медресе. Но он любил проводить время в кутежах, поэтому и намаз и пост
соблюдал от случая к случаю. Мне же он никогда не мешал совершать намаз и
соблюдать мусульманский пост. Однажды я спросила у мужа, положено ли в наше
3
время даватьvuromdaNKJIHA
закят
и хушр
, потому что я знала о 40 предписаниях мусульман­
4
ства . И одно из них требовало от каждого мусульманина выплачивать хушр
и
закят.
На мой вопрос муж ответил: «В наше время нельзя давать ни хушра,
ни
закят».
Но я не была согласна с его ответом. И на следующий день я пошла к
своему односельчанину, сопы Курбансахату. Вошла в дом, поздоровалась. Старик
сидел на молитвенном коврике намзлык
и перебирал четки. Видимо, он по голосу
узнал, что я женщина. Не взглянув мне в лицо, он произнес: «В добром ли ты
здравии? Женщины находятся в другой комнате. Проходи туда». Я же сказала,
что мне там делать нечего и нужен мне именно он. Он ответил: «Если ты ко мне
по делу, то прошу садиться». Я села на кошму и стала объяснять, что привело меня
к нему. Я задала ему следующие вопросы.
1. Положено ли сейчас давать закят
и хушр
с поголовья скота и со стоимости
женских украшений?
2. Когда человек умер, имеет ли право женщина пойти в дом, где находится
тело покойного?
3. Когда хоронят человека, его родственники на кладбище раздают присутст­
вующим деньги, куски материи и другие вещи. Правильно ли это?
Выслушав мои слова, он поднял голову и, взглянув мне в лицо, сказал: «Я не
могу ответить на твои вопросы. Я завтра, в пятницу, еду на поклон к моему пиру
— ишану Сейитмухаммеду в село Дурун, он ответит на эти вопросы, и я сообщу
его ответы тебе». После этого разговора я вернулась домой. Через два дня я опять
пошла к сопы Курбансахату. Он сообщил мне следующее: «Мой пир поручил мне
привести тебя к нему домой. В следующую пятницу я опять поеду на поклон к
моему пиру. Приходи в пятницу рано утром, и мы вместе отправимся к пиру».
5
Ишан происходил из племени ш и х .
В пятницу я взяла с собой шестилетнюю дочку и пошла к Курбансахату. Он был
готов к отъезду и ждал меня. Он сел на осла, а мы с дочкой пошли пешком — вот так
мы втроем отправились в Дурун. Это недалеко. Дурун находится в 5—6 км от
Бахардена. В пути Курбансахат неоднократно предлагал нам сесть на осла, но мы с
дочкой продолжали идти пешком. Так и дошли до Дуруна. Сопы Курбансахат вошел
в дом пира первым, а мы следом за ним. Курбансахат встал перед пиром на колени и
протянул руки для приветствия. Я с дочкой прошла в тот угол комнаты, где сидели
женщины, и поздоровалась с каждой из них за руку. Жена пира и сопы Курбансахат
кивком головы дали мне понять, чтобы я поздоровалась и с пиром. Я стала перед
пиром и по мусульманскому обычаю обеими руками дотронулась до его запястья. В
это время сопы Курбансахат стал рассказывать ишану, кто я такая. Пир был слепой.
Он показал подле себя место, где я должна сесть; я села рядом с ним. Он справился о
моем здоровье. Затем я стала задавать ему вопросы. Я спросила: «Положено ли в
наше время давать хушр
и закят
со стоимости женских украшений?» Он ответил:
6
«Если есть золотые и серебряные украшения, то с 20 золотников (мысгал)
золотых
украшений положено давать один золотник, с 400 золотников серебряных укра­
шений — один золотник, с 40 голов скота — одно животное, с фруктов, пшеницы и
ячменя — одну десятую часть. И это обязательно».
Ответив на мой первый вопрос, он сразу же осведомился, сколько мне лет. Я
сообщила: 30 лет. Он сказал: «Дочь моя, если ты в таком возрасте, в наше время,
боясь бога, задумываешься о подобных богоугодных делах, то я возьму тебя
послушницей — сопы». Я возразила, что мне не под силу быть послушницей, что
я еще молодая. При этом я заметила, что от волнения сильно вспотела. Я сказала,
что хотя я и не сопы, но с детства регулярно совершаю пятикратную молитву,
ежегодно соблюдаю пост ( ораз)
и знаю 40 предписаний мусульманства. Он в свою
очередь спросил меня об этих 40 предписаниях, и я удовлетворила его своим
ответом. Он опять предложил мне стать сопы. Тогда я сказала, что если будет от
этого какая­то польза, если это принесет пользу моей вере, исламу, если мне это
94