ТРУДЫ ДВАДЦАТЬ ПЯТОГО МЕЖДУНАРОДНОГО КОНГРЕССА ВОСТОКОВЕДОВ МОСКВА 9 — 16 августа 1960 ТОМ III ЗАСЕДАНИЯ СЕКЦИЙ X, XI, XIII ИЗДАТЕЛЬСТВО ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва 1963 120 Секция X. История Средней Азии ского торса расположение груди. Нам кажется вероятным, что вторая фигура была мужская. Что касается нижней части костюма, о ней трудно судить из­за сильных повреждений этой части скульптуры. У сильно фрагмонтированной третьей фигуры, . как и у первых двух, на шее круглое «ожерелье», с плеча спускается нитка перлов. На завитых кольцами волосах — высокий головной убор. Черты лица скульптур, по­видимому, не моделированы. Они слег­ ка различаются лишь у первой, где едва намечены резцом очертания глазного яблока (в настоящее время видно лишь нижнее веко), нанесен тонким прорезом рот, еле видны два прокола, обозначающие ноздри. У других скульптур абрис глаз и губ совсем неразличим. Правда, трудно было бы ожидать этого у второй фигуры при сильном повреждении лица, но у третьей скульптуры поверхность лица сохра­ нилась неплохо и тем не менее она совершенно гладкая. Возникает мысль, что отсутствие объемной лепки лица восполнялось окраской, причем контуры глаз, брови и рот были прорисованы черным, крас­ ным или другими тонами (как в пянджикентской настенной живо­ писи). 'В связи с этим представляется вероятным, что фигуры изобра­ жены не полуобнаженными, как кажется на первый взгляд, а в платье с круглым вырезом. Правда, на торсе совсем не видно складок, ко­ торыми изобилует костюм ниже пояса; однако эта особенность наб­ людается и в живописи. Возможно, что платье выше пояса было­ передано не складками, а только цветом. В пользу высказанного пред­ положения говорит полное сходство фактуры пояса и оторочки круг­ лого выреза. Такой же круглый вырез платья характерен и для пер­ сонажей живописи. По­видимому, не менее распространено было­ украшение платья нитками перлов или бус, которые во многих слу­ чаях могли просто «ашиваться на ткань. Такие украшения составляли принадлежность костюма у мужских персонажей живописи, даже у 4 воинов , и встречаются не только в пянджикентской живописи, но и 5 в варахшинском резном стуке . Особенно важно сопоставить дере­ вянные скульптуры Пянджикента с одним из сюжетов росписи поме­ щения № 6 здания III, которая6 изображает четыре сидящие филуры — две мужские и две женские . В этой сцене заслуживает внимания правая из фигур первого ряда — нетрудно заметить сходство костюма этого персонажа и деревянных фигур: 1) низкую талию платья, где пояс лежит на бедрах, 2) отсутствие складок в верхней, плотно обле­ гающей части костюма и обилие их ниже пояса, 3) круглый вырез с оторочкой, 4) украшение нитями перлов, которые опускаются с плеч и затейливо скрещиваются на груди. Нижняя часть костюма мужской филуры живописи внешие не отличается от женской. Напомним также, что платье «арфистки» в живописи гладко охватывает ее торс и отличается от обнаженного тела лишь слабой 7 окраской . Даже самый беглый осмотр убеждает в том, что найденные де­ ревянные скульптуры не были самостоятельным произведением искус­ ства, но скорее составляли какую­то архитектурную деталь. Они вы­ резаны из бруса, одно из ребер которого осталось не обработанным, и тыльная сторона отчасти плоская. Создается впечатление, что они прислонялись к стене затылком, лопатками, серединой спины, тазом и левой ногой. Но где они в таком случае помещались? Вдоль стен не удалось обнаружить ни одного участка, где бы остался малейший 122 Секция X. История Средней Азии торый поддерживали четыре кариатиды. Именно такой тахт изобра­ жен в живописи Варахши. В. А. Шишкин описывает его в следующих словах: «Справа от царя изображен помост с балдахином; кровля его поддерживалась двумя колоннами, капители которых были укра­ шены кариатидами в виде крылатых юных существ, может быть — детей... Под балдахином тоже были изображены сидящие фигуры, 8 по­видимому две» . При этом В. А. Шишкин ссылается на упомяну­ тую работу А. Я. Борисова, который считает, что биянайманские ка­ риатиды представляли детские 9фигуры. Изображение тахта появляется и в пянджикентской живописи . Оссуарии Бия­Наймана подают еще одну мысль в отношении облика предполагаемого тахта. В течение ряда лет дискутировался вопрос о реальности архитектурных элементов на рельефах биянай­ манских терракот. И если существование прототипа колонн ни у кого не вызывало сомнений, то реальный прообраз подобного вида арка­ ды считался проблематичным: нелепо было бы представлять себе груз­ ные сырцовые арки раннесредневекового зодчества на изящных де­ ревянных колоннах. Все же необычайно широкий ареал мотива аркады в прикладном искусстве заставляет подумать о его корнях. Нельзя не согласиться, что мотив аркады был необычайно стойким и ши­ роко распространенным, множество примеров можно привести, на­ пример, 10в торевтике Средней Азии и ювелирном деле зарубежного Востока' . Вопрос получит иное освещение, если направить внимание на малые формы типа садовых павильонов или предполагаемого тахта. Кажется довольно вероятным, что на импосты кариатид опирались украшенные перлами или розетками деревянные арочки, которые могли соединяться попарно висячим замком (как это практиковалось иногда на айванах мечетей XIX—XX вв.). Тахт, очевидно, стоял посреди зала, где оказалось обильное скоп­, ление угля и резных остатков дерева и где были найдены скульптуры. В заключение коснемся художественной ценности пянджикант­ ских деревянных скульптур. Прежде всего о месте, которое они занимают в кругу известных памятников этого рода. Пянджикентские париатиды ближе всего стоят к группе скульптур Индии и Гандхары. Но ассоциации не идут далее некоторого чисто формального сходства. Скульптуры Санчи, Мату­ ры и другие, одетые или обнаженные, с набедренной повязкой, стоят, положив одну руку на бедро и подняв другую над головой; полусог­ нутая нога (в отличие от пянджикентских) несколько закинута за другую, обычно спереди". Скульптуры этой группы — объемные и барельефные — не всегда могут быть названы кариатидами, поскольку они не поддерживают сколько­нибудь ощутимой зрительно нагрузки. В большинстве они принадлежат к типу якшини (водного божества плодородия) и держат в поднятой руке символ — ветку или дерево. Многие из них не только не несут какого­либо архитектурного эле­ мента, но сами наполовину висят, обхватив рукой ветвь дерева или заоигок орнамента—такова скульптура южных ворот ступы в Санчи. Кариатиды как архитектонический тип в Индии развития не получили. Между тем кариатиды Пянджикента необычайно тёктоничны — поза человеческого тела, напрягшегося под тяжестью ноши, передана в совершенстве, ее выразительность вызывает восхищение. Едва ли будет ошибкой сказать, что в истории искусства немного подобных образцов кариатиды, где так правдиво передана поза человеческой Секция X. История Средней Азии 124 9 «Живопись 10 древнего Пяпджпкента», табл. XXIV. Особенно интересную аналогию представляет рельеф найденного в Афганистане золотого реликвия (см. Н. Н Wilson, Antiquities and coins of Afghanistan,—«Arla­ na antlqua», London, 1841, pi. IV, fig. 1, 2; см. также: J. Strzlgowski, Die islamlsche Kunst als Problem,—«Ars Islamlca», t. I, pt. I, p. 5 fol). >' W. A. Smith, A history of fine art of India and Ceylon, Oxford, 1930, pi. 16 C, 34C, 39 В, С; Slrl Uunaslnghe, La forme feminine dans la sculpture pri­Gupta,— «Arts Aslatiques», t. Ill, № 2, 1956; Kramrlsh Stella, The Art of India, London, 1955, Tb. 24, 39. 135. 12 A. M. Белсницкий, ук. соч., стр. 80 и ел. 13 Нельзя не заметить, впрочем, что стройность деревянных скульптур, несколь­ ко даже чрезмерная, вызвана в значительной мере их функцией опоры. 14 J. Hacktn, J. Carl et J. Meunle (avec des etudes de R. Ghlrshman et J.­C. Gar­ din), Dtverses recherckes archeologlques francalses en Afganlstan (1933­1940), Pa­ ris, 1959. fig. 60. WILLIAM WATSON (London): A JADE CUP IN THE BRITISH MUSEUM INSCRIBED WITH THE NAME OF ULUGH BEG A jade cup inscribed Ulugh. Beg Gurgan, which was recently acquired by the British Museum, is a valuable document of the relations between China and Central Asia which existed at the end of the XlVth and the be­ ginning of the XVth century. The cup is oval, 6.4 cm high, and has a handle in the form of a "tiger clinging to the lip. The jade is olivegreen flawed throughout in irregular lines of whitish colour. The name Ulugh Beg, followed by the title Gurgun, is carved in the side in ruq'a script. A silver plate mounted at the end of the cup, presumably covering a break and of XVIIth or XVIIIth century date, is engraved with the sentence Ke­ /em­i haqqa nihayet yoqdur, — "There is no limit to the beneficence of God". Fig. 1. A jade cup with the inscribed name of Ulugh Beg. The use of the title is some evidence of the date at which the cup came into Ulugh Beg's possession. Barthold suggests that Ulugh Beg, like Ti­ mur, wished to proclaim his connexion with the house of Chingiz, in . his case through marriage with a daughter of Muhammad Sutian. This mar­ riage was in 1412. By marrying also a daughter of Sultan MahmQd Khan, Ulugh Beg probably considered that he reinforced his claim to the title.