УЗБЕҚ ИСТОН А К А Д Е М И Я ССР ФАНЛАР АҚ АДЕМИЯСИ НАУК У З Б Е К С К О Й ССР УЗБЕКИСТОНДА ИЖТИМОИЙ ФАНЛАР Рн учинчи йил натри б 1969 ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ В УЗБЕКИСТАНЕ Год издания тринадцатый ш 9 значительных и красивых тюркских городов» . Хотя информация Ибн Баттуты от­ носится к Ургенч)', тем не менее он подразумевал под «тюрками» жителей всего Хо­ резма. В нарративных источниках население Чагатайского Мавераннахра и Золотой Орды именуется «тюрки»: «Узбек—султан земель Туркестана (т. е. «страна 10 тюрок»)» . Характеристику этнического состава населения Хорезма дополняет сооб­ щение Рашид ад­Дина. Он пишет, что «юрта (ставка) могущественного Салджидая к Кунграда находилась близ Хорезма» . Важность этого сообщения состоит в том, что племена қ унграт вошли в этнический состав народов Приаралья — узбеков и ка­ ракалпакон, Тюркизированные племена' и роды («шайр ва кабаиль») кунграт кон­ солидировались в Приаралье и превратились в очаги формирования новых этносов. В XIII—XIV вв., а возможно, и раньше, разные племена под влиянием тюрко­ язычных этносов начали менять свой этнический облик. О сложившемся этническом процессе в зоне оседлоземледельческих культур и Дешти­Кипчаке писал Ибн Фадл­ 12 лах ал­Омари (1301—1349) .По данным этого автора, в Золотоордынском государ­ стве преобладал тюркский этнос. Исследователь культуры кочевников Восточной Европы и Золотой Орды проф. Г. А. Федоров­Давыдов отмечал, что «пришедшее в степи Дешти­Кипчака монгольское население было сравнительно незначительным, а степные территории сохраняли старое кочевое население, которое сменило свою ро­ доплеменную аристократию на хозяев — степных ханов Золотой Орды и их 3 эмиров»­ . Хорезмские города исследуемого периода в этом плане не составляли исключе­ ния. Постепенное сокращение численности татаро­монголов в золотоордынских го­ родах было обусловлено тем, что тюркское ядро городского населения постоянно ассимилировало пришлые элементы и определяло этнический облик, города (Ибн Баттута). Миграция кочевников степей прогрессирует в результате стремительного про­ движения монгольской орды на запад, через Приаральские степи. Естественно, что влияние пришельцев на Приаралье должно было отразиться и в характере погре­ бальных памятников, хронологически непосредственно следующих за монгольским нашествием, т. е. в погребениях XIII—XIV вв. Кочевнический элемент золотоордын­ ского времени в памятниках Хорезма известен по материалам археологических объектов. В XIII—XIV вв. среди городского населения здесь появились литые брон­ зовые (золотые) серьги в форме «вопроса» в верхней части и14 с фигурным концом снизу, на которое надевалась подвеска из жемчужных бусин . Аналоги подобных серег1 хорошо известны но материалам из кипчакских погребений Средней Азии, Си­ бири и Поволжья Л i В некрополе Миздахкана XIII—XIV вв. отмечаются новые явления (погребение в дощатых гробах или рамах, ориентировка костяка, погребальный инвентарь), ко­ торые позволяют предполагать прямое присутствие среди населения городов выходцев из Дешти­Кипчака. В 1987. г. на бугре «Жомарт кассаб» в специальных «оградках» были раскопаны скелеты с погребальным инвентарем. Так, в ограде № 1 обнаружено шесть ссроглиняных кувшинов XIII—XIV вв. В них находились 18 яиц, по три в каждом, и щепотки крупнозернистой соли. Яйца были покрыты арабской надписью, нанесенной черными чернилами. Яйца обнаружены также в погребениях № 9, в е в ограде № 4 . На основе накопленного фактологического материала еще трудно определить этническую принадлежность захороненных на холме «Жомарт кассаб». Но установ­ лено, что сопровождавший инвентарь отражал вкусы обитателей Приволжских сте* пей в XIII—XIV вв." Очевидно, что в период монголов имела место веротерпимость, и в обществе периферийных городов, каким был Миздахкан, ярко проявлялись различные веро­ 9 Там же. С. 308. 10 Там же. С. 232, 290, 303, 304. 11 Р а ш и д ад­Дин. Сборник летописей. 12 Т и з е н г а у з е н В. Г. Указ соч. С. 235. 13 С. 396. i4 Т. 2. М., 1960. С. 84. Ф е д о р о в­Д а в ы д о в Г.' А. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973. В а к т у р с к а я Н. Н. О серьгах из средневекового городища Шехрлик// История, археология и этнография Средней Азии. М., 1968. С. 249; К д ы р н и я ­ з о в М.­Ш. Материальная культура городов Хорезма XIII—XIV вв. Нукус, 1989. С.98. " М о г и л ь н и к о в А. М. Памятники кочевников Сибири и Средней Азии// Степи Евразии в эпоху средневековья. М., 1981. С. 245. Рис. 72, 96—99; Ф е д о р о в ­ Д а в ы д о в Г. А., В а й и е р И. С, Г у с е в а Т. О. Исследование трех усадеб в вос­ точном пригороде Нового Сарая//Города Поволжья в средние века. М., 1974. С. 115. Рис. 11, 7. 18 Х о ж а н и я з о в Г., К д ы р и и я з о в М.­Ш. и др. Археологические исследо­ вания в некрополе Миздахкана//Вестник ККФАН. Нукус, 1989. № 3. С. 66. Рис. 2. 17 Ф е д о р о в ­ Д а в ы д о в Г. А. Указ. соч. С. 103. 72 Кипчакский этнический пласт прослеживается также в топонимике, в материала* 9 родо­племенной структуры населения Хорезмского оазиса' . Топонимика ряда населен­ ных пунктов Приаралья показывает, что после притока номадов появляются названия, связанные с родами и племенами кипчак, ктай, найман, кунграт («кипчак арна>, «ман­ гит арна», «кият жарган»). Эти ономасиологические придатки зафиксированы как са­ моназвания сформировавшихся в Приаралье племен, принявших участие в этногенезе узбеков и каракалпаков. Некоторые типы керамики Хорезма и кочевников Великой Степи обнаруживают сходства как в форме, так и в орнаментации. В керамике Миздахкана XIII—XIV вв. встречаются новые типы, отличающиеся от хорезмской посуды золотоордыиского вре­ мени. В «Восточном квартале II», в доме № I, найдена узкогорлая плоскодонная фля­ 30 га с двумя ручками на плечиках . Прочерченный и выдавленный защипами орнамент напоминает местные сосуды, а форма и функциональное назначение их связываются с веяниями степного мира. В поселении Уйгарак (ХШ—XIY вв.) встречаются лепные изделия, схожие с хорезмскими. «Эти типы сосудов,— писал С. П. Толстов,— могли быть выполнены ремесленниками по заказам кочевого и полукочевого населения окру­ 1 жающих степей и поэтому соответствовали традиционным формам и вкусу степняков»' . Кочевнический элемент в компоненте материальной культуры Приаралья сказы­ вается не только в археолого­этиографическом факте, но и в духовной культуре. В XIII—XIV вв. получил дальнейшее развитие хорезмийский (или джучидский) язык на кипчакско­огузской диалектной основе. На базе хорезмийского языка образовались староказахский, старокаракалпакский, старокыргызский языки с господствующими эле­ 38 ментами и отчасти влиянием староузбекского языка . В целом в этот период у населения региона проявляются общность в материаль­ ной, духовной культуре, антропологическом типе, общность языка (хорезмийского) на кипчакско­огузской диалектной основе. Отмеченные факты свидетельствуют о при­ токе нового пришлого населения степного происхождения в оседло­земледельческую зону Хорезма. Однако степень культурного влияния пришлых элементов на оседлую среду не следует преувеличивать. Во всяком случае, городское жилище в монгольский период оставалось консервативным, а этнический. компонент, связанный с кладами центральноазиатского происхождения, был незначительным. В Ургенче проживали 33 также евреи и христиане из Восточной Европы . Они проникли сюда и осели в результате активного участия в международной транзитной торговле. В рассматриваемое время население городов Хорезма, как показывают наши исследования, в социальном отношении не было однородным. Горожане по сравнению с сельским населением представляли Отдельную социальную группу, выполнявшую ряд податных повинностей в пользу государства или своего феодала. Они имели право на личную собственность как на территории города, так и за се пределами. Процесс социального расслоения городского населения нарастал. Существовала прослойка богатых горожан, которые зачастую стояли во главе квартальной общины. Сведения о них есть в «Путешествии» Ибн Баттуты, где указывается, что ему оказали честь 34 «знатнейшие жители Хорезма», «старейшины города (Ургенча)» . В Ургенче сосредоточивалась областная администрация с чиновничьим аппара­ том. По свидетельству Ибн Баттуты, он состоял из эмиров, кади (судьи) и их по­ мощников, шейха города («шайх ал­мадина»), правоведов и писцов. Другую группу составляли «проповедники и славословы», «мавланы» («хотиб мавлана»), «мударри­ сы», «табибы» (врачи). Видимо, их число было немалым, особенно там, где распола­ гались общественно­культовые, религиозные сооружения (Ургенч, Кят, Хива, Миз­ дахкан). Все эти духовные очаги в городах, естественно, обслуживались представи­ телями духовенства. Это был городской патрициат. Кроме них. социальную верхушку составляли купцы, занимавшиеся внешней и транзитной торговлей. Социально­экономический облик города определяли прежде всего ремесленники. О постоянном проживании их в городах Хорезма в письменных источниках сообщений нет. Пробел восполняется результатами археологических раскопок в Куня­Ургенче, Джанпыккале и Миздахкане. Раскопаны торгово­ремесленные сооружения: специали­ 29 Ж д а н к о Т. А. Степные племена Приаралья в X—XIII вв.//Очерки истории Каракалпакстана. Т. I. Ташкент, 1964. С. 132—133; Не р а з и к Е. Е. Указ. соч. С. 202. 30 К д ы р н н я з о в М.­Ш. Золотая Орда и культура Южного Приаралья (кк.яз.). Нукус, 1993. Рис. 4,1. 31 Т о л с т о в С. П. По древним дельтам Окса и Яксарта. М., 1962. С.­284. 32 Б а с к а к о в Н. А. Основные исторические этапы формирования тюркских языков народов Средней Азии и Казахстана//Проблемы этногенеза и этнической ис­ тории народов Средней­ Азии и Казахстана. М., 1988. С. 36—38. 33 Т и з е н г а у з е н В. Г. Указ. соч. С. 242; После Марко Поло. Путешествия западных чужеземцев в страны трех Индий/Пер. с латинск. и старолатинск. языков, введение и примечания Я. М. Света. М., 1986. С. 119. 34 Т и з е « г а у з е н В. Г. Указ. соч. С. 309—310. 74