т. е. исследование генезиса и ранних этапов становления и разви­ тия городов, их функций и конкретной структуры в составе различных формаций. Процесс этот был длительным. На ранних этапах город длительное время сохранял ряд функ­ ций деревни. Концентрация ремесла проходила постепенно. В то же время на любом этапе развития город, как центр ремесла, товарного обмена, культурной интеграции являлся в широком смысле частью общей системы расселения и форм хозяйственноэкономической деятельности человека, обусловленной и связанной с окружающей средой. Это географическая и хозяйственно-эконо­ мическая среда — природные условия, способствующие формиро­ ванию различных хозяйственных систем, характер сырьевых и гидроэнергетических ресурсов, транспортные средства, обществен­ но-экономические факторы, выражающиеся в различных типах расселения (сельские поселения, городские пункты, кочевья), формах экономических, политических и культурных связей между ними на различных исторических этапах и, наконец, это взаимо­ связи историко-культурного региона в целом с ему подобными, т. е. место региона в системе общества. Поэтому закономерности урбанизации невозможно проследить на базе отдельных городов и даже их групп без комплексного анализа всей социально-экономи­ ческой структуры, в составе которой они сформировались. Попытки синтеза закономерностей формирования юродов в общей системе расселения в пределах страны проводились преи­ мущественно на европейских средневековых городах, сохранивших разнообразные письменные источники: от исторических хроник до фискальных и иных документов (467, I—III). Большой интерес в области систематизации европейских городов на экономической основе представляет разработанная В. Крнсталлером теория «центрального места» о иерархической системе городов различных категорий с различными формами связей (561, 562). Гексаго­ нальная модель В. Кристаллера была принята за основу при проектировании районирования и более поздних городов А. Ле­ шем, углубившим формы экономических связей, уровни соподчи­ нения и общую иерархию расселения и сделавшим ее более гибкой (294), а также использована П. Хаггетом при анализе вопросов ранжировки и иерархии современных городов (520, с. 415—423). Фактически модель В. Кристаллера рассчитана на идеальные районы с однотипны'.ми природно-географическими и экономическими условиями. Поэтому необходим более глубокий подход 'К генетической базе урбанизации конкретных регионов и их локальных особенностей. Изучение городов Хорезма позволило выделить три зоны урба­ низации с различными путями и этапами роста городской культу­ ры: центральные приамударьинские районы с устойчивым развитием городов, низовья Амударьи с появлением поселений городского типа в VII—IX вв. и расцветом в XII — начале XIII вв. и северо-западные и западные окраины, с появлением 4 265, 266, 285, 287), Усрушане (379, 383), Согду (50, 537), Север­ ному Хорасану (28, 347). Исследования пополнились .методическими разработками архе­ ологических принципов определения города, системы градаций, населенности (81, 59, 220, 329, 431, 440, 542). Проблема города во всех ее аспектах в последние десятилетия является центральной, объединяющей усилия всех археологических экспедиций (102, с. 96; 348, с. 14). Накопление обширного материала позволило перейти к обоб­ щению закономерностей формирования феодального города Сред­ ней Азии. Опытом подобного синтеза явилась вышедшая в 1973 г. монография А. М. Беленицкого, И. Б. Бентович, О. Г. Большакова «Средневековый город Средней Азии» (73), построенная преимуще­ ственно на археологическом материале, используемом в качестве источника для рассмотрения таких исторических вопросов, как ар­ хитектурно-планировочная структура, экономика и экономические связи города, социальная структура, населенность и место города в политической системе страны. Вместе с тем эта работа выявила наличие целого ряда белых пятен в исследовании городской куль­ туры областей Средней Азии, недостатки в методике их изучения, необходимость привлечения более широкого круга категорий ар­ хеологических источников. К числу крупных, но недостаточно исследованных историкокультурных регионов, игравших важную роль и в социально-эко­ номической, и в этнической истории Мавераннахра, относится бассейн Средней Сырдарьи — Ташкентский регион, объединяв­ ший в средневековую эпоху два владения — Чач и Илак. Располагавшийся в бассейне правобережья Средней Сырдарьи и ее крупнейших правых притоков — Чирчика и Ахангарана, Таш­ кентский регион относится к числу самых густонаселенных облас­ тей Средней Азии. Природно-климатические условия его разнооб­ разны. По высотным отметкам оазис лежит выше низменных равнин Турана и входит в систему высотных поясов, охватываю­ щих Тянь-Шань. В состав его включаются отроги Западного Тянь-Шаня, Чаткальский и Кураминский хребты которого с пони­ женными завершениями Карамазара п Барактынтау подковой охватывают оазис с северо-востока, востока и юга и постепенно ниспадают лёссовыми холмами — адырами к Сырдарье. Вершины их достигают 3000—4000 м, но перевалы связывают Ташкентский оазис с Таласской долиной и Северной Ферганой и являются удоб­ ными путями для перегона скота. Почвы (бурые в нижней части и светло-коричневые субальпийские к вершинам с арчевипком и разнотравьем) представляют собой удобные пастбища для отгон­ ного скотоводства, особенно для летнего периода — яйлау. Две трети территории занимает предгорная равнина адыров и долинная равнина, изрезанная поймами рек. Адыры предгорьев, сложенные темными сероземами, — это зона садовых культур^ богарного земледелия и обширный район пастбищ с разнотравной G областей восточного мира, подчеркивая обилие фруктов, зерна и продуктов животноводства (557, VII, с. 295). Чач-Илак играл крупную роль как крупный горнорудный район с разрабатывающимися рудниками золота, серебр'о-свинцовых руд, меди, железа, копями самоцветов, красителей и глин (557, VII, с. 268). Важную роль играли торгово-экономические связи со степными народами. Степь снабжала земледельцев продуктами животно­ водства и сырьем для развития ремесел, связанных с обработкой кож, ткачества и ковроделия. Степь являлась крупным потреби­ телем сельскохозяйственной и ремесленной продукции — зерна и фруктов, защитного и наступательного оружия, конской упряжи и снаряжения, одежды, бытовых изделий и предметов роскоши. Все эти факторы способствовали развитию городской культуры оазиса. Уже в VII в. здесь упоминается несколько десятков боль­ ших и малых городов (556, с. 38). В последующие столетия сеть их становится еще более густой. Географы X в. отмечают более 50 городов. Такого количества городских пунктов не имело ни одно владение ни Мавераннахра, ни Хорасана. Для сравнения можно указать на то, что Фергана, более чем вдвое превышающая Чач по площади, насчитывала лишь 39 городов (73, с. 201), Исфиджаб и нижняя Сырдарья — 20 (73, 192—194), Усрушана — 12 (379). Однако до недавнего времени, за исключением работы М. Е. Массона в виде историко-археологического очерка об Ахангаране (344), городам Ташкентского оазиса было посвящено лишь несколько небольших статей, касающихся отдельных городских пунктов. Не были известны ни время становления городской куль­ туры, ни этапы ее развития, ни причины, способствовавшие раз­ витию конкретных пунктов, ни их место в системе региона. Час­ тичному выполнению этой задачи посвящено данное исследование. Для этого был проведен учет источников сырья, главным образом рудных (140), предпринята систематизация всех разнородных и разновременных памятников с составлением археологической кар­ ты оазиса (139), проанализированы письменные источники, отож­ дествлен на их основе ряд пунктов (143). Данная работа является частью исследования, цель которо­ го—изучение на основе системного анализа археологических памятников оазиса общих закономерностей и локальных особен­ ностей урбанизации крупного региона Восточного Мавераннахра поры древности и феодализма.