идеями и обрядами ислама. В сознании самих мусульман все в
совокупности поверья и ритуалы, вне зависимости от их действитель­
ного происхождения, представали и предстают как истинный ислам;
этнографы собрали достаточно фактов, показывающих, что и мусуль­
манское духовенство далеко не всегда было способно провести раз­
граничительную черту между исламом и традиционными домусульманскими верованиями и обрядами.
Повторим, что ислам нигде, никогда, ни у какого народа не
существовал в «чистом» виде, повсеместно он являлся сложным спла­
вом местных традиций, восходящих к доисламским религиям,
и традиций, кодифицированных шариатом (в данном случае мы не
рассматриваем разнообразия источников шариата). Если работы
исламоведов, изучающих коран, шариат, деятельность мусульман­
ского духовенства и прочее, характеризуют одну сторону ислама,
то работы этнографов, рассматривающих на конкретном фактическом
материале местные особенности религиозной жизни «мусульман­
ских» народов, раскрывают другую сторону того же ислама.
Исследования домусульманских пережитков в исламе уже созда­
ли особое направление в отечественной науке, представленное много­
численными статьями и серией книг. Эти публикации хорошо из­
вестны читателям, интересующимся как этнографией народов Сред­
ней Азии и Казахстана, так и проблемами исламоведения. Мы не
ставим перед собой задачу давать библиографический очерк и
упомянем здесь лишь несколько работ, в которых специфика дан­
ного направления выражена особенно отчетливо: Сухарева О. А.
Ислам в Узбекистане. Ташкент, 1960; Снесарев Г. П. Реликты до­
мусульманских верований и обрядов у узбеков Хорезма. М., 1969;
Он же. Под небом Хорезма. М., 1973; Басилов В. Й. Культ святых
в исламе. М., 1970; Баялиева Т.Д. Доисламские верования и их
пережитки у киргизов. Фрунзе, 1972; Демидов С. М. Туркменские
овляды. Ашхабад, 1976; Муродов О. Древние образы мифологии у
таджиков долины Зеравшана. Душанбе, 1979.
В ряду этих публикаций заметное место занимает и сборник
«Домусульманские верования и обряды в Средней
Азии»
(М.,
1975),
1
получивший положительную оценку в печати . Предлагаемая чита­
телю книга «Древние обряды, верования и культы народов Средней
Азии» — второй сборник по данной теме. Он является результатом
работы, которую провел сектор этнографии народов Средней Азии
и Казахстана Института этнографии АН СССР.
Статьи сборника — при всем разнообразии конкретных вопро­
сов, определивших задачи каждой из них,— разделяются на две
группы. Первую составляют работы, посвященные разным аспектам
изучения земледельческих верований и обрядов (статьи Н. П. Лобачевой, О. А. Сухаревой, Дж. X. Кармышевой, И. Мухиддинова).
Во вторую группу входят работы, в которых рассматривается
практика иррациональной народной медицины, связанная с магикоанимистическими способами исцеления и предохранения от болез­
ней (статьи В. Н. Басилова, X. Исмаилова и К. Тайжанова,
Г. П. Васильевой). В статье Б. X. Кармышевой о погребально-по4

Н. П. Лобачева
К истории календарных обрядов
у земледельцев Средней Азии
У земледельцев Средней Азии, как и у других народов мира, в древ­
ности существовала развитая система обрядов и праздников, связан­
ных с трудовыми процессами сельскохозяйственного года, сезонны­
ми изменениями в природе. Они опирались на верования, среди
которых особое место занимали религиозные представления об уми­
рающей и возрождающейся растительности, природе. До нас дошли
лишь реликты этих церемоний. Их многочисленность в прошлом
устанавливается данными письменной истории. Среди исторических
источников, касающихся этой темы, особо следует отметить труд
знаменитого энциклопедиста мусульманского средневековья, уро­
женца Хорезма, Абурейхана Бируни (рубеж X—XI вв.) — «Памят­
ники минувших поколений» (Ташкент, 1957).
Центральной темой настоящей статьи будет рассмотрение данных
Бируни о праздничном календаре хорезмийцев и согдийцев — пред­
ков современных таджиков и узбеков. Сведения эти в разной мере
привлекались отечественными и зарубежными учеными при иссле­
довании тех или иных вопросов истории культуры, в частности ка­
лендарной системы, религии, отдельных моментов праздничного ка­
лендаря народов Среднего Востока. Однако тема календарной обряд­
ности народов Средней Азии в целом в их трудах не нашла специаль­
ного отражения. Более или менее подробно праздничный календарь
древнего земледельческого населения этого региона, по данным Би­
руни, рассматривался русским востоковедом К. А. 1Иностранцевым
в работе, посвященной культуре Хивинского оазиса . Этот исследо­
ватель дал общую характеристику календаря и обратил особое вни­
мание на праздники, отмеченные Бируни как «нужные им в делах
их веры». Проведенный им анализ (с результатами которого мы не
во всем можем согласиться — см. ниже) не охватывает всей суммы
сведений, содержащихся в труде Бируни относительно годового
цикла праздников древнеземледельческих народов Средней Азии.
Отсутствие соответствующих работ в современной этнографической
литературе позволило автору обратиться к этой теме еще раз.
Прежде чем рассматривать календарные обряды древнего земле­
дельческого населения Средней Азии, остановимся на краткой ха­
рактеристике календаря, сведения о котором, необходимые для по­
нимания праздничного цикла, содержатся в труде Бируни. Его дан­
ные о календаре очень точны, что подтверждается материала­
ми других источников, в частности надписями на оссуариях сг Токкалы о названиях месяцев календарного года хорезмийцев .
б

на: 1 — времени распространения здесь зороастрийской религии;
2 — периода мусульманского средневековья.
Бируни, повествуя об обычаях согдийцев и хорезмийцев, посто­
янно сравнивает их с персидскими. Мы последуем его примеру. Как
будет видно ниже, такое сравнение поможет выяснить ряд существен­
ных вопросов. И первый из них — с каким сезоном связывалось
начало года у этих народов и соответственно — на какое время при­
ходился у них праздник Нового года — Науруз?
Ввиду того что сведения о персах у Бируни более полные, приве­
дем сначала их. Согласно Бируни, в домусульманский период в Ира­
не календарный год делился на четыре сезона, первый месяц года
открывал лето и существовала традиция летнего празднования Науруза — праздника Нового года, широко известного в наши дни, как
и в эпоху Бируни, как весенний праздник. У Бируни сказано: «ког­
да персы дополняли свои года», т. е. раньше первой четверти V в.
н. э., «они отмечали времена года по месяцам...: Фервердин-Мах
(1-й месяц года) был началом лета, Тир-Мах (4-й месяц) — началом
осени, Михр-Мах (7-й месяц) — началом зимы и Дей-Мах (10-й
месяц) — началом весны» (с. 223). Началом года в то время был
день летнего солнцестояния. По словам Бируни, «днем начала года
избрали... время летнего солнцестояния только по той причине, что
оба солнцестояния легче установить путем наблюдения инструмен­
тами и [невооруженным! глазом, чем равноденствия» [с. 226).
Далее у Бируни читаем: «В прошлом, когда персы
дополняли
годы,
7
он (Науруз.— Н. Л.) совпадал, по их зиждам , со вступлением солн­
ца в знак Рака, потом, когда отстал, начал блуждать по весенним
месяцам и [теперь1 бывает в то время, когда определяется благополу­
чие всего года» (с. 224). «Этот день, т. е. Науруз, [настолько] отошел
от своего [первоначального] времени, что в нашу эпоху (в эпоху Би­
руни,— И. Л.) он совпадал с вступлением Солнца в знак Овна
(с днем весеннего равноденствия.— Н. Л.), т. е. с началом весны.
Поэтому у царей Хорасана установился обычай облачать в этот
день своих конных [воинов] в весенние и летние одежды» (с. 227).
Таким образом, у Бируни ясно сказано о двух традициях праздно­
вания Нового года — Науруза —8 (в Иране), подтверждаемых и
другими арабоязычными авторами : 1 — в домусульманское время
Науруз совпадал с днем летнего солнцестояния; 2 —в эпоху Биру­
ни Науруз приходился на день весеннего равноденствия *.
В Средней Азии традиция начинать год с 1-го летнего месяца и
праздновать Науруз в его дни также была: согласно Бируни, у сог­
дийцев «первое Наусарда (1-й месяц года.— Н. Л.) являлось нача­
лом лета» (с. 253), и у хорезмийцев «начало лета приходилось... на
первое Наусарджи (1-й месяц.— Н. Л.)» (с. 256). Бируни не раз
указывает на разницу во временах года у хорезмийцев в мусульман­
скую эпоху в сравнении с домусульманской. Так, о 1-м дне 3-го
месяца (Х-р-в-дад) хорезмийского года Бируни говорит так: «До ис­
лама этот день приходился на время сильной жары... А в наше время
этот день совпадает с временем, когда сеют кунжут... так что им
стали определять время» (с. 256). Относительно 4-го месяца (Умри)
8