МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
КАЗАХСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ
им. С. М. К И Р О В Л

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ
ТОМ

XXXVIII

СЕРИЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ
ВЫПУСК 4

ВОПРОСЫ ИСТОРИИ КАЗАХСТАНА

А Л М А ­ А Т А 1959 г .

Этногенез казахского народа

201

гиз­хана не имеет. Этим мы не отрицаем известного смешения монголь­
ской расы с местным европеоидным населением, которое, однако, про­
исходило задолго до нашествия Чингиз­хана. В результате такого сме­
шения на заре нашего летоисчисления произошел смешанный, так назы­
ваемый южносибирский антропологический тип, не имеющий никакого
отношения к тем монголам, которые затопили кровью весь Казахстан,
в том числе найманов, аргинов, киреитов. Механическое причисление
аргинов, найманов и киреитов к монголам носит явно антинародный ха­
рактер, вольно или невольно оправдывает утверждение алашордынцев,
что казахи являются потомками «всемогущего» Чингиз­хана.
В этой же главе приводятся материалы, которые полностью опро­
вергают утверждения панмопголистов о том, что аргины, карлуки, най­
маны, киреиты, ягма, теле и другие племена якобы принадлежали к
монгольскому, а не к южносибирскому антропологическому типу. На
огромной территории от Минусинского края до Западного Казахстана,
начиная с эпохи неолита и до конца бронзового века, решительно пре­
обладала европеоидная примесь в антропологическом типе населения.
Эта примесь под названием андроновского типа на территории Казах­
стана сохранилась до конца бронзового века, т. е. до V—IV веков до н. э.
В раннем железном веке (скифо­сарматское время), по­видимому,
не происходит существенных изменений в распределении расовых ти­
пов на всей территории СССР, и, в частности, в Казахстане.
На основании имеющихся в нашем распоряжении материалов, опи­
раясь на комплексное изучение данных археологии, этнографии, линг­
вистики и устной казахской истории («шежере»), мы приходим к выво­
ду, что своему происхождению казахский народ относится к одному
из древнейших автохтонных народов, принадлежащих к центральной
фигуре южносибирского расотипа.
Как сказано выше, история этногенеза бывших кочевых и полуко­
чевых народов относится к числу наиболее трудных, малоразработан­
ных и порою запутанных проблем. Трудности изучения этногенеза та­
ких народов обусловлены не только отсутствием письменных данных,
но и плохой изученностью остатков материальной культуры, которые в
связи с кочевым образом жизни населения остались весьма разбросан­
ными и малодоступными для исследования. Но диссертант придержи­
вается тезиса о том, что чисто кочевых народов вообще не существова­
ло. Сама разборная юрта с прикрытием фундамента в зимнее время
(«ipre кому») предполагает определенную оседлость. Посезонное повто­
рение кочевки в одной и той же местности («жайлау» и «кузеу»), не­
сомненно, способствовало образованию культурных слоев с материаль­
ными остатками, что доказано при поднятии целинных и залежных зе­
мель. К этому надо добавить еще то, что при частичном занятии коче­
вых народов земледелием элементы оседлости были неотъемлемой ча­
стью кочевого скотоводческого хозяйства. Об этом К. Маркс писал: «У
всех восточных народов можно установить общее взаимоотношение
между оседлостью одной4 части этих племен с продолжающимся кочев­
ничеством другой части».
Термин «кочевник» охватывает лишь одну сторону в едином про­
цессе развития социально­экономической структуры кочевого скотовод­
ства. Изучая этот процесс, мы должны помнить о сочетании кочевого
хозяйства с оседлым земледелием, при этом подчеркивая специфические
особенности каждого из них.
» К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. XXF, стр. 488.

Этногенез казахского народа

203

* * *

Вторая глава диссертации посвящена изучению первобытнообщин­
ного строя на территории Южной Сибири и Казахстана. На основе дан­
ных археологических экспедиций С. П. Толстова, А. Н. Бернштама,
С. В. Киселева, С. А. Граковой, М. П. Грязнова, С. С. Черникова,
А. X. Маргулана и других ученых в диссертации дается следующая пе­
риодизация первобытнообщинного строя на территории Казахстана и
Южной Сибири: первобытное стадо; первобытная родовая община;
первобытно­соседская (аульная) община.
В основу изучения периодизации первобытнообщинного строя на
территории Южной Сибири и Казахстана положен способ производства,
причем выясняется становление, развитие и разложение каждого .из
этапов данного строя и подчеркиваются различные формы, характери­
зующие первобытнообщинные производственные отношения. Периоди­
зацию первобытнообщинного строя диссертант пытается увязать с эта­
пом археологической периодизации. Так, период первобытного стада
совпадает с *похой нижнего палеолита, а первобытно­родовая община
соответствует эпохе верхнего палеолита и началу неолита. Эпоха сосед­
ской (аульной) общины соответствует последней стадии неолита и брон­
зовому пеку.
На первом этапе первобытнообщинного строя в пределах Южной
Сибири и Казахстана начинает зарождаться трудовая деятельность лю­
дей. В физическом облике человека позднего палеолита можно уже об­
наружить древние формы современных рас, о чем свидетельствуют най­
денные фрагменты лобной кости с резкоуплощенным переносьем нч сто­
янке Афоптова гора под Красноярском (1937 г.). В этой связи отметим
наличие идентичного материала на территории Казахстана, наплечного
на месте сооружения Бухтарминского озера; этот последний аналоги­
чен также с материалом раскопок, произведенных Г. П. Сосновским и
другими археологами, па территории Южной Сибири и Средней Азии
(палеевропеоидный физический тип).
В главе показывается, что переход к верхнему палеолиту и неоли­
ту на территории Южной Сибири и Казахстана сопровождается возник­
новением рода. Главным содержанием этой эпохи является общинно­
родовой способ производства, где главенствующая роль принадлежит
родоначальнице — матери. Археологические материалы свидетельству­
ют о том. что в Южном, Северном и Восточном Казахстане уже тогда­
существовали групповые браки: в большом земляном доме с одним не­
угасающим очагом группировались материнские роды.
Третьим этапом первобытнообщинного строя является соседская
община.' Археологически она обнимает весь период верхнего неолита и
захватывает первую стадию бронзового века. На основе палеоантропо­
логических материалов в составе аборигенного населения Сибири про­
сачиваются элементы двух антропологических типов: уральский и южно­
сибирский. Наиболее характерными представителями последнего типа
являютсь казахи и отчасти киргизы. Следовательно, можно считать
окончательно похороненными утверждения некоторых ученых о безрод­
ном, бесплеменном
и
внезапном
появлении
казахов
в
XVI
веке.
Китай­
11
ские источники подтверждают, что усуны, кангюйы и другие компонен­

• См. «Жунгсш'н батыс. солтусппндсп аз Улттар тарихы дерен», Шин­Аль, 1955.
Перевод фрагментов с китайского языка на казахский язык Бапина Б.

Этногенез казахского народа

205

8

седей в Средней и Передней Азии». «Большую роль в сложении сармат­
ских племен,— пишет К. Ф. Смирнов,— сыграли взаимоотношения меж­
ду срубными, тазабагьябскими и андроновскими племенами Поволжья
и Южного Урала»."
Такой тезис, поддерживается почти всеми археологами с того вре­
мени, когда стали известны первые археологические материалы Южной
Сибири и Средней Азии. Почти все археологи признают общность ка­
захстанской культуры от горного хребта Саяно­Алтайского плоско­
горья Южной Сибири и нижнего течения Урала (на юго­западе) до Се­
миречья (на северо­востоке) с культурами Центрального, Южного и
Северного Казахстана. Эта общность определяется поразительным
сходством стиля, формы и содержания изобразительного искусства,
распространенного в этих местах.
В пользу указанного тезиса говорят выводы антропологов В. В.
Гинзбурга и Н. Г. Залкинда. Они пришли к единому мнению, которое
было поддержано Г. Ф. Дебецом. «На материалах, охватывающих
большой промежуток времени,— пишут В. В. Гинзбург и Н. Г. Зал­
кинд,­ нам удалось проследить изменения расовых типов па этой тер­,
ритории от андроновского до южносибирского, что отражает историче­
ское развитие казахского народа на базе древнего местного населения
этой обширной территории, к которому в начале нашей эры примеши­
вались этнические группы из Центральной Азии и Юго­Восточной Си­
бири. Эти наслоения, влиявшие на изменение древнего местного антро­
пологического типа, особенно ясно видны на антропологических матери­
алах, датируемых рубежом н. э., VI—VII вв. и. э., соответствующих про­
никновениям
кочевых
этнических
групп
(гуннов,
тюрков,
монголов)
с
10
востока».
В основе всех этих образований были носители таких материаль­
ных культур, как афанасьевская, кельтеминарскап, аидроновская, скиф­
ско­сакская, бегазинская, татарская, маэмирская, пззырыкская, усуно­
кангюйская, гунно­сарматская и других. Материальные остатки этих
культур находятся по всему. Казахстану.
Исходя из ксего этого, а также на основе остатков материальных
культур, найденных на новостройках и целинных землях Казахстана,
можно считать, что иа территории Казахстана и Южной Сибири суще­
стовал первобытнообщинный строй и первобытный человек.
В главе приведены выводы антропологов, которые занимались ана­
лизом данных по антропологии Южной Сибири. Вот что говорит М. Г.
Левин: «Генезис южносибирской расы в настоящее время можно счи­
тать достаточно выясненым. Палеоантропологическис исследования
Г. Ф. Дсбеца и В. В. Гинзбурга позволили установить широкое распро­
странение на территории Казахстана и Южной Сибири древних ярко
выраженных европеоидных типов, которые преобладали здесь еще в
I в. до н. э. Костные материалы из древних погребений Казахстана по­
зволили, в частности, проследить смену европеоидного типа с низким и
очень широким лицом (так называемой апдроновский тип) позднейши­
ми монголоидными типами Центрально­азиатского происхождения и
последовательные этапы древних европеоидов с монголоидами, в ре­
в

С. И. Р у д е н к о . ' «Горноалтайские находки и скифы», М, 1952, стр. 275;
•См. также «Записки Русского Археологического общества», т. VII, 1895, стр. 2—7.
• «Советская этнография», № 4, 1957, стр. 151.
10
В. В. Г и и з б у р г и Н. Г. 3 а л к и и д, «Материалы к кринологии казахов,
«Сборник музея антропологии н этнографии, т. XVI, 1955, стр. 461.