизованной транскрипции н апечатана
X. Зариф овы м в «Хрестоматии по узбекскому ф ол ькл о­
ру» (Таш кент, 1939 г.).
Песни составляю т эпический цикл, связанны й не сю­
жетом, а персонаж ами. Героями отдельных песен я в л я ­
ются огузские богатыри, которы е служ ат Баю ндур-хану,
эпическому властителю огузов. И з них старш ий б о га­
ты рь — К азан -б ек (или С ал о р -К аза н ), зять Баю ндурхана. Связую щ ей фигурой для всех песен явл яется т а к ­
ж е д ед К оркуд — белобородый старец, мудрый н а с т а в ­
ник хана, беков и всего н аро д а и в то ж е врем я певецеказитель («узан»), хранитель народного эпического
предания, поющий песни в сопровождении кобуза (н а­
родный инструмент типа ск р и п к и ). Коркуд вы ступает в
песнях и к ак действую щ ее лицо (например, в «БамсиБ е й р е к е » — в роли свата геро я), и в то ж е врем я он
мыслится к ак сказитель самих песен.
«Книга К оркуда» написана прозой, но в ряде мест
отчетливо выступаю т лирические партии, песни. Н а л и ­
чие в них синтаксического п араллелизм а и рифм указы ­
вает на стихотворную форму, позднее замененную прозой.
Очевидно, в более раннем устном изложении поэмы эти
были составлены из стихов и прозы в чередовании,
обычном и д л я современного эпоса тюркских народов.
Н а основании анализа географических названий,
встречаю щ ихся в «Книге К оркуда», В. В. Б артольд счи­
тал, что в окончательной, дошедшей до нас форме поэмы
эти -сложились в Закавказье. «Связанный с именем К о р ­
куда эпический цикл, — пишет Бартольд, — едва ли
мог слож иться вне обстановки К авказа» *. «Действие
происходит на армянской возвышенности: гяуры, с кото­
рыми приходится иметь дело б о гаты р ям ,— трапезундские греки, грузины, абхазцы» 10. Бартольд обратил в н и ­
мание на свидетельство немецкого путешественника Олеария, который в 1638 г. видел легендарную могилу Кор­
куда около Д ербента и слышал там предание о том, как

Коркуд пел песни царю К ассану (т. е. Салор-1Казану),
играя на лютне, и пгроповедывал мусульманство язы ч­
никам лезгинам ” . Б артольд относит время окончатель­
ного 'сложения поэм, записанных в дошедшей до нас
рукописи, к началу XV века.
Однако окончательному оформлению этих эпических
сказаний, как всегда, предш ествовало долгое сущ ество­
вание их в устно-поэтической традиции. М ногоплемен­
ный тюркский народ огузов или гузов упоминается в
исторических источниках V I— VIII вв. по соседству с
тюркским 'каганатом (в северо-западной М онголии); мо­
жет быть, даж е огузы входили в его состав. Позднее мы
застаем огузов в степях Средней Азии, в низовьях СырД арьи и у Аральского моря. В первой половине XI в.
значительная часть огузов под предводительством сул­
танов из династии С ельдж уков захватила северные про­
винции И рана, южную часть З ак ав к азья и М алой Азии.
Результатом образования государства Сельджуков яви­
лась тю ркизация этих областей. Азербайджанцы и ана­
толийские турки являю тся, таким образом, ближайшими
потомками огузов н а Б лиж нем Востоке. О ставш аяся в
Средней Азии часть огузов составила основную массу
туркмен. Огузские элементы наличествую т и среди других
тюркоязычных народов Средней Азии.
Этим объясняется сущ ествование преданий, связан ­
ных с циклом Коркуда, не только на Ближ нем Востоке,
но и на более ранней среднеазиатской родине огузов.
К азахский этнограф Ч окан Валиханов ещ е в середине
XIX века записал казахские (по старой терминологии,
киргизские) сказания о Хорхуте, как о «первом ш амане,
который научил киргизских ш аманов играть на кобузе
и петь cape (п ес н и )» 12. А. Д и ваев описал легендарную
могилу Хорхута, мусульманского «святого», почитаемого
«киргизами» (т. е. к азах ам и ), которую ещ е в начале
XX века показы вали в низовьях С ыр-Д арьи, там, где в
X веке ж или о гу зы ,3. О б этом святом («авлия») Хор-

дом еще в 1909 г.: «П редания об огузах, 'Коркуде и К а­
зан-беке несомненно перенесены были на З а п а д в эпо­
ху С ельдж укской империи (XI—XII в в .), к которой от­
носится т ак ж е отуречение А зербайдж ана, З а к а в к а зь я и
М алой Азии» 22. Б артольд ещ е раз повторил свое поло­
ж ение в «Л екциях по истории среднеазиатских тюрков»:
«С берегов С ыр-Дарьи принесли огузы на зап ад преда­
ние о народном патриархе и певце К оркуде, созд ател е и
хранителе народной мудрости». «Все это заставляет
предполагать, что предания о К оркуде сохранились у
огузов к а к наследие домусульманской эпохи и были за­
тем перенесены ими на запад» гз. Иными словами, поэ­
мы XV в., содерж ащ иеся в рукописи XVI в. «Книга
моего д ед а К оркуда», восходят к более древним эпиче­
ским преданиям , слож ивш имся у огузов в Средней Азии
до их переселения на Ближ ний Восток, т. е., во всяком
случае, до монгольского завоевания (конец XII в .), а
м ож ет быть, как дум ает Бартольд, и в домусульманскую
эпоху.
Д л я истории среднеазиатского, в частности узбекско­
го, эпоса этот ф акт имеет очень важ ное значение. В «Кни­
ге К оркуда» мы находим поэму «Бамси-Бейрек», я в л я ­
ющуюся древнейш ей, дошедшей до нас редакцией у зб ек ­
ского эпоса «Алпамыш». «Родословная туркмен» Абулгази сохранила воспоминание и об этом эпическом сю ж е­
те 24. К артина эпического века народа огузов, кочевого
быта, патриархально-родовы х отношений, воинские по­
двиги богаты рей Баю ндур-хана, их нравы и обычаи,
особенности эпических сюжетов и стиля — все это
представляет чрезвычайно ценный материал для иссле­
дования первоначального развития богатырского эпоса
тюркоязычных народов Средней Азии.
В течение ряда последующих столетий записи народ­
ного эпоса отсутствуют. С переходом тюркских народов
к оседлости, в особенности в феодальных государствах
Средней Азии, культура господствующих классов все бо-

лее подчиняется иранско-мусульманским влияниям. При
дворах тимуридов (XV в.) создается письменная поэзия
высокого стиля, следую щ ая классическим персидским о б ­
разцам. В лице своих лучш их представителей, как Али­
шер Навои (1441— 1501), она черпает одновременно и из
богатых источников народного творчества, достигая б л а­
годаря этому подлинного национального своеобразия и
высокого уровня творческой оригинальности. Однако
вкусы образованных и д а ж е грамотных людей, воспитан­
ные интернациональной мусульманской письменной куль­
турой, в особенности в эпоху узбекских ханств, менее
всего способствовали развитию интереса к народному
творчеству. С другой стороны, широкие народные м ас­
сы, в особенности кочевые или полукочевые узбекские
племена, пришедшие н а территорию нынешнего Узбеки­
стана вместе с Ш ейбани-ханом (около 1500 г.), продол­
ж аю т петь свои стары е песни, сохраняя живую тради­
цию героического эпоса. П ри этом в Узбекистане и в
Туркмении наблю дается ш ирокая полоса влияния новых,
романических сю ж етов, почерпнутых в конечном счете
из персидского романического эпоса и прозаических ро­
манов в их демократических вариантах.
С более широким распространением грамотности в
XIX в. появляются рукописные записи народных поэм,
сделанные для лю бителей и д л я грамотных певцов. Сре­
ди них на первом м есте стоят т а к называемые «народные
романы» полулнтературного характера (типа «Ц аревича
С анаубара», «Сейпул-Мелик» и т. п.), соответствующие
вкусам грамотного, иногда городского читателя. В Хо­
резме в начале XX в. певцы исполняли эпические песни
преимущественно по таким рукописям. Вместе с русским
завоеванием в последней четверти XIX в. в о зш к а ю т пе­
чатные и литографированны е издания народных книг, в
большинстве с л у ч ащ ^ ц щ ю за и ч ео к о м переложении и в
литератур но п
вставными стихами,
^Ji/g«Ц<р &
1Г"£Р а вюрами в народ']
^ ^ 4f -1 ^
2 Жирмунскнй|

ШОЪд
4

I ptzurtxycıs Retpubiikssı Pw ÄİStim 'i

1

işior ida/əsımt
KİTABXANAS2